Літературна

Кіровоградщина

Літературний альманах (2014-2016)

Кіровоградської обласної організації

Конгресу літераторів України

Кропивницький

«Центрально-Українське видавництво»

2016

ББК 84(4УКР) 6я44

УДК 82

Л 64

Літературна Кіровоградщина [Текст] альманах/ Кіро-

вогр. обл. організація Конгресу літераторівУкраїни;/

[упоряд. А. П. Юрченко]. – Кропивницький: Цент-

рально-Українське видавництво, 2016. – 160 с.

Текст укр., рос. – 200 пр.

ISBN 978-966-130-104-6

Альманах виданий за кошти авторів

Альманах містить вірші й прозу авторів, які пишуть

українською та російською мовами й об’єднані в обласній

організації Конгресу літераторів України. Їхня різножан-

рова творчість віддзеркалює думки й почуття сучасної

людини, любов до України та рідного краю.

Розділ сатири та гумору включає оповідання й вірші,

яким властиві всі відтінки цього жанру — від м’яко іро-

нічних до гостро викривальних.

Це шостий альманах Кіровоградської обласної орга-

нізації Всеукраїнської творчої спілки «Конгрес літерато-

рів України» (КОО ВТС КЛУ). Попередні альманахи були

видані в 2009, 2010, 2011, 2012 та 2013 роках.

Новинка цього альманаху – розділ «Драматургія».

Для широкого кола читачів.

ISBN 978-966-130-104-6

© Кіровоградська обласна організація Всеукраїнської творчої

спілки «Конгрес літераторів України» та автори, 2016

© «Центрально-Українське видавництво», 2016

АЛЬМАНАХ

Поезія

ЛІТЕРАТУРНИЙ

оезія

Анатолій КРИМСЬКИЙ

П

Ось так – хмаринкою легкою…

Елегія

Ось так – хмаринкою легкою –

Над білим світом пропливу.

Махну здаля тобі рукою,

Впаду дощем в гірку траву.

Дихне вітрець – не згадуй лихом,

Зітхне верба: літа – літа...

Моє «прощай» озветься тихо

Цілунком на твоїх устах.

А на душі так легко й чисто,

Як в синім небі повесні.

Лиш десь заплаче особисто

Моя гітара – по мені.

В очеретах десь хлюпне риба,

Щось залепече верболіз,

І місяця прозора скиба

Повільно спуститься за ліс,

І в тихім мороці край неба

З землею зіллється тоді,

І знову я прийду до тебе

У сни пахучі й молоді.

1982 р.

5

* * *

Ще тихо і тепло. І вітер ущух.

І айстри край шляху цвітуть голубі.

Кохана, ти плачеш?

Чи крапля дощу

Зненацька на вію упала тобі?

1989 р.

Осіння гіркота

Листопад. Поскрипують берези

ина

Монотонно, вітру в унісон.

О, стареча навісна тверезість,

О, зимовий ненависний сон!

Черешневе гілля і весілля

Відбуяли у весняний шал,

А отруйне зілля на похмілля

Злий чаклун у келих підмішав.

Пий до дна! І горем – об долівку!

іровоградщ

Сохнуть спраглі душі та уста.

К

Хтось гукає? Хтось шепоче: «Гірко»...

Гіркота... Осіння гіркота.

* * *

урна

Все бувале позабуте,

Світ порідшав і змінився.

Ти вже замужем за лютим,

Я у січні зупинився.

ерат

Мерзлий глід тремтить на вітті, –

Відгоріло, відзоріло...

іт

Ех, дожить би ще до квітня,

Л

Може б, сонечко зігріло.

6

Пісня сивого вечора

Не перемрію – переболію,

Не заридаю – перестраждаю.

Тихо лягає втома на плечі,

оезія

Ти – юний ранок,

П

Я – сивий вечір.

Снів не наврочу, бо не захочу

Мрію сполохать давню дівочу.

Сонце багряне зблідне сьогодні:

Літ поміж намиТемна безодня.

Хусткою витри сльози на вітрі,

Хай я для тебе – море і небо, –

Стрінешся з другим, стану вам лугом,

Листям тополі,Стежкою в полі.

Щастя наврочу, долі наврочу...

Світе, помилуй душу дівочу!

Переклади всі болі на плечі

З юного ранкуНа сивий вечір.

1990 р.

* * *

Був вечір, вигаданий мною,

Тремтіли пальці, свічка, плаття...

І ти світилася від щастя

Й лунала чистою струною.

Був вечір, вигаданий мною,

Зустрілись губи і згоріли,

А ніч мовчала за стіною,

Допоки в вікнах засіріло.

Був вечір, лагідний і мрійний,

7

Освята для душі і тіла,

Аж доки ти в моїх обіймах

Його ім’я прошепотіла.

Був вечір, вигаданий мною.

Не здаюся відчаю

Не здаюся відчаю,

Не сутулю плечі,

ина

А в душі ще вітряно,

А навколо – вечір.

Над літами-хмарами

Спогади припнуті,

Синьоокі марення

Не дають заснути.

Молодими римами

Хочеться – у весни.

...

іровоградщ

Сумно хвіртка рипає,

К

Низько гнуться верби.

Етюд

урна

По роботі терпнуть плечі

Від утоми.

Річка. Човен. В човні двоє,

Я – на веслах,

ерат

Звисли верби над водою –

Не шелеснуть.

іт

Тільки серце ледь не вирветься

Л

Шалене, –

Дві зорі з-під хустки дивляться

На мене.

8

* * *

Пролетіли дикі гуси, пролетіли

Так раптово, що аж в грудях защеміло.

оезія

Так раптово промайнули і розтали

Понад лісом, понад полем, понад ставом...

П

Пролетіли дикі гуси понад літом,

Понад морем-океаном, понад світом

Ще й крильми нам помахали, як руками,

Понад нашими минулими роками.

Ще й таке нам щось гортанне проспівали,

Ніби нас з тобою в гості зазивали

На далеке, на забуте, але рідне.

А можливо – на весілля наше срібне?

Напередодні

Листопадове. Осінь на сконі.

І від холоду листя трясеться.

Ти не сип мені снігу на скроні,

Ти не вій мені холодом в серце.

Не жалій. Я не прагну обману,

Вже видніється хрест на обочі,

То ж не сип мені солі на рану,

Не спускайся туманом на очі.

Проявись, як колись, на початку,

Коли дні були тихі і гожі,

Отаким сірооким дівчатком,

На цибатого соняха схожим.

Пережиті і війни, і стреси,

Сміх і сльози у ночі та днини.

Ген – родилась зима в піднебессі,

Віє снігом на наші стежини.

9

Руку дай і ходімо до краю.

Це зима. Що поробиш із нею?..

Ще йдемо. А допоки – не знаю,

Попрощаємось там... над землею.

Молитва

Привітай, Господи, з Днем народження

Україну, неньку нашу, від всіх поколінь,

Хай умиється росами і дощами розкосими,

ина

Змолодіє віднині і завше,

І вовіки-віків, Амінь.

І пшеничного розсипу, і далекого космосу,

І дітей і онуків рій, і дітей і онуків рій

Побажай ти їй, Господи,

Дай воістину, Господи,

І віднині і завше, і віднині і завше,

іровоградщ

І вовіки-віків,

К

Амінь.

Якщо ворог непрошений або свій, доморощений,

Схоче зрадних творінь –

Хай помре він непрощенний,

урна

Покарай його, Господи,

І віднині і завше, і віднині і завше,

І вовіки-віків, Амінь.

ератітЛ

10

оезія

Николай ИлЬИН

Вернуть бы прошлого хоть миг

П

«Летучий голландец»

Мне снится глухими ночами,

Как в море, одетом в глянец,

Под мёртвыми парусами

Проходит «Летучий голландец».

Поэтам все беды зачтутся,

И в небе – как крапинки в сланце –

Их души, как звёзды, зажгутся

И станут «Летучим голландцем».

И будет лететь он, как призрак из бурь,

Сквозь души поэтов и мысли,

Сквозь ветры и бури – туда, где лазурь

Сияет у южного мыса.

Какими дорогами море

Беду со стихами свело?

И чёрное-чёрное горе

На белых страницах легло...

Я бабник, босяк, голодранец,

Но только глаза подниму –

Увижу: «Летучий голландец»

Идёт сквозь кромешную тьму...

И будет лететь он, как призрак из бурь,

Сквозь души поэтов и мысли,

11

Сквозь ветры и бури – туда, где лазурь

Сияет у южного мыса.

* * *

...Уйди, тоска, из новых книг:

На промежуток краткий

Вернуть бы прошлого хоть миг

Из старенькой тетрадки!..

ина

* * *

Рождался день из городского шума.

Текло к ногам гранитного вождя

Хмельное утро... Луч скользнул угрюмо,

Ломаясь в призме раннего дождя...

...

Но дождь прошёл, запахло пылью лета,

И заиграло солнце на лице.

іровоградщ

Сошли с небес полотнища рассвета –

К

И засияли лужи на крыльце.

Блатное

Солнце низкое садится,

урна

В край земли впилось,

И лучом, как острой спицей,

Бьёт меня насквозь.

ерат

Скину я с себя рубашку,

Встану на припёк,

іт

Пусть согреет, как букашку,

Л

С головы до ног.

Вновь я в этом зоопарке

На краю земли

12

Припухаю по запарке –

Гады замели.

Напишу об этом пьесу –

оезія

Обозначу ход:

П

Сколько спилено мной лесу –

В рот мне пароход!

Ветер бьёт конвойных с кручи,

Хлещет мокрый снег:

Что ж, настал счастливый случай –

Ухожу в побег!

Цыгане

В степи плескалось солнце юга,

Дурманил голову апрель,

И бушевала красок вьюга –

Платков и юбок заметель.

Кровей цыганских зной багряный,

Напевный клёкот языка,

Гурьбой кочующей цыгане

Идут дорогами в закат.

За горизонты солнце сдвинув,

И в тайну снов открыв окно,

И скатерть белую раскинув,

Любви и страсти пьют вино.

Их неразгаданная тайна,

Им Богом данная печать –

Всю жизнь прожить за самой гранью:

Страдать, скитаться и молчать.

Идут беспечною толпою,

И ставят там и сям шатры,

И вдаль, гонимые судьбою,

Уходят в звёздные миры.

Как неразгаданная тайна,

13

Как неисхоженность дорог,

Куда-то манит песнь цыгана

Под перестук катящих дрог.

Гроза в городе

Гроза над городом кипит,

Гремя помпезно,

И бьёт кувалдой в монолит

Колосс железный.

Всё запрудив, бурлит поток,

ина

Пылает сумрак,

Ворчит сердито водосток

Во чреве суток.

И, заходя на новый круг,

Из тьмы и света

Волной накатывает звук

Напевом лета.

Утро

іровоградщ

Природа дышит глубоко,

К

С утра в окно стучится осень.

Дымит парное молоко

Туманов, укрывая озимь.

Ложатся в рукопись слова

урна

Холодным дымом.

И светлый праздник Покрова

Вещует зиму.

ерат

* * *

іт

Спеши, моя рука, и плетью не обвисни,

Л

Как всадник на коне, спеши за ходом мысли.

Скачи, скакун лихой, опережая время,

Но плох наездник тот, кто потеряет стремя!

14

оезія

Алла КовАлішИНА

З любовi починаeться душа

П

Вересень

Синьоокий вересень зітхає:

Холодно стояти на вітрах.

Спалахнувши над багряним краєм,

Жовті зорі падають на дах.

На алеях, де темніють туї,

Дзеркала калюж залишив дощ.

Осінь світ по-своєму фарбує,

І мені у душу впало щось:

Чи сльозинка, чи дощу краплина,

Чи тривога... та, що кличе в путь...

Десь у лузі жевріє калина

І комусь шепоче: «Не забудь».

* * *

Зайшло у хащі літечко і зникло,

Зоставило на травах теплий слід.

І стало на душі так сумно-прикро,

Немов осиротів цей білий світ.

Зухвалий вітер – осені посланець –

З дерев щокаті яблука збива,

А за плечима в нього жовтий ранець,

В який до часу він сховав дива.

* * *

Шлях до себе – довжиною у життя.

Крізь гріховності і зла чагарники

15

Ми приходимо колись до каяття

І вростаємо любов’ю у віки.

Бо з любові починається душа,

Колискова тиха пісня над малям,

Рідна мова і стежина в споришах,

Батьківщина і Господній Світлий Храм.

Мова – душа народу

Душа народу, щира, рідна мово!

ина

В тобі краса вкраїнської землі.

В тобі Тараса невмируще слово,

Ти промінь світла у холодній млі.

В тобі вогонь достиглої калини,

Дзвінкоголосе соло солов’я,

Осіннє небо, сумно-журавлине,

І Батьківщини сонячне ім’я.

Дзвени піснями й колосками жита,

Любов’ю сповнюй неповторний світ

іровоградщ

І, мудрості віків росою вмита,

К

Оберігай козацький славний рід!

* * *

Знов час нанизує печаль

На нитку срібно-дощову.

урна

Тривожно журавлі кричать,

Розлук сплітаючи канву.

А вітер роздає квитки

ерат

На потяг з напрямком «Сльота».

Клубочиться туман їдкий.

іт

...Минають: літо і літа...

Л

* * *

Забудь про завтра і про вчора

Та будь щасливим тут і зараз.

16

У день високий ясночолий

Зрони любові ніжну парость.

І не лукав перед собою,

Що занудив цим білим світом,

оезія

Бо переймався світ тобою

І гоїв душу ніжним цвітом.

П

Калиновий жар

Північний вітер студить біль калини,

Стриноженої пам’яттю віків.

З полів далеких біла хуртовина

Нагорне, нанесе палких снігів,

Що обів’ють красуню за коліна,

З червоних вуст спиваючи печаль.

Впаде вогненно крапелька-жарина

Й підпалить вмить вразливу світодаль.

* * *

Ніхто у двері не постукає,

Ніхто не мовить навіть слово.

Хіба що вітерець погрюкає,

А потім тиша буде знову.

І ось тоді з небес ожинових

Впаде у погляд зірка ясна,

І душу від зневір шипшинових

Врятує рима... Дуже вчасно...

Мій світе

Зріднитися з землею, щоб травою

Крізь час і мармур тихо прорости.

Згадать доріг розгорнуті сувої,

Наважившись промовити: «Прости,

Мій світе, що несла до тебе болі

17

Пташиною на зраненім крилі.

Я так журилась, світе, за тобою,

Що зернами розсіялась у млі.

Бо ще не надивилася на зорі,

Не всі ще мною сказані слова.

Я пам’ятаю сльози щастя й горя,

Я пам’ятаю все, хоч я – трава.

Але душа моя, так само, світе,

Закохана у сонячну блакить.

ина

Дозволь іще наговоритись з вітром

І – не розлюблене – життя це долюбить»

* * *

Ніч розкололась на уламки снів –

Вже не зігріє їх похмурий ранок.

Нанизую намисто з ніжних слів –

Мов на вівтар, кладу на зимний ганок.

іровоградщ

Хай трішки посвітлішає цей світ,

Щоб день новий не зранив спомин босий

К

Об леза душ, холодних, наче лід, –

Чи їх розтоплять слів гарячі роси?

* * *

урна

Німіють звуки і сліпне тиша,

У темінь погляд ховають квіти.

А ніч-поетка сонети пише,

Слова мережить зірковим світлом,

ерат

Моє безсоння до мрії тулить,

іт

І кличе душу кудись за хмари.

А спомин водить пітьмою вулиць,

Л

Де шаленіли колись гітари...

18

* * *

Осінній вітер в пазуху заліз

оезія

І гріється, неначе кошеня.

А вечір котить небом синій віз

П

І зорі розсипає навмання.

Холодні роси напувають світ,

Який ще марить сонячністю днів.

Та ранок пригадає давній хіт:

Прощальну пісню сивих журавлів.

* * *

Беру з долоні неба сонця скибку,

З комори літа – стиглі полуниці.

А спомин притулився вже до шибки –

Я знаю, він вночі мені насниться.

Коли впаде на тихе плесо річки

Від місячного сяйва срібна стежка,

Згорятиме душі тремтлива свічка,

Скидаючи вогонь на болю флешку.

Слово Тараса

Провісницьке слово Тараса

Знов душу бентежить. Чому

Знов болем душа обпеклася?

І як же боліло йому?!

Як гірко було сиротині

В далекім чужиннім краю,

Як мрію плекав лиш єдину

Побачити землю свою.

...Неволі шляхи теренові

Поета вели до межі.

19

Та біль виливати у слові –

Потреба і поклик душі.

Пам’яті Анатолія Кримського

І знову я прийду до тебе…

Анатолій Кримський.

От і все, кохана, залишаю

Березневий світ мій і тебе.

Проводжаю гомінливі зграї

ина

Поглядом у небо голубе.

Не сумуй, не плач, моя кохана,

Ще прийду в твої пахучі сни

І зцілю твої сердечні рани

Розпашілим подихом весни.

Тільки ти пробач мені, кохана,

Що душі вже тісно на землі.

Сам на сам іду в світи незнані...

...Дві зорі з-під хустки... у імлі...

іровоградщК

урна

ератітЛ

20

оезія

Дмитрий ТАНСКИЙ

Северный цикл

П

* * *

Ничего не обещаю

И в конце не ставлю точку.

Я от крика белых чаек

Часто просыпаюсь ночью.

Этот берег из тумана

Возникает в час тревожный.

Жжёт задетой давней раной

В сутолоках подорожных,

Маяком, рассветной зорькой,

Зовом грустным теплохода,

Поцелуем жарким, горьким,

Что бесследно не проходит.

Передний край

Куда ни глянь – снега, одни снега!

Лишь ветер хлёстко обнажает сопки.

Извилистые, к мрачным берегам

Звериные ползут, как змеи, тропки.

Край заполярный, твердь родной земли,

Где ценность жизни испытал впервые,

Где за туманом дымчатым вдали

Ведут разведку вахты буровые.

И сон не в сон. Не до застолья тут,

Пусть жаловаться нам и не пристало.

Как в затяжном прыжке застыла ртуть,

И превратились в крошево металлы!

21

Ищи сверхпрочность. Словом, привыкай!

Не вешай нос заранее, приятель.

Коль спирт в запрете, выручит нас чай...

Лишь бы окопы здесь не рыть солдатам!

Лето в Заполярье

На Яне солнце растопило льды...

Без отпуска я вспахиваю лето,

Перекурю у северной воды –

Под солнцем без заката и рассвета

ина

Глотну дымок. Повременят дела.

Дам передых башке от смутных мыслей

И гляну в даль – там радуга легла

На плечи сопок дивным коромыслом.

Свободой душу наполнял простор,

Ширь открывалась, ведь слепым я не был:

Там небо озаряло синь озёр,

А мир озёр уйти стремился в небо.

іровоградщК

В заброшенном зимовье

Бродяги в марте пробивались к «фарту» –

В края, где далеко не летний зной.

В охотничьем зимовье дулись в карты,

урна

Хлестали спирт и тренькали струной.

Ещё мороз кусал лицо и руки,

Ещё братва тянулась к камельку,

Они со скуки прихватили суку,

ерат

Чтоб было с кем резвиться кобельку.

Породистые лайки нынче редки.

іт

Красавица! Она ждала щенков.

Л

Не брезговала подбирать объедки,

Обиду не копила от пинков.

22

Когда ж своё отпили, отчадили,

Потопали, едва лишь рассвело.

А суку с брюхом взять с собой забыли,

А может, просто бросили её.

оезія

Собака-мать, напружась что есть силы,

Сама нашла решенье без затей:

П

Матрац зубами с лежака стащила

И на полу укутала детей.

Доела все остатки концентратов,

Щенята чуть тянули молоко...

Случился человек, ругнулся матом –

Забрал собак, хоть ехать далеко!

Для «братьев меньших» выделил сгущёнку,

А сам спокойно перешёл на чай.

Он торопился, ночь текла вдогонку...

Но здесь такое дело – выручай!..

В суровых льдах наметились оттайки.

Шофёрский зимник завершал свой круг...

И в полудрёме понимала лайка,

Что рядом Человек – надёжный друг.

Откровения разведчика недр

Мне покоя не нужно, покой расслабляет,

От безделья и мысли пустые бывают.

Пусть мой день хлопотливый, в течение века

Лоб не раз расшибал, чтобы стать человеком.

Пёр, как бык, на рожон, не в толпе за наградой,

А пижона, считай, проучить было надо.

Я потерь не считал, благ насчитывал меньше.

Расточитель и мот – без доверия женщин.

Даже ты возмущалась: во мне много детства.

Удивлялась – как только смогла притерпеться?

Применяла все меры: и нежность, и строгость,

23

Проклиная до гроба бродяжьи дороги.

Я пытался всё сгладить и скрасить наш вечер,

А с рассветом рюкзак обнимал мои плечи!..

В начале весны

Снег таял, таял – медленно и плавно.

Он выстудил до боли естество...

Впервые я задумался о главном –

О том, что не касалось никого.

За стаей стая птицы прилетали,

ина

Шли в направленье ближних островов.

Снег шёл, но над землёю сразу таял...

Кто на закланье посылал его?..

Заполярная осень

Холодком потянуло

С низовий озёрных болот...

Перебежчик-туман

іровоградщ

Просочился на Янские косы.

К

Перелётною птицей,

Подстреленной влёт,

Оглушительно под ноги

Шлёпнулась осень!..

урна

Померещилось мне?

Или август плаксивый

Навеял в глаза?

В блеске свежего дня

ерат

Заплясали горбатые тени?

Вряд ли ты пожелаешь

іт

Вернуться сюда...

Л

Но – а что впереди:

Буря, снег,

Неразумной судьбы повторенье?

24

Сохрани и помилуй!

Сквозь нас протекают века.

И слабеет душа.

Слёз не надо,

оезія

Но слёзы бегут откровенно.

Потянулась горячей

П

Ладонью рука...

Нет, не просто рука –

Генератор тепла,

Наполняющий тёплой надеждою вены...

Ты уедешь!

Свинцовая в Яне вода.

Злобно ветер

Снежинок костёр раздувает.

Запоздалыми птицами

Молят о встрече года.

И надежда – как боль...

А без боли осенней

Счастливых людей не бывает.

Август 1984 г. Усть-Куйга, Якутия

Откровенно

Что, друзья, сообщить вам нового?

Заикнись лишь, а вы потом:

Что ты в жизни сделал толкового?

Издал книгу, построил дом?

Эх ты, пугало! Деревенщина!

Сколько прожил? За что платил?

Может быть, осчастливил женщину?

Вместе с нею детей растил?

Приходилось терять с пожарами?

По нелепости срок трубить?

Мог ли в трудный час за товарища

На алтарь себя положить?

25

Был ли в деле своём уверенным –

Так, чтоб насмерть? Хотя б на скандал?

Нахлебался воды у берега?

Замерзал или голодал?

Что же есть у тебя человечьего?

Профиль смутный. Химера. Дым!..

Рот раскрыл... Говорить-то нечего,

Если есть что сказать другим!

* * *

Я постоянно начинал с нуля,

ина

А что имел – просаживал нещадно,

И если не хватало мне рубля...

Да хрен с рублём! Здоров и сыт – и ладно!

Земля щедра – и мне достанет сил

По ней протопать трезвыми ногами,

Я ел и пил, и денег не копил,

А посему не окружён врагами.

Хотя, случалось, гадам морды бил,

іровоградщ

Когда они вползти пытались в люди…

К

И если я кому не угодил,

Тут, извиняюсь, мил для всех не будешь!

* * *

урна

...Тоска когда-нибудь пройдёт,

Ручей во льдах прорежет русло,

И змея яркого в полёт

Весной мальчишки в небо пустят.

ерат

Я веру в счастье сберегу,

Способность миру удивляться.

іт

За мальчиками побегу,

Л

Хотя за ними не угнаться...

26

оезія

валерій КоРНієцЬ

На зламi часу

П

Грудень

Грудень, грудень –

Вітер в груди.

Змерзлими грудками

Бездоріжжя

Долю ріже

Довгими роками.

Небо сіре.

Вогко. Сиро.

Хоч би снігу трохи.

Розум, сили

Посіріли

В сірості епохи.

Стали зорі

Непрозорі –

Мерехтять лякливо.

Треба, брате,

Обирати

Чи мороз, чи зливу.

Хто ж вам, друзі,

Зір ваш звузив,

Ліг більмом на очі?

Чом вам, дужим,

Ваші душі

Крутять поторочі?

Не годиться

В серці криця,

27

А в душі байдужість.

Просинайтесь,

Піднімайтесь!

Де ж бо наша мужність?!

* * *

Навіщо дратувати ніч?

У темряви страшні прикмети.

І вечір, зрозуміла річ,

Мерщій сховався в очереті.

Отож сьогодні, як і вчора,

ина

Танцює ніч танок свій чорний.

Чорна межа

Вбралися в роси

Стиглі покоси,

Ждуть косарів.

Треба до праці

Дружньо зібратись

іровоградщ

Ще на зорі.

К

Трави схилились,

Смутком умились –

Хлопці не йдуть.

Степом ковильним

урна

Вітер, як хвилі,

Гонить біду.

Кличе лелека,

ерат

Тільки далеко

Хлопці лежать:

іт

Випила сили,

Л

Вік їх скосила

Чорна межа.

28

* * *

Червоно-чорним

явір пломеніє,

Як вогнище живе

оезія

палахкотить,

П

Та цей вогонь

нікого не зігріє,

А душуможе сумомобпекти.

Від осені до весни

(триптих)

1

Які ж ви сірі, дні осінні:

Суцільні хмари дощ несуть,

У полинах на павутинні

Висить гіркий осінній сум.

Сумне моє життя старече,

Дощ награє сумний мотив,

В калюжах сірий кволий вечір

Давно вже ноги промочив.

Як сльози, краплі на віконцях,

Пожовкле листя мерехтить...

Мені хоча б краплинку сонця

У передзим’ї зберегти.

2

Від осені і до весни

Тривожать думи навісні.

Гілля у лип на голові

Стриже безжальний сталевій.

29

Вже вздовж снарядної ріллі

Засіли круки, чорні й злі.

А з неба хижо, хай їм грець,

Свинцеві хмари ллють свинець.

І хати, вбиті безпричинно,

Сліпими дивляться очима...

Кривавий вечір, чорний ранок –

І попіл падає на ´анок.

3

Весняний подих ледь відчутний

ина

Приніс несміло вітерець.

В калюжі першій, каламутній,

Вже миє ноги горобець.

Хмаринка, наче спомин, тане,

Дарує небо синь ясну...

Я вийшов з хати на світанні,

Щоб не про´авити весну.

іровоградщ

Хай забринять струмки веселі,

К

Зазеленіє рясно все –

І в мирні душі і оселі

Великдень радість принесе.

12.05.2016 р.

урна

* * *

Полягли серпневі сполохи

ерат

Вздовж снарядної ріллі.

Похилили сумно соняхи

іт

Вщент посічені брилі.

Л

Син не вернеться до матері.

Сонце вкрила чорна лють.

30

День і ніч громи гарматові

Металеву зливу ллють.

І гіркими плаче росами

Кожен кущик полину...

оезія

Боже, ми щедрот не просимо,

П

Тільки зупини війну.

Осiннiй сум

Рими осені

Перший лист пожовклий

вітер носить,

І теплу радіють пізні квіти.

Під дощем зустрілись

Літо й Осінь

На пероні Бабиного літа.



Клен, що почав золотіти,

Крилами випростав віти:

Мабуть, збирається з літом

В теплі краї відлетіти.



Пожовкле листя топче ніч

Тихенько,не почує й миша.

Заснуло все. І тільки сич

Не спить, вартує в лісі тишу.

31



Вечір осінній –

Телятко руде –

Спив тишу синю

І спати іде.



Осіння злива не барилась,

Втекла. На небі голубінь.

А на веселку примостились

Дві хмарки, наче голуби.

ина



Грає мелодії осені

Сум на іржавій ринві.

У дощовім замороченні

Клин журавлів поринув.



Осінній вітер навмання

іровоградщ

Літав, та змерз, що аж посинів,

І, щоб зігрітись, обійняв

К

Червоне гроно горобини.



Об терник вітер розірвав

Свою одежу. Ну латати.

урна

І сумно терник колива

Принесені барвисті лати.



ерат

Вже птахи відлетіли у вирій

І дерева безлисті стоять...

іт

Тільки мотлох збере на подвір’ї

Л

Пізня осінь моя.

32



Ранок вмився дощем

Чи сльозою-зневірою?

Осінь! Чом же ти ще

оезія

Не зібралась до вирію?

П



Осінь мрякою марудить,

Зорі вимокли в дощах...

Прийде грудень білогрудий,

Скаже осені: прощай.

Осінній сум

Вже не стелиться трава

У степах зеленим шовком.

Клена буйна голова

Розгубила гриву жовклу.

Вітром листя намело,

Небо сіре, а не синє...

Без надії на тепло

Поринаю в сум осінній.

Завірюха

Налетіла завірюха,

Як розбійниця з діброви.

Заліпила ніс і вуха,

Стала стріхою на бровах.

А мороз –дзвінкий, веселий,

Безпардонний і зубастий –

Так і рветься до оселі,

Щоб тепло останнє вкрасти.

33

Зупинися, завірюхо,

За що ти мене лінчуєш?

Та вона свистить, не слуха...

Може, й слуха, та не чує.

Літні люди

Небо сірою габою

Вкрите. Студить землю лютий.

Вже давно про нас з тобою

Хтось та й скаже: літні люди.

ина

Загубились наші квітні.

Осінь де? Немає й мови.

Ну які ми, в біса, літні?

Ми з тобою вже зимові.

Не зігріє хату груба.

Сніг глибокий не розтане.

Притулись до мене, люба, –

іровоградщ

Я віддам тепло останнє.

К

* * *

Сонце вересневе мружить очі,

Не пече, а лагідно пригріє,

Та його тепло з’їдають ночі –

урна

По ночах вже осінь чародіє.

Що вона захоче, те і вдіє:

Відпалала пристрасть парубоча,

ерат

Відшуміли зливами надії...

Сонце вересневе мружить очі.

ітЛ

34

оезія

Григорій ліщеНюК

П

Пахнуть трави спогадами лiта

* * *

Ах, ця ніч, морозна і ясна,

Сипле зорі в снігові сувої.

Навіть сови в кольорових снах

Білизни не бачили такої.

Не почуєш шуму їхніх крил,

Тінь хіба що зловиш краєм ока.

Сплять під білим саваном вітри

Край дороги, де сосна висока.

Лютий холод, всівшись на поріг,

Інеєм залазить у хатину.

І стікає кров’ю прямо в сніг

На вітрах порізана калина.

* * *

Вже зорі на вітрі сурмлять

І трави пожовклі спеклися.

У лісі мільйони багать,

Дивись тільки, не обпечися.

Пекучі, здається, вітри,

Вони шаленіють і б’ються.

Долоню в долоню потри,

До щік притули і забудься.

35

Бо осінь згоряє, либонь,

І літа давно вже немає.

Тому цей холодний вогонь

Так душі людські обпікає.

* * *

Сива, забута казка,

Очі такі сумні.

Просить вона: «Будь ласка,

Холодно тут мені.

В хату впустіть до себе,

ина

До діточок малих.

Завжди була потреба

В добрих казках отих.

Я ж бо вас всіх ростила,

Кожен же був дитям,

Зараз не маю сили,

Впала у забуття.

В хаті у вас комп’ютер,

іровоградщ

Дивно змінився час.

К

Важко мені збагнути,

Що я чужа для вас».

* * *

урна

Я в пригорщі ловлю недбало день,

Вдивляюся у золотавий простір.

Давно уже чекаю друга в гості,

Хоч знаю – він ніколи не прийде.

ерат

Отак посеред вересня живу,

іт

Думки докупи часто шию шовком.

Л

Між нами всі зникають недомовки,

Коли я в синіх снах його пливу.

36

Не думай ні про що, мені повір:

Осіння філософія щось має,

Вона до болю в душу западає

І проситься строфою на папір.

оезія

* * *

П

Як жаль мені осінньої краси,

Як шкода, що зів’яли пізні квіти.

У крапельках замерзлої роси

Зостався спогад про згоріле літо.

Кричать птахи, так болісно кричать...

Чи, може, це мені лише наснилось?..

Край лісу, де дзвеніла сіножать,

Стерня колюча в небо задивилась.

Бреду неквапно, холодно мені.

Пожовкле листя спить край огорожі.

Міняю ночі на сумливі дні...

Я сірий птах, що відлетіть не може.

* * *

Пахнуть трави спогадами літа,

На покосі кинуті всіма.

Їм давно судилось відболіти,

Вже не налякає їх зима.

Тополине листя облетіло,

Впало сонце аж за небокрай.

У верби старе, трухляве тіло

Ниє так, що навіть не питай.

Холодом повіяло з долини,

Покотився місяць по стерні.

Обігрітись полум’ям шипшини

Він колись хотів, а зараз – ні.

37

* * *

В жовту безодню днів

Падає перший сніг.

Вітер вночі бубнів,

Довго заснуть не міг.

Птаха у небі, ген,

Хмари наздоганя.

Золотом сипле клен

Осені навмання.

Квіти сухі сплелись,

ина

Й ніби здалось мені,

Все це уже колись

Бачив я уві сні.

* * *

Сонна тиша бродить по долині,

Догоріло літечко, либонь,

Наловив цикорій неба сині

іровоградщ

І сумує мовчки осторонь.

К

Вже птахи зібралися летіти

У чужі, незвідані світи.

Цідить вільха крізь лапаті віти

Полиновий присмак гіркоти.

урна

Самотіє у жури полоні

Клен розлогий край старих воріт.

І росинка на моїй долоні

ерат

У собі відбила цілий світ.

іт

* * *

Л

В лісі хатина стара

Снами дитячими марить.

38

Часто тут бродить Мара

Разом з Розлукою в парі.

Пахнуть квітки лісові

Після серпневої зливи.

оезія

Прийде сюди Лісовик

П

З торбою спогадів сивих.

Сяде вночі на поріг,

Біля забутої хати.

Все, що в торбині зберіг,

Нікому вже показати.

* * *

Такі сумні і монотонні гами

Зриває вітер на одній струні.

Ключ журавлів над сірими степами

Летить, летить в імлистій далині.

Іржаве листя падає під ноги,

Скидає горобина ягід жар.

Купається в калюжі, край дороги,

Сріблястий місяць, вийшовши з-за хмар.

Вслухаюся в беріз щемку розмову,

Рахую до зими короткі дні.

Сюди колись я повернуся знову

Вже перелітним птахом навесні.

* * *

День до руки щокою тулиться

(Так восени завжди було),

За вікнами сльотава вулиця

Бреде неквапно за село.

Низеньке небо зовсім вимокло,

Ковтнувши заодно імлу.

39

Ген, у степу, над самим вибалком,

Тумани топчуть ковилу.

* * *

Перегірк горобиновий вечір,

Крутить вітер листочків рої.

Відлітають вервечки лелечі

В незнайомі далекі краї.

Мерзнуть птиці, долаючи втому,

Їх за мить чужина проковтне.

ина

Хай не всі повернуться додому,

Але вірять. І це головне.

* * *

Міліє світ, і ріки, і ставки,

І джерело малесеньке в долині.

Здається, поміліли вже роки,

Вони летять занадто швидко нині.

іровоградщ

Дрімає сад ранковий у росі,

К

Але передчуття стискають груди:

Якщо і душі поміліють всі,

То що, скажіть, тоді із нами буде?

урна

* * *

Блукають душі зірваних квіток

В покинутих садах, що пахнуть плодом.

До вересня зостався тільки крок,

ерат

Дим з картоплиння стелиться городом.

іт

Тут від села лишилось кілька хат,

Л

Але й вони приречені на страту.

Над яром достигає виноград,

Його ніхто не буде обривати.

40

Йду навпростець. Могили і хрести,

Сумує цвинтар на краю дороги.

Мій краю, як змінився нині ти –

Скалічений, нещасний і убогий.

оезіяП

* * *

Скупався червень в голубій росі,

Він пташенят навчив уже літати.

Зелений день навпочіпки присів

Біля вікна покинутої хати.

І двері перехнябились набік,

І сліду не зосталось від порогу.

Давно хатина віджила свій вік,

Але стоїть, сама не зна, для чого.

Приляже сонце за далекий пруг,

І тіні заснують дупляву грушу.

І в котрий раз цвіркун – єдиний друг –

До сліз хатині розтривожить душу.

* * *

Поосінена синь

Попливла понад краєм.

В прохолоді роси

Ранок верби купає.

Вже гірчать полини,

І птахи будять тишу.

Ні з чиєї вини

Й ми цю землю залишим.

Впаде в річку зоря –

Так бувало раніше...

41

І ні ти, і ні я

Не повернемось більше.

* * *

Сядьмо, доле, нині ми з тобою

У старенькій хаті край вікна.

Вип’ємо пекучого настою

З однієї чашки аж до дна.

Все минуло: втрати і невдачі –

Тільки ми зосталися удвох.

ина

Я тобі давно уже пробачив,

Не кривлю душею, бачить Бог.

Закотився м’ячиком сріблястим

Повний місяць за безлистий сад.

Дякую, що не дала пропасти

В цьому світі відчаю і зрад.

Хоку

іровоградщК





Птахи в небі, ген,

Пролітають над полем.

Крадуть мої сни.

урна





Ночі безодня.

Попіл надій на скронях.

ерат

Літо згоріло.

іт





Л

Осінні квіти

Принесу у кімнату.

Болюча краса.

42

оезія

людмила НИКолАевСКАя

П

Эта боль как тьма колодца…

* * *

На ветру трепещут листья,На ветру.

Ветер дерзок и неистов –Не к добру.

Тучи грозные нависли Над землёй,

Словно недруг ненавистный

Предо мной.

Затянуло солнце мракомДо небес,

И бездомною собакойЗамер лес...

Я гляжу, роптать не смея,

Лишь скорбя.

Ненавидеть не сумею,Не любя...

* * *

Ностальгия... Или печаль...

То о прошлом тоска глухая?..

Отчего-то мне видеть жаль,

Как сады отцветают в мае...

43

Песнь метели, как дивный стон,

Затерялась на дне колодца.

И малиновый тёплый звон

Больше в сердце не отзовётся...

Жаль, что спиливают орех,

Тот, что рос столько лет у окон,

Жаль, когда на виду у всех

Тишину взорвала жестокость.

Ах, как бойко стучат топоры!

Пилы песню свою играют!..

ина

Вам не жаль? На глазах детворы

Наше детство искореняют!

Без остатка! И только пни –

Словно шрамы на лике солнца.

И попробуй-ка угомони

Эту боль, что как тьма колодца.

Ностальгия... Или печаль...

іровоградщ

Или просто хандра глухая?..

К

И по-прежнему видеть жаль,

Как сады отцветают в мае...

* * *

урна

Бежит мальчишка по траве.

Мелькают звёзды, ветер свищет.

Пред ним дорог, наверно, с тыщу

На этой вздыбленной земле.

ерат

Бежит мальчишка. Ну и прыть!

іт

Мелькают звёзды в беге длинном,

Л

И вот уж жизни половина

Промчалась. Не остановить!

44

Быстрей, стремительней разбег –

Мгновенье до заветной цели!..

Но снова горькое похмелье

Убьёт надежду на успех.

оезія

Дыханье тоже еле-еле.

П

И первый снег – последний снег

Ложится тяжело на ели.

Но всё же, будто бы во сне,

Подняв глаза и руки к звёздам,

Бежит стремглав по тропкам росным

Мальчишка в гулкой тишине.

* * *

Весной запахло в феврале.

Морозов словно не бывало.

И каждый холмик во дворе

Пестрит весенним покрывалом.

Дождями съедены снега.

Короче и теплее ночи.

И птичьи трели, как всегда,

Весну досрочную пророчат.

Обманчивые небеса

Ещё грозят последней стужей,

Но ты поверишь в чудеса

И в то, что ты кому-то нужен.

* * *

За семью горами,

За семью долами,

Там, где копны – к солнцу,

Где цветут луга,

Ходит чьё-то счастье

С ясными глазами,

45

И текут сквозь реки

Быстрые года.

Только бы запомнить

Голубую полночь,

Только бы запомнить

И не растерять

Трепет ожиданья,

Глаз родных сиянье,

И в любви признанье

Сизого костра.

ина

Только бы запомнить

Стон травы примятой,

Росные тропинки,

Сонный шум ручья,

Запахи хмельные

Чабреца и мяты.

И слова простые:

«Ты теперь моя...»

іровоградщК

* * *

На душе так тихо-тихо.

Дождь залёг на дне урочищ.

Осень, щедрая франтиха,

Зиму долгую пророчит.

урна

А пока снуют туманы

Над застывшим в дрёме лесом,

Всё, что зыбко и обманно,

ерат

Безотрадно, бессловесно,

іт

Всё спешит душе навстречу,

Л

Всё находит в ней усладу.

И течёт незримо в Вечность

Время – струи водопада...

46

* * *

Струится аромат елея

В мерцанье сумрачных икон...

Застыли призрачные ели,

оезія

Подёрнут дымкой небосклон.

П

Едва мерещится дорога,

Как лента узкая, пестра.

И еле теплится тревога

От догоревшего костра...

* * *

Я наклоняюсь и целую,

Морщинки светлые у глаз,

И словно молодость вторую

Ей возвращаю всякий раз.

Как редко, редко целовала,

Как мало, мало берегла.

Порой минуты не хватало

Сказать ей главные слова.

А ведь нужна такая малость:

Лишь позвонить, зайти, обнять –

И с глаз родных сойдёт усталость,

В душе наступит благодать.

Запахнет в доме пирогами,

Сирень взметнётся у окна.

И снова возвратится к маме

Её далёкая весна.

Я наклоняюсь и целую,

Морщинки светлые у глаз...

И словно заповедь святую,

Я повторяю всякий раз:

47

О Господи, даруй мне силы,

Чтоб возвратить свои долги.

О Господи, прошу, помилуй,

Подольше маму сбереги!

* * *

Всё от любви на этой грешной,

Вконец заезженной земле...

Всё от любви... Тем безутешней

Корабль, несущийся во мгле...

ина

Куда он мчится? Где же гавань?

Где безмятежность и покой?

Неистовство, вражда и слава

Нам откликаются бедой...

* * *

Я родилась, когда с рассветом,

С печальным криком журавлей,

Поспешно уходило лето,

іровоградщ

Пугаясь участи своей.

К

Дотла сожжённые колосья,

Воронки пепла на полях.

И в тишине многоголосья

То детский плач, то женский страх.

урна

Промчались годы стороною,

И на висках уж седина,

Но сердце, как и прежде, ноет,

ерат

Когда опять звучит: «Война»!

іт

И оттого мне снится чаще

Л

Учителя рукав пустой...

И рвётся сердце от участья:

Не надо войн, не надо войн!..

48

оезія

Анатолій ЧеЧелЬ

П

Зiграй менi, вiтре…

* * *

Зіграй мені, вітре,

Вербовими струнами вранці.

Прощенням глибинним

Від тихого сплеску води.

Образу стару

Заплету переборами пальців,

Мажорним лаштунком

Загояться рани біди.

Зіграй мені, вітре,

Щоб тугою зболена пісня

Відкрилась сувоєм

Між нас вдалині на весні.

У краї медовім

Не бракло шляхетного місця.

В серцях і зіницях

Сонціли надії ясні...

* * *

Коли впаде зоря росою

І мить засне під вітровій,

У вербах ніжною красою

Займеться ранок золотий.

На стежку станеш в рушниках,

Мов янгол, ти розправиш крила

49

І в даль полинеш на вітрах

В розхристану миттєвість, мила.

* * *

Суниці печуться на сонці,

І губляться соки землі.

Смакуйте, не бійтесь – не стронцій!

Смакуйте клубочки малі!

Бо літо підносить надії

І смаком, жаданим теплом,

І радістю здійсняться мрії –

ина

Заманять співучим зелом.

Суниці печуться на сонці

І медом знетравлюють стронцій.

Сумна балада

В душі образи не розтопиш лід,

Хоч вип’єш гіркоту густим вином.

Безхатченко і помарнів, і зблід,

іровоградщ

І скроні вже запінились давно.

К

Огидний. Буйно збурена злоба.

На лаву сів, читаючи слова:

«Зринає сум і звужує стежки,

Виболює останній в серці бруд,

Заводить непокірну душу в блуд,

урна

Людським свавіллям манить навпрошки...»

Де не візьмись – дівчина підійшла.

Без слів і церемоній, і без зла

ерат

Вона підсіла, слухає вірші.

Та враз, що знав, слова забув усі...

ітЛ

«Людським свавіллям...» – тихо промовляв...

Та як же так? Він знову не згадав!

Вона продовжила: «Душі полон,

50

Маскуючи від лиха і біди,

Напружене життя-буття завжди

Сприймаєш як реальність, як закон,

Та як давно минув щасливий вік...»

оезія

Пихато повернувсь у ї бік:

– Ти хто така? – він тихо запитав.

П

– Я знаю майже всі твої вірші,

Поет давно відомий, чи не так?

Коли б ти менше пив і менш грішив,

Життя твоє змінило б хресний знак.

А, бач, давно у тебе вже нема

Ні імені, ні дому, ні сім’ї.

Кохану теж покинув ти дарма...

– Ти хто така? Скажи! І взагалі,

Від мене відвернулася сама.

– Коханок теж приводила вона?

А він весь час повторює своє:

– Облиш! Облиш! – Та знов із пляшки п'є. –

І звідки ти взялася взагалі,

Якого дідька ставиш ти мені

Докори, що спростити не зумів?

– Ти хочеш знати? Донька я твоя!

Мене залишив ти ще немовлям...

Немов би грім ударив між очей!..

Безсило на коліна він упав,

Поклавши хрест на лоба і плече.

– Донька моя!.. Тебе я не впізнав!..

– Відома річ, мене ти не впізнав

Лише тому, що знати не бажав...

А вітер в клоччя рвав печаль і сум,

Відносив у розшматану блакить.

Дівочими слізьми шалений глум

Немовби зупинив зболілу мить...

51

Вона пішла і зникла серед віт...

Він довго ще сидів, дививсь їй вслід.

* * *

Зів’яли фарби на мольберті осені,

Маніряться мелодії криниць.

І трави, листопадом потолочені,

Зурочені вітрами, впали ниць.

Від протягу давно скропилось літечко,

Лаштуються сполохані сади.

І небо виполіскується літеплом,

ина

У поспіхах схилилось до води...

А я очима з поглядом затьмареним

Вплітаюсь в оксамитову печаль

Осінніми хоралами захмарними

Там дефілює сонячна медаль.

На пагорбі стою в глибокім спокої,

Над урвищем вже блискає гроза.

За видноколом дощ тихенько скапує,

іровоградщ

Густим настоєм котиться сльоза...

Та все ж душі моїй любові хочеться,

К

І серце щемно в грудях бубонить...

Напитись губ твоїх солодких проситься,

Защасливіти хоче хоч на мить.

урна

* * *

Не сумуй, що прийшли холоди,

Сивобокі вітри засвистіли,

Закували Інгульські льоди

ерат

Делікатно беззахисні брили.

іт

Не сумуй, що завмерли луги

Л

І жита загорнулись в солому.

Скоро зірвуться буйні сніги

І душа посвітлішає знову.

52

оезія

ефим АвРуцКИЙ

П

Сидит девчонка на заборе*

Огарок солнцав землю скоро

На ночь спрячется,

Сидит девчонкана заборе

В светлом платьице.

Давным-давно ушло то лето,

Но и сейчас я помню чётко

Картину эту

И ту девчонку.

Успел нечаянно взглянуть

Я на неё в тот вечер:

Ещё мальчишеская грудь,

Худые плечи.

Копна волос...

А вся краса –

Признать пришлось –

Её глаза.

И в них – я понял, –

обычных с виду,

* Публикуется с сокращениями. – Ред.

53

Утонут разом все Атлантиды!

Я шёл дорогою своей –

К другим девчонкам,а не к ней,

А потому не подал виду,

Что гибну в них –

как Атлантида!

ина

Вот почему не смог понять я,

Как получилось так,

что скоро,

Девчонкаспрыгнула с забора

В мои объятья!

С тех пор полвека

іровоградщ

(правды не тая,

Могу сказать я)

К

Не в силах я, не в силах я

Разжать объятья!

Май 2009 г.

урна

ератітЛ

54

оезія

улÿна ГоРяНА

На хвилi верлiбру

П

* * *

Вздовж неба –

по обрію прямую вечором,

зіткана із вечорових

вогнистих тіней-химер.

По тінях

в полудень згасаю на чорну цятку,

серед пилу, серед спеки,

в холодок під кущ троянди.

В спраглих травах

зблисну росинкою,

а по колючих гілках

пришпилені опалі спомини.

На твої губи

впаду росистою сльозинкою,

щоб втамувати літньої ночі жагу.

* * *

Мій птах-ангел червонокрилий

зринув на вицвілім заході,

присів на горизонті,

накреслив по ньому стежку,

яку згодом висвітлить місяць.

Зійшла зірка,

охолонула квітка фіалки,

55

жевріє брунькою

в голубій глибині невмирущості...

Знак для долі!

На червонім крилі тавро...

Скрикнула птаха,

плюсує мої польоти,

віднімає мої падіння...

На перелаз із шелюги

впала червона пір’їнка,

повертається мій птах

в підгірки таємничих світанків...

ина

* * *

По тину павутина

перевиває стежку в літо.

Липуча нитка

на лапках сонечка-жука

досягла яблуні –

скинула в траву яблука...

іровоградщ

Відкрилося віконце в бабине літо,

бо павутинка –

К

то і є доріжка в минулі роки,

що останнім теплом

заплутує серце

в омани...

урна

в химери...

в марення

і сновидіння...

ерат

Розірву ту павутину,

нехай не чіпляється до серця...

ітЛ

* * *

Шумить ліс,

поряд річка –

56

радіє,

а може сумує?

А я, вигнанниця,

стою на межі

оезія

між літом і осінню,

між лісом і річкою,

П

між землею і небом,

поміж небес...

Толочу їх своїми крильми.

* * *

я за ним

таємним шляхом

у вишневий сад

до криниці

під зорі

у щастя

на світло місяця

на невидиму веселку

вночі ж ї нізащо не побачиш

я за ним

у тягучім меду кохання

у гарячий завій безвихіддя

сніжинка на серце?!

білий холодний пух кульбаб

я з ним

в польоті

на парашутику кульбаби

* * *

Легкі витки вітру –

кучері ангела. Привид?..

57

Бурний потік грозової води –

шевелюра демона... Привид?..

Чому примари?

Невже я їх бачу?

І себе бачу серед них!

По річці

розмотані завитки волосся русалки,

по стежці

розмотані пасма трави,

по землі

ина

розтягнуті повісма туману,

по небу

розсіяні прядки променів сонця...

Волосся і хвилі...

Хвилі...

Хвилі на небі,

хвилі на річці,

хвилі на траві...

іровоградщ

Задивилася на твоє волосся...

К

Ти не мара!

Ти справжній!

До тебе можна доторкнутися...

Дякую тобі за це...

урна

* * *

Здеру

бинти із своїх закривавлених споминів...

ерат

Нехай кровоточать!..

Як боляче!

ітЛ

58

оезія

Анатолій КуРГАНСЬКИЙ

П

Стежки i дороги

* * *

– З чим підеш ти в світи далекі? –

Питає мати. – Йдеш в дорогу...

– Візьму я пісню, як лелеки.

– Гаразд, іди, і слава Богу.

Вдови

У матерів – страждань по вінця,

В сльозах роки, в сльозах душа:

Взяла війна в бою армійця –

Біда і сум не полиша.

Роки летіли, наче кулі,

В волосся сіялась зима...

Вже не кують для них зозулі,

Бо багатьох із них нема...

* * *

Немає гір високих в нашім краї,

Щоб аж під горло тисла висота.

В полях ми споглядаємо врожаї,

Де з року в рік добробут вироста.

Річок, ставків ласкава прохолода

59

Знімає втому з тих, хто йде з полів,

І плава сонце в цих спокійних водах –

Сам Бог йому купатися велів.

Сто тисяч сонць за день лягли у воду,

Лежать собі, щоб грілася земля.

Це рідний край, земля мого народу,

Тут гір нема, є води і поля.

* * *

Прислухайся, як трави млосно дишуть.

ина

Ми думаєм, що в лузі все мовчить,

Але в мовчанні цім немає тиші,

Тут музика між травами звучить.

На травах, на росі веселки грають

І різні розстеляють кольори...

Тож різнокольоровими бувають

Весілля трав ранкової пори.

іровоградщ

Гончарна глина

К

Із дня у день не відпускає руки,

Долоні ніжить й ніжиться заміс.

Вона в горні всі витримає муки,

Щоб горщиком у хату хтось приніс.

урна

Не горщиком – макітрою чи глеком.

Вона себе в безсмертя віддає –

Й віддасть хвалу всім родичам далеким

ерат

Від тих набутків, що у неї є.

ітЛ

* * *

Осінь в диму. Картоплиння згоря.

Вила в руках. Коліївщина наче.

60

Смуток гіркий. Заховалась зоря.

З вилами я. Мати поруч і плаче.

Мамо, не плач. Помічник твій підріс.

Тата нема. Я хазяїн за тата...

оезіяП

Скільки іще вдови виплачуть сліз,

Поки ще будуть сини підростати?

* * *

Сліпили ранки після ночі

І грали краплями роси.

Чумацький шлях спивали очі

Й хмарин легеньких паруси.

Спішу в садку вишень нарвати,

Кипить вода вже в казані –

Вареників наварить мати,

І буде солодко мені.

* * *

День зарядив дощем у серпні.

Пригальмувалися жнива.

Мов захололі чи отерплі

Поля, що дощ їх полива.

На сторінках пожовклих літа,

Серед комбайнів та возів,

Вмиває дощ зірчасті квіти

Динь, огірків та гарбузів.

* * *

Холоне тихо тепле літо,

Зажуру вже несе Покрова.

Дощі й тумани плинуть світом,

В печі в огні тріскочуть дрова.

61

Як відгорять, мов стане пусто

Ції досвітньої години,

А мати на листках капусти

І калачі внесе й хлібини.

Мов у сонцях тоді кімнати –

І щастя більшого не треба,

Бо диха хлібом наша хата,

Ясніє світ й життя потреба.

В моїм селі

ина

Був храм у нас, немов лебідка біла,

Зняли хрести – і він без Бога став.

Зробили клуб, там лампочка горіла,

Але у вікна вітер задував.

Там молоді співали й танцювали,

А в комірчині клубу всі роки

Ікони опаплюжені вмирали

І вишиті безцінні рушники.

іровоградщК

Щоб розламать – не треба довго вчитись,

Але ж, здається, час новий гряде,

Куди ж прийти, щоб Богу помолитись,

І свічечку поставить Богу – де?

урна

* * *

...Пройтися по світу й побачити треба

Величні будови, що тягнуться в небо:

ерат

В Єгипті чи в Греції – в інших країнах...

А поруч ще бачимо світ на руїнах...

ітЛ

* * *

Дорога спить, тверда, поміж ярками,

І небо спить з поснулими зірками,

62

Старий садок заснув, зібравши тишу,

Останній пасічник куток залишив.

Колодязі ніхто будить не хоче,

Безвихідь скрізь, кому це треба, Отче?

оезія

Святкують сни і дні свої, і ночі...

П

Це хто селу пекельний час наврочив?

* * *

Сьогоднішні або вчорашні дні

Історія закриє сторінками,

Все, що було в небесному вікні,

Читатиметься заздрісно віками.

Про поле, ліс, про птаха, джерело,

Про терикони з подихом урану...

На карті віднайдуть моє село

Й не віднайдуть мою болючу рану.

* * *

Вже закінчились сутінків танці,

День у березень вже заплива...

Ти покликала маму вранці

Й захололи до неї слова...

Тільки фото поставили й свічку...

Відігрались зі світом роки...

Теплих сліз ми висушуєм річку,

Нас життя розлучило таки.

* * *

А сніг нічого вам не скаже,

Він тихо й щедро в полі ляже,

Мов простирадлом, все огорне,

Щоб стало білим те, що чорне.

63

* * *

Сутінки вужами заповзають

Тихо в хату через вікна, двері,

Під столом і лавою лягають

Й простирадло стелять на папері.

Це мене не може заспокоїть,

День пощез і вже його немає.

Що ще зможуть сутінки накоїть,

Місяць їх вже сріблом поливає.

Темінь по кутках стоїть стовпами,

ина

Лиш Побідоносець сонцем сяє.

Руки на папір стемнілий впали,

Гасниця на припічку чекає.

Стежки і дороги

1

Вітри життя, було вас так багато,

іровоградщ

Котили на світах, мов кураїну.

Але весь час мене чекала мати

К

Додому, у село, на Україну.

2

Стежки і дороги ведуть всі до хати,

Прямі чи покручені – в рідне село.

урна

А в хаті зустріне схвильована мати

І скаже: «Як довго тебе не було…»

ерат

Поету

іт

Слова бережи, не розтринькуй на вітер.

Л

В них мужність, добро і кохання несеш.

Ти мудрість свою залишаєш із літер,

Які вже на волі, й немає їм меж.

64

оезія

елена НАДуТеНКо

П

Листая дней прошедших череду…

Солёный дождь

По жухлым листьям барабанит дождь,

Холодный ветер стонет в голых кронах.

По лужам одиноко ты бредёшь

Среди домов и окон полусонных.

Не понят, не обласкан, не согрет,

Что на дворе, что в сердце – дождь и слякоть.

Стократно повторяясь, слово «Нет!»

Вслед за тобой плетётся среди мрака.

Далёким эхом улетает в ночь

Потухший взгляд, скупой, опустошённый,

И обречённо ты уходишь прочь,

А по щекам струится дождь солёный.

Бегство из рая

От всех и вся, от мира убегая,

В Ад одиночества сбежала я из Рая.

В мир пустоты, тоски и забытья

В порыве гнева постучала я.

Изгнанию положено начало...

На голос глухо эхо отвечало,

Шептала мне на ухо тишина

Коварно, монотонно: «Ты – одна!»

65

Живой души со мною рядом нет,

Ничьим теплом мой мир не обогрет,

Увы, ничья не пролегла дорога

Под своды одинокого чертога.

Затворница! Зачем стучала я

В мир пустоты, тоски и забытья?

Страшнее слов

Не пресекай мою тираду,

Пускай слова увидят свет!

ина

Здесь бесполезен твой запрет,

Перебивать меня не надо.

Нет, я канонов не нарушу,

Напротив, выслушай меня!

Быть может, я и не права,

Но дай излить словами душу!

В словах моя прорвётся суть,

іровоградщ

Ей в клетке нынче стало тесно.

К

Ужель тебе не интересно

На миг мне в душу заглянуть?

Ещё скажу я на прощанье:

«Страшнее слов – моё молчанье».

урна

Своенравное время

Попыток время обмануть,

ерат

Увы, предпринято немало.

И время вызов принимало,

іт

Порой свою меняя суть.

Л

Непредсказуемо – как птица,

Необъясним его полёт,

66

Оно то замедляет ход,

То, как стрела из лука, мчится.

Ему прощаются причуды.

Оно свою диктует власть!

оезія

Я в ногу с временем попасть

П

Стараться неизменно буду.

Но если вдруг собьюсь когда-то,

В том будет время виновато.

Хрупкий кубок

В мой хрупкий кубок крепкого вина

Плеснул Господь и преподнёс однажды.

И с этих пор я каждый день пьяна,

Я пью нектар, не утоляя жажды.

Кружила голову цветением весна,

Сушило кожу солнце знойным летом.

Как жизнь была прекрасна и длинна,

Как были молоды закаты и рассветы!

Менялись даты, дни и времена,

Уже и осень лужи расплескала,

И промелькнула в кудрях седина,

А я всё пью из хрупкого бокала.

В моё заиндевевшее окно

Стучит зима озябшими перстами,

А я вкушаю терпкое вино

От жажды воспалёнными устами.

Как жаль, что там, на самом дне бокала,

Хмельного зелья так осталось мало!

67

Театр

Да, жизнь – театр, а мы – актёры в нём.

Для нас назначены события и роли,

Дана частица радости и боли.

Уйти со сцены вряд ли мы рискнём.

Мы все – шуты, паяцы и сатиры,

С расписанным по нотам амплуа:

Отелло, Яго, Медичи и Лиры,

Джульетты, Дездемоны, Валуа.

ина

Близки нам закулисные интриги,

Пьянит нас Вакх, сражает Купидон.

Мы все готовы нацепить вериги

Обременённых славой примадонн.

В театре мы – актёры. Но тогда...

А кто же зритель в зале, господа?

іровоградщ

К исповеди

К

Трепещет нерв натянутой струной,

Трепещет сердце, словно в клетке птаха.

Ночные тени, привиденья страха,

Терзая плоть, нависли надо мной.

урна

Листаю дней прошедших череду,

Настойчиво ищу свои ошибки,

Напрасно тщась, что я вот-вот найду

Причины беспокойства повод зыбкий.

ерат

Как дань признанья ночи я несу,

іт

Несу на исповедь измученную душу.

Л

Я, тонущий пловец, что ищет сушу,

Я, странник, заблудившийся в лесу.

68

Я жду зари спасительной огня,

Что выведет из сумерек меня.

Финита!

оезія

Как быстро пролетает время!

П

Казалось бы, совсем недавно,

Суетности отбросив бремя,

Я твёрдо ставил ногу в стремя,

Гнедого попуская плавно.

Подстёгивая время, гнал

Я скакуна дорогой жизни.

От старта был далёк финал.

Но я тогда ещё не знал,

Что от рожденья мчался к тризне.

Мой конь устал на склоне лет,

Истёр до крови он копыта...

Просрочен в прошлое билет,

К нему уже возврата нет,

Финита, господа, финита!

Томится в стойле конь без дела,

Пылится старое седло...

Пусть жизнь беспечно пролетела,

Пусть годы иссушили тело...

Лишь с верным другом повезло.

Ну и пусть

В закрытые двери стучу и в окно.

За ними так жутко, пустынно, темно!

Замки открываю, ломаю ключи.

А дом напряжённо и тупо молчит.

69

Вхожу в отсыревшую тень тишины,

Зову – только отзвуки эха слышны.

На пыльных коврах оставляю следы.

В углах паутины колышется дым.

Простынки накинуты на зеркала...

Кого я в обители этой звала?

Зачем я вломилась в покинутый дом,

Зачем потревожила прошлое в нём?

Уйду, затаив потаённую грусть.

Я здесь не нужна. Ну и пусть, ну и пусть...

ина

Пропажа

Гляжу на свет сгорающих свечей...

Я – как предмет, потерянный, ничей.

И странно то, что потерявший даже

Не ощутил нечаянной пропажи.

іровоградщ

Меня у юности когда-то он украл,

Легко, беспечно чувствами играл,

К

Смотрел, как на семейный атрибут.

Тогда я поняла, что мне безбожно лгут.

Никто меня не слушал, не берёг.

Решилась я, шагнула за порог,

урна

Вдохнула свежий воздух воли я,

Упившись мыслью: я теперь ничья.

Ничья, ничья! Какой желанный миг!

ерат

Весь мир теперь лежит у ног моих.

іт

Я жизнью очарована, при этом

Себя не чувствую потерянным предметом.

Л

70

оезія

Сергій шПуДеЙКо

П

Щоб подiлитись дивом з вами…

В світлиці серця

Душа, як істини жадала,

Мене до неба навертала.

І я злітав у небеса...

А зірка в небі зустрічала

Та диво-квітку дарувала.

Я трепетав: що за краса!

Ота тендітна диво-квітка

Десь в небі зорянім розквітла...

З якого світу, диво-раю?

Так! Я дарунок цей приймаю!

На землю з нею повертаюсь.

Шукаю чистої води,

У заводь тиху опускаю,

Щоб на Землі ї зростить.

Хай в це повірити не просто,

Та я тримав зірковий лотос –

Чарівну квітку від богів!

І цю зіркову диво-шану

В світлиці серця прихистив,

Красою душу окрилив,

А потім в вірші поселив,

Щоб поділитись дивом з вами.

71

Заповіт любові

Ніч опустила на землю шати,

Заколисала вечірній гомін...

Та той, хто любить, не знає втоми,

На крилах ночі летить кохати.

Жага кохання нуртує очі,

Єднає в герці уста-гвоздики,

І груди, щедрі жаринки ночі,

Здіймає в танок, нестримно дикий.

В його нестямі – сердець хорали

ина

На сьомім небі зірок торкають,

А їх розмаї, зірничок зграї,

В косу ранковій зорі вплітають.

Зоря від того рожево квітне

І в сотні райдуг переливає,

Мережить ранку рушничок світлий,

Бажань палітри в нього вплітає.

На ньому сонечко зустрічає,

До нього серденьком припадає.

іровоградщ

З ним сотворяє нам день пресвітлий.

К

В його обійми і нас кидає.

Фінал любові завжди чудовий!

Так було вічно. Хай буде знову!

Кохайтесь, люди, любіться, люди!

урна

Хай світла й щастя в житті прибуде.

Лиш хто кохає, щасливим буде!

Лиш від любові життя прибуде.

Кохайтесь, люди, любіться, люди!

ерат

Хай світла й щастя в житті прибуде.

іт

Тропар святому духу...

Л

О Святий Дух,

Вічний батько і друг,

72

Будь зі мною завжди,

І мене відведи

Від тяжби і біди,

І від вражих наруг.

оезія

Ти наснага життя

П

І криниця Душі.

Ти основа основ

І вершитель вершин,

І Добро, і Любов!

Мудрий шлях укажи

До сердечних чеснот,

До небесних красот.

На круті віражі

Ти мене піднімав,

Недосяжні раї

Ти мені відкривав.

Я про велич твою

Величальну цю склав.

Ти мене укріпи,

Щоб і далі співав.

Лечу до тебе

Пробач мені, люба, прости мене, мила,

Що доля життя, мов свічу, загасила.

Відкинув зневіру, в безсмертя повірив,

Лечу я до тебе в молитвах і мріях.

Вже Віра дороги до істин відкрила.

В джерелах сердечних черпаю я сили.

На крилах надій я у всесвіт злітаю,

В світах незбагненних тебе відшукаю.

Як пам'ять про лагідну щиру красу,

Я через віки і світи пронесу

73

Зорю світанкову моєї любові

У лагідній пісні, в окриленім слові

І в світі суворім земнім воскрешу

Жагу поєднання, небесне кохання.

Гарні тут люди

Стрічка Інгулу Собору всміхнулась,

Мрійно полинула в хлібні поля;

Золотоглавий услід їй розчуливсь:

Гарні тут люди і плідна земля!

ина

Кіровограде, нам серце порадуй

Плескотом вулиць твоїх гомінких,

Людям чудовим вклонися, порадуйсь:

Де ще зустрінеш красунь отаких...

До серця Вкраїни з усюди дороги.

Кличуть дороги і нас до пригод,

Та линуть додому – і серце, і ноги –

іровоградщ

І з теплого краю, й багатих широт.

К

Тут свою долю зустрів осяйну я,

Тут моя мрія спинила свій біг,

Горлиці милій, мов голуб, воркую,

Що я довірив їй серце навік!

урна

Кіровограде, нам серце порадуй,

Плескотом вулиць твоїх гомінких,

Людям чудовим вклонися, порадуйсь:

ерат

Де ще зустрінеш красивих таких!

ітЛ

74

АЛЬМАНАХ

Проза

ЛІТЕРАТУРНИЙ

роза

Анатолий юРЧеНКо

Тихая охота

П

(Рассказ случайного попутчика)

Кому громкая, кому тихая, кому и вовсе никакой – дело

вкуса. Мне, например, больше по душе – тихая. Хотя, зна-

ешь, и рыбаки, и охотники в роду тоже были. .

Мой дядька, например, Александр Петрович Пронь.

Он, понимаешь, отпуск без удочки и ружья – это когда он

смог наконец позволить себе купить подержанное курковое

ружьё – считал совсем пропащим.

Да и мой отец, по совпадению – тёзка моего деда по

матери Пётр Фёдорович Мартынов, тоже был не прочь по-

охотиться. Стоило им, отцу и дядьке, оказаться вместе –

что случалось не часто, а ещё реже присутствовал при этом

и я, – выпить по рюмке, и тут же разговор заходил об

охоте. Слова «чок», «получок», «картечь», «порох» – без-

дымный и дымный – так и порхали в воздухе. «Я уже це-

люсь, а сам думаю – из какого ствола?! Здесь у меня –

чок, здесь – получок. .»

Да что там!. Я тоже, случалось, вместе с одноклассни-

ками хаживал в тундру с отцовским ружьём – когда с раз-

решения отца, когда втихаря. Раз-другой возвращался с

уткой. .

Большеземельская тундра Заполярья, где я вырос, лю-

бого охотника навела бы на мысль, что райское блаженство

– если есть на том свете такой специальный рай для охот-

ников, страна вечной охоты – бывает и на земле. А вот не

привилось, как и рыбалка. Наверно, сидит где-то внутри –

не надо убивать живых существ только за то, что их можно

съесть... Последний раз по дичи я стрелял в Саянах –

77

может быть, расскажу когда-нибудь и об этом, – и мы ту

дичь сварили и съели. И. . и всё. Как отрезало.

Другое дело – грибы.

Для тех, кто понимает, конечно.

Битый час можно бродить по лесу. И встречать других

грибников, и даже с полными лукошками. И слушать их

уклончивые ответы. И вдруг увидеть первый гриб!.. А

рядом – другой! И вмиг всё меняется. И спрашиваешь

сам себя – то ли действительно бродил не по грибным ме-

стам, то ли глаза наконец настроились?. Тут ведь такое

дело – чем тщательнее, чем пристальнее смотришь, тем

ина меньше видишь. Но и рассеянный, скользящий по верхам

взгляд слеп точно так же. И пока не поймаешь золотую

середину. .

Помню, бродил я однажды по лесу и начинал уже ду-

мать, что брожу совсем понапрасну, когда – да ещё в

таком месте, где никак не ожидал что-нибудь найти! –

слишком оно было исхоженным, – почти наступил на

гриб. Наклонился. . Вот так да! Белый! Боровик! Царь

грибов! Но. . один. . Только встав на четвереньки, только

іровоградщ исползав всю полянку вдоль и поперёк, я наконец начал

К видеть. И срезал один за другим два десятка отборных

боровиков.

Боровики вообще грибы хитрые. Красноголовик-под-

осиновик – тот хотя бы цветом шляпки может себя вы-

урна дать. Неяркий обабок-подберёзовик всё равно попадётся

на глаза. Но боровик!. Сто человек пройдут мимо и будут

уверены – пусто! А сто первый, с правильным взглядом. .

Если что-то – кроме цвета глаз, формы носа, группы

ерат крови и. . что там ещё зашифровано в генах? – может пе-

редаваться по наследству, то умение видеть грибы доста-

іт лось мне от матери.

Л

Деда Петра раскулачили в начале тридцатых. По се-

мейной легенде, за двух коней односельчанина, которых

78

он согласился поставить к себе в конюшню по доброте ду-

шевной. А может быть – по мягкотелости. Вот это каче-

ство уж точно сидит у меня в генах.

– Да на день всего, – ныл односельчанин. – К тебе

роза

всё равно не придут проверять – и так знают, что бед-

П

няк. .

Однако – пришли.

И вот из-за двух коней, чужих к тому же. .

Хотя дядька рассказывал эту историю иначе.

Да, конечно, кони имели место быть, но. . Оказалось,

мой дед по молодости поимел... жену секретаря парт-

ячейки. А позже покаялся в этом перед сыном, когда тот

стал взрослым. А может быть, и не по молодости –

опять-таки, по мягкотелости. Может быть, это она его

«поимела». И был он у неё, бедной, недолюбленной бабы,

законный муж которой ночами жёг керосин в сельсовете

и расходовал мужской пыл на идеи революционного пе-

реустройства мира, не первым и не последним. А значит,

вело проверяющих, с секретарём партячейки во главе, по

дворам отнюдь не классовое чутьё. .

Но, так или иначе, семью – вместе с другими раску-

лаченными – кружным путём загнали из Омской области

на север Томской, в медвежий угол, в тайгу и топи. Даже

собраться толком не дали. Метрики на детей остались в

брошенном доме, который отходил колхозу. .

На подводах – до Омска. Баржами – по Иртышу.

Грузили в темноте, загоняя в трюмы, словно скотину.

Швыряли вниз тюки с домашним скарбом, не глядя – на

кого Бог пошлёт. На взрослого ли, на ребёнка – без раз-

ницы. Кулаки ведь, враги народа – пусть скажут спасибо,

что вообще не расстреляли!.

Повезли с задраенными люками – чтоб ни у кого на

глазах не маячили. Цепочку из пяти барж вниз по Ир-

тышу потащил буксирный пароходик.

Почти две тыщи вёрст – до Оби. Ещё с тыщу – по

79

Оби, но теперь уже вверх по течению, до устья Васюгана.

Солнце, которое, пока шли по Иртышу, вставало с правого

борта, теперь взошло слева. Во время редких остановок

сносили на берег трупы умерших. .

Чёрная вода Васюгана, подпитываемого торфяными

болотами, вливалась в обскую воду и, не смешиваясь,

текла в ней тёмным потоком. Пароходик вошёл в эту чер-

ноту и попёр по Васюгану до Усть-Чижапки, где находи-

лась спецкомендатура НКВД. А оттуда – вверх по

Чижапке, в неизвестность. .

ина

И, наконец, стоп, машина! Приплыли!. «Ну, сгружай-

тесь. Обустраивайтесь!»

Трюмы открыты. Пустой, с высоким обрывом, берег.

Ни людей, ни строений – ничего! Только столбик с таб-

личкой – «70-й километр». .

Лето прожили в шалашах, поставленных на скорую

руку. Из продуктов была только мука, которую выдавали

по горсти. Не сеяли, не жали – только строили. Посёлок

для грядущего светлого будущего – без кулаков, которых

іровоградщ следовало перевоспитать трудом, строили. Корчевали лес,

К поднимали жильё – в первую голову для начальства и

охраны. Для прочих – бараки. . Редкое утро не начина-

лось с причитаний и воя по очередному покойнику. Умер-

ших утаскивали из лагеря – хотя и не слишком далеко –

и сбрасывали в общую яму.

урна

Вот так, задолго до моего появления на свет, пришлось

моей матери учиться видеть грибы. .

Каждое утро, едва серело небо, родители многодетных

ерат семей отправляли своих девчонок в тайгу.

На весь день – крошечный кусочек хлеба. Самодель-

іт ного, из жалкой мучной пайки, на закваске из брусники.

Л И два лукошка – одно для грибов, другое для ягод. Оттого

что держались стайкой, было не так страшно, но однажды

набрели на медведя. Замерли, боясь даже взвизгнуть. Но

80

зверь был сытый. Лишь глянул – пошёл своей дорогой. .

Возвращались из тайги смертельно усталыми, но несли

для родных еду. Засыпали, едва коснувшись головой по-

душки. Но чуть светало, усталых и недоспавших, их снова

роза

будили матери: «Пора, дочка. .»

П

– А они не червивые? – придирчиво спрашивал о

грибах глава семьи, мой дед, когда вечером все садились

ужинать, черпая ложками из общего котелка.

– Черви – не то, что мы едим, черви – те, что нас

едят, – отвечал прадед.

Как в воду глядел. .

Прадеда, ещё крепкого старика с независимым му-

жицким характером и чисто украинским упрямством,

забил насмерть комендант спецпоселения. Зверь – назы-

вали его за глаза... Умирая, прадед плакал и кричал от

боли. .

Но дети выжили... чтобы идти по жизни дальше с

клеймом кулацких детей... Да ещё плохо рос младший,

Сашка.

Но когда началась война, выяснилось, что ни рост, ни

пятно на биографии значения не имеют. В строю, на левом

фланге, после команды «К ноге!», он был ниже винтовки,

которую получил в учебном лагере.

То ли из-за роста, то ли, как говорится, так карта

легла, направили его в танковые войска. И было бы, на-

верно, суждено ему сгореть в танке где-нибудь под Ста-

линградом или на Курской дуге. Но карта и впрямь легла

причудливо – он попал в танковые войска НКВД. И ока-

зался под Тегераном.

Из Ирана привёз солдатскую поговорку: «Когда в

кармане риалы – дело туманное, а когда туманы – дело

реальное». В стране ходил риал, но цены продолжали обо-

значать в туманах. . «Ну что, Александр Пронь, будешь

служить дальше?» – «Буду». И остался на сверхсроч-

81

ную – под Москвой, в знаменитой, привилегированной

дивизии.

И была любовь. И. . много чего было. . Та самая жен-

щина, которой он раскрывал душу до донышка, и на-

строчила донос. Получалось, ничего война не списала.

Кулацкому сыну разрешалось быть пушечным мясом, но

было не место в рядах доблестной армии-победительницы.

Война отучила его бояться – кому суждено сгореть,

тот не утонет. Но теперь он, ставший уже старшиной, но

ничего не умеющий, не знающий в жизни, кроме одного

– быть пригнанной деталью военного механизма, расте-

ина рялся. Ещё на что-то надеясь, лихорадочно писал письма.

Написал даже самому: «Дорогой Лаврентий Павлович. .»

Рассказывая мне об этом, он чуть вздрогнул. Словно про-

глотил что-то мерзкое. .

Но, к счастью, Родине по-прежнему требовалось пу-

шечное мясо. Опального старшину быстренько сунули в

часть, готовую к отправке в Прибалтику. Воевать! Хотя

уже и не с немцами. . Потом была венгерская заварушка.

іровоградщ Потом Хрущёв начал первое сокращение армии. И его

всё-таки вытурили. В запас. .

К

Когда государство придумало льготы для ветеранов,

дядька, как и все, пошёл в военкомат.

– Полагаются льготы, но только участника войны, а

не боевых действий, – бурчал военкоматовский чиновник,

урна лениво листая дядькино личное дело, – в боевых дей-

ствиях вы участия не принимали. .

– Да я же не в тыловых частях отсиживался! – воз-

мутился дядька. – В боевых служил!

ерат

– Но в Иране наша армия боевых действий не вела.

– А Тегеранская конференция?. Ведь это мы обес-

іт печивали безопасность на переговорах Черчилля, Руз-

Л вельта и Сталина!

На последнем имени чиновник чуть заметно помор-

щился.

82

– Но боевых действий – не было.

– Так потому и не было, что мы там стояли, – начал

было дядька, но тут же понял, что льёт воду на чужую

мельницу. – Погодите, наша часть участвовала в подав-

роза

лении Венгерского путча. .

П

Чиновник поморщился ещё заметнее.

– В 1956-м, – сказал он с нажимом, – советская

армия на территории братской Венгрии боевых действий

не вела. Всё у вас?.

Дядька растерянно уставился на чиновника. Не вела?.

А семнадцать советских дивизий, утюживших Венгрию

танками? А три тысячи убитых, из которых более полу-

тысячи были нашими?.

– Ну, – сказал он скорее уже для того, чтобы хоть

что-то сказать напоследок, – ещё Прибалтика была...

Лесные братья. .

И тут вдруг чиновник оживился и начал читать дело

внимательнее.

– Да, – неожиданно согласился он. – Прибалтика?.

Только знаете что, мы дадим запрос в архивы, недельки

через две зайдите.

Так и получил мой дядька статус участника боевых

действий. За Прибалтику. Государство, которое открещи-

валось от боевых действий в Венгрии, тем не менее не за-

бывало о войне с собственными союзными республиками.

Замалчивало – да, но не забывало!. Может быть, даже

хотело, чтобы там тоже помнили. .

Незадолго до шестидесяти дядька собрался, упаковал

ружьишко и съездил в те края, где был похоронен его дед.

Усть-Чижапка стояла там же, где и полвека назад.

Других населённых пунктов на реке не было по-прежнему.

От поселения, созданного во имя революционного пере-

устройства мира, не осталось и следа. Как и от могилы его

деда – моего прадеда. .

83

Каргасок, посёлок при впадении Васюгана в Обь, об-

завёлся аэропортом. А в остальном. . «Ничего там не из-

менилось, – с какой-то безысходностью обронил дядька

и добавил, – Каргасок, Каргасок – тротуары из досок».

Только частушку привёз он из поездки. .

А то, что могло с ним случиться во время войны, про-

изошло в мирное время.

После инсульта, прикованный к постели, он лежал в

подмосковной муниципальной больничке для бедных.

Его сосед по палате, такой же, как и он, лежачий боль-

ина ной, тайком от всех покуривал по ночам, днём пряча сига-

реты под матрасом. То ли заснул с сигаретой, то ли потерял

сознание – не знает никто. . Пока проснулся дрыхнувший

медперсонал, пока приехали пожарные, палата выгорела

дотла. Троих её обитателей вместе с моим дядькой хоро-

нили в закрытых гробах. .

Но каждый раз, когда удаётся побродить по лесу, я

вспоминаю и о нём. Пока глаза настраиваются на грибное

іровоградщ виденье, мысли нанизываются одна на другую – как ни-

жутся на нитку грибы, отобранные для сушки.

К

Грибы. . Семья, в которой, спасибо грибам, никто не

умер от голода. . Пращуры, чьи могилы разбросаны по ог-

ромным пространствам Евразии. . И те, кто предпочитал

тихой охоте – громкую. .

урна

«Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роко-

вые. .»

А было ли в цепи поколений хотя бы одно, которому

ерат повезло прожить без этих самых, Тютчевым воспетых,

«роковых минут»?.

іт

март 2012 – июль 2016

Л

84

роза

Давид ДАНИлов-АбРоСИМов

Мининовеллы

П

Вероятность

Подлым мужикам надо растянуть живот, как если б они

пили вместо пива гороховую брагу. Чтоб их вздувало и тош-

нило девять месяцев и мерещилось, будто от грибов. Чтоб

им засветил гроб. Затем уложить каждого в гинекологиче-

ское кресло и протянуть сквозь попу не младенца, но хотя

бы теннисный мячик.

Им надо потерять лучшее время: табу на амуры, футбол,

друзей и карьеру, вот тогда они представят роды и, воз-

можно, научатся ответственно любить женщин.

Заказ свыше

На земле душа эфемерна. А Там (Наверху, в жизни для

Других) она – важная энергия, материализуется в подобие

хлеба, пирожного, икры, килограмма огурцов, а может, са-

хара или канистры бензина.

Потому у нас бесконечные войны.

Искусство выбора

Перед прыжком он храбро сказал: «Сделаю гоп!»

Она заинтересовалась.

Он распустил хвост, поворковал. .

Она поверила и выскочила замуж.

Ему нравилось строить прожекты, но на деле терпел фи-

аско или катился по наклонной.

Она его поздно раскусила и бросила, пытаясь спасти

сына и дочь.

Но дети всё чаще болтали: «Гоп, гоп, гоп. .»

85

Удары

Человек бьется головой о стенки материнского чрева и

рождается.

Тычется головой в мамины груди.

Сталкивается с миром: мебельными углами, стенами,

полом. . Закаляется, чтоб выносить колотушки от людей и

обстоятельств.

Он станет биться головой в закрытые двери до тех пор,

пока не устанет смертельно и не затихнет. А напоследок

его еще побьют комьями земли.

ина

Людские истории незавидны, но... бывают любо-

пытны.

Масштабность

Вначале просят игрушку, конфетку, потом лучшую

оценку... Выпрашивают теплого места, солнца, мира,

любви, льгот. . Клянчат здоровья, счастья, долголетия. .

В старости требуют уважения и просят легкого конца.

іровоградщ

Всё это мелочно, да и просьбы не всегда уместны, но. .

многое мне и самому желанно.

К

Удаль

Кризис 2008-го. Цены на недвижимость рухнули

урна вдвое. Преданная супругу несчастная женщина продает

свою квартиру: «Никогда бы не стала продавать, но муж

взял кредит. Хочу помочь выплатить долг. И зачем ему

этот дорогущий джип?!»

ерат

Вскоре грянула война в Украине. Стоимость жилья

упала еще втрое. Торговля на нуле. Едва удержали гра-

іт ницы, пальба на передовой, и вдруг подскочили продажи

Л новых импортных авто!

С чего такая прыть?

Крутая тачка, «второй дом», кровать на колесах –

86

часто купленные на последние деньги – необходимы му-

жикам для дела, для сокрытия личной ущербности, для

позерства, для соблазнения девиц, а то и для проституток.

Иногда мужики обделяют своих детей, чтоб сэкономить

роза

на развлечения.

П

Вопреки всем бедам, люди стремятся к счастью. Граж-

дане! Блестяще жить не грех, но в ущерб родным – грех

блестяще жить!

Выгода

– Отец, ты жив?

– Жив.

– А почему перестал звонить? Прячешься?

– Думаю, ты ждёшь моей смерти, чтоб получить на-

следство.

– Ты так думаешь, потому что никогда ничего не

делал для меня. Мы всего дважды встречались. Но не-

важно. Я очень рад, что ты живой. И дети у долгожите-

лей обязаны жить долго.

Отец шагал по жизни с размахом: от консерваторского

образования и журналиста в Чернобыле – до директора

завода. Состарился. Стал собственностью второй семьи.

Теперь его мир сузился.

– Ждёшь ты моей смерти.

– Тебе хочется так думать, мучает тебя совесть. В ос-

нове родства – любовь, это главное. Но я тебя понимаю,

а ты меня – нет.

Новый Рим

Началось с паломников. По двадцать раз на дню меня

спрашивали характерным русским говорком: «Как

пройти?. » Харьков наводнял несчётный турист: невзрач-

ная молодежь, бедно одетые бабы и деды зашкаливаю-

щего возраста. Россияне, не зная, как пользоваться

87

турникетами, создали пробки у входов в метро. Умножили

очереди в магазинах, скупая дешёвые продукты. Стало по-

нятно: заезжает массовка для предстоящего митинга на

площади Свободы.

Видел я много примитивных и озверелых лиц. Осо-

бенно в день, когда Харьков стал «Римом». Варвары

2014-го, с дубинами и кастетами, под красными коммуно-

российскими флагами рвались озверевшей толпой по Сум-

ской, со стороны парка Горького, к зданию администрации.

Возле памятника Ленину всегда было тесно от криво-

блудия. Под истуканом коммунисты укрепляли дух палом-

ина ников на захват ОГА, на издевательства и избиение

украинских патриотов.

Я наблюдал вблизи подготовку и начало штурма ОГА.

Часы чужаков показывали московское время. Они ждали

сигнала, примерялись к высокой кованой ограде. От них

веяло мраком, злостью и безнаказанностью дурной силы.

Пришельцы кучковались по центру города, харкали,

мочились по углам, рычали: «Харьков – это Россия!

ХНР. .»

іровоградщ

Закипая от бессилия, я стыдливо проходил мимо.

К Московия утверждала дубиной свою роль доярки

Украины.

С губернатором и дельным министром МВД харьков-

чанам тогда здорово повезло. Столкнувшись со спецназом,

урна варвары рассосались, бросив местных титушек.

Рим устоял.

Обошлось без массовых убийств и грабежей, отдела-

лись малой кровью.

ерат

Пал советский идол.

іт

Но надо чувствовать кожей, помнить спинным мозгом:

мы граничим с апокалипсисом.

Л

2016 г.

88

роза

Світлана ТИМКо

П

Доля заробiтчанина

Хлопець Євгеній ішов вулицею міста в надвечірній

час. Йому було сумно.

Сонце ховалося за високими будинками, і тільки чер-

вона заграва свідчила, що воно ось-ось щезне за горизон-

том.Євгеній пригадав, як п'ять років тому (а здається, що

пройшла вічність) о цій порі він чекав Олю в скверику

неподалік їхніх будинків. Дівчина визирнула з вікна чет-

вертого поверху і відразу зникла. Останні сонячні промені

освічували вікна, і він бачив, як Оля з'являлася у кож-

ному вікні під'їзду, збігаючи з поверху на поверх, поки не

вибігла з вхідних дверей. Це було їхнє перше побачення.

Він взяв ї руку і ледве втримувався, щоб його рука не

тремтіла від хвилювання: дівчина, яка йому подобалася,

була поруч. Щастя переповнювало серце. Попереду ціле

життя: безхмарне, прекрасне, квітуче.

Того року вони закінчили школу. На випускний вечір

чомусь прийшов ї батько, гукнув Олю і повів за собою.

Сподіваючись, що це на кілька хвилин, Оля пішла слідом,

навіть не озирнувшись. Не знав тоді Женька, що їх чекає

довга розлука.

Десь за тиждень приїхав батько Жені і забрав з собою

у Крим на заробітки. В першу ж відпустку хлопець летів

додому і найперше побіг до того будинку, де жив раніше.

Квартиру тут батьки продали і купили в передмісті

89

меншу, щоб дешевше було за неї платити. Теж саме зро-

били і більшість їхніх сусідів. Поступово багатші витіс-

нили бідноту з квартир на центральних вулицях.

Юнак ходив по скверику, сидів на лавочці перед бу-

динками і тільки наприкінці дня дізнався, що Олині

батьки теж продали квартиру і виїхали. Більше того,

Оля нібито вийшла заміж за багатого американця і виї-

хала жити до нього. В цю версію Женька не вірив, знав:

дівчина мріяла вчитись. Як вони тоді любили мріяти!

Оля мріяла про медінститут, в неї хворів тато. Дівчина

була впевнена, що вивчиться і вилікує тата, а потім ще

ина багато-багато чиїхось батьків, адже кожній дитині хо-

четься, щоб тато і мама були здорові.

Женя підтримував ї мрії:

– Оленько, ти будеш лікарем, та ще й видатним.

Вірю: ти і мого тата вилікуєш. Ти ж добра, терпляча,

співчутлива. Бачу: ти і мого тата жалієш. У нього слабке

здоров’я. Я сам хотів його вилікувати, просив, щоб зай-

мався зі мною спортом: бігав, боксував... До того ж я

іровоградщ бажав навчатися далі... Проте тато не вірив, що спорт

К загартовує людину. Мама ж зразу відвела в спортивну

школу вчитись плавати. За рік я відчув себе, як риба у

воді...

Хлопець пригадав свої слова і мимоволі озирнувся,

ніби хотів запитати:

урна

– Олю, ти пам’ятаєш наші мрії? Не збулися!

Тато змушений був „лікуватися”, тягаючи каміння на

чужих будівництвах. Женя був біля тата. З кожним

ерат роком його мрії відлітали, як пелюстки з відквітлого де-

рева. Грошей на навчання вони так і не заробили. За всі

іт п'ять відпусток так він нічого нового про Олю і не ді-

Л знався. Оце востаннє за цю відпустку іде він до ко-

лишнього будинку, щоб ще раз пережити в уяві ті

щасливі дні своєї юності, коли Оля була поруч...

90

Сутеніло. Юнак був у темних окулярах і вже намі-

рився скинути їх, та раптом зупинився. Від несподіванки

затремтіли ноги. Неможливо було повірити: йому назу-

роза

стріч йшла... Оля. Легенька світла сукня, розпущене

біле волосся, тоненька талія і стрункі ніжки – все ніби

П

тоді, на випускному балу. Він рушив назустріч, і, роз-

кинувши руки, вирішив затримати дівчину, нехай це є

хоч і видіння.

Дівчина зіштовхнулася з хлопцем і звернула вбік, та

він знов став перед нею.

Вона підвела голову і сказала обурено:

– Молодий чоловіче, що ви собі дозволяєте?

Юнак повільно зняв окуляри.

Дівчина на мить завмерла від подиву.

– Женя? – сказала невпевнено і кинулася йому в

обійми.

– Олю, мила, найкраща, найрідніша, де ти поді-

лася? Чому я не міг тебе знайти? Скажи, це ж неправда,

що ти вийшла за багатого американця і виїхала з ним?

– Неправда, – дзвінко сміялася дівчина, – всі ці

п’ять років я вчилася в Німеччині. Ти не уявляєш, як

мені було важко...

– Олю, як ми не розминулися, як зустрілися? Це

просто диво – адже мені завтра треба їхати!.. А ти,

Оленько, така, як і була.

– А ти, Женю, зовсім не такий. Ти ж був хлоп-

чисько, а тепер... дядько. Які в тебе широкі плечі. А

руки!.. Я злякалася, що не вирвуся, коли ти мене вхо-

пив! І тільки очі ті самі: сині-сині...

– Оленько, давай зайдемо в кафе, посидимо, пого-

воримо... Я не хочу більше тебе втрачати. Нізащо!

Дівчина молитовно звела на нього очі:

– Якби це було можливо... Я теж не хотіла б тебе

втрачати. Женю, яка я рада, що тебе зустріла, ти не

91

можеш собі цього уявити. Запам'ятаю цю зустріч на все

життя. Ти для мене такий важливий, що не можна по-

яснити словами...

Вони сиділи в кафе і, тримаючись за руки, милува-

лись одне одним.

– Ти для мене, – продовжувала Оля, – найкра-

щий... – Дві сльозини викотилися з ї очей і побігли по

щоках, лишаючи мокрий слід. – Женю, пробач, я не

могла сказати відразу, не змогла засмутити тебе. Я при-

їхала сюди по документи. Завтра вранці мій поїзд. У

мене за тиждень весілля. Батьки вже там.

ина

– Хто він? – дивним, чужим голосом запитав юнак.

– Він українського походження, народився там, у

Німеччині, ми разом навчалися.

– Він багатий?

– Так. Багатий. У них з батьком своя фірма. Але,

Женю, – дівчина віддано заглянула йому в очі, – якщо

ти скажеш...

Юнак взяв ї руку і притис до своїх губів:

іровоградщ

– Ні, Оленько, ні... Мила моя, я нічого не можу тобі

К дати, в своїй країні я жебрак, обдурений і обкрадений

спритнішими за мене. Поки я виріс, у мене вкрали все,

навіть долю. Я заробітчанин. Мені сьогодні заплатять

за мою працю, а завтра можуть і не заплатити. Олю,

наші з тобою діти не ходитимуть по нашій землі, а твої

урна нехай будуть щасливі, нехай ніколи не пізнають те, що

я пережив у свої двадцять три роки...

Тримаючись за руки, Женя з Олею зустріли ранок.

ерат Сонце вставало чисте та ясне, немов умите вранішньою

росою, нагадуючи, як швидко плине час...

іт

Поїзд рушив, в останню мить роз'єднавши дві руки,

Л два життя, дві долі...

Минуло кілька днів. У великому храмі, який гордо

92

підніс до синього неба золоті хрести, вінчалася молода

пара.

Пишно одягнені гості та батьки схвильовано диви-

роза

лися на молодят.

Високий, аж надто худий жених розчулено дивився

П

на свою наречену, ніби не міг повірити своєму щастю.

Наречена у білосніжній весільній сукні в зажурі схи-

лила голову. Світло свічок виблискувало на коштовних

прикрасах, що оповивали білу зворушливо-ніжну шию,

підкреслювали тендітну юну вроду дівчини.

Дивлячись на неї, хотілося вірити, що ангели іноді

спускаються з небес на землю.

Священик звернувся до дівчини німецькою мовою,

із звичними словами. Наречена мову знала чудово, вона

кивнула головою на знак згоди і простягнула руку, щоб

жених надів їй на палець обручку.

В цю мить вона глянула на нього – і в неї запамо-

рочилось в голові: крізь туман, що застелив їй зір, з ї

пам'яті виринув образ коханого.

– Женя? – ледь ворухнулися ї губи, і вона схитну-

лася, непритомніючи. Наречений ледь встиг підтримати ї .

Хтось з гостей турботливо подав йому склянку з

водою.

Церемонія вінчання скінчилась, молодята й гості

вийшли з храму, сіли в автомобілі і поїхали святкувати

далі.Українська дівчина Оля Болюк на чужині зустріла

перший день свого подружнього життя сльозами...

В цей час, за тисячу кілометрів від цих подій, хло-

пець подавав каміння і розчин на садибі міського бага-

тія, де розпочиналося будівництво великого гарного

будинку. Юнак кидався на каміння з такою люттю, ніби

це були його запеклі вороги. Врешті один камінь вис-

93

лизнув з його рук і гострим блискучим виступом боляче

вдарив по нозі.

Юнак підняв вдарену ногу – шкарпетка була в

крові.

– Олю, – тихо прошепотів, – якби ти була поруч,

мені не було б так боляче...

...Пройшов рік. Юнак повернувся в рідне місто і

знов прийшов до будинку, де пройшла юність, довго

сидів на лавці, з якої було видно вікна колишньої Олиної

квартири. Спогади зігрівали його серце. Рівно в одинад-

ина цять він підвівся і попрямував до опозиційного штабу.

Там його чекав однокласник. В цей день у місті відбу-

валася акція протесту проти влади, яка породила у своїй

країні мільйони безробітних та заробітчан.

Хлопці взяли прапори і приєдналися до мітингуваль-

ників.

– Геть долю заробітчанина! – вигукнув Женя і міц-

ніше стиснув прапор. Сонце визирнуло з-за хмар, залило

іровоградщ все навкруг ясним промінням і позолотило жовто-бла-

К китні прапори, ніби підтримуючи багатотисячний мітинг,

який заполонив вулиці міста.

урна

ератітЛ

94

АЛЬМАНАХ Драматургія

ЛІТЕРАТУРНИЙ

ургія

Кеннет КРАуСС (СшА)

Прочь из ниоткуда

Перевод Павла боñого

ат

КОМЕдИя В дВУХ дЕйСТВИяХ

Спектакль для взрослых

рам

(фрагмент)

Д

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

(в порядке появления)

Р у д о л ь ф, король Карпатии, около 40 лет

А л е к с а н д р, царь Бессарабии, за 60 лет

Й о л а н д а, великая герцогиня Галиции, за 70 лет

К а й з е л х а р т 1, за 50 лет

Д-р М а р и-Л у и з а Н а п о л е о н, психиатр, за 40

лет

К а р л о М а н ц о, охранник, под 30 лет

Б у т ч Б и г е л о в 2, звезда немого кино, под 30 лет

Время действия – весна 1928 года.

Оранжерея в Розентрауме где-то в Альпах. Ранний

апрель, утро. Стена в глубине сцены представляет собой

огромное окно от пола до потолка. Шторы раздвинуты

и открывают вид на заснеженные горы и облачное небо.

В центре окна – французские двери в сад, по обеим их

сторонам – громадные канделябры с незажж ёнными свечами.

1 Ударение на первом слоге – здесь и далее прим. перев.

2 Ударение на первом слоге

97

Двери слева ведут в приёмный покой, справа – в жилые

помещения. Впереди, в центре, посредине воображаемой

стены между сценой и зрителями, – портрет молодого

человека над воображаемым камином, обозначенным

красной подсветкой.

Р у д о л ь ф полулежит в шезлонге. Это привлекательный

мужчина в трауре. На сюртуке – несколько орденов, гал-

стук заколот драгоценной булавкой с необычно большим

камнем. Он разглядывает портрет и насвистывает, неожи-

данно начинает говорить, обращаясь к портрету. В его речи

слышен иностранный акцент.

ина Р уд о л ь ф. Знаете, старина, сегодня утром я чувствую

себя так дурно, словно произошло что-то значительное,

хотя я уже и не жду ничего подобного. Наверное, что-

то вот-вот случится. Как вы думаете, Йозеф?

Неожиданно справа входит А л е к с а н д р, седой мужчина

в длинном пальто и шляпе-котелке. Медленно пересекает

сцену и останавливается в центре, разглядывая Р у -

д о л ь ф а , затем переводит взгляд на портрет. Он говорит

іровоградщ с русским акцентом.

К Александр. И что вы в нём нашли?

Р у д о л ь ф. Всё.

А л е к с а н д р. Это потому, что вы никогда его не ви-

дели.

урна Р у д о л ь ф. А ваше императорское величество его зна-

вали?

А л е к с а н д р. Принца Йозефа? Лично – нет.

Р у д о л ь ф. Тогда как же вы, мой дорогой царь, можете

ерат судить о том, что я чувствую по отношению к нему?

А л е к с а н д р (проходит вперёд к очагу). Ходили

іт слухи.. вся Вена в те дни была полна ими – и я слышал

Л из первых рук. .

Р у д о л ь ф. И о чём же, осмелюсь спросить, Александр,

вы слышали из первых рук?

98

А л е к с а н д р (греет руки у огня, глядя на кар-

тину). Что он любил надевать женское белье, отдавал

предпочтение корсетам, особенно изделиям из чёрного

кружева. .

Р у д о л ь ф. Уверен, в чёрном кружеве он был особенно

ургія

очарователен, определённо, комплекция позволяла ему

это.

ат

А л е к с а н д р (поворачивается, чтобы согреть

спину). Также были слухи насчет увлечения поркой:

портной, который часто приходил во дворец на при-

рам

мерки, говорил, что полк Йозефа всегда стоял на часах,

Д

поскольку был не в состоянии сесть. .

Р у д о л ь ф. Александр, прошу вас! То вы хотите, чтобы

я ненавидел его за то, что он притворялся бабой, то рас-

считываете, что я буду презирать его за извращённость.

Но это же просто слухи. Затем, если то, что вы сказали

– правда, это только заставляет меня обожать этого

парня ещё больше.

А л е к с а н д р (спиной к публике расстегивает

пальто). Сложность в том, что вы по ту сторону из-

вращённости! Это вас абсолютно не шокирует. . (Мед-

ленно открывает полы пальто перед Рудольфом.)

А это вас впечатляет? Хоть немного?.

Р у д о л ь ф (переводит взгляд с портрета на торс

Александра). Вам следует знать, ваше императорское

величество, что это скорее угнетает меня.

А л е к с а н д р. Угнетает?

Р у д о л ь ф (переводя взгляд на картину). Боюсь, что

да.

А л е к с а н д р. Это никогда никого не повергало в де-

прессию. Крики, вой, дикие рыдания – да, но депрес-

сия? Никогда! Наверное, это хороший знак.

Р у д о л ь ф. Да, видимо, вам следует расценивать это

именно так.

А л е к с а н д р. Определённо здесь тянет холодом. (За-

99

пахивает и застёгивает пальто). А где эта доктор

Как-её-там? (Поворачивается, протягивает руки к

огню.) Не пора ли ей начать надоедать вам нескончае-

мой предобеденной серией вопросов?

Р у д о л ь ф. Похоже, она опаздывает на наш сеанс пси-

хоанализа.

А л е к с а н д р (проходит налево; похоже, он знает

больше, чем говорит). А! Наверное, что-то про-

изошло. Наверное, что-то случилось.

Р у д о л ь ф. Она уже заходила в поисках синьора

Манцо.

ина А л е к с а н д р. Ах, синьор Манцо!

Р у д о л ь ф. Мне в жизни не догадаться, что вы нахо-

дите в этом мохнатом насекомом.

А л е к с а н д р (у левых дверей). А мне он скорее на-

поминает Нижинского. (Выглядывает в двери.)

Р у д о л ь ф (вполголоса). Что-то видно?

А л е к с а н д р. Что?

Р у д о л ь ф (громче). Я сказал – что-то видно?.

А л е к с а н д р. Шшш! Они услышат. .

іровоградщК Внезапно двери распахиваются. На инвалидном кресле

въезжает Й о л а н д а, дряхлая старуха, одетая в элегант-

ное послеобеденное платье с глубоким декольте, модное

тридцать лет назад. Кресло катит К а й з е л х а р т, круп-

ная женщина, с виду конченая замухрышка: простые блуза

урна и юбка, тяжёлая обувь. Они продолжают свой вечный

спор, Йоланда говорит с сильным венгерским акцентом,

Кайзелхарт – с сильным немецким.

ерат Й о л а н д а. Дикость! Совершенно абсурдная мысль!

Вы, должно быть, галлюцинируете!

іт Ка й з е л х а р т. Я не галлюцинирую! Я не способна

Л галлюцинировать!

А л е к с а н д р (закрывает дверь, зло). Дамы! Дамы,

держите себя в руках! Вы слишком шумите!

100

Й о л а н д а. Это правда, галлюцинации требуют вооб-

ражения, которого вы полностью лишены!

К а й з е л х а р т. Я вижу только то, что есть: то, что

просто, то и ясно. В этом случае я доверяю моим ощу-

щениям, я не вашим словам!

ургія

Й о л а н д а (подъезжая к центру сцены). Что вы

знаете?! (Рудольфу). Руперт, скажите ей, что она со-

ат

вершенно сошла с ума!

Р у д о л ь ф. Я хочу напомнить Её высочеству – сегодня

в первый раз, – что моё имя – Рудольф.

рам

Й о л а н д а. Не имеет значения! Это не имеет отноше-

Д

ния к нынешнему разложению Кайзелхарт – а может,

и имеет.

Р у д о л ь ф. И на какие же элементы вы разложились,

моя милая Кайзелхарт?

К а й з е л х а р т. Я вам не милая! Я просто отметила,

что когда мы были в ванной сегодня утром, то я слы-

шала, как кто-то напевал.

Й о л а н д а. О, в ванной! Принимали ли вы её когда-

нибудь?

А л е к с а н д р. Наверное, этому есть простое объясне-

ние: где-то тут есть кто-то, кто на заре расположён при-

поминать крестьянские напевы, памятные с детства.

(Начинает напевать славянскую народную песню.)

Й о л а н д а. Предельно простое объяснение, Аль-

фред. .

А л е к с а н д р. Алекс! Сколько раз, Йоланда, нужно

говорить это вам? Алекс!

К а й з е л х а р т. Это было не на заре и звучало совсем

не как эта ваша мелодия. И затем, это было по-англий-

ски.

Й о л а н д а (Рудольфу). Какое хамство с вашей сто-

роны – глазеть на этот отвратительный портрет, когда

мы пытаемся общаться, Роберт!

Р у д о л ь ф. Рудольф!

101

К а й з е л х а р т. Я попытаюсь припомнить, как она

звучала – эта песня. .

Й о л а н д а. И кроме того, что бы вы там ни разглядели

на этой картине – это за пределами понимания!

Р у д о л ь ф. Совершенно за пределами вашего понима-

ния. .

К а й з е л х а р т (внезапно начинает петь). «Ничего

на свете лучше нету, чем быть в Каролине на рас-

свете. .» Да, вот так. Что такое «Каролина»?

А л е к с а н д р (похотливо). Это так очевидно – имя

женщины!

ина К а й з е л х а р т (обдумывая; затем изумленно). Это

отвратительно! Вы отвратительны!

Й о л а н д а. Вы так легко отвращаетесь – замечали ли

вы это, Кайзелхарт?

А л е к с а н д р (расстегивает пальто, затем откры-

вает его в сторону Кайзелхарт). А это отвращает

вас, Кайзелхарт?

К а й з е л х а р т (поворачивается к нему; шокиро-

вана). Вы – дегенерат! Вас следует запереть под

іровоградщ замок!

К Й о л а н д а (устало). Каждый это видел и знает, как

это выглядит, Алвин. Боже мой, ну чего вы глазеете на

этот портрет, Родриго?!

А л е к с а н д р (застегивая пальто). Алекс!

урна Р у д о л ь ф. Рудольф. .

Слева входит М а р и-Л у и з а Н а п о л е о н , милая

женщина в хорошо сшитом костюме. Похоже, она пытается

выглядеть как можно более непривлекательно. Волосы со-

ерат браны сзади, на носу – пенсне. В руках она держит запис-

ную книжку. Как и Рудольф, она говорит с легким акцентом.

ітЛ Александр (не замечая появления Мари-Луизы,

делает несколько шагов к центру; в ярости). Ну,

Йоланда, склеротичная старая перечница, вы знаете,

102

как «это» выглядит? Как бы вам понравилось про-

снуться ночью и увидеть «это» покачивающимся перед

вашим морщинистым старым лицом, а? Вспомните

тогда «Алекса»?

М а р и -Л у и з а

ургія

(успокаивающе). Алекс, не время ли

возобновить инъекции?

А л е к с а н д р (поворачивается; неожиданно уми-

ат

ляется). Дорогая доктор, это лишь маленькая шутка,

не правда ли, Йоланда?

Й о л а н д а. Что, ко всем чертям, вы имеете в виду, Ал-

рам

фонсо?

Д

М а р и -Л у и з а. Вы знаете, который час?

Й о л а н д а. Не пора ли обедать?

К а й з е л х а р т. Доктору пора начинать работу. (По-

ворачивает кресло Йоланды.) А нам пора возвра-

щаться наверх. (Делает несколько шагов в сторону

Мари-Луизы.) Однако, доктор, я отчётливо слышала,

как кто-то пел сегодня утром. .

М а р и -Л у и з а. Алекс любит петь по утрам. .

К а й з е л х а р т. Но кто-то пел про Каролину!

М а р и -Л у и з а (удивлена; переводит взгляд с од-

ного на другого). Каролина?

А л е к с а н д р. Дама из дома с дурной репутацией!

(Прочищает горло, затем напевает на славянскую

мелодию.)

«Тили-тили-тили день,

В Каролине – трижды в день.

Да, она ещё мала,

Но она ведь мне дала!»

К а й з е л х а р т (снова шокирована; увозя Йоланду

направо). Ах! Этот человек отвратителен! Вам следует

ввести ему всё, что у вас есть! (Увозит Йоланду на-

право.)

А л е к с а н д р (направляясь направо). О, Кайзелхарт,

взгляните на это!

103

М а р и -Л у и з а (Александру, который уже почти

вышел). Помните, Александр, что веронал уже в

шприце. .

А л е к с а н д р поворачивается, смиренно кланяется и

убегает. М а р и - Л у и з а вздыхает, проходит к дверям,

закрывает их и подходит к креслу справа. Усаживается, от-

крывает записную книжку, достаёт из-за уха карандаш.

Пауза.

М а р и -Л у и з а. Ну-с, с чего начнём сегодня?

Р у д о л ь ф. Я снова видел один из этих снов.

ина М а р и-Л у и з а. О? Что же произошло в этом сне?

Р у д о л ь ф. Я подумал. . Наверное, мне не хотелось бы

говорить об этом.

М а р и -Л у и з а. Если вы не хотели об этом говорить,

почему же вы с этого начали? (Пауза.) Что же про-

исходило в этом сне?

Р у д о л ь ф. То же, что и всегда.

М а р и -Л у и з а. Опишите это.

Р у д о л ь ф. Я уже описывал это вам. Неоднократно.

іровоградщ Мари-Луиза. Но, видите ли, то, что известно в

К

психоанализе как навязчивые сновидения. .

Р у д о л ь ф. Это известно как навязчивый сон потому,

что он повторяется! Это всё тот же сон, снова и снова!

М а р и -Л у и з а (терпеливо). Я как раз собиралась

урна

сказать, что когда навязчивый сон повторяется, он ни-

когда не бывает одинаковым. Всегда бывает, даже сла-

бое, отклонение, различие, которое индивидуально

характеризует мириады самопроявлений.

ерат Р у д о л ь ф. Вздор!

М а р и -Л у и з а (листая записную книжку). Вовсе

іт

нет! Как давно вы начали рассказывать мне об этом

Л

сне?

Р у д о л ь ф. Как только я прибыл сюда.

М а р и -Л у и з а. Почти девять лет.

104

Р у д о л ь ф. Господи! Это же. . Сколько? Весна. .

М а р и -Л у и з а. В первую пятницу апреля 1928 года

будет девять лет.

Р у д о л ь ф. Боже правый! И у меня появились эти

сны…

ургія

М а р и -Л у и з а (проверяя по записной книжке).

Ровно через неделю после того, как вы. . поселились

ат

здесь в Розентрауме.

Р у д о л ь ф. Поселился – хорошо сказано. Вам за-

мечательно удаются эвфемизмы. Постойте, я никогда

рам

не отмечал и малейших вариаций в этом сне.

Д

М а р и -Л у и з а. А я отмечаю.

Р у д о л ь ф. Вы ужасно наблюдательны – правда, это

ваша работа, не так ли?

М а р и -Л у и з а. По праву, это ваша заслуга.

Р у д о л ь ф. Спасибо. Я, с одной стороны, пациент: не-

винный, невежественный, и, вы правы, достаточно за-

блуждающийся. Вы, с другой стороны, «шизиатр»:

образованная, опытная, притязающая на здравый ум.

М а р и -Л у и з а. Я вынуждена постоянно напоминать

вам: я, по профессии, не «шизиатр», а доктор психи-

атрии…

Р у д о л ь ф. У вас действительно талант к эвфемизмам!

Я бы хотел научиться говорить так же иносказательно,

как и вы.

М а р и -Л у и з а (невозмутимо, возвращаясь к за-

писной книжке). Как я собиралась сказать, если бы

вы были таким же добросовестным пациентом, как я

– врачом, вы могли бы заметить определённое разви-

тие за время появления навязчивого сновидения. В де-

кабре 1919-го фигура с портрета оживала полностью

одетой – какой мы видим её на картине. Однако в

июне 1920-го принц Йозеф сбрасывает свой плащ, до-

ломан и каску и сходит с холста в сорочке и штанах. К

концу 1921-го он теряет бельё и является абсолютно

105

нагим. Где-то летом 1923-го он обнимает вас. Годом

позже это сопровождается поцелуем, который в тече-

ние двух лет становится интенсивнее и продолжитель-

нее. Мы обнаруживаем, что вы оба осенью 1927

страстно обнимаетесь, ласково и нежно дотрагиваясь

друг до друга – к этому времени вы уже целый год без

одежды. .

Р у д о л ь ф. Удивительно, как я не подцепил простуды.

М а р и -Л у и з а (игнорируя шутку). И в последние

одиннадцать месяцев вы весьма приблизились к ор-

газму.

ина Р у д о л ь ф. Прошу вас. .

М а р и -Л у и з а (нейтрально). К оргазму. Эякуляции.

Р у д о л ь ф. Боже правый, ну вы же можете сказать

это, не называя этого.

М а р и -Л у и з а. Почему слова, которые я использую,

так тревожат вас?

Р у д о л ь ф. Наверное, из-за того, как вы это говорите.

М а р и -Л у и з а. И как я говорю их?

Р у д о л ь ф. Абсолютно без интонации, как если бы они

іровоградщ вообще ничего не значили.

К . .

Неожиданный стук в двери слева. М а р и - Л у и з а под-

нимается, делает движение к дверям, но появляется

К а р л о М а н ц о, начальник охраны замка, – красивый

мужчина, сложённый, как борец, одетый в бушлат поверх

урна коричневого костюма. Он входит несколько боязливо, со-

всем не похож на отъявленного негодяя. Его акцент силь-

нее, чем у Р у д о л ь ф а и Мари-Луизы.

ерат М а н ц о (снимая шляпу). Извините. .

Р у д о л ь ф (поглядывая на Манцо). Конечно, бывают

іт люди, появление которых ночью не приносит удоволь-

Л ствия. .

М а н ц о (низко кланяясь Рудольфу). Ваше величе-

ство милостиво простит меня. .

106

Р у д о л ь ф. Как, впрочем, и днём (укладывается

опять в шезлонг).

М а р и -Л у и з а (тем временем подходя к Манцо

слева). Я же говорила вам, Карло, что вам нельзя вхо-

дить в это комнату, если только вы…

ургія

М а н ц о. Доктор, пожалуйста, здесь что-то. . кто-то. .

(Шепчет что-то Мари-Луизе на ухо.)

ат

М а р и -Л у и з а (нервно). Вы уверены?

М а н ц о. Три следа лыжников. . И сигаретные окурки. .

И обёртки от того, что американцы называют «жвач-

рам

кой».

Д

М а р и -Л у и з а. Такого никогда не случалось раньше.

Когда Гуго был здесь, до минувшего Рождества,

никто, никогда... Ни разу за девять лет! А сейчас я

даже не могу вспомнить, кому следует позвонить. В

Швейцарию? Италию? Австрию?

М а н ц о. А если в Лихтенштейн?

М а р и -Л у и з а (нетерпеливо). Нет, они не вмеши-

ваются в таких случаях. Лишь при пожаре я должна

звонить в Лихтенштейн.

Р у д о л ь ф. Это легко устроить. .

М а р и -Л у и з а. Это скорее Австрия – для. . для не-

жданных посетителей. . (Рудольфу.) Я лишь на ми-

нуту. (Выходит налево.)

М а н ц о (нервно). Ваше величество. .

Р у д о л ь ф. Ну, так что там насчет этих окурков?

М а н ц о. Наверное, заблудившиеся. Ваше величество,

могу я?.

Р у д о л ь ф. Как вы думаете, могут они представлять

правительство в изгнании и прибыть с целью вернуть

меня на мой трон?

М а н ц о. Правительства в изгнании не прибывают на

лыжах. .

. .

Незамеченная Р у д о л ь ф о м фигура приближается и

превращается в красивого мужчину, одетого в полную

107

форму кавалериста Австрийской империи 1870-х годов, за-

вершённую каской и плащом. Он с подозрением озирается,

явно дрожа от холода, затем открывает французские двери,

просовывает голову в комнату. Он говорит высоким голо-

сом с американским акцентом.

М у ж ч и н а. Простите. .

Р у д о л ь ф (вскочив от неожиданности, затем по-

вернувшись). Да? (Замечает сходство мужчины с

человеком с портрета – принцем Йозефом; по мере

его приближения Рудольф пятится налево, пере-

ина водя взгляд с лица гостя на картину над ками-

ном.)

М у ж ч и н а (стоя в дверях, нервно). Простите, могу

я зайти на минуту? (Входя в комнату и закрывая

дверь за собой.) Похоже, я заблудился. Я уже пять

часов брожу. Понятия не имею, где я. В тот момент,

когда я заметил это место с той горы, я сказал себе, что

было бы неплохо остановиться здесь, поискать кого-

нибудь, кто мог бы помочь. Это место выглядит как

іровоградщ

укреплённый замок, где герой укрывается от огнеды-

К

шащего дракона. (Оглядывается на окно; робко

проходит к Рудольфу.) Наверное, мне не следовало

бы появляться вот так, без предупреждения, но я нуж-

дался в помощи. Знаете, на съемочной площадке я чув-

ствовал себя так скованно, все роились вокруг меня,

урна

как осы. Ну, как только я вышел из костюмерной, я

сказал себе, Бутч, старина, в костюме или не в ко-

стюме, улепётывай отсюда поскорей на ближайший

хребет и взгляни вниз. И как только я отправился в

ерат

путь, я уже не смог остановиться. . Думаю, вы должны

іт

знать, кто я.

Р у д о л ь ф. Похоже, вы – принц Йозеф Австрий-

Л ский... покойный принц Йозеф Австрийский. Боже

правый, я вижу сон?

108

М у ж ч и н а (следует за Рудольфом; смеётся).

Принц Йозеф? Вау, это тот парень, под которого меня

загримировали. Но я уверен, вы видели меня до того. .

(Подаёт руку.) Бутч. Бутч Бигелов. Вы видели

«Побег из Эль-Пасо»? «Месть бесстрашной чет-

ургія

вёрки»? Может, вы помните меня в «Любви на мча-

щемся поезде». . С Полой Негри? Бутч Бигелов. . Да,

ат

наверное, вы не видели мои картины, мистер, но вы

будете так любезны, чтобы пожать мне руку?

Р у д о л ь ф (пожимает руку Бутча). Простите мою

рам

медлительность – это шок, а не желание обидеть. Это

Д

потому, что вы. . (Указывает на портрет.)

Б у т ч (глядя на картину). Да, я. . (Изучает порт-

рет.) Не тот ли это парень, которого я взялся играть?

Р у д о л ь ф. Совершенно. Вы – двойник! Это просто

фантастика, трудно поверить. .

Б у т ч. Эй, не подумали ли вы, что старина принц Йозеф

встал из могилы, а?

. .

Р у д о л ь ф. Давайте, ешьте. Надо сказать, было не-

легко вынести это из столовой. К счастью, Алекс обо-

жает отвлекать на себя внимание. Ну, вы знаете царя!

(Бутч смотрит на него вопросительно.) Какой же

я дурак! Я же по-настоящему не представил ни себя,

ни других! Вы знаете, что меня зовут Рудольф, но вы,

видимо, не подозреваете, что на самом деле я – король

Рудольф, король Карпатии. (Принимает королев-

скую позу.)

Б у т ч (за едой). Вы сказали, король. . чего?

Р у д о л ь ф. Карпатия – это простиралось между ны-

нешней Венгрией и Румынией.

Б у т ч (за едой). Простиралось?

Р у д о л ь ф. До войны. Фактически, до самого конца

войны, когда президент Вильсон прибыл в Париж и

провозгласил, что, обеспечивая защиту демократии,

109

ликвидирует маленькие королевства и тому подобное.

Поэтому я переехал сюда.

Б у т ч (за едой). И где же мы сейчас?

Р у д о л ь ф. Прекрасный вопрос: с формальной сто-

роны, вы в настоящий момент нигде.

Б у т ч (за едой). А выглядит как где-то. .

Р у д о л ь ф. Не стоит быть так в этом уверенным. В со-

ответствии с неопубликованным протоколом Версаль-

ского договора, этот замок, называемый здесь Schloss

Rosentraum, находится на земле, которая не принадле-

жит ни одной стране. Это, конечно, особенный дом, по-

ина строенный королём Людвигом Баварским для

австрийского принца, к которому он испытывал силь-

ную страсть – нечто вроде навязчивой идеи, на самом

деле. (Указывает на портрет.) Я вижу, вы смущены

– и по понятной причине. Позвольте мне попробовать

найти в этом какую-то логику. Война прошла, карту Ев-

ропы перекроили, и, создавая эти упорядоченные новые

нации, государства, дипломаты решили уничтожить все

мешающие, миниатюрные княжества, существовавшие

іровоградщ столетиями.

К Б у т ч (за едой). Как эта Карпатия?

Р у д о л ь ф. Именно. О, некоторые из них сложно ис-

коренить. Сан-Марино, например; но Сан-Марино все-

гда была республикой, поэтому ваш президент Вильсон

урна решил, что её стоит сохранить. Затем были Монако и

Андорра, тихие, безобидные маленькие княжества, о

которых, казалось, даже картографы забыли.

Б у т ч. А ещё Лихтен. .бург?

ерат Р у д о л ь ф. Да. Фактически Лихтенштейн смог вы-

жить благодаря нам: все на парижских переговорах ре-

іт шили, что Лихтенштейн будет прекрасным прикрытием.

Л Каждому, кто наткнётся на это место, вот как вы, на-

пример, можно сказать, что это просто часть Лихтен-

штейна.

110

Б у т ч (за едой). Но это не так?

Р у д о л ь ф. О, уверяю вас, нет. Боюсь, это наша

судьба. Мы, бывшие мелкие коронованные главы Ев-

ропы, застряли здесь, в крепости, которая стоит абсо-

лютно и недвусмысленно Нигде.

ургія

. .

ат

Вечер того же дня. За окном в глубине сцены – яркое

голубое небо над сияющими снежными вершинами. Чи-

стый, белый свет струится сквозь стёкла. В течение

сцены свет будет угасать, меняясь от розового к фио-

рам

летовому.

Д

При поднятии занавеса М а р и - Л у и з а , одетая как в

предыдущей сцене, крепко спит в шезлонге. Её руки и ноги

связаны, рот заткнут кляпом. М а н ц о , связанный так

же, в простыне, уложен в кресло слева от шезлонга; его

глаза широко открыты.

. .

Б у т ч подходит к креслу слева от шезлонга, садится,

ожидая. Внезапно М а р и - Л у и з а открывает глаза и,

распрямляясь, садится в шезлонге, упорно глядя на Бутча,

пытается сказать ему что-то сквозь кляп.

Б у т ч. Ах, мадам, я не хотел этого. Я просил их не свя-

зывать вас и не давать вам снотворного. Слушайте, если

я выну кляп, вы обещаете не орать? Кивните головою,

если вы обещаете. .

Мари-Луиза кивает головой. Бутч отвязывает кляп.

М а р и -Л у и з а (слабо). Спасибо. Я чрезвычайно

благодарна вам. Не могли бы вы развязать веревки на

руках и ногах?

Б у т ч. Нужно попросить разрешения у короля Ру-

дольфа.

М а р и -Л у и з а. А, «король» Рудольф. ... Должно

быть, это вас искали вчера те американские господа?

111

Б у т ч. Да.

М а р и -Л у и з а. И вы выглядите так, потому что вы

играете роль принца Йозефа в фильме, я права?

Б у т ч. Точно.

М а р и -Л у и з а. Я соображаю с трудом: моя голова

разрывается на куски!

Б у т ч. Это колёса. Его величество сделал вам пару уко-

лов, чтобы усмирить вас.

М а р и -Л у и з а. «Его величество»... Я думаю, вам

лучше присесть. Нам нужно кое-что обсудить. Не

знаю, как начать разговор об этом; на самом деле я не

ина

хочу вообще об этом говорить, но ситуация требует ре-

шительных мер. Я собираюсь нарушить конфиденци-

альность, которую обещала моим пациентам. Вы

обещаете, что всё то, что я сейчас расскажу, останется

в стенах этой комнаты?

Б у т ч. Слово чести!

М а р и -Л у и з а. Вы говорили о «короле» Рудольфе и

называли его «величеством»; я предполагаю, это по-

тому, что Рудольф открыл вам, что он – король.

іровоградщ Бутч. Именно. Король Карпатии.

К М а р и-Л у и з а. Рудольф был учителем географии в

гимназии в Бухаресте. Семья прислала его сюда, по-

скольку у него случился нервный срыв. Кажется, его и

одного молодого человека, недавнего выпускника, за-

урна

стали вместе в парке занимающимися. . ну, вы знаете,

чем иногда занимаются молодые люди – в парках. Это

происшествие вызвало сильное потрясение, в резуль-

тате которого развилась мания. Он считает себя низ-

ерат

ложенным монархом мифической страны. Клинический

термин – мегаломания, мания величия… Здесь это не

іт

прекратилось. Мания величия позволяет Рудольфу

Л

придумывать титулы другим пациентам. Так, например,

Александр, торговец коврами из Центральной Азии,

стал царем Бессарабии, а Йоланда, содержательница

112

самого процветающего борделя в Будапеште, была по-

жалована титулом Великой герцогини... чего?.. Ка-

жется, на этой неделе это Галиция. Йоланда, как вы

могли заметить, находится на грани маразма; проблемы

Александра, можно сказать, скорее сексуальной при-

ургія

роды.

Б у т ч. Так это всё сказки?

ат

М а р и -Л у и з а. Сиделка Йоланды, фройляйн Кай-

зелхарт, играет другую роль, как и синьор Манцо, ко-

торый до нынешнего утра отвечал за то, чтобы тот, кто

рам

наткнётся на Розентраум, не узнал. . ну, не узнал, ка-

Д

кого рода это место на самом деле. Рудольф очень вол-

нуется, когда к нему обращаются как к обычному

человеку.

Б у т ч (переходя в центр сцены). И вся эта муть на-

счет войны и Версальского договора. .

М а р и -Л у и з а. Я не знаю в точности, что он расска-

зал вам, но я уверена, что это абсолютный нонсенс.

Это место – не более чем сумасшедший дом, в кото-

ром в настоящий момент – если только вы не развя-

жете меня – захватили власть психи.

Б у т ч. А то, что король Рудольф рассказал мне о вас –

ну, что вы – принцесса – это тоже придумано?

М а р и -Л у и з а. Фактически лишь это из всего ска-

занного – правда. Мой пра-пра-дядя, к тому же трою-

родный, был Наполеон Бонапарт, император

Франции. Благодаря этому я получила привилегию не

обращаться к Рудольфу «ваше величество».

. .

Появляется Рудольф.

Р у д о л ь ф. Но в данном случае сумасшествие прини-

мает противоположную форму: принцесса Наполеон

отрицает, что она – принцесса.

М а р и -Л у и з а (смотрит на Рудольфа, затем на

113

Бутча). Да, я отказалась от титула. Он и архаичен, и

претенциозен.

Р у д о л ь ф. Это титул парвеню!

М а р и -Л у и з а. Рудольф, развяжите меня. ...

(Бутчу.) Ради Бога, да почему же, по-вашему, это

место называется Розентраум?

Р у д о л ь ф. Потому, мой друг, что этот замок построен

ради чистой любви, как в сказке, со всей магией пре-

красной сказки!

М а р и -Л у и з а. Ерунда! Эту дурацкую псевдоготиче-

скую виллу построил лет двадцать назад для своей

ина

жены богатый фабрикант конфет. Розовый гранит и

розовые цветы должны были напоминать ей о клуб-

ничных карамельках, на которых он сделал своё состоя-

ние!.

Краткое содержание финальной части:

Наваждение рассеивается – в Розентрауме восстанавли-

вается прежний порядок, и Бутч Бигелов уходит – а фак-

іровоградщ тически бежит из Розентраума обратно в реальный мир.

Впрочем, уходит с ощущением, что краткое пребывание

К здесь помогло ему разобраться в своих проблемах – найти

себя. .

Перевод 2010-го года.

урна

ератітЛ

114

ургія

Анатолий юРЧеНКо

Комета без расписания,

ат

или

«Что ты сделал для Украины?» рам

ЭПАТАжНАя КОМЕдИя В СТИЛЕ РЕТРО

Д

В дВУХ дЕйСТВИяХ

Спектакль для взрослых

(фрагмент* )

Автор выражает признательность режиссёру

Николаю Горохову за идею «Репродуктор –

пятое действующее лицо»

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ти т а р е н к о, отдыхающий

мужчины

Ф е д о т о в, активно отдыхающий }

В а л е н т и н а, отдыхающая

женщины

С в е т л а н а, не знающая отдыха }

Время действия – первая половина 1990-х. Некоторые собы-

тия второго плана автор незначительно, но сознательно сме-

щает во времени.

* С полным текстом пьесы можно познакомиться в электрон-

ном читальном зале библиотеки им. Чижевского.

115

Комната на троих в старом корпусе турбазы где-то

на границе Московской и Владимирской областей. Одна

дверь выходит в общий коридор, другая, застеклённая,

расположена в проёме между двумя большими окнами и

ведёт на террасу. Вид за окнами резко контрастирует

с убогой обстановкой комнаты. За террасой – засне-

женные пляж и озеро. Через озеро к лесу бежит лыжня. .

Около двух часов дня. Снег искрится и кажется розо-

вым. От сосен тянутся голубые тени.

У зеркала, висящего над раковиной умывальника, мужчина

лет пятидесяти. Это Ф е д о т о в . Крупные черты лица,

ина волосы – «соль с перцем». Голый до пояса, он пытается

надеть майку. На первый взгляд, это обычная майка с бре-

тельками, но почему-то у неё лишняя пройма, которая не-

пременно оказывается то на боку, то на спине, то на груди. .

Ф е д о т о в. Макака! (Пытается надеть майку как-

нибудь по-другому.) Чухонка! (Ещё попытка.)

Шимпанзе!

іровоградщ

Стук в дверь, ведущую в коридор.

К Ф е д о т о в. (рисуясь). Come in!

Входит человек с чемоданом в руке. Это Ти т а р е н к о,

мужчина лет тридцати с небольшим.

Т и т а р е н к о. Добрый день.

урна Ф е д о т о в. Привет. И скажи ещё, что это не чёрт знает

что! Теперь только в стриптизе выступать. Вот дура!

Объяснял же ей. Нет – не учи меня шить! (Ещё по-

пытка.) Ну и дурища!

ерат Титаренко. Я ваш сосед, если не возражаете.

іт Ф е д о т о в. Какой ещё сосед! Из соседней комнаты?

Или дверью ошиблись?!

Л Титаренко (открывает дверь, смотрит на таб-

116

личку с номером, закрывает). Нет, не ошибся. А

кровать, сказали, выбирайте любую.

Ф е д о т о в (оборачивается, смотрит на Тита-

ренко). Ну и ну! Значит, сосед? Вот повезло! Сначала

ургія

в электричке на меня пялился. .

Т и т а р е н к о (обиженно). Ничуть не пялился. Я про-

ат

сто задумался. А когда я думаю... я в пространство

смотрю. Может быть, вам показалось, что на вас. . а

на самом деле. . ни на кого. . просто. . в пространство. .

рам

Ф е д о т о в. Потом в автобусе мне чемодан на ногу по-

Д

ставил. А теперь что, тебе ещё и мою койку отдать?!

Т и т а р е н к о. А, так это вы были? Так я извинился.

Если хотите – извините ещё раз. И. . Знаете, наверно,

вы правы.

Ф е д о т о в. В чём?

Т и т а р е н к о. Пойду к администратору. Пусть в дру-

гую комнату поселят. (Поворачивается к двери.)

Ф е д о т о в (неожиданно). Отставить! (Что-то про-

считывает в уме.) Извини, погорячился, не обра-

щай внимания. Поладим. Ещё неизвестно, куда тебя

администратор запихнёт, кого сюда поселит, а так, как

говорится, из двух зол выбирать, одного не миновать.

Располагайся. Вон вешалка. Вот шкаф. Кровать зани-

май любую – кроме моей. Давай-давай. Не стесняйся.

Раздевайся, распаковывайся. . (Снова поворачива-

ется к зеркалу.) Ну, дурища салатная! Что мне те-

перь с тобой делать!

Т и т а р е н к о (помедлив у двери, проходит в ком-

нату, снимает пальто, говорит рассеянно, думая

о чём-то своём). Извините, салатная — это как?

Ф е д о т о в. А так. Из овощных культур, значит.

Чтобы корнеплодом не назвать. Дура. Причём салат-

ная!

117

Т и т а р е н к о. А, вы, наверно, про ту девушку, у кото-

рой в столовой истерика началась. .

Ф е д о т о в. Чухонка с истерикой – не учи меня шить!.

Т и т а р е н к о. А она действительно чухонка?

Ф е д о т о в. Тебе какая разница?!

Т и т а р е н к о. И правда. . Хотя салат она, по-моему,

съела. Это с ней на борще случилось.

Ф е д о т о в (слушая вполуха). Ага! Кусок корнеплода

в борще попался. Хрен называется. Вот и охренела: не

учи меня шить!

ина Т и т а р е н к о (идёт по комнате, выбирая, какую из

двух свободных кроватей занять). Да ладно вам.

Мало ли. . Три часа в электричке – в давке, в духоте.

Шесть электричек перед этим отменили, я специально

посчитал. Зато и автобус к перрону подали, по радио

объявили: прибывших на турбазу приглашают в «Ика-

рус». Три раза.

Ф е д о т о в. Чего – три раза?

Т и т а р е н к о. Объявили три раза.

іровоградщ Федотов. При чём тут «Икарус»? (Делает ещё

К

одну попытку.) Смотри, что эта дура хренова сделала!

Т и т а р е н к о. А это что, тоже она?.

Ф е д о т о в. Да тебе не всё равно кто?! Не учи меня

шить!. Вот тебе! (Резко рвёт шов, майка стано-

вится похожа на майку, только с плеча свисает

урна

полоска ткани наподобие аксельбанта.) Так и буду

ходить – пусть тебе будет стыдно! (Надевает ру-

башку, галстук, причёсывается, поворачивается к

ерат

Титаренко.) Что ты там про девушек говорил?

Т и т а р е н к о. Да я про одну только. Про ту, у которой

іт истерика за обедом началась. Или вы на обед не хо-

Л дили?

Ф е д о т о в. Да я ещё в столице на вокзале пообедал,

пока ты отменённые электрички считал. Вас всех из

118

«Икаруса» вначале на обед повели, а я сразу – к ад-

министратору. Просил тихую, приятную комнату, на-

мекнул – хорошо бы одному... Или ей тоже хрен в

борще попался?!

ургія

Т и т а р е н к о. Дался вам этот хрен! Симпатичная мо-

лодая девушка. Я ещё удивился – ест, как сомнамбула.

ат

Она через два столика от меня сидела. А когда борщ

принесли, вдруг лицо руками закрыла, плечи затряс-

лись. . хорошо, что увели её.

рам

Ф е д о т о в. Кто увёл?

Д

Т и т а р е н к о. Ну. . другая девушка. .

Ф е д о т о в. Тоже молодая?

Т и т а р е н к о. Ну. . Да.

Ф е д о т о в. Симпатичная?

Т и т а р е н к о. Ну да.

Ф е д о т о в. А ты молодец – наблюдательный. И самое

главное заметил! Симпатичные девушки в нашем за-

езде есть!

Т и т а р е н к о. Ну и что?

Ф е д о т о в. А то! Что мы тут с тобой, как два болвана,

время теряем. А у нас его и так в обрез!

Т и т а р е н к о. То есть? Двадцать дней впереди. .

Ф е д о т о в. Наблюдательный – и такой наивный? Ты

что, двадцать дней раскачиваться будешь?! Всё ре-

шают быстрота и натиск – броня крепка, и танки наши

быстры, и наши люди доблести полны!. А то будешь

себе потом со злости что-нибудь кусать – да поздно.

Пока нас только двое, усёк? Сегодня электричек уже

не будет. А завтра какие-нибудь опоздавшие приедут,

подсунут нам третьего – и всё. Все прелести казар-

менного быта.

Т и т а р е н к о. Администраторша сказала, больше ни-

кого подселять не будет.

119

Ф е д о т о в. Мне она то же самое сказала – понял? Она

и третьему то же скажет! Прежде чем четвёртому рас-

кладушку выдать. . Эх, наивная душа. . зовут-то как?

Т и т а р е н к о. Николай Спиридонович.

Ф е д о т о в. Ну что, Коля, будем знакомы. А я – Фе-

дотов Андрей. И выкать мне перестань. Давай-ка на

ты. И просто Андрей. Но в официальной обстановке –

Андрей Роскомпартович.

Т и т а р е н к о. Роскомпартович?

Ф е д о т о в. А что, не нравится? Папу моего так

ина

звали – понял? Героическая эпоха – не то что сейчас,

понял? Одни имена чего стоили! Октябрина! Тракто-

рина! Коминтерн! Роскомпарт!.

Т и т а р е н к о. Нет. . ну, непривычно – ну и что? Рос-

компартович. Наверно, для кого-то даже актуально.

Опять. .

Ф е д о т о в. Именно что! Не Капеэсесович. Всю жизнь

не признавался. Говорил – Ростиславович. А теперь с

іровоградщ

гордостью говорю – Роскомпартович я! Словом, в

официальной обстановке, смотри, не перепутай.

К Титаренко. В какой – официальной?

Ф е д о т о в. Будет, Коля, будет и официальная. Ты раз-

мещайся пока. Только вещи не сильно разбрасывай.

Чтобы порядок мне, понял? А я на разведку и всё

урна

остальное беру на себя. (Надевает пиджак, снимает

с вешалки пальто.)

Т и т а р е н к о. Андрей Роском-м-м. . Андрей, вы. . ты

о чём? Я отдыхать приехал!

ерат Ф е д о т о в. Блин! А я тебя что, работать заставляю?!

Вот с сегодняшнего дня и начнём. Отдыхать!

іт Титаренко. В каком смысле?!

Л Ф е д о т о в. В общепринятом! Механика простая.. Ты,

кстати, кто по профессии?

120

Т и т а р е н к о (сквозь зубы). Инженер.

Ф е д о т о в. Что там в вашей инженерии самое про-

стое?

ургія

Т и т а р е н к о (сквозь зубы). Рычаг. Архимеда.

Ф е д о т о в (в восторге). Нет, ты понял? Самое то! И

берём мы с тобой, значит, этот рычаг с нужного конца

ат

и, как голый Архимед, кричим: «Эврика!»

Т и т а р е н к о (машинально). «Эврика» значит

«нашёл».

рам

Ф е д о т о в. В точку! Диспозиция известная, ещё Ар-

Д

химед придумал: находим двух девушек, но таких,

чтобы, как мы, вдвоём в одной комнате жили, знако-

мимся, приглашаем для продолжения знакомства сюда.

Потом с одной из них я ухожу в их комнату, а ты со

второй остаёшься тут. . Только, чур, выбор за мной.

Т и т а р е н к о (всё так же механически). Говорят,

выбирает женщина. .

Ф е д о т о в. Да какая разница! Ты только той, что по-

симпатичнее, не мешай выбирать!

Т и т а р е н к о. А потом что?

Ф е д о т о в. А это уже второй вопрос! Как говорил

один чудак в кепке, главное – ввязаться (нарочито

картавя) в драку, а там, батенька, вскрытие покажет.

Т и т а р е н к о. Остынь, Роскомпартович. Я же ска-

зал – я отдыхать приехал.

Ф е д о т о в. И правильно сказал! Для того и едут на

турбазы – от-ды-хать! От работы, будь она неладна,

от жён, чтоб они были здоровы, от мужей-паразитов!.

Отдохнуть, расслабиться, разрядку себе дать. . Зачем

мужик на турбазу рвётся?.

Т и т а р е н к о. Роскомпартыч, я не ханжа. Делай что

хочешь, только меня в свои игры не втягивай.

121

Ф е д о т о в. Да какие ещё мои игры?

Т и т а р е н к о. Любые. Отдых, разрядка, секс. . Впро-

чем, секса у нас нет.

Ф е д о т о в. Неправда, секс у нас есть! И всегда был!

Только условий для него не было. Вот умные люди и

придумали: турбазы, дома отдыха, санатории... Нет,

санатории – это для больных. Чтобы они этим под на-

блюдением врача занимались. А нам – турбазы! Где

отдыхают свободные мужчины и свободные женщины

в свободных условиях ныне свободной страны, будь она

ина

неладна.

Т и т а р е н к о. Всё, Роскомпартович, иди в разведку,

хватайся за рычаги, бросай танки в атаку. . Без меня!

Мне и в тылу хорошо.

Ф е д о т о в. Коля, ты мужик или нет?!

Т и т а р е н к о (в сердцах). И ты туда же! Мужик, не

сомневайся.

Ф е д о т о в. Женат?

Т и т а р е н к о. Женат.

іровоградщ Федотов. Жену любишь?

К Т и т а р е н к о. Не твоё дело!

Ф е д о т о в (вешает пальто обратно на вешалку,

садится на свою кровать). Нет, Коленька, тут ты

не прав. Теперь и моё. Вот и проверишь чувства... в

урна

боевых условиях. А я тебе в этом просто обязан по-

мочь.

. .

Ти т а р е н к о один в комнате, распаковывает чемодан.

ерат Всё валится у него из рук. Раздаётся стук в стекло двери,

ведущей на террасу. Титаренко что-то пытается показать

іт через стекло, затем поворачивает задвижку, открывает

Л дверь. Появляется женщина, не старше тридцати, – в шубке

и шапке из искусственного меха, в сапожках, в тёмных очках

и с незажжённой сигаретой в руке. Это В а л е н т и н а.

122

Т и т а р е н к о. Ничем не могу помочь. Не курю.

В а л е н т и н а. И правильно. Я вот тоже давно хочу

бросить. . А посмотреть можно?

Т и т а р е н к о. Что посмотреть?

ургія

В а л е н т и н а. У вас такой корпус интересный. Вышла

погулять – вдруг вижу: такой корпус интересный.

ат

Т и т а р е н к о. Послушайте, холодно. Не знаю, вхо-

дите, что ли?

В а л е н т и н а (входя). Вы через эту дверь ходите?

рам

Т и т а р е н к о. Нет, через ту. Эта, наверно, летняя.

Д

Даже странно, что открылась.

В а л е н т и н а. Всё равно здорово. Когда хочешь –

ушёл, когда хочешь – пришёл. Никому не докладыва-

ешь. Удобно!

Т и т а р е н к о. А у вас разве не так?

В а л е н т и н а. Что вы! У нас. . С чудачкой этой в одну

комнату не попала – и на том спасибо.

Т и т а р е н к о. С какой чудачкой?

В а л е н т и н а. Да с этой. Которая в столовой отличи-

лась. Вы не видели?

Т и т а р е н к о. В столовой? Видел... А она действи-

тельно чухонка?

В а л е н т и н а. А какая разница?

Т и т а р е н к о. И в самом деле. .

В а л е н т и н а. Повезло, называется! За одним столом

с ней оказалась. Смотрю, салатом давится – еле съела.

А над борщом – в слёзы. Спасибо Вера её вывела.

Т и т а р е н к о. У неё что-то случилось?

В а л е н т и н а. Ага! Горе-несчастье! Вообразила себе,

что турбаза эта – чуть не в центре Москвы. Между

ГУМом и Мавзолеем. Или в профкоме ей три короба

наврали, когда уговаривали путёвку взять. Паршивые,

наверно, на этой турбазе дела, если уже так путёвки

123

людям впихивают. Я ещё в автобусе заметила: пока от

станции ехали, эта чудачка ещё ничего была. А как на

трассу выехали да через две деревни проскочили без

остановки – тут, смотрю, она вроде как деревенеть

стала. А на борще. . Ладно, дадите даме прикурить?

Т и т а р е н к о. Я не курю. Может, у соседа спички

есть? А он ушёл.

В а л е н т и н а. Вас тут трое?

Т и т а р е н к о. Двое. Обещали больше никого не под-

селять.

ина В а л е н т и н а. Роскошно!

Т и т а р е н к о. Роскошно. . ( Неожиданно для себя. )

Устроит он мне роскошную жизнь. Не успел приехать,

помчался женщину искать.

В а л е н т и н а. Какую?

Т и т а р е н к о. Любую. У него теория такая. Любой

женщине нужна любовь. Он может её дать. Всё, конец

цитаты.

іровоградщ В а л е н т и н а. Интересно. . А какой он из себя?

Т и т а р е н к о. Никакой. (Взрывается.) Не знаю, что

К он там кому дать может.

В а л е н т и н а (смеётся). Это вы зря, нет таких муж-

чин, чтобы ничего женщине дать не могли. А если бы-

вают... сами женщины и виноваты!.. А ты зачем

урна приехал?

Т и т а р е н к о. Зачем? (Вдруг говорит с интонацией

Федотова.) А зачем мужик на турбазу рвётся?

В а л е н т и н а. (хохочет). Нет, зачем?

ерат Т и т а р е н к о. А вы зачем?

В а л е н т и н а. Я? Замуж выйти.

іт Титаренко. Как это?

Л В а л е н т и н а. Ну, как все, наверно. Я ещё ни разу не

выходила.

124

Т и т а р е н к о. И за кого?

В а л е н т и н а. А я не выбирала ещё. Огляжусь

вначале.

ургія

Т и т а р е н к о. И откуда вы такая?

В а л е н т и н а. Какая?

ат

Т и т а р е н к о. Ну. . такая. .

В а л е н т и н а (быстро идёт к зеркалу). Какая

такая?

рам

Т и т а р е н к о. В смысле откуда.

В а л е н т и н а. А. . Из Княж-Острова.

Д

Т и т а р е н к о. А в вашем Княж-Острове женихов

нет?

В а л е н т и н а. Видала бы я их всех!. Тех, что получше,

уже разобрали. А те, что остались. . Дура я была, не

сразу поняла. . Нет, а ты зачем приехал?

Т и т а р е н к о. Пьесу писать.

В а л е н т и н а. Здесь?

Т и т а р е н к о. А больше негде. Это. . я даже не знаю,

что это. Вдруг просыпаешься среди ночи. . Какие-то

образы, слова рвутся наружу. . А тут путёвка подвер-

нулась. Недорогая. . И профсоюз расщедрился – пять-

десят процентов оплатил. .

В а л е н т и н а. А ты откуда?

Т и т а р е н к о (неопределённо машет рукой в сто-

рону окон). Оттуда.

В а л е н т и н а. Погоди, так у вас теперь независимое

государство? И деньги не такие, как у нас?.

Т и т а р е н к о. Ну да. Называется независимым. А

деньги. . (Достаёт из кармана, бросает на стол.)

Вот это у нас теперь – деньги.

В а л е н т и н а. (с любопытством берёт в руки, чи-

тает). Сто тысяч купонов. Ого! Ты что, миллионер?

125

Т и т а р е н к о. У нас уже все миллионеры. Ну. . у кого

работа есть. И когда за неё платят.

В а л е н т и н а. Миллионеры. . Хорошо живёте! И ты

здесь ими за путёвку доплатил?

Т и т а р е н к о. Нет, рублями. Я сюда с рублями при-

ехал. А это – на обратную дорогу. (Бросает ещё не-

сколько бумажек на стол, Валентина их с

интересом разглядывает.) Здесь они ничего не стоят.

А на обратном пути, когда границу пересечём. .

В а л е н т и н а. Так уже и граница есть? И как же тебя

ина пропустили?!

Т и т а р е н к о. Одно название. .

В а л е н т и н а. Это, наверно, пока. А потом. . поплывём

мы друг от друга в разные стороны, как в море корабли. .

Т и т а р е н к о. Не знаю. Наверно, и через двадцать лет

так и будем плавать рядышком в одной проруби, как. . в

море корабли. .

В а л е н т и н а. А может быть, это у вас от. . как его?.

От нехватки патриотизма?.

іровоградщ Титаренко. А может, от избытка идиотизма? Ни

К туда ни сюда – одна говорильня. И будут эти же фан-

тики вместо настоящих денег. .

В а л е н т и н а. Подожди, у вас-то на них, наверно, и

купить что-то можно. .

урна Т и т а р е н к о. С каждым днём – всё меньше. Вот об

этом я написать хочу! Ломается всё вокруг, а мы – как

страусы!. У нас эти фантики, если хочешь знать (за-

пинается, но решается и договаривает), в вокзаль-

ерат ных туалетах на полу валяются.

В а л е н т и н а. Как это?

іт Титаренко. А так. Если уже туалетная бумага до-

Л роже, чем эти бумажки. Туалеты теперь везде платные.

126

За вход – плати. Туалетная бумага нужна – отдельно

плати! А народ ушлый – сразу просчитывает, если не

платить – дешевле получится!.

В а л е н т и н а (в ужасе). А потом уборщицы эти бу-

ургія

мажки собирают. .

Т и т а р е н к о. Может быть. .

ат

В а л е н т и н а (брезгливо роняет деньги на пол и

мчится к умывальнику мыть руки). Так вот это от-

куда! От вас пошло – отмывать грязные деньги!.

рам

Т и т а р е н к о (грустно смеётся). Да нет, эти, на-

Д

верно, ещё не слишком грязные. Эти пока ещё дороже

туалетной бумаги. .

В а л е н т и н а. А всё равно руки помыть хочется! А

пьесу ты не про то пишешь!

Т и т а р е н к о. А про что надо?

В а л е н т и н а. Про любовь!

Т и т а р е н к о. А. . Не так просто о любви писать.

В а л е н т и н а. Разве?

Т и т а р е н к о. Это со стороны – легко: слово за слово,

реплика за репликой... Пока не напишешь: конец.

Или – занавес. Некоторые пишут: занавес. Не в сло-

вах дело.

В а л е н т и н а. А в чём?

Т и т а р е н к о. В людях. Что ими движет? Вот, ска-

жем, мужчина и женщина. Вдвоём в одной комнате.

Ещё незнакомы. А потом оказываются друг у друга в

объятиях. Как это вдруг происходит?

В а л е н т и н а. А так же – слово за слово.

Т и т а р е н к о. Так просто? (Смеётся.)

В а л е н т и н а. А зачем мудрить? Вот ты мне гово-

ришь: у вас красивые глаза.

Т и т а р е н к о. У вас. . Откуда мне знать, какие у тебя

глаза?

127

В а л е н т и н а. Оп-ля! По просьбе трудящихся – сни-

маю! (Снимает очки.) Ну, говори.

Т и т а р е н к о. У вас красивые глаза. (Пристально

вглядывается в глаза Валентины, словно пыта-

ется что-то в них увидеть.)

В а л е н т и н а. И всё?

Т и т а р е н к о. А что ещё?

В а л е н т и н а. Ты же писатель! Придумай! Ну, духи

мои похвали. Я из-за них весь город обегала.

Т и т а р е н к о. Действительно. Духи у тебя неверо-

ина ятные.

В а л е н т и н а. Ну кто так хвалит? Как ты можешь на

таком расстоянии почувствовать?

Т и т а р е н к о. Твоими духами на всю комнату разит.

В а л е н т и н а. А ты вида не подавай. Притворись, что

уловил тонкий аромат. . подойди поближе. . так, накло-

нись. . Ну, говори: какие у вас духи!

Т и т а р е н к о. Можно тебя поцеловать?

іровоградщ В а л е н т и н а. (смеётся). Это ты от своего сексуально

озабоченного соседа заразился?

К Титаренко. Ну.. Нет.. Не знаю.. Можно тебя по-

целовать?

В а л е н т и н а. А ты понял, зачем я приехала?

Т и т а р е н к о. Понял.

урна В а л е н т и н а. И что?

Т и т а р е н к о. Хочу поцеловать.

Краткое содержание финальной части:

ерат Федотов – который рассчитывал, что будет жить в ком-

нате один, и с первых минут готовился воплотить в жизнь

іт свой главный жизненный принцип: для полноценного от-

Л дыха нужна женщина – пытается сделать из Титаренко

не просто «удобного соседа», но и возможного компань-

128

она. Не получив однозначного «да», но и не услышав в

итоге прежнего твёрдого «нет», Федотов «уходит на раз-

ведку». Тем временем происходит знакомство Валентины

ургія

с Титаренко. .

Герои попадают в круговорот комических недоразуме-

ний

ат

(и скандальных ситуаций), ими же и созданных

(эпатаж – сознательный приём автора). На турбазу

приезжает Светлана, жена Титаренко. Она в команди-

рам

ровке и, получив груз от смежников, надеется, что муж

поможет ей сесть на поезд, но тоже оказывается вовле-

Д

чённой в эту круговерть.

Периодически включается висящий на стене репро-

дуктор («пятый персонаж пьесы»), создавая дополни-

тельный комический фон. Лейтмотивом звучит известная

фраза Ельцина: «Утром проснулся – и первый вопрос:

что ты сделал для Украины?..» (В какой-то момент

Титаренко со злостью срывает репродуктор со

стены и отбрасывает к рампе.)

Второй план пьесы – меняющийся мир вокруг. Его

образ – летящая комета («комета без расписания», ко-

торую герои видели перед отъездом на турбазу). И

нужно как-то жить в этом мире дальше. Титаренко плы-

вёт по течению. Светлана в меняющихся обстоятельствах

ищет свой собственный шанс. Валентина надеется, что

оплотом во враждебном мире станет семья. Даже Федо-

тов, живущий по раз и навсегда заданному стереотипу, за-

думывается над необходимостью что-то изменить в своей

жизни.

Кульминация пьесы – скандал, в котором участвуют

все четыре персонажа. В итоге Титаренко возвращается

домой вместе со Светланой. А Федотов и Валентина, пол-

ные взаимной неприязни, остаются наедине.

129

Но. . Майка с лишней проймой оказывается «ружьём,

стреляющим во втором акте», и всё может измениться:

Оживает отключённый от розетки и отброшенный к

рампе репродуктор. Сквозь фоновый рокот помех

вначале тихо, а затем всё громче прорывается свадеб-

ный марш Мендельсона, заглушая голоса Федотова и

Валентины.

Вносит, однако, свои коррективы и второе десятилетие 21-

го века:

ина Меркнет свет. Смолкает марш Мендельсона. В темноте

(уже вне рамок комедии) звучит текст:

В 2014 году Светлана Титаренко все активы своей частно-

предпринимательской фирмы передала в помощь украин-

ской армии. Николай Титаренко записался в доброволь-

ческий территориальный батальон. В 2015-м погиб в бою

за Дебальцево. В том же бою погиб сын Валентины и Анд-

рея Федотова. Он воевал на стороне сепаратистов.

іровоградщ

ЗАНАВЕС

К

урна

ератітЛ

130

АЛЬМАНАХ

Сатира

Гумор

ЛІТЕРАТУРНИЙ

ор

Анатолій КуРГАНСЬКИЙ

ум

Сатиричинки

Хочеться

ира Г

Питається дружина чоловіка:

ат

– Чому ти рвешся в депутати, Грицю?

С

– Безкарно мені хочеться, Марійко,

З трибуни зацідить комусь по пиці.

дилема

Злодюгу піп куди направить мусить?

Не можна в рай – він яблука обтрусить!

Не можна в пекло – теж причина є:

В металолом котли всі поздає.

Художник

Колись злітав, немов на крилах вітру,

Казали друзі: «Дар йому від Бога».

Став плутати палітру і півлітру –

І дар вже назавжди пішов від нього.

Не везе

Біля театру у тітки Марії

Питає таксист: – Скоро вийде глядач?

– Всі глядачі втекли із першої дії,

Якщо не віриш – зайди і побач.

133

Рахунок

Перекусивши в ресторані, Вася

Гука розрахуватися Оксану:

– За їжу це рахунок? Признавайся!

Чи телефонний номер ресторану?

Продавець

Відро грибів приніс продать Андрій.

– Дивіться, – каже, – всі вони хороші.

Якщо отруйні будуть, то тоді

ина

Приходьте – поверну відразу гроші.

Сум

Питає чорногуза дід Максим:

– Чи постарів ти, чи вже став ледачий?

Так справно ти мені дітей носив.

Але чомусь онуків я не бачу.

іровоградщ

Форвард

К

– Блукаючого форварда я бачив, –

Петрові каже Гриць.

– Ой чи й не подив!

урна

Я також бачив, як один ледачий

З команди у команду переходив.

У пеклі

ерат

– Не бійся, нас не зварять, Никодиме,

іт

Я вже давно свій страх переборов.

Л

В холодних казанах сидіть нам в зиму:

Не заготовили чорти у пеклі дров.

134

Має рацію

ор

– Був би я татом твоїм!.. – на уроці

Вчитель прикрикнув на Гната.

– Навіщо вам клопіт такий? Нас п'ять хлопців,

ум

У вас же маленька зарплата.

Чисті руки

ира Г

– Помиєш руки – і мерщій до столу, –

Увечері дружина зве Миколу...

ат

– Нащо їх мить? – Микола обізвався. –

С

Я ж на роботі ні за що не брався.

Забули

Червона Шапочка сказала: «Мабуть, помилюся –

Бо тато з мамою забули, де живе бабуся».

В ковбасному відділі

– Сім раз відріж – обважуй раз, –

Оксану так навчав Тарас.

– То ж знай тепер: наука ця

Із тебе зробить продавця.

135

валерій КоРНієцЬ

Гумор мимоволi

я писав би...

ина

Я писав би для душі

Про ставок і комиші,

Де тихенько вітер віє

І душа від щастя мліє,

Про стару квітучу грушу,

Тільки я писати мушу,

Як нам влада гадить в душу –

І сидить у комишах

іровоградщ

Перелякана душа.

К

Чому?

Що відбулося взагалі,

Ніяк не можу я второпать:

урна

Чому ж ми з рідної землі

Йдемо у наймити в Європу?

Своє за безцінь продаєм,

ерат

Стоять занедбані заводи...

Зате з колишнім крадієм

іт

Новий крадій рахунки зводить...

Л

* * *

Подорожчали харчі –

Я зрікаюся обіду:

136

Буду їсти уночі,

Щоб не бачили сусіди.

ор

Влада всі рахує статки,

Все шукає, з чого драти.

ум

Щоб не збільшили податки,

Я вночі ходжу за хату.

Навіть вітер в чистім полі

ира Г

Щось ховає у стерні...

Отака сучасна доля

ат

Подарована мені.

С

А навіщо?

У майбутнє поспішали радо,

Та не знали ще, куди йдемо:

П’ять разів ми вже міняли владу,

Та на шиї все одне ярмо.

Новітня ера

Як він краде – аж гаманці тріщать!

Таке вже втнув, а стільки може втнути,

Що совість заховалася в кущах,

Сидить, мовчить, не сміє навіть чхнути.

Як він краде – він не марнує час!

Давно начхав на совість і на нас,

Вже хоче вкрасти землю й атмосферу –

Ось так і живемо в «новітню еру».

* * *

Куди чорти нас завжди пруть?

Одні й ті ж помилки віками:

137

Шукаємо спочатку бруд,

А потім – засоби від плями.

* * *

Нам горя налили по вінця

Нові правителі бездарні:

Адже ми з вами українці –

Повинні бути салодарні,

Тому з нас і здирає уряд

Не тільки сало – вже і шкуру.

ина

* * *

Україна – мати,

А Панама – тато:

Можна вдома красти,

А там – приховати.

Ніяких податків,

Ніякого мита –

іровоградщ

І зростають статки,

К

І все шито-крито.

Якщо вміло

Зможеш красти,

Будеш білим

урна

І пухнастим.

Опудало

ерат

Обплутала ніч, обплутала,

іт

Занурила у пітьму...

Л

Вдивляюся в небо

опудалом,

Шукаю, молитись кому.

138

Стою, наче річ непотрібна, я

ор

Меж інших таких речей –

І сльози росою дрібною

ум

Течуть із незрячих очей.

Пече мене вітер холодом

І одяг порвав на шмаття...

Не вижити взимку голому,

ира Г

Та й нащо таке життя?

ат

А зорі,

С

убиті іудами,

Хрестамиприйшли на погост...

Стоять на городахопудала,

Стоять і чекають чогось...

* * *

«Закуповуй, громадяни,

Тільки наше, вітчизняне!»

Те, що треба, взяв би, бля,

Так ніхто ж не виробля!

139

Дмитро ТАНСЬКИЙ

Iронiчна поезiя

довірена особа

ина

Опівночі повернувся Ярослав Макуха

У дім рідний. А на лобі з кулак балабуха.

Лице кров`ю заюшене. Куртка нова в глині.

Метушаться схвильовані діти і дружина.

Дійшов трохи він до тями. Став розповідати.

– Постраждав, – стогнучи каже, – я за кандидата.

Бо у нього я довірений – важлива особа!

Не гадав, що підставляю за це свого лоба.

іровоградщ

Кандидат мені на пиво виділив готівку,

К

Щоб на стінах у під’їздах наліпив листівки.

А там, схоже, причаїлась ворожа засада –

І в темряві пригостили кілком мене ззаду!

урна

Нездоланна сила

В комітеті оборони затяжні дебати:

Чи армію укріпити, чи геть розігнати?

ерат

Пропонує якийсь маршал: «Всі ми прагнем миру.

Нам потрібні не ракети – вареники з сиром!»

іт

Каже: «Захід дасть нам гроші. Купимо обновки.

Л

На жінок краще потратим всі боєголовки!»

Інший мовить: «Нащо танки і важкі гармати?

Добрих коней треба швидше в армії сідлати.

140

Українське ж бо козацтво – нездоланна сила.

Нас врятують неодмінно жеребці й кобили!»

ор

Медовий місяць

ум

Щоб не скніти до безтями в холостяцькій пустці,

Лис порядний одружився на домашній гусці.

Проминув медовий місяць. Як там в них? Хто знає?

Мати зважилась провідать свою доньку Таю.

ира Г

Навіть пір`ячко з дитини зайве не здувала,

ат

А тепер їй щось недобре серце віщувало.

С

В ліс дорогу подолала через яр і броди.

Та й у нору свого зятя з острахом заходить.

Як угледіла картину – трясця в лихоманці, –

Бо муж патрає дружину, скубе на лежанці!

Стара мати бух у ноги й почала благати:

– Що ж ти доньку мою любу так мордуєш, зятю?

А той бідкається тещі: – Я не божевільний.

Ваша донька не знімає свій наряд весільний.

Цілий місяць терплю цноту. Ось скубу і плачу.

Бо ні разу вашу доньку голою не бачив!»

141

Анатолий юРЧеНКо

Канкан на рубеже эпох

Куда бежит тётенька?

(Из цикла «Утренние монологи в троллейбусе»)

ина

Главное – весело живём! Вначале – мужик бежит. Хо-

рошо бежит – сосредоточенно и мощно. Любой олимпий-

ский чемпион позавидует. Явно идёт на побитие

собственного рекорда! А в конце – тётенька. Тоже, между

прочим, замечательно бежит! Одно непонятно. За мужи-

ком бежит или, наоборот, от него?

Вы что, не видели их никогда? По телевизору! В рек-

ламных заставках! Жаль, не показали, кто кого догнал и

іровоградщ чем дело кончилось. Вообще показывать перестали – а зря!

К Интересно ведь! Может, он её догнал, а может, она его –

а дальше что было?! Но те, которые на телеканале коман-

дуют, сразу переключали на что-нибудь другое. И сразу

слова за кадром: спонсор программы – торговая марка.

Какая?!. Ну смешно! Кто спросил? Вы что, никогда в

урна винно-водочные отделы не заглядывали?

Весело живём! А чтобы ещё веселее было, по телеви-

зору всякие юмористические программы крутят. Хохочут

все – ну просто до упаду! Те, которые в зале сидят. По-

ерат нятно, они же свои деньги за билеты заплатили! Прихо-

дится смеяться, чтобы деньги зря не пропали! И мы

іт смотрим – куда денешься. Смотрим – и вдруг перебивка:

Л спонсор трансляции – торговая марка! Опять водка! А как

же? Куда без неё! Ещё, чего доброго, совсем не смешно

будет!

142

Весело живём! Спортивную программу включишь –

опять водка! В рамках программы развития спорта. Тоже

ор

правильно! Хлюпик-интеллигент рюмку-другую выпьет –

и всё. А человек, закалённый спортом? Ну!. Тот много вы-

ум

пьет, ещё и за добавкой в магазин побежит! И ему хорошо,

и спонсору ещё лучше – объёмы продаж растут!. Полшага

осталось, чтобы ещё один слоган придумать: под эгидой

торговой марки – в рамках программы «За здоровье

нации»!. За это и выпить не грех – даже Минздраву, ко-

ира Г

торый уже устал предупреждать!.

И если не водки – то пива. Тоже, судя по телевизион-

ат

ной рекламе, очень спортивный напиток. Особенно если им

С

водку запивать. Особенно в компании! Особенно когда

друзья вокруг – и много-много!. Сразу на рекорды потя-

нет! Рекордные объёмы, рекордные прибыли – весело

живём!

И вообще весело живём! Что ни выборы – один смех:

опять не тех выбрали! А если тех, то они не тех на ключе-

вые посты назначили – смешно да и только! А если на-

значили, а потом выгнали да ещё взялись объяснять, за что

выгнали, ещё смешнее! Правительство плохое? Смешно! У

нас хоть раз хорошее было? Хорошее правительство – ещё

смешнее! Да откуда ему взяться?!

Теперь понятно, куда тётенька в телевизоре бежала?

Это её мужик за водкой побежал – хорошо, мощно! А она

опомнилась – и следом! Может быть, он деньги забыл

взять. А может быть, они толком не договорились, сколько

бутылок купить!

Хорошо живём – весело! Жаль только, немногие во-

круг это понимают.

Если

Если вам платят деньги за то, что вы приходите на ра-

боту – это социализм.

143

Если платят за то, что приходите на работу побазарить,

каким должен быть социализм – это перестройка.

Если денег не платят, но базар продолжается – это

путь к рынку. Скоро многие будут стоять на рынке и пы-

таться продать то, что купить смогут немногие.

Если не платят за работу – это демократия.

Если есть и работа, и деньги – это не у нас.

Художник

Свирищук пил пиво и смотрел на всех криво.

– Твоя беда, что ты красок не видишь, – сказал ему

ина сосед по столику. И объяснил.

И Свирищук увидел.

И в капельке воды на боку кружки заиграла радуга.

А рыбья чешуя заблестела ярче обёртки от импортной

шоколадки.

И противное тёплое пиво сразу показалось свежим и

прохладным.

– Ты кто, гипнотизёр? Или... ты... волшебник? –

іровоградщ уточнил Свирищук, оживая на глазах.

– Почти! Я – художник, – уточнил сосед гордо. –

К Захочу – целый мир нарисую. И будешь ты в нём пре-

красным принцем, а толстая продавщица пива – феей.

– А сто баксов нарисуешь? – уточнил Свирищук вне-

запно, по наитию.

урна

– Нарисую.

– Новую банкноту? – уточнил Свирищук.

– Запросто.

– Даже тонкие концентрические линии? – уточнил

ерат Свирищук.

– Воспроизведу.

іт

– А краску, которая цвет меняет?

Л

– И краску.

– А десять банкнот нарисуешь? – уточнил Свирищук,

внезапно теряя голос.

144

– Пять, – уточнил художник, тоже понижая голос. –

Машинка у меня слабенькая: шестой экземпляр совсем пло- ор

хой будет. Ты только дай мне баксов десять, для вдохнове-

ния. Чтобы у меня ощущение подлинности было.

ум

«Четыре тысячи девятьсот процентов чистой при-

были!», – уточнил Свирищук про себя и от радости чуть

пивом не поперхнулся.

За полтора часа до назначенного времени Свирищук, ира Г

маскируясь под инспектора санэпидемнадзора, наблюдал в

морской бинокль за мусорной кучей позади гастронома ат

«Центральный».

С

Художник появился вовремя.

В соответствии с законами конспирации он, маскируясь

под случайного прохожего, швырнул в середину кучи

страшно замызганный пакет. Под слоем картофельных очи-

сток, как было оговорено заранее, лежал другой пакет, ак-

куратно обёрнутый полиэтиленом.

Через пару минут Свирищук, маскируясь под голодного

бомжа, торопливо уложил очистки в японский кейс и зако-

дировал замок.

Объехав на троллейбусе полгорода и сделав восемна-

дцать пересадок, вскрыл пакет в укромном месте позади

кукольного театра.

Художник не подвёл.

Все пять экземпляров были на месте.

Линии и узоры, водяные знаки и краски, надписи и под-

писи – всё было воспроизведено с невероятной точностью.

От мастерства занимался дух. .

А во всём остальном Свирищук был сам виноват – за-

ранее надо было уточнить!.

Художник оказался художником слова. Все пять экзем-

пляров были отпечатаны на пишущей машинке.

Правда, бумага была что надо и копирка свежая, а точ-

ность описания – фантастическая. Самое главное – в каж-

145

дом слове было невероятное ощущение подлинности.

Свирищук в этом сразу убедился. Потому что подлин-

ные десять баксов художник тоже вложил в конверт.

С тех пор Свирищук потерял покой. Выбросить такую

замечательную работу было просто невозможно. Когда

Свирищук читал, он не только видел воочию стодолларо-

вую банкноту, но даже ощущал её упругую плотность.

Даже запах чувствовал. Хотя, говорят, деньги не пахнут.

Несколько раз пытался Свирищук подсунуть свое со-

кровище мальчикам, которые промышляют обменом ва-

люты.

ина Но – увы!

Мальчики умели считать. Читать они не умели.

Купи-продай

– Купи-продай, – сказал мой приятель.

– У тебя же вроде производство? – удивился я.

– Производство. . – вздохнул он. – А один купи-про-

дай остался. Без него давно бы пролетел…

іровоградщ – Купи-продай, – сказала мне знакомая учительница

К на другой день. – Жить-то надо. Вот и стою. Покупай,

товар хороший.

– Купи-продай, – заметил мой друг журналист. – Все

они покупаются. И все – продаются.

урна – «Купи-продай», – закричал мальчишка. – Купите

газету бесплатных объявлений.

– Купи! – купикнул автомобиль на перекрёстке. –

Про, – заревел мотор, – дай! – завершила выхлопная

ерат труба.На площади дети катались па пони.

іт Маленькие купитца высекали из мостовой «ку-пи»,

Л «ку-пи», «ку-пи». .

Зажав уши и отводя глаза от вывесок продаймагов, я

бросился домой и накрепко закрыл двери и окна.

146

«Пр-р-ро-о-о», — заверещал телефонный звонок.

Звонил мой друг – археолог. Он уезжал продайжать

ор

свои раскупки, а сегодня приглашал искупиться в реке.

Только не на пляже, а у запроды – там глубже и чище. Но

ум

я не нашёл свои купильпые трусы.

Совсем раскупитившись, я бросился на свой продай-

ленный диван и включил телевизор.

Давали «Проданную невесту»!

В ярости я начал переключать программы. «Продавец

ира Г

птиц». «Бешеные деньги». «Доходное место»... На пе-

сенке «Мани-мани» я потерял сознание.

атС

Вечером у меня было свидание с самой лучшей в мире

девушкой.

Мы сидели у реки и смотрели, как солнце становится

продайговатым и прячется за купилообразные кроны де-

ревьев.

И когда вспыхнул и погас последний лучик, мы поце-

ловались.

– Купидон пролетел, – прошептала она.

– Купи – что? – не расслышал я. – Купи – пока не

пролетел?.

Она отвесила мне пощёчину и ушла обиженная. И я

остался на скамейке один.

Мимо шли два негра. Они разговаривали на своём нег-

ритянском языке.

«Купи-продай, купи-продай», – расслышал я отчёт-

ливо.

Стоит?

Два «красных директора» встречаются в международ-

ном аэропорту. Нет, внутри они уже давно не красные,

зато внешне. . А в заголовке – ударение на втором слоге.

Но если хочется, можно ударять и на первом. .

– Привет! Откуда?

147

– Из Испании. В Сингапур.

– Завидую! А я из Японии. В Испанию.

– А чему завидуешь?

– Загару.

– И ты загоришь! С кем на этот раз, опять с секре-

таршей?

– С референтом.

– Ты что, заболел?

– Да нет, всё нормально. У меня референт – это ре-

ферентка.

– Фу!. А то прямо в пот бросило. Напугал, понима-

ина ешь! А я практически один. Со стенографисткой. И две

помощницы с ней. Одна стенограммы расшифровывает,

другая карандаш точит.

– Значит, всё нормально! Стоит?

– Стоит, никуда не денется! А у тебя?

– И у меня! Три комиссии, понимаешь, выдержал. С

трёх сторон насели! Почему стоит? Отчего стоит? Зачем

стоит?

– Ох, чувствую, и меня это ждёт. . И как? Справился?

іровоградщ

– Ещё как! Налоги, говорю, – раз! Тарифы – два.

К Таможня – три! Инвестиции, в смысле отсутствия – че-

тыре. Ладно, сказали, тогда пусть стоит. Только делай что-

нибудь.

– А ты что?

урна

– А я и делаю. Всё бросил – и сразу сюда. На то и

реформы, чтобы на месте не стоять! Двигаться, двигаться,

двигаться!.

– Да, тяжело нам. .

ерат

– Ещё бы не тяжело! Четыре часовых пояса за пол-

дня!

іт

– А я – шесть.

Л

– А я ещё телеграмму получил: два корпуса рухнули!

– А сказал, стоит!

– Так это смотря в каком смысле. В некотором – да.

148

А в некотором – уже не очень.

– Вот! А я что говорю? Нечего с референтом ездить!

ор

– Так он у меня референтка! В смысле она. .

– Так гони за такую работу его! В смысле её.

ум

– Зачем, если мы с ним, в смысле с ней, ещё в отпуске

не были? Она, в смысле референт, уже и программу раз-

работала. Баден-Баден, Мальта, Канары опять-таки.

– А потом?

– Да всё то же. Всё тот же тяжкий труд. В Латинскую

ира Г

Америку надо съездить. В Австралии ещё не был. Рабо-

тать надо, пока стоит. В смысле завод.

атС

Свобода

– Сенечкин, ты чего это здесь?

– Так ведь свобода.

– Какая ещё свобода, Сенечкин?

– Такая – что всё можно.

– Кто тебе, Сенечкин, такую глупость сказал?

– Все говорят.

– А ты не верь, Сенечкин.

– Как это не верь, когда я её уже на себе ощутил? На

трёх работах работаю, четыре зарплаты получаю.

– Интересно, и где это, Сенечкин, ты работаешь?

– Как где? Где и раньше – на заводе. По утрам, перед

работой, дворником подрабатываю. По выходным в част-

ной фирме всякую там электронику чиню.

– Так чего же ты здесь делаешь?

– А что, нельзя? Свобода же. .

– Ну, Сенечкин, это не мне решать.

– Да я не навсегда, я только так, в свободное время.

Это раньше было нельзя. А теперь – зарабатывай, сколько

можешь, работай, где хочешь. Свобода.

– Сенечкин, ты и так на трёх работах работаешь, че-

тыре зарплаты получаешь – сюда ты чего припёрся?

149

– Захотел – и припёрся, потому что свобода! Из-за

неё и припёрся. .

– Шёл бы ты, Сенечкин, куда подальше, если сво-

бода.

– Я бы пошёл. Но у них – тоже свобода. У нас сво-

бода на десяти работах работать. У них – человеческой

зарплаты не давать. И вообще не давать. По полгода не

давать. И по году.

– Так ты сюда пришёл, Сенечкин, потому что против

свободы?

– Нет, вообще я – за, но в принципе – против.

ина

– Ага! Надел что похуже, – и сюда?

– Зачем похуже? Когда это я на работу в том, что по-

хуже, приходил? Что есть – в том и пришёл.

– Да ты глаза разуй, Сенечкин. Это же церковь –

здесь на паперти нищие стоят, а не кандидаты наук, кото-

рые на трёх работах работают! Значит, если ты, Сенечкин,

сядешь прямо здесь, у паперти, то, по-твоему, это и есть

свобода?

– Так потому и вынужден, что свобода.

іровоградщ

– Слушай, Сенечкин, а может, мало на трёх работах

К работать и четыре зарплаты получать? Может, ещё и ду-

мать надо?

– А к чему ты это спрашиваешь?

– А к тому, Сенечкин! Дуй отсюда, пока цел. И пока

урна деньги за место не принесёшь, чтобы духу твоего здесь не

было. И всё. И свободен.

дайте нам Ганди

ерат

(Из цикла «Утренние монологи в троллейбусе»)

іт

Недавно фильм показывали. Про великого Ганди. Это

Л индус такой был. Со всем английским боролся. Почему,

говорит, мы, великая нация, а всем английским пользу-

емся? Даже солью!

150

Это у них в Индии обычай такой был. Каждый день

кушать.

ор

Так что, говорит, гордости у нас нет? У нас, говорит, у

индусов, собственная гордость и целый океан имеется.

ум

Причем одноимённый.

И все сразу всё поняли – и давай соль выпаривать!

А он говорит: а ткань зачем английская? Это у них обы-

чай такой был: надевать на себя что-нибудь.

И все сразу всё поняли – и давай ткань делать. Вруч-

ира Г

ную, конечно. Так ведь себе, не в Англию! Зато англичане

сразу руки подняли! Причём обе.

ат

Вот я и подумал. А жаль, у нас своего Ганди нет! Он

С

бы нам что-нибудь сказал, а мы бы сразу сделали.

Потому что самое главное – гордость! – у нас имеется.

Многие, из гордости именно, уже от такого обычая, как

каждый день кушать и надевать на себя что-нибудь, отка-

зались.

В одном Ганди не прав. Сказал, английский язык пусть

побудет пока. В самом языке, дескать, ничего плохого нет.

Ну не знаю, может, у них, у индусов, обычай такой –

другие языки понимать. А у нас все беды как раз от этого.

От языка, который до чего хочешь доведёт.

Мне один про своего друга рассказывал. Тот такой

скромный, простой, трудолюбивый, доступный, общитель-

ный. . Был.

А к нему двое пришли. И давай чего-то требовать. На

языке, который он имеет право не понимать!

Он и не понял! Он перед этим три часа налоговую ин-

спекцию не понимал. Потом – рыночную. Потом – сани-

тарную. Потом – защиты потребителей. А тут ещё эти!

Мелют что-то про крышу, которая может то ли поехать,

то ли наехать, а он ничего понять не может. .

А эти тоже!

Не понимают – чего это он не понимает!

И по непониманию начинают употреблять слова, кото-

151

рые даже бизнесмен начинает понимать. Он их слышал

когда-то. Когда в армии служил. А те – на зоне. Хотя и

не служили.

Что-то про маму.

Разжалобить, наверное, хотели.

Ладно, он уже готов был разжалобиться. Но осталь-

ного всё равно не понимал, хоть убей! Вот и всё. И ещё

одна трагедия на почве языкового барьера!

Грустно это. Конечно, грустно, что наши родные рэке-

тиры продолжают говорить на не родном языке.

А наши славные киллеры?. Бравые ребята, конечно!

ина А на родной язык плюют!. Не стал он ещё для них сред-

ством официального и делового общения. Гордости у них

нет, что ли?

Грустно, что наёмные боевики напрочь забыли родную

песню, которой убаюкивала их в детстве седая добрая ма-

мочка. .

И будем когда-нибудь в затылках чесать – да как же

это дошли мы до жизни такой?!

Ведь и море у нас было. И соль. И ткани всякие. И

іровоградщ куры яйца несли. А коровы молоко давали.. Так какого

К рожна нам не хватало – действительно, что ли, Ганди?.

А ведь вон сколько их у нас! Только ящик включи –

Гандя на Ганде сидит и Гандей погоняет.

Одна беда: нас они не понимают. . А мы – их. А они –

урна друг друга. .

Гордости, что ли, слишком много?.

Только не той, что нужно. .

ерат

Смех в конце тоннеля

(Притча)

іт

Не знаю, сам ли я придумал эту историю или

Л это лишь давний отзвук чего-то прочитанного,

услышанного либо навеянного. Но даже если это так,

в какой-то момент этот отзвук вдруг сам по себе

152

обрёл свои собственные слова, звуки и краски, и я

понял, что не могу не писать...

ор

Они так давно шли в темноте (а тоннель был так

долог), что потеряли счёт времени.

ум

Одни говорили, что уже наступил двадцать первый

век – третье тысячелетие, уточняли конченые романтики-

оптимисты, – что повсюду высятся прекрасные города, на

Марсе цветут земные яблони, а отпуск принято проводить

ира Г

на курортах Венеры или Сириуса.

Нет, – возражали другие, – мы всё ещё в 1917!

ат

Неправда, – вступали в спор третьи, – мы в 1991-м.

С

Не обманывайтесь, – мрачно говорили четвёртые, не-

исправимые пессимисты, – да, мы в 21-м веке, но в 2014-

м году, а от него так же далеко до конца тоннеля, как и из

1917-го. .

Но все знали: в конце тоннеля должен быть свет! И

тоннель кончится. И они выйдут под яркое голубое небо,

и увидят зелёную траву, и. . сбудется всё, о чём мечталось

и в 1917-м, и в 1991-м, и в 2014-м!.

А иначе. . какой был бы смысл идти, не веря в это?

– И не только свет! – добавляли самые робкие меч-

татели. – Там будет горячая вода в кранах, нагретая пре-

красным голубым газом, и ею можно будет мыться. И не

будет холодных капель с потолка. И прекрасные электри-

ческие поезда помчат нас прямо в светлое грядущее!. И

всё это будет!

И вдруг кто-то из шедших впереди громко закричал.

– Смотрите, – закричал он, и голос его покатился

вдоль тоннеля, – там впереди какой-то свет!

– Где свет? – закричали задние, привставая на цы-

почки. – Покажите, какой он!.

– А это действительно свет? – переспрашивали со-

мневающиеся. – Тот самый свет, который нам обещали в

конце тоннеля? И мы дошли до него?.

153

И все побежали вперёд!

И с каждым шагом свет становился всё заметнее!

И вдруг тоннель кончился.

Задние ещё напирали, но передние уже остановились.

И свет был виден всем.

Единственный пыльный плафон светился вверху. Те-

перь, когда глаза привыкли, стало видно, что плафон обо-

значал не конец тоннеля, а всего лишь поворот в новый

тоннель, по которому предстояло идти дальше.

. .И тогда все начали смеяться!

Громко и радостно!

ина

Ну. . разве что немножко истерически. .

Авторские анекдоты

– Может ли жена великого человека написать о нём

книгу?

– Может. Но это будет книга о ней самой.

* * *

Муж, устав от жалоб жены на жизнь:

іровоградщ – Ну ладно, ладно. Давай я включу тебе телевизор

– и ты сразу поймёшь, что на самом деле всё у нас

К хорошо...

* * *

Муж с женой ссорятся. Упрёки. Звон бьющейся по-

суды.

урна

Звонок в дверь. Сосед:

– Извините, нельзя погромче? А то у нас не все ре-

плики слышны!

ерат

* * *

Главврач сумасшедшего дома сопровождает комис-

іт сию из министерства.

Л – А в этой палате у нас самый тяжёлый случай. На-

стоящая мания! Вообразил себя гражданином евро-

пейского государства...

154

АЛЬМАНАХ

Відомості

про авторів

ЛІТЕРАТУРНИЙ

Кіровоградська обласна організація

Конгресу літераторів України

(КОО ВТС КЛУ):

орів

Авруцький Юхим якович. Поет. Народився в Кіровограді

(нині Кропивницький). З 1994-го мешкає у Німеччині. Автор

книг «Мои пятилетние сверстники», «Народ мой» та ін.

Босий Павло Васильович. Уродженець Вінницької області. До

трьох років жив у м. Чернівці, потім – у Кіровограді. Відомий у

професійних колах театральний художник і режисер. Багато років

викладає театральне мистецтво в університетах США й Канади

(на цей час – професор університету ім. Е.Райерсона в Торонто).

і про авт

Як літератор відомий перекладами англомовної драматургії на

українську та російську мови.

ост

Горяна Уляна (Сіра В. М.). Поетеса та прозаїк, майстер вер-

лібрів. Проживає в смт. Олександрівка Кіровоградської області.

данилов-Абросімов давид Важайович. Друкується з 1998

року в Україні, США й Німеччині. Автор книг: «Философия по-

ідом

рока, или Скандальный детектив», «Дембель через повешение»,

В

«Движение». Засновник Міжнародного літературного конкурсу

імені поета й філософа Платона Кускова. Живе в Харкові.

Ільїн Микола Миколайович. Поет та перекладач Пушкіна, Єр-

шова та Котляревського на ромську мову. Мешкає в Кропив-

ницькому.

Ковалішина Алла Олександрівна. Поетеса. Член Народної

академії творчості інвалідів. Лауреат літературних конкурсів.

Мешкає в смт. Петрове Кіровоградської області.

Корнієць Валерій Петрович. Поет та перекладач. Автор 12

збірок власної поезії та перекладів творів лауреатів Шевченківсь-

кої премії Василя Симоненка, Володимира Базилевського, Бо-

риса Олійника, Миколи Вінграновського, а також віршів та поем

Тараса Шевченка. Мешкає в Кропивницькому.

Кримський Анатолій Анатолійович (07.08.1938 –

13.05.2016). Поет, прозаїк. Член Міжнародного співтовариства

письменницьких спілок та НСПУ. Засновник та перший голова

Кіровоградської обласної організації Конгресу літераторів

157

України. Проживав у с. Цвітне Кіровоградської області. По-

хований у рідному с. Триліси.

Курганський Анатолій Порфирійович. Поет. Талановитий

сатирик. Видав збірки «Сценарій про віварій», «Шепіт вітру

степового» та інші. Мешкає в Кропивницькому.

Ліщенюк Григорій Васильович. Поет. Народився на Терно-

пільщині. Зараз проживає в смт. Петрове Кіровоградської

області. Автор багатьох збірок віршів.

Надутенко Олена Валентинівна. Поетеса. Автор ліричних і

дитячих книжок. Голова Спілки підприємців малого й серед-

нього підприємництва Кіровоградської області, кавалер Срібної

ина зірки «За заслуги». Керівник поетичного творчого об’єднання

«Парус». Мешкає в Кропивницькому.

Ніколаєвська Людмила Павлівна. Поетеса. Відома кірово-

градська тележурналістка. Автор п’яти книжок поезії. Мешкає

в Кропивницькому.

Танський дмитро Іванович. Поет та прозаїк. Однаково

вільно почувається як у жанрі сатири та гумору, так і в ліриці,

як в української мові, так і в російської. Мешкає в Кропивниць-

кому.

іровоградщ Тимко Світлана Парфентівна. Поетеса, прозаїк. Автор

К книг – роману, повістей, оповідань. Живе в смт. Олександрівка

Кіровоградської області.

Чечель Анатолій Петрович. Поет. Закінчив музично-педа-

гогічний факультет Кіровоградського педінституту. Відмінник

народної освіти. Мешкає в Кропивницькому.

урна Шпудейко Сергій Макарович. Поет та прозаїк. Автор книг

українською та російською мовами. Мешкає в Кропивниць-

кому.

Юрченко Анатолій Петрович. Прозаїк, журналіст, сатирик,

ерат драматург. Член МСПУ, КЛУ та Національної спілки журна-

іт лістів України. Проживає в Кропивницькому. Оповідання

«Тихая охота» – переможець Міжнародного літературного кон-

Л курсу імені Платона Кускова. П’єса «Комета без расписания» –

фіналіст Міжнародного літературного конкурсу «Слов'янські

традиції»-2014.

158

ЗМІСТ

ПОЕЗІЯ

Анатолій Кримський. Ось так – хмаринкою легкою…  . . 5

Николай Ильин. Вернуть бы пришлого хоть миг . . . . 11

Алла Ковалішина. З любові починається душа

. . . . 15

Дмитрий Танський. Северный цикл . . . . . . . . . 21

Валерій Корнієць. На зламі часу . . . . . . . . . . 27

Григорій Ліщенюк. Пахнуть трави спогадами літа

. . 35

Людмила Николаевская. Эта боль как тьма колодца . . 43

Анатолій Чечель. Зіграй мені, вітре… . . . . . . . . 49

Ефим Авруцкий. Сидит девчонка на заборе

. . . . . 53

Уляна Горяна. На хвилі верлібру . . . . . . . . . . 55

Анатолій Курганський. Стежки і дороги . . . . . . . 59

Елена Надутенко. Листая дней прошедших череду… . . 65

Сергій Шпудейко. Щоб поділитись дивом з вами… . . . 71

ПРОЗА

Анатолий Юрченко. Тихая охота . . . . . . . . . . 77

Давид Данилов-Абросимов. Мининовеллы  . . . . . . 85

Світлана Тимко. Доля заробітчанина  . . . . . . . . 89

ДРАМАТУРГІЯ

Кеннет Краусс (перевод Павла Босого). Прочь из ниоткуда 97

Анатолий Юрченко. Комета без расписания  . . . . . 115

САТИРА. ГУМОР

Анатолій Курганський. Сатиричинки  . . . . . . . . 133

Валерій Корнієць. Гумор мимоволі  . . . . . . . . . 136

Дмитро Танський. Іронічна поезія  . . . . . . . . . 140

Анатолий Юрченко. Канкан на рубеже эпох  . . . . . 142

Відомості про авторів . . . . . . . . . . . . . . 157

ЛІТЕРАТУРНЕ ВИдАННя

ЛІТЕРАТУРНА КІРОВОГРАдЩИНА

АЛЬМАНАХ

(українською та російською мовами)

Редакційна колегія: О. Надутенко, д. Танський,

А. Юрченко

Редакційна колегія може не поділяти судження авторів

При редагуванні максимально збережено авторські

лексика, орфографія, пунктуація та орфоепія

Редактор: С.М. Янчуков

Верстка: В.В. Сорокін

Обкладинка: В.В. Сорокін

Зверстано та надруковано в ТОВ «Центрально-Українське видавництво»

Україна, 25006, м. Кропивницький, вул. Тараса Карпи, 69.

Тел.: (0522) 24-25-96, 24-48-51.

Свідоцтво про внесення суб’єкта видавничої справи до Державного реєстру

видавців, виготівників і розповсюджувачів видавнічої продукції

від 15.12.2011 р., серія ДК №4234

Підписано до друку 17.09.2016. Формат 60x84 1/16

Папір газетний. Гарнітура Academy.

Друк ризографічний. Ум. друк. арк. 9,3

Наклад 200 примірників. Замовлення 254

Document Outline

Пустая страница

Пустая страница

Пустая страница

Пустая страница

Пустая страница