Татьяна Бер е зняк

ейо

сти мон

тина» ю

ан

иг

«Бр

зняке

«БРИГАНТИНА»

тьяна Бер

юности моей

аТ

Татьяна Березняк

«БРИГАНТИНА»

юности моей

Кропивницкий

«Имэкс-ЛТД»

2017

ББК 80/84

УДК 82-821

Б 48 

Березняк Т. Г. 

«Бригантина» юности моей : альманах / Т.Г. Березняк. — 

Кропивницкий : ООО «Имэкс-ЛТД», 2017. — 420 с.

ISBN 978-966-189-445-6

За моральную и финансовую поддержку

в издании книги автор благодарит друзей:

Афанасьеву Л.И., Баранову Е.Е., Березняк Е.Г., Борщ Н.Н., Босько В.Н., Задорожную Т.В., Ланкмиллер Т.В., Лесняк Е.Е., Макарову Т.П., Радионову Л.В., Ситника С.Г., Стеч А.В., Табалова А.А., Тарковскую М.А., Хаменушко О.И., Хроненко Л.Ф., Хосяинову Л.М., Яковенко В.И., Ямковую Т.В., Яровую Т.Г.; в т.ч. членов «Бригантины»: Адамчик В.Г., Бондаренко В.Н., Волынского Н.Г., Картузову В.В., Насонову Г.М., Невинскую В.Ф., Пароконьеву А.К. и Ярошевскую С.В.

Эта книга  — альманах произведений поэтов 

«Бригантины», литературного клуба, действующего в 

1960-х гг. при Кировоградской юношеской библиотеке 

имени Т.Г.  Шевченко. В книге представлено творчество 

27 членов «Бригантины», прослежен жизненный путь мно-

гих участников этого клуба.

Альманах дополнен главой «Воспоминания», проиллю-

стрирован фотоматериалами того времени.

Для любителей поэзии, историков литературы, крае-

ведов, широкого круга читателей. 

ББК 80/84

УДК 82-821

© 

Татьяна Березняк, 2017

ISBN 978-966-189-445-6

© 

Дизайн, верстка ООО «Имэкс-ЛТД», 2017

Возвращение «Бригантины»

Мир, наверно, не стал бы лучше,

Если б не было в мире нас.

Александр Ивакин

А всё началось с альбома. С простого альбома для ри-

сования. 55 копеек. 70 страниц. Порыжевшие от времени 

листы стянуты жёлтой тесьмой. На коричневой картонной 

обложке — золотом: А Л Ь Б О М. Такой неказистый. истрё-

панный, но открывая его, попадаешь в Зазеркалье — в сказ-

ку под названием ЮНОСТЬ. На всю первую страницу  — 

фото одного из первых заседаний литературного клуба, созданного при Кировоградской юношеской библио 

теке 

им.  Тараса Шевченко. Инициаторами его создания были 

биб 

лиотекари  — Драгунская Мария Фёдоровна, заведу-

ющая библиотекой, и Зимогорова Инна Викторовна. Для 

ведения клуба из областного ЛИТО пригласили молодых 

поэтов — Валерия Гончаренко и Вадима Гребенюка. Так, на 

равных, они и руководили студией, которая вначале назы-

валась просто — Клуб поэзии. Он был учреждён 1-го дека-

бря 1962 года. Эта же дата — крупно — вместо подписи под 

фотографией: 1962.

1962 год… Хрущёвская «оттепель» (1956–1964), шире — 

60-е … благословенное время, в котором моему поколению 

удалось жить. После ледникового периода сталинской эпохи 

наступило весеннее потепление (пусть временное!), принес-

шее стране надежды и перемены. Перемены в общественной 

и культурной жизни, вызвавшие необыкновенный расцвет 

литературы, прежде всего — поэзии. В стране царил дух не-

3

Предисловие

виданных до этого демократических свобод, таких, как сво-

бода слова и свобода собраний. Вот и стали, как грибы после 

дождя, образовываться неформальные объединения, вроде 

тех же клубов по интересам и прочих безопасных для вла-

сти организаций. Не исключением был и Кировоград, и со-

здание нашего Клуба поэзии — тому примером.

Клуб просуществовал 5 лет (1963-1967), идеально впи-

савшись в понятие «оттепель», которая фактически закон-

чилась не с отставкой Никиты Хрущёва, а  — по меткому 

определению Евгения Евтушенко — окончательно «погибла 

под гусеницами советских танков в Праге» (август, 1968). 

Наступило время брежневского «застоя», и подобный подъ-

ём советский народ испытает уже только в годы горбачёв-

ской перестройки.

Я счастлива, что мы жили и формировались, как лич-

ности и как поэты, именно в 60-е годы. Наши литератур-

ные вкусы складывались под влиянием наших кумиров, знáковых поэтов того времени — Вознесенского, Евтушен-

ко, Рождественского, а также новых литературных журна-

лов, начавших выпускаться в СССР, — «Юности», «Нового 

мира», «Иностранной литературы». Мы пели песни Булата 

Окуджавы, смотрели фильмы Марлена Хуциева, а мягкие 

голубые диски «Кругозора» приобщали нас к зарубежной 

эстраде. «Эвридика, Эвридика!»  — нёсся из полуподвала 

голос Анны Герман.

Именно в полуподвале углового дома по Карла Маркса, 20 и находилась юношеская библиотека (вход — со двора, с 

улицы Гагарина). Теперь здесь располагается аптека и биб-

лиографический коллектор.

В крохотном читальном зале, со стен которого на нас 

строго смотрели Владимир Ленин и Тарас Шевченко, и про-

ходили наши встречи-собрания-заседания. Собирались 

4

«Бригантина» юности моей

по воскресеньям дважды в месяц. Вначале наши собрания 

не имели характер литературной студии  — просто мы де-

лились прошедшим и прочитанным за неделю. Это позже 

будут занятия по поэтическому мастерству, выступления 

на TV, в библиотеках, школах и на заводах, литературно-му-

зыкальные вечера. Воспоминание о выступлении в новом 

кафе «Юность» (октябрь, 1964) перекликается у меня со сти-

хотворением Татьяны Белозерской:

Дом на углу дышит светом и музыкой,

В дом этот молодость входит парами.

Входят влюблённые, и входят дружески

Просто девчата, просто с парнями.

По мне, так самым ярким событием в жизни клуба была 

наша поездка в Канев (июнь, 1963). Музею Шевченко мы по-

дарили альбом своих стихов. Об этом забытом факте напом-

нила мне публикация в «Прапорі юності» и чудом сохранив-

шийся черновик моего школьного сочинения «Как я провёл 

лето» (на английском языке). Сколько таких безымянных 

клубов дарили Кобзарю свои стихи!

Только в начале 1965 года у Клуба поэзии появилось на-

звание  — «Бригантина». Да, именно в честь одноименной 

песни на слова Павла Когана, написанной ещё до войны 

(1937), перенесшей в 60-е своё второе рождение и в редак-

ции Юрия Визбора ставшей гимном романтиков нашей 

юности:

Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза.

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса.

«Бригантин» (особенно клубов бардовской песни) рас-

плодилось столь много, что оно стало штампом. Валерий 

5

Предисловие

Гончаренко даже возражал против такого названия клу-

ба, предложенного Гребенюком, но оно прижилось, внеся 

в нашу жизнь морскую тематику. У нас появились кубрик 

и капитанский мостик, капитаны и боцман с юнгой. Но не 

только морской тематикой переболели «бригантиновцы» 

и писали не только о любви, волновавшей юные сердца. 

Гончаренко признавался в любви к Украине:

Бути променем, чи краплиною,

Лиш світитися Україною, 

Зоя Грицаенко восславляла Кировоградщину:

Який прекрасний рідний край!

Які чудові наші люди!

Тему труда воспевали Таня Белозерская («Я тоже сею»), и сам Гончаренко много писал о людях труда, прославляя и 

свою профессию («Будова — моя держава, / Я — президент 

цеглин»). В наших стихах клеймилось мещанство, подлость 

и равнодушие. Мы были детьми послевоенного времени, и 

тема прошедшей войны для многих была определяющей. 

Нам выпало счастье жить в эпоху покорения космоса, и это 

не могло не отразиться в стихах («Колумбы космоса» Гри-

цаенко). Нашим героем был Фидель Кастро, а Куба — все-

общей любовью, поэтому даже карибский кризис автомати-

чески попадал в стихи. Вадим Гребенюк и Коля Волынский 

заражали нас романтикой гор, Лида Гребенюк — националь-

ным колоритом своих рассказов. Валера Картузов осмелил-

ся писать пародии на «великих», мы писали пародии друг на 

друга. И никто не обижался. Главное, всем было безумно ин-

тересно друг с другом. В основном мы были школьниками, позже ставшие студентами. «Средний возраст — 17 лет!»

Меняя состав экипажа и капитанов, «Бригантина» мча-

лась по волнам времени. Заглянув в главу «Воспоминания», 6

«Бригантина» юности моей

читатель этого альманаха узнает о буднях и праздниках на-

шего парусника, о том, как мы умели дружить и веселиться. 

И это было незабываемо! Через 50 лет в своей автобиогра-

фии «Мне повезло» я напишу:

«Бригантина» — моя первая юношеская литстудия, так 

отчего же она так много значит в моей жизни? Она — мой 

первый парусник в океане любви и поэзии. Первый бал 

Наташи Ростовой — выход в свет!».

Прекратив своё существование, наш клуб всё же вы-

полнил свои задачи, стоящие перед любой литстудией (от 

организации досуга молодёжи до литературной учёбы), и даже такие отдалённые, как подготовка молодых кадров 

для отечественной литературы. Из «Бригантины» вышли 

известные поэты (Валерий Гончаренко, Юрий Каминский) и знаменитые прозаики (Николай Волынский, мастер исто-

рического детектива и триллера). Людмила Сараскина  — 

всемирно известный литературовед, специалист по русской 

литературе ХIХ и ХХ веков. Многие члены клуба посвятили 

себя журналистике (Владимир Бондаренко, Николай Во-

лыский, Лидия Гребенюк, Виктория Невинская, Анатолий 

Саржевский). Некоторые члены «Бригантины», профессио-

нально не связанные с литературой, продолжали писать и 

уже в ХХI веке издали свои поэтические сборники (Татьяна 

Березняк, Светлана Ярошевская). Незабвенная Ляля Лан-

ская связала себя с театром, став известным режиссером-ор-

ганизатором. Анатолий Баранов, изначально цирковой ар-

тист, достиг звания академика РАЕН. Многие из нас нашли 

своё призвание в науке: Анатолий Шендрик (доктор наук, профессор, один из родоначальников социологии культуры 

в СССР), Татьяна Белозерская (физ-химик); На службе у ца-

рицы наук Математики — Валерий Картузов, Алла Баранова 

и Виталий Лазеев. Некоторые из нас преуспели не только в 

7

Предисловие

родном языке, став крупными переводчиками: Александр 

Коток, Владимир Бондаренко (публикации на испанском 

в Латинской Америке).

Я спрашиваю себя, отчего «Бригантине» был отведен та-

кой короткий пятилетний срок? Или парусник сел на мель? 

Нет, просто окончилась юность, и наши жизненные пути 

разошлись. По всему постсоветскому пространству и даль-

нему зарубежью разбросало нас время. (Гениальное цве-

таевское «Рас-стояние: вёрсты, мили… / Нас рас-ставили, рас-садили» — это и о нас). Объединить всех через полве-

ка призван этот альманах (калейдоскоп друзей), созданный 

благодаря старому альбому, бережно хранимому в нашем 

литературно-мемориальном музее Карпенко-Карого. (Ека-

терина Лесняк, Лариса Хосяинова — спасибо вам!). Именно 

он вдохновил меня на поиск друзей юности и материалов 

для этой книги.

Оказалось, азарт поиска и радость находок настолько 

«сладок и приятен», что, кажется: это время было самым ин-

тересным в моей жизни! В поиске мне помогало не только 

везение, не только интернет, но и многочисленные друзья, в 

т.ч. из Германии, Израиля, России и Канады, а также сотруд-

ники музея Карпенко-Карого и библиотеки им. Чижевского 

(отдел краеведения). Какое счастье было найти в Интерне-

те очередного члена «Бригантины» — и оно было взаимно! 

В благодарность за «возврат в далёкую юность» я купалась в 

лучах признательности, а мой проект (альманах) неизменно 

получал одобрение и поддержку. Даже корявый неологизм 

«бригантиновец» за эти годы прошёл проверку временем 

(согласитесь, «клубовец» — слишком манерно).

Задуманная пять лет назад, книга выходит в год 55-летия 

«Бригантины», в год 75-летнего юбилея её юного капитана 

8

«Бригантина» юности моей

Валерия Гончаренко и в память о тех из нас, которых уже нет 

с нами. Им — этот «нерукотворный памятник».

Какое счастье, что не только «рукописи не горят»! Прове-

рено — не горят также письма и старые альбомы. Носталь-

гия по прошлому, превратив альбомные листы в паруса 

«Бригантины», погнала её по волнам памяти. 

И корабль поплыл!.. Вот уже он пришвартовывается к 

нашему берегу! 

На палубе матросы. Вы слышите их молодые голоса?

9

Предисловие

БРИГАНТИНА

Слова: Павел Коган 

Музыка:  Георгий Лепский

Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса…

Капитан, обветренный, как скалы,

Вышел в море, не дождавшись нас.

На прощанье подымай бокалы

Золотого терпкого вина.

Пьём за яростных, за непохожих,

За презревших гроѳшевый уют.

Вьётся по ветру «Весёлый Роджер»,

Люди Флинта песенку поют.

И в беде, и в радости, и в горе

Только чуточку прищурь глаза —

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса.

Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса…

1937

ГОНЧАРЕНКО ВАЛЕРІЙ ВАСИЛЬОВИЧ — 

поет, публіцист, журналіст, 

капітан «Бригантини»

Народився 23 квітня 1942 р. у с. Велика Вільхова Лисичанського 

району Ворошиловградської області в родині військовослужбовця. 

З 1944 р. мешкав у Кіровограді. Вчився в Кіровоградській СШ № 5, вечірній школі робітничої молоді.

Літературною діяльністю почав займатися у восьмому класі. 

Перші вірші були надруковані в газеті «Молодий комунар» у 1960 р.

Працював на будівництві каменярем, муляром (1959-1963). Закін-

чив філологічний факультет Кіровоградського державного педагогіч-

ного інституту імені О. С. Пушкіна (1967).

Працював кореспондентом Кіровоградського телерадіокоміте-

ту; методистом Черкаського обласного Будинку народної творчості; в редакціях газет «Молодий комунар», «Кіровоградська правда», 

«Вечірня газета», «Народне слово» (Кіровоград), «Ленінське плем’я» 

(Миколаїв).

11

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Твори В. Гончаренка друкувалися в журналах «Дніпро», «Ранок»; у газетах «Літературна Україна», «Молодь України», «Робітнича газе-

та», «Кіровоградська правда», «Молодий комунар», «Народне сло-

во», «Вечірня газета» та ін.

Фундатор та керівник міських молодіжних літстудій 1960-х років 

«Бригантина» та «Сівач».

Автор поетичних збірок «Червоний Волосожар» (1967), «Кроки» 

(1974), «Дума про отчу землю» (1984), «Шлях до джерела» (1986), 

«Нарозі полудня» (1991), «Парад химер» (2000), «Кажу ось: memento mori» (2001); книжки-розмальовки для дітей «Цар Сонько і кіт Санько» 

(1999).

Окремі твори увійшли до колективних збірок, альманахів, анто-

логій, хрестоматій: «Наука і культура» (1968), «Прославлені у віках» 

(1969), «Мы — молодые» (1971), «Молодая гвардия» в поэзии» (1971), 

«Високий обрій» (1974), «Вічний вогонь» (1975), «Комсомоле, доле 

моя» (1979), «Поезія — 89», «Березневий гомін» (1994), «На грани 

катастрофы. Из украинской поэзии ХХ века» (2002), «Боковенька — 

2002», «П’яте колесо» (гумор, 2002); «20 х 20. Письменники сучас-

ної Кіровоградщини» (2004), «Шевченкіана степова» (2005), «Золоте 

поле» (2009), «Блакитні вежі» (2011).

Вірші В. Гончаренка перекладено російською, казахською, азер-

байджанською, осетинською, болгарською мовами.

Композитори Кіровоградщини П. Бровченко, О. Решетов, О. Смо-

лянський, А. Фоменко писали музику на вірші В. Гончаренка.

Лауреат обласної комсомольської премії імені Юрія Яновського за 

поему «Вітрило обрію» (1978).

Член Спілки письменників СРСР (1984).

Помер 9 червня 2000 р. в Кіровограді. Похований на Далекосхід-

ному кладовищі (почесні ряди).

Обласною організацією НСПУ та ПВЦ «Мавік» у 2000 р. започат-

ковано обласний літературний конкурс імені Валерія Гончаренка для 

молодих авторів.

12

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

«Валерію Гончаренку судилася місія і слава поетичного ліде-

ра Кіровоградщини 60-90 років минулого сторіччя. Із всіх кіро-

воградських поетів він є таки найбільш кіровоградським. Хоча 

це, звісно, не основна ознака лідерства.

Він був відвертим, епатажним, трубадурним, метафорич-

ним, естрадним, скандальним, некерований, богемний… Якщо 

до ціх епітетів додати ще талант і вдачу, то ось це і будуть 

складові його успіху.

Успів  за  життя  видати  7  книжок.  Він  видав  першу  книгу 

в  рік  закінчення  педіна,  можна  сказати,  іще  студентом,  — 

унікальне явище для 60-х.

…Відрешетуймо полову від зерна, і він постане могутнім і 

цілісним, ліричним і інвективним, дотепним і ніжним. Поетом 

талановитим і своєрідним, ім’я якому — Валерій Гончаренко».

Василь Бондарь

«Він залюбки пише про звичайні речі… але й звичайне, бу-

денне  набуває  під  його  пером  яскравого  поетичного  ореолу. 

У цьому одна з ознак справжнього художнього обдарування».

Петро Маргаєнко

«Мова його експресивна, виразна, густо насичена образами. 

Щоправда, іноді поет аж надто пересичує свою палітру, і тоді 

його поезія справляє враження банальних іграшок на новоріч-

ній ялинці».

Володимир Базилевський

«Мне  кажется,  что  он  по-прежнему  живёт  в  городе  моего 

детства и юности, что он никогда не уходил из него и будет 

жить в нём вечно таким, каким я знала его: молодым, талант-

ливым, беспечным, иногда застенчивым, иногда иронично-на-

смешливым,  упрямым,  с  хорошим  чувством  юмора,  трепет-

но-нежным,  с  чуткой  и  ранимой  душой,  тянущейся  к  людям; 

щедро делящимся своим талантом, пытающимся дотянуться 

строкой до человеческой совести, преклоняющимся только пе-

ред красотой и литературными гениями, беззаветно влюблён-

ным в Украину».

Ольга Хаменушко

13

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Вірші 1960-х років

(збірка «Червоний Волосожар»)

* * *

Бути променем чи краплиною,

Лиш світитися Україною.

Бути вітром, затятим вітром,

Спів про неї нести по світу.

Україно, удень і ніччю

Наді мною твоя любов

І твоє степове обличчя

Із бровами густих дібров.

Що мої перемрії варті

Перед шелестом верб гнучких?

Буду просто стоять на варті

Неповторних пісень твоїх.

Весняне білокриле небо,

Вечорів твоїх зореліт.

Грають райдугою про тебе

Молодих моїх двадцять літ.

Україно: гаї і доли,

І що мені треба мати?

Ти — моя найсвітліша доля,

Ти — моя найрідніша мати. 

Коли славлять гучною ранністю

І людей, і їх труд мотори,—

Я стелюсь голубою радістю

По рахманних твоїх просторах.

Мимо парків осінньосонних,

Крізь пожовклого листя сум,

Як великий пахучий сонях,

В грудях серце твоє несу.

14

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

ПРЕЗИДЕНТ ЦЕГЛИН

Живу в ореолі слави,

В крилатому шумі днин.

Будова — моя держава,

А я — президент цеглин.

Команди даю я кранам,

Неначе гігантським роботам.

І кран мені кожен ранок

Махає привітно хоботом.

Рівняю життя правилкою

Я — мирної долі син.

Розписуюся розшивкою

На кладці червоних стін.

Співаючим президентом

Іду по хитких лісах.

Мій прапор тугим брезентом

Полощеться на вітрах.

Державні у мене справи.

Не трачу дарма хвилин.

Будова — моя держава,

А я — президент цеглин.

15

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

БОРЩ

Череп’яний стодзвін тарілок,

Ллється ложок сталевий дощ. 

Добре діло, хороше діло —

Український гарячий борщ.

Пахне борщ цей осіннім степом.

Щось таке в ньому справді є,

Що від нього стає нам тепло,

Навіть весело всім стає.

Ми їмо його, не смакуючи.

Ми їмо його, в ложку дуючи.

І хрумтить на зубах капуста

Молодим апетитним хрустом.

Борщ, як золото, грає в мисці.

Ми такого не їли в місті

Ні в студентських своїх їдальнях,

Ні в закусочних привокзальних.

Куховарка ж воркує мило:

«Їжте, дітки, побільше…» Що ж,

Добре діло, хороше діло —

Український гарячий борщ.

* * *

Знов обіймає мене сад

Зеленими руками.

Кіровоград, Кіровоград,

Розбуджений гудками.

Спішу з юрбою в інститут,

Моргаю хитро кленам.

А шпак мелодію просту

Насвистує натхненно.

16

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

О шпаче! Ти співать мастак.

Радієш разом з нами,

Я теж сьогодні, наче шпак

На гілочці весняній…

Сьогодні райдужним вогнем

Займа дрібниця душу.

Адже і сонце весняне 

Купається в калюжі.

ЗИМОВИЙ ЕТЮД

Гула над об’єктом хуга.

І сонце холодне, збурене,

Мов дивна якась центрифуга,

Крутилося в сніжній куряві.

Пашіли з морозу лиця

В сріблястім густім тумані.

Промерзлі наскрізь рукавиці

Ламались, як дерев’яні.

Шуміли, немов пропелери,

Над нами тугі плакати.

Скрипіли в руках контейнери

Як рицарські давні лати.

Ми грілися жартом, сміхом,

Носили мішки охоче.

І цемент разом із снігом 

Безжально в’їдавсь у очі.

А потім у нашім бараці,

Де кригою вкрилось вікно,

Пили ми окріп після праці

І грали у доміно.

17

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

ВЧИТЕЛЬКА

Я учительку, добру вчительку,

Не любив за казенні звичаї.

І нерідко своїми вчинками

Я доводив її до відчаю.

Стане сива вона, захмарена,

В мене втупиться окулярами.

Потім тихо так, не відразу,

Скрипне голосом, як пером:

«Я прошу тебе, вийди з класу…»

Друзі нишкли нараз кругом.

Я наївно кривив гримаси, 

Підіймаючи сміх, мов куряву.

«До побачення!» — кидав «басом»

Педагогу своєму хмурому…

Як минулося все, як жаль мені

Ті літа, що кривлянням вжалені.

Що ж, скінчилась дитинства дія,

Зріла юність іде сама.

Як би вибачитись хотів я,

Але вчительки… вже нема.

Вже немає її на світі,

Є про неї лише пісні.

Є могила проста, де квіти,

Мої квіти, лежать сумні.

МОВЧАННЯ

Затихло все на оболоні.

Від рос обтяжилась трава.

І тишу брав я на долоні,

Як непромовлені слова. 

18

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Палали кетяги калини,

Де між високих берегів

Своїх очей зірниці сині

Колись хлоп’ям я загубив.

Над шляхом дивним, тополиним

Курився цвіт, як срібний дим.

Степи шафранні України

Цвіли на прапорі моїм.

І серця райдужну криницю

Обсіли білі голуби,

Їм пить одвічно — не напиться.

Мені любить — не розлюбить.

З-за обрію пливло світання,

В очах ярілося воно.

І горде зоряне мовчання

Мене хмелило, як вино.

В тому мовчанні — долі гомін.

В тому мовчанні весь я жив.

І тиша та була вагоміш,

Можливо, всіх вагомих слів.

* * *

Пролетять студентські неспокійні дні. 

Ти мене згадаєш? Ну, звичайно, ні. 

Твої чорні очі, темні хвилі брів, 

По яких веслує мій несмілий спів. 

Березневі ранки марять про гаї, 

І проміння-спиці в'яжуть сни мої. 

Сни про тебе рідну і чужу таку, 

Сни про тебе дальню і таку близьку. 

19

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Сніг, як цвіт, літає, опада, як цвіт. 

Сонце скаче білкою із блакитних віт. 

Та затихнуть болі і нервовість рук. 

Буде сніг, як попіл, кружелять навкруг. 

Буде сміх байдужий, будуть звичні дні. 

Тільки ти ніколи не збагнеш це, ні... 

ОБІД ТРАКТОРИСТІВ

На сухім спориші розправлена

Скатертина в півнях червоних.

Ми берем, наче сонце розплавлене,

Миски з супом в свої долоні.

Хлопці студять серйозно, ніби

Творять справу якусь чудовну.

І засмаглу скорину хліба

Підставляють під ложку повну.

Сонце скибкою кавуновою —

У волотті густих хмарин.

Трактористи кусні дожовують

І змітають крихти з колін. 

Потім ремствують на погоду

І ладнаються в дальню путь,

На прощання джерельну воду

Із цеберки старої п’ють.

Поспішають вони стежками,

Натягнувши цупкі кашкети,

І обвітреними губами

Міцно стискують сигарети.

20

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

* * *

Сховався у травах вітер,

Затих на крутім обніжку.

І білі хати, як діти,

У піжмурки грались нишком.

А десь за старими греблями

Дзвінкий мотоцикл пробіг.

І місяць сурмив над вербами

В рожевий блискучий ріг.

Ішли по стежинах кручених 

Комбайнери після праці вже,

Пружини русявих кучерів

Мнучи шкарубкими пальцями.

І пахли комбінезони

Бензином і солідолом,

А чорні важкі долоні —

Зерном і гарячим полем.

* * *

Твоя хустка в гарячих маках,

На тих маках сніжини тануть.

І реклами горять, як марки

На конвертах будинків дальніх.

Так відверто і так щасливо

Мені світиться профіль твій

І жар-птиці очей лякливих,

Що сховались за грати вій.

Що для справжнього щастя треба?

Рідних рук голубе тепло, 

Яке може зігріти небо,

Щоб над нами воно цвіло.

21

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Є у щасті іскрини сміху,

Непокірні дівочі плечі…

Ланцюгом твоїх кроків тихих

Моє серце дзвенить весь вечір.

ТОБІ

В серці думки непрохані…

Вірю навічно в тебе.

Так вітер, у синь закоханий,

Вірить в бездонність неба.

Горблю над віршем плечі…

Люблю тебе світло, млісно.

Так любить весняний вечір

Несмілу дівочу пісню.

Від мене з очима добрими

Тікаєш і маниш ти.

Так манять далекі обрії

Того, хто в путі завжди.

ТИ ГРІЄШ РУКИ

Фанерна будка тісна і тепла.

Тріщать цурпалки в іржавім ящику.

Ти грієш руки важкі, мов цегла,

Повз пальці в’ються жовтаві ящірки.

Твого волосся зім’яті промені.

Ти зовсім поруч, як птах підтятий,

Немов сльозами, чеканням сповненні

Тривожні очі. А що сказати?

Для мене ти — важкий неспокій.

Тобою снити я справді звик.

Твоєму сину уже два роки.

22

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

І десь у тебе є чоловік…

Хтось на риштовці співа, сміється.

Обмерзлі кельми тамують стук.

Ти грієш руки, я грію серце

Біля маленьких червоних рук.

ЧУЄШ, МАМО?

Чуєш, мамо, кохана мамо?

Ти не мирно жила, не марно.

Давніх зморшок тонка солома,

І осіннє тепло в очах.

Це не тільки важка утома,

Що лежить на твоїх плечах.

Пам’ятаю: в двернім проваллі —

Голос батька глухий, ображений…

Ти повільно записку рвала.

Ніч була, ніби гість небажаний.

Він пішов, наче здавсь без бою,

І до нас не вертав ніколи. 

Він пішов тоді.

Над тобою

Абажур креслив тихі кола.

Потім: перший портфель мій, ручка

І цехи, що так пахли лаками.

Пам’ятаю: приніс получку,

І ти вперше тоді заплакала.

Ти завмерла в ясній знемозі,

І сміялись на віях сльози.

Чуєш, мамо? Б’є щастя в груди!

Я для тебе його доб’юся.

Тільки ти не сивій, як грудень.

Хочеш, юністю поділюся?

23

На капитанском мостике

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

* * *

Ти примарилась у минулому

Світлим променем на рядку,

Залишила у серці чулому

Прохолоду якусь п’янку.

Твої коси пропахли квітнем, 

Заціловані сонцевітром.

Твої очі цвіли чеканням

І незбагненим сподіванням.

Я накликав тебе піснями,

Я тобою радів і мучивсь…

І моїми ти стала снами,

І безсонням моїм жагучим.

Я ВСЕ ЗБЕРІГ

Я все зберіг: твої листи,

Нашептані тугими перами,

І брів розведені мости

Над чорнокарими озерами.

Моя любов лише в мені.

Гортаю дні минулоплинні.

Так вітер сірий на стіні

Горта птахів тремтливі тіні.

Я все зберіг: твою весну, 

Легкий відбиток милих ніг.

Лише тебе, тебе одну

Я не зберіг…

24

«Бригантина» юности моей

ГРЕБЕНЮК ВАДИМ ВАСИЛЬЕВИЧ — 

поэт и геолог,

капитан «Бригантины»

Родился 01.04.1945г. в Кировограде в семье военнослужащего и 

учительницы русского языка и литературы.

После окончания СШ № 7 учился в Кировоградском педагогиче-

ском институте на филологическом факультете (русская филоло-

гия, 2 курса).

Трудовая деятельность — с 1962 года, основное занятие — электро-

механик на предприятиях города (объединение «Медтехника», завод 

«Красная звезда», воинская часть, РСУ облпотребсоюза и пр.). В 80-е, в начале 90-х гг. работал кузнецом ручной ковки на «Красной звезде».

С 1965 года — корректор, позже — корреспондент районной га-

зеты «Зоря комунізму», заведующий отделом газеты «Серп и молот».

Первые стихотворные публикации — с начала 60-х гг. — в мест-

ной периодике.

В средине 1960-х, увлёкшись романтикой странствий, много вре-

мени провёл в геофизических экспедициях, в основном — в Средней 

25

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Азии (рабочий ртутной партии управления геологии, техник-топо-

граф Кировской экспедиции геологоразведки).

В 1990 году выдвигался в депутаты Кировоградского городского 

совета народных депутатов по избирательному округу № 55.

Умер 13.01.1999 года в Кировограде. Похоронен на Маслеников-

ском (Арнаутовском) кладбище.

СТИХИ 1960-х годов

ТОБІ

Коли ночами йдуть дощі,

І віють вітри злі, холодні,

Чогось так жаль, і сум бряжчить

Чотками спогадів… Сьогодні

Ти знов пришла в безсонну ніч.

І щось гаряче б’є по скроні…

Безсонна ніч… Проклята ніч…

Бере чоло моє в долоні.

Сміється темінь за вікном

Розбурканим, вологим сміхом,

З годинника сухим вінком

На цвинтар йдуть години тихо.

І юрби спогадів бредуть,

Бредуть услід, важкі, безсилі…

Вуста твої човном пливуть

Навстріч мені. І так несміло

Поп’ють з очей моїх вологи.

І зникне каламуть тривоги…

Відчув нервовість я руки:

«Кохаю іншого…» — як струмом!..

Елегій сині павуки

Кімнату обплітають сумом.

26

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

СЕРЕНАДА

Десь в Іспанії далекій

Про кохання променисте

Цілу ніченьку співають

Чорноокі гітаристи.

І красуня Ангеліна,

Лиш гітара залунає,

Все до нього, до Еніо,

Босоніжки вибігає.

О, яка коротка нічка

В передмісті Розелунків,

І горить Ангели личко

Від його палких цілунків…

Вранці вулиці кипіли

Від червоних прапорів.

Страйкували сотні тисяч

Андалузьких шахтарів.

Та здолали демонстрантів, — 

Куль рої свистять жахливо…

І ридала Ангеліна

Біля мертвого Еніо…

О, які предовгі ночі

В передмісті Резелунків,

У Ангели — чорні очи,

Тільки вже не від цілунків…

Десь в Іспанії далекій

Про кохання променисте

Цілу ніченьку співали

Чорноокі гітаристи…

27

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

БАЛЛАДА О СМЕРТИ

Снова ночь — бессонница,

Звёзды тонут в мглу…

Проходила конница

Ночью по селу.

Ухнет где-то пушка,

Ветр скользнёт крылато,

Кому-то в окошко

Стучали солдаты.

Три солдата бравих, 

Конников лихих,

Двадцатидвухлетних

Пареньков седых.

Но уж слышат — к бою:

«Всем в седло-о-о…»

Крыто чёрной мглою

Спит село.

И в яру глубоком

Грянул бой.

Заспешили пули

За судьбой…

Утром сонце вышло,

Мутное, в золе.

Видно, спит парнишка

На сырой земле.

Лишь глаза открыты,

Смотрят в небо колко,

Да росой омыта,

Синеет наколка.

28

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Бешенство застыло,

Прямо в небо глядя,

На руке бескровной

Выколото: «Надя».

ВІРШ ПРО ДІВЧИНУ В СІРІЙ ШИНЕЛІ

Ви зламали вуста скептично,

У єхидну усмішку скрививши,

Обійшли її по дотичній,

По дорозі додому зустрівши.

А вона промайнула дзвінко,

Оченята сховавши смішливі,

Хтось гукнув їй: «Вітаю, Нінко!»,

Ви пройшли, мовчазні і сиві.

Дома звично обнявши дружину,

Й протираючи фарфор Венер,

Ви казали, що бачили Ніну,

Що в солдатах дівча дурне.

І ще довго щось бубоніли,

Про розпусту і про мораль…

Жінка слухала осовіло

Й готувала вечірній чай.

Потім, мабуть, ви задрімали,

Кленучи несподіванки ери…

А вона у цей час приймала

Позивні з глибини стратосфери.

І лунало на всю планету:

«Сокіл!.. Сокіл!.. Це я — Земля!..»

Й горда зірочка на береті,

Наче серце її була.

29

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

* * *

Світанок б’є у мідь на сході,

І сонце через небо — вбрід,

І я за ним в солдатській робі

Крокую в неосяжний світ…

Іду я по асфальтах міста,

Де площа мріє поранково,

Де поливають урочисто

Газонів оксамитні брови.

Проходжу парком, і кивають

Маслини вистиглі по вінця.

Поважно баби підмітають

Осінні золоті червінці.

Я далі йду. Мене чекають

Поснулі срібні блискавиці,

Локатор вуха розвертає…

Шугають у безхмар’ї птиці…

Як тихо! Зміну я приймаю:

«Іди додому, старшина!»

І відчуваю, як лягає

Мені на плечі тишина.

30

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

* * *

Діду вмирати, ой, не хотілося.

Руки, неначе коріння дубове,

В землю навіки-вічнії врилися

І проросли, як зерно гатункове.

Діду вмирати, ой, не хотілося,

Вмерли бо троє чистих арійців,

Що на пшеницю його спокусилися,

Десь догнивають в старій криниці.

Ой, не хотілося діду вмирати,

Правнуки ж пішки ходять по хаті.

Явором стукнула смерть у вікно,

Брязнула клямка розпачливім зойком.

І поминали сусіди вином,

І оброняли сльозу ненароком.

НІЧНІ ПОЛЬОТИ

Ніч стогнала турбінами —

Де там листяним шепотам…

У ангарів над спинами

Шматять небо прожектори.

І тополі розчулено

У відгомін вслухалися,

Тільки курява збурена

В чорне небо вривалася.

31

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Зорі сліпо розбризкались

Від шалених розбігів,

Мерехтіли й кидались

Вслід за посвистом «Мигів».

Вже й сирени захлинуті

Від воління високого…

Зорі падали, скинуті

Ескадрильями соколів.

ДВАДЦАТЬ СТРОЧЕК ПРО ГЕНКУ

Оттаявший ветер с угрюмых вершин,

Казачье седло, за спиной карабин.

Ужились в подсумках: абрис долины,

Дневник, карандаш, фотография Лины,

Домой неотправленных писем десяток

И пять ученических тонких тетрадок.

В тетрадях стихи — вечерами писал,

Ребятам читал и скалам читал.

Ребята молчали, и скалы молчали,

Ребята вздыхали, и скалы вздыхали.

Потом загорался багряный рассвет,

И Генка рычал: «Зачитался… поэт…

Сегодня поедешь с Борисом в морены…

Вот там позабудешь про эти… поэмы.

Нехитрое дело — молоть языком!..»

Ребята в рассвет уходили гуськом.

…Слепящее солнце взошло меж вершин,

Привычно за спину упал карабин.

И слышу, как Генка бормочет вдогонку:

«Борис, присмотри… береги мне мальчонку».

32

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

* * *

На баркасах, в штормовках тесных,

На худых лошадиных хребтах

Пели мы разудалые песни

И любимими бредили в снах…

От костров угорелые, злые

На себя,

на судьбу,

на норд-ост,

Пели мы про глаза голубые,

Про тугие арканы кос…

В изголовье рассветы спали,

И зудела кругом мошкара…

Мы любимих своих променяли 

На горчащую радость костра.

* * *

Когда обросшие и грязные

Спускаемся с угрюмых гор,

Мы видим — мы по сути разные,

А общее — вот до сих пор.

И лишь тепер рубли хрустящие

Мы тратим, как кому взбрело,

Ведь мы тепер не настоящие, 

Ведь так издавно повелось:

Раз счастье — хмелем надо мерить,

Бумаге — лишь с печатью — верить.

И петь, что милы нам всегда

Лишь голубые города.

33

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

СТИХИ О ВАЛЕ

Едва ли я вспомню, едва ли…

Лишь помню, закат догорал,

И девушку, девушку Валю,

Прощаясь, мой друг целовал…

И снова дорога, ныряя,

Умчалась, рассвет шевеля,

Прошёл я от края до края,

И тесною стала земля.

От млечной серебряной пыли

В душе неуёмный огонь…

Мы Валю, конечно, забыли.

Но как-то однажды гармонь

Мне снова про всё рассказала,

И вспомнил я старый вокзал.

Там сосны, как струны, дрожали…

И Валю мой друг целовал.

СЛЕПЫЕ ДОЖДИ

Облака-телеграммы запутались в ветрах,

Облака-телеграммы над нами плывут.

По глазам, по гитарам, по тоненьким веткам,

Над землёю слепые дожди идут…

На Курилах осталось забытое утро,

На Курилах остался забытый рассвет…

Даже солнце решило задуматься мудро,

Любишь ты ли меня, любишь ты или нет…

Голубиным пером закружилося счастье,

Я ответа не жду, пусть уходят дожди,

Я сумею увидеть сквозь злое ненастье,

Первый солнечный луч впереди.

34

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

ГРУСТНЫЕ СТИХИ

Я иду в парадном костюме

Под руку с девчонкой в кино,

А в Боз-Су и в Чакыр-Коруме

Уже полночь, и спят давно.

Я иду по знакомым улицам,

Где знакомы мне даже скворцы…

А в палатке Борис сутулится,

Обрабатывая образцы.

Пахнет керном, храпят ребята,

Дует ветер с крутых вершин…

Мы купили на рубль измятый 

Очень грустный французький фільм.

На экране дымят пистолеты,

Добиваясь холодной руки…

Ты навряд ли сейчас заметишь

Необъятность моей тоски.

По большому, по нужному делу,

По ребятам, по лошадям…

Взял, чудак, и отдал несмело

Своё счастье чужим рукам.

* * *

Перламутрове небо на заході,

І трави вже зів’ялі запахи.

Рання зірка вмостилась синицею

На вербі, над самою водицею.

Все стиха перед нічкою глупою,

Лиш антонівки гупають… гупають…

35

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

ВАДИМ ГРЕБЕНЮК — ЛИДИИ ГРЕБЕНЮК 

(письмо от 11.08.1964)

День добрий, Лідо!

Тільки що до нас в загін (вперше за місяць) прийшла ма-

шина з Фрунзе. Привезли мені багато листів, почав перечи-

тувати і звернув увагу на лист від тебе. До речі, він зовсім 

не нудний, а дуже цікавий … і смішний. Не хочеться тебе 

розчарувати, але я, здається, інший, ніж в твоїй уяві (про-

сто ти гіперболічно змальовуєш деякі мої ще нерозвинені 

риси). «Риска невідомого»  — по-моєму, вислів неточний. 

Коли людина захоче щось зробити, то вона робить це не 

сліпо, не інстинктивно, а обдумано, логічно, передбачаючи 

кінцеву точку. Не будемо зачіпати мій «коник», тобто по-

їздку, — це незначна подія в моєму житті, рано чи пізно — 

вона б визріла. Вона була для мене необхідністю, і нічого 

надзвичайного в ній немає. Все звично і просто, все на своїх 

місцях, нічого я себе не заставляв, просто цікавість плюс 

спортивний інтерес.

Ти дуже неправа, м’яко кажучи, коли вважаєш, що нині ти 

не «живеш». Ти гадаєш, очевидно, що життя — це суцільні 

пригоди, щасливі дні і т. д. Дуже наївне уявлення. В  першу 

чергу — це сірі дні, праця, невтомна праця над собою, лише 

потім можна повністю відчути радість перемоги. А тобі на 

нинішньому етапі лишається тільки навчання, і головне — 

якомога більше читати про все — все, що є на білім світі. 

Не сприймай це, як повчання, просто я пишу тобі, як хоро-

шому товаришу.

Зараз сиджу, готую вечерю (до речі, я став непоганий ку-

лінар). Вечеря проста — смажений теке (козел дикий) і кофе. 

Смажу  теке з цибулею, потім побільше перцю, і аж за ву-

хами лящатиме! Маршрут сьогодні був не важкий, всього 

28 км. Непогано навчився їздити верхи, сідлать, навіть ку-

36

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

вать коней. Кінь у мене хороший, швидкий і сильний, сідло в 

порівнянні з іншими нове. Зовуть коня Ванька. Він вже двічі 

мене виручав. Раз на осипі, і раз в буран сам прийшов в табір 

(буран був такий, що витягнутої руки не було видно). Всі 

озброєні, Китай майже поруч, працюємо за 5-20 км від кор-

дону. Бачив з перевалу Чакир-Корум китайську територію, китайських прикордонників.

Зараз стоїмо в урочищі Нарим-Тау, через три дні на в’ю-

ках ідемо на перевал Іштик, там до кордону 3 км. Що таке 

праця, я вже трохи знаю. (Я трохи знав, що воно таке).

37

На капитанском мостике

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

17.08.64.

Пробач, дописати не встиг, в табір приїхала машина, мені сказали, щоб я зібрав речі і через 5 годин був у таборі Ка-

ра-Сай. Ніч переспав там і з загоном Розпопова-Кришталя 

виїхав в’юками за перевал Кайнар, на озеро Кайнар (в пере-

кладі — «кипляче»). Тут набагато цікавіше, але працювати 

важче  — дуже круті скелі. Стоїмо на 3500 м на південно-

му схилі хребта, тепло (літо закінчується). Дуже багато 

оводів, піднялись з долини. Десь на початку вересня буду у 

Фрунзе, потім ще місяць чи півтора, і я зможу виїхати додо-

му. Пишу багато, але жодної закінченої речі не маю, так що 

вислати щось — просто не можу. Гадаю, що коли побачимось, поговоримо про все, розкажу багато. Надсилаю едельвейс.

Жму руку. З привітом, В. Гребенюк

P. S.  Лідо, пиши, я з задоволенням буду відповідати. Про-

бач, що погано пишу, вже дуже пізно, маршрут був важкий, пішов сніг, я промок і пишу, не виходячи із спального мішка.

Кайнар

38

«Бригантина» юности моей

КАМИНСКИЙ ЮРИЙ МИХАЙЛОВИЧ — 

филолог, журналист, поэт

Родился 19 декабря 1942 г. * в с. Кассан Кашкадарьинской обла-

сти (Узбекистан).

В 1944 г. семья переехала в Украину (Кировоград). После окон-

чания 8 классов средней школы пошёл работать на завод (токарь, слесарь).

Позже уезжал в Белоруссию и Сибирь, где работал в газетах 

Минска и Красноярска. Окончил Кировоградский государственный 

педагогический институт им. А.С. Пушкина (филфак, русская фило-

логия). С 1967 г. — корреспондент Бюро пропаганды Союза писа-

телей Украины. Работал журналистом («Кіровоградська правда»), редактором газеты «Без таємниць».

Был членом Кировоградского областного литературного объедине-

ния «Степ», с 1963 г. посещал также юношеский клуб «Бригантина».

Член Союза писателей СССР (1984).

*  Во всех источниках датой рождения поэта называется 19 мая, а не 19 декабря 

1942 г. Это объясняется изначальной ошибкой в метрике, перешедшей в даль-

нейшем в паспорт, справочники и другие документы.

39

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Член Союза русскоязычных писателей Израиля (1999).

Стихи Юрия Каминского печатались в местной и республикан-

ской периодике, а также в таких престижных журналах Советского 

Союза, как «Юность», «Смена», «Нева», Радуга» и др.

В 1998 г. репатриировался в Израиль, живёт в Бат-Яме, где уже 

в ХХI веке издал четыре книги. Презентации новых книг проходили 

не только в Израиле, но также в Европе и Америке.

Пишет на русском языке.

Книги:

Автор 10 поэтических сборников:

–  Пора ледохода (1976),

–  Ранний снег (1979),

–  Неторопливая звезда (1984),

– Речь (1987),

–  Минутная стоянка (1990),

– Песок (1994),

–  Мгновенья света и свирели (2001),

–  В тени мерцающей свечи (2007),

–  Вкус полыни (2012),

–  Избранное. 1958-2011 (2014).

Две книги прозы: очерки «Земля на ладонях друзей» (1986), по-

весть «Самое время» (1989). Также работает в жанре перевода.

Представлен в антологии «Украина. Русская поэзия. ХХ ст.» 

(2007), в многотомной Энциклопедии Современной Украины.

40

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Его творчество, казалось бы, в отношении поэтики до-

статочно ровное и традиционное, на самом деле спектрально. 

В нём уживаются любовь и жёсткость, сентимент и непрере-

каемость.

…Эта лирика, уходящая из настоящего вспять, не оста-

вит равнодушным тех, кто ещё не окаменел душой в житей-

ском разбросе. Она закаляет сердце. Ибо непререкаема память 

сердца — главное достояние человека.

Юрий Кублановский

Способность к творчеству предполагает бесшкурность, 

сверхчувствительность, острый взгляд и наблюдательность.

Всё это присутствует в произведениях Юрия Каминского.

Ольга Полевина

Капитаном «Бригантины» Юрий Каминский никогда не 

был, но был для нас большим литературным авторитетом, 

которым остается и сейчас.

Татьяна Березняк

Т. БЕРЕЗНЯК — Ю. КАМИНСКОМУ 

(в письме от 30 марта 2015)

Ты спрашиваешь, что я напишу в нашем альманахе о тебе, «красивом, двадцатидвухлетнем»?

Что? То, что ты был самым взрослым среди нас (Баранов не в счёт — 

наезжал из Москвы очень редко), т. е. самым серьёзным и значительным, поэтому казался недосягаемым. Поражал литературной эрудицией (и здесь 

тебе не было равных). Помню, как ты, похвалив мою рифму, тут же добавил: 

«Но эта рифма уже была у Кирсанова в 32-м году. Ты знаешь Кирсанова?» 

(Я, конечно, не знала Кирсанова, более того  — я тогда  — в 1963 году  — 

НИЧЕГО не знала).

У тебя был удивительный для такого возраста характер — спокойный, уравновешенный, мудрый. И ровное отношение ко всем. И главное для жен-

ской души — на фоне наших мальчишек-школьников ты был в «Бригантине» 

самым красивым. Вот таким я вижу тебя, вглядываясь в прошлое 50-летней 

давности. 

41

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

СТИХИ 1950-1960-х гг.

ЭВОЛЮЦИЯ

Лет эдак через сто я постарею.

А время изменит черты лица.

И те из них, что выдадут еврея,

Проступят резче, чётче — до конца.

И мой сосед из третьего подъезда,

Дай Бог, ему дожить до этих дней,

Признается, конечно, безвозмездно,

Что я наилучший на земле еврей.

Сижу и думаю, к соседу бы сходить:

Ведь я могу до ста и не дожить.

1958

ТЁТЯ ДУСЯ

За окном непогода, вьюжит.

На стене пожелтевшее фото

В двадцать два погибшего мужа,

В двадцать два — командиром роты.

Говорили соседи сочувственно:

«Молодая, другого ищи,

Жизнь такая, в ней всё почувствуешь,

Может, будут без хлеба щи,

Может, вовсе не будет щей —

Жизнь такая: везёт не везёт.

Ты о будущем думай.

О будущем…»

Не закроешь соседям рот!

42

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Говорили соседи, правили,

А она их слушала зло.

Не хотелось ей жить по правилам,

По которым в жизни везло.

Не хотела знать этих правил.

И сынишка чтоб их не знал.

Ожидала: вернётся Павел —

Обязательно!

Как сказал.

Двадцать лет, столетия вроде,

Всё ждала, не смогла приспособиться.

А теперь.

Теперь на заводе

Тётя Дуся подсобница.

И юнец совсем желторотый

Просто «Дуся» её зовёт.

И вдова командира роты

Детали ему подаёт.

1958

СНАРЯД

Он спит,

В траву уткнувшись носом.

Он спит

Десятки лет подряд.

Щетиной времени обросший

Неразорвавшийся снаряд.

43

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

И что ему сегодня снится —

Ведь он живой:

Несостоявшийся убийца

Мой.

1958

В САМОМ НАЧАЛЕ

1.

Жизнь началась несытой прозой

В полуразрушенных домах.

И ласточки, как вдовьи слёзы,

Сверкали

в детских небесах.

2.

В сырых подвалах детства,

В той полумгле жилья

Успел я оглядеться,

Увидеть, где тут я.

И средь развалин мира

В ожившем сорняке

Увидеть: плачет лира.

Одна.

На сквозняке.

1959

44

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

* * *

Первое воспоминание о жизни — похороны бабушки:

Мне было четыре года в сорок шестом году.

Я помню:

Старые женщины,

Как бескрылые бабочки —

Чёрные и бескрылые

В чёрном

бесснежном саду.

1959

ИРПЕНЬ

Промчит,

Подлесок оглушая,

Электропоезд.

А потом

Возникнет тишина большая,

Пусть ненадолго,

воскрешая

связь между небом и кустом.

И в этом промежутке кратком

Неожидаемой тиши

Душа откликнется украдкой

На зов неведомой души.

1960

45

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

* * *

Вот и всё, что осталось от лета:

В старом парке фигура атлета —

В темных трещинах алебастр,

Да свеченье холодное астр

На пожухлых,

истоптанных клумбах,

Две афиши у нового клуба.

Цирк уехал —

афиши висят.

Паутиной опутанный сад

Возле пятиэтажного дома

И котельни с железной трубой.

Да закладка цветная —

из тома,

Недочитанного тобой.

1960

* * *

Опять нагрянули снега

В моё отечество степное.

И поседели вмиг стога,

И хаты с думою земною

Присели,

робко задымив:

И дымы потянулись в небо,

Как думы о весне, о хлебе,

О том,

что старше стали мы.

1958

46

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

ЗА ПОСЛЕДНИМ ДОМОМ

За последним домом, где рассвет рыж,

Где совсем рядом его лицо,

Ты на красных лыжах с горы летишь,

И горит ярко твоё лицо.

И летит ветер с высоких крыш.

И летит прямо тебе в лицо.

Мир вокруг красный от твоих лыж.

И совсем рядом его лицо.

1958

* * *

Что упало,

то пропало?

Что оставил,

не вернёшь?

Приезжай, ты мне сказала.

Я приехал.

Ну и что ж?!

Берег моря незнакомого.

Дождь холодный

Проливной.

И живу я здесь закованный

Незнакомою волной:

Плечи тоненькие модные,

Расплетённая коса.

И глядят в меня

холодные

равнодушные глаза.

1959

47

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

У РЕКИ

Ты говоришь мне:

«Рекой рискованно,

Вода морозом ещё не скована,

Не видишь разве или спятил —

Как много ещё темных пятен —

Это же вода, а не лёд,

Что только в голову человеку взбредёт,

Ты надо мной издеваешься просто,

Пойдём как люди —

Как все — по мосту.

Иди, упрямец. Я побегу.

Буду ждать на том берегу».

И побежала…

А я — прямиком — на тёмное место.

Иду и думаю: повеселюсь…

Хорошо, думаю, что только невеста…

Эх, провалиться бы!

Провалюсь.

1962

48

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

* * *

Леденцы сорок пятого года.

Ещё март.

Во дворе ещё лёд.

И о первых плодах огорода

Разговоров никто не ведёт.

Ещё затемно

Дворник наш Фрося

Будит дом беспокойным совком.

Огонёк от её папиросы

Светит в темени маяком.

Ещё многие не вернулись.

Ещё порохом пахнет кора.

На руинах заснеженных улиц

Добивает врага детвора:

Добивают снежком и рукою,

И трофейною гильзой —

мальцы.

И у многих

уже

за щекою

тают медленно

леденцы.

1963

49

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

* * *

Лист падал медленно и косо.

Кружась,

затягивал полёт.

Притихший дворник

у ворот

Дымил привычно папиросой.

Ещё троллейбус не шумел.

И сны досматривали дети.

А он — единственный свидетель

начала осени —

Глядел:

лист кружится

и падать медлит —

полузелёный,

полумедный.

Старик размеренно дымит.

Теперь ему спешить не надо.

Предощущенье листопада

Его на миг с листом роднит.

И не идёт он досыпать.

Глядит внимательно и строго,

Как медлит

лист упасть

под ноги,

Как он не хочет умирать.

И может, думает старик,

Что краток век.

И долог миг.

1965

50

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

ЭТОТ ГОРОД

Люблю я этот город

С годами всё сильней.

И пыль его

Нескоро 

Уляжется во мне.

Покуда зеленеют

Сады и облака,

Течёт и не мелеет

Во мне

Его река.

И купола собора,

Как прежде, хороши.

И дом, который взорван,

Живёт на дне души.

Распахнуто в нём настежь

Высокое окно.

И снова моё счастье

В реке отражено.

Два зыбких силуэта

Текут, соединяясь,

Со всем, чего уж нету,

Налаживая связь.

1959

51

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

ДВОЕ

Некрасива она, а уж он-то совсем никудышный.

А глядят друг на друга и друг другом 

Никак не надышатся.

Не слышны их слова,

Но просты

И естественны жесты,

Некрасивые врозь,

Как прекрасны они, когда вместе.

И казалось, что парк, неухоженность лип и сирени

Оживили, озвучили ломкие звуки свирели.

Даже воздух – и тот был дыханьем влюблённых 

пронизан:

Всё казалось иным, всё красивее было, чем в жизни.

На стареющий парк знаки осени бегло ложатся,

Отзвук снега как будто в редеющих ветках возник.

Они встали.

Они начинают прощаться.

И мне страшно при мысли:

А как же мы будем без них?

1984

52

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

САМОЕ ВРЕМЯ

(фрагмент повести)

Я учился в школе рабочей молодежи, подумывал посту-

пить в университет на заочное отделение журфака.

Что-то во мне вызревало, искало выхода.

Игорь поддержал мой выбор. А больше я ни с кем об этом 

и не говорил.

Как-то на переменке ко мне подлетел Валерий Овча-

ренко. Он был моим ровесником. Работал на стройке. Пи-

сал стихи на украинском языке. Я даже запомнил одно его 

стихотворение, напечатанное в молодежной газете. Очень 

эффектное:  «Живу в ореолі слави, в крилатому шумі днів, будова — моя держава, а я — президент цеглин». Кирпичей 

то есть.

Шумное стихотворение.

Да и сам он был шумным белобрысым парнем с нарочи-

то исподлобным взглядом голубых глаз, с неестественными, по-моему, жестами. И шумел он, как бутафорский гром за 

сценой. Так я ему однажды и сказал. Думал, обидится. Ни-

чего подобного.

— Старик, твою мужественную лапу,  — возбужденно 

вскричал почему-то он и сильно сжал мою ладонь…

А на этот раз он подлетел ко мне после урока литерату-

ры, на котором я, возражая учителю, бесшабашно заявил, что ранний Маяковский мне нравится больше позднего, что 

раннее творчество поэта  — истинная поэзия, за что полу-

чил первую двойку в жизни.

—  Старик, ты — гений. Потрясающе. Нет, чего захотел, иметь свое мнение о Маяковском, да ещё раннем.

Он тут же протараторил мне историю о своем друге, про-

читавшем на вечере в кооперативном техникуме стихотво-

рение Маяковского 1915 года «Вам».

53

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

— Слышишь, они дико оскорбились и пожаловались 

в горком комсомола. Ну, помнишь, там эти строчки: «Да 

я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду»? 

Они решили, что друг мой назвал их блядями. Слышишь?! 

Ха-ха-ха! Можно подумать, девочки. А друга исключили из 

комсомола.

—  Почему же ты смеешься? — невольно возмутился я.

—  А что, плакать из-за этих дур? Во даёшь!

— Но ведь в ранних изданиях эта строчка печатается 

полностью, а не с буквой «б», — сказал я, — надо было раз-

добыть старое издание.

—  О чём речь! Мы всё показали. Не помогло. Идиотизм 

чистой воды.

Говорил он громко, не обращал внимания на людей, тол-

пящихся в узком коридоре.

Мне было неловко. Меня коробила выспренность. Сму-

щали его неестественно широкие жесты, дурацкое в его 

устах «гениально». Он произносил это слово так, словно 

только что проглотил что-то чрезвычайно вкусное.

—  Слушай, — не снижая тона, продолжал он, — ты пи-

шешь, даю голову на отсечение. Признавайся.

Я промолчал.

—  Да брось скромничать. Слушай,  — он повторял это 

слово, хотя слышали его, наверно, на другом конце длинно-

го коридора, — завтра в редакции молодежки как раз соби-

рается литобъединение. Приходи. Я буду читать новые сти-

хи. Захочешь, тоже прочитаешь для знакомства. У нас такой 

ритуал. Оревуар.

И, не дав мне опомниться, он еще раз взмахнул руками, 

«как крыльями, птица», вспомнил я Есенина, и, быстро пе-

ребирая ногами, загрохотал по лестнице.

54

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Стихов я не писал. И не пробовал даже. Не думал об этом. 

Вообще я ничего не писал, кроме сочинений по русской ли-

тературе, за которые меня хвалили.

Но на литобъединение меня почему-то потянуло.

Для этого надо было пропустить несколько последних 

уроков в школе. Что я и сделал. За пропуски у нас не руга-

ли, а журили. А меня не трогали вообще — я был отлич-

ником, «показательным». И с последних уроков я уходил 

довольно часто не потому, что пользовался этой своей 

привилегией, нет, — я на последних уроках нередко засы-

пал от усталости.

Редакционная комната была просторной, но людей в 

ней собралось немного  — человек десять. Удивило то, что 

все они были разного возраста. Несколько молодых ребят, солидный, лет сорока пяти очкарик, две девочки, наверно, восьмиклассницы, и одна уж пожилая сутуловатая седая 

женщина. В углу комнаты что-то писал за столом худой, с большими усами молодой человек в украинской сорочке 

под серым пиджаком.

На меня, кроме пожилой женщины, никто не обратил 

внимания. Она жила неподалеку. И встречались мы на улице 

нередко. Я внука ее знал, он с Гулькой в один детсад ходил.

Она мне кивнула, хоть прежде мы никогда не здорова-

лись, и я даже расслышал своё имя. А может, она не произ-

несла его?

Я подпирал стену у двери, рассматривая комнату с раз-

ноцветными лепными потолками. Никогда прежде я в такие 

помещения не попадал.

Поначалу мне понравился простор комнаты, лепнина и 

высота потолков показалась симпатичной, но, присмотрев-

шись, я холодно решил про себя: аляповато, у нас хоть и тес-

но, но уютно.

55

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Овчаренко появился неожиданно и шумно, на середине 

комнаты, воздев руки кверху, воскликнул: «Приветствую 

вас, господа присяжные» — и шлепнулся на стул напротив 

усатого, ловко забросив ногу за ногу.

Насупился.

—  Ты готов? — глуховато спросил усатый.

—  Как всегда, — встрепенулся Овчаренко.

Он обвёл комнату исподлобным взглядом. Довольно на-

хальным, отметил я про себя. Увидел меня и вскочил.

— Валера,  — он обращался к усатому,  — я пригласил 

своего однокашника. Костя, иди сюда, — покровительствен-

но позвал Овчаренко.

Но я остался на месте.

—  Вы пишете? — устало спросил усатый, уставившись в 

меня немного водянистыми глазами.

—  Нет, — коротко ответил я.

— Работаете?

— Да.

— Где?

—  На заводе «Громкоговоритель».

— Кем?

—  Токарем по дереву.

—  Значит, не пишете,  — раздумчиво сказал усатый.  — 

А поэзию любите?

— Угу.

Я уже начал сердится и на Овчаренко, пригласившего 

меня на этот допрос, и на самого себя за то, что терпеливо 

отвечаю. К чему все эти вопросы? Кто я здесь?

Я не робел, но чувствовал себя неважно.

И взгляд усатого мне не понравился. И глаза — тоже.

«Это он всех так выпытывает? — подумал я. — Жаль их. 

И что они могут о себе рассказать?»

56

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Спрашивал усатый как-то безразлично. Потом он встал, одёрнул пиджак с заметно помятыми лацканами, подошел 

ко мне.

—  Давайте знакомиться, меня зовут Валерий Курьев, я 

руковожу занятиями, — он протянул руку.

—  Константин Цветов, — ответил я.

—  Прекрасно, — поживее и, как я подумал, совсем не к 

месту, сказал он и познакомил меня со всеми, кто был в ком-

нате.

Я, конечно, тут же позабыл, как кого зовут. Правда, имя 

одной девочки, о которой я подумал сразу, что она вось-

миклассница, запомнил. Ее звали, как и мою сестрёнку, Гулей.

—  Порядок у нас демократичный, — сказал Курьев, уса-

живаясь на своё место, — каждый говорит то, что думает об 

услышанном. Сегодня мы обсуждаем стихи Овчаренко, не 

забыли? — он обвел всех глазами. — Ты готов, Валера?

—  Я уже сказал, — недовольно буркнул тот.

Заседание длилось около двух часов. Каждый что-то 

говорил о стихах Овчаренко. Даже Гуля пропищала: «Мне 

нравится», а на вопрос Курьева: «Что понравилось и поче-

му?», она вспыхнула и промямлила: «Всё».

Овчаренко выслушивал высказывания чуть свысока. 

Подбрасывал реплики. «Во, старик, даёшь!», «Напиши луч-

ше». Но я видел, что он волнуется.

Курьев говорил последним. Хвалил Валеру за то, что он 

пишет о стройке, о том, что ему близко, ругал за небрежно-

сти и неточности.

Но никто почему-то ни словом не обмолвился о стихот-

ворении про отца, который ушел от матери, оставив сына. 

А мне оно очень понравилось. Оно было по-настоящему ис-

кренним. И печальным по-настоящему. Так мне, во всяком 

случае, показалось.

57

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

И про Овчаренко я кое-что новое узнал из этого стихот-

ворения.

Тогда-то, я помню, подумал, что, наверно, вся его теа-

тральная бравада, все его бутафорские громы — для само-

защиты… искренности.

Уже тогда я замечал: искренность нередко принимается 

за наивность, глупость даже. А кому в семнадцать лет хочет-

ся смотреться наивным и слышать про себя: «Да он же ещё 

наивный, глупый мальчик».

Потом читали по одному стихотворению. «По кругу», — 

как сказал Курьев.

—  У меня есть предложение, — сказал он в самом конце 

заседания. — Пусть каждый к следующему занятию прине-

сет стихотворение на одну и ту же тему,  — он на секунду 

задумался, — ну, скажем, о ромашке.

—  Гениальная банальность, — первым громогласно ото-

звался Овчаренко. — Я — за.

Остальные согласились молча. Только две восьмикласс-

ницы радостно пискнули. Быть может, у них уже были сти-

хи о ромашке.

—  А рассказ можно? — спросил, по-моему, иронически, очкарик.

—  Хоть роман, Федя, — весело ответил Овчаренко вме-

сто Курьева.

Я вышел из редакции вместе с Курьевым и Овчаренко.

«А глаза у него всё-таки не водянистые, — подумал я, — а 

светло-карие с зеленинкой».

На заседании литобъединения он был со всеми одинако-

во вежлив, выделиться как-то не пытался. Очкарика, кото-

рому Овчаренко тыкал, называл по имени отчеству — Фе-

дор Степанович.

—  Вам у нас понравилось, Костя? — спросил Курьев.

58

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

—  Еще бы, — тут же вмешался Овчаренко, — меня дра-

ли, как Сидорову козу. Валера, он у нас отличник, кстати. 

Пай-мальчик.

—  Перестань паясничать, — оборвал его Курьев.

И я был ему благодарен: сам собирался уже осадить Ов-

чаренко — надоела его пышная болтовня.

—  А-а, старик, не обращай внимания,  — словно услы-

шав моё состояние, Овчаренко положил руку на моё пле-

чо, — это я так, по привычке. Как тебе?

— Интересно,  — сказал я сдержанно, а сам подумал: 

«Ему эта бравада самому, наверно, изрядно надоела».

Две недели до следующего занятия я пытался написать 

стихотворение о ромашке.

Сочинял на работе. В школе. Дома, на кухне, на топчане. 

Старший брат, закончив техникум, уехал работать по назна-

чению в Кривой Рог. Топчан перенесли на кухню, и я спал на 

нём один.

Я до изнеможения марал тонкую ученическую тетрадь. И 

ничего у меня не получалось. Ничего.

Совершенно, наконец, отупев от этой работы, я остано-

вился и сердито спросил у себя: «А зачем мне всё это надо?» 

Однако ответа не нашёл.

И всё же чувство огорчения из-за неудачи оставалось во 

мне.

Но на заседание я пришёл. Когда подошла «по кругу» моя 

очередь, я отрицательно замотал головой.

—  Не пробовали? — спросил Курьев.

—  Нет, — соврал я, почувствовав, что Курьев мне не по-

верил.

«Следующим» и последним читал плотный крепыш с за-

вода «Большевик». В прошлый раз его не было, но кто-то 

сказал ему о задании.

59

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Читал громко, с пафосом.

«За дымкой голубой дымит родной завод, и дышит, как 

судьба, железная труба, а рядышком с трубой ромашки по-

левой мне слышится мольба о свидании со мной».

—  Я закончил, — объявил он и сел.

Кго-то прыснул. Овчаренко подпустил:

—  Вот так лёгкие!

Курьев остановил его:

—  Кончай, Валера. А ты, Антон, молодец, что написал. 

Обсуждать, я думаю, не будем.

Когда все начали расходиться, Курьев подозвал меня.

—  У вас, Костя, нет желания написать что-нибудь о сво-

ём заводе? Для газеты, — уточнил он.

—  А что именно?

Я не ожидал такого вопроса.

—  Ну, например, о своем ровеснике, передовом рабочем. 

Вы же знаете ребят на заводе?

—  Мало. Я с дядей Пашей работаю. Нас в столярке толь-

ко двое.

—  А кто это? Кто он?

Я замялся. Не знал, что ответить. А кто мне дядя Паша? 

Никогда об этом не думал.. Правда, Курьев не спрашивает, кто он мне. И всё же.

Кто: сосед? друг?

Но какой же он мне друг, если ему сорок, а мне… Ну и что!

Друг семьи? Да.

Но Курьеву это, я понимал, неинтересно.

И я вдруг вспомнил мамины слова. Она их часто повто-

ряет.

—  Он бескорыстный человек, — сказал я.

Курьев, как мне показалось, с интересом посмотрел на 

меня.

60

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

И ещё я хотел добавить, что никогда не слышал в дяде 

Паше страха, но промолчал. Подумал: а что скрывается за 

тем колючим, на которое я каждый раз натыкаюсь в нём?

—  Хорошо. А кем работает дядя Паша?

—  Столяром, я же говорил,  — я заторопился,  — но он 

прекрасный столяр, он,  — и снова вспомнились мамины 

слова, — он всё, что глаз видит, может сделать.

«Но поэзии в его жизни нет» — этих слов я не произнёс, потому что засомневался в их правильности и точности.

—  Вот и напишите о нём, — сказал Курьев. — На станке 

он вас учил работать?

— Конечно.

—  И у него, наверно, есть ещё ученики?

—  Не знаю, может, и есть.

—  Должны быть. Вы поговорите с ним. Он воевал?

—  Конечно. Он партизанил в наших местах. Он инва-

лид. У него левой ноги нет. Так он сам себе смастерил про-

тез, в коленке даже слегка сгибается. А ходит дядя Паша не 

меньше моего.

Я преувеличивал. У дяди Паши была инвалидская коля-

ска. До снега он только ездил. Но когда подмораживало и 

наледь закрывала мостовые, он ставил машину «на отдых», и мы вместе ходили на завод и обратно. Я предлагал ему до-

бираться автобусом, но он каждый раз отказывался. «Стыд-

но, Костик, в наши-то годы». — «Но дядя Паша», — начинал 

я и замолкал.

Странное дело, но я, столько лет живя рядом с ним, редко 

когда задумывался о нём, как об инвалиде. Я частенько за-

бывал, что одна нога у него деревянная.

Встретившись с ним рано утром у подъезда, я, чтобы ра-

зогнать сон, сразу же набирал скорость — слава богу, ноги 

61

На капитанском мостике

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

длинные. «Не торопись, Костик, время еще есть, — говорил 

он, — не опоздаем».

— Значит, напишите о дяде Паше. Расспросите о его 

жизни. У других узнайте о нём. Надо стремиться, чтобы 

фактов было много. Это всегда помогает.

—  Да, он такой!.. — воскликнул я неожиданно для себя 

громко, но Курьев меня перебил.

— Главное, не торопитесь, Костя. Вот вы сказали, что 

он бескорыстный человек. Но сказать вот так о нём в очер-

ке — мало и неубедительно. Нужно это доказать фактами, поступками его. Понятно?

И после короткой паузы, не дожидаясь моего ответа на 

свой вопрос, Курьев сказал:

—  Короче, пишите. Что будет неясно, забегайте, я под-

скажу. Мне кажется, что у вас получится. Договорились?

«Как же это он станет советовать мне, что писать о дяде 

Паше? Разве не страшно давать советы, ничего не зная о 

жизни незнакомого человека?»

Эти вопросы возникли во мне неожиданно.

Свое «угу» я промычал не очень уверенно, хотя ощутил 

в себе какое-то непонятное волнение, что шло, кажется, не 

от неуверенности в себе, а от избытка чего-то хорошего. 

Но чего?

Конечно, от желания немедленно сесть и писать о дяде 

Паше. Ведь я столько о нём знаю!

Я быстро надел пальто, нахлобучил шапку и то ли себе, то ли Курьеву, который копался уже в своих бумагах, твёрдо 

и громко сказал:

— Напишу.

И, словно смутившись своего бахвальства, заспешил к 

выходу.

62

«Бригантина» юности моей

АДАМЧИК ВАЛЕНТИНА ГЕНРИХОВНА — 

инженер, экономист. 

Просто ВАНДА

Родилась  26.07.1948  г.  в  Кировограде  в  семье  медиков.  Дома 

называли её Вандой. Так же называли её члены «Бригантины». По-

сле окончания Кировоградской СШ № 24 поступила в Кировоград-

ский  институт  сельскохозяйственного  машиностроения  (факультет 

сельскохозяйственного машиностроения), где была в активе клуба 

«Романтика»  (вместе  с  Анатолием  Шендриком),  а  также  студенче-

ского театра эстрадной миниатюры СТЭМ. Получив специальность 

инженера-механика, работала инженером-конструктором на заводе 

«Красная  звезда»,  в  дальнейшем  —  в  Институте  повышения  ква-

лификации Министерства тракторного и сельскохозяйственного ма-

шиностроения (инженер-организатор).

В  годы  перестройки  создала  свою  собственную  фирму.  Чтобы 

выжить  в лихие  90-е,  «иногда  приходилось  работать  в нескольких 

фирмах одновременно».

Представитель  второй  волны  «Бригантины»  —  в  клуб  пришла 

в 1964 году.

63

В кубрике — матросы

Ва

Валентина А

на Адам

амчик

Ванда, девчонка Ванда,

Милый осколок детства,

Вечно торчащие банты

Всюду меня приветствуют!

(Жаль, дальше не помню. Чьи стихи? Конечно же, — Вое-

водина!) Действительно, фотографии подтверждают наличие 

белых нарядных бантов на голове нашей девятиклассницы.

Первое стихотворение, написанное Вандой в 15 лет сви-

детельствует о том, что автор переболел  гейнеманией, осо-

бенно модной в XIX веке. Ввиду крайней наивности про-

изведения цитируем только первую строфу, застрявшую 

в памяти современников:

Я начиталась Гейне,

В голове — сумасбродов пляска.

Моей душе, поверь мне,

Стала близкой даже Аляска.

А вот её стихотворение, понравившееся мне больше 

других:

* * *

Ты сидишь и пишешь стихи,

От напряжения кусая губы.

А мне смешно немного, ты прости, — 

Стихи не пишутся вот так — с натуги.

Без вдохновенья, без летящих слов,

Кружащих голову до опьяненья,

Как лёгкий стук твоих шагов

Или природы буйной омовенье.

Мне крикнуть хочется: «Зачем? Постой!

Не искажай того, что так непрочно,

Что ненавидит болтовни пустой,

Что так светло и непорочно!»

А ты сидишь и пишешь стихи.

64

«Бригантина» юности моей

БАРАНОВ АНАТОЛИЙ ЯКОВЛЕВИЧ — 

режиссер, актёр, педагог

(05.05.1941, Кировоград — 06.02.2004, Москва).

Профессор (2003). Засл. деят. иск. РФ (2002). Академик РАЕН. 

Ученик школы № 31. Окончил ГУЦЭИ (1963), отделение кло-

унады (педагоги Ю. Белов и Б. Бреев). Выступал с номером «Кло-

уны в рейнском колесе». Окончил ГИТИС (РАТИ) у выдающего-

ся режиссёра Андрея Гончарова и высшие театральные курсы 

по специальности режиссер массовых представлений. Два года 

работал режиссером Сахалинского облдрамтеатра им. А. Че-

хова, где поставил ряд спектаклей; в 1970-1972 гг. — художе-

ственный руководитель Московской дирекции «Цирк на сцене». 

Позже почти 10 лет проработал режиссером-постановщиком 

в Свердловской филармонии, основал и провел Республиканский 

фестиваль искусств «Уральские самоцветы» (1978, 1979, 1980). 

Там же начал преподавательскую деятельность в Институте культуры.

Вернувшись в родной город, в 1982-1985 гг. он — художественный 

руководитель Кировоградской филармонии. За это время создал 

65

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Баран

 Баранов

камерный оркестр, народный ансамбль, ежегодно проводил рок-фе-

стивали с участием группы «Ария» и др. Провел фестиваль по слу-

чаю столетия великого пианиста и педагога Г. Г. Нейгауза, уроженца 

Елизаветграда/Кировограда, в котором принял участие С. Рихтер. 

С 2000 г. Баранов жил и работал в Москве. В Моск. гос. университе-

те культуры и искусства вёл курс постановки шоу-программ (на ка-

федре культурно-досуговой деятельности); одновременно работал 

в Моск. институте рекламы, туризма и шоу-бизнеса — декан факуль-

тета и заведующий кафедры актёрского мастерства. Из написано-

го А. Барановым: учебное пособие «Звукорежиссура — профессия 

творческая». М., 2002.; Статья «Блистательный Майоров» в журнале 

«Театральная жизнь. 2002. № 2.

В последние годы жизни раскрылась ещё одна ипостась его 

личности — реализовалась его страсть к поддержке, попечитель-

ству ярких личностей, непризнанных или забытых талантов, к откры-

тию новых. Как результат, А. Баранов создал и возглавил культур-

но-благотворительный фонд поддержки современного искусства 

(«Фонд Поддержка»). Так, художников Украины Баранов показывал 

в Сан-Франциско, в Москве организовал выставку работ художницы 

Панфиловой, дочери героя войны и питерской художницы Марины 

Тиме-Блок, племянницы Блока, до этого известных только узкому кру-

гу. Благодаря Баранову мир узнал ленинградского художника Игоря 

Майорова, талант которого при жизни не был признан. Благодаря на-

шему подвижнику его картины попали в коллекции известных людей: от Окуджавы и Горбачёва до А. Шварценеггера и Ж. Ширака.

Сам Анатолий Баранов — тоже большой коллекционер прекрас-

ного. В этом он — продолжатель традиции отца и деда, у которого 

до революции была большая коллекция живописи и антиквариата.

О человеке лучше всего говорят не слова, а его дела. В его ув-

лечении мы находим большее, чем обычное дело. Он дарит лю-

дям радость, он помогает не угасать талантливым звёздам. 

66

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Баран

 Баранов

Как тут не вспомнить слова, подаренные ему в молодости 

великим Журавлёвым: «Сохрани тепло души своей, Анатолий. 

Это так важно в юности, но ещё важнее в старости».

Сергей Миляев (ЛГ, 16-21.05.2001)

Учёба и дружба великих А. Гончарова, Дм. Журавлёва, Мах-

муда Эсамбаева, работа вместе с Эмилием Кио-старшим, 

А. Джихарханяном и Евгением Леоновым отточили профессио-

нализм Баранова, одновременно воспитали в нём душевную до-

броту, чуткое отношение к людям. Всё это он смог передать, 

в свою очередь, обучая молодых.

Я впервые увидел его, когда он репетировал с молодой ак-

трисой. Он старался, чтобы из неё пошли эмоции.

—  Ну, крикни что-нибудь!

—  Что крикнуть, Анатолий Яковлевич?

—  Ну, крикни, Баранов — mudak!!!!

Мне посчастливилось работать с ним в университете 

и учиться у него, как надо преподавать, чтобы было понятно 

и весело.

Он не дожил двух месяцев до выпуска «Энциклопедии Эстра-

ды ХХ века», чтобы увидеть там статью о себе.

Сергей Пинсон

Анатолий Баранов редко посещал «Бригантину» — толь-

ко приезжая из Москвы в Кировоград к родителям. Помню 

его осенью 1963 года. Тогда он уже окончил цирковое учили-

ще и учился в театральном, нынешнем ГИТИСе. Разительно 

отличался от нас своим артистическим видом. При общей 

нашей расхристанности он смотрелся так, вроде всегда 

был во фраке, на шее красовался галстук-бабочка. Вид был 

надменный, столичный. Дистанция между нами подчёрки-

валась. Кстати, никто и не догадывался, что он был старше 

нас в среднем на 5 лет — ведь фактически все мы были ро-

весниками и о возрасте не задумывались. В моём дневнике 

1963 года о А. Баранове всего две записи.

67

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Баран

 Баранов

06 сентября 1963 года:

Зойка  — новая девчонка в нашем клубе (речь идёт о Зое 

Олейник —  Т. Б. ).  Яркая, очень красивая. Огромная чёрная коса. 

Сильный характер. Как смело она отвечала С.К. и «московско-

му гению» Анатолию Баранову! Я бы тат не смогла. Я перед 

ними теряюсь. Даже ничего не смогла ответить на его замеча-

ние о том, что я обратилась к нему на «ты».

(Но ведь все мы тогда были на «ты», и обращались друг к другу 

просто, чаще всего: «Валерка», «Танька», «Вадька»!).

29 сентября 1963 года:

Валерки  (Гончаренко —  Т. Б. )  не было — ещё в колхозе. Не чи-

тали — никто ничего не принёс.  Зато Баранов читал нам мно-

го Маяковского, Когана, Луговского и Рождественского, кото-

рого, кстати, он не любит. Он учится в МАТИ и презирает 

провинцию. Обсуждали новые стихи Евтушенко. Мне понрави-

лись только: «Очарованья ранние прекрасны», «Смеялись люди 

за стеной», «Нет, мне ни в чём не надо половины!». Вадька (Гре-

бенюк  —   Т. Б. )  придумал тему, на которую мы должны напи-

сать стихи на следующий раз: «Любовь».

Судя по фотографиям, Толик Баранов иногда сбрасывал 

маску пресыщенного гения, становясь доступным каждо-

му  — весёлым симпатичным балагуром. Недаром кафедру 

клоунады окончил! 

Думая о судьбах бригантиновцев, многие десятилетия 

искала имя Баранова в титрах мосфильмовских кинолент. 

Жаль, что не зная о его недолгом возвращении в Кирово-

град, не узнала его в новом худруке нашей филармонии.

Задумав книгу о «Бригантине», нашла его в Интернете 

только через 10 лет после его смерти — в 2013 году. Обрадо-

валась, увидев, как много о Баранове в мировой сети. Пер-

вой попалась статья в «Энциклопедии циркового и эстрад-

ного искусства» (2004), последней — некролог Пинсона. 

Татьяна Березняк

68

«Бригантина» юности моей

БАРАНОВА (Авакумова) АЛЛА ВЛАДИМИРОВНА

Родилась 10.04.1946 г. в Кировограде в семье служащих.

В 1964 г. с золотой медалью окончила СШ № 34.

1964 -1969 гг. — учёба в МВТУ им. Баумана (теперь — Москов-

ский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана), факультет приборостроения (вычислительная техника).

После вуза работала ведущим специалистом в НТИ при заводе 

счётно-вычислительных машин.

1991-2008 гг. — заместитель декана факультета довузовской под-

готовки МГТУ им. Баумана.

С 2008 г. работает в государственной маркетинговой фирме.  

В «Бригантине» — с 1963 года.

69

В кубрике — матросы

Ал

Алла Баран

ла Баранова

СТИХИ (1963-1964)

* * *

Огни, огни, огни!

Далеко видны.

Цепочки огней

Всего мне милей.

Напомнят огни

О дороге большой.

Светят они и зовут за собой.

Глазок светофора

Дорогу даёт.

Вперёд, ребята, вперёд — 

Строить, вершить,

Новую жизнь возводить!

Юность пытливая,

Юное племя,

Словно река говорящая.

В новое время

По-новому жить.

Все свои силы в него вложить!

Шагай по дорогам большим,

В жизни своей будь одержим!

70

«Бригантина» юности моей

Ал

Алла Баран

ла Баранова

ВЫСОТА

Под ногами снег хрустит,

Зимнее утро голубит.

Человек шагает по дороге,

Вдаль она его манит.

Рвётся в небо голубицей

К свету, солнцу и теплу.

Ты попробуй углубиться

В голубую высоту.

Чистота её хрустальна,

И прозрачна, и тонка.

Так и тянет, так и манит

Юных высота.

Высота полёта мысли,

Высота высоких чувств,

Высота полёта жизни,

Высота — хоть в чём-нибудь!

ЗАЙКА

Светлое пятнышко, солнышка лучик — 

Зайчик весёлый по стенке бежит.

Нет для ребёнка занятия лучше —

Мальчик с восторгом за зайкой следит.

Вот он на коврике, вот — на столе,

Милый малыш, он крадётся к тебе!

Вдруг передумал и прыг — к малышу.

Прямо в ладоши, а я хохочу.

Он им играет и ловит его.

Зайка опять убегает в окно.

Зайка-шалунчик — дразнит людей,

Всё же нам с ним веселей!

71

В кубрике — матросы

Ал

Алла Баран

ла Баранова

ЛУЖИ

В лужах окна домов

распластались яркими пятнами.

Улицы мокрые

и не кажутся грязными.

Люминесцентные фонари

светят цепочкой вдали

И один одному говорят:

«Зови!»

Зови меня топать

вперёд под дождём,

Зови меня топать туда,

Куда все мы идём.

Зови меня в будущее скорей,

уличный свет фонарей!

72

«Бригантина» юности моей

БЕЛОЗЕРСКАЯ (Доленко) ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВНА

Родилась 20.12.1944 г. в г. Донецке. Детство прошло в г. Павло-

граде, Днепропетровской области. В 1961 г. окончила школу № 8 в г. 

Кировограде, куда семья переехала в 1954 году. Работала в метиз-

ном цеху на заводе «Красная Звезда». В 1963 году поступила на фи-

зический факультет Харьковского университета. С 1968 года рабо-

тала в Харьковском политехническом институте, там же закончила 

аспирантуру и в 1974 году защитила диссертацию. Кандидат химиче-

ских наук. После переезда в 1977 году в г. Новосибирск преподавала 

физику в Новосибирском строительном институте, с 1983 года рабо-

тала в Институте неорганической химии Сибирского отделения РАН.

Область научной деятельности

Область научной деятельности:: сверхпроводимость, квантово-хи-

мические расчёты комплексов с водородной связью, создание авто-

матизированного банка данных по физическим свойствам полупро-

водниковых материалов.

Основные  занятие  досуга

Основные занятие досуга:: литература, музыка, природа, фото- 

и видеосъёмки, общение с близкими, переписка, шитьё и моделиро-

вание одежды, вышивка, вязание.

73

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

Круг интересов

Круг интересов:: поэзия, человек (становление личности, природа 

таланта, детство), закономерности истории.

Гл

Г авное в жизни

лавное в жизни — любовь и дети (не только свои).

Т. Белозерская — Татьяне Березняк

(письмо от 17.07.2015):

Я рада, что общение в клубе дало нам первые в жизни об-

разцы свободного высказывания, формирования своего мнения 

о прочитанном. Вопреки традициям советской школы, это 

были шаги полной самостоятельности, без штампов и этало-

нов. И Валерий, и Вадим, в равной мере, были талантливыми 

ребятами, достойными глубокого уважения. Теперь, после мно-

гих прожитых лет, я вспоминаю их с глубокой благодарностью. 

Двадцатилетние того времени выгодно отличались от двадца-

тилетних теперешних уважением и требовательностью к себе 

и другим, самостоятельностью, работой над собой и, конечно, 

романтикой.

Стихи 1960-х гг.

Я ТОЖЕ СЕЮ*

Вірші червонозорівців

Я не встречала рассветы в поле,

Тёплой земли не ласкала рукой,

Но знаю я тоже цену мозолей,

Знаю — хлеб сам не течёт рекой.

Я сева весеннего напряженье

Чувствую в пульсе цехов учащённом,

В каждом привычном руки движенье,

В своей усталости укрощенной.

*  Первая публикация Т. Белозерской в заводской газете «Червона зірка», № 16 

(3561), чт., 18 апреля 1963 г.

74

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

Никто упрекнуть меня не посмеет,

Мир ограничив своими рамками,

В том, что я мелочью в булочной сею,

А урожай собираю буханками.

Нет, я не мелочью сею небрежно,

А каждой деталью сквозь руки прошедшей,

Каждой сеялкой новейшей,

В могучем потоке со сборки сошедшей.

И каждый товариш мой, каждый рабочий

Может с чистой сказать душой:

Я тоже сею! Сею наш общий,

Всей страны урожай большой.

* * *

Десь забарилось моє кохання,

Очі любі вже тут, зі мною,

І, подолавши моє вагання,

Звуть і уводять мене за собою.

Йду я за ними, та так несміло,

Ніби проміння мені не вдосталь.

Робить найкращий мій час немилим

Юної мрії зваблива постать.

Почуттям своїм в чисті очі

Я відверто, суворо дивлюся.

В них відбились щасливі ночі,

Що за щирість їх так боюся.

Забарилось моє кохання —

Це тепер вже я можу сказать,

А тоді на твоє прохання

Я тебе не могла цілувать.

75

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

ВЕЧЕР В КАФЕ

Дом на углу дышит светом и музыкой,

В дом этот молодость входит парами.

Входят влюблённые и входять дружески

Просто девчата, просто с парнями.

Мы сегодня в кафе собираем ребят,

Тех, кто с нами дорог неизвестность пахал.

На столах, среди вин, апельсины горят,

Как костры, в ореоле запахов.

Нам волненье румянит лица,

Пары в танце плывут за нами,

И, чуть с завистью, смотрит улица

Любопытными окон глазами.

Мелькают улыбки и чьи-то брови,

Мелькают рисунки абстрактные стен.

Ты улыбнулась, и вот уже сброшен

Первый гнетущий неловкости плен.

В многогранности бус огоньков отраженье,

Каждый сердца удар — дирижёра взмах.

Мне кажется: музыка — от моих движений,

А ноты её — у тебя в глазах.

Дом на углу дышит светом и музыкой,

В дом этот молодость входит парами.

Входят влюблённые и входять дружески

Просто девчата, просто с парнями.

76

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ

У моей ошибки первой

Брови круто дугами,

Да некстати так, наверно,

Встретили друг друга мы.

Виноградник под луной

Матовыми гроздьями.

Хорошо, что мы с тобой

Юные, не взрослые…

Как у тайны этой первой

Вихри ночь пригладила,

Сочно краска винограда

Губы напомадила.

И от ласки у тебя

Очи со хмелинкою,

Под луною тень моя

Тонкою былинкою.

Закатилася луна,

Только луч украдкою

Подглядел, что у меня

Губы тоже яркие.

А закаты на реке —

Увертюра ранняя,

Будто солнышка и Буга

Нежное свидание.

Оттого в те вечера

Я была нестрогою,

А слыла я у ребят

Раньше — недотрогою.

77

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

МЕЧТА

Как знамя сквозь сильный ветер,

Мечту я несу по жизни.

Я за неё в ответе

Перед совестью строгой и чистой.

Я боюсь, чтоб не стала комичной

Та мечта, что из детства вынесла,

И молчу, как об очень личном,

Чтоб её не назвали вымыслом.

Я её затирала в буднях,

Где житейские злые мелочи,

Где в чужих углах неуютных

Жили люди легко и мелочно.

Там над нею смеялось пошлое,

Равнодушье бросало вызов ей.

И в вопросе застыло прошлое:

—  Как я — вывезу иль не вывезу?

А друзья мне уж очень верили,

Снова голову поднимала я,

И трепало свежее веянье

Чёлку русую и упрямую.

И если рукой могучей

За древко возьмёшься ты —

Взовьётся выше и круче

Знамя моей мечты!

78

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

* * *

Я люблю.

Это значит,

на огромных листах альбомных

я рисую твои глаза.

Те глаза,

что открыли мне счастье.

Я счастливая!

Вы-то знаете,

как порою от счастья тесно

в оболочке из слов и улыбок?

И тогда

пусть глаза-антенны

излучают волнами счастье

в атмосферу уж очень разных

человеческих ощущений.

Я не знаю,

что ты ответишь!

Может быть,

я сейчас представляю

интереснейшее явленье —

несчастливых влюблённых счастье.

Оно чисто,

как зимнее утро,

пусть с холодным,

но ярким солнцем.

Не боюсь твоего ответа!

79

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

НЕЛЮБИМОМУ

Ты — как якорь, а мне бы дерзкого,

Мне б отчаянного рулевого.

Мне в любви твоей просто тесно.

Понимаешь, ищу я другого.

И не нужно мне глаз умиленных.

Слов признанья не нужно липких.

Я хочу, чтоб были у милого

Гнев и боль, чтоб была улыбка.

И тянуться хочу за ним я.

Догоню — увлечённость пройдёт.

Я хочу, чтобы мой любимый

Шёл по жизни на шаг вперёд.

Ты — как якорь, а мне бы дерзкого,

Мне б отчаянного рулевого.

Говоришь ты: «Всё это детство».

Все равно, я найду такого!

80

«Бригантина» юности моей

БЕРЕЗНЯК ТАТЬЯНА ГРИГОРЬЕВНА — 

биолог, врач, поэт

Родилась 19.07.1946 года в г. Кировограде в семье военнослужа-

щего.

Ученица СШ № 34. После окончания Харьковского госуниверси-

тета (теперь — Национальный университета им. В. Каразина) ра-

ботала в подмосковном НИИ (ВНИИФБиП сельскохозяйственных 

животных). С 1978 г. по 2013 г. — врач Кировоградской областной 

санэпидемстанции.

Автор 4-х поэтических сборников (все — издательство «Имэкс-

ЛТД»): 

–  «Веселье мартовской метели» (2003);

–  «Любви прощальный звездопад» (2006);

–  «Мной прожит год» (2010);

–  «Чаепитие с закатом» (2014).

Редактор-составитель книги брата Бориса Березняка «Если 

меня полюбишь» (2011) и книги Светланы Ярошевской «Свідоцтво 

про життя». Печаталась в Украине (Кировоград, Винница, Киев), Канаде (Торонто), США (Сакраменто).

81

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

С 2004 г. — член областного литературного объединения «Степ».

С 2009 г. — член киевской литстудии «Восход» при НСПУ.

С лёгкой руки Валерия Гончаренко вошла в историю «Бригантины» 

как «БЕЗАЛАБЕРНАЯ ДЕВЧОНКА» — по её одноимённому стихотво-

рению 1963 года.

Из автобиографии «МНЕ ПОВЕЗЛО» (2012)

В марте 1963 года пришла в литературный клуб «Бри-

гантина» при юношеской библиотеке им. Тараса Шевченко, возглавляемый на паритетных началах Валерием Гончарен-

ко и Вадимом Гребенюком, тогда ещё 20-летними. В 23 апре-

ля этого года (в Международный день книги и заодно день 

рождения Шекспира) мы отметили 70-летие Валерия Гонча-

ренко — поэта, знаѳкового для Кировоградщины. Как жаль, уже 12 лет его нет с нами…

Той весной Гончаренко (тогда просто — Валерка) свозил 

нас в Канев к Кобзарю. Впервые на Чернечьей горе! Моя 

восторженная память:

Ты помнишь Канев?

Мы на круче…

Когда-нибудь 

нам было ль лучше?

Цветенье Троицы вокруг,

И перед нами —

Днепр  могучий!..

Согретые хрущёвской «оттепелью» (на излёте), влюблён-

ные в свою юность и всю мировую поэзию, учились писать 

по Вознесенскому, Рождественскому, Евтушенко. Через 

них — наше заочное знакомство с Цветаевой и Пастернаком, встреча с которыми произойдёт пару лет спустя. Гениаль-

ные поэты XX века предстанут перед изумлёнными глазами 

и потрясённым слухом моего поколения в виде синих томов 

Большой серии Библиотеки поэта и останутся с нами не ве-

ликими поэтами, а людьми, с которыми прожита жизнь.

82

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

А пока начало 60-х. «Бригантинцы» открывают для себя 

Федерико Гарсиа Лорку (в переводе Савича), раннего Пав-

ла Тычину и… друг друга. Юрий Каминский (тоже — 20!), представляя меня уже маститому Валерию Юрьеву, шу-

тил: «Я открыл тебя, как Бурлюк — Маяковского. Пиши!». 

«Судьбоносное» совпадение 70-летия Маяковского и мое-

го 17-летия клуб отмечал выступлением в библиотеке им. 

Тобилевича (теперь  — Кировоградский городской литера-

турно-мемориальный музей И. К. Карпенко-Карого), читаю 

свои «Апрельские звёзды», «Молодо — зелено», «Безалабер-

ную девчонку» — стихи, ставшие моей визитной карточкой 

той поры. «Снова, снова влюбилась глупая, безалаберная 

девчонка!..»

«Бригантина» — первая юношеская литстудия, так от-

чего же она так много значит в моей жизни? Она — мой 

первый парусник в океане любви и поэзии… Первый бал 

Наташи Ростовой — выход в свет!

«ОЙ, ДО ЧОГО ТА НІЧ МУЗИКАЛЬНА!»

Вона — з дзвінкого покоління кіровоградської «Бриган-

тини» 60-х років, на якій вирували пристрасті поетичних 

боїв ще до відомого «Сівача». «Бригантина» кипіла молод-

дю — молоді вчителі, студенти та школярі (більшістю), ма-

шинобудівники, журналісти. А керівниками цього клубу 

були «метри» — члени обласного літературного об'єднання 

Валерій Гончаренко та Вадим Гребенюк. І читала тут свої 

вірші юна Тетяна Березняк, закохана в Маяковського, Па-

стернака, Цвєтаєву. Біолог за професією, вона пройшла ве-

лику школу життя, побувала на різних «розстаннях», а ось 

видала щойно книгу поезій «Веселье мартовской метели», і ми побачили знову вітрила тієї кіровоградської «Бриган-

тини». Зберігся її оптимістичний дух, іронія, легкість, політ 

мрії…

83

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

Краще в цій збірці читається легко і дзвінко! Автор збе-

регла свій «біловітрильний» стиль дівочих поривань, а 

отже, — і себе, як творчу натуру.

Книга гарно виконана поліграфічно (поліграфічно-ви-

давничий центр «Імекс-ЛТД»), а художник Андрій Ліпатов 

талановито підсилив поетичні заметілі Тетяни Березняк, яка нешодавно презентувала свої «Метели» в бібліотеці 

ім. О.Бойченка. Велелюдно.

Віктор Погрібний*

БЕЗАЛАБЕРНАЯ ДЕВЧОНКА

То, что было фантазией сна,

Намечтавшееся ночью лунной,

Принесла голубая весна

Незадачливой девочке юной…

Синеоко-задумчивый март,

Подаривший мне счастье, — спасибо!

Чувство дерзкое, словно Марс,

Сокрушающе-нежной силы…

Вспоминая сверкающий день,

Словно в память заброшу невод…

Я от счастья истаю в тень,

Как Снегурочка, — облачком в небо!

Уходящий на лето снег

На бегу задеваю сумкой,

Отвечает мне звонкий смех

Разбивающейся сосульки,

*  Кіровоградська правда, 22.05.2004; літературній часопис «Стежина»

84

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

В каждой луже аукнув, солнце

Вновь взлетает к небесной сини,

Трель скворцовая несётся

Колоратурой Россини!..

На тот день я гляжу сквозь лупу

И от глаз убираю чёлку…

Снова, снова влюбилась глупая

Безалаберная девчонка!

АПРЕЛЬСКИЕ ЗВЁЗДЫ

Звёзды апрельские ярки,

Словно китайские марки.

Неба цветы-самоцветы,

Что вы там шепчете ветру?

Ночь одурманил их запах.

Небо — в весёлых залпах

Праздничного фейерверка.

Это на небе, наверно,

Блеск карнавала в разгаре.

Звёзды в счастливом угаре

Пляшут, мигая радужно.

Звёздам, как людям, радостно.

А ночь так тепла по-весеннему,

Что кажется воскресением…

Секрет потепления знаю,

Он сказочно мил и прост:

Идёт репетиция Мая,

Зажёгшая тысячи звёзд!

85

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

ВАЛЬС ПОД ДОЖДЁМ

Мелкие бусинки с облака серого

Медленно падают мне на плечо…

Радуясь этому дождику первому,

Думать не хочется мне ни о чём.

Воздух пронизан звенящими струями,

Под абажуром дождя — фонари.

В сумрак разбужен прозрачными струнами,

Город теперь не уснёт до зари.

Замерла вечера многоголосица.

Зонт распахнув, я по лужам иду…

Друга хорошего встретить мне хочется,

Время придёт — и его я найду!

МОЛОДО-ЗЕЛЕНО*

Поверь, зимой от елей

Струится тёплый свет.

Зелёный славлю! Зелень — 

Весны победный цвет.

В огней вечернем хоре

Зелёный — там и тут.

Смотрите, в светофоре

Сверкает изумруд!

И льётся, льётся зелень

На сердце, как бальзам…

Влюбилась я в апреле

В зелёные глаза.

*  Персая публикация в газете «Прапор юності», 24 декабря 1965 г.

86

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

Как в жаркий полдень — ливни,

Так юность хороша.

Да здравствует наивная,

Зелёная душа!

ОСЕНЬ

(Слушая Сибелиуса)

1

Вечер.

В осенней одежде

лисьей.

Ветер.

Играя, срывает

листья.

Листья.

Носятся грустным

вальсом

Над асфальтом.

2

Осень,

ты скоро станешь

Нищая

и босая:

Ветер,

воруя,

бросает

В копилку

монеты счастья.

Стая

грачей блестящих

За горизонтом

тает.

87

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

* * *

Нет, никто столь счастливым не был!

Оттого и душа напоказ.

Ярче солнца зажглось на небе

Счастье, выпрыгнувшее из глаз!

Чувств весенних моих кантилена

Навевает то радость, то грусть…

Не любила Снегурочка Леля.

Как она, я л ю б в и дождусь!

И меня, как Снегурки, не станет,

Превращусь я в прозрачный ручей.

Но сейчас этот день, что тает,

Мой. И больше ничей, ничей!

Может, в будущем буду стремиться

Прятать счастье в укромный лаз.

А пока в небесах — жар-птицей

Моё счастье!.. Слезою из глаз?..

88

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

* * *

«Приручи меня», — попросил Лис.

А. де Сент-Экзюпери

Влюбиться — какая мука!

И приручаясь сама,

Отчаянья чувствую руки,

Холодные, как зима.

А я вырываюсь на улицу

И в детство, как в сон, бегу.

А там под ветром волнуются

Ромашки на берегу.

Танцуют серебряно вербы…

Я память о том сберегу:

Мне птица о спутнике верном

Гадала на том берегу.

Коварная, злая птица!..

Грустя, оторвусь от земли

И буду, как ветер, носиться

За облачком, что вдали…

Но облачко станет тучей,

А солнце — огарком свечи,

Но где же тот самый лучший,

Кто сможет меня приручить?

89

В кубрике — матросы

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

ИЗ «Автобиографии»:

Помню мою первую поездку в Канев к Кобзарю, организованную Валерием Гончаренко и оставшуюся 

в памяти моей стихами.

В КАНЕВЕ

Ты помнишь Канев, давний друг?

Среди душистых трав на круче…

Когда-нибудь нам было ль лучше?

Цветенье Троицы вокруг,

И перед нами — Днепр могучий!..

Блаженствуй здесь, стихи пиши

Про аромат травы примятой,

Как многоцветием богата

Звенящая степная ширь:

Чабрец, шалфей, полынь и мята…

Как щедро жизнь балует нас,

А радость сердце рвёт на части!

И льнёт к нам мир зелёной масти…

И, как детей своих, Тарас

Благословляет всех на счастье.

2013

90

«Бригантина» юности моей

БОНДАРЕНКО ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ — 

журналист, поэт, переводчик

Родился 24 ноября 1952 г. в семье кировоградского художника 

Н. И. Бондаренко. Детство было спокойным и счастливым, а учё-

ба в кировоградской СШ № 5 (1960-1970 гг.), в которой собрались, по-видимому, лучшие учителя города, — была предопределяющей.

Сразу после окончания школы без труда поступил на первый курс 

филологического факультета КГПИ, причем вступительное сочине-

ние написал в стихах.

После окончания института в 1974 году работал учителем украин-

ского языка и литературы в с. Криворожье Донецкой области, но по 

окончании первого учебного года, как водится, одел кирзовые сапоги 

рядового Советской Армии.

Впоследствии всецело отдал себя журналистике — работал кор-

респондентом областных газет и редактором в различных украин-

ских издательствах.

Между делом освоил ряд смежных профессий, как, например, фотограф, и выучил испанский язык.

91

В кубрике — матросы

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

Последующие 15 лет — начиная с 1983 года — переводчик-син-

хронист в некоторых странах Латинской Америки.

С 2000 года постоянно живёт в России (Сахалин).

Член «Бригантины» с 1967 года.

Первая публикация — в газете «Молодий комунар» (октябрь, 1968).

Книжка стихов «Від імені обріїв» вышла в 1977 году (издательство 

«Донбасс»).

Переводы с русского на испанский. Издавались в латиноамери-

канских странах.

ЧЕРВОНИЙ ЛЕБІДЬ

Мені лебідь червоний мариться,

У світлицю, мов привід, іде,

І, здається, крилом торкається

До гарячих моїх грудей.

Я до нього горнусь, вслухаюся,

В дивну пісню, як небеса.

Проростає пагіння парості,

Вимальовується краса.

Ой, лебедику, ти фіалки

Повесінням принести зміг.

Бачу вітру розбиті скалки

І не можу торкнути їх.

О, той лебідь — широкі крила —

Лину вслід, вдалечінь за ним.

І червоні дзвенять вітрила,

Як обидва у світ летим.

Мудра птиця мене гукає,

Мудрим шляхом у світ веде

І я жду, я давно чекаю

Горизонту крило молоде. *

Останні два рядки за мене дописав Валерій Гончаренко — 

мій літературний наставник.

*  Перший у моєму житті опублікований твір.

92

«Бригантина» юности моей

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

* * *

Добридень вам, друзі,

Нівроку світ молодий!

Земле батьківська, здрастуй!

Підтримують небо моїх надій

Руки пращурів мозолясті.

Чатують мене від людей дурних

ікони віками намолені.

Щоки святих

на іконах старих,

на іконах старих

не голені.

Попід сивинами

на скронях шорстких

мислі юнацькі незламані.

Голос у Божої матері,

сльози у Божої матері,

очі у божої матері —

мамині.

* * *

Л. Е.

Тільки зорі на видноколі,

І місяць серпневий сумний.

Пригадались окличні тополі

На межі нездійсненних мрій.

Ми з коханою мовчки просимо,

Щоб півні не співали треті.

Але вітер ногами босими

Уже човгає в очереті.

93

В кубрике — матросы

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

ВОЛОДИМИРІВКА

Любій Наді Самойчук

Осінь.

Крижинки перші.

Опалого листя мідь.

Чи мотоцикл, чи вершник

За греблею цокотить.

А там, де лани засніжені,

Серцем зігріті божим,

Хати під макітру стрижені

Підморгують перехожим. 

* * *

Діти малюють казку,

Де заплакалось небо хмарами.

Там літать рожеві птиці

Із очима блакитно-карими.

Там сонця, мов маленькі краплини,

З неба падають світлозливою.

Фіолетова постать церкви

Куполами хитає сивими.

А повз церкву крокують люди — 

Козаки на гарячих конях.

І старий білобровий дзвонар

Гучно б’є в намальовані дзвони.

* * *

Вчився я в неписьменних грамоті,

Бачу землю скрізь скельце колосу

І Вітчизну, неначе маму,

З пелюшок впізнаю по голосу.

94

«Бригантина» юности моей

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

ЛИСТ У ПРОСТОМУ КОНВЕРТІ

Лист у простому конверті

Надійшов з голубиною поштою.

Мислі друзів відверті —

Вони чималого коштують.

Згадую теплий дощик

У березі міста милого,

Вулиці навколо площі,

Що віку не знають похилого.

Без човника і без весел,

В годину недавньої повені

Верби втекли на плеса —

Так і спинились здивовані.

Милуюсь далекою миттю —

Сонечком на Інгулі,

Де нашому довголіттю

Заздрять тутешні зозулі.

В сяйві юнацьких споминів,

Так само, як і тоді,

Розжарені дротики променів

З шипінням зникають в воді.

* * *

Джерело гаряче, аж кипить вода,

В джерелі вирує сила молода.

Та нема у ньому завзяття й відваги — 

З джерела гарячого

Не вгамуєш спраги.

95

В кубрике — матросы

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

Уильям Шекспир

СОНЕТ 66

Я верю в смерть, которой не хочу

Ни богачам, ни чуждым мне по нраву

Гулящим девкам, нищим, палачу,

Над простотой затеявшим расправу.

В почете нынче ложь и клевета,

За правду всяк сожжён или повешен.

Толпа безумцев отмахнулась от креста,

Но каждый, по отдельности, — безгрешен.

Пророков нет. Поруганную честь

Не воскресит святая добродетель.

Глупее глупости бывает только лесть

Или предательство… и я тому — свидетель.

Боюсь, что после смерти — вне меня — 

Любовь моя не проживет и дня.

Свободный перевод — В. Бондаренко 

*  *  *

Тамарі Поляруш

Весна залікує рани,

Сонце вийде з-за хмар нескорене.

Журавлиними лемішами

Небо вранішнє переорене.

Життєствердний пташиний клекіт —

Дивна пісня на срібній струні.

Слов немає —

Лунають далекі 

Наголошені голосні.

96

«Бригантина» юности моей

ВОЕВОДИН ВЛАДИМИР ПАВЛОВИЧ — 

спортсмен и поэт

Родился в январе 1946 года. Учился в Кировоградском педаго-

гическом институте имени А. С. Пушкина, факультет физвоспитания 

(1963-1965 гг.).

Из письма Н. Волынского Т. Березняк  

от 21.06.2017

О Воеводине могу сказать очень мало. Он после службы в армии 

приехал в Питер. Долго жил у меня на 3-й линии Васильевского 

острова, мы ходили с ним по разным ЛИТО, в Союз писателей, он читал свои стихи — ранние, почему-то после армии ничего не 

написал. Потом устроился на работу в пожарную охрану — его 

охотно ваяли как отслужившего. Дали прописку, общежитие. Но 

через пару месяцев он заявил, что в Питере ему не нравится. «И 

солнца мало, поеду в Ригу, там у меня отец». И уехал. С тех пор 

о нём ничего не знаю совершенно. Перед отъездом он обещал пи-

сать, но так ничего не написал. Это было, кажется, в 69-м или 

70-х годах.

97

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

ОСЕНЬ

Осень — рыжая романтика,

А мне грустно почему-то.

В небе газовые бантики

Облаков, знакомых будто.

Осень, выглянь из-за облака,

Вздохни чуть слышным листопадом.

И что стряслось с привычным обликом,

И что случилось с милым садом?..

Мы с рыжей — очень давние приятели,

С ней как-то хорошо мечтается.

Одни мы с ней — безусые мечтатели…

Когда с деревьев лето осыпается,

Во мне моя фантазия рождается.

Фантазия осенняя — чудесная страна,

Где голубика глаз упала в небо.

И там живёт с косичками одна — 

Та, которой вовсе не было…

Моя фантазия — ты небо голубое,

Сентябрь голубой, дождливый, яркий.

Я никогда не загрущу с тобой,

Как не грустят весною парки.

98

«Бригантина» юности моей

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

СОЛДАТСКИЙ ВОСКРЕСНИК

Вы знаете, здорово это,

Когда простые солдаты

Не роют окопы где-то — 

Сажают берёзки и яблони,

Снимая свои бушлаты.

Солдат поднимает берёзку

И держит её, как облачко.

Оркестр играет хлёстко,

Задиристо звонкое «яблочко».

Ребята, скрутив самокрутки,

Смеются чему-то весело.

А солнце так любит шутки,

Как любят солдаты песни.

Вы знаете, здорово это,

Когда простые солдаты

Не роют окопы где-то — 

Сажают берёзки и яблони,

Снимая свои бушлаты.

99

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

* * *

Обломился угол облака

проливным дождём июльским.

Дождик хлещет

по ногам и улицам…

Выбежала за околицу

девочка в платье простеньком,

весело поймала облако,

выжала его, как простыню…

И не хлещет больше дождик

по ногам и улицам!

* * *

Во дворе морозы

шлифуют ледок из грани.

У тебя краснобокое лето

Яблоком зреет в кармане. 

—  Вовка, отдай мне лето!

Ну, что ты грызёшь авторучку?..

Лампы висят, как яблоки.

Хоть подсади и срывай.

Нам из газеты — кораблики,

Нам из луны — каравай.

* * *

Между мной и тополями

Солнце на лучах шаталось.

Ослепить меня пыталась

Та, которая осталась

Между мной и тополями.

Листья меж собой шептались

На своём наречье: «лето»…

100

«Бригантина» юности моей

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

Ты ж была далече где-то.

О тебе, наверно, это

Листья меж собой шептались.

Подарить тебе подарок?

Яркий, праздничный, весенний…

Солнце на лучах висело.

И его решило сердце

Подарить тебе в подарок.

МАМА

Вы знаете, что такое мама?

Родная и близкая. Нет.

У меня на сердце огромный камень

Вопросов, которым нет ответа.

«Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…

Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать!» 

Косички, косички, рыжие лисички.

Огоньки бантиков, яркие, как фантики.

Палочка-стучалочка, выручь, выручалочка!

Девочка-скакалочка, недотрога Галочка.

Что смеёшься надо мной?

Я смешной?

Может, я совсем другой?

Может, я совсем плохой?

Только я с тобой

Сам не свой. 

Колька, тебя зовёт мама…

Какая мама?

Что-то к горлу подошло упрямо…

101

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

Может, ты пришла ко мне из детства.

Быть может, ты зайдёшь…

И включишь свет… во мне

И скажешь: 

— Сынка,

Разогреть тебе картошки?..

Ты только подожди.

Устала я…

Хоть отдохну немножко.

Но всё прошло…

Пропало всё куда-то,

Остался я один,

Совсем не виноватый.

—  Сынок, это твоя новая мама.

И что-то оборвалось там внутри.

Как это — новая мама?

Разве может быть другая мама?

Которая была… Которой нет…

А эта новая,

Стоит, как айсберг,

Стоит, как ночь.

Я кричу… Я не хочу… Я не хочу

Новых мам! Я хочу!

Мне надо свою, мне надо мою,

Добрую и хорошую,

Родную и близкую,

Мою… и только мою!

102

«Бригантина» юности моей

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

* * *

Одуванчик луны осыпался.

Снег, ну сыпь, ну сыпь же, снег!

Одуванчик повис над крышей,

Стебелёк уронив на землю —

Стебель лунной дороги.

Снег, прошу, ну сыпь сильнее.

Сыпь, чтоб всюду белым было,

Чтобы всё хрустящим стало!

Сыпь, ну сыпь, снежок, сильнее!

Ах, как мне хотелось снега,

Чтоб в сугроб и я, и губы,

Чтоб плясать мне в хороводе,

Взявшись за руки снежинок!

Чтобы просто шёл белый снег.

И одуванчик луны осыпался…

* * *

Опустилось солнце

В камыши ресниц…

Очень тихо, очень грустно.

Это бабочки порхают,

Однодневки-бабочки…

Вы поймёте мою грусть?

Только тихие глаза

Однодневками порхают,

Голубыми бабочками…

Нет, наверно, не поймёте.

Два голубых солнца

Опустились

В камыши ресниц…

103

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

* * *

Наступает вечер звонкий.

Дышит дом ноздрями комнат.

Только рыжая знакомка

Обо мне совсем не помнит.

Просто вовсе не дышал я

Этим тихим, робким взглядом.

Может, был я просто шалью,

Надоевшей, ненарядной?

* * *

Когда я брожу по городу,

Бесцельно шатаясь по улицам,

Меня неизменно к вокзалам

И тянет и что-то влечёт.

Я знаю, зачем на вокзалы

Несут меня ноги поспешно.

Меня одиночество гложет!

А здесь… здесь так много людей.

* * *

Слышу печальное Ave Maria.

Рижские улочки очень кривые.

Только в Риге пролётка промчится — 

Пара гнедых из лазурного ситца.

Пара гнедых — и больше нигде: 

Ни в Ленинграде, ни в Кулунде

Ты не услышишь Ave Maria.

Волосы башен дымно-седые

И мостовые — спины гнедых.

104

«Бригантина» юности моей

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

Где вы, янтаринки дней золотых?

Слышу печальное Ave Maria.

И прорастают сквозь стены глухие

Сочных травинок в лугах хоровод,

Синих дождинок и солнца восход.

Слышу печальное Ave Maria.

Рижские улочки очень кривые.

* * *

Эвридика, не волнуйся,

Не печалься, Эвридика.

Заплети живое время

В две школярские косички.

Школьный бал настал последний.

Ты смеёшься и танцуешь,

Ничего не замечаешь…

Этот бал последний… чуешь?

Вальс, бесстыжий оленёнок, 

Не даёт сидеть девчонкам.

Вы танцуйте, все танцуйте,

Смейтесь весело и звонко.

А потом всё было странно…

Правда? Правда, Эвридика!

Только ветер, будто пьяный,

Гладил кольцами косички.

105

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

* * *

Я верю в святость Джульетты,

Я верю в верность Ромео.

Можно ли видеть в чёрном 

Проблески синего цвета?

Слышу безликие губы,

Вижу безмолвные вздохи, 

Ползёт из тюбика паста

Слов и нежных, и грубых.

О, эта липкая вязкость,

Мухи — и те осторожней.

—  Верю в святость Джульетты! —

В горле лопнули связки.

Небо зашаталось и упало,

Ободрав о деревья коленки.

Упала и больше не встала

Девчонка по имени Небо.

Но сердце радостно качнулось.

На пол упали сигареты.

И, разогнув свою сутулость,

Я крикнул: «Верю в вас, Джульетты!»

106

«Бригантина» юности моей

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

Из письма В. Воеводина к Л. Гребенюк из армии

(1 февраля 1965 года, Тула)

Видишь, Лида, я ошибся на целый год, сперва написал 1964, потом исправил. Мне стало немного грустно. Чёрная кошка 

вечера спрыгнула с крыши соседнего дома, держа в зубах твоё 

письмо. Кошка принесла вечер, стало тепло. Белая ладонь 

конверта принесла день. Кошка больше не вернётся… а чёрт 

с ней! Цепями рук я сдавил голову и вспомнил тебя, Лида.

Рыжие лисы мыслей убегали всё дальше и дальше…

Белый день ладони оказался до сумасшествия своим; до какой-то щемящей боли — родным и близким.

Рембрандт фотографии потряс меня, выбил из колеи… 

я вспомнил всё… Поезд моих воспоминаний промчался 

по рельсам строчек твоего письма…

Может, он остановится где-то у Кировограда. Неужели 

Вовка в Армии? Вадька в райредакции? Не завидую. Я сбежал 

от этой газетной каторги. Немного работал в райгазете 

кором. Золотая пословица — везде хорошо, где нас нет.

Вся эта самогонка новостей схватила мою голову, оторва-

ла её от шеи и принялась дубасить меня, на чём свет стоит. 

Не веришь? Вот пришлю фото — там одна моя голова! Я вы-

шел в люди? Чепуха!!! Но, что живу очень остро и интерес-

но — не отрицаю. Эх, жизнь… А слушай, Лидка, вот кончишь 

11 классов  — сматывайся к чёрту на кулички, не пожале-

ешь…Жизнь моя очень трудна, даже очень, без преувеличений. 

Живу, откровенно, в нужде, и поэтому интересно живу. А раз 

живу, вот это, значит, и здорово!!! Лидочка, послушай немно-

го моей неразберихи.

Лида, недавно мне исполнилось 18. Я уже старик… не прав-

да? Лида, почему все захандрили? Почему развал? А где Гон-

чаренко? На днях мне Зоя прислала очень хорошее письмо… 

107

В кубрике — матросы

Владимир Воеводи

Владимир Воеводин

Лида, почему так долго молчала, наверное, за что-то обиде-

лась. Да всё прошло…

Присылай свои шедевры.

С приветом ВОВА ВОЕВОДИН

Насонова с Воеводиным (1964 г.)

108

«Бригантина» юности моей

ВОЛЫНСКИЙ НИКОЛАЙ ГЕОРГИЕВИЧ —

писатель и журналист

Родился 7 января 1949 года в г. Златополе Кировоградской обла-

сти (УССР). Среднюю школу закончил в Кировограде (СШ № 11 — 

Т.Б. ). Там же с 14 лет начал печататься в местных газетах.

После школы провалил вступительные экзамены в МГУ, вернулся 

в свой город и был принят корреспондентом в районную газету «Заря 

коммунизма» («Зоря комунізму»). Через год, уволившись, отправился 

по стране, чтобы в итоге вернуться на землю предков по отцу в Пет-

роград (теперь Санкт-Петербург).

Освоил несколько профессий. Работал техником-дозиметристом 

в Северо-Киргизской геологической экспедиции (Тянь-Шань — хреб-

ты Акшийрак и Джангарт, от 2,4 до 6,5 тыс. метров над уровнем моря), слесарем, жестянщиком, сварщиком, водителем такси, музыкантом в 

ресторанном оркестре, техническим редактором издательства, учи-

телем вечерней школы (русский язык и литература и немецкий язык). 

Одновременно печатался в крупных газетах и журналах. 

В 1967-1974 гг. корреспондент газеты «Ленинградский универ-

ситет». 

109

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

В 1972 году принят в Союз Журналистов СССР — самый молодой 

член СЖ на тот момент.

В 1969 поступил на филологический факультет Ленинградского 

университета (кафедра германской филологии), но был отчислен с 

третьего курса по политическим соображениям — распространял 

тексты Солженицына в самиздате. 

Попал в местный «проскрипционный» список ОК КПСС и был вы-

нужден прекратить журналистскую работу. 

Через три года был восстановлен в университете, но — только на 

кафедру русского языка и литературы. В восстановлении на кафе-

дру германской филологии ему было отказано.

Закончил университет в 1979 году. 

После 1982 года политическая ситуация в стране стала более ли-

беральной, и Н. Волынский вернулся к журналистской работе.

С 1979 года — редактор медицинской газеты «Пульс»

С 1984 года — корреспондент крупнейшей в стране региональ-

ной газеты «Ленинградская правда». 

Снова стал печататься во всесоюзных и республиканских журна-

лах и газетах — в «Советской России», «Неделе» (воскресное при-

ложение к газете «Известия»), в «Правде». Публиковал собственные 

документальные и художественные произведения и художественные 

переводы с немецкого и английского языков в журналах «Подъем», 

«Барвинок» (Киев), «Север», «Волга» и др., в альманахах и сбор-

никах «Лениздата», в которых были опубликованы его несколько 

художественно-документальных повестей, в частности, «Кофе из 

Коста-Рики», «Трубный зов», «Райские яблоки» и др. В этом же изда-

тельстве в 1989 году вышла первая отдельная книга Н. Волынского 

«Разогнём ли согбенные спины?». 

В те годы в стране разворачивалась перестройка, посеявшая 

много несбывшихся надежд, и Н. Волынский, как и многие тогдашние 

оппозиционеры (тот же А. А. Собчак), подал заявление о вступлении 

в КПСС и был в партию принят. Правда, со второго раза. Вскоре за-

110

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

кончил дневное отделение Института политологии (бывшая ВПШ) по 

специальности «Политическая психология».

21 августа 1986 года в 13 часов редакция газеты «Труд» пригласи-

ла корреспондента «Ленправды» Н. Волынского на должность соб-

ственного корреспондента по Ленинграду и области. 

В 16 часов того же дня он получил аналогичное предложение от 

«Советской России».

 В 19 часов того же дня работу собкора Н. Волынскому предложи-

ла газета «Правда». 

Выбрал «Правду», где проработал больше 20 лет. 

В августе 1989 года, когда к власти в Ленинграде в результате 

единственных до сего дня действительно честных выборов пришли к 

власти антисоветские и антирусские силы, Н. Волынский на второй 

день опубликовал в «Правде» критическую статью «Переменилась 

власть». Это была на тот момент единственная в СССР публикация, в 

которой новая власть была оценена как исключительно враждебная 

России и разрушительная. В статье автор предсказывал скорую и 

неизбежную геополитическую катастрофу, сравнимую с падением 

Древнего Рима, — разрушение СССР. Судя по всему, считал автор, на КПСС никаких надежд нет, и её песенка тоже спета. Ничтожные 

наследники промотали наследство великих предшественников.

Тогдашняя сознательная общественность (коммунистическая и 

антикоммунистическая) в стране и за рубежом ответила яростью и 

злобой на публикацию «Правды» — одной из крупнейших газет мира. 

Долгое время редкий день обходился без травли Н. Волынского в 

разных СМИ — отечественных и зарубежных. В коллективной охоте 

на Н. Волынского приняли участие такие популярные журналы, как 

«Огонёк» (ред. В. Коротич) и «Демократический союз» (В.Терехов), 

«Хроника текущих событий» (С.Григорьянц), газеты «Московские но-

вости» (Е. Яковлев), «АиФ» (В. Старков), альманах «Век ХХ и мир» 

(А.Алексеев, Ю.Нестеров), парижская эмигрантская газета «Новое 

русское слово» и др. Эта последняя опубликовала письмо с голос-

111

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

ловной руганью в адрес Н. Волынского. Письмо подписали академик 

Дм. Лихачев, писатели Д. Гранин, Б. Стругацкий, Н. Катерли, В. Кав-

торин, Е. Анисимов и еще человек 5-6. Правда, два года спустя акаде-

мик Дм. Лихачев принес Н. Волынскому свои запоздалые извинения. 

В охоте на Н Волынского также поучаствовали радиостанции 

«Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки», местные газеты 

«Смена» и «Час пик», ленинградское ТВ — программы «Пятое коле-

со», «Перестройка», «Горизонт» и другие. Единственным союзником 

Н. Волынского тогда оказался питерский популярный телерепортер 

А. Невзоров со своей знаменитой программой «600 секунд». 

Новые демократические депутаты Ленсовета и члены разных про-

грессивных политических объединений и партий — «Ленинградский 

народный фронт», КПСС-Демплатформа, «Демократический союз» 

(В. Терехов, Е. Дебрянская, К. Подольцева, Е. Зеленская, В. Ново-

дворская) на своих митингах и в расклеенных по городу листовках 

требовали от новой власти примерно наказать врага демократии 

Н. Волынского. Пленум местной организации Союза журналистов 

СССР в октябре 1989 года попытался исключить Н. Волынского из 

СЖ за «недемократические взгляды», но не получилось: некоторые 

журналисты, не потерявшие совесть и разум, обвинили пленум в по-

кушении на свободу слова. Дело замяли. 

Новый демократический Ленсовет на первом же своём заседании 

поставил вопрос о высылке Н. Волынского из города. Однако вме-

шался А.А. Собчак: посоветовал депутатам идти путём закона и для 

начала подать на Волынского в суд. На том дело и стало — законных 

оснований для иска не нашлось, хотя искали активно. 

Самое печальное: прогнозы журналиста, вызвавшего столько 

раздражения и злобы, полностью, к сожалению, сбылись.

В газете «Правда» Н. Волынский проработал до момента, когда 

газета перешла в собственность КПРФ и партруководство стало пре-

вращать всё ещё популярное издание с мощным, не использованным 

до конца ресурсом, в средство саморекламы и самоудовлетворения. 

112

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

Напоследок Н. Волынский опубликовал в родной газете сатириче-

скую статью «Как я увеличила свой бюст» — о бесплодных амбициях 

КПРФ выражать интересы трудового народа. И уволился.

Создал собственные газеты «Правда на Северо-Западе» и «Ра-

бочий Петроград», а также собственное издательство «Правда». 

Через 8 лет был вынужден закрыть издательство из-за непосильных 

налогов. По той же причине еще раньше закрыл обе газеты. 

Сейчас имеет свой информационно-публицистический и позна-

вательный портал http://n-volynsky.ru «Остросюжетная книга», но ос-

новное время отдаёт литературному труду, который отбирает силы, но не кормит: Россия перестаёт читать. 

Последние, наиболее заметные работы Н. Волынского — истори-

ческий детектив «Наследство последнего императора» (трилогия) и 

роман-триллер «Год беспощадного солнца». Их продают несколько 

десятков обычных и интернет-магазинов, отечественных и зарубеж-

ных, в том числе «Amazon, «Ozon», «Litres», «Библио-глобус» и др. 

А также предлагают для бесплатного скачивания сотни пиратских 

ресурсов, с которыми бороться пока невозможно. Если бы эти кни-

ги вышли в те времена, когда страна была читающей, они вряд ли 

пролежали на прилавках больше недели. Особенно, в Петрограде.

Художественные переводы с немецкого и английского языков: больше всего Н. Волынский работал с произведениями таких масте-

ров прозы и поэзии, как Э.-М. Ремарк, Ганс Фаллада, Ингеборг Бах-

манн, Роальд Даль, Вальтер Йенс, Луис Фюрнберг, Вульф Кирстен, Вольфганг Борхерт.

Живёт в Санкт-Петербурге.

Персональный сайт: http://ng-volynsky.ru

Апрель 2017 г.

113

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

НАСЛЕДСТВО ПОСЛЕДНЕГО ИМПЕРАТОРА

(исторический детектив)

КНИГА ПЕРВАЯ

Часть первая

1. СМЕРТЬ ПРЕТЕНДЕНТА 

(фрагмент)

В ГОДУ 1992-м мая 29 дня в 

Санкт-Петербурге, который всего 

год назад был Ленинградом, в Ве-

ликокняжеской усыпальнице Пе-

тропавловского собора собралось 

человек полтораста народу. Такой 

толпы в последние 200 лет стены 

собора ещё не видели.

Большинство собравшихся 

мужчин  — в одинаковых черных 

мешковатых костюмах, белые ру-

башки, черные шелковые галсту-

ки «анаконда» или бантики «кис-

кис». Дамы тоже в трауре. Некоторые из них, по правилам 

Православной церкви, были в платочках. Одна повязала 

себе голову носовым, и его светлое пятно было видно из-

далека. Остальные — жены демократов или сами демократ-

ки — тогда ещё оставались атеистками. Это лет через пять 

они враз и чуть ли не поголовно превратились в верующих. 

И как только в столичных и питерских церквах и соборах 

обычной принадлежностью стала видеокамера «Betacam», 

«новые православные» зачастили в храмы с подругами, с 

мужьями — «новыми русскими», впрочем, большей частью 

как раз нерусскими. Платочки оставили и стали показывать 

114

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

по телевизору всей России свои умопомрачительно модные 

шляпы от Диора, от Кардена и даже от Валентино.

Поначалу они отстаивали службу, держа свечки в правых 

руках. Потом газеты им подсказали: правая рука дана хри-

стианину, дабы он осенял себя крестным знамением. Свечи 

тут же перекочевали в нужные руки. Осеняться «новые пра-

вославные» научились удивительно быстро, хотя в основной 

массе своей не были и не могли быть крещёными, а значит, и христианками. И большинство их мужчин в младенчестве 

прошли совсем другой религиозный обряд  — обрезание. 

Тем не менее, крестились новые православные вполне удов-

летворительно — троеперстие ко лбу, к пупку, потом правое 

плечо, левое. Скоро научились становиться на колени, при-

чем, не только дамы, но и господа тоже. Больше всех в этом 

деле преуспел, кажется, всемирно известный виолончелист 

Мстислав Ростропович. Он как входил в церковь, так сразу 

падал на колени, словно подрубленный, чем неизменно, буд-

то в первый раз, пугал неразлучную свою жену — всемирно 

известную певицу Галину Вишневскую (лучшее в Европе 

колоратурное сопрано, между прочим!), бывшую «девчон-

ку-хулиганку из Кронштадта», как она сама себя называла. 

Очевидно, ещё с тех, кронштадтских времен с лица Вишнев-

ской и до сих пор не сходит умеренно-хулиганская, презри-

тельно-нагловатая гримаска.

Впрочем, крестные знамения и падения на колени «но-

вых православных» демократов  — всё это потом, потом!.. 

Лет через пять-шесть. А тогда...

Тогда в Великокняжеской усыпальнице сильно пахло ла-

даном, дорогим американским одеколоном, французскими 

духами и немного  — коньяком. В воздухе зависло тихое 

жужжание разговоров, действовало оно усыпляюще. Но ни-

кто не спал и даже не дремал. Толпу оживлял петербургский 

115

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

мэр Собчак. Он порхал от одного гостя к другому. Тяжело 

уставившись в лоб собеседнику своими сильно косящими 

глазами, с одним он заводил короткую беседу, с другим шу-

тил и первый смеялся своим остротам; подойдя к третьему, бросал отточенные реплики; с вежливым молчанием вни-

мал четвертому... Он был почему-то в темно-малиновом 

смокинге и при белой «кис-киске», хотя причина, по кото-

рой здесь собралась публика, была не праздничной — даже 

совсем наоборот.

От мэра ни на шаг не отходила его супруга. Своим тра-

урным платьем из черного итальянского муара, который 

переливался всеми цветами радуги, она вызывала у дам су-

дорожную зависть. На голове у нее был зелёный, замыслова-

то повязанный тюрбан — её любимый головной убор, из-за 

которого самый тогда скандальный тележурналист Невзо-

ров, невежда, циник и страшный ругатель, назвал её Дамой 

в тюрбане. 

Прозвище прижилось.

Глаза у жены мэра были узенькие и распухшие, нос по-

краснел и тоже распух. Она поминутно прикладывала к 

нему маленький вышитый платочек и шмыгала в него так 

часто, что у постороннего человека не оставалось сомнений: ее мучит не простуда, а большое личное горе. Однако горе, а, может, и не горе, приключилось не с ней, а с другими, из-

за чего и собралось в соборе так много народу.

Хоронили одного из отпрысков российской импера-

торской фамилии, русского аристократа  — князя импе-

раторской крови Владимира Кирилловича Романова. Он 

родился в Финляндии в 1917 году, между Февральской и 

Октябрьской революциями, и прожил за границей всю 

жизнь. И вот с тех пор, по прошествии почти семидесяти 

пяти лет, впервые в городе, который всё это время назы-

116

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

вали колыбелью трёх революций и цитаделью социализ-

ма, погребали представителя династии, правившей Рос-

сией более трёх столетий и закончившей свое правление 

бесславно и позорно. Для того чтобы погребение князя 

Владимира Кирилловича стало возможным в соборе Пе-

тропавловской крепости, памятнике истории культуры, президент Ельцин издал специальный указ, в котором 

была такая фраза: «Похоронить Великого Князя и Наслед-

ника Престола Российского в Семейном Петропавловском 

соборе в Кругу Его Августейшей Семьи». Между тем, со-

борная Императорская и Великокняжеская усыпальницы 

были императорскими, то есть государственными, а вовсе 

не семейными, не романовскими. Да кто сейчас об этом 

знал? А если и знал, то не помнил.

И теперь мэр города Питера не скрывал, что очень гор-

дится собой, потому что именно ему удалось надавить на 

Ельцина и организовать похороны в бывшей столице импе-

рии и, главное, в соборе. На указе ещё не высохли чернила 

ельцинской толстенной паркеровской авторучки с золотым 

пером 96-й пробы, а Собчак уже подрядил некоего амери-

канца, звать Таболтом Рубином, свежеиспеченного владель-

ца восьми шикарных магазинов на Невском проспекте. Мэр 

лично выдал Рубину сертификат с заказом — приобрести в 

Италии, в знаменитой Карраре, близ Тосканы, плиту лучше-

го в мире мрамора для княжеского надгробия. На солнечном 

свете этот изумительный камень кажется живым — словно 

пульсирует изнутри. Известно, что великий Микеланджело 

Буонаротти признавал только каррарский мрамор.

За работу город заплатил Рубину хорошо. Собчак не стал 

скряжничать и утвердил авансовый отчет Рубина, который 

вывел сумму в долларах, равную годовой прибыли всех его 

магазинов на Невском вместе взятых.

117

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

В этой жизни князю императорской крови Владимиру 

Кирилловичу Романову решительно не везло. Всё началось 

с решения его отца — великого князя Кирилла, который на 

смертном одре объявил сына «единственным и законным 

Наследником Российского Престола».

Это было роковое решение. Остальные Романовы – даль-

ние и близкие родственники — объявили «указ императора» 

Кирилла ерундой. В ответ «император» добился аудиенции 

у Папы римского и предложил, чтобы Папа официально, от 

имени Римско-католической церкви, признал права его сына 

на трон Российской империи вполне обоснованными. Наде-

жда у князя была только на Рим. Он прекрасно понимал, о 

чём и заявил Папе, что Русская Православная Церковь, как 

в России, так и за рубежом наверняка откажется это сделать. 

Без церкви же в таком деле, как право на императорскую ко-

рону, не бывает. Папа согласился пойти навстречу и заметил, что уже почти две тысячи лет ни один монарх в Западной Ев-

ропе не может считаться таковым без миропомазания — сво-

его рода экспертизы ОТК. Корону можно получить, в конеч-

ном счете, только из рук хранителя ключей Святого Петра, то 

есть от Папы. Даже Наполеон Бонапарт, у ног которого лежа-

ла вся Европа и который в грош не ставил мнение Ватикана, был вынужден съездить на коронацию в Рим, чтобы полу-

чить корону непосредственно из рук понтифика. Правда, при 

этом он не позволил Папе завершить коронование: выхватил 

корону из его рук и сам возложил её себе на голову.

Сертификат качества, точнее, папский рескрипт, где под-

тверждалось, что Владимир Кириллович является не только 

Наследником, но ещё и «Единственным Местоблюстителем 

Российского Престола, а также Регентом», Папа Павел  VI выдал соискателю через неделю. Пообещал помочь и с коро-

нацией. Тут уж большая романовская родня, словно с цепи 

118

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

сорвалась: объявила «Наследника» не просто узурпатором, а 

ещё и вероотступником, ставшим на путь Гришки Отрепьева, который тоже пытался отдать Святую Русь в лапы папистов. 

На своём экстренном съезде родственники в две минуты, единогласно, словно коммунисты на съезде КПСС, заявили, что вопрос о престолонаследии в России может решать толь-

ко Земский Собор, и применили к еретику самую жесткую, самую болезненную, а главное, необратимую репрессивную 

кару: отлучили Владимира Кирилловича от Дома Романовых, главой которого он провозгласил себя уже по собственной 

инициативе буквально за день до этого печального собы-

тия…

Между тем «Наследник и Местоблюститель Российского 

Престола, а также Регент» и несостоявшийся Глава Дома Ро-

мановых жил не просто плохо. Он нищенствовал. Не имел ни 

профессии, ни ренты, ни каких-либо ещё постоянных источ-

ников дохода. Единственное, что Владимир Кириллович умел 

и чему предавался с неугасимой страстью, — целыми днями 

разбирал и собирал различные часовые механизмы. Правда, однажды попытался поработать  — ещё до второй мировой 

войны. Тогда Владимир Кириллович с супругой и отцом сво-

им Кириллом жил в Мадриде. Когда к власти пришел Франко 

и наладил самые тесные отношения с Гитлером, отец и сын 

Романовы решили открыть свое дело  — поставлять в Ис-

панию из Германии запчасти для немецких автомобильных 

двигателей. Дело обещало перспективы, но всё погубила 

спешка. Работать ежедневно, целеустремленно, постепенно, по маленькому шагу приближаясь к цели, оба не умели и не 

хотели. В самом деле, что может звучать нелепее: «Россий-

ский Император: продажа карбюраторов»! Или: «Наследник 

Цесаревич  — специалист по распределительным валам»… 

Жизнь слишком коротка, богатеть надо быстро. Поэтому 

119

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

уже в первой партии товара, пришедшего на имя августей-

ших бизнесменов из Германии, оказались не запчасти, а мо-

торы для «БМВ» и «Хорьха» в полном сборе, на ввоз которых 

в Испанию Романовы разрешения не имели. «Императора» и 

«Наследника Цесаревича» жандармы немедленно арестовали 

и обвинили в контрабанде. Сидеть бы им лет десять-пятнад-

цать в фашистской тюрьме, да вмешался каудильо. Всё-таки 

члены династии, императорская кровь, пострадали от боль-

шевиков и, по определению, враги его главного врага — крас-

ного диктатора Сталина. Будущий генералиссимус сеньор 

Франциско Франко приказал отца и сына из тюрьмы выпу-

стить, но вид на жительство у обоих отобрал и велел депор-

тировать для начала одного «Императора» за пределы страны 

в семьдесят два часа. «Цесаревичу» он велел дать отсрочку, пока его отец не найдёт пристанище.

Кирилл Владимирович собрался меньше, чем за сутки и 

рванул из Испании, покуда каудильо не передумал. И вот тут-

то обрушились на «Кирилла I» казни египетские. Ни одна из 

европейских стран не пустила «Российского Императора» к 

себе: газетчики постарались, раздули дело о немецких мото-

рах на всю Европу. Лишь через полтора месяца мытарств и 

мучений Кириллу удалось зацепиться за Лихтенштейн. Вели-

кий Герцог Лихтенштейнский разрешил Романовым пожить 

у себя, но только инкогнито. 

В Лихтенштейне Романовы пробыли недолго: началась 

война. Немцы вошли во Францию, и «Императорская» семья 

благополучно переехала в Фонтенбло, под Парижем. Получив 

немецкие аусвайсы, они спокойно досидели до конца войны 

и после разгрома Гитлера двинулись в Америку, где увидели 

истинный рай по сравнению с измученной Европой. Благода-

ря войне, Америка не просто разбогатела. Она сказочно раз-

богатела. Типичный гешефт тех времен: корпорация «Catod 120

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

Ltd», крупнейший производитель аккумуляторов, одной ру-

кой посылает тушёнку русским, а другой продаёт Гитлеру 

свои самые мощные в мире танковые аккумуляторы, причём 

открыто, даже не потрудившись организовать поставки че-

рез третьих лиц. Общественное мнение Америки их не осу-

ждало: бизнес.

«Императорская» семья, направляясь за океан, рассчиты-

вала, что в Америке, где народ более простодушен, необра-

зован и глуп, нежели в Европе, им легче будет вписаться в 

новую жизнь и подняться на вершину социальной лестницы 

– пусть даже на первое время, пока в эмигрантских кругах. 

Но их ждало неприятное открытие: публика почти не обрати-

ла на них внимания. Всех затмила тогда Анна Андерсен-Чай-

ковская. Она находилась в зените своей удивительной славы. 

Ещё довоенный берлинский суд признал её великой княжной 

Анастасией Николаевной Романовой, подлинной дочерью 

императора Николая II, которая выжила после расстрела, спаслась от большевиков и сумела бежать из РСФСР. Неко-

торые из членов Дома Романовых её признали, в том числе 

и те, кто дружил с Аной, как её называли сестры и брат, ещё 

с детства, например Глеб Боткин, сын царского лейб-медика. 

Некоторое время даже Великая княгиня Ольга, сестра Нико-

лая Второго, робко утверждала: да, возможно, это Анастасия, хотя, как знать, может, и не она… Но «император» Кирилл ещё 

десять лет назад, после того уникального судебного решения 

в Берлине, публично назвал Анну Андерсен самозванкой, бо-

лее того – воровкой, укравшей сначала честное имя его погиб-

шей любимой племянницы. А теперь она с помощью своих 

преступных немецких покровителей нацелилась на жалкое 

имущество, оставшееся после бедного Ники. Встречаться с 

ней, вступать в публичную полемику Кирилл, разумеется, от-

казался. «Ну конечно! Какой же кот, укравший мясо, захочет 

121

В кубрике — матросы

Ни

Николай Вол

колай Волынский

встречаться со строгой, но справедливой хозяйкой? — пре-

зрительно заявила Анна-Анастасия.  — Берёзовый прут для 

вора у меня всегда наготове. И скоро дяде Кириллу придётся 

дать мне отчёт за всё – и за узурпацию титула, и за своё преда-

тельское поведение в 1917 году. И отвечать ему придётся го-

раздо раньше, чем он думает». Прут, приготовленный для во-

роватого кота, пока оставался без применения. На повторном 

процессе, в США, суд города Вашингтона, округ Колумбия, рассмотрев иск Анны Андерсен об идентификации лично-

сти, не признал её Великой Княжной Анастасией Романовой. 

Однако и обращения в тот же суд Кирилла Владимировича, требующего подтвердить его императорские полномочия, оказались напрасными. От такой бесполезной жизни Кирилл 

вскоре умер. 

Сын его Владимир Кириллович объявить себя очередным 

«Императором» Российской империи побоялся, хотя усло-

вия изменились: теперь местные власти ему гарантировали, конфиденциально, разумеется, положительное решение суда 

того же города Вашингтона, округ Колумбия, о признании 

его Императором Российским Владимиром I. При условии, что пятьдесят процентов от наследственных капиталов, если 

таковые обнаружатся, будут внесены в бюджет приютившей 

его страны, куда Владимир Кириллович приехал за свободой. 

Но не хватило духу у «Цесаревича» объявить себя импера-

тором. Так и проходил всю жизнь в «Наследниках»  — бук-

вально до гробовой доски. Женился он на бывшей супруге 

английского банкира Кэрби — Леониде Георгиевне, которая 

считалась и до сих пор считается какой-то представитель-

ницей древнего грузинского рода Багратиони. В 1958 году у 

них родилась дочь Мария. Семья жила на колёсах, разъезжая 

по родственникам и знакомым, иногда выступая перед пу-

бликой в разных странах, а последнее время совершала чел-

122

«Бригантина» юности моей

Ни

Николай Вол

колай Волынский

ночные поездки между Испанией, США и Россией вплоть до 

смерти Владимира Кирилловича в 1992 году.

Князь в тот несчастный год отдыхал в Америке, в Майами, где в последние годы пляжи были плотно завалены тушами 

«новых русских» бандитов и банкиров, в основном, еврейско-

го и кавказского происхождения. Секретарь князя, который 

служил Владимиру Кирилловичу за харчи, организовал ему 

встречу с «молодыми русскими капиталистами», как они себя 

называли. Бандиты весело раскупили билеты ценой от 800 до 

1000 долларов за место и пожертвовали ещё около ста тысяч 

баксов наличными герою дня. Встреча получилась. Были слё-

зы радости и внезапно вспыхнувшего взаимного обожания.

Они лились и на сцене и в зале. Князь рассказывал, как 

он страдал от большевиков и от поганого генералиссиму-

са Франко. Под конец бандиты, а особенно, их женщины, совсем расчувствовались, когда князь признался, что лю-

бит Россию и готов послужить ей в любом качестве. Кто-то 

крикнул: «В любом – не надо!» Зал принялся скандировать: 

«Царём! Царём!» Здоровенный бандюган с бочкообразным 

животом, явившийся на встречу в полосатых семейных тру-

сах, рухнул перед Кирилловичем на колени и взревел: «Батя! 

Ты наш царь! Вертайся на хату!»

Князь всплакнул, прижал руки к сердцу, открыл рот, пы-

таясь сказать ещё что-нибудь дополнительное о своей любви 

к России. Но неожиданно язык перестал ему повиноваться: закоченел, будто князь только что съел ведро мороженого. 

Он снова открыл рот, но неожиданно сник, отвалился на ле-

вый подлокотник кресла… И так с открытым ртом умер.

123

В кубрике — матросы

ГРЕБЕНЮК-КРЕЧЕТОВА ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА — 

журналист, прозаик, психолог

Родилась 27.05.1947 г. в Кировограде. После окончания СШ № 24 

работала в газетах «Зоря комунізму» и «Молодий комунар». Окон-

чила Московский институт полиграфии и книжного дела (факультет 

журналистики) и Высшие курсы по психологии при Кзыл-Ордынском 

педагогическом институте. Печаталась в газетах Кзыл-Орды, после 

возвращения в Украину (1980) — в кировоградской периодике («Кіро-

воградська правда», «Ведомости-Плюс»), сотрудничала, как психо-

лог, с Кировоградской ОГТРК.

В клуб «Бригантина» пришла одной из первых, пробовала себя 

в прозе. Её первые новеллы заметил Николай Смоленчук, позже — 

Виктор Погрибной.

124

«Бригантина» юности моей

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

ГАНКА

Вони, як завж-

ди, зустрілися за 

селом, біля ка-

меню, що круто-

лобо випинався 

на шляху. Ганка, 

підібравши плат-

тя, сіла на теплий 

ще граніт і приту-

лила до нього босі 

ноги. Небо сіре, 

захмарене, як роз-

Первая публикация Л. Гребенюк в районной 

лита повінню ріка, 

газете «Зоря комунізму» (18.02.1965) 

покотило хмарами 

с дарственной подписью Ю. М. Каминскому.

аж за обрій і десь 

там розкотисто гупало громовицею.

—  Скоро дощ буде, — піднявши кирпатого носа, сказав 

Толя.

Ганка мовчала. Прикусивши маленьку нижню губку, вона 

дряпала хворостинкою по сухій спраглій землі. Іноді зводи-

ла горіхові очі і якось так дивно дивилась на нього.

Толя ніяковів під цим поглядом. Він сів на землю біля її 

ніг, зіщулився.

—  А в мене задачка з арифметики не вийшла, — раптом 

сказала вона.

—  Яка?  — пожвавішав Толя.  — Про трактора, що орав 

поле? Я теж попосидів, а розв’язав таки. Ганка відкинула 

прутик і задивилась на сірий шлях. Толя бачив її засмучене 

вилицювате обличчя, повернуте до села.

—  Я сама. — Вона опустила голову, здригнулася.

—  Татко від нас пішов. — А я тобі допоможу, добре?

125

В кубрике — матросы

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

Її загострене підборіддя, маленькі губи ображено за-

тремтіли.

—  Я знаю, — спохмурнів Толя.

Все затихло. Важкі хмари придавили тоненьку стрічечку 

дня до землі…

Та раптом зірвався вітер і жбурнув в очі пилюкою, стеблинками сухого бур’яну.

—  Він буде жити з нами, так мама сказала, — важко ви-

дихнув хлопчик.

—  Знаю, схлипнула Ганка.

Вона згорнулася, приклала рученята до грудей і крізь 

сльози дивилась вслід вітру, що тягнув за собою хвіст куря-

ви й сушняку. «Чого він пішов? Хіба Толя кращий за мене. 

Він такий же, такий, тільки краще розв’язує задачки. Та я ж 

навчусь, навчуся, татку!..» Гуркотіло вже над самою голо-

вою. Здавалося, щось страшне, невмолиме насувається пря-

мо на ці дві зіщулені, маленькі постаті.

Ганка відірвала ноги від теплого каменю і встала…

—  Я піду, — мовила стиха і, закриваючись тоненькими, як цівочки, руками, пішла до села.

Толя бачив, як дрібно здригаються її плечі під вилинялим 

платтячком, як босі ноги натикаються на рівчаки і камін-

ня… І защипало у нього в очах, викотилася маленька прозо-

ра сльоза. Толя розтер її кулаком і побрів услід за зігнутою 

постаттю дівчинки.

ІВАНІВ САД

Гайворонням налетіли хмари. Шпурнув дощ. Розіп’яте 

листя похилилося від пругкої січки.

Хмари, розтерзані грімницею, прослизнули далі.

І знову тиша.

Іван вештався поміж дерев, тамуючи чекання. Топив очі 

у траві, у набряклих грудках, а вони знову збігали на стежку.

126

«Бригантина» юности моей

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

Вона повинна прийти.

Повинна? Вона тобі ніхто. Ніхто…

Яблука були теплі. Навіть у гущавині. Мов маленькі со-

нечка.

Поруч шелестить листям Уляна. Вона похилилася над гіл-

кою. Тягнеться до яблука. Рука смагла, в промінних крапин-

ках.

Іван торкнувся її.

— Чого тобі?

—  Я думав — то яблуко.

— Дурний.  — Сердито струшує косичками. Відвер-

тається.

Вона ні в чому не завинила перед тобою.

Так сталося.

Тебе скалічила війна. А Уляна злякалася…

Уляні очі наливало сльозами. Не її Іван сидить поруч, а чужий, якого залишається лише жаліти.

Попрощалася стримано. І пішла.

Ось тоді відчай охопив Іванове серце, вирвав з грудей 

крик:

— Уляно!.. Постій!

Забув у ту мить про милиці, схопився їй услід… 

Закам’янів.

Страх піднявся на її обличчі. І вона побігла, побігла…

А через тиждень відгуляли Улянине весілля. З Петром 

побралися.

То було давно.

Безплідно чорніла земля. Де-не-де пробивалася жива 

позелень. Очі не хотіли вірити німому пустоттю: де колись 

розкошував сад — біліли гострі стирчаки стовбурів.

Оцими важкими розбитими руками копав ямки для кож-

ного дерева.

127

В кубрике — матросы

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

Ногою и костуром спирався об землю, а руками копав і 

копав… З усією силою заганяв лопату в твердь. І так до без-

тями.

Розквітли первістки!

Білий цвіт сипав на плечі.

Іван посміхався. Розводив руками віти.

Цвіт замітав очі, губи…

Уляна несподівано виринула з-за дерев.

—  Вечір добрий, Іване!

Іван кинувся.

—  Здрастуй, Улю! А я от трошки задумався.

—  Ішла з ділянки та й забігла, — мовила жінка, світячі 

вологими очима.

—  Добре, що забігаєш.

Замовкли. Свіжий вітер збирав пахощі яблук і розхлюпу-

вав їх далеко в степ.

Катюшу сьогодні в комсомол прийняли,  — розгладила 

вуста Уляна.

—  В тебе пішла. Гаряча.

Вечір недбало скидав плоди з віт.

Яблуко гупнуло Уляні до ніг і затонуло в траві.

Жінка заблудила рукою в зелені, відшукала його.

—  Візьми, Іване, це ж той ранет, якого ти стільки ждав.

Іван в темряві зустрівся з її пальцями. Відчув у грудях ту-

пий біль.

—  Скажи, Улю, чого ходиш, чого душу бунтуєш?

—  Я можу піти.

Він злякався:

— Ні, ні!..

—  Вже пізно, Іване. На добраніч.

—  Яблуко пахло її руками.

Він жадібно припав до нього сухими вустами.

128

«Бригантина» юности моей

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

Из дневника Татьяны Березняк 1963 года

1 сентября — первое заседание клуба после летних каникул. 

Лидочка принесла новый рассказ. Мне в жизни такого не напи-

сать!

Огромная связь с народным творчеством, колядки, послови-

цы, буковинський диалект. Откуда это у неё?.. Очень люблю 

Лиду Гребенюк, хотя совсем её не знаю.

КАРПАТСЬКА НОВЕЛА

Стукіт. Вона схопилася до вікна. Темно. Снує вітер 

у верховітті. Почулося, мабуть. Та де там!.. знову обережний 

стукіт.

—  А най тебе… Налякалася. І хто ж то глупої ночі?..

Війнула по хаті сліпучо-білою сорочкою, затаїла віддих 

біля дверей.

— Хто то?

—  Я, Ганнусю, Іван.

—  Йой, леленьки, Іванку! — губи аж забриніли у радіс-

ному гуці. — Зараз, зараз… світло запалю та одягнуся… Го-

споди, як на гріх, ані сірників тобі, ані одягу не знайду…

—  Не треба, Ганнусю, я й при місяці тебе гляну.

Ганнуся накинула хустку, що китиці аж до коліна стали, швидко розчинила двері.

—  Іванку-у!  — простягла усміхнено, гублячи свої руки 

в його долонях.

—  Ганнусю! Здрастуй, Ганнусю!

—  Де ж ти так довго був? Не чуть тебе…

Обвила його теплом хатнім: сонним розкиданим ліжком, тілом гарячим.

—  Не питай, не питай, Ганнусю!

—  То чом же, Іванку?.. Та ти ж проходь, проходь. Темно 

тут, ніяк тебе не вглядію, сідай, Іванку.

129

В кубрике — матросы

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

В кімнаті було видніше від широкої місячної смуги, що 

простяглася вздовж кімнати. На столі  — гірка зошитів, шкільний глобус. «Вчителює»,  — подумав Іван, сідаючи 

на лаву. Ганнуся вмостилася навпроти, з-під китиць вири-

нали її маленькі вузькі коліна, засвічені наскрізь місячним 

світлом, складені на них руки. Обличчя ховалося в тіні гу-

стого розпущеного волосся, сплескували блиском одні очі, та швидким пташеням пурхали губи в мові.

І аж напнувся увесь, дослухаючись, — здалось йому, що 

злетить зараз з її губів оте далеке дитяче: «Агі-і-ій!», і як ко-

лись, довго ще її сріблясте «І-ій»… буде перелунюватися з 

берега на берег, поки річка, врешті отямившись від скрипа-

левої висі її голосочку, знову зажебонить щось своє, а вони 

з Андрійком зітхнуть, кожний ховаючи у своїй маленькій 

груді далеке відлуння…

—  Хоч дай глянути на тебе! Який став! Великий, гора не-

мов. Я знала, знала, що ти будеш з таким розкидом плечей, лапатими ручищами, — всміхалася Ганнуся. — Ох ти ж, Іван-

цю! А шия… нім плугом виорана. Ти змалечку ріс сильним, вдалим… А на війні змужнів ще, — додала тихо.

Ворухнувшись, Ганнуся підставила місячному струміню 

своє обличчя, забираючи з нього пасма волосся.

—  А я… ось якою стала, Іванку.

Йому перехопило подих. Зачепивши пів-брови, широкий 

рубець переорав до підборіддя її щоку.

—  Це війна, Іванку, — мовила суворо.

—  А де Андрій?

— Тут він, Іванку. Зле Андрійкові. Куля в грудях, як гадюка, сидить, ссе його, а вийняти не можна… Він 

на полонинах — там йому легше дихається…

Стала тиша в хаті. Почули обоє, що птахи вже ніч 

розкльовують — голосують.

130

«Бригантина» юности моей

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

—  Ганнусю… Ганнусю, а як же твоя обіцянка, пам’ятаєш?

—  То яка це?

—  Росяна косиця, пам’ятаєш?

— Ой, леле, Іванцю! Як то те давно було! Дитячі 

забави. А було це… Бабка мені оповідала, що коли парубок 

принесе дівчині росяну косицю  — отую найпрекраснішу, найцнотливішу квітку Карпат, то дівка стане його 

дружиною… Ой, леле! А ви тоді з Андрійком загорілися і 

собі — знайти отую квітку. Я боялася, бо ж бабка казала, що 

не один парубок зривався з орлистих скель..

—  І я тобі знайшов, і ти обіцяла… Ганнусю-ю… — мов 

п’яний, хитнувся до неї Іван, впіймав за плечі, втис їх у свої 

груди.

—  Для мене то була гра,  — шепотнув десь у волосся і 

побіг губами по теплій шиї, плечам, відстороняючи сонні 

складки сорочки, хустку.

Ганнуся повела плечами, відійшла.

—  Я ж не доказала, Іване. Андрійко пізніше приніс цілий 

пучечок росяної косички…

Івана всього пересмикнуло.

—  А щоб над ним уже світ не світав, і сонце праведне 

не сходило.  — Глухо вилаявся він і вмить, обхопивши 

Ганнусини ноги, заговорив швидко, розпачливо:

—  Тобі, тобі одній все скажу, кохана. Окрім тебе ніччо 

мені не миле… І тобі все повідаю.

З Андрійком воювали ми в одній частині, і коли він 

закрив мене своєю хирлявою груддю від кулі… я… я спокій 

втратив. Ти ж знаєш,  — я гордий!.. Краще б вбило мене 

отоді, але цей миршавий… Ганнусю, я хотів піти в іншу 

частину, Не пустили, кажуть, дезертирство, бо стояли 

ми тоді у найважчому районі. Та ж хіба вони розуміли?.. І 

я сам пішов… а назад вороття не було. Почав я ховатися 

131

В кубрике — матросы

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

від трибуналу, пішов у глибокий тил, очапався трохи, але 

тягнуло сюди… До любої небоги немає злої дороги. Ганнусю, мила! Андрійові довго не вічувати з кулею, задихнеться, задавиться, а тоді ми — вірнесенькі, як птахи угорі! Виїдемо, Ганнусю. За тобою я…

— Іване!  — Йому аж запаморочилося в голові від її 

сильного розбурханого голосу. Відкинулася від нього, хустка на її постаті завихрилася з плечей донизу, впала. 

У передранні дуже чітко вималювалася обтяжена вагітностю 

Ганнусина постать.

Іван відсахнувся, позадкував крок, другий…

— Ти… ти…

Вона з презирством осміхнулася:

—  Вже сьомий місяць. В Андрійка буде син!

У Івана, як вода з каменя, зійшла кров з лиця. Тремтячою 

рукою, як сліпий по тину, провів по грудях, шукаючи коміра.

Тривожно стало Ганнусі від чорної брили його постаті, якось самі руки потяглися прикрити живіт… І мов скаженим 

вітром, злапало її і кинуло долі, вп’явшись в тіло руками й 

губами.

— Глумитися?..

Іван підвівся і Ганнуся побачила над собою, зовсім 

близько, його чобіт… Вона миттю скрутилася, закрилася 

руками й коліньми.

—  Не дам вбити сина, запроданцю!

Він із стогоном кинувся в двері.

—  А бодай пропало б оце кодло з накоренком…

А в Ганнусі на цю мить ворухнулося стривожене дитя під 

серцем, здалося їй — ніжкою тріпнуло, сотні разів уявленою 

маленькою ніжкою з блискітками нігтиків.

132

«Бригантина» юности моей

ГРИЦАЕНКО (Нечетова-Колесник) ЗОЯ ИВАНОВНА

Родилась 23.08.1946 г., училась в СШ № 11. В «Бригантину» при-

шла одной из первых.

Стихи и прозу, отличавшиеся острой гражданской направленно-

стью и политической злободневностью, писала на двух языках (рус-

ский и украинский).

После учёбы в Одесском медицинском институте (1965-1971) ра-

ботала врачом-гинекологом, многие годы заведовала женской кон-

сультацией № 1  г. Кировограда.

Умерла  15.07.2009  году,  похоронена  на  Дальневосточном  клад-

бище.

133

В кубрике — матросы

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

КІРОВОГРАДЩИНА МОЯ

Кіровоградщина моя,

Куточок рідний Батьківщини,

Народів радісних сім’я

І частка вільної Вкраїни,

Садків вишневих передзвін,

Ланів безкрайніх шепотіння,

Дівочих співів мрійний дзвін

Й заводів-велетнів гудіння.

Це ж ти зростила маяків,

Це ж на твоїх просторах

Рядки зелених буряків

Шепочуть щось при осокорах.

Заводи й фабрики гудуть,

І струм тече в оселю кожну,

По рейках тепловози йдуть…

Та перелічить все не можна!

Чудова ти, квітуча ти!

Люблю тебе всім серцем щиро.

В думках з тобою до мети

Крокую разом з людством миру.

А пісня ллється через край —

Вона не вміщується в груди.

Який прекрасний рідний край!

Які чудові наші люди!

134

«Бригантина» юности моей

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

ПЕРВОЙ УЧИТЕЛЬНИЦЕ

Седина виски посеребрила,

И морщинки на лицо легли,

Но глаза, что с детства я любила

Изменить и годы не смогли.

Первая учительница… Сколько

В слове этом смысла и тепла.

С первою учительницей только

Жизнь иная, школьная, пришла.

Помните, как робкими малышками

Мы за парту сели в первый раз?

Помните, как думали над книжками,

Ежедневно думая о нас?

Ради детства мирного и счастья,

Позабыв покой свой и уют,

Не одно пережили несчастье,

Помнили, что Вас детишки ждут.

Милую, чудесную, родную

Без волненья вспомнить не могу.

Вот такую — мудрую, простую —

В памяти навеки сберегу.

* * *

Наверное, осенью модны

Полоски и крапинки разные.

Что ты, мне вовсе не холодно,

И нос-то совсем не красный.

А эти жемчужины с просинью — 

Из сказки «Цветочек маленький» — 

Не ты подарил, а осень!

135

В кубрике — матросы

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

Ну, что ты сопишь, как маленький?

Ревнуешь? Ну, уж не думала.

А может, завидуєш зонтикам,

Слезливой, горбатой синтетике?

А знаєш, что я придумала:

Давай перепрыгнем лужу!

Да, да, перепрыгнем лужу,

Назло тупоумным ботикам,

Слюнявым скрипящим скептикам.

А всё же без солнышка скучища.

Нет, не с тобой, а без солнца.

Смотри-ка, какая тучища!

И, правда, будто свинцовая,

Сейчас вот дойдём до киоска,

Вон до того киоска,

И сразу вернёмся обратно.

А что, если… солнце повесим?

Своё, так возьмём и повесим —

Прямо на столб телеграфный!

МЫ С ТОБОЙ, КУБА!

Куба, славная Куба!

Прекрасно слово это.

Ты, как маяк в тумане.

Как знамя в просторе света.

Куба, гордая Куба!

Тебя не сломили, нет.

Знамя твоей революции —

Символ грядущих побед.

136

«Бригантина» юности моей

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

Куба, мирная Куба!

Ты слышишь, с тобой идут

Народы пяти континентов,

Что счастье и правду куют.

Куба, великая Куба!

С тобою идут рядом

Советской страны дети

Мирным единым отрядом.

ДАЛЁКОМУ ДРУГУ

Помнишь наше прощанье у друзей на виду?

А потом «до свиданья» и короткое «жду»

Ты по-русски сказал очень нежно и горько,

И блеснула слеза, словно жемчуг Карибського моря…

Там твой остров — свободный и гордый такой,

Что красивее всех островов на свете.

Слышишь, друг мой, он самый большой

Лоскуток поседевшей и древней планеты.

И ещё мне припомнились дни октября,

Голос диктора гневный гремел тревожно:

«Куба — снова в беде, в двух шагах от огня,

Допустить его к Кубе нельзя! Невозможно!»

А простор одевался в весенний наряд,

День над миром вставал погожий,

И Земля, что стонала минуту назад,

Улыбалась от счастья. И гордости — тоже.

Далеко-далеко, за седой океан

Донесёт эти строки лишь верная дружба.

Нипочём — расстоянья! Пустяк — ураган!

Верить другу, любить его нужно.

137

В кубрике — матросы

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

ЛЕГЕНДА О КУБИНСКОЙ МАТЕРИ

Горе дерзко, без спроса врывалось в ветхую хижину, одну 

из многих убогих жилищ, доживающих безрадостный век 

у самого тёплого, самого щедрого и самого ласкового моря. 

В погожие дни она с удовольствием разрешала тропическо-

му солнышку поглаживать свои дряхлые стены и крышу, до дыр изъеденных бедностью. Излучающий до боли род-

ные, пьянящие запахи цветущего острова, просоленные 

самой горькой солью — солью несчастных матерей и обез-

доленных детей, солью слёз обездоленных рубщиков трост-

ника и сборщиков кофе  — ветерок совершенно бесплатно 

лечил её раны.

Тропическая ночь заботливо укрывала её чёрным барха-

том, искусно расшитым изумрудами, да таким великолеп-

ным, что о нём не смела мечтать ни одна самая богатая и са-

мая влиятельная женщина в мире. А неугомонные волны 

вот уже сколько лет подряд поют очень нежную и грустную 

песню, и заплаты-жестянки тихонько подпевают знакомую 

мелодию. Дремлет успокоенная ночной тишиной старуш-

ка-хижина. Дремлет, но не спит. Не может уснуть и старая 

кубинка-мать, чьё сердце давно не знает покоя. Давно… 

Сколько дней прошло с той минуты, когда тайком вы-

порхнул из насиженного гнезда её любимый мальчик Пед-

ро, сколько бесконечно долгих ночей провела она наедине 

со своими мыслями?..

Шли дни, неторопливо проплывали недели и месяцы. 

Невыносимо горьким и страшным стало одиночество, без-

надёжным — ожидание. Волны, эти всегда ласковые и чуть 

ленивые волны, каждый вечер приносили ей привет от сына. 

Она садилась на горячий песок у самой воды и нежно глади-

ла их белые гривы, совсем так, как недавно ласкала волны 

мягких волос Педро. Она щедро отдавала им чародейное 

138

«Бригантина» юности моей

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

тепло материнського сердца и не уставала верить, что оно 

согреет её мальчика в трудную минуту. Мать беззвучно пла-

кала, устремив невидящие глаза вдаль. А волны с готовно-

стью подхватывали слёзы-жемчужины и на лёгких крыльях 

уносили их в морскую даль, чтобы надёжно спрятать бес-

ценные камни. Так было и вчера, и позавчера, и месяц на-

зад… Но сегодня волны почему-то молчали. С особенной 

нежностью они лизали её натруженные руки, но боялись за-

глянуть в глаза. И она, как всегда, молчала, осторожно гладя 

белые непокорные вихры. Долго молчали волны, не реша-

лись сказать роковое слово. Они боялись вонзить смертель-

ный кинжал во всё ещё кровоточащую сердечную рану.

Ветер, словно струны гитары, перебирал седые волосы 

непокрытой головы, и они печально и протяжно звенели. 

Уже и долгая знойная ночь успела набросить невесомую 

шаль на плечи красавиц-пальм, защищая их от причуд тро-

пической природы, а волны никак не могли набраться храб-

рости.

Но напрасно волновались они. Чуткая душа старухи-ку-

бинки давно уловила скорбь в их плеске и поняла, что страш-

ное и непоправимое произошло.

Как изваяние, сидела она на берегу, сложив на коленях 

дрожащие руки, и слушала, слушала…

Тепер некому подарить ласку, передать тепло материнсь-

кого сердца. И море решилось. Шёпотом, боясь нарушить 

скорбную тишину, оно, наконец, произнесло то, о чём набо-

левшее серце давно догадалось.

Где только силы взялись у измождённой ожиданием, ис-

сушенной горем старой кубинки!

С непокрытой головой, маленькая и щуплая, она прошла 

десятки километров, собирая рубины, что упали из сердца 

её родного Педро, — рубины, что посеяли тысячи таких же 

139

В кубрике — матросы

Зоя Гр

Зоя Г ицае

аенко

безродных мальчишек, навсегда прижимаясь к родной зем-

ле рядом с «бородачами». Их очень много, этих рубинов, та-

ких же пылающих и прекрасних, как сама Куба. Она соберёт 

их все до единого, что бы не случилось, как бы круто не по-

вернула жизнь.

Её не остановит ни палящий апрельский зной, ни дерз-

кий августовский ливень, перед мужеством женщины-ма-

тери упадут на колени легендарне горы Сьерра-Маэстра! 

Самым дорогим заплатила кубинка за счастье родины  — 

сыном. А тепер она крупица за крупицей собирает драго-

ценные камни, чтобы подарить их тому, кто научил её Педро 

жить, кто помог тысячам — Хуану, Педро, Эрнесто — стать 

героями. Она подарит рубины тебе, Фидель! Ты получишь 

их вместе с любовью родной земли и вечной благодарно-

стью народа.

А может быть, ты уже встречал на обновлённых доро-

гах острова Свободы старуху с непокрытой седой головой, с глазами, как тёплый морской прибой. Она, не чувствуя 

усталости, идёт к своему сыну, несёт ему материнское тепло 

и всепобеждающую любовь. Ты обязательно встретишь её, Фидель!

140

«Бригантина» юности моей

КАМЕНЕЦКИЙ ВЛАДИМИР ИОСИФОВИЧ — 

строитель и поэт

Родился 14 декабря 1944 года в местечке Свобода Курской об-

ласти в семье учителей. В 1960 году окончил 8 классов Грайворон-

ской СШ им. Энгельса (г. Грайворон Белгородской области) и посту-

пил в Кировоградский строительный техникум, который в декабре 

1964 году окончил, получив квалификацию техник-строитель. 

В 1965 году был призван на армейскую службу, которую проходил 

в Калининграде.

Живёт в Горловке Донецкой области. 

Руководитель Стройуправления «Химстрой 2» ЗАО «Горловск-

химстрой» (монтажные работы).

В «Бригантине» — с 1963 года.

141

В кубрике — матросы

Владимир К

Владимир Каме

аменецк

ецкий

* * *

Сорок пятый, начало мая.

Все так ждали этой весны!

А меня пеленала мама

В День Победы, в конце войны.

Уносились ещё по кругу

Самолёты, но знали: сбудется!

Меня мама несла по Курску,

По разрушенным старым улицам.

Ещё не было фейерверка,

Был весёлый победный май,

И в разбитых бомбёжкой скверах

Было много таких же мам.

Я не знал, что настроена рация,

Я не думал тогда ни о чём,

А радист всей планете радостно

— «МИР» — в эфир посылал ключом.

* * *

Мы — мальчишки, и трудно нам

Жить без всякого звука.

Бывает, что здесь или там

Встречаем хорошего друга.

Мы — мальчишки, и не для нас

Порой расцветают розы:

Летом пьём холодный квас,

А зимой жуём морозы.

И только осень для нас мила

Своим золотистым цветом,

Если бы только сирень цвела

Как обычно цветёт летом.

142

«Бригантина» юности моей

Владимир К

Владимир Каме

аменецк

ецкий

Мы всё же ещё мальчишки,

И модничать — это не в тон.

Носим простые пальтишки,

Как раньше носили в ЧОН.

А то вдруг глотаем грудой 

Только любовные книжки — 

И тогда восклицают грубо:

«Это ещё мальчишки!»

* * *

Почему ты сегодня грустная?

Смотришь как-то совсем по-иному.

Не поверю, что нынче луна

Будет ярко светить другому.

Посмотри: вот летит звезда,

И ей ночь уступает, кажется.

Только ты не спешишь никуда,

И тебе ничего не кажется…

А вот рядом стоит сосна

В темноте силуэтом странным.

Хочешь, мы убежим от сна 

И вернёмся лишь утром рано.

Так давай же скорей бежать

Вон туда, где звезда упала.

Не могу я чего-то ждать,

Не хочу, чтобы ты засыпала.

Не смотри на тихоню-сосну,

Ей молчать суждено навечно.

Но я тоже люблю тишину,

И люблю её очень, конечно.

143

В кубрике — матросы

Владимир К

Владимир Каме

аменецк

ецкий

А сейчас надо сердцем гореть,

Видеть то, что не видно глазами,

Я придумал, давай лучше петь

Под луной, под её лучами.

И услышит нас кто-то другой,

Может, просто чужой прохожий.

Скажет: как-то ночной порой

Пел с любимой когда-то тоже.

Слышишь: пели. И мы поём.

Песне нет никакой преграды.

Кто-то снова тоже вдвоём

Подхватил эту песню рядом.

* * *

Когда я хочу быть с тобою,

Всё время смотреть , любя.

Я просто рисую рукою

Похожую на тебя.

И кажется: будто бы снова

Лучи пробивают горы,

Где только рождается слово,

Где стоится новый город,

Где рушатся вечные скалы,

Где море и свод голубой,

Где люди поднимут бокалы,

Быть может, за нас с тобой.

144

«Бригантина» юности моей

Владимир К

Владимир Каме

аменецк

ецкий

ЗАЙЧИКИ

Не ругайтесь, девочки, 

Не ругайте зайчики.

Пусть влетают в окна

Сразу сто планет.

Это солнце зеркальцем

Вам пускают мальчики,

Это юность мальчиков —

Самый яркий свет.

* * *

Луч надежды, луч надежды,

Ну запой во мне стотрубно!

Знаешь, робкий луч надежды,

Без тебя мне очень трудно.

Без тебя ведь даже небо 

Не бывает синим-синим.

Знаешь, робкий луч надежды,

Без тебя б я не был сильным,

Без тебя я не узнал бы,

Что бывает ветер солон,

Луч надежды, будь же смелым —

Приведи за руку солнце!

145

В кубрике — матросы

Владимир К

Владимир Каме

аменецк

ецкий

СПЕШАТ ХАРЬКОВЧАНЕ

Спешат харьковчане,

несутся орбиты…

Кипит всё, как в чане.

Трамваи забиты.

Город дышит 

миллионным сердцем.

Город слышит,

город сердится

на тьму вечернюю.

Вдруг вспышка новых

ламп неоновых.

На улицу толпы тянет.

Спешат харьковчане.

146

«Бригантина» юности моей

КАРТУЗОВ ВАЛЕРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ — 

математик, учёный, поэт

Родился 31.01.1949 года в Кировограде.

Учился в СШ № 8 и в школе старшеклассников — № 34 (выпуск 

1966 года).

Окончил Кировоградский педагогический институт (1970, физи-

ко-математический факультет) и аспирантуру при Институте проблем 

металловедения НАНУ им. Францевича.

Кандидат физико-математических наук (1980).

Учёный секретарь Института проблем материаловедения НАН 

Украины.

Заведующий отделом «Прикладная математика и вычислитель-

ный эксперимент в материаловедении».

147

В кубрике — матросы

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

ИЗ ЦИКЛА «ПО ПОВОДУ «ВЕЛИКИХ»

На повесть В. Катаева «Алмазный мой венец»

Просто память моя отлетела…

Просто я свою жизнь позабыл.

Е. Винокуров

Бог Вам судья, я — не судья.

Я серый, маленький, вон из того людья,

Что по утрам толпится у киоска…

По имени я Вас не назову

И клички не приклею броской.

И даже извиненья попрошу,

Но не за то, что дальше напишу,

А за бестактный переход на ты…

Сему Вас не учили классики — киты???

Ты постарался, чтобы их узнали —

Алмазы на твоем венце.

Скрипит, грохочет жизни ралли,

Напоминая о конце…

А ты еще не отгранен,

не отшлифован,

не готов к продаже —

К немому восхищению толпы.

И мыслью-молнией

Забит, обескуражен…

В живых остался, кажется,

Один лишь ты…

Из тех, что в Мельниковом

Из тех, из «южнорусских»,

Тех, что в Москве…

148

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

Великие все в жизни просты,

Но рядом с ними всяк велик…

(так в звёздном свете нежатся планеты).

Кто помнит, что из окон РОСТА

На них не раз глядел старик…

А он напомнит… он напомнит,

Пусть в парке ставят постамент…

Обрушит памяти обломки

Для Вас, потомки,

На Вас, потомки.

Мир любит сплетни — лови момент!

Читал фантазии и были,

Довольны слушатели были…

И сладострастно вспоминал,

Как женщин с  ключиком любили…

А с  королевичем блевал…

Как из его домашних стульев

Явились свету  друг и  брат,

А  синеглазый безысходно

Дал Маргариту на прокат…

Брыкающегося  птицелова

Он еле выпер на Парнас…

Дав  колченогому дружочка,

Сей раз его от смерти спас…

Эскесс,  мулат,  соратник Коля —

Ну разве их упомнишь всех?

У  Командора боли, боли…

А у меня звериный смех.

Звериный смех и волчьи уши —

Про уши  ключик говорил.

Щелкунчик? — шаркался радушно,

Рассеялся  мулата пыл…

149

В кубрике — матросы

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

Штабс-капитан возил в машине,

Кавалерист общением обогащался,

В степи родной, под небом синим

Будетлянин нелепо так скончался — 

Не написав, не позвонив, не известив,

Он умер, а я жил, и жил, и жил…

Какая все-таки гофманиана,

Когда великие уходят рано…

А кто-то куколок из них наделав

И с малой буквы обозвав для дела,

На плешь возгромоздив

Алмазный свой венец,

Их голосами скажет:

«Без гения его — поэзии конец!!!»

Вот и всё. Кончаю просто.

Бог Вас простит и статуи простят.

Простят ли люди у киоска?…

150

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

* * *

Не отзыв, не стихи, а просто мысли,

Что плавают в строках и между строк

Сверхновой супергениальнейшей

Поэмы-повести известного всем А*.

ПИСЬМО ПОДРУГЕ

Огрызком электрода, закороченным на сердце

(а сердце у поэта — это солнце, дейтерий,

тритий, прочий термояд!)

Я выжигаю на листах металла сна

(искрятся и сгорают звёзды судеб…

гарь войн сжирающих людей…

вонь обывателей, шизоидность вещизма…).

Вселенная!

(пространство — время искривленное

сверхновыми квазарами и

глыбами вскормленных мной поэм).

Тебе!

(не Незнакомке, женщине, мадонне —

как надоело сладострастье

восхищенных мною дам.

Устал и сексуальный антиголод!)

Дыре!

(единственной, прекраснейшей из дыр).

Где ты?

(у кого в постели? В душе, судьбе и мастерской?) Мне грустно без тебя!

(к тому же самолеты воют,

Высоцкий умер, Пушкин не звонит…).

*  А — Андрей Вознесенский.

151

В кубрике — матросы

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

Я больше не могу!

Ищу тебя у всех своих творян в хоромах.

(они такие — стибрят и хлобысь…

Не верь им — Я один,

Я бескорыстен, Я талант и Я нашел Ответ…

Они ж в глубинке мозга — все упыри…

Хлюп, храп и пол из апельсинов…).

Бросай их! Возвращайся!

(ведь сожрут, сейчас все жрут,

продуктов не хватает, чтобы прокормить творян).

Я жду!

(Найдёшь в Аллее Славы,

у входа, как войдёшь),

так ослепит тебя алмазный блеск венца —

иди направо — там далее семейный монумент 

с нейтронной бомбой,

ты иди, не бойся, безвреден он, энергия иссякла, лишь шепчет: Я, я, я…

Ты выйдешь на поляну и увидишь — куб висит,

Работают поддувы — и висит… (из золота и меди).

Так это — Я, — стучи и заходи).

152

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

ИЗ ЦИКЛА «ПРОСТО СТИХИ»

* * *

Мне грустно, я пишу стихи,

Гляжу как плачет небо.

Вспоминаю и мягкость рук,

И сладость губ,

И нежность слов, и взгляда страсть…

Мне грустно, я пишу стихи — 

Ведь нет тебя со мной.

И плачет небо…

* * *

Живу спокойно, без забот —

Как воспаленный нерв глазного зуба.

Мне пусто в доме, что зовётся жизнь,

Пусть он захламлен тысячами судеб,

Он всё равно пустынным будет

Покамест «Ты» не освятишь сей храм.

* * *

Я не люблю, когда шумят о чувствах.

Тихи года, тих спящий лес, тих океан — а потому велик.

Велик и мудр — на сколько мудрой может быть вода, Насколько мудры иногда

Те, кто не хочет мудрым быть.

153

В кубрике — матросы

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

* * *

Не вспоминать, а жить!

Не в даль глядеть — в сейчас!

И очень чётко видеть

Цветы и солнца луч,

Улыбки и… внучат!

И пусть всегда в душе,

И даже где-то глубже,

Мажорные мелодии

Звучат!

* * *

Вся наша жизнь — безумная игра,

Известная и бабушкам, и внучкам.

В ней завтра так же безысходно, как вчера,

И так же безразлично, скучно.

И только ты, твои бездонные глаза

Дают мне жизнь…

Люблю тебя… Люблю…

* * *

Как хорошо, что ты их не читала —

Стихи, что ревность нашептала мне…

Быть может, это осени начало?

Или конец весне?

Зачем же эта грусть стихами льётся,

Откуда же печаль…

И сердца боль?

Быть может, ты со мною расстаёшься,

Или любовь?..

154

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

СОПРОТИВЛЯЙСЯ…

Мы мыли окна,

Родилась Весна,

И ты шепнула мне:

«Сопротивляйся»…

Сопротивляйся паутине взоров,

Трясине вздохов и печальных глаз,

Счастливой песне сердца-домбры —

Всему, что дорого для нас.

Беги от камнепада недомолвок,

Случайных регулярных встреч,

Воспоминаний старых и ошибок новых.

Беги в несчастье, дабы счастье уберечь…

И я бегу — от глаз твоих, от губ,

От рук тоскующих и ждущих,

От сердца твоего и своего…

От вздохов встреч и встречи вздохов,

От тины сплетен и прозрачного ручья,

Бегу я от себя в себя.

Мне грустно в этом лабиринте.

Весна взорвала почки на деревьях,

Забрызгав зеленью стихи.

Сопротивленье невозможно.

СЫНУ

Ещё начало твоего пути.

Гляди вперёд с улыбкою, но твердо.

Обыденность сумей ты обойти,

Романтикою заразиться гордой.

Крылатой мысли торопи полёт,

А плечи подставляй под небосвод.

155

В кубрике — матросы

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

Ещё начало твоего пути

В ручонках погремушку поверти.

Пусть над тобой то сухо, а то вёдро, — 

Гляди вперёд с улыбкою, но твердо.

Гляди вперёд с улыбкою но твёрдо,

Будь мягким, ласковым и добрым.

Воздушных замков витражи черти,

Обыденность сумей ты обойти.

Обыденность сумей ты обойти.

Шути, малыш, от двух и до пяти.

Сумей порвать привычек корду,

Романтикою заразиться гордой.

Романтикою заразиться гордой,

Вперёд, вперёд и с песней бодрой.

В страну, где птица-жар живёт,

Крылатой мысли торопи полёт.

Крылатой мысли торопи полёт.

Ещё загадок клады у Вселенной

Ищи и открывай без устали и лени,

А плечи подставляй под небосвод.

А плечи подставляй под небосвод:

Атлантов нет — и небо упадёт.

Живи, люби, страдай, пиши, расти!

А плечи подставляй под небосвод:

Ещё начало твоего пути…

156

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

ВЕРЛИБР

В.В. Скороходу

Ломая ритм, ломая рифму,

Оставив девственность у букв и некоторых слов, Желаю, чтобы Жизнь, которая течёт,

Не согласуя ход свой со звездами,

Молитвами, начальством,

Вас бережно, без турбулентностей, несла Вперёд

В пространстве (та у Часі),

Чтоб было Вам Светло, Тепло

И улыбались Вы…

И напевали...

* * *

Душа моя — сплошная рана,

А умирать пока что рано. 

Нет, я не против, я устал,

Удобным же так и не стал.

И не знает ни сын, ни дочь,

Что покоит меня лишь ночь.

И не знает любовь-жена,

Что испита чаша до дна.

Что надоело быть смешным, 

Что не умею быть иным,

Что не от мира я сего,

Что не могу постичь его,

Что всё равно люблю людей,

Что жизнь — та вереница дней,

Что в даль течёт…

157

В кубрике — матросы

ЛАНСКАЯ РИММА (Ляля) ВЛАДИМИРОВНА — 

поэт, актриса, режиссёр

Родилась 8 апреля 1950 года в Кировограде в семье служащих.

После окончания 9-го класса СШ № 24, работая на радиозаводе, была активным членом заводской команды КВН, которая в 1966-1968 

годах неизменно побеждала в соревнованиях весёлых и находчивых. 

В те же годы посещала клуб «Бригантина», писала лирические стихи.

Поступив в Кировоградский пединститут (физико-математиче-

ский факультет, заочно), работала ретушером, помогая отцу, про-

фессиональному фотографу.

В 1973 году семья переезжает в Черновцы, где она окончатель-

но определяется с выбором профессии: театр, с детства обожаемый 

ею, — её призвание.

Поступив в Киевский театральный институт им. Карпенко-Каро-

го, завершила образование в Харьковском институте искусств им. 

Котляревского, получив специальность — режиссёр драматического 

театра. После вуза работала в театрах Советского Союза (Харьков, Лиепая, Москва).

158

«Бригантина» юности моей

Ляля Л

Ляля Ланская

В 1990-е годы — замдиректора московского Товарищества ре-

жиссёров, специалист по разовым постановкам спектаклей, а также 

режиссёр-координатор театральной жизни Москвы.

Трагически погибла 19 мая 2001 года. Похоронена на Кунцевском 

кладбище Москвы (колумбарий).

* * *

Я — Коломбина в балагане,

А ты в хохочущей толпе,

И взгляд мой никогда не станет

Предупреждением тебе.

Когда стою на сцене зыбкой

В сиянье музыки и роз,

За ослепительной улыбкой

Моих ты не заметишь слёз.

Я — кукла для тебя. Никто.

Поэтому совсем одна

Перед толпой жующих ртов

Навек плясать обречена.

Но в их толпе и ты один,

В твоей душе глухая боль.

Ведь ты такой же Арлекин,

Но только позабывший роль.

Так пусть мой смех тебя не ранит

Среди твоих незримых бед.

Когда погаснет в зале свет,

Я — Коломбина в балагане.

159

В кубрике — матросы

Ляля Л

Ляля Ланская

* * *

Дуй в лицо сильнее, ветер.

Гром, греми… пляшите, ливни,

Расскажите всем на свете:

Я до чёртиков счастливая!

Солнце дождь разбил на капли,

В каждой капле — солнца крошка.

Я сегодня ленту-радугу

Золотой дарю берёзке.

Надо мною листья кружатся,

Дождик сыплет холодком.

Я бегу по синим лужицам, 

Как по небу, босиком.

Меж берёзками и клёнами,

Поглядите, здесь в лесу,

Молодое и зелёное,

Счастье звонкое несу!

* * *

Снова ветры завыли

По ночам, по ночам…

Снова я тебя выйду

У дороги встречать.

Будет странно и ново

Просыпаться земля.

Будет тихое слово 

И улыбка твоя.

160

«Бригантина» юности моей

Ляля Л

Ляля Ланская

* * *

Помнишь, тихо скатилась звезда,

Нас в какие-то дали маня.

Почему ты не понял тогда,

Что тебе не прожить без меня.

Ах, какой же ты, право, чудак,

Если солнце из сердца гоня,

Ты не можешь поверить никак,

Что тебе не прожить без меня.

Сунув руки в карманы пальто,

Я шагаю вдоль шумного дня.

Что ж поделать? Не верит никто,

Что тебе не прожить без меня.

Я по городу долго брожу

В синих всплесках живого огня.

Всё равно я тебе докажу,

Что тебе не прожить без меня.

Будут тише звучать голоса,

Будет вечер кружиться, звеня.

И тогда ты подумаешь сам,

Что тебе не прожить без меня.

161

В кубрике — матросы

Ляля Л

Ляля Ланская

* * *

Город светится тёплыми окнами,

Зябко кутая плечи ветром,

И мечтают берёзки мокрые

О прозрачных весенних рассветах.

Ночь кошачьей походкой неслышной

Побрела посмотреть на улицы, 

Как дома, нахлобучив крыши,

Под осенним дождём ссутулятся.

Ловит ночь в свои мокрые сети

Этих улиц изгибы гулкие,

И кружится дождливый ветер

Над продрогшими переулками.

* * *

Мне это было дорого всегда…

И что дороже может быть теперь,

Чем Киева открытые глаза

Под острыми ресницами антенн.

И кто меня поддержит в час беды?

И чья ко мне протянется рука?

Ты, Киев, Родина моя, лишь ты

Поможешь удержаться на ногах.

С тобою мне не страшно ничего.

С тобою и теплей мне, и светлей.

О, добрый город детства моего!

О, мудрый город юности моей!

162

«Бригантина» юности моей

Ляля Л

Ляля Ланская

Пускай нас разделяет стук колёс,

Пускай умчался в сумрак твой вокзал,

Но сердце ты моё навеки взял

В ладони, полные прозрачных грёз.

* * *

Я твой меч и твой щит —

Ты меня разыщи.

И цветок я и сталь —

Ты меня не оставь.

Два звена — одна цепь.

Мы, как небо и степь.

Как страданье и стон.

Неприснившийся сон.

Неуслышенный зов,

Нераскрытая дверь…

Ты услышь и поверь.

Мало слов позади, 

Много дней впереди,

Ты поверь и прости.

* * *

Я хочу в приморский город,

Чтоб над молом ветры пели,

Чтоб над синим-синим морем

Жёлтой дыней солнце зрело.

Чтобы шум прибоя слышать,

Видеть, как вода искрится,

Чтобы поднималась крыша

К небу красной черепицей.

163

В кубрике — матросы

Ляля Л

Ляля Ланская

Чтобы жадными губами

Пить хмельной солёный воздух,

Чтоб с закрытыми глазами

Со скалы бросаться в воду.

Чтобы джин матросы пили

В тёмной глубине таверны,

Чтобы в гавань заходили

Голубые каравеллы.

* * *

Кусок ржаного хлеба

Да ветхий старый дом.

Осталась в сердце Треповка

Берёзкой над прудом.

Глухим собачьим лаем,

Груздём в сырой траве

И голубиной стаей

В звенящей синеве.

Прозрачными ночами,

Тропой бог-весть куда

И сумрачным молчаньем

Уснувшего пруда.

164

«Бригантина» юности моей

Ляля Л

Ляля Ланская

ХОРОШИЕ РЕБЯТА-РЕЧНИКИ

Дорожка солнца в море распласталась

И слушала, качаясь на волнах,

Как Пашкина гитара напевала

О тихих кременчугских вечерах.

А Пашка пел о голубом просторе,

О горечи и тяжести разлук.

Летела песня над Каховским морем

О том, что лучший город — Кременчуг.

И видела я город надднепровский,

Хоть там я не бывала никогда…

А где-то на песке погасло солнце,

И над водой проклюнулась звезда.

И было мне понятно, почему

Ребята город свой считают главным

И песни посвящают лишь ему.

И не смешно мне у чужих причалов,

Что, от родного порта далеки,

Свой катер теплоходом величают

Хорошие ребята-речники.

165

В кубрике — матросы

Ляля Л

Ляля Ланская

* * *

Усталый человек прошёлся по квартире,

взобрался на диван, перелистал журнал,

лениво просмотрел, что делается в мире,

приёмник покрутил… Подумалось: «Устал».

Устал от этих стен, унылых и привычных,

где каждая деталь до одури скучна.

Привычный стол и стул, и телефон привычный,

и с книгою в углу привычная жена.

Как хочется сбежать от этой канители,

всю пыль с души стряхнуть, и верить, и любить, и руки протянуть к бушующей метели,

зарыться в белый снег и всё навек забыть.

Нет, не забудешь, нет. Куда ты можешь деться?

Тебе не видеть звёзд манящий белый свет.

От паутины дней никак не отвертеться,

и некуда бежать, и не поможет снег.

Прости, я не могу помочь, ну ни вот столько.

Я не могу спасти и оградить от бед.

Я чуда не молю, но если б знал ты только,

как я тебя люблю, усталый человек.

166

«Бригантина» юности моей

МАТУСЯК СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ — 

журналист и поэт

Родился 17.03.1950 г.

После окончания филфака Кировоградского пединститута  рабо-

тал в газете «Гайворонский курьер», был спецкором областной газе-

ты «Народне слово».

Стихи его публиковались на страницах «Прапора юності», в рай-

онной газете «Зоря комунізма», передавались по радио.

Избирался депутатом  Гайворонского районного совета депута-

тов трудящихся.

Живёт в Гайвороне. Пенсионер.

167

В кубрике — матросы

Серг

ергей Мат

ей Матусяк

ВЕСНА

Теплі сонячні промінці

Держать приморозки в руці.

А весна вже крокує далі

У безмежні прозорі далі,

Ходить дівчина чарівна,

Щіро всміхнена, бо весна.

Де ж холодний, колючий сніг?

Ба, у ярі поспать приліг!

І прокинулися озимі,

І розквітли проліски сині.

Трактори попливли вдалину,

Щось воркочучі про весну…

САД

Яблуневим садом іду,

У рожевість, як в буйні сни.

Соковиті плоди впадуть —

Тільки візьми — трусни.

Гомонить у багряній просині

Сад, розкрилений на просторі.

І дівчатко, тріпнувши косами,

Обриває з гіллячок зорі.

Здрастуй, осінь, янтарність, здрастуй!

Дзвоном грониться виноград.

Дозріває рожеве щастя,

Мов багряний пахучий сад.

168

«Бригантина» юности моей

МИКИТЕНКО НИКОЛАЙ 

Родился в 1947 году.  Учился в СШ № 26. 

Закончил в 1965 году Кировоградскую СШ № 34. 

В «Бригантине» — один из первых — с декабря 1962 года.

ОСІННІЙ ЕТЮД

Легкі тумани запорошують світанки,

Кидає синяву у балку небокрай,

Забуло літо про свої співанки,

І осінь привселюдно роздягає гай.

Ще промінь десь скептично засміється,

Попестить річки голубе панно,

Земля вже засинає… осені здається — 

Від прохолоди у плачі моє вікно.

Як я люблю вас, осені щедроти,

Важкі плоди, тендітний виноград,

І красний лист, що поспіша напроти.

Лети… Ловлю тебе, осінній спад.

169

В кубрике — матросы

Ни

Николай Ми

колай Миките

тенко

ТОПОЛІ

Ключі журавлів пролетіли,

Шумить, не змовкаючи, гай.

Тополі он дві звеселіли.

Нехай веселяться, нехай!

Листячко вітер тріпоче,

Немов розмовляє до них.

І ніби сказати щось хоче,

Навчити тополь молодих.

Вони дві — стрункі, гордовиті — 

Привітно колишуть гіллям.

І раді, що росами вмиті,

І щиро радіють пісням.

Шуміть, веселіться, тополі!

Співайте, співайте про мир.

Про щастя у дружньому колі,

Про неба космічного вир.

* * *

Мені нагадували клени,

Лоскочучи шибки у сірий ранок,

Дивились, мов живі, вони на мене,

А я спішив до них, виходячи на ганок.

Я знав, що ти прийдеш у жовтім платті,

Що будуть гупать яблука в садку,

І підуть в армію ще хлопці не жонаті,

І внуки поласують у дідка медку.

За те, що ти нам принесла кінець врожаю,

За те, що збагатила рідний край,

З собою я тебе на той рік забираю — 

Ти принеси нам ще врожай.

170

«Бригантина» юности моей

НАСОНОВА ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА — 

журналист, прозаик, поэт 

Родилась 08.08.1946 г. (Астрахань) в семье военнослужа-

щего. С 1958 г. — в Кировограде, в 1964 г. окончила СШ № 11, в 

1969 г. — филологический факультет Кировоградского пединститута 

им. А.С. Пушкина (русская филология).

С 1968 г. живёт и работает в Брянске (Россия). 

Из «Автобиографии» Г. Насоновой:

Членом «Бригантины» была с первых дней её организации 

и вплоть до отъезда из Кировограда в 1968 году. Закончи-

ла (вечерне, потом заочно) Кировоградский педагогический 

институт. В Брянске была принята на работу в государ-

ственный Комитет по радио и телевидению (ныне — ГТРК 

«Брянск») — сначала корреспондентом радио, затем — ре-

дактором, комментатором, старшим редактором инфор-

мационных программ телевидения. Многократный лауре-

ат, дипломант, победитель областных, республиканских 

171

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

и всероссийских конкурсов. Работала штатно до 65 лет. 

Завершила карьеру в 2011 году после получения Гран-при 

Международного конкурса журналистов «Славянский пе-

рекрёсток» (2010) в номинации «Поклонимся великим тем 

годам»  — за телеочерк «Главная роль Александра Виногра-

дова» (о командире партизанского отряда). Решила уйти в 

свободные художники, каковой сейчас и являюсь.

Из наград: «Отличник радио и телевидения», 

медали Михаила Шолохова и Фёдора Тютчева,

«Брянск — город боевой славы» (2016).

Звание «Заслуженный работник культуры РФ» (1999).

Но не это главное. Чем больше проходило лет, тем бо-

лее я понимала, какой мощный интеллектуальный заряд 

мы получили в «Бригантине». Не просто знание поэзии, а 

ощущение литературного слова, умение чувствовать его 

красоту и новизну, в общем, такой багаж, который ныне 

не получают и в вузе. Да и общение наше — это одно из 

самых тёплых воспоминаний и неоценимое богатство, 

которым нас осчастливила жизнь, спасибо ей.

И я рада, что память о нашем чудесном сообществе 

жива.

172

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

ОКОННАЯ ЛИРИКА

Весеннее солнце обладает способностью открывать окна 

и вытаскивать на подоконники побледневших за зиму лю-

дей.

Если вглядеться в окна большого дома, то внимательный 

взгляд обязательно заметит, что каждому из этих весенних 

подоконников улыбается определённая погода. Впрочем, всегда ли улыбается? Мы не задержимся на подоконнике, на белые доски которого вот-вот закапают крупные капли 

горького дождя. Чтобы предупредить это нежелательное 

явление, уже стремится к финишу своего марафона, взма-

хивая длинными ногами, растрёпанный молодой человек, а 

смущённые зайчики его очков, прочно обосновавшиеся на 

соседнем тротуаре, повернут стрелку барометра в другую 

сторону

Не будем греться в лирических лучах другого окна. Эти 

лучи, равнодушные ко всему на свете, кроме светлой чёл-

ки в окне напротив. Мы тихо наблюдаем за третьим окном, которое, между прочим, должно было быть закрытым, но 

солнце и весна так настойчиво скользили по этому сосредо-

точенному окну, что оно открылось как-то само собой. Да, преподаватели в театральных училищах недаром говорят, что у человека может существовать внимание в нескольких 

плоскостях одновременно.

Девчонка, сидящая на окне, совмещала изучение физики 

с наблюдением за улицей. Хвост, перевязанный шнурком, растрёпанно свисавший на одно ухо, и воинственная чёлка, доходящая как раз до веснушек на носу, несомненно прида-

вали ей сходство с французской киноактрисой..

— Затухающими колебаниями, колебаниями…

Вот та группа — это студенты, их всегда много пробегает 

по улице. Ой, они такие смешные, выскакивают из булоч-

173

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

ной, две булки делят на десять человек, и от неё, конечно, сразу же ничего не остаётся. И хохочут на всю улицу…

Счастливчики! А когда она уже будет тоже вот так?.. Две 

булки и десять человек…

 — Затухающими колебаниями называются те… тьфу ты, потеряла…

Ага… значит, затухающими колебаниями…

Ух, ты. Стюардесса! Такая изящная! Почему все стюар-

дессы симпатичные? 

— Бонжур, мадемуазель!

— Бонжур, месье!

— Вы стюардесса этого лайнера?

— Да.

— Вы нас повезёте в Париж на этом великолепном ИЛе?

— Конечно.

— А как вас зовут?

— Ну, не Галя, конечно. 

— «Гэл». А это девочка по-английски … «Гали»… Нет? ... 

«Гаяне».

 — Нет, меня зовут Га.

 — О, у вас очень оригинальное имя, как и вы сами. Зна-

ете, я режиссёр, не хотели бы вы сниматься в моём новом 

фильме? Я его так и назову  — «Стюардесса Га». Впрочем, можно как-нибудь по-другому, но самое главное — вы буде-

те исполнять в нём главную роль…

Э-э-эх!

— Затухающими колебаниями называются такие колеба-

ния, которые не…

На этот раз голос девчонки утих, как затухающие коле-

бания. Улица вдруг опустела, и на ней остался один-един-

ственный персонаж, целиком завладевший вниманием дев-

чонки.

174

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

Весенний зайчик прыгал-дразнился в больших глазах бе-

локурого юноши. Стройный и высокий, он шёл по улице, не 

замечая устремлённых на него ошеломлённых глаз. Ох, он 

был уже недалеко. Шнурок кубарем скатился с растрёпан-

ного хвоста, чёлка пышно легла набок, и через секунду разве 

узнаешь ту, прежнюю, обнявшую колени девчонку?.. Что вы! 

На коленях у неё теперь лежала книга (неважно, какая: из-

дали можно подумать, что про любовь), мечтательно опро-

кинутая голова с модной длинной причёской придавала ей 

сходство с героинями Тургенева. Глаза любовались весен-

ней природой, иногда незаметно скользя по улице. Честное 

слово на неё стоило взглянуть! Но он не взглянул. Прошёл. 

Мелькнул под окном гордый профиль. Остался только за-

тылок, но, боже мой, всё могло ещё измениться, и отчаян-

ный взгляд толкал и толкал этот бесчувственный затылок, но он не повернулся. Так же гордо и неумолимо плыла в тол-

пе большой улицы белокурая шевелюра красивого юноши. 

 Свесившись в окно, девчонка смотрела ему вслед. Весна 

насмешливо играла её рыжеватыми волосами, переворачи-

вала страницы забытой физики, а девчонка всё смотрела. 

Потом села на краешек подоконника, равнодушно взяла 

учебник и тихонько хныкнула.

Из дневника Татьяны Березняк 

13.10.1963 года

Сегодня — 13 сентября, но день какой-то очень хороший. 

В клубе все были очень весёлые, по крайней мере, я. Все просто 

выли от восторга — понравилась «Оконная лирика» Галки На-

соновой (похоже на новелы О. Генри?).

175

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

МУЖЧИНА СТРОИТ ДОМ ДЛЯ НЕВЕСТЫ

Я держу в левой руке гвоздь. Последний.

А правая уже ощущает прохладное тело рукоятки 

молотка.

Сейчас…

Как ощущают землю ноги мужчины в поединке,

Так слился с землёй фундамент дома, который я строил.

Для неё…

Стены теплы и звонки,

Как песни сверчка.

Брёвна прижались друг к другу, как пальцы,

Охраняющие пламя свечи…

Окна в кружеве наличников делал я подобными 

колыбели

Света, который родится, чтобы соединить нас

И согреть ночь…

Крыша легла на Дом для Неё, как шаль матери,

Под которой надёжно, ласково и не тесно

Доброму миру...

Комнаты уже откликаются на звук шагов моих,

Как трубы органа на игру пальцев, творящих

 Призывную песнь…

Правая ладонь моя обняла послушное тело рукоятки 

молотка.

Лепесток ручки сейчас взойдёт из тёплого дерева двери.

Кто ты, Входящая?

176

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

В ТРАВЕ ЛИЦОМ К НЕБУ

Одной лишь мне

Сегодня небо отдано!

Земля как кинозал,

Пустующий в тиши,

Здесь только я одна

И синий холст экрана

Игрою облаков показывает фильм

О радостях моих, о смене лет и мыслей…

Как странна жизнь моя

В сценарии пушистом…

МЕЛОДИЯ ГРИНА

Ночное море, я пришла за утешеньем.

Но не мечись меж мной и блеском ночи,

Таинственным и страстным языком 

Мне что-то торопливо напевая.

Я вижу — там, в ладонях темноты

Лежит корабль сияющим созвездьем.

Как спелый плод, упавший с ветки неба,

Дитя слезы и солнца, дар надежды.

И море в нетерпенье, как борзая, 

То рвётся вдаль, то вновь прильнёт к ногам,

Как будто принести сюда готово

Добычей тёплой тот корабль желаний. 

О, не мечись меж мной и тайной ночи, 

Ведь если я достигну корабля,

Не греться мне в огнях чужой удачи

И с палубы опять ловить с тоской

Фата-Морганы зов, летящий прочь во мраке!

177

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

КРЫША

Под верхней кромкой крыши

Два округлых отверстия рядом,

Как маленькая грудь

Склонённой к земле женщины.

Недавно я увидела,

Как туда скользнул воробей —

Он был озабочен

И не заметил моего взгляда.

Недаром наша крыша

Так внезапно похорошела —

Недаром её называют в женском роде.

Отведи взгляд, дерзкая,

Ведь должна быть непрокосновенной

Чудесная тайна рождения новой жизни!

ЭЛЕКТРОПОЕЗД ОТ СТАНЦИИ «КУСКОВО»

Уйдёшь — я умру!

А.Ахматова

Ну, когда же, когда!

Как нелепый мазок пейзажиста,

На гравюре перрона фигурка застыла твоя…

Ну, когда же, когда!

Ты ушла — я далёк,

Только нервом ко мне протянулись

Струны боли стальной — неприступной,

И гордой, и горькой…

Ты ушла — я один.

178

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

Этот взрыв тишины,

Лишь биенье шагов твоих стихло, — 

И мой дом — как воронка в дыму,

В эпицентре беды!

Стихло сердце шагов!

Бубенцом проводов

Поезд-шут возвестит о разлуке,

Как тревожная правда,

Ты в шутках колёс проскользнёшь…

Но когда ж он придёт?!

А, быть может, не так?

Ну, вернись без вопросов и мести,

Глянь в глаза — и пойми,

Молча руку к огню протяни,

Моя рыжая жизнь…

Но мольбе вопреки,

Наконец, он хлестнул плетью фар темноту,

Словно взглядом твоим

Мог швырнуть мне в лицо 

Опустевший перрон!

Опустевший…

Перрон…

179

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

ПОДРАЖАНИЕ АНГЛИЙСКИМ СКАЗКАМ

(шуточное)

Хочу я заставить задуматься Вас:

Про тётушку Полли

Мой будет рассказ.

На тёмной опушке

Кривая избушка

Стоит,

Набекрень нахлобучив крышу.

Её охраняет

Огромный котище,

Чёрный котище

По имени Кыш.

У старого Кыша

Зубов не осталось,

Заснула усталость.

В скорлупках ореховых

Грустному Кышу

Несут молоко

Две хорошеньких мышки.

На печке в избушке

Кукует кукушка

И лапкой, как стрелкой,

Тихонько стучит.

А вечером

Солнце светило

Белка в мешок собирает лучи,

Енот полотенце стирает в углу, 

Суслик блины разложил по столу.

Мёдом их мажет пчела-кулинарка,

Ёжик, пыхтя приготовил заварку.

180

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

Чаем поить будут тётушку Полли

Бабочки две, прилетевшие с поля.

А чтобы хорошие сны ей приснились,

Вечером будет

Весёлый концерт:

Выпрямив гордо

Блестящие спинки,

Два таракана

Станцуют лезгинку.

Храбро скрестятся

Шпаги-сучки — 

Рыцарский бой

Проведут паучки!

Будет смеяться до слёз тётя Полли!

И позабудут про грустную долю

Полли и друг её, старенький Кыш…

А бабушке Вашей не грустно, малыш?

ОСЕННЕЕ

Осенний прошлогодний лист —

Твой дар, прощальная аллея,

Как горе с сердцем, — с вазой слит, 

Он не трепещет, не алеет.

Его иссохшая ладонь

Судьбу недавно мне гадала.

Шептали линии: «Не тронь —

Я —

Память, я умру с годами»…

181

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

Но вновь та осень у окна

Стоит, оплакивая что-то,

Мой лист без устали она

Ласкает поздней позолотой.

А сколько у неё детей —

Живых, летящих, торопливых!

Зачем умерший листик ей?

Что за тоска в протяжных ливнях?

Так чья же память на столе

В бездушной вазе засыпала —

Её ль? Моя? О сколько лет

К листу я осень ревновала!

Сейчас молчим, глаза в глаза

Она глядит сурово, смело…

Бери! — мне хочется сказать, — 

Соперница, ты победить сумела!

СЖИГАЯ СТАРЫЕ ПИСЬМА

Я над огнём держу десяток поцелуев,

Волшебный сон весны, в рассветной дымке сад

И ласку смуглых рук, и песни ночи лунной,

Внезапный взгляд беды и взрыв пути назад…

Давно я не брожу дорогами той битвы,

Где, сердце отшвырнув, себя спасал солдат…

Минуло время бурь, не помните обид вы,

Спокойно гаснет взор и раны не болят…

182

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

А у меня, как встарь, мечты и счастья море,

В нём острова обид и корабли тревог,

И грусти дождь слепой, и спектр улыбки вскоре…

А ты от снов моих теперь уж так далёк!

Но в ящике стола, прекрасен, как мгновенье,

В десятке слов любви луч жизни дремлет твой,

Забыт по воле дня, но так самозабвенно

В нём буйствует весна, что тесно ей порой.

Тогда, отбросив прочь конвертов старых сети,

Она стучит ко мне, всевластный пилигрим,

И пред лицом её я вновь за всё в ответе,

Как суд, прошедший май в моей душе храним.

Суд чести и мечты, доверия и страсти,

Но в нём не ты судим любовью и весной —

Ты, бывший отблеск мой, давно мне неподвластен, Зачем тебя судить? Погас — и бог с тобой!

Ты мудро меришь жизнь микронами расчёта,

Семейную постель купив, как половик,

А я — и грех, и бой, падения и взлёты,

И тихих нежных слов застенчивый родник.

183

В кубрике — матросы

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

МОЛИТВА

Руки тяну к тебе в синеву,

   небо! 

Неужто взлететь, чтобы воздух взахлёб, — 

   небыль!

Я бы согрелась улыбкой твоей —

   зорькой,

Чтоб счастье найти, стала бы я 

   зоркой.

Стал бы мой взгляд, словно твой после гроз — 

   синий.

И полюбил бы меня богатырь 

   сильный.

Стала б ему, словно небу земля,

   верной, — 

След на земле оставляет любовь

   вечный.

Только вот крылья мои, словно сон —

   небыль!

Счастье достать, как твою синеву,

   небо!

184

«Бригантина» юности моей

НЕВИНСКАЯ (Фатеева) ВИКТОРИЯ ФРАНЦЕВНА — 

телевизионный и радиожурналист

Родилась 16 мая 1945 г. в г. Кировограде в семье служащих.

Училась в СШ № 6, затем в школе-интернате № 2.

В «Бригантину» пришла в 1963 году. Писала остропублицистиче-

ские стихи и статьи («К равнодушным»).

После окончания факультета журналистики Московского госуни-

верситета им. М.В.Ломоносова (1970 г.) работала автором и ведущей 

телевизионных программ на студии телевидения в г. Томске, затем 

(с 1975. г.) — в редакциях радиовещания г. Москвы.

Вместе с мужем — журналистом Евгением Фатеевым — с 1987 по 

1998 гг. была командирована на Кубу и в Бразилию в составе корре-

спондентского пункта телевизионной программы «Время» по Латин-

ской Америке.

Трое детей, пять внуков.

185

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

10 ЛЕТ ПО ТУ СТОРОНУ ОКЕАНА

Когда мы учились на факультете журналистики Мо-

сковского университета им. М.В. Ломоносова, маститые 

мастера слова, посвящая нас в тайны репортерского ре-

месла, все как один призывали вести дневник. «Ни дня без 

строчки...» — напутствовали они. 

«Ни дня»  — не получилось… Иногда, следуя заветам 

мэтров журналистики, я вела дневник чуть ли не еже-

дневно, а потом — не прикасалась к нему годами. И, тем 

не менее, за всю жизнь набралась довольно внушительная 

кипа блокнотов, блокнотиков, записных книжек, тонких 

и общих тетрадей, а в последние годы — заметок на па-

мять уже на компьютере. 

Не буду мудрствовать лукаво. Перелистаю блокноты, 

где сохранились обрывки воспоминаний о Кубе и Бразилии. 

Там с семьей мне довелось прожить десять удивительных 

лет, помогая мужу в его работе в качестве корреспон-

дента телевизионной программы «Время» по Латинской 

Америке. 

Итак...

186

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

НАД ГАВАНОЙ ПОЮТ ПЕТУХИ

Куба, Гавана, 20 октября 1987 г.

«Над Гаваной поют петухи.  Да, да! Самые что ни на есть 

настоящие. Ну, впрямь, как у Шолохова в «Поднятой цели-

не». Почти две недели как мы прилетели на Кубу, а всё никак 

не перестроимся. Сказывается восьмичасовая разница во 

времени. В Москве сейчас вечер, а здесь у нас только просы-

пается утро... И во всю, на все лады, со всех сторон доносит-

ся петушиная разноголосица. 

Первое, пока поверхностное знакомство со столицей 

Кубы, оставило благоприятное впечатление. Двухмиллион-

ный город, подковой вытянувшийся на берегу Мексикан-

ского залива… Весь светлый, солнечный. Поражает разно-

образие стилей городских кварталов: от колониального  — 

на одном конце набережной Малекон, до супермодернового 

— на другом, где высится здание знаменитого архитектора-

авангардиста Ле Корбюзье... 

И наш дипломатический район, где раньше до кубинской 

революции жили богачи и   генералы, восхитил оригиналь-

ностью застройки и какой-то изящной вычурностью особ-

няков, причём ни один из них не повторяет облик другого. 

Говорят, архитекторов даже лишали лицензии, если нахо-

дили в их творениях похожесть на уже существующие по-

стройки... 

Парки, скверы, широкие проспекты... И главная маги-

страль города  — уже упомянутая мной набережная Мале-

кон, о бетонный парапет которой разбиваются на миллио-

ны мелких брызг волны Мексиканского залива. Окунуться, подойти к морю практически невозможно. Карстовые поро-

ды, которые сотни, а может, и тысячи лет вымывались здесь 

волнами, превратились в острейшие выступы, по которым 

187

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

не пройти ни в какой обуви. Недаром называют их здесь 

«собачьими клыками»…

И почти повсюду по утрам над Гаваной поют петухи… 

Вот уж чего мы не ожидали…

* * *

В. Фатеева с детьми на фоне набережной Малекон. Гавана, 1988 г.

КУБА, ГАВАНА, 20 февраля 1988 г.

«Какое буйство красок! Всё никак не привыкну к этой 

волшебной сказке. Здесь почти не сажают цветов, нет клумб 

и розариев, как у нас дома... 

В тропиках в основном цветут деревья. Причем круглый 

год. Взять хотя бы тюльпанное дерево. Сейчас, по весне, оно 

сбросило все листья, и сразу на оголённых ветках распусти-

лись огромные цветы — точь-в-точь тюльпаны — невидан-

188

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

ной красоты. А фламбояны?! Лепестки их оранжевых или 

огненно-красных соцветий сплошным покрывалом укуты-

вают дерево. Издали кажется, что пылает костёр. Кстати, фламбоян дословно и означает «огненное дерево»... 

А какие здесь пляжи! Санта-Мария, Варадеро… Таким 

пляжам, такому благодатному климату, такому неповтори-

мому по красоте морю-океану стоит только позавидовать». 

ЛАГУНА-ДЕЛЬ-ТЕСОРО

КУБА, Гуама, 6 января 1989 г.

Куба, Гуама, 1989 г.

«Мы в райском уголке Кубы с загадочным названием 

ГУАМА…

Дорога сюда от Гаваны не близкая. Сначала несколько 

часов пути по главной автомагистрали Ocho Vias, которая 

широченной рекой рассекает всю страну восьмью полосами 

189

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

шикарного асфальта — по четыре в каждую сторону. Через 

равные промежутки на трассе исчезает разделительный га-

зон из олеандров, и автострада начинает напоминать иде-

альное взлётно-посадочное полотно для самолётов. Может, так и есть, на случай войны… 

Потом сворачиваем на шоссе, ведущем через болота 

полуострова Сьенага-де-Сапата к побережью Карибского 

моря, к легендарному поселению Плайя Хирон. Тому са-

мому, где весной 1961 года Куба разгромила вооружённый 

десант наёмников, подготовленный американским ЦРУ для 

свержения революционного правительства Фиделя Кастро.

Плайя Хирон мы посетим как-нибудь позже, а сегодня, не доезжая до него километров сорок, тормозим при въезде 

в Национальный парк-заповедник Сьенага-де-Сапата. Пер-

вая его достопримечательность  — питомник крокодилов. 

Их тут больше десяти тысяч — от пятиметровых монстров, дремлющих в болотной тине, до совсем крошечных, только 

что вылупившихся из яйца. Трехгодовалых крокодильчи-

ков длиною чуть более метра смотритель питомника Педро 

предложил нам даже подержать на руках, предварительно 

спеленав их челюсти и хвост крепкой веревкой. А Машеньке 

даже разрешил оседлать верхом такого крокодилёнка…

Оставив машину на парковке, мы с туристами из Ита-

лии и Канады отправились в плавание на двухпалубном 

теплоходике  — таком древнем, что, казалось, он рассы-

плется по пути. Вначале двигались по специально выры-

тому восьмикилометровому каналу, затем по чёрной глади 

Лагуны-дель-Тесоро  — Озера Сокровищ, повторяя путь 

некогда населявших эти места индейцев племени арава-

ков. Существует предание, что именно здесь, на дне этого 

глубокого озера аборигены упрятали своё золото. И слу-

чилось это якобы более четырех веков назад, перед наше-

190

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

ствием испанских конкистадоров. Пока сокровищ никто 

не нашёл…

И вот мы приплыли к пункту назначения — архипелагу 

из небольших островков в самом центре Лагуны-дель-Тесо-

ро, где когда-то жили индейцы. Здесь было их поселение. Те-

перь тут туристический центр, полностью стилизованный 

под индейскую деревушку и названный Гуама. Таково было 

имя «касика» — вождя исчезнувшего племени.

Прямо у причала вигвамы, хижины, различные построй-

ки, крытые пальмовыми листьями. На поляне перед нами 

предстали и сами «индейцы». Скульптурные композиции из 

гипса и бетона — словно воссоздают их былую повседнев-

ную жизнь. Одни — заняты рыбной ловлей, другие — охо-

той на крокодилов, третьи — приготовлением пищи. Такой 

вот диковинный музей под открытым небом, созданный из-

вестным кубинским скульптором Ритой Лонге.

Между семнадцатью островками перекинуты ажурные 

деревянные мостики. Гостевые коттеджи-хижины стоят на 

сваях, и войти вовнутрь можно как с воды, так и с берега. В 

каждой такой хижине — кондиционеры, холодильник, теле-

визор, полный комфорт и уют. 

Как и в Венеции, основной вид транспорта здесь — лод-

ка. Все хозяйственные дела тоже делают на веслах: обслужи-

вание туристов, доставка к ресторану продуктов, вывозка 

мусора. 

Удочки можно забрасывать прямо с крылечка своего 

вигвама. Рыбалка здесь отменная  — то и дело клюет тро-

пический карась-теляпия, иногда, срывая все снасти, попа-

даются сазан, форель и похожая на крокодила реликтовая 

панцирная щука… 

Тишина, покой и умиротворение... Воздух настолько 

свеж и прозрачен, что как бы и не чувствуешь его вовсе. Глаз 

191

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

нельзя оторвать от этой красоты, созданной и природой, и 

руками человека.

А уж настоящее чудо мы увидели на закате... Буквально 

на несколько минут после захода солнца нас окружили ты-

сячи, нет тысячи тысяч светлячков! Мы впервые в жизни 

видели это потрясающее зрелище. Все вокруг светилось, кружилось, двигалось, освещённое таинственным светом.

Это было завершающим и впечатляющим аккордом это-

го удивительного дня, на этих удивительных островах, зате-

рянных в водах удивительного озера Сокровищ…

ДОНА ЖЕНЕЧКА

БРАЗИЛИЯ, Рио-де-Жанейро. 12 июня 1994 г. 

В этот день у меня состоялось самое памятное знакомство за все 

пять лет моей жизни в Бразилии. Встреча — с Еуженией (Евгенией) 

Федоровой. В прошлом блистательной балериной, в то время главным 

балетмейстером Муниципального театра Рио-де-Жанейро (он для 

бразильцев, как для нас Большой театр).

А познакомилась я с Е. Федоровой, приведя в её Академию 

балета свою младшую дочь Машеньку, которая мечтала 

стать балериной и до этого, в Москве, училась в школе с 

хореографическим уклоном. Несмотря на разницу в возрас-

те — Евгении Федоровой уже тогда было за 70 — мы подру-

жились. А потом вся наша семья, мои друзья и друзья моих 

друзей влюбились в неё. Она сразу сказала нам: зовите меня 

на бразильский манер — доной Женей. А мы стали величать 

её доной Женечкой.

Это был удивительный человек. Великолепная рассказчи-

ца, она обладала феноменальной памятью, её нескончаемой 

эрудиции мог позавидовать каждый. Она могла поддержать 

беседу на любую тему — будь то история, география, астро-

номия, литература, живопись…

192

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Дону Женечку знали и 

почитали почти все ми-

ровые знаменитости ба-

лета. Стены её балетной 

Академии были увешены 

портретами Улановой, 

Плисецкой, Карсавиной, 

Семеновой, Стручковой, 

Лифаря, Бежара, Нуриева, 

Барышникова (с автогра-

фами и дружескими слова-

ми приветствия)…

Строки из моего 

дневника 

Рио-де-Жанейро. Вместе с доной 

(12 февраля 1996 г.)

Женей. 1996 г.

«Какая удивительная, 

захватывающая, поразительная судьба! Впервые за долгие 

месяцы знакомства дона Женечка поведала нам о своей 

жизни… 

Родилась Евгения Шелипова (ее девичья фамилия) в 1923 

году в Киеве на Андреевском спуске. Семья была из дворян 

(это тогда скрывалось) и вела свое происхождение от древ-

него боярского рода Милославских. Отец был профессором, известным на всю страну специалистом в области гальвано-

пластики  (нанесения защитно-декоративного слоя металла 

электролизным способом). Училась в Киевском хореографи-

ческом училище. Её педагогом была ученица легендарной 

русской балерины Агриппины Вагановой. По окончании 

училища проходила дополнительную профессиональную 

подготовку в Государственном академическом театре опе-

ры и балета имени Кирова в Ленинграде (ныне знаменитая 

193

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Мариинка). После успешной стажировки была принята в 

труппу Киевского театра оперы и балета, где вскоре стала 

прима-балериной. Началась война, и её, как и многих дру-

гих, немцы вывезли в Германию на принудительные работы. 

В Киеве остались отец, мать и две сестры.

На Неметчине ей, если можно так сказать, повезло. По-

пала не в концлагерь, а на невольничий рынок, где ее при-

смотрела и взяла в свой дом прислугой добропорядочная 

семейная чета немецких бюргеров. Дона Женя быстро выу-

чила немецкий язык, и это потом сыграло поворотную роль 

в её судьбе. В 1944 году русский эмигрант, танцовщик балета 

Николай Орлов решил собрать балетную труппу из русских, угнанных в Германию. Имея на руках пофамильный список, он позвонил и в дом, где работала Женя, и попросил к теле-

фону балерину Евгению. Трубку взяла хозяйка и ответила, что здесь нет никаких балерин. По обрывкам фраз молодая 

девушка поняла, о чём идёт речь и, сама не зная, откуда на-

бралась смелости, вырвала трубку из рук хозяйки. Так она 

вместе с другими такими же бедолагами оказалась в труппе 

Балет Орлофф. Танцевала на разных сценах Европы. В мае 

1945 г. выступала и на историческом праздничном концерте 

в Берлине, посвящённом Дню Победы.

Сразу после этого вместе с подружкой отправилась на 

поезде домой, в Советский Союз. В Польше, почти у самой 

границы, к ним в купе подсел молодой офицер, который 

стал расспрашивать, кто они, откуда и куда едут. Услышав 

историю девушек, пояснил: так как они работали на немцев, то их ждёт прямая дорога в Сибирь. И посоветовал, не до-

езжая до границы, сойти с поезда, затеряться в толпе и дви-

гаться не на восток, а на Запад. Так они и сделали.

После войны Евгения Федорова скиталась по всей Ев-

ропе, выступая на различных балетных сценах. В составе 

194

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

труппы Королевского балета Бельгии с успехом танцевала 

во Франции, Испании, Италии. В том числе и под сводами 

знаменитого театра Ла Скала. В 1954 году её пригласили в 

Бразилию — солисткой балета театра Рио-де-Жанейро. По-

пав в Рио, Дона Женечка поняла, что её попросту обману-

ли. Как такового балета здесь ещё тогда не было. Была лишь 

небольшая балетная труппа, которую пытались создать две 

русские балерины первой волны эмиграции: М.Оленева и 

Т.Лескова (правнучка нашего знаменитого писателя Нико-

лая Лескова). Но это был не уровень Доны Жени, уже бли-

ставшей на европейских сценах…

И тогда она открывает там собственную Академию ба-

лета Евгении Федоровой и Фонд бразильского балета. На-

чинает готовить балерин на основе русской школы класси-

ческого танца. Дону Женю приглашают в Муниципальный 

театр Рио-де-Жанейро хореографом, а затем и главным ба-

летмейстером. 

Впервые на американском континенте ставит балет 

«Лебединое озеро»... Премьера проходит с триумфом. 

«Раймонда», «Баядерка», «Щелкунчик», «Пахита», «Пе-

трушка»  — эти и другие её балетные постановки видели 

не только в Рио... Дону Женечку приглашал в Голливуд на 

съемки фильма «Тарас Бульба». Пятнадцать танцоров из 

Рио-де-Жанейроо зажигательно исполнили там казацкие 

пляски в её постановке. 

Дона Женя знакомила бразильскую аудиторию не только 

с балетами классического репертуара. Она создает свой соб-

ственный балет «Открытие Бразилии» на музыку известно-

го бразильского композитора Виллы Лобоса…

И все эти годы, что жила за границей, всеми правдами и 

неправдами пытается хоть что-нибудь узнать о своей семье. 

И только через двадцать пять (!!!) лет узнает горькую прав-

195

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Бразилия. 1996 г. Публикация о доне Жене в газете 

«Журнал ду Бразил»

ду о том, что её мать, отец и младшая сестра были расстре-

ляны фашистами. В живых остается старшая сестра. Дона 

Женечка делает всё возможное, чтобы помочь сестре. По-

купает для нее кооперативную квартиру, шлёт при оказии 

бесконечные посылки. Но вскоре сестра умирает, остается 

племянница. Дона Женя надеется, что времена меняются и, возможно, племянница сможет приехать к ней в гости».

P.S.  В 2002 году за выдающиеся заслуги в области культу-

ры и искусства Евгения Федорова удостоена «Ордена Княги-

ни Ольги» — самой высокой государственной награды Украи-

ны, специально учреждённой для женщин.

Дона Женя покинула этот мир спустя девять лет после 

нашего отъезда из Бразилии, в июле 2007 года. Ее именем на-

званы Академия балета и улица в Рио-де-Жанейро. Светлая 

ей память!

196

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

В ГОСТЯХ У ЖОРЖИ АМАДУ

Бразилия, штат Баия, город Салвадор, в полутора ты-

сяч километрах к югу от экватора. 10 февраля, 1998 год:

«...Весь вчерашний вечер и сегодня утром по дороге в 

питомник морских черепах на душе было как-то светло и 

радостно. Судьба подарила нам удивительную встречу...

Все эти годы, работая в Бразилии, мы, конечно же, мечтали побывать у всемирно знаменитого бразильского 

писателя Жоржи Амаду... Но не могли себе представить, что главное его достоинство, то, что нас удивит больше 

всего  — это его простота в общении и никакой звёздно-

сти. Его друзья рассказывают, что ещё совсем недавно 

(а сейчас просто здоровье не позволяет) он ходил пешком 

по улочкам Салвадора, его узнавали, здоровались с ним. 

Он был доступен всем и каждому, любил беседовать с про-

стыми людьми с улицы.

Вот и с нами Жоржи Амаду был удивительно добро-

желателен. Невысокий старик, с кипельно-белой копной 

волос, приветливо встретил нас в распахнутой зелёной 

рубашке (жара!), познакомил со своей милой супругой Зе-

лией. Пока, Саша (наш телеоператор) выбирал места для 

съемки, мы беседовали обо всем  — о России, в которой 

они с женой бывали (и не раз!), о Бразилии, о его люби-

мом Салвадоре, о его коллекции… лягушек. Он обожает 

этих квакающих созданий, считает их символом мудрости 

и удачи... И фигурки лягушек, от самых маленьких до ля-

гушищ внушительных размеров  — из керамики, металла, глины, смотрели на нас со всех уголков его дома-усадьбы, уютно расположившись у книжных полок, на дорожках 

сада, под пальмами и бананами, у бассейна... 

Тут же крутился под ногами ещё один, самый знамени-

тый на сегодняшный день «член семьи», известный на всю 

197

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Бразилию  — Фадул  — очаровательный годовалый мопс. 

Буквально вчера в «Глобу» (самой популярной бразиль-

ской газете) в полный разворот было помещено интервью 

с Зелией и её фотографиями этого самого Фадула. Дело в 

том, что сейчас по «Глобу» (а это уже самый популярный 

бразильский телеканал) идёт очередной сериал «Por amor» 

(«Во имя любви»), и там одна из героинь всё время появ-

ляется в кадре с собачкой породы мопс, только девочкой. 

Так вот, по задумке режиссера по ходу телесериала должна 

состояться свадьба и ни какая-нибудь, а собачья! И Фадул 

выбран женихом, скоро станет телезвездой! О нем уже сей-

час пишут во всех газетах, печатают фотографии, показы-

вают репортажи по телевидению...

В этом вся Бразилия!.. 

Тихо и незаметно к нам присоединилась и кошка Фифи, точь-в-точь как наша Ночка — чёрная и гладкошерстная. 

И какая же Бразилия без попугая?!! И он явился нам не про-

сто так, небольшой зелёный попугай Лоуру торжественно 

восседал на ручке... метлы, которую внесла молодая мулат-

ка, помогающая семье Амаду по хозяйству. Поначалу Лоу-

ру уютно чувствовал себя только на плече хозяина, а затем 

расхрабрился и перебрался к нам, норовя укусить за ухо.

Присутствие этой живности привнесло в нашу беседу 

ещё большую теплоту и раскованность.

Во время разговора Амаду сидел рядом с Зелией и дер-

жал её за руку... Это было так естественно и трогательно. 

Они вспоминали, дополняя друг друга, составляя единое 

целое. Представить их друг без друга просто невозможно. 

И все, отпущенное нам судьбой время, которое мы про-

вели в семье Жоржи и Зелии, мы были окутаны атмос-

ферой доброжелательности, аурой любви, которая царит 

между этими двумя, далеко уже немолодыми, людьми: 198

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Жоржи — 85 лет, а Зелии — 82, И живут они вместе уже 

более полувека!!! 

Интервью с Жоржи Амаду, 1998 год.

Слева направо: Зелия Гаттай-Амаду, Виктория Невинская (Фатеева) и Жоржи Амаду 

Зелия Гаттай-Амаду  — тоже писатель. И пишет добрые 

сказки для детей. Кстати, их дочь Палома тоже написала 

книгу, только... по кулинарии. Зелия — полиглот, знает не-

сколько иностранных языков. И я думаю, что именно она — 

главная Муза в жизни Жоржи Амаду. Так, похоже, считают 

и их друзья — в дань уважения к хозяйке дома, они подари-

ли ей настоящую металлическую уличную табличку-указа-

тель с надписью: «PRAÇA DE ZÉLIA» («Площадь Зелии»), которую водрузили во внутреннем дворике-патио рядом 

с бассейном.

Нашему оператору Александру было где разгуляться 

в этом удивительном уютном доме, было что снять на ви-

део. Прежде всего  — роскошная библиотека. Одни только 

романы и повести самого Ж. Амаду (а их более тридцати!) 199

В кубрике — матросы

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

на полусотне языков мира, изданные суммарным тиражом 

свыше 20 миллионов экземпляров, занимают несколько 

книжных стеллажей. 

Чудесный сад и небольшой бассейн, усыпанные все теми 

же изваяниями лягушек. Вдоль стен обширной веранды ле-

сенкой расположились широкие деревянные полки. На них 

тысячи (не побоюсь этого слова!) сувениров со всего мира, присланных и привезенные в подарок писателю. В том чис-

ле и те, что изображают в фарфоре и керамике героев его 

книг — «Габриела, гвоздика и корица», «Капитаны песчаных 

карьеров», «Мертвое море», «Дона Флор и её два мужа», «Те-

реза Батиста, уставшая воевать». С середины 20-го века эти 

сочинения Жоржи Амаду стали бестселлерами во многих 

странах мира…

Рассказывая нам о своих книгах, писатель поделился се-

кретом: он никогда не планирует развитие сюжета, не со-

чиняет заранее кульминацию и развязку. Он просто выду-

мывает своих героев, а потом ждёт, что из этого получится. 

И они, как скажем, его любимица Габриэла, начинают жить 

своей собственной, неподвластной ему жизнью. А он лишь 

описывает её…

Сейчас у Амаду почти созрел новый роман о судьбе без-

домного мальчишки, который живёт на берегах великой 

реки Сан-Франциско, которая для бразильцев значит то же 

самое, что для нас Волга.

А Зелия нас сразила и влюбила в себя окончательно и 

бесповоротно, когда под конец нашей встречи начала петь 

на чистейшем русском языке:

Далеко, далеко, где кочуют туманы,

От далёкого ветра колышется рожь...

200

«Бригантина» юности моей

Ви

Виктор

ория Н

ия Неви

евинская

Она пела с таким чувством, таким мягким приятным го-

лосом, что мы не выдержали и попросили спеть её ещё раз. 

Она без всяких церемоний, с удовольствием пропела на бис 

эту душевную русскую песню. Нынешнее поколение, наши 

дети (увы!) этой песни не знают, да и звучит она по радио 

крайне редко. Зелия рассказала о том, что у неё в Москве 

много друзей, и что она очень любит Россию.

Сколько мы ни искали глазом на сувенирных полках, но 

так и не нашли нашей знаменитой матрёшки... На прощание 

пообещали Жоржу и его Зелии обязательно пополнить их 

коллекцию русским сувениром». 

P.S. Через пару месяцев нам привезли из России красивую 

русскую матрешку. Мы ее переслали Ж. Амаду и Зелии вме-

сте с видеозаписью нашего телерепортажа, который был 

показан по первому каналу российского телевидения в про-

грамме «Доброе утро». А матрёшка, как нам стало извест-

но, до сих пор хранится в Мемориальном музее Жоржи Ама-

ду в г. Салвадоре. 

Писатель ушёл из жизни спустя три года после нашей 

встречи. Зелия пережила его на семь лет. 

201

В кубрике — матросы

ПАРОКОНЬЕВА АЛЛА КОНСТАНТИНОВНА — 

этнограф, искусствовед

Родилась 13.07.1945 г. в Кировограде в театральной семье.

Отец — Параконьев* Константин Иосифович (1920-1987) — украин-

ский советский актёр и режиссер театра, киноактёр. Народный ар-

тист Украины (1979). Лауреат Госпремии УССР им. Т.Шевченко (1970). 

Работал в областных драматических театрах: Кировоградском — им. 

Кропивницкого и Запорожском — им. Магара.

Мать — Татьяна Михайловна Пароконьева (1923-1986) — артист-

ка балета.

После окончания СШ № 8 училась в Кировоградском пединститу-

те (филфак).

В 1968 году семья переехала в Запорожье, где в 1970 году в За-

порожском пединституте Алла завершила образование (факультет 

иностранных языков, кафедра романо-германских языков).

После вуза свыше 20 лет проработала в Запорожском областном 

художественном музее в должности заведующей отделом декоратив-

* Параконьев — сценический псевдоним (по паспорту — Пароконьев).

202

«Бригантина» юности моей

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

но-прикладного искусства. Затем преподавала в вузах города этику, эстетику и этнографию.

Сейчас — секретарь Запорожского ротари-клуба (ротари ин-

тернейшн РИ — международная гуманитарная ассоциация клубного 

типа).

В «Бригантине» с 1963 года. Её появление в клубе неизменно со-

провождалось громогласным «О, сакраменто!». Не забыть!..

ИЗ АВТОБИОГРАФИИ:

В музей пришла с момента его создания (1972). Никаких кол-

лекций в основе фондов музея не было. Всё собирали своими руками. 

Объехали и обошли всю Украину, все области, все центры декора-

тивно-прикладного искусства, посетили всех известных мастеров. 

Каждый год летом — экспедиции по 15-20 дней, командировки прак-

тически каждый месяц (раз в два месяца — обязательно).

В нашем отделе работали две молодые мамы с маленькими дет-

ками, так что, в основном, моталась я. Это было прекрасное вре-

мя. Я увидела всю Украину, её красоту и разнообразие, её людей и их 

щедрость. Никакие книжки и фильмы этого не расскажут.

Картина Марии Примаченко

203

В кубрике — матросы

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

О МАРИИ ПРИМАЧЕНКО

В том, что в Запорожье большая коллекция картин Ма-

рии Примаченко (вторая после киевской) — большая заслу-

га Аллы Константиновны Пароконьевой. Она не раз была 

в гостях у известной украинской художницы, приобретала 

её картины для музея. Доверив музею сотню своих картин, Примаченко доверительно поделилась с искусствоведом и 

тайнами своего творчества:

«Вона розказувала, як до неї приходить людина у білому 

вбранні, яка допомагає їй працювати, яка неначе посилає їй 

ті кольори. Вони висвітлюються, неначе промінчиками». 

«Я бачу на папері,  — казала вона,  — як лучик той, промінчик, ля-

гає квітками». 

Кольором, який 

потрібен для її 

квітки».

Мария При-

маченко также 

расшифровала 

тайное содер-

жание некото-

рых своих ра-

бот: цветы на её 

картинах  — это 

Мария Примаченко. «Я вам пишу»

звёзды, зёр-

нышка кукурузы — миры, рассыпанные в звёздном небе. 

204

«Бригантина» юности моей

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

Письмо к Татьяне Березняк от 05.09.2013

Добрый день, Танечка!

Безумно рада, что мы нашлись. Спасибо за это Серё-

же* (Казнадию — ред.). Я уже писала, что встреча с вами 

(хоть и заочная) подкорректировала ход моей жизни. 

Очень здорово вернуться в юность. Спасибо, что ещё 

помните обо мне. Впрочем, я ведь тоже всех помню и вспо-

минала всегда то время, как самое окрылённое.  По поводу 

фотографии тоже проблематично. Практически все фото 

групповые, но я поищу ещё. Мои искусствоведческие статьи 

остались в музее, ничего с собой домой не взяла, чтобы не 

«захламлять» квартиру. Не считала их чем-то важным, обычный рабочий поток. Есть, правда, записи о встрече с 

нашей великой украинской художницей Марией Примаченко. 

Я ездила к ней за работами для нашего музея несколько раз и 

поддерживала с ней связь. Как раз выдержку из телепередачи 

о её столетии ты и нашла в интернете. В нашем музее одна 

из лучших и больших коллекций её работ. Есть ещё пару на-

писанных мной буклетов к персональным выставкам наших 

запорожских художников. Главное, тоже их найти. Я очень 

постараюсь.

Прочла твои стихи с иллюстрациями. Залюбовалась. 

Такое созвучие! Просто блеск. Вот это я понимаю! Очень 

талантливо. (О стихах, иллюстрированых картинами 

Андрея Липатова — Т.Б. ).

Из письма мне показалось, что ты хочешь собрать нас 

всех для встречи? Я «за». Когда?.. 

Всем от меня тёплый привет и, надеюсь, до встречи. 

Обнимаю, Алла.

*  Сергей Казнадий — сын Ивана Васильевича Казнадия (1926 — 2006), украин-

ского режиссера, заслуженного деятеля искусств УССР, который свыше 10 лет 

был коллегой К.И.Параконьева по Кировоградскому драмтеатру.

205

В кубрике — матросы

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

Из письма к Татьяне Березняк от 17.03.2017 

(фрагмент)

Откровенно говоря, не считаю, что и это — то, что вы-

сылаю, стоит внимания, а остальное уж — и подавно. Я ведь 

давно уже не беру ручку с целью записать то, что иногда воз-

никает в ощущениях и образах. Раньше, пока Ярослав был 

маленьким, мы вместе что-то сочиняли, и кое-что получа-

лось даже интересно и художественно. Может, что-то и со-

хранилось, но не знаю — где.

Если то, что я посылаю тебе, не подойдёт, я не расстро-

юсь. Понимаю, что навык утерян, а размышление на тему, в которой нет сюжета, может быть скучным.

Если бы я знала (а кто знал?), что ты будешь осущест-

влять этот проект (ты  — большая умница), то я, мо-

жет быть, и сохранила бы многое (из того, что написа-

ла). Но оценивала я свои произведения, как почеркушки 

(наброски) для освобождения от эмоций. Дат не помню.

Прости, что я тебе плохой помощник, но я старалась отыс-

кать прошлое, а оно осталось ярким только в памяти. 

Обнимаю. Алла.

* * *

В таинственном мерцанье изумрудных глаз

Призыв манящий обещает чудо…

И в сдержанности наших страстных ласк — 

Залог любви, что сердце не забудет.

* * *

Ты груб и нагл. И я с тобой не буду.

Не жди меня — к тебе не обращусь.

В иных мирах, где ты очистишь душу,

Сама тебя найду, к душе твоей вернусь.

206

«Бригантина» юности моей

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

Из письма В. Гончаренко к Т. Белозерской от 7.04.1965

Алка Параконьєва пише досить непогані новели. З неї буде 

люде, якщо вона буде серйозно працювати.

Казки для сина

КВІТИ

Оленку розбудив щасливий спів пташок. Вона відкрила 

оченята і побачила, як сонячний промінчик бавиться з буке-

тиком квітів, які вона зірвала вчора ввечері. Квіточки тихе-

сенько зітхнули і прошепотіли: «Дякуємо тобі, сонечко. Ми, мабуть, бачимо тебе востаннє. І вітерець вже ніколи не по-

грається з нашими пелюстками, і краплинки дощу вже ніко-

ли не вмиватимуть наше листячко, і зіроньки вже ніколи не 

співатимуть нам колискову пісеньку. Нам так сумно стояти 

тут у вазі без наших подружок. Від смутку ми тут так швидко 

зів’янемо, і в нас ніколи не буде наших діточок».

І Оленка вже не так радіє нам, як тоді, коли ми росли в 

садочку у затінку старої груші, яка оповідала нам про давні 

часи».

Промінчик обійняв букетик, поцілував і попрощався: 

«Я буду вас пам’ятати завжди»,  — тихесенько відповів він 

і зник. Він, навіть, не привітався з Оленкою, як робив це 

раніше, і вона зніяковіла. «Я зробила їм боляче, — подумала 

вона про квіти в букетику. — Я ж так старанно їх відбирала, а їм подобається воля. Їм там добре, там кожна з них в своїй 

сім’ї. Як я в своїй, де мені добре».

«Мамо, тату, бабусю! Де ви?». Оленка з’їхала з ліжка і по-

бігла в садочок на пошуки. «Я дарую вам квіти — всі, всі. Але 

вони ростимуть у садочку».

207

В кубрике — матросы

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

ВЕЧІР

Прийшов вечір і попроводив усіх додому. 

Ось уже і весна. Вона була така тепла, така лагідна, що 

після холодної зими вечір приліг на землю відпочити. Земля 

була м’яка і сповнена такою тишою, що він почув, як радісно 

гомонять зернята, готуючись до роботи  — вони мали йти 

назустріч сонцю, що покликало їх. Треба ж було прикраси-

ти землю, замалювати різнобарвними кольорами, принести 

людям радість і почастувати їх смачним врожаєм.

А люди? Чи відчують цю красу, чи роздивляться її різно-

барв’я, чи віддячать землі за її турботливу працю? Чи біг-

тимуть повз все це, похапки їстимуть ті плоди, лише щоб 

відчути повне черево?.. А душа їх подякує Землі і Небу за ті 

щедрі дари, які так старанно плекає для них Природа?

Задумався вечір, засумував…

Можливо, ранок розбудить людські душі?..

208

«Бригантина» юности моей

ПОПОВ ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Родился 11.10.1946 г. в г. Конотоп Сумской области.

После окончания Кировоградской СШ № 34 (выпуск — 1964 года) учился в Харьковском сельскохозяйственном институте им. Докуча-

ева.

Работал в Кировоградском филиале НИИ землеустройства 

(инженер-землеустроитель).

Член «Бригантины» с 1963 года.

Юрка Попов… Элегантный, энергичный, эмоциональ-

ный, эпатажный. Не столько креативный, сколько тусовоч-

ный. Красавец, разбивающий сердца.

При обсуждении стихов неизменно шутил: «Я человек 

серенький, мне всё нравится». Эта хитрая фраза его запом-

нилась. А стихи? Архивы «Бригантины» свидетельствуют о 

моём восторженном интересе к поэзии Попова («о целую-

щихся мальчиках и пульсах, как у пенсионеров»). Моя же 

память его стихов не сохранила, как не сохранил их и Юра 

Попов, представив в альманах всего два стихотворения.

209

В кубрике — матросы

Юр

Юрий П

 Попо

пов

* * *

Ветер-шептун устало и сонно

В скверах влюблённым лепечет стихи.

Город глядит на меня удивлённо,

Выкатив окон квадратных белки.

Я не впервые на улицах этих

Звоном шагов рублю тишину.

Вот и сегодня тебя я не встретил,

Молча сам одиноко иду.

Песню запеть? Но стены тупые

Слова, как ракетка, бросают назад.

Это ведь только слова простые,

Как равнодушный взгляд…

Мне бы в Сочи — под пальмы, в песочек…

Не видать, не слыхать и не знать

Этих глаз твоих, ласковых очень,

Мне бы лечь и лет десять проспать!

Клетки окон — со всех сторон.

Мне не вырваться, не убежать.

Моей песни мучительный стон 

Раздаётся в ночи опять…

210

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий П

 Попо

пов

* * *

Свои стихи мне некому дарить,

И потому пишу без посвящений.

Лишь для себя, чтоб после не забыть

Ни мига, ни секунды настроенья.

Просторен ямб — в нём дышится легко

Поэтам всех веков и поколений.

Я появлюсь… И спросят: «Кто таков?

Он член которых литобъединений?»

Да никаких! И тем доволен я — 

Поэт-бунтарь, писатель-одиночка.

Стихи мои читают лишь друзья,

Не всем понравятся корявенькие строчки.

И нет охоты мне печатать стих,

Торчать в редакциях, спеша за гонораром.

Я счастлив тем, что голосок мой тих,

Мне шум и слава не нужны и даром.

Зачем мне эта слава — не пойму.

Так и живу, не жалуюсь, поверьте.

Редактор не ругает, я ему

Не шлю на праздник эпиграмм в конверте.

Свои стихи мне некому дарить,

И потому пишу без посвящений.

Лишь для себя, чтоб после не забыть

Ни мига, ни секунды настроенья.

211

В кубрике — матросы

САРАСКИНА ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА —

 филолог, литературовед, критик

Родилась 12.02.1947 г. в городе Лиепая Латвийской ССР (см. 

«Список известных людей, родившихся в Лиепае», на странице Вики-

педии — http://ru.wikipedia.org/wiki/Лиепая) в семье офицера балтий-

ского флота Сараскина Ивана Михайловича. Позже семья переехала 

на Украину, где прошли школьные годы (СШ № 24, выпуск — 1965). 

Окончила филологический факультет Кировоградского педагогиче-

ского института (1969) и аспирантуру МГПИ им. Ленина, защитила 

диссертацию на ученую степень кандидата филологических наук 

(1976). Доктор филологических наук (защитила диссертацию по мо-

нографии «Бесы» — роман-предупреждение» в 1993).

Работала преподавателем в Кировоградском педагогическом ин-

ституте (1969-1972), МГПИ (1972-1974), в ГБЛ (1975-1976); младшим, затем старшим, затем ведущим научным сотрудником Института худо-

жественного воспитания АПН РСФСР (ныне Научно-исследователь-

ский институт художественного образования Российской академии 

образования) с 1976. В течение ряда лет преподавала в Институте 

журналистики и литературного творчества. С 2001 по декабрь 2011 

года — ведущий научный сотрудник Федерального государственно-

212

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

го бюджетного научного-исследовательского учреждения «Государ-

ственный институт искусствознания» (ФГБНИУ ГИИ). 

С января 2012 года — главный научный сотрудник Государствен-

ного института искусствознания.

В апреле 2013 прошла переаттестацию по версии Министерства 

культуры с резолюцией о полном соответствии занимаемой должно-

сти — главного научного сотрудника Сектора медийных искусств.

Была визитинг-профессором в ун-тах Копенгагена (1989), Оденсе 

(Дания; 1990), штата Иллинойс (1991), Варшавы (1992), Орхуса (Дания; 1994); читала лекции в учебных заведениях Германии, Японии. В рам-

ках Христианского фестиваля-2008 в г. Римини (Италия) выступила в 

качестве автора и куратора выставки «Жить не по лжи. А.И. Солжени-

цын». Неоднократно выступает на радио и телевидении в программах, посвященных выходу своих книг. Автор и ведущая документальных 

фильмов, посвященных А.П. Сусловой (реж. С. Шумаков), Ф.М. До-

стоевскому (реж. А. Эшпай), А.И. Солженицыну (реж. Л. Парфенов, С. Браверман). Выступает как литературный консультант в докумен-

тальном кино. Член Союза российских писателей и Союза писателей 

Москвы (с 1992), Член Международного общества Достоевского. Член 

редакционного совета альманаха «Достоевский и мировая культура» 

(с 1993), правления Российского общества Достоевского, Член Жюри 

Литературной премии Александра Солженицына (с 1997). Эксперт 

по Государственным премиям в области художественной литературы 

(с 2012). Вошла в Оргкомитет Федерального агентства по печати и 

массовым коммуникациям по подготовке и проведению празднования 

100-летия со дня рождения А.И. Солженицына в 2018 году (2014).

Лауреат литературных премий журнала «Октябрь» (1988), «Кни-

га года» (2008), Яснополянской премии имени Льва Толстого (2008), 

«Большая книга» (2008, в двух номинациях). Лауреат конкурса ас-

социации книгоиздателей России «Лучшие книги года» в номинации 

«Лучшее издание по гуманитарным наукам» (2011) за книгу: «Испы-

тание будущим. Ф.М. Достоевский как участник современной культу-

ры». Номинация на премию «Большая книга» за книгу «Достоевский» 

(серия ЖЗЛ, 2011). 

Печатается с 1973. Живет в Москве.

213

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Автор и составитель книг: 

•  Изучение личности писателя на уроках чтения в начальной школе: методические рекомендации. – М., 1983; 

• «Не 

меѳчем, а духом...». Русская литература о войне и мире. — М., Знание, 1989; 

•  «Бесы»: роман-предупреждение.— М.: Советский писатель, 1990; 

•  Возлюбленная Достоевского. — М.: Согласие, 1994; 

•  Региональная программа изучения жизни и творчества Ф.М.Достоев-

ского в 3-11 классах школ г. Старая Русса и Старорусского района. 

– М.: Старая Русса, 1995; 

•  Федор Достоевский. Одоление демонов. — М.: Согласие, 1996; 

•  Николай Спешнев. Несбывшаяся судьба. — М.: Наш дом — L’Age d’Homme, 2000. 

•  Граф Н.П.Румянцев и его время — М.: Наш дом — L’Age d’Homme», 2003;

•  Достоевский в созвучиях и притяжениях: (от Пушкина до Солжени-

цына). — М.: Русский путь, 2006; 

•  Sergej Fudel': Messaggi dal km 101. — Milano: La Casa di Matriona, 2007. 

275 с. [В соавторстве с о. Ни-

колаем Балашовым] (На итал. 

яз.);

• Fiodor 

Dostoїevski. 

Une 

Victoire 

sur les Dеѳmons. Traduit du russe 

par Bruno Bisson. — Laussanne–

Paris: L’Age d’Homme, 2008. — 

382 p. (На франц. яз.); 

• Александр 

Солженицын. 

— 

М.: 

Молодая гвардия, 2008. — Се-

рия ЖЗЛ, «Биография продол-

жается»;

•  Солженицын. — М.: Молодая 

гвардия, 2009. – 959 с. [ЖЗЛ];

• Непреодолённое. 

Диалоги 

двух 

десятилетий. — Ясная Поляна: 

Изд. дом «Ясная Поляна», 2009.  

— 151 с.

•  Путь Солженицына в контексте 

Большого Времени. Сборник 

214

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

памяти (1918-2008). Составление, подготовка текста, общая редак-

ция. 30 а. л. — М: Русский путь, 2009. — 480 с. 

•  Испытание будущим. Достоевский как участник современной культу-

ры. — М., Прогресс-традиция, 2010. — 600 с.

•  Сергей Фудель. — М.: Русский путь, 2011. — 256 с. [В соавторстве 

с прот. Николаем Балашовым];

•  Достоевский. — М.: Молодая гвардия, 2011. — 825 с.: ил. (2-е изд., 2013);

•  The Impact of the Novel Demons (Влияние (удар) романа «Бесы»). 

В соавторстве с проф. Икуо Камэяма. — Токио: Kobunsha Co., Ltd., 2012. — 301 с. На япон. яз.;

•  Солженицын (серия ЖЗЛ). Пер. на кит. язык проф. Пекинского ун-та 

Жэнь Гуансюаня: В 2 т. Т. I. Ч. 1-4. Т. II. Ч. 5-8. — Пекин: Изд-во «Ху-

дожественная литература Китая», 2013. — 1062 стр., 1 300 000 иеро-

глифов. — Предисловие и послесловие переводчика. Предисловие 

автора к переводу книги на китайский язык. Илл.

•  Жизнь и творчество Александра Солженицына: На пути к «Красно-

му Колесу»: Материалы Международной научной конференции. Мо-

сква, 7-9 декабря 2011 года. Сб. ст. / Сост. Л.И. Сараскина. — М.: Русский путь, 2013. — 560 с. 

•  Солженицын и медиа в пространстве советской и постсоветской 

культуры. — М.: Прогресс-Традиция, 2014. — 608 с.: ил., тираж 2000 

[Серия «Испытание будущим»].

Произведения Сараскиной переведены на английский, арабский, итальянский, испанский, немецкий, венгерский, польский, сербский, французский, японський, китайский и другие языки.

215

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Выступление на церемонии вручения

Литературной премии Александра Солженицына

21 апреля 2016 года

Уважаемые гости! Дорогие друзья!

Литературная Премия Александра Солженицына 2016 

года присуждена Георгию Михайловичу Кружкову «за энер-

гию поэтического слова, способного постичь вселенную 

Шекспира и сделать мир англоязычной лирики достояни-

ем русской стихотворной стихии, за филологическое мыш-

ление, прозревающее духовные смыслы межъязыковых и 

межкультурных связей». 

Я радуюсь, что Жюри поручило прокомментировать пре-

миальную формулу именно мне. С удовольствием скажу: имя 

и статус Григория Кружкова давно не нуждаются в коммен-

тариях, и мы вполне могли бы провести нашу встречу как ве-

чер поэзии; то есть читали бы стихи и переводы лауреата, его 

дивные сказки и забавные лимерики, которые вовсе не всегда 

смешные бессмыслицы. И среди нас наверняка нашелся бы 

человек с гитарой, который спел бы романс на слова Киплин-

га в переводе Кружкова «За цыганской звездой», ставший 

русским шлягером, да не шесть строф, как в «Жестоком ро-

мансе», а все двенадцать, как в оригинале. 

Я бы первым делом прочитала замечательную философ-

скую миниатюру «Мюнхенскому муравью»: 

Я наклонился завязать шнурок. 

И вдруг у ног открылся мне мирок, 

несущийся куда-то с жуткой прытью; 

как беженцы, спешащие к отплытью 

последнего эсминца, 

муравьи 

бежали, подхватив тюки свои, 

в каком-то неизвестном направленье... 

216

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Я замер, глядя в праздном изумленье 

на малых сих, спешащих что есть сил 

к далеким миражам. 

Потом спросил 

у одного из них, что мчался с краю: 

— Куда бежишь ты? 

— Юность догоняю, — 

Ответил муравьишка 

и исчез. 

Я выпрямился. На меня с небес 

высокий Аполлон, склонясь над лесом, 

взирал — 

по сути, с тем же интересом*.  

И еще я бы прочитала стихи про первую встречу Круж-

кова с Иосифом Бродским, и про то, как Пушкин идет по 

вагонам электрички, декламируя «Я помню чудное мгнове-

нье», и, конечно, переводы любовных посланий Джона Дона 

и Эндрю Марвелла. 

Но есть устав премии, есть традиции нашей уже девят-

надцатой церемонии — так что я дерзаю обосновать выбор 

Жюри. 

Григорий Кружков  — поэт-виртуоз, мастерски владею-

щий и буквой, и духом поэзии. И восхищаясь его поэтиче-

скими погружениями в стихии родного и неродного языков, резонно предположить, что эта необычайная глубина ухо-

дит корнями в традиции семьи — если не прадедов, то по 

крайней мере отцов и дедов. 

Однако отец Григория Михайловича служил в военном 

оркестре и играл на ударных инструментах, а мать работа-

ла воспитательницей в детском саду. В доме совсем не было 

*  Кружков Г. Двойная флейта. Избранные и новые стихотворения. М.: Воймега; Арт Хаус медиа, 2012. С. 199.

217

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

биб 

лиотеки, и первыми товарищами Григория были не 

благовоспитанные мальчики, а завсегдатаи подмосковной 

уличной вольницы  — болшевской, монинской, мытищин-

ской, перловской. «В детстве я постоянно с ними общал-

ся»*, — де ликатно признается Кружков, имея в виду шайки 

местных хулиганов. 

Все же судьба благоволила к нашему лауреату и вовремя, с самых малых лет, посылала ему нужные встречи и впечат-

ления. Заглядывая в букварь через плечо двоюродного бра-

та-первоклассника, трехлетний молодой человек научился 

читать. У соседей по даче нашел свои первые толстые и тон-

кие книжки. А позже подружился с сорванцом из богатого 

дома, где нашел всего Жюля Верна и жадно проглотил его. 

Оглядываясь назад, видишь, как торопился жить, как 

экономил время своей юности Григорий Михайлович: по-

ступил на вечернее отделение Московского энергетического 

института, проучился там два года, днем работая слесарем, а потом перевелся на физический факультет Томского уни-

верситета. 

Сегодня на сайте этого учебного заведения имя Григо-

рия Кружкова значится в рубрике «выдающийся выпускник 

1967 года»**. Его ф изическое образование продлилось еще 

три года в аспирантуре Института физики высоких энергий 

в Протвино. «Это было время великого увлечения физи-

кой»***, — всп оминает Григорий Михайлович и признается, что до двадцати пяти лет считал себя физиком-теоретиком. 

*  Кружков Г. Тяга к сферичности. Беседовала Елена Калашникова // Русский жур-

нал. 2001. 1 ноября; [Электронный ресурс]. URL: http://old.russ.ru/krug/20011101_

kalash.html

**  См.: Томский государственный университет. Физический факультет // [Элек-

тронный ресурс]. URL: ttps://phys.tsu.ru/index.php?page=1060

*** Кружков Г. Тяга к сферичности // [Электронный ресурс]. URL: http://old.russ.ru/

krug/20011101_kalash.html

218

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Как же случились в его жизни стихи и английские пере-

воды? Как физик стал поэтом? Оказывается, добрый ангел 

в лице бывшего летчика, худого и поджарого, как шотланд-

ская овчарка, явился в пятый класс школы, где учился Гри-

горий, ненадолго обернулся преподавателем английского 

языка и так впечатлил школьника, что тот навсегда влюбил-

ся в английский язык, а любовь, как известно, творит чуде-

са. Перевод песенки, известной с XVIII века каждому бри-

танскому ребенку «Twinkle, twinkle little star...», стал первым 

опытом Григория. То есть перевод английских стихов был, как выясняется,  первой любовью Кружкова, еще до всякой 

физики и ее высоких энергий, и этой любви он никогда не 

изменял, а только — как талантливый юноша — смотрел на 

мир широко открытыми глазами и увлекался научной но-

визной. 

Когда худой и поджарый ангел ушел из школы, малень-

кие англоманы продолжали «дуть на огонь» и говорить друг 

с другом на языке учителя. А позже из букинистического 

магазина явились Григорию Лонгфелло и Теннисон — сти-

хи этих поэтов были посложнее колыбельной песенки о 

маленькой звездочке, их очень хотелось переводить, но не 

было ни наставника, ни литературной компании. 

Казалось, первая любовь забылась, ее вытеснили наука 

о структуре и свойствах элементарных частиц, теория их 

взаимодействий и столкновений, ядерные реакторы и боль-

шие адронные коллайдеры. Но  вдруг — именно вдруг — во 

время учебы в физической аспирантуре Григорий перевел с 

английского несколько стихотворений Джона Китса и один 

из переводов был напечатан в «Иностранной литературе». 

Так состоялся дебют Кружкова-переводчика; его заметили 

и оценили, и образовались в его жизни еще два ангела — пе-

реводчица Ольга Петровна Холмская, которая нежно люби-

219

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

ла творчество Китса, и Аркадий Акимович Штейнберг, ле-

гендарный человек, высококлассный переводчик, которого 

интересовали едва ли не все языки мира. У Кружкова поя-

вились наставники и литературная компания. 

Нельзя, однако, думать, что ему всё доставалось легко, с 

налету. Процитирую одно из его признаний  — о том, как 

он бился над переводами Йейтса: «По 5–10 раз я вклеивал 

одни варианты поверх других, исправлял до бесконечно-

сти... Надо было знать круг идей европейского символизма, Серебряный век, творчество современников Йейтса. У меня 

были просто жуткие пробелы в знаниях. Если бы я вырос в 

центре Москвы, на Якиманке или на Остоженке, то, навер-

няка, родители некоторых моих одноклассников были бы 

гуманитариями, и я бы невольно вошел в эту среду, узнал, по крайней мере, имена»*. 

Как знакомо м не (и, может быть, многим из нас) это 

восклицание  — про центр Москвы и жуткие пробелы в 

знаниях! 

Пробелы в знаниях Григорию пришлось устранять само-

стоятельно, учась в аспирантуре Колумбийского универси-

тета в Нью-Йорке. Там он защитил докторскую диссертацию 

по русскому и ирландскому символизму и стал признанным 

специалистом по Уильяму Батлеру Йейтсу, великому ирланд-

цу, основателю Ирландского национального театра, лауреату 

Нобелевской премии 1923 года, сенатору Ирландской респу-

блики, разными гранями своего таланта похожему на рус-

ских поэтов Серебряного века. 

Но что общего с физикой высоких энергий было у ан-

глийского романтика Китса и ирландца Йейтса? 

Ответ очевиден: столкновение поэтических стихий раз-

ных эпох и разных культур способно рождать высокую 

* Там 

же.

220

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

художественную энергию  — в случае, если за дело берет-

ся мастер. Став великолепным мастером перевода, но не 

утратив мощный интеллект физика-теоретика, Кружков 

увидит общие законы двух сфер деятельности: закон со-

хранения энергии и закон сохранения импульса. «Первое, что следует сохранить в художественном переводе, — это 

сила, энергия оригинала. Если хлесткий афоризм, если 

слово страсти или скорби будут переданы по-русски вяло, блёкло, косноязычно, что изменится? Да абсолютно всё! 

Остроумие станет плоскостью, нежность  — наглостью, искренность  — пошлостью. И все знаки текста изменят-

ся на обратные. Большего предательства по отношению 

к оригиналу и вообразить невозможно. Слабый перевод 

никогда не может быть верен, это  —  a priori, до всякого 

рассмотрения. Так физик даже и не начнет рассчитывать 

вероятность какого-нибудь события, если увидит, что оно 

энергетически  невозможно»*. 

Это утверждение Кру жкова прозвучит в эссе «Квантовая 

механика и поэтический перевод», размещенном в его заме-

чательной книге «Англасахаб. 115 английских, ирландских и 

американских поэтов»: среди них — Шекспир и Джон Донн, Байрон и Шелли, Эдгар По и Эмили Дикинсон и — неожи-

данные Генрих VIII со своими придворными пиитами, а так-

же Елизавета I Английская, Мария Стюарт, Иаков IV. Пять 

веков англоязычной поэзии. 

Сделать чужое своим, «одомашнить» чужое, не жалея 

собственной крови, стремиться пробить сердечную кор-

ку читателя до самых артезианских глубин — вот высокие 

принципы перевода по Кружкову. Главный ориентир в пе-

реводческом труде для него — Борис Пастернак, в перево-

*  Англасахаб. 115 английских, ирландских и американских поэтов / Сост., пер. и 

коммент. Г.М. Кружкова. Псков: Псковская областная типография, 2002. С. 482.

221

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

дах которого уже нет границы между чужим и своим, а есть 

непостижимая магия и чудо. Со временем окажется, что 

такой, казалось бы, бесспорный гигант, как Пастернак, до-

стойный лишь благодарного признания и восхищения, ну-

ждается в профессиональной защите — и эту роль Григорий 

Михайлович будет выполнять со страстью и азартом. 

Все же в случае Кружкова этапу магическому предше-

ствуют пристальное чтение, сопоставление и анализ тек-

стов, толкование смыслов, кропотливая словарная работа. 

Всё это сформировало в нем высококлассного филолога, автора книги «Ностальгия обелисков»*, фундаментального 

исследов ания о Йейтсе**, двухтомных «Очерков по ис тории 

английской поэзии»***. 

В филологических эссе Кр ужкова удивительным образом 

проявились три грани уникального таланта — это когда ис-

следователь внушает поэту, что его переводы есть акт любви. 

«Какова причина переводов? Та же, что и в любви: влечение 

к прекрасному... Как человеку, видящему прекрасный образ, недостаточно только любоваться им, но восхищение посте-

пенно переходит в стремление овладеть предметом восхи-

щения, так и поэт, влюбляясь в чужое, но прекрасное творе-

ние, стремится сделать “не свое” своим, слиться с ним — и 

доказать свою силу, способность этим “не своим” овладеть... 

Овладеть, но и отдаться, добровольно умалив свою свобо-

ду... Эту метафору можно распространять бесконечно. Всё, что присуще любви мужчины и женщины, всё это можно 

увидеть в переводе. Самоутверждение, удальство. Не сму-

титься перед внешней неприступностью, добиться своего. 

*  Кружков Г. Ностальгия обелисков. Литературные мечтания. М.: Новое литера-

турное обозрение, 2001. 704 с.

**  Кружков Г.М. У.Б. Йейтс. Исследования и переводы. М.: Российский государ-

ственный гуманитарный университет, 2008. 671 с. 

*** Кружков Г. Очерки по истории английской поэзии. В 2-х т. Поэты эпохи Воз-

рождения. Т. 1; Романтики и викторианцы. Т. 2. М.: Прогресс-Традиция, 2015.

222

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Чем труднее цель, тем заманчивей. Как в сказке, допрыгнуть 

на коне до высокой башни, разгадать загадки, справиться с 

невыполнимой задачей»*. 

Кружков убежден: никакой  филолог не сможет так при-

стально вглядеться в каждое слово, прочувствовать все его 

смыслы и оттенки, как переводчик. Потому перевод —выс-

шая форма прочтения поэзии. Потому столь естественно 

для Кружкова обратиться от поэтов английской «озерной 

школы» к творчеству Пушкина, от ирландца Йейтса к его 

русским современникам-символистам, от трагедии короля 

Лира к судьбе Льва Толстого. 

Итак, главный секрет Кружкова-переводчика, что 

он — поэт, влюбленный в свой родной язык, который под 

его пером чутко отзывается на мировую поэтическую 

мысль с ее высокой музыкой, хаосом страстей, абсурдом, смехом и скорбью. 

Цитирую: 

...Для стихотворения, как для иконы, важна 

надышанность. Оно должно отвисеться, 

вписаться в какой-то умопостигаемый контекст, даже, если хотите, намозолить глаза. 

Такова метафизика красоты**. 

Стихи Кружкова надышались в сей мировой литерату-

рой, они плоть от плоти его переводов, ведь переводы — это 

еще и тоска по далекому, это приключение мысли, плавание 

в неизвестность. «Переведенное стихотворение,  — пишет 

Кружков,  — есть дитя, у него двойная наследственность... 

Иногда говорят: переводчика не должно быть видно, он дол-

жен стать прозрачным стеклом. Но дети не рождаются от 

*  Кружков Г. Перевод и Эрос // Кружков Г. Англасахаб. 115 английских, ирланд-

ских и американских поэтов. С. 490-491.

**  Кружков Г. Камень, или Третий анекдот о Уоллесе Стивенсе // Кружков Г. Двой-

ная флейта. Избранные и новые стихотворения. С. 55.

223

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

прозрачных родителей; чтобы зачать ребенка, нужны созда-

ния из плоти и крови»*. 

Алексей Вадимович Бартошевич,  

известный россий-

ский шекспировед, в предисловии к недавним переводам 

Кружкова «Короля Лира» и «Бури», сказал о нем так: «Пе-

реводчик Шекспира не может не быть поэтом... Кружков, прекрасный современный поэт, переводит Шекспира во 

всеоружии филологической учености, стремясь в точности 

передать малейшие оттенки подлинника... Переводы Григо-

рия Кружкова легко и свободно ложатся на язык. Они пода-

рят настоящее счастье актерам»**. 

Шекспир для Кружкова — основа  и мерило всех его пред-

ставлений об искусстве, так что перевод «Короля Лира» и 

«Бури» стал воплотившейся мечтой и высшей точкой мастер-

ства. Вчитываясь в Шекспира, Кружков существует на одной 

волне с автором и переводит не только слова, но и воздух, пространство вокруг слов. Вглядываясь в эпоху Шекспира, он решительно оппонирует всем тем, для кого Шекспир  — 

не автор великих пьес и сонетов, а презренный самозванец. 

Споря с отрицателями, Кружков выдвигает аргументы столь 

же яркие и веские, сколь и неотразимые. Он видит в Шекспи-

ре «обыкновенное чудо гения, в котором нет ничего сверхъ-

естественного»***. 

Не раз Кружков-переводчик, недав ний почетный док-

тор литературы Тринити-Колледжа в Дублине (2015), имея в виду цели своих переводов и исследований, го-

ворил, как важно приблизить англоязычную поэзию к 

*  Кружков Г. По ту сторону чуда или антисоветский 66-й // Шекспир У. Сонеты. 

Пер. с англ. Составление, предисловие, статьи Г. Кружкова. М.: Изд-во «Э», 2015. 

С. 346.

**  Бартошевич А. О шекспировских переводах Григория Кружкова // Шекспир У. 

Король Лир; Буря: пьесы. М.: Эксмо, 2013. С. 5–6, 7.

*** См.: Кружков Г. Шекспир без покрывала // Кружков Г. Ностальгия обелисков. 

Литературные мечтания. С. 587.

224

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

русскому читателю, объяснить незнакомое через знако-

мое, осмыслить знакомое через незнакомое, сопоставить 

судьбы русских поэтов в контексте судеб поэтов Англии 

и Ирландии и наоборот. 

Но Кружков-поэт, помимо культурных задач, хотел бы 

видеть в своей поэзии и нечто большее. 

Стихи мои, клочки, плоды безделья! — 

напрасно я вас вымолил у Бога; 

смотрю и вижу: мало в вас веселья 

и горя настоящего не много. 

О, если бы вам заново родиться, 

чтоб стать на этом черном белом свете 

игрушками, которыми в больнице 

играют умирающие дети! * 

Может быть, поэтому в стихах Кружк ова для детей (а он 

автор двадцати детских книг, переводных и оригинальных) так много игры со словами и смыслами, так много доброго 

юмора, веселого абсурда и нонсенса, столько нелепиц, не-

былиц и перевертышей. Одуванчиковые, совиные, кошачьи, рачьи, чемоданные, колдунские, полицейско-патрульные 

сказки Кружкова расскажут, откуда взялись и куда подева-

лись поющая шляпа, чемоданы с ножками и привидение, ко-

торое хрустело печеньем... Станет известно, как воздушные 

шарики спасли мир от конца света, как обойные человечки 

совершили свое первое кругосветное путешествие. Мир уз-

нает, как можно писать стихи вилкой по воде, кто такие Ба-

бушка Погода и Пес Прогноз, где живут чеслики, лохлики и 

лысые зямлики... 

*  Кружков Г. Двойная флейта. Избранные и новые стихотворения. С. 185.

225

В кубрике — матросы

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

«Я знаю тридцать пять языков: на пяти читаю, на десяти 

понимаю и на двадцати сам разговариваю»*,  — говорит о 

себе Кружков-сказочник , и это чистая волшебная правда. 

А Кружков, детский поэт, сочинил строки: 

Если я был бы маленький-маленький гном,

Я б умывался каплей одной дождя, 

Я бы на божьей коровке ездил верхом,

Удочку прятал в дырочку от гвоздя**. 

Но вот с дырочкой от гвоздя ничего  у Вас не выйдет, Гри-

горий Михайлович. Не спрячетесь. Мы сегодня чествуем Вас 

как поэта, самозабвенно влюбленного в родное слово, круп-

нейшего российского переводчика, тонкого интеллектуала, создавшего целую библиотеку первоклассной литературы и 

подарившего ее нам, Вашим благодарным читателям. 

Сердечно поздравляем Вас и гордимся Вами! 

Людмила Сараскина

Материалы взяты из сайта Людмилы Сараскиной

http://www.ludmila-saraskina.info

*  Кружков Г. Откуда что взялось // [Электронный ресурс]. URL: http://www.

kykymber.ru/stories.php?story=90.

**  Кружков Г. Если я был бы // Там же.

226

«Бригантина» юности моей

САРЖЕВСКИЙ АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ —

филолог, педагог, журналист

Родился 26 сентября 1951 года в Кировограде. Ещё в школе 

(окончил СШ № 27) писал стихи, короткие рассказы, рецензии на 

книги и кинофильмы. С сентября 1965 года — член литературного 

клуба «Бригантина». Печататься начал с 1966 года. Был победите-

лем Республиканского поэтического конкурса «Край родной», ор-

ганизованном в 1967 году ЦК ЛКСМУ и газетой «Юный ленинец», и 

лауреатом Всесоюзного смотра-конкурса произведений школьников 

на тему «Мой современник». В числе 70 авторов лучших творческих 

работ был приглашён в Москву (1969).

Окончил филологический факультет (украинское отделение) Ки-

ровоградского государственного педагогического института имени 

А.С. Пушкина (1968–1972).

Работал учителем, заместителем и директором общеобразова-

тельных школ, преподавателем пединститута, ведущим инспекто-

ром-методистом областного управления образования, методистом 

областного учебно-методического кабинета профтехобразования, 227

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

заместителем начальника отдела образования Кировоградской рай-

госадминистрации. Сейчас (2017) работает методистом областного 

центра научно-технического творчества учащейся молодёжи.

Нагрудный знак «Відмінник освіти України».

Член областного литературного объединения «Степ» (1969). Член 

Национального cоюза журналистов Украины (1988). Пишет на соци-

альные и педагогические темы, о ветеранах и инвалидов прошедшей 

войны, войны на востоке Украины.

Автор-составитель книг: 

•  «І день, і рік, і все життя...» (2004). 

•  «Олена Журлива. Я одна. Вибрані поезії, спогади сучасників 

про поетесу» (1988). 

•  «Учора, сьогодні, завжди» (спільно з Анатолієм Безтакою» 

(2009). 

•  «Із сивого покоління. М.Смоленчук. Людина, письменник, вче-

ний» (2003). 

•  «Я не боюся дивитися людям в очі або вінок чеснот Євгенії Ча-

баненко» (2004). 

•  Автор предисловий к поэтическим сборникам кировоград-

ских авторов Татьяны Гречаной и Татьяны Якименко.

Свои произведения печатал в газетах «Молодий комунар», «Кіро-

воградська правда», «Народне слово», «Зірка», «Юный ленинец», в «Літературній Україні» и районных газетах области. Нынче готовит 

к печати сборник стихов и рассказов.

За весомый вклад в развитие украинской журналистики, высокий 

профессионализм и активную общественную позицию в 2012 году 

был награждён Почётной грамотой Секретариата НСЖУ.

228

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

Из цикла «Обелиски»

ЦВЕТ ПАМЯТИ

Никто не забыт,

И ничто не забыто.

Земля обелисками 

Густо покрыта.

Знамёна склонённы,

Огни неугасны…

У памяти цвет,

Как у знамени, —

Красный.

Суровы реестры 

Потерь невозвратных.

Горьки эти списки 

И невосполнимы.

И совесть свою

Проверяем по ним мы.

В нас клятвой 

На верность отлито:

Никто не забыт,

И ничто не забыто.

Знамёна склонённы,

Огни неугасны…

У памяти цвет,

Как у знамени, —

Красный.

229

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

ОБЕЛИСК

Белеет мрамор обелиска,

А над рекой издалека

Плывут на юг, спускаясь низко,

Сиреневые облака.

Висит у кромки горизонта

Степного солнца алый диск.

Здесь тишина. И нет здесь фронта.

Но в душу смотрит обелиск.

У ВЕЧНОГО ОГНЯ

Кто ты, далёкий или близкий,

Твой труден путь иль не начат?

На всех дорогах обелиски 

Тебе молчанием кричат.

Кричат ожившие в граните

Сердца убитых в том бою.

Кричат, зовут живых: «Храните,

Судьбу и Родину свою!»

А люди вновь живут и любят,

И снова с вечностью на «ты»,

Как благо высшее, голубят

Свои надежды и мечты.

А в небе жаворонки реют,

О вечной радости звеня.

И мир спокойно сердце греет

Вот здесь, у Вечного огня.

230

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

У ЗНАМЕНИ ПОЛКА

Здесь тишина. Застыло у стены

В чехле походном боевое знамя,

Прошедшее сквозь выстрелы и пламя,

Вернувшееся с орденом с войны.

Ещё когда на свете ты не жил,

Твой полк вошёл в Берлин под этим стягом.

Гремели пушки, дым по крышам плыл.

Но это ль знамя взвилось над рейхстагом?

Те дни — как повесть ратного труда,

Как подвиг — без раздумий и сомнений.

И на груди у воина звезда

Сияет славой старших поколений

СВЕТ В ОКНЕ

Далёкий свет горит в твоём окне.

Он — как звезда, горящая во тьме.

К нему идти и день, и ночь, и жизнь. 

Прошу тебя: «Свет не гаси. Дождись!»

231

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

ВЕСЕННЕЕ

Весна играет соками,

Во всём — упругость жил.

Иду и философствую:

«А что такое — жизнь?»

В руках букет подснежников, 

Гляжу через забор:

У каждого скворечника

Семейный разговор.

Дымятся клумбы голые,

На лавочки — не сядь:

Обхаживают голуби 

Голубок так и сяк.

В воде углями светится 

Весёлый звездопад,

И с высоты Медведицы

Ревнивые глядят.

И месяц над равниною

Выходит брав и лих,

Да только мы с любимою 

Не замечаем их.

Целуемся, не ссоримся,

Всю жизнь вдвоём бы нам!..

И нехотя расходимся

Под утро по домам.

Весна играет соками,

Во всём — упругость жил.

Иду и философствую:

«А что такое — жизнь?»

232

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

* * *

Я хочу выходить навстречу

Теплоходам и поездам…

Я хочу, чтобы каждый вечер

Нам с тобой на двоих был дан.

Чтоб о счастье мечты воскресли,

Чтобы сто разлук — за плечами.

Я стою. За тобою рельсы,

Словно слёзы, бегут ручьями.

* * *

Живёт на свете человек,

А я его не понимаю,

Всерьёз его не принимаю

И дружбы не хочу навек.

Он часто у меня гостит,

Он откровеньем донимает,

А я его не понимаю.

Он много курит и грустит.

Он очень долго говорит,

Каким он скучным делом занят,

Печальными глядит глазами 

И пеплом мне на стол сорит.

Вчера, прощаясь, он зашёл

И усмехнулся как-то горько,

Оставив в пепельнице горку,

Уехал он. И хорошо.

О нём не стоит вспоминать,

Но всё же не найду покоя — 

Ведь что-то было в нём такое,

Что, право, стоило понять.

233

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

ПЕРВЫЙ УРОК

Приходит сентябрь.

Детвора это утро не зря

Ожидала,

Как самый заманчивый праздник.

Вот он — первый урок!

Первый лист букваря

Восхищённо открыл первоклассник.

Встал учитель к столу,

А вокруг столько глаз!

Столько детских голов,

Белокурых, каштановых, русых!

Тишина.

Молодой педагог

Начинает свой первый урок.

Он взволнован и счастлив,

И взгляд его светел.

Поведёт он ребят 

На просторы широких дорог.

Он сегодня

за будущность мира

в ответе.

234

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

ОЖИДАНИЕ

Сердце в колокол бить спешит,

Ну, а если тревога ложная?

Объяснение всё решит.

Объясненье — наука сложная.

Можно с девушкой до зари

Обсуждать из Бальзака образы,

Астрономию раздарить 

В высшей степени пошлым образом.

А она будет ждать одно,

Размышляя под маской хмурости:

«Ну, когда же покажет дно

Этот кладезь дремучей мудрости?»

Если рядом её глаза,

А в глазах тех — лучи рассветные,

Так не бойтесь порой сказать

Несуразицу несусветную.

Говорите порой нелепости

Вы не бойтесь смешными быть,

Чтоб сдавались сердец их крепости,

Чтоб могли они вас полюбить.

235

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

НОВОСЁЛАМ

Вы вселились в комнату новую —

Сколько свежести,

Сколько радости.

Мысли скомканы,

Вещи скомканы.

Ничего от прежней праздности.

Наплевать на различные трудности.

Наплевать на вещичек убогость,

Вам не надо житейской уютности,

Ни к чему вам бытейская строгость.

Было б трудно, да было б весело.

Позабыли про шпильки, бантики.

Если сосны к окошку свесились, — 

Может, это и есть романтика.

А быть может, проста и обычна

Жизнь обычного человека,

Для которого всё привычно

В каламбуре двадцатого века.

Да не стоит гадать и тревожиться.

Будьте верны и будьте смелы — 

Труд ваш маленький где-то вложится

В очень важное, нужное дело.

Вы вселились в комнату новую,

Где лишь тронуты окна краской.

Будут девушкам лапы еловые

По ночам рассказывать сказки.

И когда-нибудь в годы старости,

Знаю, вспомнить снова захочется

Ваши слёзы и ваши радости

В комнатушке посёлка рабочего.

236

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

МАТЬ

Был жесток войны зловещий ветер,

И когда огонь пылал вокруг,

Для народа, для большой Победы

Ты жила, не покладая рук.

Ты, родная, устали не знаешь,

О сыновней думая судьбе.

Всё, что нужно, делать успеваешь,

Всё под силу кажется тебе.

Я в твоей заботе неустанной

Столько счастья детского нашёл,

Что, когда я на тебя не гляну,

Мне всегда подумать хорошо.

Что на свете слова нет чудесней,

Чем родное, ласковое: «Мать».

Жизнь мою, как радостную песню,

Ты умеешь сердцем понимать.

Нам открыты все пути-дороги,

В ясных зорях наши дни встают.

Мать! Мы этим именем высоким

Называем Родину свою!

237

В кубрике — матросы

ШВЕЦ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ — 

юнга «Бригантины»

(пришёл в клуб в 14 лет)

Родился 04.02.1951 года в Кировограде в семье служащих. 

В 1968 году окончил СШ №27. Учился в Кировоградском педин-

ституте им. А.Пушкина (филфак, украинская филология), учёбу пре-

рвал переезд в Киев. 

Первые стихи начал публиковать ещё в школьные годы («Пио-

нерская правда», «Юный ленинец»), позже — в местной периодике 

(«Радянський студент», «Молодий комунар», «Кіровоградська прав-

да»). Его первоначальные детские стихи (они же — стихи для детей) к концу жизни превратились в серьёзную поэзию с разнообразной 

тематикой.

Жизнь поэта завершилась трагически (2000).

238

«Бригантина» юности моей

Ал

Александр Швец

др Швец 

Стихи для детей 

(1960-1970-е годы) 

ОСЕННИЙ ЭТЮД

Эх, вы, мои краски,

Голубые искры,

Радуете сердце

Брызгами цветов.

На холсте упругом

Я послушной кистью

Разметаю осени

Золотой покров.

Октябрём горит пусть,

Листья обжигая,

На поля пусть выйдет, 

Кистью поиграет,

Пусть заменит краски,

Затуманит лето,

Радостной улыбкой 

Осень встретит эту.

239

В кубрике — матросы

Ал

Александр Швец

др Швец 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Первый снег, первый снег — 

У калитки, что за смех?

Лепит бабу детвора

Возле нашего двора.

К ним я тоже побегу.

Может, в чём-то помогу.

Что с того, что я большой,

Коль так весело зимой!

ЗИМА

Пушинки-снежинки

Летят за окном.

Снежинки-искринки

Горят серебром!

Ложатся на крыши,

Деревья, забор — 

Я слышу: тревожный

Идёт разговор.

Ребята горюют,

Как видно, о том,

Что стают снежинки

Водою потом.

Но время проходит,

Слабеет их страх — 

Снежинки лишь тают

У них на губах.

240

«Бригантина» юности моей

Ал

Александр Швец

др Швец 

НОВОГОДНИЙ ЭТЮД

Засмеялась, радуясь как будто,

Под окном проказница-метель,

Как невесту, новогодним утром

Прихорашивая праздничную ель.

У плетня берёзки хороводом, 

Как подростки, в белых кружевах,

Под шальные снежные аккорды

Подают фату ей на руках.

И глядит красавица-невеста,

Рассыпая зеленяѳ ресниц, —

Родилась и улетела песня

Бубенцами голубых синиц.

* * *

Эх, зима, ты, зимушка,

Ведьма косолапая, 

Обняла ты сосенку

Голубыми лапами.

Очи ей засыпала

Шёлковой порошею, 

Нарядила будто бы

Девушку пригожую.

И стоит красавица,

Юная, счастливая,

Солнцу улыбается

Говорунья милая.

Я найду счастливицу

Меж дерев гривастых,

Протяну ей руку

И скажу ей: «Здравствуй!»

241

В кубрике — матросы

Ал

Александр Швец

др Швец 

Вірші 1980-1990-х років

ПАДАЄ СНІГ

Падає сніг… на хати, на тополі.

Падає сніг на пошерхлі долоні.

Падає сніг… зірочками на губи.

Дотиком ніжним обличчя голубить.

Падає сніг, наче спомин про тебе

Пухом лелечим з сивого неба.

Падає сніг. Заколисує мрії.

Тане на віях, як перші надії.

Тане на віях, спадає росою.

Начебто сльози першого болю.

Начебто сльози мого кохання:

Тане, як танув цілунок останній.

Падає сніг. Пролітає журбою.

Серце моє сповивається болем.

Падає сніг…

Падає сніг… сніг…

242

«Бригантина» юности моей

Ал

Александр Швец

др Швец 

ПІД КРОНОЮ СОНЦЯ

Пам’яті Леоніда Народового

* * *

Такий цей світ широкополий!

Ці дні, мов зоряний вінець,

І ми у вічності — як бджоли — 

На мить солодкі… і кінець.

І наша молодість, як ранок,

І ми рушаємо в політ,

Щоб меду сонячний надбанок

Узяти там, де зрілоцвіт.

* * *

Усе повториться:

І літо, і зима,

І журавлі у вічнім небі,

Й чиїсь усміхнені уста, 

І ніжна дівчина —

Як біла лебідь.

Та тільки ти, мій друже,

До мене в гості не зайдеш…

І не повторишся.

243

В кубрике — матросы

Ал

Александр Швец

др Швец 

* * *

Як листи по воді, плинуть мої думки

Як листя по воді, думки кружляють в леті…

І падають до ніг стриножено зірки,

Вмирає ніч на сонячнім багнеті…

* * *

Хмарка,

Ніби маленьке кошеня, 

Лягла на промені Сонця

І, мружачи золоті оченята,

Думає голубу думку

Про незрозумілий 

Зелений світ,

Який унизу…

244

«Бригантина» юности моей

Ал

Александр Швец

др Швец 

* * *

Я жити буду 

Не роки, а завжди:

В моїх жилах тече 

Не тільки людська кров,

А я хлорофіл 

Малишкових яворів,

А в серці моїм 

Звучать невмирущі звуки 

Сонячних кларнетів

Павла Тичини,

Спрагу до життя я втамовую

Вином з троянд

Василя Симоненка,

А кожен день трудовий 

Зважую на терезах часу

Мудрочолого гронослова

Максима Тадейовича…

Я жити буду

Не роки, а віки — завжди —

Під кроною Сонця живого.

245

В кубрике — матросы

Ал

Александр Швец

др Швец 

СТЕПИ КІРОВОГРАДЩИНИ

Степи Кіровоградщини безмежні, як моря,

з зеленим відблиском озимої пшениці.

Веселка в небі серце звеселя,

П’ючи снагу із світлої криниці.

Степи Кіровоградщини, як і колись —

Замріяним хлопчиськом, 

Я вам в дарунок пісню принесу —

Доробок днів своїх — схвильовану і чисту.

Степи Кіровоградщини — благословенний край!

Коли посеред вас я стану на світанні,

Нехай мені заграє небокрай

Під шепіт ясенів на арфі первозданній.

Степи Кіровоградщини, я вічний ваш боржник,

Де пестить молодість засмагу степовички,

Зізнаюсь вам, що я ще ні, не звик

В житті своєму жити на позичках.

І ось тому я все одно прийду, 

Вклонюсь до ваших ніг, як добрим людям личить, Хоча б на мить, лише на мить одну, 

До вас прийду — душа степовика мене в дорогу кличе!

246

«Бригантина» юности моей

ШЕНДРИК АНАТОЛИЙ ИВАНОВИЧ —

выдающийся советский и российский философ 

и социолог, культуролог и писатель

(15.07.1946, г. Кировоград — 30.07.2011, г. Москва) Окончил Кировоградскую СШ № 6 (1964). 

В 1970 г. окончил Харьковский политехнический институт (Киро-

воградский филиал), служил в армии, работал в комсомольских орга-

нах и одновременно учился на философском факультете Киевского 

государственного университета им. Т.Г. Шевченко. В 1977  г. закон-

чил аспирантуру философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносо-

ва, а также Высшую Комсомольскую Школу (ВКШ) при ЦК ВЛКСМ. 

Специалист в области социологии культуры и социологии молодежи.

Доктор социологических наук (1991), один из основателей культу-

рологии как самостоятельной науки. 

Профессор Московского гуманитарного университета (МосГУ), основатель и первый заведующий кафедрой культурологии (1993).

Почётный работник высшего профессионального образования.

247

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

Член Научно-экспертного совета при Председателе Совета Фе-

дерального Собрания РФ.

Член Учёного совета Академии госслужбы при Президенте РФ.

Заслуженный деятель науки РФ (2008).

Область научных интересов — теория и социология культуры. 

В России и зарубежом опубликовано свыше 200 научных работ.

Автор 6 книг, в т.ч. монографий: «Культура в мире: драма бытия» 

(2007), «Теория культуры» (2002) и др.

В «Бригантине»  — с начала её создания. Главный ин-

теллектуал и эрудит клуба. Сразу же показал себя как 

молодой литературовед и критик (наряду с Александром 

Котком и Людмилой Сараскиной). Организатор поэти-

ческих вечеров. Параллельно, уже в институте, был ве-

дущим КВНа и одним из организаторов студенческого 

театра.

248

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

Иконникова С. Н.

Кондаков И. В. 

 Костина А.В. 

Шапинская Е. Н. 

ВЫСОКИЕ СТАНДАРТЫ УЧЕНОГО И 

ГРАЖДАНИНА, ВОПЛОЩЕННЫЕ В ЖИЗНЬ:

памяти А. И. Шендрика

На протяжении второй половины 

XIX и в ХХ в. выдающиеся ученые-гу-

манитарии, углубляясь в проблемы 

специальных дисциплин и расширяя 

горизонты своих исследований, посте-

пенно обретали широту и универсаль-

ность культурологического масштаба. 

Здесь можно назвать громкие имена 

философов, социологов, лингвистов, 

литературоведов, психологов, этнографов, историков и ис-

кусствоведов, представляющих самые разные научные тра-

диции. Научная судьба многих из них свидетельствует о 

взаимном сближении гуманитарных и обществоведческих 

дисциплин, о возникновении междисциплинарной обла-

сти исследований, предметом которой является культура. 

К числу этих ученых можно отнести и Анатолия Ивановича 

Шендрика — социолога и философа, ставшего культуроло-

гом, историком и теоретиком культуры.

В настоящее время культурология обрела свой статус и 

как научная специальность, и как направление подготовки. 

Несмотря на то, что процесс конституирования культуро-

логии не является безболезненным и многое в культуроло-

гическом знании еще не устоялось, сегодня становится оче-

видным, что культура  — это центральное понятие XXI  в., точно такое же, какими были понятия «наука» и «искусство» 

249

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

для XVIII и XIX вв. Сегодня становится очевидным, что со-

временные проблемы, связанные с межконфессиональной 

и межэтнической напряженностью, терроризмом, неравно-

мерностью развития мира, приводящей к разного масштаба 

конфликтам, с реактивацией этнического потенциала, даже с 

ухудшением экологического фона, — все они прямо или опо-

средованно обусловлены культурными факторами. Имен-

но поэтому современная глобальная политика опирается 

на такие понятия, как «диалог культур», «толерантность», 

«культурное многообразие», «культура мира», широко ис-

пользуемые ООН и ЮНЕСКО, начиная с 80-х гг. прошлого 

века. Конечно, культурология не только социально востре-

бована, но и востребована научно — не случайно Лесли Уайт 

обосновывал необходимость формирования культурологии 

более полувека назад. В России обращение к проблематике 

культуры стало ответом на либерализацию общественной 

жизни в 1960-е гг., в связи с чем в Институте философии 

РАН был организован сектор философии культуры, а сама 

культурфилософская проблематика начала активно разраба-

тываться.

Однако появление культурологии как самостоятельной 

науки и идея подготовки специалистов-культурологов офор-

милась позже — в 1990-е гг. Одним из тех ученых, кто стоял 

у истоков культурологии и кто горячо отстаивал ее научный 

статус и роль в общественной жизни, доказывая, что эта 

наука выполняет ряд важнейших функций в обществе — и, прежде всего, мировоззренческую, позволяющую современ-

ному человеку составить верное представление о закономер-

ностях и перспективах исторического развития, а также о 

целях, на достижении которых должны быть сконцентриро-

ваны усилия человека и общества, — был А.И. Шендрик, вы-

дающийся социолог, культуролог и философ. Он был среди 

250

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

тех, кто в дискуссиях формулировал задачи культурологии, ее место в ряду иных наук о культуре, границы ее предметно-

го поля и специфику ее методологии.

Ученому принадлежал целый ряд идей, которые были 

связаны с осмыслением социокультурных процессов в со-

временном обществе. Прежде всего, это идея о том, что зна-

чение культурологии состоит в формировании человека, который «не будет настаивать на том, что смысл существо-

вания человеческого рода состоит в накоплении вещного 

богатства, или в увеличении технической мощи, или в уста-

новлении определенного типа политической организации, или в покорении и колонизации чужих планет»*. Для такого 

человека культура всегда будет выступать первоценностью, а сохранение и преумножение культурных богатств будет 

для него смыслом деятельности. Значимость культуроло-

гии, по мнению ученого, определяется тем, что «она прояс-

няет смысл культуры, раскрывает ее роль в общественной 

жизни, позволяет составить более четкое представление о 

том, каков должен быть вектор исторического развития, на 

достижении каких целей должны быть сконцентрированы 

как усилия отдельной личности, так и всего общества»**.

А.И.  Шендрику принадлежит определение культуроло-

гии как науки, которая «занимается изучением культуры 

как сверхсложного системного объекта», остающееся опе-

рациональным и в настоящее время. Культуру он понимал 

как глобальный феномен, не имеющий локализации во 

времени и пространстве, как континуум, «в котором разво-

рачивается бытие всего человечества». Ученый доказывал, что «культурология стремится к универсальной точке зре-

ния, синтезу различных подходов, теорий, к выработке на 

*  Шендрик А. И. Культура в мире: драма бытия: избр. работы. М., 2007, С.16.

**  Там же. С. 14.

251

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

этой основе единой концепции культуры, позволяющей не 

только описывать, но и прогнозировать ее развитие», и в 

этом смысле «культурология может рассматриваться в ка-

честве междисциплинарной метатеории самого высокого 

уровня»*. Кроме того, она включает в себя и пласт эмпири-

ческого знания, который составляют «эмпирические факты 

второго порядка». В этом качестве выступают данные, на-

копленные этнологией, историей, социологией культуры и 

т.п., уже прошедшие стадию первоначального осмысления 

и обобщения.

А.И.  Шендрик рассматривал культурологию как науку 

о современной действительности, где объектом изучения 

становятся феномены, на первый взгляд, общеизвестные, но при ближайшем рассмотрении оказывающиеся весьма 

сложными. Он доказывал, что культуролог «превращает в 

научную проблему то, что на уровне обыденного сознания 

не вызывает сомнения; в этом смысле, он заново открыва-

ет мир, срывает с него маску тривиальности»**, предлагая 

проблематизацию всего, что составляет основу жизни со-

временного человека, начиная от ценностных ориентаций 

людей и до форм, которые определяют их социальную ак-

тивность, таких как, например, интернет-среда, порождаю-

щая сетевые сообщества, или супер-моллы, структурирую-

щие социальное время. 

Для профессора Шендрика чрезвычайной важностью 

обладали проблемы, связанные с определением специфики 

культуры информационного общества. Последнее он опре-

делял как общество сетевых структур, децентрализованно-

го управления, новых организационных стратегий, которые 

возникают как результат поиска альтернативных решений 

*  Там же. С. 18.

** Там же. 

252

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

учеными и менеджерами, осознавшими тот факт, что воз-

можности системы массового производства исчерпаны и бу-

дущее за так называем «гибким производством», способным 

быстро реагировать на изменение спроса, учитывать пере-

мены, происходящие в потребностях и вкусах покупателей. 

Ученый анализировал информационное общество, прежде 

всего, с точки зрения социокультурных предпосылок его 

возникновения и последствий развития, одним из которых 

является формирование средствами массовой коммуника-

ции особой виртуализированной надстройки над реаль-

ностью, имеющей символический характер. Он указывал, что культура информационного общества имеет «сетевой» 

характер, влияя на поведенческие стереотипы, связанные 

с потребностью занятых в производстве людей непрерыв-

но усваивать и перерабатывать информацию. В  работах 

А.И.  Шендрика показано, что следствием возникновения 

новой организационной структуры становится появление 

так называемых «горизонтальных корпораций», которые 

характеризуются: организацией, строящейся вокруг про-

цесса, а не задачи; плоской иерархией; командным менед-

жментом; измерением результатов по удовлетворенности 

покупателя; вознаграждением, основанным на результатах 

работы команды; максимизацией контактов с поставщика-

ми и покупателями; информированием, обучением и пере-

подготовкой сотрудников на всех уровнях*.

Одной из проблем, которым А.И.  Шендрик уделял осо-

бое внимание, была проблема глобализации, которую он 

рассматривал как всеобъемлющий процесс, имеющий объ-

ектно-субъектную природу. Он был убежден в том, что рас-

смотрение данного феномена только в рамках политологи-

ческого или экономического анализа приводит к искажению 

*  Шендрик А.И. Социология культуры : учеб. пособие. М., 2005. С. 452-465.

253

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

его теоретического образа. Именно поэтому использование 

культурфилософского подхода при изучении глобализации 

является, по слову ученого, «не только желательным, но и 

необходимым», так как гораздо более значимыми являют-

ся перемены, происходящие не в экономике, политике или 

области права, а в социокультурной сфере. Причем эта зако-

номерность характеризует развитие не только стран-лиде-

ров в области научно-технического и социального прогрес-

са, но и государств мировой периферии*.

Важно подчеркнуть, что идеи ученого, воплощенные 

в его трудах, отличающихся образностью слога и строгой 

научной аргументацией, яркостью мысли и классическим 

подходом к исследуемой проблеме, никогда не были обой-

дены вниманием со стороны научной общественности, но, напротив, неизменно вызывали активные дискуссии. Про-

фессор А.И. Шендрик был хорошо известен своими публич-

ными выступлениями в научном сообществе. Огромная 

эрудиция, умение точно находить необходимые в полеми-

ке аргументы и облекать их в лаконичную и четкую форму, эмоциональность и пламенность, научная принципиаль-

ность и открытость для диалога  — вот качества, отличав-

шие А.И. Шендрика как оратора. 

Характерно, что в центре научных приоритетов ученого 

на всем протяжении его исследовательского пути находи-

лись проблемы, тесно связанные с современной социаль-

ной и культурной реальностью. Профессор А.И. Шендрик, доктор социологических наук, внес несомненный вклад 

в развитие отечественной социологии культуры. В книге 

«Культура в мире: драма бытия» (М., 2007) он убедительно 

восстанавливает длительный путь социологии культуры в 

России, значительный теоретический вклад в ее развитие 

*  Там же. С. 438–352.

254

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

П.Л.  Лаврова, П.Н.  Милюкова,  П.А.  Сорокина, А.А.  Богда-

нова и многих других, чьи работы составили теоретическую 

основу мировой социологии. Особенного внимания заслу-

живают те страницы исследования, на которых А.И.  Шен-

дрик описывает драматичный период 1920-х гг., когда раз-

вернулись многочисленные эмпирические исследования 

культуры рабочей и крестьянской молодежи, столь необхо-

димые для разработки культурной политики.

Этап 1960-1970-х гг., период знаменитой «оттепели» имел 

особое значение для развития социологии. Анатолий Ивано-

вич был непосредственным участником эмпирических соци-

ологических исследований. Именно поэтому столь энергич-

но звучат его слова: «в СССР появился целый ряд центров, главной задачей которых была разработка культурологиче-

ский проблематики; именно тогда возник ряд научных школ, многие из которых существуют и сегодня; именно тогда были 

осуществлены широкомасштабные проекты, в ходе которых 

были получены важные научные результаты, заставившие 

по-новому взглянуть на ряд привычных вещей; именно тог-

да в круг профессиональных интересов социологов вошли 

вопросы методики и техники социологических исследова-

ний, в результате чего были созданы первые варианты со-

циологических инструментариев для 

фиксации сложных процессов, проте-

кающих в сфере культуры»*. Он пе-

речисляет ведущие центры страны, 

которые способствовали развитию со-

циологии культуры и культурологии, 

которая в последующие годы в зна-

чительной мере развивалась на этой 

основе. А.И. Шендрик на протяжении 

*  Шендрик А. И. Культура в мире… С. 414.

255

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

всех лет был и непосредственным участником, и организато-

ром этой практической деятельности.

Еще в 1980-е гг. А.И. Шендрик, заведующий отделом Эсте-

тического и нравственного воспитания в Научно-исследова-

тельском центре ВКШ при ЦК ВЛКСМ, внес существенный 

вклад в развитие социологии молодежи. Разрабатывая про-

блемы молодежных субкультур, он фактически реабилити-

ровал рок-культуру, доказав ее существенный креативный 

потенциал и показав, что «русский рок», в отличие от за-

падного, насыщен предельным социальным содержанием. 

В поле интересов ученого находились проблемы духовной 

культуры молодежи, ее художественно-эстетические пред-

почтения и нравственные ориентиры. Он принимал участие 

в различных социологических проектах, включая исследо-

вание «Идеалы и ценностные ориентации молодежи» (1988-1990), результаты которого стали основой коллективной мо-

нографии*. Эта же проблематика рассматривалась автором 

в многочисленных статьях, опубликованных в различных 

социологических изданиях, например, в ведущем научном и 

общественно-политическом журнале «Социологические ис-

следования», членом редакционной коллегии которого про-

фессор Шендрик был долгие годы. Она также стала предме-

том детального анализа в книге, написанной им совместно с 

С.Н. Комисаровым «Возрождение идеала» (М., 1990). И сей-

час имя А.И. Шендрика как социолога известно как в России, так и за рубежом.

Для культурологов имя профессора А.И. Шендрика свя-

зано, прежде всего, с публикацией двух фундаментальных 

работ, ставших классическими сразу после выхода в свет — 

«Теории культуры» (2002) и «Социологии культуры» (2005), 

*  Кудрина Т. А., Шендрик А. И., Комиссаров С. Н. Социалистические идеалы в 

массовом сознании молодежи. М., 1991.

256

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

допущенных Министерством образования РФ в качестве 

учебных пособий для студентов, обучающихся по специаль-

ностям «Культурология», «Социология», «Социальная ан-

тропология», а также по гуманитарно-социальным специ-

альностям. 

Оба учебника А.И. Шендрика, ставших сегодня классиче-

скими, отличает ряд признаков — обращение к актуальным 

проблемам современности, теоретическая точность и ме-

тодологическая выверенность. В этих работах автор пред-

ставляет развернутый спектр различных теоретических 

постулатов, научных концепций и актуальных исследова-

тельских позиций. Важно, что подобный подход обусловлен 

не только стремлением автора к возможно более полному 

их описанию, но и к формированию у студентов потребно-

сти в научном поиске. Необходимо отметить, что названное 

качество является достаточно редким для работ подобного 

жанра. Возможно, этот «дух исследования» рождается из 

гармоничного сочетания научной глубины, академического 

стиля изложения, лишенного излишней эмоциональности, и богатого эмпирического материала, связанного, в том чис-

ле, с процессами в молодежной среде. 

И «Теория культуры», и «Социология культуры» отличают-

ся четкой структуризацией материала, последовательностью 

изложения, постепенностью расширения понятийно-катего-

риального аппарата, нацеленностью на формирование у сту-

дентов необходимых практических навыков.

Известно, что теории культуры различаются между со-

бой, поскольку выражают самосознание разных истори-

ческих эпох, специфику национальных и региональных 

культур, а также определяются творческой индивидуаль-

ностью своих создателей. Неповторимые культурологиче-

ские концепции представляют видение культуры в различ-

257

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

ные культурно-исторические эпохи, являются продуктом 

разных цивилизаций и т.д. И в каждой из книг профессо-

ра А.И.  Шендрика были представлены не столько хресто-

матийные истины, сколько его собственные наблюдения 

и концепции. Так, в «Теории культуры» нет одной теории 

культуры, как следовало бы ожидать, прочитав название 

учебника. Автор показывает, что теория культуры  — это 

множество теорий, среди которых есть античные и средне-

вековые, ренессансные и просвещенческие, романтические 

и позитивистские, западноевропейские и российские. Этот 

теоретический «калейдоскоп» завершается представлением 

идей отечественных культурологов XIX-XXI вв., раскрыва-

ющим как собственно теоретические проблемы культуры, так и проблемы культуры России, русской культуры. Автор 

ищет ответ на вопрос о том, в какой мере российская куль-

турология является феноменом отечественной культуры, а 

в какой — культуры как таковой. 

Размышлению о судьбах культуры в целом и, особенно, судьбах российской культуры посвящена последняя из опу-

бликованных работ А.И. Шендрика «Культура в мире: драма 

бытия» (2007). Формат книги, представляющей собой из-

бранные статьи автора, написанные им за три десятилетия, позволяет провести ретроспективную оценку трансформа-

ций в социальной и культурной сфере. Специфика книги 

состоит в том, что, несмотря на формат, она имеет моногра-

фический характер, а ее деление на теоретико-методологи-

ческий, социологический и социально-философский разде-

лы достаточно условно. К какой бы проблеме ни обращался 

автор, он, в конечном итоге, говорит о судьбе отечествен-

ной культуры. Чрезвычайно ценным представляется то, что 

в книге ярко выражена авторская позиция — она не только 

активна, но зачастую — критична. Однако это не отстранен-

258

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

ная критика, а позиция гражданина, который воспринима-

ет драму бытия культуры как драму собственного бытия. Те 

философские обобщения, которые пронизывают эту книгу, и та ярко выраженная персоналистичность позиции ее ав-

тора, которая позволяет прочувствовать остроту многих 

проблем, свидетельствуют о том, что идеи, высказываемые 

автором, не только глубоко осмыслены, но и глубоко про-

чувствованы.

Книга оказалась не только современной, но и своевре-

менной, отразив наиболее острые аспекты современного 

ей развития культуры. В ней ставятся вопросы о том, что 

такое культура и каковы ее взаимоотношения с обществом 

и человеком; каковы особенности русской культуры и ци-

вилизации, а также какова роль интеллигенции в процессах 

современного социокультурного развития России; каковы 

императивы культурной политики в России и каким обра-

зом процессы информатизации и глобализации влияют на 

ее современное развитие. Автор задает важные вопросы: каковы пределы интеграционных взаимодействий меж-

ду культурами? Есть ли способы сохранения культурной 

идентичности в мире, идущем по пути взаимодействия и 

интеграции, в том числе в области образования? Все эти 

проблемы поднимаются на страницах книги, при обраще-

нии к которой устанавливается активный диалог автора и 

читателя, вовлекаемого в процесс решения поставленных 

проблем.

Заслуги профессора А.И. Шендрика высоко оценены пра-

вительством и общественностью: на Всесоюзном конкурсе 

на лучшее произведение научно-популярной литературы по-

ощрительного диплома общества «Знание» была удостоена 

брошюра «Времен связующая нить» (1987), в 1995 г. учено-

му было присуждено звание Почетного работника высшей 

259

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

школы Российской Федерации; он был награжден почетной 

грамотой Министерства образования Российской Федера-

ции «За многолетнюю научно-педагогическую деятельность, большой вклад в дело подготовки высококвалифицирован-

ных специалистов» (1999), медалью «850 лет Москвы» и ме-

далью Н.И.  Моисеева «За заслуги в образовании и науке» 

(2000) и признан лучшим ученым России на конкурсе «Лидер 

в образовании СНВ–2003». Несмотря на огромный авторитет 

и общественное признание его трудов, Анатолий Иванович 

Шендрик всегда предельно критично относился к себе, воз-

вращаясь к редактированию и корректировке уже опублико-

ванных работы, постоянно подвергая тщательному анализу 

даже общепризнанные научные истины.

Для преподавателей кафедры философии, культуроло-

гии и политологии Московского гуманитарного универси-

тета имя Анатолия Ивановича Шендрика в значительной 

степени связано с его деятельностью в качестве заведующе-

го кафедрой. Профессор Шендрик был первым заведующим 

кафедрой культурологии Университета, которая  — как и 

факультет культурологии — была основана в 1993 г. после 

введения новой учебной дисциплины. С первых дней су-

ществования кафедры, которая создавалась как коллектив 

единомышленников, имеющих не только общие научные 

позиции, но и объединяемых личной дружбой и взаимной 

симпатией, к ее работе привлекались ведущие специалисты 

академических институтов, высших учебных заведений Мо-

сквы, а также сотрудники ряда государственных организа-

ций, занимающиеся проблемами управления в сфере куль-

туры. В числе первых профессоров кафедры были видные 

российские ученые, классики отечественной культурфило-

софской и социологической мысли Наль Степанович Зло-

бин, Авнер Яковлевич Зись, Таисия Александровна Кудрина. 

260

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

Можно с уверенностью говорить о том, что культуроло-

гическая школа МосГУ опирается на многие идеи и работы 

А.И. Шендрика. Под его руководством защитили свои дис-

сертации многие преподаватели кафедры, а научные интуи-

ции его коллег рождались как результат горячих дискуссий 

с Анатолием Ивановичем. Если же говорить об основных 

научных приоритетах работы кафедры, то ими стали про-

блемы, тесно связанные с современной социокультурной 

реальностью  — проблемы культурного конфликта, кризи-

са, взаимодействия культур, проблема специфики России 

как цивилизации, ее отличия от других культурных миров, а также особенности и закономерности ее развития. Это 

широкий круг вопросов, связанных с процессами глобали-

зации и вестернизации, с перспективами и возможностями 

развития России, с особенностями развития ее традицион-

ной культуры, с проблемами сохранения культурной матри-

цы в условиях экспансии со стороны массовой культуры. 

Это проблемы, связанные с построением информационного 

общества и особенностями вхождения в него Наконец, это 

ряд вопросов, касающихся самоопределения культуроло-

гии — рефлексии по поводу собственного предмета, метода, проблемного поля и соотношения с другими науками. 

Эти проблемы составили программу научных исследова-

ний кафедры, которая в значительной мере сохраняется до 

настоящего времени. Специфика понимания культуроло-

гии, сформированного коллективом кафедры культуроло-

гии МосГУ и опирающегося на различные концептуальные 

подходы к ее определению, состоит в рассмотрении культу-

рологии в качестве науки, стремящейся к синтезу различных 

парадигмальных подходов и выработке на их основе уни-

версальной междисциплинарной теории, науки, изучающей 

культуру в ее целостности в качестве сложного системного 

261

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

объекта, распадающегося на множество подсистем, отличаю-

щихся, в свою очередь, высокой степенью сложности.

Оценивая вклад А.И. Шендрика в науку о культуре, хо-

телось бы остановиться также на проблеме, которая по-

стоянно привлекала внимание ученого и была связана с 

методологическими особенностями культурологического 

исследования. Он указывал на принципиальное разли-

чие между обыденным и научным знанием, отмечая, что 

«…практически у всех, имеющих определенный уровень 

образования, существуют представления о том, чем теоре-

тические размышления отличаются от обыденных рассуж-

дений. Пусть эти представления недостаточно четки, но нет 

сомнения в том, что отличие процесса теоретизирования от 

досужего разговора на обыденную тему улавливается прак-

тически всеми, кто когда-либо брал в руки любой научный 

труд. Для того чтобы составить представление об этих отли-

чиях, нет необходимости слушать курс теории познания в 

полном объеме, ибо отличие теоретического знания от всех 

других видов знания схватывается интуитивно любым об-

разованным человеком»*.

Противопоставление обыденного и специализированно-

го знания является одной из оппозиций, на которых осно-

вано представление о различных пластах культуры. И, тем 

не менее, сегодня эти, казалось бы, базовые представления 

нуждаются в изменении. Это связано с рядом вопросов, с 

которыми сталкиваются как теоретики, так и практики 

культуры. Кого можно считать сегодня образованным чело-

веком? Какому типу познания соответствуют многочислен-

ные тексты, написанные на стыке популярного и специали-

зированного опыта? Насколько массовизация образования 

расширила сферу массовой культуры? Какова судьба науч-

*  Шендрик А. И. Теория культуры : учеб. пособие. М., 2002. С. 3.

262

«Бригантина» юности моей

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

ных текстов в «посткультуре»? По убеждению профессора 

А.И.  Шендрика, культуре и обществу необходимы как об-

разованные люди, так и специализированные знания, ко-

торые и составляют ядро любой научной дисциплины. При 

всем расширении пространства повседневности и массовой 

культуры, в жизни должно оставаться место для высоко 

специализированного знания, которое не может быть лег-

кодоступным. Именно труд, связанный с его освоением, делает человека истинным профессионалом, а сохранение 

и передача такого знания было и остается задачей теорети-

ков культуры и тех деятелей образования, которые не идут 

по пути «облегчения» своего материала, а придерживаются 

стандартов и образцов, не отменяемых никакими техноло-

гиями или всеобщей информатизацией. Вспоминая науч-

ную деятельность А.И.  Шендрика, мы говорим именно о 

высоких стандартах ученого, которые он воплотил в жизнь.

Хотелось бы подчеркнуть еще одну особенность 

А.И. Шендрика — его гражданственность и патриотизм, ко-

торые проявлялись в последовательном проведении пред-

ставлений о специфике русской и советской культуры, ее 

достижениях и трагических страницах истории. Именно 

русская культура, вобравшая в себя качества и черты куль-

тур многих народов и потому являющаяся не только син-

тетической, но и, в определенном смысле, универсальной, способна активно участвовать в мировом процессе, обога-

щая его своим духовным опытом. 

Значение творчества Анатолия Ивановича Шендрика, ставшего отражением всей его жизни, состоит в последова-

тельном проведении идеи о том, что только культура опре-

деляет и цели развития общества и способы их достижения. 

Только «благодаря культуре возникает возможность дости-

жения гармонии социального бытия в мире, избавления че-

263

В кубрике — матросы

Анатол

натолий Ш

 Шендрик

ловечества от ужасов 

войны, религиозного 

экстремизма и нетер-

пимости»; «именно 

благодаря ей можно 

преодолеть не только 

национальную зам-

кнутость и этническую 

ограниченность, но и 

ограниченность и ча-

стичность бытия кон-

кретного индивида»*. 

В этом смысле можно 

говорить о творче-

стве А.И.  Шендрика 

как преемственном по 

отношению к идеям и 

сочинениям мыслите-

Последняя опубликованная книга 

лей русского Серебря-

А.И. Шендрика (2007)

ного века — таких, как 

Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, К.Н. Леонтьев, Г.П. Федотов, от-

стаивавших мысль о том, что «бытие народов и государств 

оправдывается только творимой ими культурой»**. 

Культурологический журнал,  

2012, 1(7)

cr-journal.ru

*  Шендрик А. И. Культура в мире… С. 513.

**  Федотов Г. П. И есть и будет // Человек. 1993. № 1. С. 80.

264

«Бригантина» юности моей

ЯРОШЕВСКАЯ СВЕТЛАНА ВАЛЕНТИНОВНА —

педагог и поэт

Родилась 26.08.1950 г. в Кировограде в семье рабочих. 

Окончила СШ № 24 и филологический факультет (русская фило-

логия) Кировоградского пединститута им. А.С. Пушкина (1973).

Четверть века проработала учителем младших классов в СШ 

№ 16 г. Кировограда.

Представитель «второй волны» «Бригантины» — в клуб пришла в 

1965 году, с 1968 года — член литстудии «Сівач», также возглавляе-

мой В. Гончаренко.

Первая публикация — «Пісня про троянди» (газета «Зоря комуніз-

ма», 17 февраля 1966 года).

В 2016 году в «Центральноукраинском издательстве» вышел пер-

вый сборник лирических стихотворений Ярошевской «Свідоцтво про 

життя». 

В 2017 году подготовлена к печати вторая книга «Дорога вдоль 

заката».

265

В кубрике — матросы

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

* * *

Наверно, так оно и было…

В дождях барахтался апрель.

Любила или не любила,

Какая разница теперь?

Через глаголы продиралась,

Как через чащу, наавось.

«Не удалось», «не состоялось»,

«Не получилось», «не сбылось»…

Всё жизнь по полочкам разложит,

Не откажусь я от услуг.

Но всё мерещится: «Быть может»

Или короткое: «А вдруг»…

* * *

Я всё странно и глупо путаю,

В белопенном весеннем бреду.

Без причины смеюсь почему-то

Иль тревожно чего-то жду…

Никогда не любила весну я,

Где врывается в мысли сирень,

А теперь вот иду и ревную

К каждой веточке этот день.

Вы прислушайтесь: тихо и нежно,

Словно кто-то луч солнца пронёс,

Первый маленький глупый подснежник

Отрицает упрямо мороз.

266

«Бригантина» юности моей

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

Спорит солнце со снежными тучами,

Спорит ветер с тишью лесной…

Ну, пожалуйста, самый лучший,

Подойди и поспорь со мной!

* * *

Лягушечью кожу отбросив ногой,

На бал не поеду, а всё же

Я зонт отыщу и отправлюсь с тобой

Под мартовский дождик.

Расскажет, живущее в ближнем ручье,

Моё подзабытое племя,

Не так я живу и гуляю зачем

Ни с теми, ни с теми?

Когда же над миром сияет луна,

Печаль продирает до дрожи…

Пора возвращаться, но где же она —

Моя изумрудная кожа?..

* * *

Вот и всё... Эта хрупкая связь

Лодки, берега, хрупкой осоки

Неожиданно оборвалась,

Жаль, до времени или до срока.

На холодной ладони пруда 

Обозначена линия жизни.

Это рябь от весла и вода

На лицо мне и на душу брызнет.

267

В кубрике — матросы

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

И припомнит, очнувшись, душа

Козлоногого бога проделки.

И таращатся рыжие белки

На забытую шаль в камышах.

* * *

Старинным слогом говорят

Со мной опять деревья эти.

Как будто я живу на свете,

Наверно, сто веков подряд.

Они рассказывают мне

Давно нечитанную повесть

О странах, где трава по пояс,

И серны пляшут при луне.

Где голубые снегопады,

И серебрится санный след,

Где сладок хлеб, любимый рядом,

И где разлук, конечно, нет.

И вновь осенней тишиною

Наполнен мой мятежный мир.

Последний взгляд и первый пир

Легли, как карты предо мною.

268

«Бригантина» юности моей

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

* * *

 И в этот день мы больше не читали.

 Данте Алигьери

Июнь шатается босой.

Хотя я здесь совсем случайно,

Меня он весело встречает

Малиной дикой и росой.

И он капризен, как всегда,

И восхитительно рассеян,

Одна отправлюсь по росе я

Туда, где небо и вода.

Одна. И вовсе не беда,

Что не дочитана страница.

Зато всю жизнь мне будет сниться

Июнь, и небо, и вода.

* * *

Самый длинный день.

Синий свет за окнами.

Самый длинный день.

И деревья мокрые.

Самый длинный день.

И дорога к озеру.

В самый длинный день

Снова розы рву.

И протяжно, и отважно 

День устроил с ночью тяжбу.

269

В кубрике — матросы

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

Но а мне какое дело.

Помню лишь

Земляничную лесную

Дивотишь, 

Перевёрнутую лодку 

В камышах,

И по комнатам сомнений

Лёгкий шаг.

И сонаты, и сонеты,

И огни.

Томик блока и страницы

Из Парни.

На твои глаза упала липы тень.

Самый длинный день…

Самый длинный день…

* * *

Я знаю, где-то в шорохе раздумий

Проснётся вновь желанье вечно жить.

И чей-то взгляд в душе пожар разбудит,

Заставит снова мчать за рубежи.

И снова будут взбалмошные встречи.

И всё как будто будет на сто лет.

И тихо падает в ладони вечер,

И томик Блока дремлет на столе.

270

«Бригантина» юности моей

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

* * *

Учусь смиренно у ручья

Я смыслу жизни.

И по провычке молочай 

В лицо мне брызнет.

И до оскомины песок

Сухой струится,

Хотя глядишь: наискосок

Стоит криница.

И доплетает виноград

Свои шпалеры,

И у него иной уклад,

Иная вера.

Дубы, не поднимая век,

Заводят споры,

Какой, не спрашивая, век 

И час который.

271

В кубрике — матросы

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

* * *

И просветлённое лицо

Подняв от томика Тагора,

Ты видишь: падает на город

Луны волшебное яйцо

И разбивается о крыши,

И нежность голубым птенцом

Вдруг на плечо садится, дышит

Прохладой рек в твоё лицо.

Наверно, утро очень скоро

Вспугнёт его, прогонит прочь.

Ну, а пока здесь счастье, ночь

И колдовство стихов Тагора.

272

«Бригантина» юности моей

ПЕРЕКЛИЧКА ЧЕРЕЗ ПОЛВЕКА

Людей неинтерестных в мире нет.

Их судьбы, как истории планет.

Евгений Евтушенко

Судя по сохранившимся фотоснимкам «Бригантины», клуб посещало не менее 50 человек. И хочется вспомнить 

всех поименно! В том числе, и тех, чьи стихи не сохранились 

в наших альбомах, и тех, кто вовсе их не писал, а был про-

сто любителем поэзии, искренне поддерживал своих пишу-

щих товарищей. Фотографии сохранили «друзей моих пре-

красные черты», но, к сожалению, не все имена сохранила 

наша память. Некоторых, как мы не старались, вспомнить 

не удалось, — случайных людей в клубе тоже было немало. 

А как хочется знать, как сложились судьбы членов «Бриган-

тины» — друзей юности! Попытаюсь рассказать, хотя бы о 

некоторых, — то, что самой удалось узнать… (Этот рассказ 

касается только тех, кто в этой книге — по той или иной при-

чине — не представлен отдельной главой).

Итак, «перекличку» членов нашей команды начну с са-

мых близких мне в ту пору людей — своих одноклассников. 

Из них членами «Бригантины», не считая меня, были ещё 

трое: Виталик Лазеев, Лида Бахтеева и Люба Перова.

Виталий Васильевич Лазеев

(16.06.1947, Кировоград — 06.01.2016, 

Одесса).

С Виталиком я познакомилась 1 сен-

тября 1954 года — просто в первый день 

нашей школьной жизни нас посадили за 

одну парту. Там мы и просидели вместе 

много лет. Парта нас надолго сдружила. 

А так как она была первая, этот факт 

273

Перекличка через полвека

вынуждал нас быть в передовых — мы и были образцовыми 

отличниками. Показательно, на всех школьных фотографиях 

нашего класса Виталий — единственный ученик в вышиван-

ке. Когда в сентябре 1963 года наш 10-й класс перешёл учить-

ся в новую, только что построенную на Коммунистическом 

проспекте школу старшеклассников (СШ № 34), Виталия с 

нами уже не было  — его у нас забрала киевская школа-ин-

тернат для одарённых математиков при Киевском универ-

ситете. После Киева, проучившись два года на физ-мате на-

шего пединститута, Лазеев поступает в институт инженеров 

гражданской авиации в Риге, затем переводится в аналогич-

ный киевский вуз (КИИГА). После окончания института 

(1968) Виталий Лазеев работал в Институте кибернетики им. 

В. М. Глушкова АН УССР, затем возглавлял вычислительный 

центр Кишинёвского тракторостроительного завода. С нача-

ла 1990-е годов жил и работал в Одессе, где и умер за 1,5 года 

до своего 70-летия, до последних своих дней оставаясь чело-

веком острого ума, весельчаком и юмористом.

Я не застала Лазеева в «Бригантине»  — он посещал её, когда учился в нашем педине (1965-1968). Но я вижу его на 

всех фотографиях 3-летия нашего клуба (единственный день 

рождения «Бригантины», на который я не приехала из Харь-

кова  — была первая сессия моего первого курса). На фото 

Виталику 20 лет, он очень интеллигентный и красивый, от-

чего-то больше грустный, чем весёлый. Задумчивый…

В 2015 году, найдя в социальных сетях его сына, затем 

дочь, я была приятно удивлена: Виталик и его жена Элео-

нора назвали своих детей своими именами! А когда я впер-

вые говорила с ним по телефону, это был прежний Лазе-

ев: сыпал остротами и анекдотами; с радостью поддержал 

идею альманаха, был счастлив, что мы «нашлись», пригла-

шал к себе в Одессу (жил в самом её центре, на Садовой). 

274

«Бригантина» юности моей

Доброжелательная Элеонора, уже тяжело больная, обещала 

«найти на антресолях» что-нибудь из «шедевров» супруга. 

Но не успела. Они ушли из жизни почти одновременно. Я не 

получила ни единого блокнота со стихами Виталия! Я знаю 

единственную автобиографическую строфу Лазеева  — его 

детский автопортрет:

Я был шестилетним мальчишкой

И многого не понимал,

Ходил в коротких штанишках,

Но был неразлучен с книжкой,

С вопросами приставал.

Маленький интеллектуал, книгочей и книголюб! Таким 

он и оставался всю дальнейшую жизнь.

Виталий, я горжусь нашей школьной дружбой! Я мыс-

ленно гуляю с тобой по Приморскому бульвару…

«Иных уж нет, а те далече…».

Далеко от нас находится и вторая моя 

одноклассница — Люба Перова, недол-

го посещавшая наш клуб. Возможно, в 

дальнейшей жизни Люба была далека 

от поэзии (окончив Киевский институт 

пищевой промышленности, работала 

экономистом на Кировоградском мясо-, 

затем  — птицекомбинате), но репатри-

ировавшись в средине 90-х в Израиль, 

присылает из Иерусалима письма, свидетельствующие о 

том, что «Бригантина» навсегда осталась в её сердце:

—  Я хорошо помню твои стихи, Таня:

Ты, как якорь, а мне бы дерзкого,

Мне б отчаянного рулевого!

Говоришь, что всё это детство.

Всё равно, я найду такого!

275

Перекличка через полвека

—  Нет, Люба, стихи, к сожалению, не мои, а Тани Бело-

зерской.

Но хорошо, что ты их помнишь. (Не мудрено и забыть — 

Люба воспитывает четверых внуков! Стало быть, с «руле-

вым» всё сложилось). Пишу о ней, держа в уме, что завтра 

(05.11.) у неё юбилей — большая жизнь прожита достойно.

И ещё одна одноклассница, которой 

пришлось драить палубу нашего кораб-

ля  —  Лида Бахтеева. «Драить палубу»? 

При такой-то красоте? Мой дневник 

(запись от 16.03.1963):   «Не было исто-

рии  — Аннета Петровна уехала в Ро-

стов-на-Дону передавать опыт. На 

уроке писали литературные портреты 

одноклассников. Мне досталась Лида 

Бахтеева. Благодарный объект — есть о 

чём писать!» Я и написала о «хорошей девочке Лиде», вос-

пев  — в стихах!  — её яркую восточную красоту  — что-то 

о длинных змеях её чёрных кос и её же чёрных очах. Долго 

я помнила эти «стихи» — жаль, вспомнить сейчас не могу. 

Жалеть, правда, не о чём — они были откровенно слабыми.

Но редкая красота, мягкий характер и природная му-

дрость помогли Лиде прожить красивую жизнь, и даже 

стать Музой поэта. Именно о ней написаны такие велико-

лепные строки:

Ты для света — чудо восьмое.

Для меня ты — первое чудо.

Членом «Бригантины» Лида Бахтеева была в студенче-

ские годы, когда училась в нашем педине (1965-1969) — вот 

она на общих фото нашего 4-го «юбилея». После вуза уе-

хала с мужем на Крайний Север. Там, в Ямало-Ненецком 

округе (г.  Губкинский), преподавала русский язык и лите-

276

«Бригантина» юности моей

ратуру, была завучем средней школы, воспитала двух сы-

новей. Недавно, окончательно выйдя на пенсию, вернулась 

в Украину.

И ещё одна — не менее яркая девушка — Зоя Олейник.

Мой дневник от 06.10.1963:

«Зойка  — новая девчонка в нашем 

клубе. Красивая. Огромная чёрная коса. 

Сильный характер. Как она смело отве-

чала С. К.* и «московскому гению» Ана-

толию Баранову! Я бы так не смогла».

13.10.1963:   «Вчера был вечер 10-2-го 

класса… о Дунаевском, затем  — вик-

торина, игры… Мне очень понравился 

этот Зойкин класс, а сама Зойка меня 

восхитила. Красота, здоровье, энергия! Летит ко мне, обни-

мает, целует. Земной ангел!» Такая же она и на фотографи-

ях встреч нашего клуба.

После 60-х я на долгие годы потеряла след Зои. Вернув-

шись в Кировоград,  мечтала с ней встретиться. Не удава-

лось. Только сейчас узнала её историю. Окончив филфак 

Кировоградского пединститута, Зоя успела поработать в 

комсомоле, выйти замуж, родить и воспитать сына. 

Умерла в пути, присев на скамейку (при пересадке в мо-

сковском аэропорту Домодедово) — ехала к мужу-лётчику в 

Норильск. Ей было всего сорок два... В медицине это назы-

вается «внезапная смертность». Похоронили в Кировограде.

Но вернёмся снова к нашей перекличке. Должна заме-

тить, что чаще всего клуб пополнялся по принципу: «При-

шёл сам — приведи товарища». Так, Галка Насонова привела 

в клуб своих школьных подруг, одноклассниц по СШ № 11 — 

Наташу Кущ и Лилю Андриец.

*  С.К. — Саша Коток.

277

Перекличка через полвека

Наталия Кущ (21.04.1946) — одна из 

первых членов «Бригантины». Придя в 

клуб в 10-м классе, уже через 2 года уе-

хала покорять столицу. После окончания 

экономического факультета Московско-

го госуниверситета им. М. В.  Ломоно-

сова поступила в аспирантуру при Мо-

сковском институте труда и зарплаты, 

параллельно работая в Кировограде в 

Приднепровском отделении этого ин-

ститута. С  1981 года  — работала в КИСМе (теперь  — Ки-

ровоградский национальный технический университет). 

Преподаватель экономических дисциплин. И сейчас Ната-

лья Павловна принимает активное участие в культурной и 

общественной жизни города, поэтому видимся часто.

В отличие от Лили Андриец, которую 

мне удалось встретить только единствен-

ный раз, уже студенткой Севастополь-

ского приборостроительного института. 

Позже наши пути не пересекались, а в 

интернете её найти мне не удалось.

Должна сказать, что некоторые члены 

клуба приводили в «Бригантину» своих 

близких. Так, Таня Белозерская иногда 

приходила со своей старшей сестрой Ли-

лей. Позже Лиля посещала наши праздничные собрания (дни 

рождения клуба), замещая Таню, которой так ни разу и не 

удалось вырваться из Харькова на «юбилеи» «Бригантины». 

Значительно чаще Таня являлась в клуб со своей подругой 

Зоей Кондратовой, больше других близкой к «Бригантине» — 

в прямом смысле — она жила в том же доме, где находилась 

юношеская библиотека. Хотя Зоя и Таня уже с сентября 1963 

278

«Бригантина» юности моей

года стали харьковскими студентками, Зоя иногда бывала на 

заседаниях клуба. Через год к ним присоединилась и я. Мест 

в общежитии не хватало — жили вместе на съёмной кварти-

ре, образовав харьковский филиал кировоградского клуба. 

И сейчас, 50 лет спустя, квартира Зои — место встречи чле-

нов «Бригантины», приезжающих в Харьков.

Зоя Михайловна Кондратова роди-

лась 10.12.1944. в Иркутской области 

(Нижнеудинск),  окончила Кировоград-

скую школу № 8. После окончания био-

фака Харьковского пединститута им. 

Г. Сковороды, работала врачом-бактерио-

логом в медучреждениях г. Харькова.

Не только 11-я и 34-я школы были 

богаты талантами — по традиции кадры 

интеллектуалов «ковала» элитная СШ № 6. Помимо Толика 

Шендрика, в «Бригантине» эта школа была представлена 

ещё и Шуриком Котком. Они и были грозными критиками 

наших первых произведений. Должна признаться, и Шен-

дрик, и Коток немного напрягали нас своим умом и воспи-

танием, выделялись изысканностью манер и стиля в целом. 

Каждый из них был образцом для подражания и предметом 

тайного обожания женской половины клуба.

Котка не видела с 1964 года. Что я о нём знаю?

Александр Викторович Коток 

(12.09.1945, пгт Рокитное на Ровен-

щине — 16.02.2015, Москва).

Раннее детство прошло в Германии 

(Аннаберг) — по месту работы отца-

военнослужащего. В Кировограде — 

с 1956  г. Окончив СШ  № 6, учился в 

Московском институте иностранных 

279

Перекличка через полвека

языков (теперь — МГЛУ), факультет переводческий, ка-

федра перевода испанского языка (1964-1969). После вуза 

остался в Москве, жил на проспекте Мира. Работал в Ин-

туристе и «Спутнике», в комсомоле, партии и профсоюзах, журналистом АПН, в различных журналах, в т. ч. «Совет-

ский экран». Вот фото — Коток берёт интервью у Роберта де 

Ниро, впервые привезшего на Московский Международный 

кинофестиваль знаменитый гангстерский фильм «Однаж-

ды в Америке» (1986). А вот он сопровождает испанского 

певца Рафаэля в его концертном туре по Советскому Союзу.

В 2000-2008 годах работал зам. Генерального директора 

Современной гуманитарной академии (департамент Чеч-

ни), в соответствии с этим — связи и фотографии с экс-пре-

зидентом Чечни Алу Алхановым с подписью Шурика: 

«Бывший мой начальник». А ещё есть фото с его другом и 

покровителем Русланом Ягодаевым (Герой России, генерал, депутат Государственной Думы) и его младшим братом Су-

лимом (оба убиты в Москве в 2008 и 2009 году соответствен-

но — чеченские разборки). 

От трагедии — к шутке: вот как сам Коток — и в шутку, и всерьёз — характеризует себя: «Singl, book-reader, cinema-goer, TV-watcher*». Cтраницу на Twitter он вёл на англий-

ском языке, на других сайтах  — на русском, как он сам 

обозначил: «для коллег, однокурсников, друзей и любозна-

тельных археологов», к последним, видимо, отношусь и я. 

Хотелось здесь опубликовать несколько его культурологи-

ческих твиттов — не получилось их скачать.

А ещё поисковик выдал такую характеристику Саши: 

«Александр Коток — «довольно известный журналист, поэт 

и переводчик» (цитата из книги кого-то из российских пи-

сателей, повторно не нашлась).

*  Одинокий, книжник (читатель), кино- и телезритель.

280

«Бригантина» юности моей

Поэт? Но где найти его стихи?

Вопросы множатся. Поиск продолжается.

Недавно меня спросила Мирослава Чумаченко-Егурнова:

—  Таня, может, знаешь, чьи это стихи?

Снег летит, меня засыпает,

И тихонько сам засыпает.

—  Знаю, — бодро откликнулась я. — Это Саша Ивакин.

—  Да, правильно, — обрадовалась Мира. — Теперь и я 

вспомнила. Чудесные стихи!

Но за месяц до этого я и сама не знала ни единого сти-

хотворения Саши. Разве что одну строфу из его «Джентль-

менов удачи»:

Обо мне пусть любимая плачет,

О тебе пусть заплачет жена —

Мы с тобой джентльмены удачи,

Нашим саваном будет волна.

Но, как раз перед этим, повезло — нашёлся второй аль-

бом «Бригантины», в котором записаны опусы «второй вол-

ны» нашего клуба (1966-1967), в основном стихи Валеры 

Картузова и Саши Ивакина; и надо отдать должное — пре-

красные стихи. Но, когда я вышла на их автора, к счастью, живого и здорового, Саша (теперь — Александр Павлович) не дал согласия на участие в альманахе.

А жаль, ведь, на мой взгляд, это высокая поэзия — ще-

мящая, грустная лирика, к тому же, добротно, мáстерски 

написанная, с великолепными концовками. (Недаром Ива-

кин был капитаном нашего брига последние 2 года его пла-

вания. Те, кто сомневаются в этом факте — смотрите прессу 

тех лет!).

Саша знал цену себе и своей поэзии, написав ещё в 60-е 

годы такие пророческие строки:

281

Перекличка через полвека

Мир, наверно, не стал бы лучше,

Если б не было в мире нас.

Перефразируя его же слова: «Чтоб не шла никогда ко 

дну / Бригантина в наших глазах», авторское право нарушать 

не станем. (Воля автора — святое!). Но, если поэзия Иваки-

на нашему читателю оказалась недоступна, то биографию его 

можно читать каждому (резюме выставлено в Интернете).

Александр Павлович Ивакин — 

редактор, корректор, поэт — 

родился 21.05.1947 г.

Окончил Кировоградскую СШ № 6 

и филфак Кировоградского педагоги-

ческого института им. А. С.  Пушки-

на (1964-1969). В студенческие годы 

был членом литклуба «Бригантина», 

в 1966-1967 годы стал его руководите-

лем — капитаном нашего брига.

После вуза — в Киеве, сначала на комсомольской работе, затем референт, редактор и корректор различных изданий.

Последние 20 лет работы (с 1993 года) — главный редак-

тор Киевского издательства «Аконит». За этот период лично 

отредактировал, организовал, подготовил к печати и выпу-

стил в свет свыше 100 различных изданий самой разной те-

матической направленности,

–  в том числе получившую большой резонанс в Украине 

пятитомную серию «Детский сентиментальный роман 

и повесть» (1995 г.), разработчиком и редактором ко-

торой являлся;

– замечательную хрестоматию украинской литературы 

и литературной критики XX века в 4-х томах «Україн-

ське слово»;

– хрестоматию литературы IX-XVвв. «Золоте слово»; 282

«Бригантина» юности моей

– хрестоматию украинской литературы XV-XVIII вв. 

«Слово многоцінне».

В целом в сфере книгоиздания проработал 30 лет.

Наша перекличка подходит к кон-

цу. Фотоснимки подсказывают мне: 

вот Фира (Эсфирь) Ройблат со своим 

братом Романом. Это Юля Дыбенко 

(где-то в Одессе)...

А это Витя Баранцев, студент-фи-

лолог, нынче полковник МВД в от-

ставке, мой сосед. Эта круглолицая 

девушка, похожа на Машу Беланенко, 

мелькнувшую в самом начале «Бри-

гантины» (кстати, мать барда Андрея Фоменко, расска-

завшего мне о её поэтическом сборнике «Моя подорож ро-

ками», якобы давно готовой к печати). 

Симпатичный черноглазый мальчик оказался Жорой 

Штомпелем. Георгий Алексадрович стал столичным жите-

лем, ответственным работником системы Министерства 

просвещения Украины. Неожиданно узнаю  — год его уже 

нет с нами… 

—  А куда девалась Шурочка Островская? — спрашивал 

Вова Каменецкий Лиду Гребенюк в письме 40-летней дав-

ности. Тот же вопрос и я задаю, но сейчас. Память мгновен-

но воскрешает её юный облик. Шурочка  — единственная, кто фотографировал нашу незабываемую поездку в Канев. 

Где те фотографии? Где сама Шура? А где Светлана Баудер? 

Люда Проценко? Женя Мильман? «Л. Величко, В.  Скуль-

ский» — из газетной статьи — кто это?..

Ау!.. те, которых мы вообще не узнали на фотографиях, откликнитесь! Будем рады встрече. 

Поиск продолжается. 

283

Перекличка через полвека

Память! Величайший дар господний, и она же  – 

величайшее божье наказание, если воспоминания 

не  в  ладах  с  совестью.  Но  и  обычная  мука  но-

стальгии – сладкая, но всё-таки мука. Кто из нас 

не страдал по навек утраченным дням солнечно-

го (почему-то непременно солнечного!) детства? 

В поисках неповторимого чувства новизны мира 

возвращаемся  мы  к  нашим  большим  и  малым 

«меккам» – прикоснуться, припасть, очиститься, возродиться… 

 Олег Павлов

Лоцм

цман

аны к

ы книж

ижного океана

 океана

М.Ф. Драгунская

И.В. Зимогорова

Юношеская библиотека имени Тараса Шевченко…

Она стала для нас вторым домом — притягательно-уют-

ной была атмосфера, созданная теплом сердец наших стар-

ших друзей — Драгунской Марией Фёдоровной, заведующей 

библиотекой, и её неизменным замом Зимогоровой Инной 

Викторовной, нашими лоцманами в бушующем океане книг. 

Основав клуб поэзии, найдя для него капитанов и набрав 

экипаж парусника, они фактически и были руководителями 

«Бригантины». Мария Фёдоровна организовывала наши по-

этические вечера в школах, на заводах и телевидении. Инна 

Викторовна прилежно вела дневники наших заседаний и 

вписывала в альбом наши лучшие стихи. С ними можно 

было поделиться сокровенным, обе были хранительницами 

наших маленьких тайн. В их сердечном участии мы получа-

ли поддержку и опору. 

Светлая память!

285

Воспоминания

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Юрий Каминский

ВАЛЕРИЙ ГОНЧАРЕНКО

Память и мать, и мачеха в одном лице. С ней нелегко, без неё невозможно.

Да и ей самой непросто: раскладывать по полочкам, со-

хранять, обтирая пыль, подкармливать светом, чтобы не по-

терять сноровку выковыривать в нужный момент из толстой 

тени, в которую погружены её богатства, то, что востребо-

вано.

Вспоминая Валеру Гончаренко, я все время наталкиваюсь 

на два эпизода, разделённые несколькими десятками лет. 

Эпизоды эти мало расскажут о поэтике стихов Гончаренко, но, предполагаю, приблизят читателя к осознанию природы 

и масштаба этих стихов, к пониманию его личности; а меня, надеюсь,  — к ответам на некоторые вопросы, волнующие 

до сей поры. С этой целью я чуть позднее и расскажу эти 

эпизоды…

С Валерой Гончаренко мы были знакомы более 30 лет. 

Я не назову наше общение дружбой или чем-то родствен-

ным ей. Нет. Но и вражды между нами никогда не было…

Мы были ровесниками. Мы были детьми войны. Мы вы-

растали на одних и тех же руинах. Мальцами стояли в одних 

и тех же очередях за хлебом. Он жил в глинобитном доме 

в районе так называемых «кузнеѳй», называемых так потому, что рядом громыхал и стонал безостановочно кузнечный 

цех завода «Красная звезда». Этот грохот и я слышал в сво-

ём дворе на Карла Маркса 5 / 5, на углу тогдашней Береслав-

ской. Мы и жили рядом.

Была в нём притягивающая лёгкость в общении, готов-

ность к восторгу, артистичность, порой чрезмерная,  — 

в нём было много того, чего не было во мне и во многих в то 

286

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

непростое время — и это, так я думаю сегодня, меня и при-

тягивало к нему. Как, к слову сказать, и других наших пишу-

щих ровесников. «Я поэт, и этим интересен», — постоянно 

цитируемая им строчка Маяковского, была и его визиткой, и его своеобразной индульгенцией от многих несуразно-

стей, а порой и благоглупостей, которые он  выдавал (сло-

вечко — его: вчора Танський такий могутний вирш  выдав!).

Он всегда искренне радовался чужому успеху, что, на мой 

взгляд, доступно только таланту…

Когда я думаю о Кировограде, о  своём Кировограде, вспо-

минаются строки Б. Пастернака: «ты здесь, мы в  воздухе од-

ном». Тому несколько причин.

Первая  —   этот воздух был одной из составляющих 

моей личности, мы с ним были, как говорится,  одно це-

лое,  т. е. в нём я почти физически ощущал своё неотделимое 

присутствие в этом мире, свою погружённость в него и по-

тому, видимо, моим глазам удавалось фиксировать структу-

ру  этого воздуха, его внутренние колебания, смещения све-

товых пятен, теней, полутеней и даже… движение времени 

в нём. Позднее я осознал, что это, дарованное мне природой 

свойство глаза, — и есть мой поводырь в глубоких и тёмных 

лабиринтах поэзии. И в жизни тоже.

Вторая, конечно же, сопряжена с первой и заключа-

ется в том, что в  этом воздухе я чувствовал не только 

своё присутствие («ты здесь» это о себе, а не о любимой, как у поэта), но и присутствие других, близких и знакомых 

или малознакомых мне людей. Происходило это так: когда 

я выходил из дома на улицу Карла Маркса, ко мне в мозг 

вдруг поступала информация (откуда  — не знаю до сих 

пор!), что, скажем на углу улицы Шевченко я встречу того 

или другого человека, с кем я не виделся порой долгое вре-

мя и никогда о нём не думал. И действительно, на «указан-

287

Воспоминания

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

ном» мне углу, я в  своем воздухе встречал «указанного» мне 

человека.

Этот пассаж о  моем воздухе возник, как я понимаю, лишь 

для того чтобы подчеркнуть: так я в очередной раз встре-

тился и с Валерой Гончаренко. Мы уже были знакомы, но ви-

делись редко и зачастую случайно. Он работал на стройке, я — на заводе. Нас должны были сблизить стихи, которые 

оба писали, но этого не происходило. («Почему?»  — спра-

шиваю я себя сегодня и точного ответа не нахожу). Неко-

торые его стихи мне были симпатичны, хоть и не вызывали 

восторга. Наверное, так я думаю сегодня, у нас были разные 

темпераменты или, как говорил один известный поэт, «раз-

ные группы крови».

Начались шестидесятые, больные поэзией годы. Больные 

верой в что-то хорошее, что вскоре как бы должно произой-

ти со всеми нами. Лихорадило, кажется, всех: и тех, кто пи-

сал стихи, и тех, кто, изголодавшись по ним (настоящим!), не всегда разборчиво проглатывал их, и даже — так, во вся-

ком случае, могло тогда казаться, тех, кто был далёк и от 

веры в будущее, и от любви к настоящему, и, естественно, от поэзии.

Верхней частью Карла Маркса ещё кое-где гуляли сквоз-

няки, ютившиеся на послевоенных, пока не застроенных 

пустырях по обеим сторонам улицы. Ярился август и ветер 

гнал из степи в город горячий песок. Чем ближе к площади — 

ко дну лощины, на которой она разлеглась,  — тем острее 

становились песчинки, тем труднее становилось дышать. 

И ничего в эти минуты, кроме стакана шипучей газиров-

ки, не хотелось. А для этого надо еще свернуть по Ленина 

направо, пройти несколько десятков метров к ближайшему 

автомату, обрадоваться, увидев стакан, и… — вдруг: 288

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

— Старик, привет тебе, привет, уверен ты уже читал 

это: бьют женщину блестит белок в машине темень и жара 

и бьются ноги в потолок как белые прожектора — громко, даже очень громко (идущие мимо, оглядываются, улыбают-

ся доброжелательно), энергично жестикулируя и разогревая 

своей энергией и без того пылающий воздух до невыноси-

мой температуры, возникает ( не вдруг  — я получил о нём 

сигнал, выйдя минут 15 тому на улицу) Валерий Гончарен-

ко. — Гениально. Абсолютно гениально (одно из часто упо-

требляемых им слов, которое в те годы, думаю, было сильно 

скомпрометировано от повсеместного назойливого повто-

рения).

Это начало первого эпизода. Именно тогда, в тот жаркий 

августовский день, я первый и последний раз был в его хате 

на Кузнях (это слово произносили с ударением на послед-

нем слоге). Не могу припомнить, о чём мы говорили после 

того, как Валера продекламировал Вознесенского, под ка-

ким предлогом он пригласил меня к себе домой — не могу 

сегодня припомнить, да в этом и нет необходимости, думаю.

А вот то, что произошло потом, память сохранила не-

искаженно, в первородном, по-моему, состоянии, пронеся 

несколько драгоценных подробностей сквозь толщу более 

чем пятидесяти лет. Я благодарен ей.

Мачеха так не поступила бы…

Хата Гончаренко белая-белая в розовой раскаленности 

августовского дня. Валера открывает широким жестом 

(очень характерным для него) калитку, пропускает меня 

вперёд. Ухоженная короткая дорожка. Справа цветник, сле-

ва — чуть поодаль — роскошная абрикоса, густо усыпанная 

крупными плодами.

— Это мамина абрикоса,  — слышу за своей спиной 

непривычно тихий голос Валеры.  — Таких ты у нас нигде 

не найдёшь.

289

Воспоминания

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Мама, Надежда Моисеевна, с Валериными пронзительно 

голубыми глазами. Ладонь твердоватая, с шершавинками. 

Улыбка молодая, открытая, приглашающая.

—  Валера говорил о тебе…

Как потом выяснилось, Валера рассказывал маме не толь-

ко обо мне… И ещё запомнилось какая-то особая тихость 

Гончаренко в своём низкопотолочном доме, рядом с мамой 

и иконой в красном углу хаты.

Он не читал стихи, что можно было бы ожидать, он по-

казал мне свои рисунки. Там было несколько портретов ма-

тери, в которых (мне так кажется сегодня) я увидел тогда 

(в ту пору я сам посещал художественную школу — учился 

у небезызвестной Юлии Борисовны [……]), как в некоем 

зеркале, маленького мальчонку с залитым голубизной глаз 

лицом, в котором застыла какая-то трудно прочитываемая 

просьба… скорее всего о защите, о помощи для осуществле-

ния мечты вырваться из тесного пространства убогого быта 

в иную… романтическую реальность. Сейчас я подумал 

о том, что их похожесть могла создать такую иллюзию…

Белая хата… Низкий потолок… Ощущаемая физиче-

ски глинобитность… Икона… Невысокая книжная пол-

ка… Мамина абрикоса… (Я действительно не ел в нашем 

абрикосовом городе лучших абрикос). Всё это, как и мно-

гое иное  — составляющие поэта Гончаренко. Этот вывод 

я сделал не тогда, конечно, а многие десятилетия спустя…, быть может, в те минуты, когда я, моя мама и Валера сидели 

у меня за кухонным столом, с бутылкой водки и скромной 

закуской, а Валера говорил моей маме, сильно ее смущая:

—  Раїсо Миронівна, яка ви красива…

И голос его был тихий-тихий и даже слабый. А голубиз-

на глаз была как бы зашторена прозрачной тканью. «Это 

он о своей маме, о Надежде Моисеевне, — подумал я, сидя 

290

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

напротив, — конечно, это он о своей маме, которую мы по-

хоронили несколько часов назад, конечно, о ней, о своей 

маме… — меня «заело», как иголку на пластинке…

Я хорошо помню и день похорон его матери, и вечер это-

го дня. И Валеру, смотрящего всё время то в гроб, то долу. 

Помню, что я едва ли не насильно увёл его после похорон 

к себе: возникло неистребимое стремление отобрать Вале-

ру у окружившей его горе пьяни, пусть и сочувствующей, пусть и не безразличной, но… пьяни. Я никогда не был «его 

компанией». Он никогда не был у меня дома. Я до сих пор 

не знаю, почему он пошел тогда со мной, а не с теми, с кем он 

привык…

Мама ушла спать, а мы засиделись далеко за полночь. Го-

ворили мало. Слова трудно выходили из гортани. И у него. 

И у меня. И вдруг я услышал почти шепот: «А мами вже не-

ма-а-а». Он долго тянул букву «а». Не смотрел на меня. Глаза 

его были повернуты вовнутрь. Рядом со мной его не было. 

Так мне показалось тогда, и я подумал: наверно, это строчка 

будущего стихотворения…

Потом, после продолжительного молчания, в какой-то 

момент он вспомнил почему-то о Валерие Юрьеве, с кото-

рым был очень близок, но на полуслове оборвал сам себя.

Утром он ушел, отказавшись от предложенного мамой 

завтрака. Отношения наши не стали после этой ночи ни те-

плее, ни холодней…

Совсем недавно, просматривая старые дневниковые за-

писи, я наткнулся на такую:  «научись не врать себе и ты 

сможешь сказать правду другим»; и — приписка в скобках: 

«в разговоре с Гончаренко после похорон его матери». Значит, это было в ту ночь, когда он единственный раз был в моём 

доме.

Бат-Ям, Израиль.

20 апреля 2015 г.

291

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

Татьяна Белозерская

ВОСПОМИНАНИЯ О ГОНЧАРЕНКО

Поезіє, сонце моє оранжеве!

Щомиті якийсь хлопчисько

Відкриває тебе для себе,

Щоб стати навіки соняшником.

Іван Драч «Балада про соняшник»

Моя юность прошла в Кировограде. По условиям приёма 

в ВУЗ многие из выпускников тех лет не сразу поступали 

учиться дальше, а «отрабатывали» два года на производ-

стве, закрывая дефицит рабочих кадров. Очевидно, так го-

сударство решало демографическую проблему, связанную 

с последствиями войны. После окончания школы я тоже два 

года работала на заводе «Красная звезда». Никогда я не жа-

лела о том, что шестнадцатилетней сначала попала в условия 

серьёзного производства и работы в большом коллективе. 

Мне пришлось мучительно изживать свою застенчивость 

и робость. Старые рабочие, прошедшие суровую школу 

военных производств сталинских времён, прививали нам 

ответственность, аккуратность и пунктуальность, необхо-

димые на каждом этапе слаженных совместных действий. 

Постепенно я влилась в бурную жизнь цеха. Ведь таких, как я, там было немало. Мы играли в воллейбол в обеден-

ный перерыв, оставались после работы на репетиции тан-

цев  — на областном смотре художественной самодеятель-

ности танцевали гопак (до сих пор помню некоторые его 

элементы). В кладовке цехового «Красного уголка» храни-

лось наше туристское снаряжение: в субботу при подходя-

щей погоде, после укороченной рабочей второй смены (если 

кто-то из нас был в ней) наша туристская группа уходила 

в сторону старого знаменского леса. Мы старались исполь-

292

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

зовать любые попутные средства передвижения и ночью до-

бирались к месту в лесу, где знали источник питьевой воды. 

Один из ребят, В. Чулков (с благодарностью помню эти 

его подвиги!) тащил с собой аккордеон. Разбивали палат-

ки и полночи сидели с песнями у костра. Старый дубовый 

лес, огонь и чистые, сильные звуки аккордеона завершали 

трудный субботний день. Утром воскресенья мы проводи-

ли серьёзную подготовку к соревнованиям по спортивному 

ориентированию и вечером добирались домой. Осенью, по-

бедив в области, шестеро из нас съездили на первые респу-

бликанские соревнования по спортивному ориентирова-

нию в Закарпатье.

Даже моя первая «публикация» в заводской газете (сти-

шок «Я тоже сею») пришёлся на эти, наполненные до краёв 

активной молодой жизнью, годы. После окончания школы 

я не перестала в свободные часы (сделав крюк по пути до-

мой после работы или в выходной) забегать в полуподвал 

на ул. К. Маркса в свою любимую юношескую библиотеку 

им. Т. Шевченко. Я спешила к книгам и была рада пере-

бирать их, выискивая интересное для себя, на стеллажах, куда меня уже давно пускали. В библиотеке мне всегда 

старались показать интересные новые публикации. Дома 

книг у меня была немного, а жажда к чтению только росла. 

Огромную благодарность испытываю к мудрым библиоте-

карям Инне Викторовне и Марии Фёдоровне, которые сде-

лали место своей работы таким притягательным и родным 

для нас. Это их чуткое внимание к каждому, кто приходил 

в библиотеку, любил книгу и проявлял заинтересованность 

поэзией, позволило собрать нас вместе, познакомить, най-

ти нам вожака и, в конце концов, многое предопределить 

в наших судьбах. Так зарождался в начале 1963 года наш 

клуб поэзии. Я называю его так, как называл его в письмах 

293

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

ко мне Валерий Гончаренко — наш молодой руководитель 

и вдохновитель.

Я вспомнила, как ещё до знакомства с Валерием, и до на-

чала работы нашего клуба, библиотекарь Мария Фёдоровна, оживлённая и обаятельная, с блестящими карими глазами, заинтриговала меня своими рассказами о талантливом, мо-

лодом украинском поэте, с которым ей очень хотелось меня 

познакомить. Она знала о моём интересе к поэзии. Валерий 

тогда работал на стройке. Мария Фёдоровна огорчалась, что мы с ним появлялись в библиотеке в выходной, но в раз-

ное время. И вот однажды, в декабре 1962 года, Мария Фё-

доровна пригласила меня прийти в воскресенье к опреде-

лённому времени. Тогда мы и познакомились с Валерием. 

Подошли ещё несколько человек которых, скорее всего, так же пригласила Мария Фёдоровна. Непринуждённо за-

вязался общий разговор о новых поэтах-современниках. 

Постепенно инициатива перешла к Валерию. Тогда и начали 

складываться первые традиции проведения занятий нашего 

клуба. Встречались мы, кажется, раз в две недели по воскре-

сеньям. В следующий выходной впервые на нашей встрече 

в библиотеке появился Вадим Гребенюк, друг Валерия, ко-

торый стал активно участвовать в жизни клуба. Он тоже 

писал стихи и иногда заменял Валерия на наших встречах. 

Я привлекла в клуб свою подругу Зою Кондратову. Она, хоть 

и не писала стихи, но была заинтересованным слушателем 

и критиком, к которой Валерий часто шутливо обращался 

со словами: «Ваше слово, товарищ маузер!». Постепенно, от встречи к встрече, наш круг расширялся. Остальные де-

вушки и парни, либо уже работали после недавнего оконча-

ния школы, как и мы, или были ещё школьниками. Сохра-

нилось несколько фотографий, сделанных в первые месяцы 

наших встреч в клубе. Нас было ещё мало, и мы все помеща-

294

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

лись вокруг одного стола. Позже, когда я стала студенткой 

Харьковского университета, в письмах ко мне Валерий и Ва-

дим упоминают лишь о знакомых мне нескольких «круж-

ковцах» (Воеводине, Гале Насоновой, Алле Пароконьевой, Лиде Гребенюк, Тане Березняк), так как многие другие по-

явились уже после моего отъезда. Позже, в конце 1963 (?) года клуб получил название «Бригантина». А на фото юби-

лея «Бригантины» маленькое помещение библиотечного 

зала уже с трудом помещает его членов. Мне жаль, что в те 

годы меня уже не было в Кировограде.

Валерий  — невысокий, с застенчиво-дерзким взглядом 

исподлобья больших сероголубых глаз, корректно одетый 

(безупречно аккуратный тёмный костюм и белая рубаш-

ка), с уверенной грамотной украинской речью, несколь-

ко утрированной «театральной» жестикуляцией и хорошо 

поставленным мелодичным голосом (как он сам шутил  — 

лирический тенор!) явно обладал тем, что теперь принято 

называть харизмой. По возрасту он был не намного старше 

нас, но сразу же своей манерой держаться и говорить со-

здал некоторую дистанцию. Его авторитет и лидерство по-

могали нам очень насыщенно и организованно проводить 

встречи. Он вёл разговор, направляя нас. Стимулировал 

каждого к высказыванию, к прояснению своих впечатлений 

об услышанном, к тому, чтобы приносить и, не стесняясь, читать свои стихи. Шутя, полемизируя, высказываясь ино-

гда бескомпромисно и резко, мы учились выражать и фор-

мулировать своё мнение. Валерий делился с нами умением 

анализировать текст, замечать и оценивать художественные 

особенности, отмечать штампы, огрехи языка и пр. Стихи, которые мы приносили, зачастую были совсем беспомощ-

ны и неуклюжи, но азарт творчества уже начал овладевать 

нами. Валерий знакомил нас с поэзией авторов, о которых 

295

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

мы могли ещё не знать, или знали мало. Мне хорошо запом-

нились наши горячие споры о творчестве И. Драча, Н. Вин-

грановского, раннего П. Тычины, А. Вознесенского, Е. Евту-

шенко. Мы живо обсуждали стихи из «Треугольной груши» 

Вознесенского и «Жартiвливу баладу про випранi штани» 

Драча (его замечательно подмеченное, как «Пришпиленi го-

стрими зорями, в небо iшли штани»). Читал Валерий и свои 

новые стихи. Я предполагаю, что мы были тогда той заинте-

ресованной аудиторией, которая была ему очень нужна. Он 

жил поэзией. Делиться мыслями о ней, стараться вникнуть 

в секреты поэтического мастерства, прочесть свои стихи, послушать первые пробы других, да и просто выразительно, артистично прочесть понравившиеся стихи — всё это было 

его насущной потребностью. Позже он будет вести и другие 

поэтические студии. А тогда всё только начиналось.

Для меня встреча в юности с таким искренним и ак-

тивным, живущим поэзией человеком, была очень важна. 

Все мы, любящие завораживающие рифмованные строки, осознали, что мы не одиноки в этом своём выборе, что нас 

много, а мир поэзии безграничен. Как нужен был нам этот 

первый импульс! У нас на многое открылись глаза, расши-

рились горизонты чувствования и проникновения в тайны 

поэзии. Это было моё первое серьёзное ученичество в этой 

области. Тогда я, пожалуй, и стала, следуя образному вы-

ражению И. Драча, «соняшником» подвластным негасимо-

му, и жизненно необходимому, солнцу поэзии. Дальше уже 

можно было всю жизнь самостоятельно идти вслед за этим 

солнцем. Оно освещало, согревало, дарило любовь, утеша-

ло, лечило, позволяло находить друзей и никогда не остав-

ляло в одиночестве!

В конце апреля 1963 года, в одно из воскресений, по-

сле занятия клуба Валерий и Вадим вышли во двор вместе 

296

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

со мной и моей подругой Зоей. Как-то таинственно они 

пригласили нас пойти в гости к Валерию. Причём, пригла-

шал более бойкий, свойский и весёлый Вадим. Мы согла-

сились, но тогда даже не догадались, что у Валерия — день 

рождения. В тот вечер мы узнали, где жил Валерий, и по-

бывали в маленьком домике, от старости ушедшем глубоко 

в землю. Здесь Валерий вырос и жил с матерью много лет. 

Позже, в своей газетной публикации «Осанна Всевишньо-

му» сам он так характеризовал место своего детства: «Ди-

тинство моє вдень босонiж гасало по курнiй, страхiтливо 

покрученiй вулицi Кузнi, де приземкуватi i кособокi мазан-

ки, мов незграбнi жаби виплигували з городiв на проїжджу 

частину… Жили тут здебiльшого знедоленi будiвники ро-

звинутого соцiалiзму: пiдмiтальники, заплiснявiлi вiд горя 

вдови, калiки, закiнченi п’яницi i початкуючi рецидивiсти. 

Щоправда, ця помийниця нашого суспiльства в майбутньо-

му виплюнула мiж люди генерала Евгена Iванова, кандида-

та наук Вiру Чабан i члена Спiлки письменникiв — автора 

цих … мемуарiв». Этот микрорайон возле стадиона, Кузни, где жил Валерий, был мне хорошо знаком. Оказывается, я каждый раз шла с работы мимо его маленького домика, выходящего, без ограждения и полисадника перед окнами, прямо на улицу. Уже давно, как я могла убедиться в один 

из своих приездов, на месте этого микрорайона построили 

новые корпуса завода «Красная Звезда», и всё там неузнава-

емо изменилось.

В доме нас встретила мама Валерия — Надежда Моисеев-

на. И только здесь мы с Зоей узнали, что мы в гостях по слу-

чаю дня рождения. Валерию исполнился 21 год. Надежда 

Моисеевна — так звали маму Валерия — угощала нас пиро-

гом и чаем, мы выпили немного вина, осмелели, завязался 

оживлённый разговор. Валерий показывал книги своей не-

297

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

плохой библиотеки поэзии. Мама, тихая, приветливая и не-

заметная, в наши разговоры не вмешивалась. В этот вечер 

мы, фактически, знакомились с Валерием и Вадимом. Вели 

они себя просто, естественно, без всякой позы, мы много 

шутили. Об этом вечере осталось тёплое воспоминание. 

С него начались наши более простые и дружеские отноше-

ния.

Через несколько дней после дня рождения Валерия я воз-

вращалась домой с работы. Вторая заводская смена закан-

чивалась в полночь. По пути я сломала ветку с одичавше-

го куста сирени, утопающего в ароматных цветах. Чудной 

весенней ночью я одна шла по спящей извилистой улице 

одноэтажных домишек Кузней. Слышен был только торо-

пливый перестук моих каблучков. Мне было восемнадцать 

лет, и я была немного влюблена. Домик Валерия уже спал. 

Тёмными были два низких маленьких оконца, выходящих 

на улицу. Только лунный свет отражали стёкла. Непроиз-

вольно, я сошла с тротуара, положила на откос окна ветку 

сирени и торопливо продолжила свой одинокий ночной 

путь. Идти было ещё далеко. Я жила на улице Уфимской, в районе швейной фабрики.

Много лет спустя, когда в руки мне попала маленькая 

тонкая вторая книжка стихов Валерия «Кроки», изданная 

в 1974 году, я вспомнила о той далёкой весенней ночи, про-

чтя его строки:

* * *

Звичайний цей вечiр

Звичайна весна.

(I гiлка бузку

на лутцi вiкна).

Здавалось би: роки,

Як зморшки, глибокi.

298

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

Здавалось би пам’ять,

Як листя, що палять.

Та дивний цей вечiр,

Мов келих вина.

(I гiлка бузку

на лутцi вiкна).

Времени для общения с Валерием мне было отпуще-

но мало, поэтому я, конечно, мало успела узнать о нём. 

Во время нескольких наших прогулок по городу мы гово-

рили о будущих планах: в этом году нам предстояло сдавать 

вступительные экзамены. Мы стояли на пороге больших 

изменений в судьбе. Я собиралась поступать на физический 

факультет Харьковского университета, Валерий  — на фи-

лологический факультет Кировоградского педагогического 

института. Однажды, незадолго до моего отъезда в Харьков, случайно встретившись в городе, мы, оживлённо болтая, не заметили, как вышли на окраину города недалеко от аэ-

ропорта. Это шоссе, с двух сторон которого вертикальными 

тёмными свечами стояли высокие пирамидальные тополя, стали для меня символом возвращения в город моей юно-

сти. Обычно студенткой я въезжала в город сквозь строй 

этих тополей, так как удобный ночной поезд довозил меня 

до Знаменки, а дальше я, волнуясь от нетерпения, въезжа-

ла на автобусе в утренний Кировоград, навстречу родному 

дому, по знакомой тополиной аллее. А тогда, летом 1963 года, всё в наших жизнях ещё было неопределённо. Валерий 

удивлялся, почему я выбираю физику да ещё и собираюсь 

уезжать. Пытался повлиять на мой выбор. Физика была ему 

явно несимпатична. О своих планах он говорил шутя, за-

стенчиво. Я не задавала ему вопросов о его семье, он сам 

говорил очень тепло о маме. А по поводу отца с затаённой 

горечью сказал, что он его не знает. В своей саркастической 

299

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

манере, чтобы не касаться чего-то очень болезненного, он 

говорил, что благодарен ему только за вполне благозвуч-

ную, звонкую фамилию — Гончаренко! Я вспомнила эти его 

слова сейчас, когда узнала, что улица, на которой в после-

дующие годы своей недолгой жизни обитал Валерий, будет 

носить его имя — улица Валерия Гончаренко! В самом деле, звучит хорошо!

Я уехала в Харьков, поступила в Университет, и боль-

ше жить в Кировограде мне не пришлось. Конечно, я часто 

приезжала к родным, но ненадолго. В первые годы учёбы 

я стремилась в зимние студенческие каникулы побывать 

в библиотеке, но на заседания клуба не удавалось попадать 

(каникулы были короткими и не совпадали со встречами 

в клубе). Но с Валерием и Вадимом мы, хоть и нечасто, пе-

реписывались, делились новостями, а на каникулах иногда 

удавалось встретиться.

Сестра сохраняла вырезки из кировоградских газет с не-

которыми публикациями Валерия и пересылала их мне. Так 

что я немного знакома с его творчеством. Мы взрослели, были поглощены своими занятиями, работой, личными от-

ношениями, менялись города и адреса. Пути наших жизней 

разошлись. Время неслось невероятно быстро. Я запомнила 

Валерия молодым, полным творческих замыслов и планов. 

Больно было узнать о том, что его не стало.

В память о юности и друзьях-поэтах у меня остаются 

несколько фотографий, пять писем Валерия, шесть писем 

Вадима, их стихи, и прошедшая через всю жизнь любовь 

к поэзии.

300

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

ИЗ ПИСЕМ 

Валерия Гончаренко Татьяне Белозерской в г. Харьков

07.1.1964.  (Фрагмент письма)

«…Пишу про себе. Вчусь. Гортаю днi, як недописанi лек-

цii. Гортаю лекцii, як сухi гербарiї. Голова моя набита каз-

на чим, як кишенi фанатика колекцiонера. Останнiм часом 

мене потягло на сцену. Ну ти вже знаєш, що я почав спiва-

ти (поки що мiй «спiв» терплять древнi стiни iнституту). 

На новорiчному вечерi я виконав двi пiснi. Так що останнiм 

часом я бiльше «спiваю», нiж пишу вiршi.

Щодо нового року, зустрiчав його у Вадiма. Були пiснi, горiлка, милi дурницi i скептична посмiшка Гребенюка, якою цiлком можна було закусювати пiсля чарки. Ранок но-

вого року зустрiли за столом, а не пiд столом i це важливо…

Клуб наш на тому ж мiсцi. Ювiлей був схожий iз пляшкою 

вiд шампанського, яку урочисто ставлять на стiл, вiдкрива-

ють з нетерпiнням i чекають дива. А пляшка пуста. Були 

дружнi шаржi (в газетi нашiй), язики були схожi iз млинця-

ми в сметанi. Кожен щось казав дуже приємне, або ж дуже 

дурне. I те, i iнше чудово поєднувалось. I ми розжовували 

посмiшки, як пiдгорiлi пироги, i старалися не кривитися. 

Нашi клубiвцi дуже подорослiшали, i дехто починає дерти 

кирпу, вiд чого нiчого доброго чекати не можна. Але, я га-

даю, що це перехiдний рiст i це пройде, «як з бiлих яблунь 

дим».

Вибач, я, здається, вже багато патякаю. Це сама моя на-

хальна звичка, якою я сам не знаю чи гордитись, чи мовчати 

про неї, як мовчать заїки до того часу, поки не заговорять i не видадуть самi себе…»

301

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

01. 02.1964

«Мiй лiтпривiт i тисячу побажань: здати залiки, здати ек-

замени, провести добре канiкули i т. д., i т. п.

Живу по-старому. Екзамени сдав на «добре» i зараз гуляю.

Мiж iншим, ти менi такого теплого листа написала, що 

аж менi себе стало жалко, невже я i справдi такий хороший? 

Хоч правда, я останнiм часом, наробив стiльки милих дур-

ниць, що ними можна б було iлюструвати найдовший моно-

лог Чичикова, або пару комплiментiв Дон-Жуана.

Ти питаеш за клуб. Клуб живе i дихае. Тепер стало тра-

дицiєю перед кожним заняттям читати щоденник, в якому 

нашi гурткiвцi пишуть замiтки про кожне заняття. Замiтки 

досить яскравi i досить не потрiбнi, як новi латки на старо-

му лахмiттi старця. Але це все вносить якусь розрядку. Є i новачки. Воєводiн трохи зазнався. Правда, я з ним не пань-

каюсь, i вiн трохи опустив свого носа. Алла Баранова май-

же не ходить. Взавтра в нас заняття, а я їду в Олександрiю, творча командировка. Але вiдкараскатися вiд неї я не мiг. 

Наступне заняття наше буде 16 лютого. I я нiчого придумать 

iншого не можу. Може залишишся на день? Буду, мабудь, за-

круглятись. Спать хочу нестерпно, а завтра ж рано вставать. 

Покалякаємо, як приїдеш. На добранiч!

Зої отакецький привiт вiд мене!!!

Твiй В. Гончаренко ( подпись)

м. Кiровоград

Март 1964 г.  (На открытке З СВЯТОМ ВЕСНИ!)

«…Творчий гурток поки що не розвалився. Приїхав 

Воєводiн  — мабуть розвалиться (не Воєводiн, а гурток). 

В свiй гурток записать тебе не можу. Переросла. Ну що iще? 

Живий, здоровий, розтиратись снiгом кинув: по-перше  — 

простудився, по-друге снiг розтав. Ну жму твою лапу!

Твiй В. Гончаренко ( подпись)

302

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

26.03.1965

Привiт, Арифметичка!

Вiтаю тебе з усiма ознаками весни: дощем, болотом, тума-

ном, снiгослякоттю i т. д. i т. п. Ти все так само практикуєшся 

в гуморi? Ну що ж, «смiйся, паяц, над розбитим коритом». 

Вибачаюсь, за неточнiсть цитати. Склероз!..

А тепер про новини. Приїхав Воєводiн. Вiн подорослi-

шав (правда не скажу, що порозумнiшав). На першому за-

няттi читав свої поганi вiршi i жестикулював. Жести були 

кращi, чим вiршi, а читав вiн ще краще, нiж жестикулював. 

А так все в клубi по-старому: Насонова богато «умнiчає», Вадька робить глибокодумнi дурницi, а Таня Березняк зараз 

не пише нiчого i на все говорить «гадость».

Правда клуб наш назвали «Бригантина». Тепер кожен, хто пише щоденник, обов’язково втне щось або про порванi вiтрила, або про жовторотих капiтанiв. При словi «Бриган-

тина» останнiм часом мене погано нудить… Мiж iншим ця 

iдея належить Гребенюку. Ми з ним останнiм часом дуже 

не миримося. Я, взагалi, не розумiю, чого вiн хоче (та вiн, мабуть, i сам цього не знає).

Ну що iще. Ага, прислали менi рукопис на допрацюван-

ня. Рецензiя хороша. Так що можна важать, що книжиця «на 

мазi».

Запросили в мене декiлька поезiй для збiрки «День по-

езiї». Не знаю що iз цього вийде. Ну, здається, все. До речi, посилаю тобi вiрша, якого безбожно розкритикував Гребе-

нюк. На зло йому.

303

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

РАНОК

Котились велосипеди,

Летiли, немов жар-птицi,

I променi, мов солому,

Намотували на спицi.

Верба над червоним ставом

Махала услiд їм гiлкою.

Бавивсь хлопчисько-ранок

Калиновою сопiлкою.

На крилах слюдистих бджоли

Несли свiтанковi сни.

Корови артiльнi радо

Сурмили про день ясний.

На обрiй дороги бiгли,

Зникали в блакитнiй млi.

I в полi хустини бiлi

Ромашками розцвiли.

I тишу прозорi звуки

Взяли в кришталевi грати.

О, ранок! Вiддай сопiлку!

Я теж на нiй хочу грати.

Ниже приведу автографы этого стиха и письмо от 06.04.1965.

304

«Бригантина» юности моей

Вос

Воспоми

оминан

нания о Го

ия о Г нчаре

чаренко

ко

305

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

306

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Татьяна Белозерская

ВАДИМ ГРЕБЕНЮК

Со старой фотографии смотрит на нас весёлый, добро-

желательный, курносый, вихрастый парень — Вадим Гребе-

нюк. Вадька! Душа нашего клуба! По крайней мере, так было 

в те первые несколько месяцев наших встреч в библиотеке. 

Смуглый, любящий шутить, всегда стремящийся не дать 

никого в обиду, он вносил в наши встречи непосредствен-

ность и живость.

Я до сих пор помню несколько его стихотворений, хотя 

их текстов у меня нет. Они были искренними и лёгкими. По-

том, судя по письмам, которые я от него получала, у Вадима 

было много метаний. Он искал себя и в выборе профессии, и в творчестве. Пробовал себя в прозе, и в разных по фор-

ме стихах. Мучился вопросами о смысле жизни. Он тоже, как и Валерий, так мало прожил! В годы, когда мне повезло 

общаться с ними, они дружили. Дружба была искренней, хотя 

противоречий у ребят было много, всё сглаживали юмор и до-

брота. Вадиму физически трудно пришлось на гео логической 

работе и Валерий ему сопереживал и искренне о нём беспоко-

ился. Романтика будней просто не давалась! Хотелось бы, что-

бы в письмах Вадима, которые я приведу, доброжелательный 

читатель почувствовал за шутками и бровадой его светлую 

душу, доброе сердце и ростки таланта в его стихах. Я очень 

мало знаю о жизни, которую прожил Вадим. Но на том отрез-

ке её, когда наши дороги ненадолго пересеклись, этот тёплый, дружественный человек успел оставить о себе братскую до-

брую память. Живя далеко, я искала след Вадима в Интер-

нете, но пока нашла лишь одно упоминание — его чудесную 

короткую заметку в журнале «Юный натуралист» 1978 года: 

«Три рождения реки Сниводы». За словами этой небольшой 

публикации я услышала голос Вадима и увидела его в лод-

307

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

ке, как когда-то в начале лета далёкого 1963 года. Вадим взял 

в прокат на лодочной станции (на набережной, под плаку-

чими ивами, неподалёку от моста) лодку-плоскодонку. Он 

сел на вёсла и мы убедились, что временами пересыхающий 

Ингул всё-таки бывает судоходным. Лодке в его умелых ру-

ках удавалось проскальзывать там, где, казалось бы, всё уже 

заросло прибрежным камышом и осокой. Мы увидели город 

с неожиданной точки зрения. Вадим умел дарить радость. Он 

любил жизнь и природу. Жаль, если его щедрая на впечатле-

ния душа не смогла найти выхода в слове.

У меня сохранились письма Вадима 1964-1966 гг., кото-

рые я получила от него в г. Харькове, когда была студенткой. 

Письма и стихи Вадима были и на украинском, и на русском 

языке. В перепечатанных письмах или их фрагментах я пол-

ностью сохранила текст автора. Приведен и автограф его 

большого письма с «автопортретом» и обведенной ладонью, которые вызывают щемящую жалость и боль теперь, когда 

Вадима нет среди нас.

Эту любительскую фотографию Вадим прислал мне че-

рез три года после моего отъезда в Харьков, и я очень доро-

жу ею, как и памятью о нём.

ПИСЬМА 

Вадима Гребенюка Татьяне Белозерской в г. Харьков

(Осень? 1964 г.)?

День добрий, Танюшо!

Перед тим, як iти на працю, напишу тобi листа, щоб опу-

стити його на поштi.

Недавно був у нас в Кiровоградi книжковий бал. Ми 

(лiто*) там виступали. Виступ був дуже невдалий. Читали: 

* ЛІТОѳ — літературне об’єднання.

308

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

я, Ганоцький Вiтя, Воєводiн (своїх «Солдат»), Камiнський 

(дику муру пiд назвою «Висота»), Гончаренко (якусь «Валь-

ку», вiв себе, як пiвень) i В. Погрiбний. Всi отримали непо-

ганi пам’ятнi книжки. Я, наприклад, — «День поэзии 1963 г.» 

В цiлому вечiр пройшов не погано. От i все. Був у недiлю 

в фiлармонiї, слухав Вiнницького (баритон) Донецької 

фiлармонiї.  Скоро приїде Щукiн, але я його не люблю. Був 

на прем’єрi «Розсудiть нас люди» у наших «кропивчан». 

Непогано. Це дякуючи однiй особi, почав ходити в кiно, в театр, в фiлармонiю, а то б сидiв дома — вiрши писав. Зої 

я вже писав, що почав вчити англ. Багато хороших задумiв, але немає «базису»  — мало знань. Боюся, що першi кроки 

будуть не вiрними. А повторювати чужi помилки не охота. 

Та i взагалi, я нiяк не зрозумiю Суть подiй. Плутаюся в ги-

потезах i аксiомах. Не подумай, що менi бракує рiшучостi. 

Я просто боюся виявитись слiпцем, або з поганим зором, що 

бачить тiльки навколишне. В такому випадку: a man who has bad eyes cannot see well, he wears spectacles. Але де, де знай-

ти необхiднi окуляри. Окуляри мудростi, бiс вiзьми. Треба, окрiм того, що бачиш навколо, бачити i мету. Пiдкреслюю: бачити. Нiколи ще не було хвилини, щоб я собi сподобався: неуч, дiлетант. Плаваю в усьому потрошку, а воно боляче це. 

Зараз читаю все пiдряд i хiмiю, i фiзику, i бiологiю, i мовоз-

навство. «Хочу познать разумность бытия».

А iнколи вiдчуваєш, що неспроможнiй мало-мальскi роз-

биратися у всiх галузях, наче руки тобi вiдрiзають. Адже всi галузi такi об’ємнi i широченнi. Хочеш вiрша перепишу: 309

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

РУКИ

Менi наснився дивний сон,

немов мої вiдтятi руки

лежать на бiлому столi,

пропахлому бинтами й хлороформом…

Мої руки…

На них скипiлась чорна кров,

й кричать кiстки беззубим криком…

Мої руки!

Не зможу їх звести,

коли побачу небезпеку,

не зможу вдарити нахабу,

що смiв образити тебе…

Мої руки!!!

Фаланги синiх пальцiв

скаскетились в кулак,

вони i мертвi не безсилi,

вони готовi ще до бою,

хоч не пiдвладнi мозку…

Коректний лiкар в окулярах,

як мiм iз Празького театру,

тлумачить жестами менi,

й беззвучно шевелить вустами…

Ну що ти кажеш, дивний лiкар,

невже мене ти заспокоїш?..

Невже це ти мене втiшаеш?..

Замовкни! Клоун-эскулап…

Мої зiницi, як гвинтiвки,

тебе давно вже розстрiляли.

310

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

А вiн, у бiлому халатi, з червоними руками,

щось вказує менi, i протягнувши свою руку,

вiтається зi мною.

Мерзотник! Просто вiн смiється…

Я задихаюсь вiд образи!.. Я вдарю!..

Я жахливо вдарю своїм скривавленим оцупком

в м’ясисте, товсте пiдборiддя.

Ударю прямо в пiдборiддя страшним

гарматним апперкотом. Ага!..

Вiн падає у вiчнiсть!

…Над бiлоснiжним простирадлом

спурхнула пара рук.

А потiм я, здається в лiжку, закурив.

1964  (Подпись)

Чекаю вiдповiдi. Цiлую. Твiй В. Гребенюк.

Январь-февраль? 1964?

( Фрагмент письма, в котором он распекает нас  — «харьковчанок», за то, что мы не прислали ничего ко дню рождения Клуба: а у меня в то 

время шла первая, беспамятная, суровейшая университетская сессия)

«Пишу багато, Валерiй Васильович навiть «молодцем» 

зволили назвати. Я схилив чуба і кажу так смирненько: «Дя-

кую…». Пишу новели, iнколи (пiд настрiй) вiршi, але це все 

руда. До жили ще далеченько.

Танька, як ти дивися на на той хлам, що лежить в кни-

гарнях? Коли я видам збiрку i її  купуватимуть тiльки рiд-

нi та знайомi, хiба я одержу задоволення. Не хочеться бути 

поетом свого «я». Сильно людству необхiднi мої признання. 

Але мене виховували писати про враження, про почуття. 

Розумiю, що це надто мiлко, дрiб’язково.

Адже слово — це найдосконалiший засiб людського спiл-

куваня. А вiрш  — найдосконале слово. I писати дурницi грiшно, нечесно. Я вирiшив перекреслити всю свою твор-

311

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

чiсть вiд початку i до сьогоднiшнiх днiв. Гадаю переходити 

на прозу, навiть на драматургiю. Багато читаю по фiлософiї. 

Хочу збагнути оту кляту суть всiх явищ. Бач, як розiгнався!..

Вiдiслав кiлька новел до лiт. журналiв «Жовтень», «Вiт-

чизна». Вiдповiдi ще не мав… На зворотi «заумнi» вiршi.

* * *

Поет ховається за своє «Я».

…Я так вiдчуваю.

Смiшний.

Чи варто полювати за враженнями,

щоб не пiзнати їх суть?

Пише про кохання,

i навiть не цiкавиться,

а потрiбнi комусь його признання.

Вiн просто ховається за своє «я»,

Звичне i надiйне «я».

Вiдставляє ногу, випирає груди…

I всi «я» обов’язкове повторення.

…Страшно.

АЙВАЗОВСЬКИЙ

Дика сила застигла

Пiд пензлем генiя.

…А моряки такi розгубленi.

312

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

* * *

Коли уважно вивчити людину,

Зрозумiєш, яка вона досконала.

…Людська думка не здатна створити

штучний мозок, подобу середовища,

де вона народжується.

А чи можна створити штучну троянду?

А чи можна створити штучну…

А чи можна створити…

А чи можна…

А чи…

А…

Коли уважно вивчити людину,

Зрозумiєш, яка вона досконала.

КОХАНIЙ

1

Твої брови, як шаблi катiв.

I я не подам касацiйну скаргу,

Краще смерть. Прекрасна смерть!

2

Подаруй менi троянду.

Подаруй менi сновидiння.

Зiрвану троянду не оживити.

Сновидiння тiнi безслiднi.

ЦIКАВЕ

Я не розумiю термiн «нескiнченнiсть».

Точнiше, я не хочу його розумiти.

Нескiнченнicть…

А там що?

313

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

АНАЛОГIЯ

Свої думки ми розганяємо в циклотронi мозку.

Бомбардуємо книги.

Однi руйнуються, iншi дають нову речовину.

ЯКИЙ НАШ ВIК

Точна думка сягає глибин Всесвiту.

…А на Землi котиться колесо

i Праця iснує,  як предмет торгiвлi.

Людям нiколи зайнятись Землею.

Можливо, це i є Золотий вiк.

ЗВИЧНЕ

Людина крутиться на орбiтах звичок.

Звичний день.

Звична нiч.

Звичне обличчя.

В рештi-решт вона зривається

зi звичної орбiти i звично iде

в небуття.

А iншi крутяться на орбiтах звичок.

Крутяться… Крутяться…

Мы с подругой Зоей Кондратовой учились в Харькове в разных Вузах, но общежитий не было, и мы в этом году снимали угол у одной хозяйки, поэтому и письмо от Вадима на двоих:

314

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

(Январь 1965?) 

( Сохранены авторская орфография и пунктуация)

«…По-перше, вибач. Давно збирався тобi писати, навiть 

лист невiдправлений лежить. Чому не вiдправив, навiть 

сам не знаю. Бачу частенько (раз у пiв мiсяця) Лiлю. Питаю 

за тебе. Каже добре. То я й не хвилююся. Ти не пропадеш. 

Тебе люди люблять, мабуть «у сорочцi народилася».

Танюшко! Ти знаеш, навiть не знаю що писати. Ти ж бу-

деш в Кiровоградi? Я зайду до вас. Розцiлую i Зою I тебе. 

Iй-богу розцiлую. I наговоримось! Бо я, вiдверто кажучи, не люблю писати. Є дуже багато новин. I в мене, i в Валерки. 

Моя «пiсляканевська» апатiя скiнчилась, i я майже такий, як був ранiше. Кажуть, що я ранiше був непоганий хлопець. 

Хоч сам себе похвалю.

Гурток пожвавiшав. Багато новеньких. Думаємо вихо-

дить в свiт через «Прапор юностi». Ведемо щоденник, так 

що за всi заняття в дуже гумористичному тонi, i ти, i Зоя 

прочитаєте. Веде Насонова. Молодець, Галка! Останнiм ча-

сом хорошi штуки пише. I моя «дружина» Лiдочка молодець. 

Та зараз взагалi у багатьох творче пiднесення…

Милi мої, а ви Рождественського читали? «Письмо 

в ХХХ век». Сила, правда.

Недай боже не читали — «Юность», № 10. Частини 7 i 9 

генiальнi. Блохи є у iнших, а в цiлому фундаментально! Вiч-

не, як i «Реквiем». № 10 «Днiпра» дав Валерку. На першiй 

сторiнцi. Порадiйте разом з нами… Танюшо, чекаю, коли 

стрiну i тебе, i Заю. Дуже хочу з вами порозмовлять. Думаю, чи слать вiршi, чи нi. Мабуть нi. Я вам у святки почитаю, i понаписую може ще щось нове. Гаразд?

Ой лишенько! Забув сказати, що я нинi у вiдпустцi. Гу-

ляю, пишу вiршi, читаю рiзне «чтиво», аки тигр алчущий.

315

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

Мабуть поганенько вам, дiвчатка, у Хряковi, раз в Кiро-

воград тягне. Патрiотки! Жму лапочки. Космодем’янськi! 

Ще раз жму лапочки.

Пожартували, досить.

Танюшко! Чекаю вас в Кiровоградi. Зайдемо обов’язково. 

От тодi «набалакаємось». А розмовляти я думаю є про що. 

Щеб пак, скiльки не бачились!

Жму твою грамотну руку, цiлую в носик, а Зойку спочат-

ку в окуляри, а потiм у носик.

Ваш Вадим ( Підпис)

02.04.1965.

(Фрагмент письма, написанного после 

дня рождения Вадима)

Таня, салют!

Да, я поросёнок. Получил от тебя два письма, а не отве-

тил.

Сегодня кошмарно болит голова и ломит поясницу. Голо-

вушка болит после употребления горячительных напитков, а поясницу крутит радикулит (я уже успел его поймать).

На работе оказалось несколько свободных минут, и я 

решил правильно их использовать. Всё это было бы очень 

смешно, если бы не было так грустно. Почерк скверный по-

тому, что руки очень озябли, а пока они отогреются, ждать 

не охота. Итак, на чём мы остановились?

Про стихи ты зря. Кому они нужны, и кто это оценит. 

Из меня в будущем может выйти сквернейший журна-

лист, но ни в коем случае не поэт. Как это не смешно, но это правда.

Много новых товарищей, и все замечательные… Хочется 

выкинуть какой-то фортель, но это произойдёт позже.

Да, чуть было не влюбился (но во время взял себя за ши-

ворот и поставил к стенке). Всё собираюсь начать готовить-

316

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

ся для поступления в ВУЗ, но всё в руках всевышнего, мо-

жет и в этом году фортуна мне криво ухмыльнётся.

Вот и все мои новости.

Работаю. Родина меня не забудет (всё-таки наш труд ей 

нужен).

Вчера капитально повеселились, сегодня разговариваю 

шёпотом и хлещу воду. До «поросячьего визга» я, конечно, не нарезался. Я умею руководить своими чувствами и коор-

динировать действия согласно намеченному плану…

У меня много хороших ребят стают друзьями. Надоедает 

один наглец из Помощной. Приезжает и по два часа мучит 

стихами, я всё собираюсь его выгнать, но не соберусь с ду-

хом.

Таня, девочка, пиши. Мне интересно читать твои письма 

(комплимент). Стал прозелитом импрессионистов. Нравят-

ся….

Дома бываю редко, мать ругается. Пиши. Вадька.

P. S.  Адрес:

Кировоград, п/я 40, ГРП № 37, топоотряд, 

Гребенюку В. В.)

6 января 1966 года

(Письмо написано на служебной бумаге: 

Кировоградский областной суд)

Уважаемые леди, так как другой бумаги под моей рукой 

не оказалось, то пишу вам на сем исполнительном листе. 

Возможно при виде слов «Кировоградский» на вас повеет 

чем-то родным и тёплым.

Несколько вопросов на засыпку:

1. Не повыходили ли вы, мерзавки, замуж?

2. Как влачите своё студенческое житьё-бытьё?

3. Куда поступила Таня Березняк, и что из неё выйдет?

317

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

4. Почему Белозерская так безбожно врала, что будет пи-

сать и не пишет?

Лёд тронулся, уважаемые грации! У нас сплошная весна, чувствую, что дело дойдёт до соловьёв. Как поётся в старин-

ной русской песне: «А за окном, то дождь, то снег…» и про-

чая мерзость.

Информирую: Кажется поступил на Общенаучный фа-

культет, на литературное отделение. Учусь. Вечером. Каж-

дый день. Уже сдал три экзамена и один зачёт.

Экзамены: литературоведение  — хор.; устное народное 

творчество (то бишь фольклор) — отл.; античная лит-ра — отл.

( в рамочке: пол-литра — тоже отл. (завязал, не пью)) От зачёта по истории КПСС — освободили! (говорят по-

литически выспевший фрукт).

ГРП № 37 — бросил. Порыдал у друзей на груди и бросил.

В настоящее время появился на Кировоградском гори-

зонте мелкой звёздочкой. Работаю в газете «Зоря комуниз-

ма» литературным сотрудником в отделе писем и пропаган-

ды. Свечу, мои дорогие, свечу!

В скором будущем у нас будет работать корректором 

Алла Параконьева. Завербовал.

«Бригантина» плывёт! Ветер в снастях, а мы плывём. 

«Прапор юности» дал подборку наших стихов. Среди них 

и Березнячкино «Молодо-зелено». Вышлю. Потом! Клянусь! 

На конкурсе молодых поэтов Кировоградщины взял вторую 

премию: несколько увесистых книг. Ещё не читал. Появи-

лись новенькие. Ещё желторотые, но уже чирикают.

Вроде всё.

Напишите мне, напишу больше, а пока всё.

Могу пару стихов послать вам (прилагаются: «Стихи о 

Вале», «Двадцать строчек про Генку», «На баркасах…»).

Достаточно? Будя!..

318

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

319

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

Кроме писем и стихов Валерия Гончаренко и Вадима 

Гребенюка, когда-то давно собравших нас в Клуб увлечён-

ных поэзией, мне захотелось включить ещё одно письмо 

из Кировограда, которое я получила в Харькове в 1965 году 

от Тани Березняк. Теперь она автор поэтических сборников 

и хорошо известна в городе. А тогда я знала её, как актив-

ную участницу занятий нашего клуба, школьницу выпуск-

ного 11 класса. Её размышления о выборе места предстоя-

щей учёбы, её искания себя, её хорошая осведомлённость 

и ответственность за решение, которое предстояло принять 

в выборе профессии, отчасти перекликаются с исканиями 

и сомнениями Вадима Гребенюка.

ФРАГМЕНТ ПИСЬМА 

Татьяны Березняк Татьяне Белозерской в г. Харьков

29.03.1965.

«Здравствуй, Танечка!

…Досадно, но ни как не решу куда же мне поступать?!

Даже направления не найду: физика или лирика? Лири-

ка — это журналистика… Против «лирики» многие, в том 

числе и я, выдвигают такой аргумент: мол, лирик не может 

быть физиком, т. е. знать точные науки, а вот физик всегда 

может понимать и глубоко знать искусство, сам может за-

ниматься им (hobby) и т. д. Конечно, правильно. Но я нашла 

здесь ошибку. Ведь мой «лирик», журналист  — это не тот, кто увлекается литературой и сам пописывает стишки…

«Ты решаешь задачи, я решаю людей» — вот мой довод 

в пользу журналистики. «Решать» людей, помогать им, ра-

ботать на них, используя всю силу нашей прессы.

«Я быть волшебником хочу,

Чтоб было всем светло».

320

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Может быть, в этом вся я? Наверное, смогла бы. Но ду-

мать уже некогда, и я от неё отреклась… А может, я отре-

клась от себя?

Значит, физика? Лариса (Кинзерская —  Т.Б. ) говорит: 

«Я в тебе физика не вижу, ты лирик до костей мозга» Неу-

дивительно, ведь от своей возлюбленной астрономии я от-

казалась ещё в 7 классе и 4 года ничего не знала, кроме му-

зыки, поэзии и живописи. И знания «физики» у меня нет. 

Конечно, есть школьные пятёрочки, конечно, читаю «Не-

избежность странного мира» и т. п. (ведь живу в ХХ веке!), но всё это на уровне ликбеза. Ведь все эти математические 

формулы, физические явления не стали моей стихией, мои-

ми убеждениями, так, чтобы я проснулась ночью и ответи-

ла, как таблицу умножения, массу электрона и т. п. Чуждые 

мне вещи. Ну, ладно, допустим, я полностью перестроилась, чудесно выучила элементарную физику, математику и т. п. 

Но куда поступать? Ведь физика — это только как научное 

направление. А какая специальность?

Астрофизика (мечта детства)? Биофизика (передний 

край науки)? Бионика, кибернетика?..

Ты понимаешь, я просто не представляю своей работы 

в физике (в отличие от журналистики). Учиться на физиче-

ском, конечно, интереснее, чем на филологическом, но ра-

ботать? Работу в каком-нибудь научно-исследовательском 

( НИИ) не представляю. Ведь почему я отказалась от своей 

астрономии? Ведь я жила ею, честолюбиво мечтала даже 

о своей космогонической теории (ха-ха-ха!) и т. д. Но я пред-

ставила работу: скучнейшие вычисления (небесная механи-

ка), смотреть часами на одно и то же место неба или изу-

чать фотографии, не смотря на звёзды. Увлекательно читать 

популярные очерки о загадках вселенной, а перенесу ли 

я будни науки? Может, это не для моего темперамента? Но, к тому же, точно знаю, что у меня есть все данные для на-

321

Воспоминания

Та

Т тьяна Бе

ьяна Белозерс

рская

учной работы (где-то читала, что нужно для учёного). Нет, а моя предельная рассеяность? Недостаток.

Ну, хватит.

Профессию буду искать в научно-технических журналах 

и в справочниках для поступающих. Может, биологический 

(влияние «Лезвия бритвы»)?

А ты мне напиши своё понимание физики, своей буду-

щей работы, кем на твой взгляд, я должна быть, стоит ли 

себя отпугивать буднями науки и т. п.?

…Пиши скорей. Отвечай!..»

Письма — один из самых тонких инструментов позна-

ния человека. Я привела фрагмент этого письма, чтобы 

сохранить что-то очень важное в облике молодых людей 

моего поколения. Такими мы были, этим жили, так дру-

жили, и так хотели найти своё место в жизни.

322

«Бригантина» юности моей

Вс

Вспоми

поминая «Бр

ная «Бриг

иган

анти

тину»

Валерий Картузов

ВСПОМИНАЯ «БРИГАНТИНУ»

Оставим другим прекрасное весомое слово «поэт». К себе 

никогда его даже не примерял. Как стихотворец родился 

в полуподвале на улице Карла Маркса города Кировогра-

да. В этом полуподвале нового дома в нашем старом дво-

ре, где я родился просто как человек (роддом был на другой 

стороне нашего двора) открылась библиотека, активным 

читателем которой и стал ученик восьмого (или девятого) класса (сейчас уже не помню точно). И вот однажды, когда 

в лабиринтах книжных стеллажей отбирал очередную пор-

цию духовной пищи, на площадке «читального зала», т. е. 

за столом весьма внушительных размеров происходило 

что-то необычное. Сначала зазвучал полупесенный голос 

из проигрывателя (позже узнал что это был звуковой жур-

нал «Кругозор»), а затем живые голоса, читающие стихи 

и их обсуждающие. Мне было интересно и Инна Николаев-

на (или Викторовна) (если правильно помню имя, отчество 

зама зав. библиотеки, а саму заведующую звали, по-моему, Майя Александровна) пригласила меня за стол. Первые два 

вечера молчал, следующие два участвовал в обсуждениях, а затем взял и написал стихи, и прочитал. Человеком я был 

весьма решительным, а посему как-то влился в этот коллек-

тив. Сейчас трудно вспомнить первые стихи, но они поче-

му-то сразу попали в альбом «Бригантины» (так назывался 

альбом, в который Майя Александровна записывала руко-

писно те стихи текущего собрания, которые вроде бы полу-

чали положительную оценку у основной массы присутству-

ющих, а выступали в обсуждениях практически все). Свои 

стихи я сдавал ей, не оставляя себе копий, и помню лишь 

самое первое:

323

Воспоминания

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

ТЕБЕ

Солнца тёплыми лучами

Я пишу по небосводу.

Тучки ровными рядами

Строю, выжав из них воду.

Небо стало тёмным-тёмным

В небе грянула гроза…

Но меня не испугаешь,

Я смотрел в твои глаза,

А они сказали «Да».

Правда, помню и второе, навеянное первыми двумя 

строчками, которые неясно откуда попали в мою голову: Это было совсем недавно,

Это было давным-давно…

Почему-то сердитая мама

Выгоняла меня в кино.

Я ушёл, хлопнув дверью сердито.

Я пошёл по аллеям пустым,

А дырявое небо — корыто

Погребало под снегом цветы…

Ты стояла Снегурочкой нежной,

Ты была как Богиня ветров.

Это был наш с тобой первый Праздник

Да? Девчонка мальчишечьих снов?

Потом пошли стихи, которые были вроде и стихи, и не 

стихи. Не помню, кто точно (по-моему Вадим Гребенюк) сказал: «Ребята, а ведь он пишет верлибром». К моему сты-

ду, я не знал, что это такое (да и многие в комнате тоже). Тог-

да верлибром писал лишь какой-то известный болгарский 

поэт, и Анатолий Шендрик нашёл и принес его стихи через 

какое-то время.

324

«Бригантина» юности моей

Вс

Вспоми

поминая «Бр

ная «Бриг

иган

анти

тину»

Я был потрясён (как и многие из присутствующих) со-

впадениями стиля и образов, но, честное слово, никогда 

до этого стихов этих не видел и не слышал. Еще раз повто-

рю, что никогда не работал над стихами (а именно это дела-

ет стихотворца поэтом) и не так давно записал следующие 

строки:

Я не пишу стихи — я их записываю.

Они приходят сами, как и те, кто дорог мне…

Кому не нужен я, а нужна радость общения,

Кто ищет истину, понимая, что всё это сон.

Я не пишу стихи, я их записываю…

И вообще, тогда стихи носились в воздухе, и были даже 

казусы. Однажды Вадим (слегка  напідпитку) прочитал 

стихи:

Я верю, я верю в риск…

В щемящую радость риска,

Как верит в летящий диск

На играх метатель диска. *

Это было очень здорово, но где-то через пару недель 

в альманахе «День поэзии» я наткнулся на эти стихи. Ва-

дим не смог этого объяснить, но у меня даже мысли не было 

о плагиате, — просто это как-то получилось. Мы часто об-

суждали какие-то удачные строчки в прочитанном или оз-

вучивали мысли, которые потом становились «телом» чу-

жих стихов. До сих пор считаю себя соавтором стихов 

Александра Ивакина «Мы», ибо первая и последняя стро-

ки их (по-моему) были высказаны мною в процессе спора 

по другим текстам. Приведу эти строчки:

«Мы это мы, и нас Вы не исправите…»

«И нам всегда чего-то не хватает в той жизни, где всего 

должно хватать».

* Марк Лиснянский. Дискобол.

325

Воспоминания

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

Саша написал стихи:

Мы — это мы. И Вы нас не исправите.

И нам плевать, что думают о нас.

Мы в жизни исключаемся из правил,

Пытаясь эти правила познать.

Порой стихи читаем в тесной комнате,

И женщины бумажные со стен

Глядят на нас, и стеклами оконными

Позванивает уходящий день…

На их губах молчит упрёк бессильный.

Мы вспоминаем на какой-то миг,

Что нас чужие женщины любили,

И временами мы любили их.

Да. Нас любили — но не понимали.

И, с нами сотни раз перегорев,

Шли далее, плечами пожимая

И стряхивая пепел с сигарет.

Нас так любили… Правду говорили…

Мы верили… без слова… без руки…

Мы верили… А женщины шутили

И замуж выходили за других.

Но все равно. Пускай она пустая —

У нас судьба — пока живём и так.

Ведь нам всегда чего-то не хватает

В той жизни, где всего должно хватать.

Это замечательные стихи, которые отражали нас в то 

время. Много позже я написал стихи про наш 10-й первый 

класс  — отобранный класс математиков-программистов 

по очень грустному поводу — смерти одного из моих дру-

зей — про Саню Ковнира.

326

«Бригантина» юности моей

Вс

Вспоми

поминая «Бр

ная «Бриг

иган

анти

тину»

I

Мы были юны и резки,

Пили и пели от тоски.

Мы были разны, но близки,

Срывая маски и мазки.

Мы были крепки в убежденьях

И вышли в жизнь,

Но встретили лишь наважденья,

И мы спились…

Жили с надрывом, на пределе,

Но шли вперёд.

И всё ряды наши редели

Из года в год.

И вот рассвет воскресный ранний,

Обычный столь…

Ушёл из жизни друг мой Саня.

Осталась боль…

II

Я стою на кладбище

У могилы твоей.

В уши ветер мне свищет:

«Ты теряешь друзей!»

В уши ветер мне свищет:

—  Почему ты один?

«Боли пропасть без днища — 

Вечен твой карантин».

327

Воспоминания

Ва

Валерий К

й Карт

артуз

узов

III

Пусть без листьев деревья,

Пусть под снегом трава,

Все равно свято верю — 

Юность всё же права:

Будет мир этот светел,

Даже если без нас,

Будут счастливы Дети,

что пойдут в Первый класс!

Будут счастливы Дети,

что душою чисты,

В них, без боли поверим,

будем жить я и ты!…

И в генах этих чистых душ

Своим законам верный,

Надеюсь, вечно будет жить

Девятый Первый,

Десятый Первый!…

Фразы же встречались действительно как поэтические 

строки (и, по-моему, у Саши Ивакина, Юры Каминского, Вадима Гребенюка почаще, чем у остальных). До сих пор 

у меня в голове звучит:

—  Куда же дороги ведет борозда?

—  А эта дорога ведёт в никуда!

(А. Ивакин)

У подъезда вчера девчушка

Тётей меня назвала…

(Л. Сараскина)

328

«Бригантина» юности моей

Вс

Вспоми

поминая «Бр

ная «Бриг

иган

анти

тину»

Мои опыты в стихосложении имели достаточно большой 

перерыв, так как появились стихи Булата Окуджавы, Влади-

мира Высоцкого, Городецкого, Кукина, Клячкина, которые 

гораздо лучше говорили о том, о чём думали мы и о чём мы 

могли бы написать.

Гимном нашего класса (в упомянутом 10-1 СШ № 34

г. Кировограда) была песня «Атланты». Нам очень хотелось, чтобы эти слова «Атланты держат небо на каменных ру-

ках» были немного и о нас, но это было больше о них, о тех, кто писал эти замечательные стихи. Они были более про-

двинутыми на этом пути, а мы делали свое дело — были фи-

зиками, врачами, отцами, детьми и т. д.

Иногда писал стихи, и я не стыжусь уровня этих стихов, когда читаю те, что сейчас в ходу (и в книгах). Стихи эти 

были как просто так, так и по случаю. Если что-то из них 

подойдёт для славной «Бригантины», — буду рад как «юный 

флибустьер» (когда-то был одним из самых юных).

329

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

Анатолій Саржевський

«Я СПОМИН ЗА ТРАМПЛІН ВІЗЬМУ…»

Ці поетичні рядки Максима Рильського пригадались 

мені під час підготовки до друку спогаду про літстудійця 

«Бригантини» та мого колишнього шкільного й інститутсь-

кого товариша Олександра Швеця. Разом з ним мріяли у ті 

далекі роки про визнання, яке властиве зазвичай молодим 

людям, що не встигли розтратити свої мрії і думки, будують 

плани на майбутнє, вірять у свою щасливу зірку.

До першого классу тодішньої кіровоградської школи 

№  27 ми вступили 1958 року, не підозрюючи про існуван-

ня один одного, хоча й виросли на робітничій околиці міста 

Миколаївці. Звісно, з часом познайомилися ближче і подру-

жилися на багато років. До того ж навчалися на одній пара-

лелі через стінку, тож бачилися й спілкувалися щодня (вже 

не веду мову про канікули).

Тривалий час мене вважали в школі єдиним поєтом, бо ж 

перший вірш під назвою «Обеліск» був надрукований в ре-

спубліканській газеті «Юный ленинец» ще у 1966 році, коли 

вже відвідував заняття в літературній студії «Бригантина» 

при міській бібліотеці імені Т.  Шевченка, став переможцем 

поетичного конкурсу «Край родной» і був запрошений ре-

дакцією газети в числі його переможців до одеського піонер-

табору «Молодая гвардия» для участі у зльоті юних авторів. 

А  до того ж виступав з власними поезіями перед школяра-

ми та на концертах художньої самодіяльності, які готував з 

нами вчитель музики і вже на той час відомий в Кіровограді 

прозаїк Федір Іванович Непоменко, який кілька років тому 

пішов за межу. Переважно писав на військову тематику, за що 

мене незлобиво картав Володимир Базилевський, бо писати, за його словами, треба лише про те, що добре знаєш, на що я 

відповідав, що пишу під враженням почутого від батька-жур-

330

«Бригантина» юности моей

«Я сп

«Я с о

п мин

оми  

н за тр

 за т а

р мп

ам лі

л н

і  

н ві

 в зьму

зьм …

у »

…»

наліста, який був на війні з її початку до зустрічі Перемоги у 

«златій Празі», про яку писав в романі «Прапороносці» Олесь 

Гончар  — його сокурсник у Харківському газетному техни-

кумі ім. М. Островського.

Сашко Швець, який у старших классах заявив про себе, як поет-початківець, у своїх ранніх поезіях оспівував рідну 

природу, картинки з життя. Вони легко читалися й запам’я-

товувалися, вже на той час відзначалися невичерпними 

асоціативними порівняннями й аналогіями у русі худож-

ніх пошуків. Десь у 8 класі його почала трясти пропасни-

ця творчості, до якої його спонукала вчителька російської 

мови і літературі Валентина Кузьмівна Сорокіна, яка й мені 

разом із директором 27-ї школи Євгенією Михайлівною 

Чабаненко багато допомогла свого часу у самовизначенні. 

Пам’ятаю, як вона на шкільній лінійці поздоровила нас, по-

етів-початківців, з тим, що наші вірші були надруковані в 

молодіжній пресі (Сашка — в «Пионерской правде», мої — в 

республіканській газеті «Юный ленинец» та обласній газеті 

«Молодий комунар».

Ще одне: у Сашкові мене приваблювали його лірична і 

вразлива душа, добросердечність, лагідність, доброзичлива 

вдача. Під час навчання в 9 класі мені було доручено очо-

лити редколегію газети «За честь школи», до якої я завжди 

розміщував у рубриці «Наша творчість» Сашкові поезії, у 

яких він утверджував себе на художньому Олімпі. Сашко 

був красень і любив гарних та красивих людей і свій літера-

турний хист.

Пригадую, як разом з ним брав участь в обласному 2-ден-

ному семінарі творчої учнівської молоді з нагоди 100-річчя 

від народження В.І. Леніна у 1970 році (на той час вже сту-

дентами-філологами КДПІ імені О.С. Пушкіна). Головував на 

ньому відомий журналіст і поет Валерій Юр’єв. Окрім нас, 331

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

в роботі семінару, який відкрив секретар обкому комсомолу 

Микола Гайдамака, взяли участь літстудійці педінституту: Людмила Юденкова, Нуржан Танібергенов, Болат Емберге-

нов, тодішній школяр з Олександрії Олег Попов — нині ві-

домий у нашому степовому краї поет-пісняр. На засіданнях 

секції «Поезія» ми читали свої вірші, які аналізували відомі 

у Кіровограді поети: Георгій Шевченко, Валерій Юр’єв та 

Валерій Гончаренко, який, зокрема, дав високу оцінку твор-

чому ужинку Сашка Швеця. Я ще пригадую спільні з ним 

виступи перед учнями міських шкіл, участь у Днях поезії на 

Кіровоградщині, концертах художньої самодіяльності під 

час роботи на збиранні сільськогосподарських культур за 

участю студентів педінституту на першому та другому кур-

сах філологічного факультету.

Тривалий час Сашко писав російською мовою, тому ілю-

струвати особливості його художнього стилю і мови в пе-

рекладі важко. Врешті, у цьому й потреби немає. Валентина 

Кузьмівна Сорокіна неодноразово зазначала спорідненість 

його поезії з творчістю Сергія Єсеніна, бо ж і школяреві так 

само були близькими «зеленокосая» єсенінська берізка, і 

старий клен, інші картинки природи. Готуючи матеріал про 

Сашка до цієї збірки, зателефонував до Києва його одно-

класниці Валі Розказовій — колишньому заступнику дирек-

тора Кіровоградського колегіуму статистики Національної 

академії статистики та аудіту, яка по пам’яті прочитала одну 

з його поезій «Берёзка»:

Бежит берёзка

В лес по дорожке,

Дрожит росинка 

На белой ножке.

— Скажи, берёзка,

Кого стыдишься? —

332

«Бригантина» юности моей

«Я сп

«Я с о

п мин

оми  

н за тр

 за т а

р мп

ам лі

л н

і  

н ві

 в зьму

зьм …

у »

…»

Вдогонку шепчут

Ветвями вишни.

— Кого стыдишься? —

Ей дрозд защёлкал.

— Зачем ты прячешь 

Глаза под чёлкой?

Остановилась — 

Устали ножки,

Да и осталась

Так — у дорожки.

А ось інша Сашкова однокласниця Наташа Пажина 

(Кірюшкіна) висловила жаль з того, що у Сашкові поміча-

ли лише посередні знання зі шкільніх предметів, який був 

розкиданий у навчанні, але писав і втілював у поетичні тво-

ри лише незначну частину, що придумавалась в його голові. 

Вже разом пригадали під час розмови про Сашка вірш, при-

свячений його однокласниці Ірині Окішевій («Иринка-сме-

шинка»):

У маленькой Иринки

Живут в глазах смешинки.

Совсем ей, может, не смешно —

Горят смешинки всё равно.

Смешинки, как искринки, 

Из-под ресниц Иринки.

Цветы в саду она рвала,

Занозу в пальчик загнала,

Но, вместо слёз, смешинки

Блестят в глазах Иринки.

333

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

А ще пригадую, як одного дня, ще в шкільному віці, ми 

удвох склали за моїм початком вірш «о войне», кожний дру-

гий рядок якого був ним написаний і який хочу сьогодні 

процитувати:  

Я в землянках не спал

И в окопах не мёрз.

Жадно сок не глотал 

С ран дрожащих берёз.

Мои руки не жгла 

Автоматная сталь,

К сердцу смерть не несла 

Вороненая грань.

Я не падал на снег,

Обессилев в бою;

Я не видел горящую

Землю свою.

Не просил на себя,

Как другие, огня,

Только мне, как и всем,

Ненавистна война.

Авторство цієї спільної поезії Сашко залишив за мною, яка і була надрукована в республіканській газеті «Юний ле-

нинець» (до речі, за гонорар в три карбованцяі ми щедро 

пригостилися морозивом). З того дня ми ще більше пото-

варишували і разом ходили і на засідання «Бригантини», і 

в педінститут, де навчалися в одній групі на українському 

відділенні філологічного факультету.

Сашко був достеменно «пташкою небесною», яка не дбає 

про завтрашній день. Як і улюблений ним поет Майкл Йоган-

сен, був він людиною неорганізованої вдачі, мав безалаберну 

натуру і так само, як і він, рано пішов від нас, у 49 років, у 

334

«Бригантина» юности моей

«Я сп

«Я с о

п мин

оми  

н за тр

 за т а

р мп

ам лі

л н

і  

н ві

 в зьму

зьм …

у »

…»

розквіті сил. У розмові спалахував миттю і так само миттю 

відходив. Постійно друкував свої поетичні твори в рубриці 

«Джерело» институтської газети «Радянський студент».

60-70-ті роки минулого століття були роками розквіту 

літературної богеми на Кіровоградщині, до якої пристав і 

Сашко — легкий на підйом, із геть не приспаним почуттям 

гумору. Вже пізніше відбулася його творча зустріч з кірово-

градськими літераторами: Дмитром Танським, Віктором Га-

ноцьким і Віктором Погрібним, а найбільш подружився зі 

старшим за себе роками поетом Леонідом Народовим, тра-

гічку смерть якого весною 1993 року дуже тяжко пережи-

вав, а ще — з Миколою Пироженком та Борисом Чамлаєм. 

У моєму домашньому архиві зберігається журнал обласного 

літоб’єднання «Степ», редагований Віктором Погрібним, за 

1995 рік, де надруковано спогад Олександра Швеця про Ле-

оніда, якого він вважав «справжнім товаришем».

«Свого часу життя розкидало нас по різних містах Украї-

ни, — згадував Сашко. — І я був вражений тим, що отримав 

від Леоніда листа — знайшов мою адресу! Я зразу ж відповів 

йому такими рядками:

Одержав лист — і смуток мій розбито.

Я знову друга щирого знайшов.

Думки крилаті на стрімкі орбіти,

Мов чисті зорі, піднялися знов. 

У дружбі нам підтакувать не треба,

Бо справжня дружба хитрощів не зна.

На жаль, бува, що в синій простір неба

Крізь доброту проб’ється промінь зла.

Та все ж знайшли ми, друже, сили,

Щоб зле зневір’я вирвати з грудей…

І вірю я: настане час щасливий — 

І Прометеї прийдуть до людей.

335

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

Якось Сашко при черговій нашій зустрічі показав пода-

рований йому Народовим автограф вірша «Суперечка з жу-

равлями», який продекламував напам’ять. Тоді я порадив 

йому передати поезію голові обласного літоб’єднання «Степ» 

Віктору Олексійовичу Погрібному, членом якого став у 1968 

році з «подачі» місцевих письменників Олександра Моторно-

го та Миколи Смоленчука. Сашко так і зробив, а пізніше у 

1995 році в своїй публікації про життєпис нашого земляка в 

журналі Віктор Погрібний згадав про нього як «справжнього 

товариша», що заніс до «Степу» справді хвилюючі рядки: Що потрібно людині, як дереву корінь?

Що потрібно людині, мов пташине крило,

Від появи у світі до самого скону?

Їй потрібно тепло…

Їй потрібно тепло…

Пам’ятаю, Сашкові ці рядки мені подобалися, бо ж вив-

чив їх напам’ять.

А зовсім недавно його молодший брат, рідний по матері, Станіслав заніс до мене на роботу якийсь буклет, на якому 

рукою Народового були написані його віршовані рядки, який зберігає й донині у пам’ять про Сашка. Вони датовані 

червнем 1973 року:

Люблю братів по духу.

Брати, любіть мене.

………………………..

Я хочу, щоб сміялася душа.

І з серця сонцем скапували сльози.

Я дивувався Сашковій дружбі з Леонідом Народовим, старшим від нього на цілих 12 років, а потім збагнув, що обоє 

вони зі своїми щирими поезіями шли до людей, до читачів. 

На жаль, бажаючи незалежності й волі, вони хмеліли не лише 

336

«Бригантина» юности моей

«Я сп

«Я с о

п мин

оми  

н за тр

 за т а

р мп

ам лі

л н

і  

н ві

 в зьму

зьм …

у »

…»

від написаних віршованих рядків. Останніми роками життя 

Сашко все частіше «зривався», і бачилися ми з ним не так 

часто, як того хотілося. Неодноразово намагався усовістити 

його, бо ж мав дружину, двох синів, які потребували лагід-

ного батьківського слова; проте він здебільшого перебивав 

мене: «Краще давай я тобі щось почитаю з написаного. А ще 

давай згадаємо школу, вчителів, своїх однокурсників».

Згадуючи наше шкільне дитинство, у якому була літсту-

дія «Бригантина» з її «капітанами» Валерієм Гончаренком та 

Олександром Івакіним, спільні студентські роки в педінсти-

туті, у якому Сашко навчався два роки, а потім подався до 

Києва, зупиняю себе на думці, що в його особі література 

втратила самобутнього й талановитого поета, про творчість 

якого відгукнулася свого часу при зустрічі з ним відома 

українська поетеса Ганна Чубач, зокрема про Сашкові ди-

тячі вірші.

І останнє. Це так несправедливо й образливо, коли від нас 

йде людина в той час, коли в ній ще не згас допитливий ін-

терес до життя. Однак, пам’ять про Сашка Швеця, оповита 

сумом, залишається зі мною дотепер. Поки й сам живу.

Насамкінець пропоную читачам цієї збірки улюблений 

вірш — «Уклін Україні», яким Сашко чи не завжди починав 

свої виступи перед любителями поезії, у якому простежу-

ються його справжні почуття патріота рідної землі: Україно, мій краю рідний,

На просторах твоїх я зріс.

І довіри твоєї гідний

Свій уклін я тобі приніс.

У щедротах твоїх купався,

Пив наснагу з твоїх долонь.

Ароматом степів упивався,

Теплі руки тулив до скронь.

337

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

Анатолій Саржевський

З ЮВІЛЕЄМ, ДРУЖЕ!

«Якщо ми перестанемо бути оптимістами, 

ми знищимо самих себе»

Володимир Бондаренко

Ця думка мого колишнього інститутського товариша та 

колеги по перу, який святкує 65-ий день народження, згаду-

ється й допоки.

Заплющую очі, щоб згадати його таким, як знав, як ба-

чив на заняттях літературної студії «Бригантина» при місь-

кій юнацькій бібліотеці імені Т.Г. Шевченка, а пізніш — літ-

студії «Сівач» під орудою незабутнього Валерія Гончаренка. 

І — дивна річ — дороге обличчя постає переді мною та ще з 

написаного портрета його батьком — кіровоградським ху-

дожником, ветераном Другої світової війни. 

Художнє слово виразно віддзеркалює сучасність, відби-

ває ритм часу, випромінює довірливість душі. І мовна палі-

тра нашого земляка дуже багата. Він уміє знайти нові грані, максимальний естетичний заряд із звичайних слів, які дав-

но були уже чиїмись. І сьогодні з тихою журбою та вдячним 

словом за надану йому підтримку згадує літературного на-

ставника та старшого товариша Валерія Гончаренка з його 

жагою громадянськості  — рушійною і визначальною си-

лою поезії, що поєднує правічну відповідальність за долю 

і щастя свого народу з унікально особистісним відчуттям 

свого «я». Тому не випадково, наслідуючи свого «хрещено-

го», наш земляк ще з шкільного дитинства почав зверта-

тися до теми Батьківщини, синівства. Його вірші 60–70-х 

років оптимістичні, сповнені віри в добро як животворну 

силу життя:

338

«Бригантина» юности моей

З ю

З ювілеєм, др

еєм, друже!

е!

Вчився я в неписьменних грамоті.

Бачить землю скрізь скельце колосу.

І Вітчизну, неначе маму, 

З пелюшок пізнавав по голосу. 

Читаю його поезії, частина яких начебто не визначається 

різноманітною тональністю, звучить в одному настроєвому 

ключі, та досить зануритися у віршовані рядки, як одразу 

відчуєш широку гаму його настроїв, переживань, радості та 

туги, вболівання за навколишній світ.

Джерело гаряче, аж кипить вода.

В джерелі вирує сила молода.

Та нема у ньому завзяття й відваги —

З джерела гарячого не вгамуєш спраги. 

Для Володі Батьківщина — місце, де він народився. Аура, в якій він існує і яка йому не чужа. Це той світ, у творенні 

якого брав участь ще учнем дев’ятого класу. Його перший 

вірш з «подачі» Валерія Гончаренка, який дописав до ньо-

го два останні рядки, до яких не додумався автор поезії, побачив світ у жовтні 1968 року на шпальтах обласної мо-

лодіжної газети «Молодий комунар» з назвою «Червоний 

лебідь». А вже наступного року його вірші на чотири роки 

«заселили» сторінки багатотиражки «Радянський студент» 

Кіровоградського педінституту імені О.С.  Пушкіна, які 

благословив до друку її редактор Володимир Романцевич– 

житель обласного центру. Він завжди із вдячністю згадує 

інститутського викладача, науковця і письменника Ми-

колу Кузьмовича Смоленчука, з яким, разом із студента-

ми-філологами, серед яких був і автор цих рядків, відвідав 

хутір Надію під час проведення на його території Тижня 

української мови та літератури на Кіровоградщині далеко-

го 1970 року. 

339

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

— Мене приваблювала в поезії Володі свіжість почуттів, юнацька безтурботність, експресивність і темперамент  — 

немов на долоні,  — згадує Володимир Костянтинович у 

розмові.  — Писав швидко і легко. Він шукав і знаходив у 

поетичних образах стільки бентежності, нерозгаданої при-

надливості, що завоював чи не найбільше симпатій серед 

студентської молоді. Автор інтимної лірики, він міг озвати-

ся раптом віршами суспільного звучання, які давали змогу 

показати в поетичній формі своє обличчя всупереч усім об-

ставинам і життєвим бурям.

Про свого колишнього однокурсника — десь розхриста-

ного в навчанні, бо ж у пошуках творчого натхнення міг за-

просто й пару-дві пропустити, веселої та непосидючої вдачі, ніжного мрійника і вірного товариша теплим словом згада-

ли Оля Заніздра — педагог із Донбасу та Катя Лісняк, його 

однокурсниця, завідувач Кіровоградським міським літера-

турно-меморіальним музеєм імені І.К. Карпенка-Карого та 

Тетяна Березняк, його подруга в Інтернеті, укладач альмана-

ху «Бригантини».

До нашої розмови приєднався і заслужений журналіст 

України, колишній редактор стінгазети «Філолог», пізніш — 

головний редактор обласної газети «Кіровоградська правда» 

Володимир Бєлінський: «Очолювана мною редколегія стін-

нівки як орган партійної, комсомольської та профспілкової 

організацій філологічного факультету, ставила завданням 

найповніше пропагувати все нове, хороше, що зароджува-

лося в групах і засуджувати старе, віджиле, що заважало 

навчанню студентів. Багато працювали над тим, щоб худож-

нє оформлення стінгазети приваблювало око читача. Буває 

так, що матеріали підібрані для випуску гарні, відповідають 

темі, а розміщені без смаку, хаотично. Від цього знижується 

загальний тон газети і її звучання. Художник газети Володя 

340

«Бригантина» юности моей

З ю

З ювілеєм, др

еєм, друже!

е!

Бондаренко доклав чимало зусиль для того, щоб стінгазе-

та «Філолог» оригінально відрізнялася від стіннівок інших 

факультетів. Тому ми завжди посідали перше місце за ре-

зультатами щорічних оглядів-конкурсів на кращу стінну 

газету інституту». А до того ж Бондаренко був великим 

прихильником театру, грав на сцені педінституту, зокрема, в спектаклі Дмитра Аверкієва «Каширская старина» в квітні 

1971 року, на який автор цих рядків готував до друку рецен-

зію, де згадувався і другокурсник Володимир Бондаренко, який одночасно з виходом на сцену відповідав за художнє 

оформлення театральної вистави. Скажу більше. Любов 

На фото: у першому ряду (зліва направо): Володя Бондаренко, академік, доктор філології Леонід Новиченко, Анатолій Недяк, Василь Гавенко (колишній викладач ВПУ №4 м. Кіровоград). 

Другий ряд: викладач Микола Кузьмович Смоленчук, Людмила Пилипенко, Валентина Буриленко, Анатолій Саржевський, український драматург Олександр Корнійчук, викладач Галина Іванівна Олійниченко, онук І.К. Карпенка-Карого 

Андрій Юрійович Тобілевич. Хутір Надія, 1970 рік

341

Воспоминания

Анатол

натолий Сар

 Саржевс

евский

до малювання, яку успадкував від батька, простежується і в 

образній палітрі його поезії, де йдеться, зокрема, про дітей, які малюють казку. У ній «заплакало небо хмарами, літають 

рожеві птиці із очима блакитно-карими, сонця, мов малень-

кі краплинки з неба, падають світлозливою, а фіолетова по-

стать церкви куполами хитає сивими».

Володя Бондаренко  — автор збірки поезій «Під вітри-

лами обріїв» (1977). Багато років віддав видавничій та ре-

дакторській роботі в книжкових видавництвах України. 

Продовжує писати і друкувати свої поезії у різних ЗМІ, в 

тому числі й зарубіжних. Успішно здійснює переклади на 

іспанську мову. Його твори видано друком в латиноамери-

канських країнах, а сам він живе в гармонії зі світом, який 

асоціює з образом червоного лебедя, який «здається, кри-

лом торкається до гарячих моїх грудей». І далі: «Мудра пта-

ха мене гукає. Мудрим шляхом у світ веде. І я жду. Я давно 

чекаю Горизонту крило молоде».

Насамкінець від колишніх членів літературних студій 

«Бригантина» та «Сівач» вітаю Володю з днем народження 

та бажаю творчої наснаги, оптимістичного настрою на со-

нячних гонах життя.

342

«Бригантина» юности моей

Ег

Его л

о люби

били все

 все

Татьяна Березняк

ЕГО ЛЮБИЛИ ВСЕ

Его любили все. Вадим Гребе-

нюк — капитан «Бригантины».

Второй капитан после Гончарен-

ко? Нет, они руководили клубом на 

равных, вдвоём на паритетных на-

чалах правили нашим парусником. 

Феномен «двух капитанов» был ор-

ганичен — они взаимно дополняли 

друг друга. Более того, на третьем 

году плавания нашего брига, пока 

Валерий Гончаренко завершал учё-

бу и готовил к печати свою первую книгу, на капитанском 

мостике стоял один Вадим (на четвёртом году — Саша Ива-

кин).

Но в 1963 году, с которого и началась наша история, у 

штурвала «Бригантины» стояло два капитана. Оба наши ро-

весники — никакие не «руководители» — всего лишь «пер-

вые среди равных». Мозгом клуба был Валерий, Вадим  — 

его душой. Замечу, что их «руководство» касалось только 

литературного процесса. Фактически же руководителями 

(и организаторами) клуба были библиотекари: заведующая 

библиотекой Драгунская Мария Фёдоровна и Зимогорова 

Инна Викторовна, наш душеприказчик и архивариус, ответ-

ственная за ведение дневников и альбомов «Бригантины», в которые и вписывались наши лучшие стихи («для потом-

ков»).

Теперь на большом временноѳм расстоянии я думаю, что 

Вадим считался капитаном уже потому, что, будучи все-

общим любимцем, автоматически попадал в лидеры. Его 

343

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

любили все, чему способствовал его мягкий, приветливый 

и весёлый характер, который выгодно отличался от ерши-

стого нрава Гончаренко. А яркая цыганистая внешность — 

чёрные волнистые волосы, его карие доверчиво-близорукие 

глаза и чувственные губы — не давали покоя женской поло-

вине клуба. Это симпатичное лицо не портил даже курно-

сый нос (курносый не от природы, а как результат падения 

с дерева в детстве  — перебитый). Теперь ясно, что Вадим 

был секс-символом «Бригантины», только слова мы такого 

тогда не знали. Не было ещё в обиходе и слова «харизма», которым сейчас мы можем объяснить обаяние и притяга-

тельность его личности. Все девчонки нашего клуба были 

влюблены в него! Не исключением была и «безалаберная 

девчонка». Да, все мои стихи 1963 года навеяны магией очей 

Вадима:

Моя любовь — не изнеженный лютик

На лужайке в апрельском саду.

Ты — моя революция

На семнадцатом году!

(«Надеюсь, эта революция пока Февральская, а не Ок-

тябрьская», — язвительно заметил старший брат, найдя мои 

стихи).

А вообще-то — догадывался ли Вадим о нашем востор-

женном отношении к нему? Не знаю. Сам же, страдая от не-

разделённой любви, писал о «Снежной королеве с сердцем 

ледяным»; и надо отдать должное Вадиму — ко всем своим 

поклонницам относился ровно и дружелюбно:

Ко мне ты, как брат участлив —

По-детски наивен мой вид,

Но всё же я очень счастлива

В своей несчастливой любви!

344

«Бригантина» юности моей

Ег

Его л

о люби

били все

 все

(«Революция» оказалась «Февральской»  — уже в 11-м 

классе я вздыхала о мальчике из параллельного класса. Как 

смешны теперь эти первые влюблённости! И только через 

год, уже в Харькове, я встречу настоящую любовь и судьбу, которой посвящу все свои стихи и жизнь… А опус о «не-

счастливой любви», смахивающий на самопародию, ровно 

через 40 лет попал в мою первую книжку «Веселье мартов-

ской метели»). Вернувшись к нашему герою, должна ска-

зать, что Вадима мы любили не только за яркую внешность 

и покладистый характер. Мы любили его стихи и даже пред-

почитали их стихам Гончаренко — тепла в них было больше. 

В своём дневнике 24 марта 1963 года я отмечаю весёлые за-

дорные глаза Вадима и его любовные стихи: «У неї закохані 

очі і губи тугі і свіжі» (Рондель) и прежде всего, трагическую 

«Серенаду», очень любимую нами:

Десь в Іспанії далекій

Про кохання променисте

Цілу ніченьку співають

Чорноокі гітаристи.

І красуня Ангеліна,

Лиш гітара залунає,

Все до нього, до Еніо

Босоніжки вибігає…

Вы спросите: «Откуда у хлопца испанская грусть?». Да 

от светловской «Гренады», конечно! От Светлова и Багриц-

кого, других комсомольских поэтов 20-х годов, у Вадима и 

тема гражданской войны:

Снова ночь — бессонница,

Звёзды тонут в мглу…

Проходила конница

Ночью по селу.

345

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

Для Гребенюка-романтика характерна и удивительно 

тонкая пейзажная лирика  — несомненное влияние ранне-

го Павла Тычины и Федерико Гарсиа Лорки, только что от-

крытых нами («Світанок б’є у мідь на сході», «Перламутрове 

небо на заході»). Но больше других произведений Гребеню-

ка мы ценили его элегию «Тобі». 1-го сентября 1963 года в 

моём дневнике появилась запись:  «Сегодня Вадька читал 

своё «Тобі». По силе переживаний  — бетховенское! Мне его 

жаль. Его душа — огромное магнитное поле, войдя в которое 

становится теплее».  И сейчас, 50 лет спустя, мы, бриганти-

новские «девочки», при встрече наперебой или же в унисон 

цитируем:

Коли ночами йдуть дощі,

І віють вітри злі, холодні,

Чогось так жаль, і сум бряжчить

Чотками спогадів… Сьогодні

Ти знов пришла в безсонну ніч.

І щось гаряче б’є по скроні…

Безсонна ніч… Проклята ніч…

Бере чоло моє в долоні…

Уехав в Харьков, затем в Подмосковье, в последующей 

жизни Вадима я встречала редко. До меня доходили слухи 

о его романтических странствиях, вернее, о работе в геоло-

горазведке. Радовалась за него, гордилась им. И хотя сама 

много повидала в университетских зоологических экспеди-

циях, завидовала его вояжам по Тянь-Шаню и Памиру. (Нет, на «Крыше мира» он, кажется, не был). О тяготах жизни гео-

логов, о трудной «романтике» их жизни в условиях высоко-

горья и кислородного голодания я узнала значительно поз-

же, в т. ч. из писем Вадима, которые я прочла только сейчас. 

Всё, как в пахмутовской песне:

346

«Бригантина» юности моей

Ег

Его л

о люби

били все

 все

А путь и далёк, и долог,

И нельзя повернуть назад.

Держись, геолог! 

Крепись, геолог!

Ты ветра и солнца брат!..

В этих нечеловеческих условиях выносливость и стой-

кость обеспечивала не только молодость, но и неподдельный 

интерес и восторг перед фантастической красотой и вели-

чием гор, не сравнимых ни с чем,  — восторг, переходящий 

в понимание гор как символа духовного восхождения к до-

бру и красоте, которое смог передать нам Николай Рерих, ри-

суя космические пейзажи Гималаев. (А Владимир Высоцкий 

подытожил: «Лучше гор могут быть только горы»).

Тянь-Шань… (в переводе с китайского  — «Небесные» 

или «Божественные горы»). Вадим работал в основном в 

Центральном Тянь-Шане, включающем наиболее высокие 

горные цепи и хребты этого горного массива (только 6-ты-

сячников там насчитывается свыше 30!). Видел ли Гребе-

нюк, работая на границе с Китаем, знаменитый Хан Тэнгри 

и пик Победы — одну из 100 высочайших гор планеты (те, что выше 7200 м)? С помощью Интернета я прошлась по не-

которым экспедиционным маршрутам, известным мне по 

фотографиям и письмам Вадима Гребенюка. Урочище На-

рым-Тау — перевал Ыштык — Кайнар… (Для меня в этих 

словах — всё очарование Востока! В них и молодость моего 

отца, любившего ввернуть в разговор узбекское словцо или 

фразу, и память о матери, родившейся не в Российской им-

перии, а в столице Бухарского эмирата). Тянь-шанские то-

понимы («А в Бас-Су и Чакыр-Коруме уже полночь, и спят 

давно») щедро рассыпаны и в стихах Вадима, где описаны 

не только трудности быта геологов, но и «горчащая радость 

костра» фанатиков гор:

347

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

На баркасах, в штормовках тесных,

На худых лошадиных хребтах

Пели мы разудалые песни

И любимыми бредили в снах…

(Просто мистика! Или совпадение? Именно сейчас, на-

писав эти строки, в записной книжечке тех лет нахожу кир-

гизский адрес Вадима: г. Фрунзе, ул. Дзержинского, 2, Чуй-

ская экспедиция. Ртутная партия. Гребенюку В.).

Вадим Гребенюк расстался с геологией, и это было его 

ошибкой и бедой. Более того — катастрофой! Горы уже ста-

ли его наркотиком, и в другую жизнь он не смог вписаться. 

Почему он выпал из обоймы, почему не смог вернуться в 

геологию — не знаю, но жизнь в Кировограде не складыва-

лась. Отчаянная тоска Вадима выливались в стихи: Ты навряд ли сейчас заметишь

Необъятность моей тоски

По большому, по нужному делу,

По ребятам, по лошадям…

Взял, чудак, и отдал несмело

Своё счастье чужим рукам.

Да, никто не смог расслышать глубину его тоски. Рядом 

таких людей не оказалось. (Оба брака закончились разво-

дом). Он пытался жить, даже баллотировался в депутаты 

местных Советов. Не получилось. 

Вернувшись в Кировоград, я слышала о Вадиме только 

как об опустившемся человеке — маргинале, пьянице и де-

бошире. И не могла поверить! Последняя встреча с ним за-

помнилась хорошо. 26 августа 1995 года — день рождения 

Светы Ярошевской, на который Вадим неожиданно и с опо-

зданием явился нежданным гостем, сбежав из больницы и 

прихватив в качестве подарка фотографии своих среднеази-

атских странствий. (Лучшего времени, чем 60-е, у него так и 

348

«Бригантина» юности моей

Ег

Его л

о люби

били все

 все

не случилось!). Узнать его было невозможно — в свои 50 лет 

он выглядел беззубым стариком, измученным болезнями и 

алкоголем. Жизнь сломила его.

Как мы пели, какие горы

Мы с друзьями не своротили!..

Тошнотой подступало к горлу

Беспробудное время штиля.

Надоело орать и спорить

Под раздрызганную гитару.

Бригантина не вышла в море,

Флибустьер сдаёт стеклотару.

Владимир Пучков

Перефразирую Блока: «Жизнь, как и искусство, слабым 

не по плечу».

Вадиму не удалось перейти минное поле 90-х. Он умер 

вскоре после смерти матери, не дожив год до Миллениума. 

Его не стало в канун старого Нового года  — года 1999-го. 

К сожалению, незадолго до своего ухода Вадим сжёг весь 

свой архив. После него осталось два десятка стихотворений 

и сын Андрей, чья судьба кировоградским родственникам 

неизвестна.

16 лет после смерти Гребенюка, посетив его могилу, я 

поминаю Вадима в доме на Маслениковке — в доме, где он 

родился и прожил свою жизнь. Всё, как при Вадиме, только 

улица недавно переименована — из Кировоградской в Суго-

клеевскую (справедливо: вот она — наша река — в огороде 

дома!). Пока Оля, племянница Вадима, накрывает на стол, его старшая сестра Тамила, знакомая мне ещё со школь-

ных лет, показывает свой фотоальбом, где много фотогра-

фий брата. Вот он, маленький шалун, не боясь обжечься, лезет пальчиком в таз с вишнёвым вареньем. А здесь (1951 

349

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

год) Вадик в «гимназической» форме — такую носил и мой 

старший брат  — уже пошёл в школу. Учился он в средней 

школе № 7 (бывшее Пушкинское училище), хотя рядом с до-

мом — СШ № 33 — та школа, где учительствовала его мама 

Вера Сергеевна. А вот и она сама, молоденькая, тоненькая, с потрясающими косами (кажется, до колен!), в обнимку со 

своими малышами Томой и Вадиком сидит под роскошной 

вербой, что росла в их дворе на берегу Сугоклеи. Счастли-

вая!.. Той вербы уже нет. Поредел и яблоневый сад, тоже 

знакомый нам по стихам Вадима:

Рання зірка вмостилась синицею

На вербі, над самою водицею.

Все стиха перед нічкою глупою,

Лиш антонівки гупають … гупають…

Прислушайтесь!.. Впрочем, спустя полвека образ яблоко-

пада стёрся, превратившись в литературный штамп. Но не 

потускнела память о Вадиме Гребенюке, на мгновение ярким 

метеором сверкнувшем на небосводе нашей юности.

Отзыв на очерк

«ЕГО ЛЮБИЛИ ВСЕ» 

(из письма Н.Волынского Т. Березняк от 21.06.2017)

Очерк о Вадиме я прочел сразу и ... ты не поверишь - запла-

кал. И сердце не унимается до сих пор. У меня были с ним слож-

ные отношения, особенно, обострились они в горах, правда, по-

том, вроде бы,  наладилось, но прежняя дружба пропала. Чёрт 

побери, он так любил петь, особенно, разные геологические 

песни, часто повторял отдельные слова и строфы… Всё ушло. 

Иногда думаю, на кой дьявол, нам показали этот прекрасный 

и яростный мир, чтобы потом захлопнуть дверь перед носом?

350

«Бригантина» юности моей

До ч

 чёрти

ёртико

ков с

в счас

астлив

ивая

ая

Татьяна Березняк

«ДО ЧЁРТИКОВ СЧАСТЛИВАЯ»

* * *

Кировоград — уездный городишко,

Куда ни глянь — повсюду ширь степная.

А в нём живёт забавная малышка

Со звонкою фамилией — Ланская.

Эту эпиграмму на Лялю Ланскую напрочь забыл её ав-

тор — Бронислав Куманский, но, к счастью, в памяти народ-

ной она сохранилась.

Ляля Ланская — «самая счастливая» девочка нашего клу-

ба  — вышла, как Афродита, из пены морской, вернее, из 

второй волны нашей «Бригантины», которая оглушительно 

обрушилась на меня, приехавшую в начале 1967 года на день 

рождения кировоградской литстудии «Бригантина». 

«Ляля» — только так называли Римму Ланскую — яркая, черноглазая, со смоляными кудрями, весёлая и живая, как 

ртуть, — не могла не запомниться. Хотя заочно я уже была с 

ней знакома — наши первые публикации («Прапор юності», 24 декабря 1965 года) оказались в одной подборке. Моё «Мо-

лодо-зелено» и её, такое же зелёное, тем не менее программ-

ное для 16-летней поэтессы:

Дуй в лицо сильнее, ветер.

Гром, греми… пляшите, ливни,

Расскажите всем на свете:

Я до чёртиков счастливая!..

В очередной приезд в Кировоград я ненадолго сблизи-

лась с Лялей. Вернее: с Лялей и Светой Ярошевской — под-

ружки были неразлучны. Вместе бродили по городу, читали 

друг другу стихи, чужие и свои, наслаждались общением и 

безграничной свободой студенческих каникул. Помню, как 

351

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

в августе мы втроём ездили куда-то на природу. И надо же, именно сейчас, когда пишу эти строки, произошла неожи-

данная встреча с прошлым — на страницах Лялиных стихов 

я нашла воспоминание об этой поездке:

Кусок ржаного хлеба

Да ветхий старый дом.

Осталась в сердце Треповка

Берёзкой над прудом.

Глухим собачьим лаем,

Груздём в сырой траве

И голубиной стаей

В звенящей синеве…

А у меня в памяти осталась только электричка и то, что 

ночевали мы в палатках, а не в «ветхом доме», но какое 

значение это имеет теперь, и для поэзии в частности? Зато 

сколько тишины и покоя в этом маленьком стихотворении, и какая отличная звукопись!..

Где-то в средине 70-х, приехав в город юности своей — 

Харьков, в районе площади Тевелева (сейчас  — Консти-

туции) я заметила в толпе знакомое лицо. Ляля? Не успе-

ла даже окликнуть её, как юркая фигурка куда-то исчезла. 

Скрылась в Пассаже? Увы, мой поиск был безрезультатным. 

Ляля Ланская!.. Но откуда она здесь — в Харькове? Я слы-

шала, что она училась в Киеве в театральном институте, но 

только сейчас, 45 лет спустя, узнала, что ей пришлось пере-

вестись в Харьковский институт искусств. Здесь, в «первой 

столице» Ляля и окончила кафедру режиссуры. Так что я 

столкнулась с дежурной ситуацией — студентка, опаздывая 

на лекцию, спешила в alma mater.

Лет через 10 после этого случая (в конце перестройки, может, в году 1991), отдыхая летом в Паланге, я с экскур-

352

«Бригантина» юности моей

До ч

 чёрти

ёртико

ков с

в счас

астлив

ивая

ая

сией приехала в латвийскую Лиепаю, запомнившуюся мне 

только огромным и девственно диким пляжем. Повезло, экскурсионный маршрут пролегал так, что была возмож-

ность забежать в театр, в котором, как я слышала, работала 

Ланская. Оказалось, она действительно здесь работает, но, увы, театр — на гастролях в Москве. Досадуя на очередную 

невстречу, не могла не порадоваться за Лялю — осуществи-

лась её фанатичная мечта о театре, выплеснувшаяся и в её 

стихотворение о Коломбине, не по годам мудрое: Я — Коломбина в балагане,

А ты в хохочущей толпе,

И взгляд мой никогда не станет

Предупреждением тебе.

Когда стою на сцене зыбкой,

В сиянье музыки и роз,

За ослепительной улыбкой

Моих ты не заметишь слёз…

Увы, сорвался мой сюрприз, который я готовила для 

Ляли своим появлением в Лиепае! Зато сама Ланская стала 

сюрпризом для нашего областного драмтеатра им. Кропив-

ницкого, приехавшего на гастроли в Лиепаю (тоже в конце 

80-х — 1989 год) и в роли режиссёра Лиепайского театра не-

ожиданно встретившего свою землячку! Зоя Чумаченко-Та-

тарова, которая в то время курировала наш театр от област-

ного Управления культуры, только сейчас рассказала мне, как бурно, с разговорами до утра, происходила та встреча. 

Ляля, вспоминая Кировоград, плакала…

(Наверное, именно здесь, пока мысленно мы находимся в 

Лиепае, уместно сделать отступление, напомнив читателю, что этот город — ещё и место рождения одного из членов 

«Бригантины». Да, именно здесь в семье офицера балтий-

353

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

ского флота родилась Людмила Сараскина — единственная 

из нас, приобретшая мировую писательскую известность 

своими трудами по Достоевскому и Солженицыну).

Вернувшись к прерванному рассказу, отмечу, что о даль-

нейшей жизни Риммы Владимировны Ланской я знаю толь-

ко из интернета и по рассказам Галины Насоновой, в 90-е 

годы близко дружившей с Ланской, которая, выйдя замуж 

за московского журналиста и переселившись в российскую 

столицу, свою дальнейшую творческую жизнь связала с 

Москвой. Ляля настолько была увлечена своей работой, что 

не только мелочи жизни, но и личная жизнь у неё были на 

втором плане. Её очень ценили товарищи по режиссёрско-

му цеху. Энергичная и на редкость симпатичная, Ляля име-

ла много друзей в московских театральных кругах, среди её 

близких друзей были такие знаменитости, как Иннокентий 

Смоктуновский, Марк Розовский, Александр Зельдович, Андрей Болтнев и другие. В то время Ланская работала за-

местителем директора московского Товарищества режис-

сёров, одновременно будучи специалистом по т.н. разовым 

постановкам  — готовила спектакли для разных театров 

Советского Союза, в основном в провинции. Так, одним из 

последних её спектаклей была постановка психологической 

драмы Генрика Ибсена «Привидения» для Сахалинского 

Театрального центра им. Чехова. 

В SAKHALIN-info отмечалось, что творческой манере 

Ланской было свойственно, рассказывая историю, остав-

лять публике самой разгадывать поступки героев и преду-

гадать финал пьесы. Римма Ланская была талантливым ре-

жиссёром-координатором — организатором театрального 

процесса, входила в состав оргкомитета Международного 

театрального фестиваля им. А.П.Чехова. Задумывались и 

другие проекты, но им не суждено было сбыться.

354

«Бригантина» юности моей

До ч

 чёрти

ёртико

ков с

в счас

астлив

ивая

ая

Смерть Ляли была эхом Афгана, об этом страшном со-

бытии долго говорило московское телевидение. В то время 

(2001 год) Ланская жила в центре Москвы на Спартаков-

ской, где её соседом по коммуналке был ветеран-афганец, оказавшийся психически больным (результат потрясений, перенесенных во время войны в Афганистане). В момент 

приступа мании преследования он расстрелял из охотни-

чьего ружья всех, кто на тот момент оказался дома, в т.ч. и 

Лялю, выбежавшую в коридор позвонить в милицию, и Со-

фью Самойловну, мать Ланской, не успевшую даже встать с 

дивана. «Из живых существ в квартире остался только ма-

ленький Чип — собака Ланских породы японский хин. Он-

то и встретил милиционеров», — писала КП.ru. К счастью, 12-летний сын Ланской в это время был в школе и домой 

вернулся, когда сосед уже покончил с собой. Муж Риммы 

Ланской умер задолго до этой трагедии, поэтому судьбой 

Максима собирались заняться её ближайшие друзья. И кто 

знает, как сложилась его дальнейшая жизнь…

Так пусть мой смех тебя не ранит

Среди твоих незримых бед.

Когда погаснет в зале свет,

Я — Коломбина в балагане.

Свет погас не только в зале, но и на сцене. Всего 50 лет 

прожила кировоградская Коломбина, своей  ослепительной 

улыбкой принося людям  звонкое счастье добра и красоты:  

Меж берёзками и клёнами,

Поглядите, здесь в лесу,

Молодое и зелёное,

Счастье звонкое несу!

«ДО ЧЁРТИКОВ СЧАСТЛИВАЯ»… 

Наша Ляля.

355

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

ОТЗЫВЫ об очерке Татьяны Березняк

о Римме (Ляле) Ланской «До чёртиков счастливая»

НИКОЛАЙ ВОЛЫНСКИЙ: Сегодня я лег спать, как 

всегда, очень рано — в 7 часов утра и не смог уснуть. Перед 

глазами была Ляля Ланская и весь тот ужас, о котором ты 

написала. Встал и сразу пишу тебе. Как это дико, как ирра-

ционально, как абсурдно и... никогда я даже не мог предста-

вить себе, что такое вообще возможно даже в самых жутких 

фантазиях... Кажется, я даже заболел от этого. Пульс 140.

ВЛАДИМИР БОНДАРЕНКО: Таня, мои воспоминания 

о Ляльке  — это отзыв на твой великолепный очерк о ней. 

Черновик, если хочешь. Можешь использовать без ограни-

чений. Только обязательно с описываемой афишкой!

ПРОВЕРЕНО: МИН НЕТ

Временами мне кажется, что все талантливые режиссе-

ры, презрев иные возможности для встречи со своими ку-

мирами, пробиваются в кино или на театральную сцену с 

единственной целью — познакомиться с выдающимися ак-

тёрами. Не могу припомнить, чтобы актрисами становились 

фанатки, толпящиеся на задних дворах театров или у про-

ходных киностудий. Не могу также знать, насколько удач-

ливым театральным режиссёром и администратором была 

Римма Ланская (в период ее неоспоримых достижений мы 

уже не встречались), но сценаристом своей творческой жиз-

ни, как выяснилось позже, она была потрясающим. Часто 

ездила в Москву, привозила незамысловатые совковые суве-

ниры и устные рассказы о знаменитостях, с которыми успе-

вала подружиться. Сейчас бы это назвали презентацией, а 

тогда мы устраивали свойские посиделки в гостеприимном 

доме Ланских. Участники посиделок — начинающие поэты 

356

«Бригантина» юности моей

До ч

 чёрти

ёртико

ков с

в счас

астлив

ивая

ая

из литературной студии «Бригантина» — прародительницы 

литературного объединения «Сівач». По большей части — 

вечно голодные студенты.

— Как-то Володька Высоцкий пришёл с новой песней… — 

начинает Лялька. — А Васька Лановой ему говорит…

— Так уж и говорит… — сомневается застолье.

— Плохо вы Ланового знаете!

В подтверждении своих 

слов Лялька указывала на 

афишу Василия Ланового 

со своими собственноруч-

ными изменениями. * При-

чём демонстрировала это с 

царским величием. В глуби-

не вагонно расположенных 

комнат виниловым голосом 

пел Александр Вертинский.

Время от времени голос 

затухал, прерывался; Ляль-

ка, накинув на плечи чудо-

вищных размеров цыганскую шаль, меняла исполнителя. 

Теперь мы слушали Булата Окуджаву, и хозяйка дома нам 

казалась связной между Кировоградом, Арбатом и банано-

во-лимонной страной; в Лялькиных глазах стояла неизбыв-

ная аравийская ночь, подсвеченная изнутри незлобивыми 

украинскими зорями.

 Такой она и была — царственно неприступной и одно-

временно беззащитной. Одевалась нарочито вызывающе, но делала это не для того, чтобы поразить воображение по-

томков, — входила в образ героини, который сама же себе 

придумала.

*  Афиша с изображением легендарного В.Ланового восстановлена по памяти.

357

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

* * *

«Проверено мин нет» — такую надпись (орфография во-

енного времени сохранена)  — можно было увидеть лет 40 

назад на стене одноэтажного дома Ланских — в двух шагах 

от Дома офицеров и сквера им.Т.Г.Шевченко. Скорее всего, авторства безызвестного сапера, освобождавшего Кирово-

град в 1944 году, мы не узнаем никогда, а упоминать рестав-

раторов, эту надпись впоследствии затёрших, мне лично 

противно.

Нынче в моде другие граффити.

Могу лишь предположить, что росту минёр был немало-

го. Чтобы освежить надпись, Ляльке приходилось влезать 

на стульчик. Эту надпись, вопреки всяким архитектурным 

запретам, вначале обновлял глава семьи дядя Володя, а за-

тем повзрослевшая Лялька.

Непременной участницей священнодействия была луч-

шая Лялькина подруга Света Ярошевская. Лялька мака-

ла кисть в баночку, а Света с невинным видом говорила: 

«О, как боялся я свалиться, огромный свой рост кляня…»*.

Стихов Света знала наизусть великое множество. Ма-

стерски читала классиков и писала свои, бесконечно нам 

дорогие, поэзии… 

Лялька (в производственной жизни  — фотограф-рету-

шёр) солдатские руны подправляла с той неотвратимостью, с которой в Кировоград приходила весна. Это было частью 

задуманного ею сценария, где прологом значилось «мин 

нет», а каноническое театральное ружье, наперекор сцени-

ческим правилам, не упоминалось вовсе.

А оно выстрелило, это ружье.

Владимир Бондаренко

*  «Песня об органисте» Михаила Анчарова из книги «Сода-солнце».

358

«Бригантина» юности моей

До ч

 чёрти

ёртико

ков с

в счас

астлив

ивая

ая

ВАЛЕРІЙ СІДНІН

ПРО ЛЯЛЬКУ...

Рімма Ланская — одна з трьох, як на мене, найяскравіших 

постатей усього кіровоградського літературного осередка...

Лялька, так її звали поважні «сівачівці», навіть у мене, на 

той час невігласа-підлітка, в мить, як її побачив, а головне — 

почув, викликала якесь неісповедиме зачарування... й досі 

пам’ятаю її сакраментальне «брєдятіна» — стосовно черго-

вої галіматні в поезії когось із презентантів...

Лялька — то не просто шикарна жінка, Лялька — то не 

лише пік епатажу, Лялька — то не лише фонтан кпинів, до-

тепів й решти ознак наявності мізків, Лялька, себто Рімма, засновник «Театра Луны», режисер-постановник комедії 

якогось там італійця Даріо Фо (як казала сама Рімма: «Мені 

приятелька переклала з італійської»), на хвилинку, трохи 

згодом Даріо Фо стає лауреатом «Нобєля»*.

«Лялька» мала величезні плани... якби не куля тварюки, що перекреслила геть усе...

АНАТОЛИЙ САРЖЕВСКИЙ 

Таня, как мало осталось нас — тех, кто помнит Лялю! До 

сих пор вспоминаю, как мы собирались (частенько и у неё 

дома), чтобы почитатать новые стихи, поспорить о многом - 

нам времени не хватало выговориться в библиотеке. К тому 

же, я с Лялей даже дружил, как дружат мальчики и девочки. 

У меня остался ее автограф в книжечке поэзий Сильвы Ка-

путикян, а ещё — маленький рассказ о нас, двоих, который я 

так и не напечатал... Как жаль, что Ляля ушла так рано... Она 

была среди нас самой красивой: «До чертиков красивая!»

А тебе, Таня, спасибо за память о всех нас, ещё живущих, что-то творящих, и тех, кого уже нет с нами.

*  Спектакль Р. Ланской «Свободная пара» по пьесе Дарио Фо.

359

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

О ЧЁМ МОЛЧАЛ СТАРЫЙ ДНЕВНИК

В серці думки непрохані...

Вірю навічно в тебе.

В. Гончаренко

О Валерии Гончаренко написа-

но много. И я, многократно расска-

зывая о «Бригантине», по существу, 

говорила о нём: эти понятия — Гон-

чаренко и «Бригантина» — для меня 

тождественны.

Впервые увидела Валерия в об-

ластной библиотеке им. Крупской на 

открытии недели детской книги. Из моего дневника 1963 

года (24 марта):

Библиотекарь говорила банальности о значении кни-

ги в нашей жизни: «Книга — друг человека» и т.п. После 

выступили члены клуба любителей поэзии. Настоящие 

современные поэты, вроде Евтушенко. (Но это, наверное, 

гипербола).

Далее, описывая членов клуба, отметив Колю Микитен-

ко ( «с внешностью Паганеля») и  «законную девчонку» Зою 

Грицаенко, я перехожу к характеристике «руководителей 

клуба»:

Валерий Гончаренко и Вадим Гребенюк — молодые пар-

ни, что называется, «золотая молодёжь». Двадцатилет-

ние, красивые, элегантные, чертовски симпатичные!

Одетый «с иголочки» Гончаренко никак не вяжется 

у меня с его рабочей профессией, отсюда и запись: 360

«Бригантина» юности моей

О ч

О чём мол

м молчал с

 стары

арый дн

й днев

евник

Работая на стройке, наверное, кирпичей не носит:

«Будова — моя держава./Я — президент цеглин».

Влюбленно описывая весёлые глаза Вадима, я всё же от-

даю дань справедливости:

Валерий достоин более высоких фраз, а 1-го сентября напишу:

Валерка — светлая личность, не то, что Вадька.

Должна отметить, что наряду с «Валеркой» в дневнике 

на равных употребляется также «Валера», «Валерий» и даже 

«Валесик» (но это уже о другом герое). В тот же день и я опи-

сала знаменитый «исподлобный» взгляд Гончаренко, но в 

отличие от других (например, у Каминского в повести «Са-

мое время» он — «довольно нахальный»), у меня он —  «чуд-

ный улыбающийся взгляд». И далее: «Валерий сидел напро-

тив меня, и я не преминула взглянуть на него раз десять, 

пока не встретилась с его изучающим взглядом. Видимо, 

у него моя привычка — наблюдать за присудствующими».

Через месяц, в день рождения Гончаренко (23.04) я напи-

шу: «Он родился в один день с Шекспиром, чем очень гор-

дится». Валеркина гордыня оказалась заразной — именно с 

этого дня и я стала гордиться датой своего рождения  — в 

один день с Маяковским. Позже, в июле, клуб отметит эту 

дату  — 70-летие поэта Революции, а заодно и моё 17-ле-

тие. (Незадолго до этого, в мае, с подачи Юры Каминского, я впервые прочла «Облако в штанах», «Про это»  — всего 

раннего Маяковского и была в ударе. Позже, через пару лет, такое же потрясение я испытаю, когда открою для себя Па-

стернака и Цветаеву).

Но самое главное воспоминание далекого 1963-го, связа-

ное у меня с Валерием, — это наша июньская поездка в Канев. 

Казалось, верхом романтики ночевать на Днепре на уютном 

361

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

теплоходике, пришвартованном к дебаркадеру. Но мы пред-

почли ему ночь на Чернечьей горе — незабываемая ночная 

вылазка к памятнику Тараса Шевченко, у подножия которого 

Гончаренко читал стихи Кобзаря. Бесподобно, артистично, профессионально! (У меня возникает параллель уже из 1975 

года: Евгений Евтушенко на автомобиле приезжает в Шахма-

тово и, вскочив на камень, обозначающий местонахождение 

сгоревшей блоковской усадьбы, читает нам Блока!). 

Валеркино выступление и ночь на Днепре затмили мне 

остальное. Я вовсе не помню посещение музея Шевченко и, прочтя в «Прапорі юності» (13.02.1966) о том, что «гуртків-

ці подарували музею альбом власних віршів про Кобзаря», я усомнилась в этом (да не было у нас таких стихов, разве 

что Гончаренко смог бы написать). Но оказалось, мы всё же 

дарили свои произведенияи (скорее всего — копию нашего 

«бессмертного» альбома). Тому свидетельство  — вовремя 

оказавшаяся под рукой тоненькая тетрадка, подписанная 

мной, как «Школьная проза», а там  — черновик сентябрь-

ского сочинения на тему «Как я провёл лето» (на англий-

ском — «My Summer Holydays»), где среди школьного при-

митива и ошибок, есть и такой абзац: «I spent the summer well. Our literature club went to Kanev. We present our poеms and storys to the museum of Шевченко». Стало быть, всё-таки 

дарили! Жаль, не сохранились фотографии той поездки, не 

нашёлся и её фотограф — Шурочка Островская.

Следующий, 1964, год подарил нам Федерико Гарсиа Лор-

ку в переводах Овадия Савича, а Валерий для большинства 

из нас открыл раннего Павла Тичину. Как проникновенно 

он читал его «Сонячні кларнети» на нашей встрече в 11-й 

школе: «О, люба Інно, ніжна Інно!.. Cніги… сніги… сні-

ги…»  — незабываемо! Не забывается и наше октябрьское 

выступление в только что открытом кафе «Юность», на-

362

«Бригантина» юности моей

О ч

О чём мол

м молчал с

 стары

арый дн

й днев

евник

зываемом в народе «Аквариумом». 

Помнится даже такое развеселившее 

всех событие  — Гончаренко обрил-

ся налысо (на спор с Гребенюком). 

Этот факт застрял не только в нашей 

памяти, но остался и на страницах 

дневника Лидочки Гребенюк, а также 

отдельным фото с дарственной над-

писью через весь снимок; «Вадімові 

Гребенюку від Валерія Гончаренка. 

Кіровоград. 1964». Вот оно  — это 

фото!

Вскоре мои новые харьковские впечатления оттеснили 

воспоминания о кировоградской «Бригантине». Приезжая 

домой на каникулы, я разрывалась между двумя библио-

теками — любимой юношеской и областной, великолепная 

лепнина которой вынуждала предпочесть именно её чи-

тальный зал, не позволяя уйти из этого книжного царства. 

Именно здесь, а не в Харькове и не в московской Ленинке 

(позже) я прилежно и терпеливо конспектировала Пастер-

нака и Цветаеву — синие тома Большой серии Библиотеки 

поэта, только что вышедшие в свет к несказанной радости 

советского читателя. За этим занятием и застал меня Гонча-

ренко, возбуждённо подлетевший ко мне: «Танько, я щойно 

книжку видав! — и швырнул на мой стол экземпляр «Чер-

воного Волосожара» — по мне, так он и есть лучшей книгой 

Валерия, где каждое стихотворение  — жемчужина. А ведь 

каждое из них было написано в пору «Бригантины» и впер-

вые читалось на её заседаниях, вписывалось в наш альбом 

лучших стихотворений. Так, первого сентября в дневнике 

(в своём, а не «бригантиновском» — и такие велись, но не 

сохранились) я пишу о том, что  «влюбилась в Валеркино 

363

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

«Тобі» (имеется ввиду стихотворение «В серці думки непро-

хані. / Вірю навічно в тебе»). Но вот другое стихотворение 

того же 1963 года.

В КОХАННІ

Серце неточним компасом 

Плута добро і зло.

В коханні мені, як в космосі,

Незвично завжди було.

Задимлений папіросами,

В ошийнику злої ласки я,

Очі тугими косами 

Зав’язую, як пов’язкою.

Ночі тугі, кудлаті

Снами малюють стіни.

З білого поля плаття

Зриваю ромашки сині.

Квилять уста фарбовані

З наївних моїх рядків.

Мрії, як репресовані —

За гратами почуттів.

Хтось ходить по місту павою,

Все чисто про мене зна.

В коханні я мілко плаваю,

А все ж не дістану дна.

Я призадумалась, почему же оно, столь любимое мной, не вошло в сборник «Червоний Волосожар» (и «Тобі» — 

тоже). Слабее других? Или из мужского самолюбия, не же-

лающего принять свою несостоятельность в любви? Надо 

признать  — в личной жизни Валерию не везло. (А кто из 

364

«Бригантина» юности моей

О ч

О чём мол

м молчал с

 стары

арый дн

й днев

евник

поэтов счастлив в любви? 

Были бы счастливы  — не 

писали бы!). Жизнь разве-

ла его с Ольгой Хаменушко, 

единственной любовью его 

жизни. Другой женщины, 

равной ей по масштабу лич-

ности, красоте и образован-

ности он не смог найти (и 

не мог найти такую в прин-

С Ольгой Хаменушко, 1972 г.

ципе!). Оба брака не заладились. (Неудивительно, зачастую 

поэты  — неверные мужья и плохие отцы). А это сказыва-

лось на творчестве, приводило к депрессии, требующей до-

пинга для возвращения к нормальной жизни.

Вернувшись в 1978 году в Кировоград, я не стала посе-

щать «Сівач», очередную литстудию Гончаренко, хотя он 

активно приглашал меня и даже обижался на моё уклоне-

ние от знакомства с «сівачами». Не то, чтобы я была столь 

избалована культурной жизнью Москвы, встречами «вжи-

вую» с кумирами нашей юности, другими известными со-

ветскими поэтами, — скорее всего, я увлеклась освоением 

гигиены питания, своей новой профессией, и на другое 

меня уже не хватало. Свой поэтический голод заглушила, открыв на работе, при областной санэпидемстанции («не 

отходя от станка») очередной Клуб поэзии (просветитель-

ский), позже описав его работу в «Моём служебном рома-

не» (2013), а отпуска мои были сплошными литературны-

ми экскурсиями по всему бывшему Союзу. Да, до «Сівача» 

я так и не дошла, но со многими его поэтами и их твор-

чеством знакома и дружна. (В последние годы особенно 

крепко сдружилась с Олей Хаменушко, но часто встречать-

ся нам не позволяет расстояние).

365

Воспоминания

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

А с Валерой я встречалась почти ежедневно. Объясня-

ется это просто — наши маршруты пересекались. Вече-

ром, после работы мы шли навстречу друг другу (я  — из 

санстанции, он  — из «Молодого комунара») и неизменно 

встречались на улице Пушкина. Как правило, встречи были 

короткими: дружески обнявшись и обменявшись парочкой 

ироничных шпилек в адрес друг друга, мы с улыбкой расста-

вались. В конце мая 2000 года стояли дольше обычного — 

Валерка с гордостью рассказывал о выходе «Парада химер». 

Я похвалила яркое, запоминающееся название книги. А че-

рез несколько дней случилась встреча, оказавшаяся послед-

ней. Я, гордясь своей просторной квартирой, вдруг предло-

жила ему — встретиться всей «Бригантиной», собравшись у 

меня дома. Он с радостью согласился. Через день его не ста-

ло. Жаль, о его уходе узнала только через неделю. Первое, о 

чём я подумала — его смерть могла быть реакцией на нашу 

встречу: нахлынули вспоминания, разволновался-расстро-

ился, сосуды не выдержали — инсульт. Так ли это было, не 

знаю, но почувствовала себя виноватой. Мы все в той или 

иной степени виноваты перед ним — не уберегли самый яр-

кий поэтический талант Кировоградщины, который мечтал 

лишь об одном:

Бути променем чи краплиною,

Лиш світитися Україною.

Украиной, которая, я надеюсь, не забудет своего Поэта.

366

«Бригантина» юности моей

НАШИ «ЮБИЛЕИ»

«Юбилеи» — так громко назывались дни рождения «Бри-

гантины». А было их всего четыре (пятый не отмечался). 

Хотя рождение клуба случилось в 1962 году первого дека-

бря, оно всегда отмечалось несколько позже, а в последние 

годы вообще было перенесено с декабря на январь-фев-

раль следующего года (дни студенческих каникул). Первый 

«юбилей» отмечался 8 декабря 1963 года, второй — 13 дека-

бря 1964-го, третий — 24 январяя 1966 года, четвёртый — 

5 февраля 1967 года.

Как правило, это был воскресный день, которому пред-

шествовала длительная и тщательная подготовка праздни-

ка. Сколько фантазии было проявлено! Даже в соответствии 

с традициями мореплавания писались приказы. Так, к 3-ле-

тию «Бригантины» Вадим Гребенюк, в ту пору её капитан, издал приказ по судну, полный доброго юмора:

«Зело рад, что судно выдержало большое плавание, с 

чем и поздравляю команду. Хочу отметить хорошую служ-

бу офицеров нашего флота А. Пароконьевой и Г. Насоновой, боцмана  В.  Воеводина,  матросов  В.  Адамчик,  В.  Картузова, С. Ярошевской, Р. Ланской, Л. Проценко, В. Величко, С. Мату-

сяка, В. Скульского, Л. Гребенюк, а также канониров В. Лазе-

ева и А. Шендрика, юнги А. Швеца и других членов экипажа.

Матросы! Славные дочери и сыны Отчизны, умножим 

славу флота делами добрыми, дабы знали все, что стяг «Бри-

гантины» — горд и непобедим».

367

Наши юбилеи

После оглашения приказа Вадим вручил каждому члену 

команды (после его выступления) по тоненькой книжечке 

из серии «Библиотечка избранной лирики» (через год это 

же сделает Саша Ивакин). У многих, в т.ч. у Саржевского и 

у меня, это оказалась Сильва Капутикян, у Ярошевской — 

Есенин). Именно на этих книжечках мы, общаясь, оставили 

друг другу автографы — писали, кто во что гаразд. Смотри-

те на фото: «Рвись к вершинам поэзии!» — наставляла Сар-

жевского Алла Пароконьева. «Семь футов под днищем!» — 

желает ему Вовка Воеводин, Люда Сараскина просит Толика 

не уходить в армию — «не оставляй нас». (Я же только рас-

писалась — видимо, воображения не хватило, да и Саржев-

ского видела впервые).

После чтения стихов была викторина (из произведений 

«бригантиновцев»), музыка, песни… «и танцы»,  — про-

должит читатель и ошибётся. Какие танцы — яблоку негде 

было упасть!.. А кто помнит, как, выглядело застолье? Что 

ели-пили? Трудно вспомнить. Но алкоголя не было ни кап-

ли, зато кофе пили вёдрами (в буквальном смысле — ведро 

кофе). А вот и ещё подсказка — знаменитая фотография — 

Толя Шендрик несёт апельсины. И как элегантно их несёт!..

Но на первом месте была, конечно, духовная пища — об-

щение и творчество. Пообщаться с родным клубом приез-

жали те, которые успели стать его «заочниками»: студент-

ки МГУ им. Ломоносова — Наташа Кущ и Вита Невинская, студент Московского института иностранных языков Шура 

Коток, студентка Одесского мединститута Зоя Грицаенко. 

Мы, «харьковский филиал» клуба (Белозерская, Березняк, Кондратова) приезжали не всегда, но поздравительные те-

леграммы слали неизменно. Скромные солдатские пись-

ма («треугольники») приходили от Каменецкого из армии. 

И, кажется, от Воеводина. А какой праздник обходится без 

368

«Бригантина» юности моей

высоких гостей? В эти дни приглашались в «Бригантину»: руководитель областного литобъединения Виктор Ярош 

(тогда ЛИТО ещё не называлось «Степом»), уже известный 

поэт-лирик Валерий Юрьев и пресса. Представителем прес-

сы неизменно была Татьяна Кальчицкая, журналист «Киро-

воградской правды» и «Прапора юності». Она и освещала 

работу клуба все годы его существования. Вопрос, кто был 

фотографом, остался открытым.

В эти праздничные дни библиотека преображалась — её 

украшали яркие красочные стенгазеты — дело рук худож-

ника нашего клуба Володи Волохова. Он тоже был иного-

родним студентом, но приезжая на «юбилеи», успевал сде-

лать чудо.

Волохов Владимир Кондратьевич 

родился в 1939 году в Кировограде. 

Закончил в 1964 году 

Днепропетровское 

художественное училище 

им. Е.В. Вучетича. В 1964-1966 

годах обучался в Ленинградском 

высшем художественном училище 

им. В.И. Мухиной. Живописец. 

Участник областных, 

республиканских, международных 

выставок Творчество последних 

лет тесно связано с Францией. 

Работы храняться в Кировоградском музее, в частных коллекциях 

Украины, Болгарии, Японии, Франции, США, Канады, Израиля.

Его стенгазеты представляли собой микс  — коллаж из 

наших стихов, шаржей, пародий друг на друга (радуюсь, что 

в своё время, приехав на 4-ю годовщину, успела переписать 

эти «шедевры»). Вот они перед нами!

А это дружеский шарж на Валеру Гончаренко.

369

Наши юбилеи

К шаржу очень подходит колючая 

Лялькина эпиграмма на Валеру, на кото-

рую он очень обиделся.

Розлилося небо, що «Ах!»

І натхнення прийшло навіки:

Гончаренко заліз на дах

І уперше закукурікав.

Но в основном обид не было — ни на 

эпиграммы, ни на пародии. Обе пародии 

на мои стихотворения (в газете МУЗЕЙ 

ДРУЗЕЙ») мне понравились, как и мой 

портрет в виде принцессы в королевской 

мантии — так художник представлял образ «безалаберной 

девчонки».

Жаль, я не присутствовала на том праздничном собра-

нии, когда выпускалась на волю синица (из рук юнги Шве-

ца) — символ приближающейся весны, но кадр этого собы-

тия сохранился. И зачем было мучить птичку? Ведь весна и 

не уходила — она всегда оставалась жить в наших сердцах. 

Там живёт и поныне.

Жаль также несостоявшегося «юбилея» — 5-й годовщи-

ны. Мы разъехались, и никто нас не собрал. Да и собирать 

было некому — Мария Фёдоровна, главный наш вдохнови-

тель, вышла замуж и переехала в Днепр. Но вскоре Валерий 

Гончаренко соберёт новую команду, в которую вольются 

и немногочисленные «бригантиновцы» (Бондаренко, Лан-

ская, Саржевский и Ярошевская) — создаст студию под но-

вым названием «Сівач». Это произойдёт в конце февраля 

следующего года (торжественное «учредительное собрание» 

пройдёт 13 марта 1968 года). Студия заживёт своей жизнью, но в 1972 году всё же отметит 10-летие «Бригантины».

370

«Бригантина» юности моей

Вот снимок этой юбилейной — уже без кавычек — встре-

чи (крайний слева — Тимофей Гусинский). На фото мы мо-

жем увидеть, что из ветеранов клуба на встречу приезжа-

ла только Галя Насонова, и то, что из Кировограда ещё не 

успела  уехать  Оля  Хоменушко,  на  то  время  Муза  Валеры 

Гончаренко — единственный человек написавший о нём ве-

ликолепную  книгу-воспоминание  «Валерий  Гончаренко  — 

мій «сон снігів, мій тихий смуток» (Баку, 2012). А студия 

«Сівач» (позже её руководителем станет Владимир Базилев-

ский) ещё долго будет «сеять разумное, доброе, вечное», но 

это уже другая история, и рассказывать её уже другим.

И, напоследок, ещё об одной дате, объявленной в стенга-

зете «МУЗЕЙ ДРУЗЕЙ» в фантазийной заметке «Наш клуб 

«Бригантина» через 20 лет», написанной в декабре 1964 

года, т.е. о 22-й годовщине клуба. Читать её и весело, и одно-

временно грустно: «Не все сталося, як гадалося…». Заметка 

анонимная, впрочем, как и пародии, да и все другие мате-

риалы в тех газетах. А всё же интересно — кто осмелился 

дать прогноз нашему клубу на далёкое будущее — 1986 год? 

(Предполагаем, скорее всего, это была Люда Сараскина). 

Конечно, в 1986 году эта дата не отмечалась, и правиль-

ность прогноза проверить не удалось. Немногочисленные 

«бригантиновцы» собрались уже в ХХI веке, когда, выпу-

стив в свет свою первую книгу «Веселье мартовской мете-

ли» (2003), я приурочила её к 40-летию клуба, впервые опуб-

ликовав и фотографии «Бригантины».

Идёт к концу год 2017 — год 75-летия Валерия Гончарен-

ко и 55-й годовщины нашего парусника, а он по-прежнему 

плывёт по волнам памяти, благодарной ему за яркие мгно-

вения незабываемой юности.

371

Наши юбилеи

Из стенгазеты «МУЗЕЙ ДРУЗЕЙ»

СЛАВА ЮБИЛЕЮ!

О, где вы, Пушкин, Гёте, Байрон?

И помня их блестящий слог, 

Я посвящаю нам собранье

Небрежных и корявых строк.

И пусть летят беспечно годы,

О, други! Помнить буду вас,

Огонь в душе не весь угас.

Я вам вручаю эту оду, 

Кряхтя взобравшись на Парнас.

Пусть всех ещё не знает мир,

Для вас лишь воды Ипокрены…

В четвёртый раз в сих мудрых стенах

Мы собрались на славный пир.

О, ба! Знакомые все лица,

Безудержно хохочут рты,

И кофе весело дымится,

И рады все, и все на «ты».

Вон Воеводинские кудри!

А где Серёжа Матусяк?

Одев свой чёрный модный фрак,

На свежих почивает лаврах.

И заглушая все октавы,

Все песни, музыку, приветы,

Несётся громко: «Сакраменто!!!» — 

О, Пароконьева, надеюсь,

Что и к тебе Пегас слетит,

И ты (но знай наш аппетит)

Напишешь чудную поэму.

372

«Бригантина» юности моей

Вот Шендрик, Картузов, Лазеев — 

Вся наша доблестная рать.

Боюсь чуть-чуть, но всё же смею

И вам, друзья, хвалу воздать.

Привет тебе, Ланская Римма,

И нас нисколько не спросив,

Твою изнеженную лиру

Злой искуситель посетил.

Да… это был хороший праздник —

Тебя хвалили, не тая,

Ролей любительница разных,

«До чёртиков счастливая».

Людмила Шендрик, добрый ангел,

Развесели, хоть ты, печальных.

Сама беспечно веселись.

(Насонова, ну не сердись

И не сочти, что «всё банально»).

Превратности судьбы известны.

Сегодня нам не очень тесно,

Как жаль, что многих нет средь нас.

Мы скорбно головы уроним.

Приборов их мы зря не тронем.

Быть может, вскоре и они

Придут, былые вспомнив дни.

Но пополняется Парнас.

Волынский Коля уж не раз

Бесстрашно шпагу обнажал.

Саржевский, да и тот дрожал!

А Толя ведь привык к боям,

Не то, что вы, не то, что я.

Но никому покой не нужен

(Мы все чуть верим в привиденья).

373

Наши юбилеи

И вот средь нас мелькнул Калюжный,

Как мимолётное виденье.

Нас слава всех, друзья, венчала,

И розы эти — не обман.

Мы помним день, весны начало,

Мы вышли в голубой экран.

Да и у нас реформы были:

Наш старый мудрый капитан

Сложил оружие, а мы…

Были до слёз потрясены.

Но делать нечего. Ивакин — 

Романтик, гордый наш певец,

Без лишних слов принял венец.

Ну что ж, друзья, пора кончать,

А музе нужно отдыхать.

Хвала вам всем, хвала и честь!

(Как жаль, что всех не перечесть).

Пусть в этот вечер лиры грохот

Звучит сильней, чем звон литавр,

И пусть горячий чёрный кофе

Вам будет слаще, чем нектар.

Светлана Ярошевская

374

«Бригантина» юности моей

Наши стенгазеты (Юрий Попов на их фоне)

375

Наши юбилеи

Автографы членов «Бригантины» — пожелания А. Саржевскому — 

на книжечке стихов Сильвы Капутикян 

(из серии «Библиотечка избранной лирики») 376

«Бригантина» юности моей

Из стенгазеты «КАЛЕЙДОСКОП»

П А Р О Д И И

На З. Грицаенко

Зоя, радость моя, — телеграммой

Я сегодня чертовски весел.

Давай на столб телеграфный

Вадима шляпу повесим!

Будет от смеха качаться

Неба глупая гладь.

Вадька тоже будет смеяться,

А шляпу не сможет достать.

На В. Гребенюка

Коли ночами йдуть дощі,

Тоді пишу й пишу вірші.

Пишу про осінь і кохання…

Вуста чиїсь човном пливуть.

І я римую без вагання:

«Летять — стоять, спішать — біжать,

Беруть — пливуть, мовчать — кричать».

Ах, все тобі, це все тобі!

І помічаю у журбі

Нервовість лівої руки.

І позіхом я розганяю тишу…

Розвів елегій павуки

Я у своїх ліричних віршах,

Хоч би на мене зглянувсь хтось,

Зачах без критики тієї.

Хоч би хтось віником пройшовсь

По закутках душі моєї!

377

Наши юбилеи

На В. Воеводина

Может, я совсем другой?

Может, я совсем плохой7

Может, я и сам не свой?

Тогда кто же я такой?

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Раз, два, три, четыре, пять — 

Вышел зайчик погулять.

Чижик-пыжик, где ты был?

В ресторане водку пил.

Выпил рюмку (вот нахал!)

И стихи вдруг написал.

Яркие, как фантики,

Лёгкие, как бантики, 

Словно выручалочки, 

Строчечки-скакалочки…

Пиф-паф, ой, ой, ой!

Ну, скажите, — я смешной?

Может, я совсем другой!

Только кто же я такой?

На В. Каменецкого

Почему ты сегодня грустная, 

Словно грядка капустная?

Не поверю, что ночью луна,

Как ты, безобразно грустна.

Слушай, давай бежать!

Куда и зачем — всё равно.

Может, где-то сумеем достать 

Два билета ещё в кино.

378

«Бригантина» юности моей

Нет, пожалуй, в кино не успеть —

Не с нашими, брат, ногами.

Знаешь, давай лучше петь —

Под луной, под её лучами!

На Т. Березняк

То, что было мелодией сна,

Вдруг сонатою стало звонкой —

В ноябре появилась весна

Безалаберною девчонкой.

Но она стариковски кашляла

И безбожно зевала подчас.

— Оттого я так неряшливо

И рифмую в стихах сейчас:

( Рифмы-перлы: «силы — спасибо, 

Марс — март, счастья — блестящий»).

Что же, сделано неблестяще,

Но, смотря умилённо на стих,

Я готова заплакать от счастья, 

Чтобы вы не заметили их.

* * *

Мокнуть хочу под дождём, 

Мокнуть одной неохота.

Давай будем мокнуть вдвоём,

Чтобы сушить было что-то!

379

Наши юбилеи

Из стенгазеты «МУЗЕЙ ДРУЗЕЙ»

НАШ КЛУБ «БРИГАНТИНА» ЧЕРЕЗ 20 ЛЕТ*

Однажды, скучая, я вспомнила Клуб поэзии и попыта-

лась представить, что будет с ним через 20 лет. Итак, 22-я 

годовщина.

Чтобы всем собраться к четырём часам, сбор был назна-

чен на три. Но все стремились прийти вовремя, и поэтому к 

половине четвёртого все были на месте. Все — это ветераны 

и новички. В эту годовщину решили, что вести заседание, как и в старину, будет Валерий Гончаренко. О, как велико-

лепно он держался, какую речь говорил, какие поздравления 

сыпались из его уст! Одним словом, — поэт! Я, признаюсь, была удивлена и приятно поражена, увидев, как энергично 

он вёл заседание. Не то, что раньше, когда в Клубе каждый 

боялся нарушить тишину и замедленный темп встречи. Из 

скромности он только умелою рукой вёл заседание, но сам 

ничего не читал из своих новых шедевров. Зато каждому по-

дарил свою книгу с дарственной надписью. Как я была ему 

благодарна  — мне подарил сам Валерий Гончаренко! Зато 

Вадим Гребенюк (столь же известный, как и Гончаренко), всё вспоминал и вспоминал о своей молодости. О работе в 

приисковых партиях, в геологических разведках, про житие-

бытие в горах. Мотив любви молоденькой девушки к черня-

вому парню в очках звучал в каждом его рассказе о горах. 

Да, видимо, хорошо ему было путешествовать. И вдруг ста-

ло темно… Но вот появился экран и на нём титры:

*  Авторство не установлено.

380

«Бригантина» юности моей

РУССКОЕ ЧУДО

по мотивам одноименной поэмы Вадима Гребенюка 

Студия «МОСФИЛЬМ»

Да, это было потрясающе! Никто из нас ещё не видел 

этого фильма, он только должен был выйти на экраны. Все 

мы с нетерпением ждали его, как чуда. И вот оно сверши-

лось! Меня охватила гордость, что такой мастер слова жил и 

учился вместе с нами.

С восхищением смотрели новички и на Владимира Каме-

нецкого. «Только не ищите попутного ветра», — обращался 

он к ним, как и во времена былые.

И ещё много призывов продекламировал он с горящими 

глазами.

«Нет, товарищи!  — встала после него Татьяна Берез-

няк.  — Подождите, давайте прочтём стихотворения Юрки 

Попова. Вот они у меня записаны!» Она стала читать о пуль-

сах, как у пенсионеров, о целующихся мальчиках, и на глазах 

у неё появились слёзы восторга…

«Зачем вспоминать прошлое? Давайте говорить о сегод-

няшнем», — предложила Юля Дыбенко, оставляя на своём 

5-томнике автограф. Свои труды она дарила родной библио-

теке.

«Да, в самом деле! На старом нельзя останавливаться! 

Надо искать. Вот знаете, я написала небольшой рассказ и 

сейчас прочту его вам. Я хочу включить его в свой реперту-

ар и читать со сцены, а вы скажите, годится он или нет», — 

проговорила Галка Насонова. И она с большим актёрским 

мастерством прочла интересный рассказ о молодом ищу-

щем современнике.

Наш старый всеми уважаемый  — великий!  — критик 

Анатолий Шендрик выказал свой восторг и, как всегда, де-

381

Наши юбилеи

тально разобрал произведение, объяснив, что в нём есть 

мысль, логика, интересные детали. Его выступление по-

трясло новичков, как и его последние книги по ядерной 

физике. На смену ему вышел по-прежнему молодой Анато-

лий Яковлевич Баранов. Его эрудиция, манеры, тон — вид 

вообще  — покорили всех, особенно молодых. Они сразу 

же стали мечтать, что будут такими же… Но их мечты пе-

ребили радостные возгласы уважаемых поэтов, и не сразу 

поняли они в общем хаосе, что случилось. Оказалось, поя-

вился ещё один поэт с рюкзаком за плечами и прочими до-

рожными атрибутами. Какое же было их удивление, когда 

в этом скитальце они узнали своего любимого Владимира 

Воеводина. Он читал и читал по их просьбам, пока не устал. 

Потом, захлёбываясь, начал рассказ обо всём, что видел, слышал, знал.

Интересно, очень интересно прошла 22-я годовщина 

Клуба поэзии. Правда, только в моих мечтах.

382

«Бригантина» юности моей

Газета «Прапор юності», 24 декабря 1965 г.

Газета «Прапор юності», 13 февраля 1966 г.

383

Наши юбилеи

Газета «Прапор юності», 24 декабря 1965 г.

384

«Бригантина» юности моей

Первая годовщина «Бригантины»

Декабрь, 1963 г.

Вторая годовщина «Бригантины»

Декабрь, 1964 г.

385

Наши юбилеи

Вторая годовщина «Бригантины». Рабочий момент (слева) Вторая годовщина «Бригантины». Рабочий момент (справа) 386

«Бригантина» юности моей

Третья годовщина «Бригантины»

Январь, 1966 г.

Четвёртая годовщина «Бригантины»

Февраль, 1967 г.

387

Наши юбилеи

Литстудия «Сівач» отмечает 10- летие «Бригантины», 1972 г.

Встреча с читателями в библиотеке.

Свои стихи читает Алла Пароконьева

388

«Бригантина» юности моей

Во главе стола — Виталий Лазеев, несёт апельсины — Толя Шендрик

Третейские судьи выносят вердикт.

Слева направо: А. Параконьева, А. Шендрик, Г. Насонова

389

Наши юбилеи

13 декабря 1964 года.

Сидят (слева направо): Л. Сараскина, Ю. Каминский, Л. Гребенюк, В. Каменецкий. Стоят: Т. Березняк, А. Шендрик

390

«Бригантина» юности моей

Рабочий момент встречи

391

Наши юбилеи

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Первые заседания клуба (декабрь 1962 года) Слева направо: Т. Белозерская, В. Гребенюк, З. Грицаенко, В. Гончаренко, Л. Гребенюк, Н. Микитенко, М.Ф. Драгунская

1966

1963 

392

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Мать поэта  

Надежда Моисеевна

1966 

Кузниѳ . Хата поэта 

Школьный рисунок 

В.Гончаренко

393

Фотовернисаж

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Читаем «Кобзарь» 

(слева направо – Г.Насонова, А.Баранова, В.Гончаренко) 1997

1963 

394

«Бригантина» юности моей

Ва

Валерий Го

й Г нчаре

чаренко

ко

Со своим портретом кисти Л.Кирьяновой (начало 1990-х) Первая книга поэта 

О. Хаменушко и Т. Березняк 

«Червоний Волосожар» (1967)

на могиле В. Гончаренко (2012)

395

Фотовернисаж

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

Выступление в библиотеке.

1980-е годы

Председательствует 

В. Гребенюк.

Вадим Гребенюк и Светлана Ярошевская. Апрель 1967 г.

Вот так убегают с уроков (фото Н. Волынского) 396

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

С сестрой Тамилой. 1956 г.

Первый класс. 1951 г. 

Сын Андрей 

397

Фотовернисаж

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

В геологоразведке. 

Тань-Шань, Киргизия. 1967 г.

Фото Н. Волынского 

После поля.

Кос-Таш, Киргизия. 1964 г. 

398

«Бригантина» юности моей

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

В экспедиции. 

Тань-Шань, Киргизия. 

1967 г. 

«Кінь у мене хороший, 

швидкий і сильний, 

сідло, в порівнянні 

з іншими, нове. 

Зовуть коня Ванька».

11.08.1964 г.

399

Фотовернисаж

Вадим Гр

Вадим Г ебенюк

юк

400

«Бригантина» юности моей

Владимир Бон

Владимир Бондаре

даренко

401

Фотовернисаж

Анатол

натолий Баран

 Баранов

С Махмудом Эсамбаевым 

Академик думает

Циркач, весельчак, балагур, 1966 г. 

402

«Бригантина» юности моей

Та

Т тьяна Бере

ьяна Березняк

няк

Ученица 9-го класса

1963 г.

Харьков. На параде. 

Октябрь 1967 г.

2006

Июнь 1966 г. На биостанции ХГУ

403

Фотовернисаж

Ни

Николай Вол

колай Волынский

Самая любимая жена Лариса, 

2004 г.

На даче в Комарово, 

Верная подруга Вега. 

2002 г.

Ушла на вечную охоту в 2010 г.

404

«Бригантина» юности моей

Ли

Лидия Гр

дия Г ебенюк

юк

Лида Гребенюк среди участников республиканского семинара молодых 

литераторов (1967). Справа от неё – писатель Н. Смоленчук

«На память обо мне»,

1967 г.

За работой в редакции газеты 

«Зоря комунізму», 1966 г.

405

Фотовернисаж

Ал

Александр К

др Коток

ток

С родителями и младшим братом.

Аннаберг (Германия), 1950 г.

А. Коток сопровождает Рафаэля 

(гастроли в СССР), 1970-е

Переводчик Интуриста

406

«Бригантина» юности моей

Ал

Александр К

др Коток

ток

Интервью с Робертом де Ниро.

Московский Международний кинофестиваль, 1986 г.

Александр Коток

С Генрихом Боровиком.

Агенство печати 

«Новости».  

1980-е 

407

Фотовернисаж

Ляля Л

Ляля Ланская

Я — Коломбина в балагане 

Актриса и режиссер

С сыном Максимом,

конец 1990-х годов

408

«Бригантина» юности моей

Га

Г лина Н

на Насон

сонова

Героиня «Оконной лирики»

Фото на удостоверение

1967 г.

С подругой-гитарой,

1966 г.

409

Фотовернисаж

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

С сыном Ярославом и отцом К.И. Параконьевым, Народным артистом Украины. Запорожье. Сентябрь 1986 г.

Подруги на природе (с Насоновой). 1966 г.

410

«Бригантина» юности моей

Ал

Алла П

ла Парокон

роконьев

ьева

В этнографической экспедиции Запорожского художественного музея. 

Буковина, 1975 г.

В роли гейши. Одесса, 1996 г.

411

Фотовернисаж

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Выступление 

на российском 

телевидении 

(канал «Культура»)

Ясная Поляна, 

сентябрь 2016 г.

412

«Бригантина» юности моей

Людми

Людмила Сарас

ла Сараскина

Презентация книги 

«Достоевский» 

(серия ЖЗЛ)

на ММКВЯ-2011

Таормина (Сицилия) 

2012 г.

413

Фотовернисаж

Ал

Александр Швец

др Швец

«На волю птичку выпускаю». Январь, 1966 г.

Юнга «Бригантины», 1966 г.

Конец 1970-х.

414

«Бригантина» юности моей

Юр

Юрий К

 Ками

аминский

Ю.  Каминский, 1967

Ю. Каминский (слева) с директором 

(фото В. Ковпака)

шахты. Краснодон, 1978 г.

Слева направо: К. Лесьев, Ю. Каминский, Н. Винграновский.

с. Солгутово Гайворонского района, 1974 г.

415

Фотовернисаж

Ланская и Яро

ая и Ярошевс

евская

ая

Творим в унисон

Валерий Картузов и нимфы

«Задумчивость, её подруга…»

1966 г.

1971 г.

416

«Бригантина» юности моей

Све

Светлана Яро

лана Ярошевс

евская

ая

Три подружки — Света, Галя и Ляля. 1971 г.

«Хочу у зеркала, где муть

На творческом вечере 

И сон туманящий…»

в ДК им. Компанийца

Май, 1967 г.

1976 г.

417

Фотовернисаж

СОДЕРЖАНИЕ

Татьяна Березняк. 

Возвращение «Бригантины»  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3

Павел Коган. 

Бригантина   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 10

НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ

Гончаренко Валерий   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11

Гребенюк Вадим   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25

Каминский Юрий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 39

В КУБРИКЕ — МАТРОСЫ

Адамчик Валентина  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 63

Баранов Анатолий. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65

Баранова Алла  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69

Белозерская Татьяна. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 73

Березняк Татьяна. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 81

Бондаренко Владимир . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 91

Воеводин Владимир  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97

Волынский Николай. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 109

Гребенюк Лидия. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 124

Грицаенко Зоя  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 133

Каменецкий Владимир  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 141

Картузов Валерий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147

Ланская Ляля  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 158

Матусяк Сергей . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 167

Микитенко Николай  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 169

Насонова Галина  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 171

Невинская Виктория  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185

Пароконьева Алла. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 202

Попов Юрий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 209

Сараскина Людмила . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 212

418

«Бригантина» юности моей

Саржевский Анатолий. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 227

Швец Александр  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 238

Шендрик Анатолий. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 247

Ярошевская Светлана  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 265

Татьяна Березняк. 

Перекличка через полвека . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 273

ВОСПОМИНАНИЯ

Лоцманы книжного океана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 285

Юрий Каминский.  Валерий Гончаренко  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 286

Татьяна Белозерская.  Воспоминания о Гончаренко. . . . . . . . . . 292

Татьяна Белозерская.  Вадим Гребенюк  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 307

Валерий Картузов.  Вспоминая «Бригантину» . . . . . . . . . . . . . . . 323

Анатолий Саржевский.  «Я спомин за трамплін візьму…». . . . 330

Анатолий Саржевский.  З ювілеєм, друже!  . . . . . . . . . . . . . . . . . . 338

Татьяна Березняк.  Его любили все . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 343

Татьяна Березняк.  «До чёртиков счастливая» . . . . . . . . . . . . . . . 351

Татьяна Березняк.  О чём молчал старый дневник  . . . . . . . . . . . 360

НАШИ «ЮБИЛЕИ»

Татьяна Березняк. Наши «юбилеи» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .367

Слава юбилею! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 372

Стенгазеты  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 375

Автографы  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 376

Пародии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 377

Наш клуб «Бригантина» через 20 лет. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 380

Наши публикации. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 383

ФОТОВЕРНИСАЖ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .392

419

Содержание

Літературно-художнє видання

Тетяна Григорівна Березняк 

«БРИГАНТИНА» ЮНОСТІ МОЄЇ

Альманах

(російською та українською мовами)

Матеріали з фондів Літературно-меморіального музею 

І.К. Карпенка-Карого, галереї «Єлисаветград» та приватних архівів 

авторів альманаху.

Редактор  Тамара Самиляк

Технічний редактор  Олег Корнілов  

Коректор  Тетяна Березняк

Комп’ютерна верстка  Василь Ященко

Підп. до друку 25.12.2017. Формат 60x84 1/ . 

16

Папір газетний. Друк офсетний. Ум. др. арк. 24,41. 

Замовлення № 390. Наклад 100 пр. 

Поліграфічно-видавничий центр ТОВ «Імекс-ЛТД»

Свідоцтво про реєстрацію серія ДК № 195 від 21.09.2000.

25006, м. Кропивницький, вул. Декабристів, 29, тел./факс: (0522) 22-79-30, 32-17-05.

E-mail: design@imex.kr.ua

Контакты автора: +38 (096) 133-42-73; (0522) 24-22-04

E-mail: bereztangry@rambler.ru

Татьяна Бер е зняк

ейо

сти мон

тина» ю

ан

иг

«Бр

зняке

«БРИГАНТИНА»

тьяна Бер

юности моей

аТ