МЪНЯЮЩАЯСЯ АНГЛІЯ

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я

Изданіе второе

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО ПИСАТЕЛЕЙ

ВЪ МОСКВѢ .

С т е б л и н ъ

ПРЕДИСЛОB I Е.

Вотъ у же болѣе восемнадцати лѣтъ, какъ я по обязанности

наблюдаю англійскую жизнь изо дня въ день и изъ мѣсяца

в ъ мѣ сяцъ. За это время мнѣ пришлось отмѣтить возникнове-

ніе, развитіе и исчезновеніе въ Англія нѣкоторыхъ важныхъ

общественно-экономическихъ теченій, какъ, нанримѣръ, импе-

ріализмъ, которому удѣлена моя к нига «Очерки современной

Англіи». Я посильно старался выяснить причины зарожде-

нія этихъ теченій и изобразить разныя стадіи ихъ эволюціи .

Параллельно съ этимъ, на сколько могъ, я пытался познакомить

читателей съ характеромъ талантливаго народа.

Авторъ, къ сожалѣнію, не спокойный, сдержанный ученый,

а русскій публицистъ, думающій постоянно во время работы о рус-

с кихъ читателяхъ и о родной дѣйствительности. Въ силу этого,

несмотря на все стремленіе автора, публицистическій элементъ

вторгается постоянно въ его работу. Это обстоятельство пре-

вращается въ большой недостатокъ, к огда приходится говорить

о явленіяхъ литературныхъ. Авторъ крайне сожалѣетъ о томъ,

что онъ совершенно безсиленъ въ попыткахъ вытравить этотъ

публицистическій элементъ, когда приходится издавать жур-

нальныя статьи отдѣльными к нигами.

Мы, наблюдатели , стоимъ теперь передъ громаднымъ сдви-

гомъ въ англійской общественной жизни, въ литературѣ , во взгля-

дахъ; передъ гигантскимъ оползнемъ, для котораго есть только

одно точное слово—революцыя. По причинѣ удивительнаго госу-

дарственнаго механизма Англіи и широкой политической свобо-

ды этотъ сдвигъ, который на континентѣ сопровождался бы

тысячами жертвъ, здѣсь происходитъ сравнительно спокойно.

Передъ нами революція «съ открытыми предохранительными

к лапанами».

Намѣтить въ самыхъ общихъ чертахъ этотъ сдвигъ—дѣль

книгя, составившейся изъ нѣк оторыхъ статей, появившихся

раньше въ «Р у с с к о м ъ Б о г а т с т в ѣ», и въ «В ѣ с т-

н и к ѣ

Е в р о п ы».

Обзору парламентской жизни Англіи

за послѣдніе годы и соціальнаго законодательства посвящена

мною отдѣльная большая работа, слишкомъ въ 11 печатныхъ

листовъ, вошедшая въ изданіе Бр. А. и И. Гранатъ «Исторія

нашего времени».

Л ондонъ, 15 ію ля 1914 года.

ГЛАВА П ЕРВА Я .

Незамѣтный переворотъ.

І .

Мало легендъ, которыя произвели бы такое глубокое впе-

чатлѣніе на умы читателей, какъ преданіе о семи спящихъ юно-

шахъ, помѣщенное въ сборникѣ G e s t a R o m a n o r u m.

Легенда про ефесскихъ юношей, заснувшихъ при императорѣ

Деціи въ 249 году и проснувшихся при Ѳеодосіи младшемъ въ

450 году, до такой степени поразила воображеніе, что она варіи-

ровалась потомъ много разъ народами востока и запада. К огда

Дедій преслѣдовалъ еще христіанъ,—гласитъ легенда,—семь

знатныхъ юношей, родомъ изъ Е феса, укрылись въ одной изъ пе-

щеръ горы Кореса. Намѣстникъ, прослѣдивъ, куда ск рылись

бѣглеці , велѣлъ замуровать входъ въ пещеру, чтобы они тамъ

погибли голодной смертью . Ю ноши тотчасъ же погрузились въ

глубокій сонъ, продолжавшійся двѣсти лѣтї . При императорѣ

Ѳеодосіи, нѣкій Афлій, которому гора Кореса перешла по наслѣд-

ству , велѣлъ рабамъ своимъ взять камни, закрывавшіе входъ

въ пещеру, чтобы употребить ихъ на постройку. Солнечные лучи,

пронпкшіе въ пещеру, разбудили юношей. Они были въ увѣрен-

ности что проспали нѣсколько часовъ. Мучимые голодомъ, они

поручили одному изъ своей среды, Ямбликію, спуститься ночью

въ городъ и купить хлѣба. И когда Ямбликій прибылъ въ Ефесъ,

то не могъ больше узнать столь ему знакомыхъ улицъ родного

города. Удивленіе ю

но ш и въ особенности возросло, когда онъ

замѣтилъ крестъ, побѣдно водруженный на главныхъ городскихъ

воротахъ. Странное платье Я мбликія, его устарѣвшій языкъ и

манеры смутили булочника. И когда юноша далъ за покупку

1

старинную золотую монету времени императора Дедія, булоч-

никъ заподозрѣлъ, что неизвѣстный нашелъ кладъ. Я мбликія

повели къ судьѣ , гдѣ путемъ допроса каждаго изъ семи юношей

въ отдѣльности выяснилось, что они, дѣйствительн о, п роспали

двѣсти лѣтъ. Неизмѣримо больше, чѣмъ жители Е феса, пора-

жены были юно ш и

великими перемѣнами, происшедшими за

двѣсти лѣтъ: западная Римская имперія пала, затоптанная вар-

варами, прибывшими съ сѣвера. Величіе ея лежало въ прахѣ.

Столица была перенесена изъ Рима въ Константинополь. Пре-

слѣдуемая раньше вѣра стала господствующей. Послѣдніе храмы

Діаны и Геркулеса захватывались новымъ культомъ, во имя

котораго уже начались преслѣдованія язычниковъ и еретиковъ.

«Мы постепенно превращаемся изъ юношей въ стариковъ,—

говоритъ Гиббонъ, комментируя эту легенду въ своей «Исторіи

паденія Римской имперіи».—Подвигаясь впередъ въ жизни, мы

не замѣчаемъ медленныхъ, но безпрерывныхъ перемѣнъ, проис-

ходящихъ на нашихъ глазахъ. И даже тогда, когда мы изучаемъ

прошлое какой-нибудь страны, цѣлая серія причинъ и слѣдствій,

объясняя намъ даль нѣйшія перемѣны, не даетъ возможности

нашему воображенію поражаться разницей между былымъ и на-

стоящимъ. Но если бы промежутокъ между двумя замѣчатель-

ными историческими моментами могъ быть сразу уничтоженъ;

если бы возможно было перенести наблюдателя съ его предста-

вленіемъ о настоящемъ на два вѣка впередъ, его удивленіе и его

размышленія доставили бы великолѣпный матеріалъ для фило-

софск аго романа»1 ) . Мы знаемъ теперь, что тема, подсказанная

знаменитымъ историкомъ, была использована потомъ много разъ.

Надобенъ ли, однако, интервалъ въ два вѣка, чтобы въ странѣ

произошли поразительныя перемѣны? На нашихъ глазахъ Ан-

глія мѣняетъ совершенно свой характеръ, и, чтобы вполнѣ уразу-

мѣть эту перемѣну, достаточно взять два момента, раздѣлен-

ные промежутк омъ не въ 200 , а въ 26 лѣтъ. На эту мысль навелъ

меня, между прочимъ, только что вышедшій 2) первый томъ

(всѣхъ частей будетъ четыре) "Life of David Lloyd George" Гер-

берта дю-Парка. Авторъ говоритъ только о перемѣнахъ въ поли-

тическ ой жизни Англіи; но послѣ первыхъ же страницъ мнѣ

вспомнилась старинная легенда изъ G е s t a R o m a n o r u m.

1)G ibbon , " D eclin e and Fall of the R om an E m p ire". Chaр. X X X I I I.

2) В ъ 1913 году.

2

Б удь, в мѣсто семи ефесскихъ юношей, семь англичанъ, напр .,

священник ъ, художникъ, драматургъ, беллетристъ, business-man,

являющійся въ жизни представителемъ освященнаго традиціями

кодекса морали, рабочій и государственный дѣятель ; явись они

въ Лондонъ послѣ двадцатипятилѣтняго сна, они на каждомъ

шагу наталк ивались бы на совершенно непонятное въ области

культа, литературы, искусства, морали, отношеній государства къ

спору между трудомъ и капиталомъ, политики. «Семь пробудив-

шихся англичанъ» были бы поражены перемѣнами во всемъ, не

менѣе чѣмъ семь ефесскихъ юношей. Всюду, во всѣхъ областяхъ,

въ Англіи теперь происходитъ движеніе, которому только одно

названіе—революція. Носитель новой жизни Діонисъ вторгается

всюду въ царство Аполлона, гдѣ все такъ спокойно и уравновѣ-

шено. «Аполлонъ» не сдается безъ боя; всюду кипитъ отчаянная

борьба. И только особенностями англійской государственной

машины объясняется то, что «вторженіе Діониса» и борьба съ нимъ

не сопровождается здѣсь такими страшными сценами, какъ

описываетъ Анатоль Франсъ въ своемъ романѣ "L es Dieux ont

soit". Въ другихъ странахъ, гдѣ происходилъ переворотъ, далеко

не такой радикальный, какой свершается теперь въ Англіи, на-

блюдатель, к ъ несчастью, имѣлъ всѣ основанія вспоминать стихи

Гете:

" Opfer fa lle n h ier,

W eder L am m noch S tie r .

A ber M enschenopfer— u nerhor t".

Покуда еще не существуетъ книги, дающей полную , всеобъ-

емлющую картину «вторженія Діониса» въ «царство Аполлона»

въ Англіи. И если она будетъ написана, ею будутъ зачитываться

какъ самымъ увлекательнымъ романомъ, даже если литератур-

ный талантъ автора будетъ не особенно великъ. Матеріалъ выру-

читъ все. Б орьба идетъ по всей линій. Гипотетическій англійскій

клэрджимэнъ, явившійся послѣ двадцатипятилѣтняго сна, вполнѣ

понялъ бы и одобрилъ ту попытку «Аполлона» защищать всю ли-

нію укрѣпленій, к акою является церковный конг рессъ въ Миддл-

сбро (Middlesbrough). Проснувшійся англичанинъ вполнѣ одоб-

рилъ бы отношеніе к ъ чудесамъ, принятое на конгрессѣ цѣлымъ

рядомъ канониковъ. Священникъ Сэнди, напр ., говоря объ исто-

рическихъ доказательствахъ въ пользу евангельскихъ чудесъ,

указываетъ, что вся библія полна символизма и что этотъ симво-

3

лическ ій элементъ какъ разъ самый значительный, важный и ха-

рактерный. Гипотетический клэрджимэнъ одобрительно подчерк-

нулъ бы въ стенографическ омъ отчетѣ то мѣсто, гдѣ каноникъ

Сэнди заявляетъ:«Вообще говоря, историческія свидѣтельства въ

пользу чудесъ новаго завѣта выдерживаютъ саму ю строгую крити-

ку". Въ особенности это касается до свидѣтельствованій св . Павла.

«Ихъ можно назвать не только хорошими, но и окончатель ными".

Для гипотетическаго клэрджимэна, какъ и для каноника Сэнди,

«внѣ сомнѣнія , что св. Павелъ вполнѣ вѣрилъ, что онъ можетъ

творить чудеса, и что онъ творилъ ихъ». Дальше надо сказать,

что «всѣ содержащіяся въ евангеліяхъ чудеса подтверждаются

многими авторитетами". «Все сказанное относительно св. Павла,

относится так же я к ъ Господу нашему Іисусу Христу, который

не только жилъ въ сверхъестественной атмосферѣ, но и Самъ

былъ творцомъ ея"1 ). Гипотетическій клэрджимэнъ дважды

подчеркнулъ бы въ стенографическомъ отчетѣ слѣдующія слова.

каноника Карнеги , настоятеля церкви св. Филиппа въ Б ирмин-

гэмѣ : «Не будь я твердо убѣжденъ въ высшемъ чудѣ, о которомъ

г оворитъ Новый Завѣтъ, я не могъ бы ни пребывать в ъ христіан-

ск ой вѣрѣ, ни признавать мораль, проповѣдуемую ею. Христіан-

ство, не признающее чудесъ, быть можетъ, имѣетъ будущее, но

оно не имѣетъ прошлаго, на к оторое могло бы опереться. Такое

ученіе не можетъ быть признано дальнѣйщимъ развитіемъ ста-

раго культа». Отрицаніе чудесъ повело бы къ буддизму. Цар-

ство небесное было бы замѣнено «нирванной». Съ такимъ же

одобреніемъ клэрджимэнъ подчеркнулъ бы слова каноника Вебъ-

Типле: «Я говорю моимъ прихожанамъ, что единственная истина

зак лючается въ Новомъ Завѣтѣ и что каждое слово тамъ можетъ

быть доказано». Кто возстаетъ противъ так ого утвержденія?—

Матеріалисты. Кто такіе матеріалисты? На это отвѣчаетъ на-

стоятель собора св. Павла, докторъ богословія Инджъ въ "The

Present Position of Christianity" (Отчеты " Christian Evidence

Society" за май 1912 года). "Это люди, ненавядящіе всякій уста-

новленный порядокъ и презирающіе зак онъ. Они коснѣютъ въ

порок ахъ, никогда не возвращаютъ взятыхъ к нигъ , не отвѣ-

чаютъ на письма, не платятъ долговъ, никогда не иснолняютъ

1) В ы дер ж к а изъ стенограф ическ аго отчета: He n ot o n ly liv ed in a sup e rn a tu ra l atm osphere, b u t W as H im self the creativ e con tre of th a t atm osp here".

4

данныхъ обѣщаній и не въ силахъ понять, что нельзя одновре-

менно съѣдать лепешку и имѣть ее цѣлой». Докторъ Инджъ по-

биваетъ философск ое ученіе матеріалистовъ аргументами идеа-

листовъ. В се это гипотетическій к лэрджимэнъ понимаетъ и одоб-

ряетъ; но рядомъ онъ наталкивается на совершенно новое и не-

понятное. Онъ беретъ к нигу, написанную однимъ священникомъ

англиканской церкви, и узнаетъ изъ нея, что идеалисты плохіе

союзники для защиты традидій. Гегель, Шопенгауэръ, Гартманъ,

Милль и Тэнъ—великіе идеалисты, но это не друзья, а враги .

Они не были даже теистами. Для ортодоксовъ Оксфордскаго

университета Гегель долгое время являлся пугаломъ. Противники

идеалистовъ не такъ глупы, какъ изображаетъ ихъ докторъ бо-

гословія Инджъ, и они могутъ выставить много гораздо болѣе

серьезныхъ аргументовъ, чѣмъ тѣ, которые так ъ побѣдно раз-

рушаетъ настоятель собора св. Павла.

И это все говоритъ священникъ англиканской церкви! Г и-

потетическій клэрджимэнъ обращается к ъ труду, написанному

Робертсомъ, тоже священникомъ англиканск ой церкви. И тутъ

изумленію пробудившагося нѣтъ предѣла. Онъ протираетъ

себѣ нѣсколько разъ глаза, когда читаетъ, что к ниги устано-

вленнаго культа не могутъ быть признаны исторпческимъ

документомъ, такъ как ъ являются толь к о компиляціей ранѣе

существовавшихъ легендъ u моральныхъ ученій. Авторъ-свя-

щенникъ выясняетъ источтники притчъ, въ к оторыя облечено

ученіе. Онъ доказываетъ, что весь чудесный элементъ ученія

долженъ быть отброшенъ. Иное непріемлемо разумомъ, а дру-

г ое— совѣстью . Священникъ оставляетъ только

моральное

ученіе, хотя съ горечью констатируетъ, что именно ему не слѣ-

дуютъ ярофессіональные истолкователя его. Онъ выбрасываетъ

за бортъ такъ много, что гипотетическій клэрджимэнъ съ ужа-

сомъ спрашиваетъ себя: «что же въ такомъ случаѣ остается?»

Вояросъ этотъ обусловливается слѣдующими строк амн въ книгѣ

священника Робертса: «Нѣтъ абсолютнаго мѣрила морали.

Всѣ этическія утвержденія имѣютъ только относительную цѣн-

ность : и

змѣняются только въ зависимости отъ уровня ци-

вилизаціи и отъ у кладовъ, существующихъ въ данномъ обще-

ствѣ. Принадлежность къ данному обществу или къ данному

кругу создаетъ извѣстные взгляды на мораль. Житель Новой

Гвинеи, напр, согласно взглядамъ своего племени, поступаетъ

вполнѣ морально, к огда онъ, чтобы отомстить за смерть родо-

5

в ича, убиваетъ совершенно невинныхъ людей, принадлежащихъ

къ другому племени. Убійца исполняетъ только свой долгъ.

И когда европейцы осуждаютъ такого дикаря за убійство, они

вносятъ тольк о свое понятіе о томъ, что такое мораль . Съ точки

зрѣнія родовичей, это

осужденіе

«безнравственно".

Авторъ

дѣлаетъ то заключеніе, что клэрдяшмэнъ обязанъ, в мѣстѣ съ

соціальными реформаторами, содѣйствовать улучшенію окру-

жающихъ условій, такъ как ъ только тогда создается высшая

мораль. Не менѣе проснувшагося клэрджимэна пораженъ бу-

детъ business-man ,

т.-е. представитель среднихъ к лассовъ,

строитель того home'a , которымъ такъ гордится Англія. Этого

поразятъ больше всего перемѣ ны во взглядахъ его подруги.

Прежде "home" держался вполнѣ на томъ принципципѣ, который

пзложенъ въ Пѣснѣ о колоколѣ: му жъ—добытчикъ , жена—

нянька и экономка:

" D er M ann muss h inaus

In s fein d lich e L eben ,

Muss w irken und streben

U nd pflanzen und schaffen ,

E rlis te n , erraffen,

Muss we tten und wagen,

D as G lu ck zu erjag en " .

(«Мужъ долженъ потомъ въ бой съ жизнью стремиться, тво-

рить и трудиться: онъ долженъ искать, хитрить, добывать,

дерзать, состязаться—за счастьемъ гонять ся»)1 ).

А въ это время жена «съ мудрой заботой, прилежной рабо-

той порядокъ ведетъ и м нож итъ доходъ». Дѣву шка это—дик-

кенсовскія Агнеса, Р уѳь , Белла («Нашъ общій другъ"). Она

знаетъ только одинъ видъ исканія—семейнаго очага, home,

мужа. И , когда "home" найденъ, Агнеса совершенно превра-

щается въ кроткое домашнее животное. Ея индивидуальность

тонетъ въ индивидуаль ности добытчика. Своихъ идеаловъ у нея

больше нѣтъ:

" M it dem G u rte l, m i t dem S ch leier

R e is s t der sch o ne W ah n entzwei".

«Проснувшійся англичанинъ» привыкъ раньше к ъ тому,

что въ семьѣ долженъ держаться такой же порядокъ, какъ въ

2) Переводъ Мин а.

6

Индія : жена обязана смотрѣть на добытчик а какъ на высшее

существ о. Слово добытчика для нея законъ. Въ этомъ отно-

н ен іи поразительно характерно все поведеніе Беллы Хармонъ

(«Нашъ общій другъ»), когда ея мужа обвиняютъ въ убійствѣ.

Жена даже не рѣшается сама взвѣсить факты и слѣпо слѣ-

дуетъ за мужемъ . Цѣль жизни для

женщины,

привыкъ

ду мать гипотетическій англичанинъ,

добытчикъ.

Союзъ съ

нимъ долженъ быть, конечно, скрѣпленъ пасторомъ. Е сли

клэрджимэнъ не далъ своего разрѣшеиія на сожительство, то

дѣвушкѣ остается скрыть свой позоръ отъ людей или на днѣ

рѣки или въ заросляхъ Ав страліи (Маленькая Эмилія въ ро-

манѣ «Давидъ Копперфильдъ"). И теперь еще Диллонъ или

Морисъ Б арингъ дѣлаютъ строжайшій выговоръ русской ин-

теллигенціи за то, что она снисходительно смотритъ на свобод-

ныя сожительства. Г . Диллонъ на чемъ свѣтъ стоитъ «разнесъ»

русскихъ женщинъ за то , что ихъ идеалъ— Елена («Нака нунѣ").

К одексъ морали , изложенный выше, былъ принятъ всей

англійской литературой. Она смѣло подходила къ самымъ серь-

езнымъ политическм ъ и философскимъ вопросамъ, но оста-

навливалась на порогѣ семейнаго очага. Гипотетическій англи-

чанинъ зналъ, конечно, что въ жизни не такъ, как ъ въ романѣ ,

гдѣ авторъ соединяетъ Флори и Арчи и говоритъ: «Они жили

потомъ счастливо». Англичанинъ зналъ, напр., что драма только

и начинается тамъ, гдѣ авторъ опускаетъ занавѣсъ. Флори

измѣняла мужу или, что случалось гораздо чаще, Арчи на-

ходилъ свою горничную Мэри Энъ или няньку Р ози миловид-

нѣе жены. Но гипотетическій англичанинъ былъ твердо убѣ-

жденъ, что объ этомъ можно говорить только въ судѣ, во время

брак оразводныхъ процессовъ, но не въ романѣ или въ драмѣ.

Законъ снисходительно относился къ маленькимъ слабостямъ

Арчи.

Доказанное

прелюбодѣяніе Флори , напр., составляло

и составляетъ причину для развода. Но если Арчи грѣшитъ

съ горничной Мэри или съ ня нькой Рози , это еще не есть по-

водъ къ разводу. Флоря должна доказать не только прелюбо-

дѣяніе мужа, но еще и " cruelty", т.-е. жестокое обращеніе.

И все это гипотетическій англичанинъ считалъ вполнѣ есте-

ственнымъ и понятнымъ. Онъ одобрительно кивалъ головою

двадцать пять лѣтъ назадъ, когда «чтецъ короля» не разрѣшалъ

ставитъ Ибсена и ли Зудермана, или когда привлекали к ъ суду

переводчиковъ Зола и Г юи де-Мопассана. И вотъ пробудивщійся

7

послѣ двадцатипятилѣтняго сна англичанинъ попадаетъ пре-

жде всего въ театръ, гдѣ ставятъ пьесу Бернарда Шоу. Про-

будившійся представитель среднихъ классовъ не можетъ прійти

въ себя отъ изумленія при видѣ того, какъ дамы въ вечернихъ

туалетахъ и мужчины во фракахъ, т.-е. "very respectable people",

аплодируютъ автору , разрушающему весь к одек съ морали,

чтимый этими людьми. Еще болѣе велико изумленіе г ипотети-

ческаго англичанина, когда онъ попадаетъ на представленіе

новой «семейной драмы» Джона Голсуорти "The Eldesston", имѣв-

шей колоссальный успѣхъ. Г ипотетическаго англичан и а шо-

кируетъ, что на сценѣ говорятъ о такомъ явленіи, какъ связь

сына баронета съ горничной Фридой, но еще больше поражаетъ

трактованіе явленія. Гипотетическій англичанинъ приходитъ

въ ужасъ отъ взгляда публики на в нѣбрачное материнство. И

на ту же тему написана другая драма " Hindle Wakes", тоже

имѣвшая громадный успѣхъ.

Точно такъ, какъ Ямбликій не узнавалъ больше знакомыхъ

улицъ родного Ефеса, гипотетическій англичанинъ перестаетъ

у знавать типичный "home" средняхъ классовъ. Кроткая овечка

Агнеса, смиренница Белла и куколка Дора требуютъ полити-

ческихъ правъ и становятся милитантками, когда правитель-

ство недостаточно быстро дѣлаетъ уступки. Правда, кук олка

Дора, вступивъ въ милитантскій ж е нскій соціалъный и поли-

тическій союзъ, не научилась еще думать и поступать строго

логично, но тѣмъ не менѣе явленіе крайне симптоматично. За-

щищая пощечиныы министрамъ, битье стеколъ и наливаніе чер-

нилъ въ почтовые ящики или бросаніе туда зажженныхъ тря-

покъ, Агнеса или куколка Дора сеш и ваю тъ разныя понятія,

какъ это видно, напр., изъ слѣдующихъ выдержкъ. «Мили-

тантокъ обвиняютъ въ томъ, что онѣ думаютъ будто на за-

конодателей дѣйствуютъ сильнѣе битье стеколъ и т. д . чѣмъ

обык новенные способы мирной пропаганды. Именно такъ мы

и думаемъ ... Никакая реформа не можетъ быть добыта въ Ан-

гліи иначе, какъ съ помощью насилія или вотумовъ. Гладстонъ

сказалъ: «Если бы англичанъ научили всегда ненавидѣть на-

силіе, то вольности, которыми они пользуются теперь, никогда

не были бы достигнуты». Нe подлежитъ сомнѣнію, что жен-

щины въ Англіи или въ какой-либо другой странѣ могутъ сдѣ-

лать управленіе безъ ихъ согласія—невозможнымъ. И тѣ суфф-

ражистки , которыя отступаютъ передъ насильственными дѣй-

8

ствіями , не имѣютъ достаточно воодушевленія. Намъ странно

даже, что милитантская тактика отрицается тогда, когда всему

свѣту доказана цѣлесообразность ея. Побѣды балканскихъ

союзниковъ надъ турк ами и в печатлѣніе, пронзведенное этими

побѣдами на общественное мнѣніе Европы, являются предмет-

н ы м урокомъ для милитантокъ. Въ высшей степени характерно

то, что снмпатіи либеральнаго правительства к ъ туркамъ были

убиты милитантской тактикой балканскихъ государствъ,— утвер-

ждаетъ пу блицистика". Суффражистки не милитантки, по мнѣ-

нію публицистики, начинаютъ теперь, при видѣ болгарскихъ

побѣдъ, сомнѣваться въ томъ, правильно ли онѣ поступали,

возставая противъ милитантства 1 ) «Намъ скажутъ, что нельзя

сравнивать либераль ный к абинетъ въ Англіи съ турецкимъ

правительствомъ. Мы отвѣтимъ, что вся разница лиш ь въ от-

тѣнкахъ». Идеалы, вдохновляющіе балканскихъ союзниковъ,

вдохновляютъ и миллтантокъ. Британскій

кабинетъ

про-

являетъ такое же стремленіе властвовать безконтрольно, какъ

турки. Члены нынѣшняго кабинета... вполнѣ похожи на тѣхъ

людей, которые распинали Христа, послали Ж анну д ’Аркъ на

костеръ и въ Турціи рѣзали мужчинъ и женщинъ». «Агнеса»,

какъ видите, не научилась еще разсуждать логически и не

умѣетъ еще видѣть явленія въ настоящемъ свѣтѣ. Самый ради-

кальный министръ, котораго когда-либо влдѣла Англія, т.-е.

Ллойдъ-Джорджъ, вождь ирландцевъ Рэдмондъ или рабочей

партіи—Рамсэй Макдональдъ, к онечно, не сов сѣмъ похожи

на баши-бузуковъ; болгары побѣждалл турокъ не тѣмъ, что

выбили ихъ стек ла; но дѣло не въ томъ. Симптоматично

само выступленіе «Агнесы» и «Доры». Застѣнчивая «Белла»,

вѣрившая еще недавно, что абсолютная покорность— высшая

женская добродѣтель, съ гордостыо описываетъ въ журналѣ

милитанток ъ свой поступокъ, который считаетъ революціон-

нымъ выступленіемъ. Она явилась въ Баттерси на цвѣточную

выставку , при открытіи которой говорилъ Джонъ Бернсъ. Цѣлью

милитантки было помѣшать министру ск азать слово. «Пришелъ

мой чередъ,—повѣствуетъ милитантк а.— Я прлвязала

себя

къ стулу и крик нула потомъ:

- Исполняйте вашъ долгъ! Дайте женщинамъ избира-

1 ) " W a r. W hy we are m ilita n t" . ("S u f f r a g e t t e", N ovem ber 15,

1 912).

9

тельныя права. Это гораздо важнѣе, чѣмъ цвѣточная выставка!

(Очевидно, милитантка думаетъ, что Джонъ Бернсъ, вмѣсто

того, чтобы открыть выставку, можетъ сказать, если дать ему

предварительно нѣсколько пощечинъ: «даю женщинамъ сред-

нпхъ классовъ избирательныя права!").

— Вышвырните ее!—яростно крикнулъ Бернсъ. «Когда

меня вели мимо эстрады , Б ернсъ,—продолжаетъ милитантка,—

крик нулъ мнѣ6 «Вы не демократка! Будь вы ею, вы уважали бы

свободу слова!» У дверей я въ послѣдній разъ испустила бое-

вой кличъ: "V otes for woman!" Это восклицаніе привело въ

ярость тѣхъ, которые вели меня. Они подняли меня и швырнули

черезъ открытую дверь. Я налетѣла на дежурнаго и сшибла

его съ ногъ... Меняя подняли и велѣли уходить. Такъ какъ я

стояла, то три человѣка схватили меня за руки и поволок ли

изъ кооридора. Полъ былъ натертъ , поэтому я не м могла упереться,

а скользила. Меня дотащили до входа и вытолкали на улицу»1 ) .

Гипотетическій англичанинъ, явившись въ Лондонъ, узналъ

бы, что, кромѣ милитанток ъ, которыхъ онъ могъ бы обвинить

въ нелогичности, есть много феминистокъ, стоящихъ за кон-

ституціонные методы борьбы. И эти суффражистки выставляютъ

аргумепты, противъ которыхъ у него нѣтъ возраженій. Вотъ,

напримѣръ, аргументъ, формулированный въ популярной пѣ снѣ

су ффражистокъ:

" R ou n d there com e the ta x c o llecto r,

A sk in g us to p ay ;

B u t how th ey m ean to spend our m oney,

N one of us can say.

E v e ry m an be a v o ter,

N e ’er a v o te hav e we:

So i t ’s hard we p ay the tax es,

S u re ly y o u ’ll agree".

(«Насъ обходитъ сборщикъ податей и требуетъ у платы на-

логовъ. Но никто изъ насъ, женщинъ, не знаетъ, как ъ будутъ

израсходованы собранныя деньги . Каждый мужчина голосуетъ

на выборахъ, но у насъ нѣтъ вотума. Вы согласитесь, конечно,

что требованіе налоговъ съ насъ является несправедливостыо" 2 ).

1) " T h e S u ffr a g e tte " , N o v em b er 1 5 , стр . 6 9 .

2) К а ждая политическая или р ели гіозная ор ган и зац ія въ А н гліи

сам оопредѣляется преж де всего сборникомъ собствен ны хъ пѣсенъ или

10

Гипотетическій а нгличанинъ попадаетъ на громадный митингъ

феминистокъ въ Альбертовой залѣ и видитъ десятки тысячъ

нарядныхъ дамъ, требующихъ вотума для себя. Онъ слышитъ,

какъ читаютъ телеграмму отъ министра иностранныхъ дѣлъ,

привѣтствующаго феминистокъ и желающаго имъ успѣха 1).

Поднимается сынъ покойнаго маркиза Солсбери. И гипотети-

ческій англичанинъ съ удивленіемъ слышитъ, какъ к райній

к онсерваторъ выступаетъ въ защиту политической эмансипа-

ціи женщинъ и разбиваетъ аргументы противниковъ.

— Говорятъ, женщины не должны участвовать въ парла-

ментскихъ выборахъ потому , что палата народныхъ предста-

вителей рѣшаетъ, между прочимъ, вопросы о защитѣ страны.

Жешцины же въ этомъ вопросѣ не могутъ имѣть голоса, так ъ

какъ не сражаются,—аргументируетъ лордъ Робертъ Сесиль.—

Но мужчины не рожаютъ. Вытекаетъ ли отсюда, что они не

имѣютъ права участвовать въ обсужденіи вопроса о лучшей

системѣ воспптанія?

— Ж ен щинамъ необходимо дать немедленно политическія

права еще вотъ почему,—зав анчиваетъ благородный лордъ.—

Мы живемъ въ эпоху революціи. Въ Англіи пок олеблены устои

церкви, и въ ближайшемъ будущемъ здѣсь предстоитъ отчаянная

борьба между защитник ами вѣры и атеистами. И въ этой борьбѣ

церк овь будетъ имѣть англійскую женщину на своей сторонѣ.

И хотя эти слова объяснятъ гипотетическому англичанину,

почему так ой крайній консерваторъ и горячій защитникъ го-

сударственный церкви, к акъ лордъ Робертъ Сесиль, стоитъ за

дарованіе избирательныхъ правъ женщинамъ изъ среднихъ и

выше-среднихъ классовъ,—но новый Ямбликій все-таки при-

детъ къ заключенію, что за двадцать пять лѣтъ въ Англіи про-

изошла революція во взглядахъ.

I I .

Третій «пробудившійся"—беллетристъ. Онъ помнилъ ро-

маны «викторіевской эпохи», притомъ не первой ея половині ,

ги мновъ, въ которыхъ изложены взгляды организаціи, Мирныя суффра-

жистки и милитантки тоже имѣютъ свои пѣсенники. Приведенный

куплетъ взятъ мною изъ "W om an’s Suffrage Songs" .

1) На митингѣ , состоявшемся 9 ноября 1912 года.

11

когда авторы поднимали политическіе вопросы, а послѣднихъ

лѣтъ, к огда «Аполлонъ» побѣдилъ по всей линіи, успокоился

и полюбилъ поэтому мирные «семейные» романы, заканчиваю-

щіеся благополучнымъ бракомї . Эти романы поставлялись въ

изобиліи дамами, литературныя физіономіи которыхъ были

всѣ одинаково сѣры. Великаго романиста Мередита не читали ,

потому что онъ разрабатывалъ философскіе вопросы. «Мы его

не понимаемъ»,—откровенно говорили читатели.—Издатели не

принимали отъ авторовъ рукописи, если романъ кончался не-

благополучно и порокъ не былъ наказанъ 1). Всякіе «вопросы»

изгонялись. Страшно талантливый, у мный, ученый и безприн-

ц и п ый Грэнтъ-Аллевъ писалъ ромавы по чужому рецепту,

потому что, когда написалъ произведеніе, как ое ему нравилось

("The Woman who did"), въ печати поднялся шквалъ. (См. Діо-

нео, «Очерки современной Англіи», Грэнтъ-Алленъ). Издатели

не соглашались выпускать русскихъ авторовъ, потому что «они

слишкомъ мрачны», скандинавскихъ, потому что «они слиш-

комъ туманны», французскихъ, потому что «они слишкомъ без-

нравственны». Англійскаго читателя охраняли отъ Ибсена,

отъ Ницше, отъ Г ю и де-Мопассана, отъ Зола, отъ всѣхъ писа-

телей, стонавшихъ, мучившихся, искавшихъ правду. Б ольше

всего издатели берегли нравствевность читателя. И тѣ самые

издатели , которые отказывались принимать переводъ «Сафо»

Додэ, выпускали въ дешевомъ изданіи комедіи времевъ рестав-

рацыи, т.-е. «откровевныя» произведенія Оутвея, Ковентри,

Уичерли и Афры Бенъ.

Пробудившійся романистъ видитъ, что «семейный» романъ

отдали горвичнымъ. Ж изнь выдвинула цѣлый рядъ серьезныхъ

и страшныхъ вопросовъ, къ которымъ смѣло подходитъ рома-

нистъ. Фильпотъ или Голсуорти не боятся «мрачвыхъ» темъ.

1) Я у же разсказалъ к огда-то трагикомедію одного пожилого рома-

ниста. Онъ написалъ романъ и принесъ его издателю , который, просмо-

трѣвъ р у копись, согласился принять ее, если извѣстный владѣлецъ

библіотеки, Мьюди, возьметъ 300 экземпляровъ. Пожилой романистъ

идетъ къ Мьюди. Тотъ просматриваетъ рукопись и говоритъ: «Я взялъ

бы 300 экземпляровъ для моей библіотеки; но у васъ въ концѣ злодѣй

отдѣлывается сравнительно легко. Надо сильнѣе наказать его». И по-

жилой романистъ беретъ рукопись и черезъ недѣлю приноситъ ее Мьюди

съ измѣненнымъ концомъ. Злодѣй понесъ примѣрное наказаніе. Изда-

тель принялъ рукопись, а Мьюди купилъ 300 экземпляровъ. Это—кар-

тинка съ натуры. Трагикомедію я слышалъ изъ устъ романиста.

12

Съ изумленіемъ перелистываетъ пробудившійся беллетристъ

такія книги, какъ трудъ Аберкомби о знаменитомъ романистѣ

Томасѣ Гарди. Со времени Ричардсона англійскій романистъ

всегда думалъ, что первой его задачей—вѣрно изображать

жизнь. «Прежде всего—реализмъ». Таковъ былъ тезисъ геніаль-

ныхъ писателей, какъ Фильдингъ, и десятимтепенныхъ постав-

щицъ «семейныхъ» романовъ. Бывали исключенія, какъ Мере-

дитъ; но ихъ хотя иногда почитали, никогда не читали. И вотъ

Аберкомби доказываетъ, что романистъ долженъ быть прежде

всего философомъ. Пробудившійся беллетристъ читаетъ тезисы,

которыхъ не привыкъ встрѣчать въ литературѣ, предназначен-

ной для большой публики: «Дѣйствительно высокое искусство

должно имѣть свою метафизику. Искусство должно явиться

отраженіемъ скрытой сущности, постигаемой талантомъ белле-

триста». И когда пробудившійся беллетристъ убѣждается, что,

въ силу народившихся у средняго читателя запросовъ,—появи-

лнсь переводы «отверженныхъ» авторовъ; когда онъ убѣ-

ждается, что вопросы, поднятые этими авторами , обсуждаются

въ прежде столь спокойныхъ drawing-rooms (гостины хъ),—

новый Ямбликій находитъ только одно слово: «революція».

Вмѣстѣ съ беллетристомъ отправился въ Лондонъ и худож-

никъ, проспавшій двадцать пять лѣтъ. Онъ тоже ле перестаетъ

изумляться. Четверть вѣка назадъ абсолютными законода-

телями художественныхъ вкусовъ являлись члены " R oyal-

Academy". Средніе

художники поставляли, по выраженію

Грэнтъ-Аллена, «чулочный товаръ», т.-е. рисовали семейныя

сцены, въ которыхъ на первомъ планѣ сидѣли дѣвочки въ длин-

ныхъ шелковыхъ чулкахъ; художники рисовали спокойные

пейзажи или (на любителей) голенькихъ англійскихъ дѣвицъ

съ розовымъ, какъ у молодыхъ поросятъ, тѣломъ, которыхъ

называли то Психеей, то Истиной въ колодцѣ, то не знаю еще

какъ. Самые крупные академики спеціализировались на пере-

дачѣ одного предмета, напр., мрамора (Альма Тадема). Я го-

ворю о художникахъ, господствовавшихъ у большой публики.

Былъ, конечно, Уистлеръ; но большая публика знала его,

главнымъ образомъ, по процессу съ Рескинымъ изъ-за рецен-

зіи . Былъ, конечно, Уотсъ, но его глубоко задуманныя кар-

тины слишкомъ холодны, чтобы волновать сердца. Россети,

Фордъ-Мадоксъ Броунъ и Б ернъ Джонесъ тронули только

избранные круги

13

И вотъ проснувшійся художникъ убѣждается, что откры-

тая въ Grafton Gallerlies выставка постъ-импрессіонистовъ

производитъ неизмѣримо большее впечатлѣніе на среднюю пу-

блику, чѣмъ академическая выставка. Съ изумленіемъ читаетъ

онъ манифестъ англійскихъ постъ-импрессіонистовъ. «Битва

выиграна теперь. Теперъ всѣ признали у же законность к а ж дой

формы, въ которой художникъ находилъ надобнымъ проявиться.

Наиболѣе придирчивые к ритики поняли, что есть вещи, достой-

ныя выраженія, но которыя раньше не могли быть переданы

ни одной изъ формъ, признанныхъ традиціей. Мы теперь ужъ

больше не спрашиваемъ: «что изображаетъ эта картина?» В мѣ-

сто этого мы задаемъ вопросъ: «что она насъ заставляетъ чув-

ствовать?» Произведеніе пластическаго искусства должно при-

ближаться больше къ музыкѣ, чѣмъ къ цвѣтной фотографіи».

«При выборѣ сюжета художникъ не признаетъ никакихъ дру-

гихъ авторитетовъ, кромѣ внутренняго сознанія истины, а при

выборѣ формы считается только съ необходимостыо выразить

истину. Это и есть постъ-импрессіонизмъ» 1) Далѣе авторъ ма-

нифеста говоритъ о достоинствахъ постъ-импрессіонистской

живописи, которыя видитъ въ «упрощеніи» и въ «пластичности

рисунка». «То, что мы подразумѣваемъ подъ терминомъ «упро-

щеніе»,—понятно. Беллетристъ, желающій изобразить лѣсъ,

отнюдь не долженъ дать читателямъ подробное описаніе флоры

и фауны его. Постъ-импрессіонистъ требуетъ для себя тѣхъ же

привилегій: тѣ факты, которые каждый можетъ наблюдать

самъ или которые заключаются въ любомъ учебникѣ, постъ-

импрессіонистъ предоставляетъ всецѣло составителямъ рожде-

ственскихъ «открытокъ» и діаграммъ. Художникъ упрощаетъ,

опуск аетъ детали; другими словами, онъ к онцентрируется на

чемъ-то болѣе важномъ: на смыслѣ формы» (On the significance

of form). «Посѣтитель выставки постъ-импрессіонистовъ убѣ-

дится, что ихъ картины представляютъ собою не красивую

мебель, изящную бездѣлушку или милый сувениръ, а пламен-

ную попытку выразить глубокія эмоціи». «Всѣ эти картины

являются проявленіемъ революціи, провозглашающей искус-

ство религіей и запрещающей унижать его до предмета торговли».

Двадцать пять лѣтъ назадъ по заламъ Графтоновской гал-

лереи перекатывался бы несмолкаемый хохотъ. Нѣкоторыя

1) С l і ѵ е B e l l , " Second P ost-Im pressionist E xh ib itio n ". Стр. 21

14

картины дѣйствительно написаны или сознательными мисти-

фикаторами, или людьми, быть можетъ, ч у в ствующими нѣчто

важное и глубокое, но которые совершенно н е въ силахъ пере-

дать этого. Часть такихъ картинъ, поэтому , приводи т ъ н а п а-

мять разбитаго параличемъ Латкина въ разсказѣ Тургенева

«Часы». Когда больной хотѣлъ сказать : «дайте мнѣ хлѣба»,

у него выходило: «Чу-чу-чу. Ножницы мнѣ». Иногда впечатлѣ-

ніе сложнѣе. Кому приходилось ѣ хать ночью на лошадяхъ

проселочной дорогой, тотъ знастъ, какъ каждый звукъ вызы-

ваетъ изъ тайниковъ памяти забытыя картины. Колесо скрип-

нуло о камен ь , и рѣжущій звукъ ж-ж-ж вызываетъ картину

дѣтства. Ярко свѣтитъ солнце. На дворѣ все заснуло. Только

жужжитъ точильный к амень и визжатъ натачиваемыя старыя,

развихлившіяся ножницы. Но если я напишу на бумагѣ только

«ж-ж-ж-ж", то отъ этого читатель не получитъ представленія

лѣтняго полдня, заснувшаго двора и мальчика, внимательно

слѣдящаго за тем ъ, какъ старый случайно забредшій точиль-

щикъ, съ круглыми стальными очками на красномъ носу,

правитъ почернѣвшія ножницы съ обломаннымъ концомъ.

Картина будетъ только у меня въ сознаніи, но не у читателя.

Такимъ изображеніемъ звука «ж-ж-ж-ж» являются нѣкоторыя

к артины постъ-импрессіонистовъ.

Такова, напр., картина,

изображающая рядъ волнистыхъ линій. Въ каталогѣ значится,

что это «Буффало Билль», послѣдній американецъ изъ рома-

новъ Майнъ-Рида, объѣзжавшій лѣтъ пятнадцать назадъ За-

падную Европу съ труппой послѣднихъ сіуксовъ и команчей.

Быть можетъ, рядъ волнистыхъ линій вызываетъ въ п редста-

влении х у дож ника картину, въ которой «Буффало Б илль»

занимаетъ главное мѣсто, но для зрителя это «ключъ отъ бро-

шенной въ море шкатулки». Г ипотетическій художник ъ ви-

дитъ, к акъ публика, вмѣсто того, чтобы хохотать, к акъ два-

дцать пять лѣтъ назадъ, внимательно всматривается въ картину ,

стараясь понять мысль художника. А это иногда, дѣйствитель но,

трудно. Вотъ, напр ., к артина съ надп и ью «Голова человѣка»,

вся состоящая изъ какого-то лабиринта геометрическихъ фи-

гуръ. Ясно различить можно только одну пуговицу и загадочныя

буквы " Gr" и «Ku». Рядомъ виситъ ребусъ, названный почему-

то портретомъ Кубелика. Различить можно только геоме-

трическія линіи, да ясныя надписи поперекъ полотна: «Моцартъ",

«Кубеликъ». Даллше картина Пикассо со страннымъ названіемъ

«Кубъ прессованнаго

бульона».

На

полотнѣ

изображена

к оробка съ надписью «Кубъ». Повидимому , слова «Ку», «Ку-

беликъ», " К убъ", которыя можно разобрать на трехъ упомя-

нутыхъ картинахъ, вызываютъ въ умѣ худож ника опредѣленное

представленіе, ио для зрителей это—іероглифъ. Еще болѣе

загадочной, если только возможно, является картина съ

французскимъ названіемъ «Ж ен щ и н а съ банкой горчицы»

("F еmme au pot de m ou tarde". Голова y женщины прозрачна,

и сквозь нее видна балка горчицы. Все это нарисовано такъ,|

какъ-будто художникъ работалъ п одъ вліяніемъ гашиша.

И гипотетическій художникъ видитъ, что публика, не-

смотря на эти картины, умѣетъ понять декоративныя картины

Матиса съ ихъ красивыми ритмическими линіями. Ямбликій-

художникъ вполнѣ понимаетъ п одобряетъ, к огда читаетъ въ

послѣдней книжкѣ солиднаго, умнаго «по старинному» "Black-

wood' s Magazine" статью объ «Анархистахъ въ искусствѣ»:

«Аполлонъ» опоясалъ своп чресла и защищаетъ старыя позиціи,

занятыя художник ами «викторіевской эпохи». «Постъ-импрес-

сіонисты представляютъ собою только анархистовъ въ искус-

ствѣ", — говоритъ «Аполлонъ". — Живопись—искусство изоб-

разительное. Таковымъ его считали всюду въ мірѣ. Тако-

вымъ его въ глубинѣ души считаютъ и постъ-импрессіонисты,

какъ док азываетъ ихъ нелѣпая погоня за извѣстностью путемъ

изображенія жилетныхъ пуговицъ и непонятныхъ надписей.

Постъ-импрессіонисты недостаточно сильны, чтобы сбросить

съ себя цѣпи традиціи, и крѣпко держатся за старую манеру

изображать портреты. Художники называютъ свои іероглифы

«Головой женщины» и не знаю какъ еще, добиваясь такимъ обра-

зомъ допущенія въ салонъ рядомъ съ художниками, убѣжден-

ными, что живопись—изобразительное искусство. Но постъ-

импрессіонисты хотятъ убѣдить насъ, что весь видимый міръ

долженъ находиться въ опалѣ у новаго художника. В елик іе

художники, какъ В еласкесъ и другіе, умѣли изображать види-

мый міръ и «унижались» до завлеченія зрителей путемъ

сочетанія формы и идей .

«Постъ-импрессіонисты

парятъ неизмѣрно

выгше ,—иро-

низируетъ " Blackwood' s Magazine" — и «презираютъ» унизи-

тельныя попытки В еласкеса. Новые художники ничего не

хотятъ изобразить. Они постигли великую истину, что въ наше

время круглая

бездарность

можетъ имѣть колоссальный

16

успѣхъ.

По

мнѣнію

постъ-импрессіонистовъ, подчиняться

законамъ грамматики—грѣхъ. Они не могутъ ни превзойти,

ни сравняться съ тѣми художниками, которые были до нихъ

и такъ изучили красоту линій и красокъ. Поэтому постъ-импрес-

сіонистамъ ничего не остается, кромѣ анархіи. По ихъ мнѣ нію,

легко и выгодно дѣлать то, чего никто другой раньше не дѣлалъ.

Передъ нами группа интернаціональныхъ шарлатанов ъ, громко

и безстыдно заявляющих ъ, что до нихъ—искусства не было

вовсе. По ихъ мнѣнію, единственная опасность, угрожающая

міру , заключается въ томъ, что нельзя запретить старымъ ху-

дожникамъ, чтобы они рисовали. Черезъ два года анархисты

въ искусствѣ придумаютъ какую-нибудь новую штуку, и тогда

въ глазахъ художниковъ Матиссъ и Пикассо явятся vieux je u".

Художникъ викторіевской эпохи, явившійся в ъ Л ондонъ

послѣ двадцатипятилѣтняго сна, долженъ написать : «совершенно

вѣрно» на поляхъ статьи въ " Blackwood’s Magasine". И велико

изумленіе этого художника, когда онъ въ Т і m е s 'ѣ нахо-

дитъ передовую статью по поводу выставки картинъ художника

Максуэля Армфильда, усвоившаго китайскую манеру письма.

Передовая статья называется «Революція въ современномъ

искусствѣ» и очень интересна для того изданія, въ которомъ

появилась. «Сто лѣтъ назадъ,— говоритъ T i m es,— при появле-

ніи картинъ Максуэля Армфильда сказали бы, что художникъ

желаетъ быть варваромъ. За послѣдніе годы въ искусствѣ про-

изошелъ переворотъ. Къ худу ли или къ добру, покуда сказать

еще нельзя». Ученый авторъ передовой статьи, помѣщенной

въ лучшей и наиболѣе типичной газетѣ «Аполлона», набрасы-

ваетъ дальше исторію искусства за послѣднія сто лѣтъ.

Въ X V I I I вѣкѣ было только одно искусство, признаваемое ци-

вилизованнымъ: искусство Возрожденія, унаслѣдованное отъ

грековъ и римлянъ. Признавалось , что только оно заслужи-

ваетъ внимані е Европы. Всѣ остальныя формы искусства при-

знавались варварскими, заслуживающими интересъ

только

какъ курьезъ. И къ этому варварскому искусству причислено

было все то, что произвела Европа въ промежутокъ времени

отъ паденія древняго міра до Возрожденія. Превосходство циви-

лизованнаго искусства надъ варварскимъ никѣмъ не оспари-

валось. Оно было очевидно для всѣхъ, к акъ очевидно было для

грека временъ Перикла, что все въ Аѳинахъ лучше, чѣмъ у вар-

варовъ.

Принималось, к акъ аксіома, что цивилизованное

17

искусство—разумно и красиво, а варварское—безсмысленно и

уродливо. Первая брешь въ этой теоріи была пробита тогда,

к огда слово «готическій» перестало звучать какъ упрекъ, а вто-

рая тогда, когда художники узнали про напряженность рели-

гіознаго чувства въ картинахъ предшественниковъ Рафаэля.

Въ обоихъ случаяхъ не произошло перемѣны въ эстетическихъ

принципахъ. Люди только открыли глаза и поняли красоту

болѣе ранняго искусства. Но какъ только глаза раскрылись,

началась перемѣна въ художественныхъ понятіяхъ, которая

стремительно нарастаетъ съ каждымъ десятилѣтіемъ.

Теперь искусство эпохи Возрожденія всецѣло потеряло

свое первенствующее вліяніе. И вотъ теперь вполнѣ проявляются

въ живописи результаты этой революціи, немало смущая боль-

шую публику . Любовь къ классической архитектурѣ и клас-

сической живописи была глубоко вкоренена. Но еще глубже

въ сознаніи большой публики укоренилось, что греки и италь-

янцы

эпохиі

Возрожденія

н авсегда установили

принципы

изображенія. Большая публика глубоко вѣрила, что греческая

скуль п ура и итальянская живопись эпохи Возрожденія по-

тому совершепны, что наиболѣе вѣрно передаютъ то, что стре-

мились изобразить. Этотъ взглядъ подвергся нѣк оторому

измѣненію, когда картины Фра Анджелико стали предпочи-

таться за большую искренность полотнамъ Гвидо Рени. Но

художественные критики, оцѣнивая сильное религіозное чув-

ство Фра Анджелико, отмѣчали так же несовершенство его

техники. Впослѣдствіи они сдѣлали шагъ впередъ. Критики

выяснили, что несовершенства техники обусловливаются именно

тѣмъ, что религіозный пылъ выраженъ такъ сильно. Потомъ

былъ сдѣланъ еще шагъ: критики заинтересовались Джованни

Чимабуе 1) не потому, что видѣли въ немъ первыя слабыя

проявленія натурализма, а потому, что онъ выразился въ своемъ

искусствѣ такъ же полно, какъ любой художникъ эпохи Возро-

жденія. Съ такой оцѣнкой критики подошли къ византійскимъ

мозаикамъ, а потомъ къ ранней буддійской живописи Китая

и Я п о н іи . И какъ толь ко понятъ былъ языкъ Чимабуе, исчезла

разница между европейской и азіатской живописью. Основы

той и другой—оди

н а к о в ы . Н e нмѣетъ значенія то, что одна

1) Флорентинскій художникъ второй половины X I I I вѣ ка, у читель

Д жотто (G iotto).

18

живопись трактуетъ христіанскія темы, а другая буддистскія.

Религіозныя эмоціи въ европейск ой и азіатск ой живописяхъ

однѣ и тѣ же. Одинаковы также средства выраженія этихъ эмо-

цій . В послѣдствіи , когда художники и критики открыли, по

личному опыту, что живопись въ состояніи при помощи этихъ

средствъ передать наиболѣе мимолетныя религіозныя эмоціи,

они заключили, что нѣтъ прирожденнаго этимъ средствамъ

несовершенства. Точно такъ, какъ поэзія неизмѣримо болѣе со-

вершенно передаетъ настроеніе, чѣмъ самыя детальныя про-

заическія описанія, новая живопись достигаетъ того же резуль-

тата лучше, чѣмъ детальное искусство эпохи В озрожденія.

Ученый критикъ Т і m е s'a не оправдываетъ этимъ всѣхъ

опытовъ, продѣланныхъ новой живописью, а объясняетъ только

причину появленія ихъ. Нe надо думать , что даже самые

странпые опыты продѣланы только изъ одного желанія мисти-

фицировать

публику ,— убѣждаетъ критикъ.

Мы всюду въ

Европѣ наблюдаемъ признаки, доказывающіе, что великое худо-

жественное движеніе, начавшееся въ эпоху Возрожденія и

давшее такіе велик олѣпные плоды, приходитъ к ъ к онцу, к ак ъ

истощилось оно совершенно въ Италіи еще въ X V II вѣкѣ. Къ

добру ли или къ худу, но во взглядахъ европейцевъ произошла

перемѣна. Несмотря на свой тріумфъ въ области механики ,—

европеецъ не увѣренъ болѣе въ своемъ моральномъ, эстетиче-

скомъ и интеллектуальномъ совершенствѣ въ сравненіи съ дру-

гими народами. Подобно Риму во время наивысшаго велико-

лѣпія, Европа слышитъ шопотъ, доносящійся съ востока и

говорящій намъ, что мы—дѣти, забавляющіяся вульгарными и

глупыми игрушкамн. И, слыша это, мы спрашиваемъ себя: «Не

пора ли , научившись, какъ дѣлать разныя вещи , приступить

къ изученію того, какъ жить?» И наши художники приходятъ

къ заключенію, что долгое время они только изучали техник у

изготовленія разныхъ вещей. Теперь художники не интере-

суются больше точнымъ воспроизведеніемъ окружающихъ пред-

метовъ, а проявляютъ любопытство новаго рода.

Они пытаются открыть , не можетъ ли чувство выразиться въ

живописи такъ же непосредственно, как ъ въ поэзіи или въ музыкѣ.

До сихъ поръ въ искусствѣ душа художника была такъ занята

заботой о передачѣ, что забыли даже спросить себя: имѣетъ

ли она что-нибудь выразить. И точно такъ, какъ дѣловой чело-

вѣкъ внезапно проннкается желаніемъ упростить жизнь, чтобы

9 *

19

получить болш ую свободу и душевный покой,—художникъ

можетъ проникнуться желаніемъ упростить искусство, чтобы

наконецъ имѣть возможность выразить черезъ посредство его

что-нибудь. Въ обоихъ случаяхъ упрощеніе обусловливается

не лѣнью , но стремленіемъ освободить умъ. И это стремленіе,

которое постоянно было присуще востоку, передается періо-

дически западу, производя тамъ велик ія перемѣны и обновленія

жизни.

Вяолнѣ возможно,—думаетъ T i m e s , — ч то

одинъ

изъ такихъ періодовъ начался теперь. Революція въ искусствѣ

является первымъ предвѣстнпкомъ перемѣнъ, захватывающихъ

болѣе широкія области. Новое искусство не есть тольк о при-

хоть парижскихъ художник овъ. Искусство больно теперь ка-

кою - то таинственною боле знью безпокойства. И «капризъ»

художниковъ является только симптомомъ безпокойства.

И, читая все это, проснувшійся художник ъ, привыкшій

къ тому , что старые эстетическіе каноны незыблемы, какъ ста-

рый культъ, не знаетъ что и думать.

О перемѣнахъ , которыя «пробудившійся» драматургъ най-

детъ въ области англійскаго театра, я пишу ниже.

I I I .

Безгранично будетъ также изумленіе проснувшагося ра-

бочаго. Двадцать пять лѣтъ назадъ подавляющее большинство

англійскихъ рабочихъ совершенно чуждалось политики и было

твердо убѣждено, что добьется «всего», т.-е. лучшей заработной

платы и болѣе короткаго рабочаго дня, путемъ соглашенія съ

хозяевами или стачекъ. Рисуя положеніе рабочаго класса въ

Англіи, агитаторы тогда большею частью ограничивались об-

щими мѣстами. Часто приводилась, напримѣръ, баллада неиз-

вѣстнаго автора X IV вѣка, изображавшая горестное положеніе

англійскихъ к рестьянъ до возстанія Уота Кровельщика и Джэка

Мельника.

«Я отвернулся отъ господъ- и пошелъ дальше,

Твердя про себя: «Лживыя, безсовѣстныя твари!»

И, когда я брелъ дорогой, плача отъ горя,

Т o у видалъ бѣдняка, согнувшагося надъ плугомъ.

Казакинъ пахаря былъ изъ тряпки, что зовется посконью

20

В олосы падали прядями изъ-подъ дыряваго шлыка;

Изъ заплатанныхъ, покрытыхъ грязью башмаковъ

Выглядывали большіе пальцы.

Ш таны, доходившіе лишь до колѣнъ,

Открывали голыя икры, облѣпленныя грязью.

Б ы ли на немъ рукавицы изъ тряпокъ.

Изъ нихъ тоже торчали всѣ пальцы.

Ч етыре слабыхъ вола волок ли плугъ,

И были они такъ тощи, что хоть ребра считай.

Рядомъ, съ длиннымъ бодиломъ въ р укахъ, брела жена пахаря,

Выше колѣнъ подотк нувъ пос конную юбку.

Женщина завернулась отъ холода въц ыновку,

Была она босая, и слѣдъ отмѣчался кровью.

У межи лежалъ младенецъ, завернутый въ тряпки,

А рядомъ съ нимъ ребенокъ— погодокъ.

Пахарь и баба тянули пѣсню, что жалко было слуш ать.

Т o былъ не то стонъ, не то плачъ» 1).

И, приведя эти стихи, ораторы прибавляли тогда, что за

600 лѣтъ положеніе массъ въ Англіи не измѣнилось. Это, ко-

нечно, было не совсѣмъ такъ, но если бы гипотетическому

рабочему предложили тогда сформулировать , что сдѣлали кон-

серваторы и либералы для трудящагося населенія, живущаго

заработной платой,—онъ привелъ бы мѣсто изъ старой бро-

шюры, написанной почти четверть вѣка назадъ. " К онсерва-

тивная партія откровенно защищаетъ интересы тольк о при-

вилегированныхъ классовъ и монополій. Она была у вла-

сти послѣднія шесть лѣтъ и за это время отмѣнила народ-

ныя права въ Ирландіи и въ Англіи пыталась сдѣлать то же

самое. Каждый разъ, когда интересы помѣщиковъ подверга-

лись

опасности,,

консерваторы вооруженной

силой

по-

к ушались

на

свободу

слова.

Доказательствомъ является

разгонъ митинговъ на Трафальгарск ой площади и въ Мит-

чельстонѣ. Во время иногочисленныхъ споровъ между тру-

домъ и капиталомъ консервативное правительство вмѣшивалось

только для того, чтобы поддержать штрейкбрехеровъ противъ

трэдъ-юніонистовъ.

Хотя уголовные законы вообще

по-

такаютъ богатымъ, но судъ, когда у власти были консерваторы,

въ особенности тяготѣлъ къ нимъ. Такимъ образомъ, были

1) Неизвѣстный авторъ подражалъ, вѣроятно, знаменитому народ-

ному поэту X IV в . Вильяму Лэнглэнду, автору поэмы "V ision of Piers

Plowman".

21

введены суровые зак оны объ охраненіи дичи въ заповѣдныхъ

паркахъ; безукоризненныхъ по поведенію рабочихъ вождей,

по обвиненію въ устрашеніи, отправляли въ тюрьму. Въ Лон-

донѣ полиція арестовала нѣсколькихъ рабочихъ только за

рѣчи. И к огда арестованные преданы были суду и оправданы

присяжными, несмотря на всѣ усилія со стороны полиціи

опозорить подсудимыхъ, правительство не извинилось и не

сдѣлало никакой попытки загладить свою вину. Судъ отпра-

влялъ въ каторжныя работы бѣдняковъ за ничтожное воров-

ство

и

проявлялъ

необык новенную

снисходительность

и

мягкость къ богатымъ

преступникамъ,

обвиненнымъ

въ

грабежѣ и въ непреднамѣренномъ убійствѣ. Если к онсер-

вативное правительство поднимало земельный вопросъ, то

только для того, чтобы укрѣпить права монополистовъ и чтобы

создать много мелкихъ лэндлордовъ. Консерваторы не рас-

ширили избирательныхъ правъ населенія и не измѣнили тѣхъ

пунктовъ о регистраціи , въ силу которыхъ третья часть всѣхъ

рабочихъ не могла использовать правъ, предоставленныхъ

закономъ 1884 года. Законъ о мѣстномъ самоуправленіи со-

ставленъ такъ, что сельско-хозяйственные рабочіе не могутъ

имѣть дѣйствительнаго контроля надъ графскимъ совѣтомъ...

К онсервативное правительство поддерживало

семигодичный

парламентъ, всѣ привилегіи государственной церкви и Верх-

ней палаты. Правительство возставало противъ жалованья

к оммонерамъ, что отнимало у бѣдныхъ возможность попасть

въ парламентъ».

Въ такой же почти степени велики были жалобы рабо-

чихъ противъ либераловъ.

«Во многихъ случаяхъ либералы обнаружили, что въ глу-

бинѣ души они въ такой же степени враждебно относятся къ

рабочимъ классам ъ , к акъ и ихъ оппоненты. Либералы употре-

били всѣ усилія, чтобы заглушить требованія англійскихъ

массъ рѣчами о бѣдственномъ положеніи Ирландіи . Неискрен-

ность

либераловъ

въ

данномъ

случаѣ

обнаруживается

слѣдующимъ. Когда к онсервативное правительство

примѣ-

нило въ 1887 году митчельстонскую 1) так тику на Трафаль-

1) Въ сентябрѣ 1887 года полиція, разгоняя буйный митингъ на-

ціоналистовъ (т.-е. гомрул еровъ) въ Митчельстонѣ, въ Ирландіи, стрѣ-

ляла въ толпу, при чемъ убила одного и ранила нѣсколькихъ человѣкъ .

22

гарской площади , либеральная партія фактически оставила

лондонскихъ рабочихъ на произволъ судьбы. Гладстонъ вос-

хвалялъ тогда «превосходную полицію». В ъ трущобахъ ан-

глійскихъ городовъ рабочіе живутъ въ такихъ же му рьяхъ и

такъ же изгоняются на улицу за неплатежъ ренты, какъ въ Ир-

ландіи; но вожди либеральной партіи не обращаютъ никакого

вн иманія на положеніе массъ и обличаютъ чрезмѣрныя вы-

могательства лорда К ланрикорда у своихъ

фермеровъ

въ

Ирландіи, хотя сторонники либераловъ дѣлаютъ то же са-

мое въ Англіи. Когда либералы вынуждены были въ 1887 г.

внести въ свою избирательную программу нѣкоторые пункты,

важные для массъ, то рѣшительно отказались прибавить

параграфъ о жалованьи для членовъ парламента. Подъ давле-

ніемъ радикаловъ либералы признали, наконецъ , въ п р и н-

ц ы п ѣ эту реформу. Въ городахъ, подъ видомъ рефорыы

(Lease holds Enfranchisement B ille), либералы, въ сущности,

сократили избирательныя права лицъ, снимающихъ отдѣль-

ныя комнаты. Такимъ образомъ увеличилось вліяніе во время

выборовъ лэндлордовъ». (Выдержки эти сдѣланы изъ стараго

памфлета, вышедшаго въ концѣ восьмидесятыхъ годовъ). В ъ

своемъ «манифестѣ к ъ избирателямъ» фабіанцы намѣчали

въ 1892 году такую программу: «Ж алованье коммонерамъ, что

откроетъ доступъ въ парламентъ и, такимъ образомъ, поведетъ

къ дѣйствительному контролю населенія надъ нимъ; болѣе

короткій срокъ парламентскихъ полномочій; перебаллотировк и;

обложеніе незаработаннаго приращенія» 1).

И гипотетическій рабочій, знавшій хорошо положеніе

дѣлъ 25 лѣтъ назадъ, не переставалъ бы поражаться. В ъ пар-

ламентѣ онъ увидалъ бы большую, сплоченную и вліятельную

рабочую партію , находящуюся въ к оалиціи съ министерской

Тщательное разслѣдованіе обнаружило, что жандармерія стрѣляла

безъ надобности, не получивъ на то полномочій. Присяжные у коронера

рѣшили, что въ данномъ случаѣ полицейскимъ инспекторомъ и тремя

жандармами совершено убійство. Но, вопрек и англійскому обычаю ,

рѣшеніе присяжныхъ у коронера не повлекло къ привлеченію къ суду

жандармовъ. Въ силу этого у націоналистовъ стало политическимъ ло-

зунгомъ: «Помни про Митчельстонъ!» Этимъ восклицаніемъ націоналисты

хотѣли сказать, что отъ англійскаго правительства нечего ждать право-

судія ( с m . R . B a r r y

O ' B r i e n , " The Life of Charles S . P arn ell",

vol. I I , стр. 193).

1) " The Fabian E lection Manifes" , 1892, стр. 4.

23

партіей. Рядъ реформъ, которыя четверть вѣк а назадъ каза-

лись почти утопіей, осуществился. Так овы законы о государ-

ственной пенсіи для престарѣлыхъ, о страхованіи на случай

болѣзни и безработицы, объ отвѣтственности предпринимате-

лей за жизнь и здоровье рабочихъ. Г ипотетическій рабочій

узналъ бы, что незаработанное приращеніе уже обложено; что

министръ финансовъ, выработавшій революціонный бюджетъ

1909 года, подготовляетъ теперь гравдіозну ю земельную ре-

форму; что цѣлый рядъ законовъ о жилищахъ для массъ далъ

возможность многимъ рабочимъ селиться въ удобныхъ кот-

тэджахъ; что мурьи большихъ городовъ снесены въ силу тѣхъ

же законовъ. Установленіе законодательнымъ путемъ наимень-

шаго предѣла заработной платы к азалось четверть вѣка на-

задъ утопіей. Послѣ большой уголь ной стачки, «утопія» эта

принята парламентомъ въ принципѣ. Законъ, принятый въ

августѣ 1910 года (точнѣе, новелла къ "Trade Boards Act of 1909»),

установилъ mі nіmum заработной платы въ тѣхъ отдѣлахъ про-

мышленности, гдѣ существуетъ «система выжиманія пота» изъ

рабочихъ. В ъ августѣ и ноябрѣ 1911, да въ мартѣ 1912 г. при-

бавлены были новыя новеллы, расширяющія дѣйствіе закона,

который касался раньше только рабочихъ, изготовляющихъ

к у старнымъ образомъ цѣпи. Результатомъ всего этого было то,

что терминъ "minimum заработной платы», которымъ недавно

еще пугали , к акъ призракомъ, вызваннымъ на свѣтъ революціей,

теперь пересталъ смущать коммонеровъ. Двадцать пять лѣтъ

назадъ либералы и консерваторы знали по названію другое

«революціонное пугало"—референдумъ. Теперь эта мѣра вы-

ставляется консерваторами, а радикалы возстаютъ противъ

нея.

К оммонеры получаютъ 400 ф. ст. въ годъ; выборы проис-

ходятъ к аждыя пять лѣтъ; привилегіи Верхней палаты значи-

тельно сокращены. В ъ настоящій моментъ парламентъ разсма-

триваетъ законъ о всеобщемъ избирательномъ правѣ. И гипо-

тетическій рабочій съ изумленіемъ узнаетъ, что идетъ рѣчь

о распространеніи этого зак она на женщинъ. Четверть вѣка на-

задъ средніе классы встрѣтили бы проектъ каждой реформы,

ставшей теперь зак ономъ, воплемъ: «Революція!»

Г ипотетическаго рабочаго поразитъ новое отношеніе сред-

нихъ классовъ къ трудящимся массамъ, намѣтившееся съ тѣхъ

поръ, к акъ послѣднія стали политической силой. Онъ беретъ

24

напр., любопытный отчетъ объ анкетѣ, устроенной Daily Mail

пo в опросу, чего хотятъ рабочіе. Рабочій нискольк о не уди-

вленъ, когда находитъ тамъ такое заявленіе п редставителя сред-

нихъ классовъ: «То, что броженіе среди рабочихъ обусловли-

вается только завистью, а не дѣйствительными страданіями,

подтверждается очень многими данными. Недовольство массъ

создано искусственно, преднамѣренно, какъ изготовляетъ сто-

ляръ столъ или стулъ. Сперва недовольство создавалось моло-

дыми джентльменами изъ фабіанскаго общества, отличаю-

щимися высокими , гладкими лбами, туманнымъ взоромъ и сла-

быми подбородками. Эти юные джентльмены были вскор-

млены не жизнью, а книгами, и имѣли въ жилахъ не кровь, a

типографскую краску. И эти теоретики возвѣстили рабочимъ,

что именно они, «трудящіеся», создаютъ всѣ цѣнности. И ра-

бочіе, страдающіе не отъ излишества знанія, а отъ скудости

его, повѣ рили проповѣдникамъ. Затѣмъ явились соціалисты

болѣе рѣшительнаго характера. В ъ каждомъ англійскомъ го-

родѣ они стали проповѣдывать евангеліе конфискаціи. В сюду

они основали воскресныя школы, чтобы вливать въ умы дѣтей

ненависть къ высшимъ классамъ. Такимъ образомъ, создалось

искусственнымъ путемъ недовольство, для котораго, въ сущ-

ности, нѣтъ основанія. Несмотря на это, агитація дала ядови-

тые плоды. И для дополнені я бѣды два члена кабинета, т.-е.

Ллойдъ-Джорджъ и Черчилль, стали объѣзжать Англію, об-

личая всюду владѣльцевъ собственности, какъ злѣйшихъ вра-

говъ рода человѣческ аго». Говорятъ,—продолжаетъ тотъ же

авторъ,—что рабочій доведенъ теперь до отчаянія . «Какъ это

могло случиться? Онъ полу чилъ все, о чемъ только просилъ:

дѣти рабочаго обучаются безплатно въ шк олѣ, а самъ онъ въ

старости получаетъ государственную пенсію. Трэдъ-юніониста

поставили даже выше закона, чтобы онъ могъ больнѣе насту-

пить на шею вольному рабочему. К амиталы, накопленные трэдъ-

юніонистами, неприк основенны. Правительство предоставило

трэдъ-юніонисту право свободнаго пикетированія («сниманія»),

нарушающее свободу остальныхъ рабочихъ. Отчего же ему прихо-

дить въ отчаяніе? Вотъ уже сколвко лѣтъ, какъ трэдъ-юніонисту

кадятъ, будто онъ идолъ. Его не наказываютъ, даже если онъ

совершаетъ преступленіе». «Къ несчастыо, дѣйствительно, не

всѣ рождаются съ одинаковыми способностями. Къ сожалѣ-

нію, на свѣтъ появляются люди, лишенные талантовъ. И они

25

долж ны довольствоваться почетной ролью рабочихъ» 1). Ги-

потетическаго рабочаго эти строки не изумили. Его поражаетъ,

когда онъ находитъ въ той же к нигѣ статьи, въ которыхъ ав-

торы-консерваторы изображаютъ положеніе рабочихъ, какъ

это дѣлали раньше только революціонеры. Крайній консер-

ваторъ лордъ Х ью Сесиль находитъ недовольство англійскихъ

рабочихъ вполнѣ понятнымъ и законнымъ. За послѣднія два-

дцать пять лѣтъ знаніе распространилось среди трудящихся

массъ. Развитой рабочій не можетъ и не долженъ довольство-

ваться такою же обстановк ою, какъ совершенно неграмотный,

темный человѣкъ. «Неграмотному ,— говоритъ лордъ Х ь ю Се-

силь,—для полнаго довольства вадобны только пища, платье,

жилище и топящійся каминъ. Развитому рабочему требуется

как ой-нибудь интересъ въ жизни и извѣстная доля развлече-

ній. Вотъ почему обстановка и жизненный уровень, которыми

удовлетворялись массы, когда были темны, становятся недо-

статочными при развитіи знанія. Заработная плата, которою

довольствуются темныя массы , перестаетъ съ теченіемъ вре-

мени быть «суммой, достаточной для жизни». Развитой рабочій

понимаетъ подъ словомъ «жизнь» не только сѣрое прозя-

баніе... Углекопы, ткачи, машинисты стремятся теперь не только

къ болѣе сытой, но и къ болѣе интересной и свѣтлой жизн и "...2 ).

По мнѣнію лорда Хью Сесиля, для успокоенія рабочихъ

и для того, чтобы дать имъ возможность устроить себѣ болѣе

интересную жизнь,—необходимо, чтобы они стали участ-

никами въ прибыляхъ.

«Проснувшійся» обращается къ другой к нигѣ, написанной

однимъ изъ самыхъ крупныхъ заводчиковъ въ Англіи, и натал-

кивается на тезисъ, что для предпріятія «выгоднѣе», если у

рабочаго интересная жизнь. «Та фирма, во главѣ которой я

стою, ввела еще въ 1884 году ежегодные отпуски для рабочихъ.

И мы быстро убѣдились, какъ выгодно отзывается на успѣхѣ

предпріятія то обстоятельство, что рабочіе провели недѣлю

на берегу моря. Сперва мы давали семидневный отпускъ съ

сохраненіемъ жаловань я всѣмъ рабочимъ, у которыхъ въ году

было не больше десяти прогульныхъ дней. Затѣмъ мы стали

1) "W hat the W orker W ants", The D a i l y M a i l Enquiry. London, 1912. Стр. 38 - 4 0.

2) I b ., стр. 54.

26

выдавать отпущеннымъ на отдыхъ—двойное жалованье. Въ

1884 году только 43% рабочихъ имѣли право на полученіе

отпуска, а въ 1908 году— 97,6% " 1 ) .

На другой страницѣ тотъ же авторъ доказываетъ, что, прежде

всего, крупнымъ предпринимателямъ невыгодно, чтобы въ странѣ

были безработные квалифициированные рабочіе. «К аждый обу-

ченный рабочій представляетъ собою опредѣленную и к руп-

ную цѣнность для общины,—доказываетъ сэръ Альфредъ.—

На выучку его затрачены извѣстныя деньги. Технически обу-

ченный рабочій спеціализировался, когда состоялъ въ под-

мастерьяхъ. Вотъ почему онъ представляетъ неизмѣримо боль-

ш уo цѣнность, чѣмъ неквалифицированный рабочій, и является

такимъ же экономическимъ фак торомъ, к ак ъ врачъ, адвокатъ

или какой-либо другой спеціалистъ. Но, если общество до-

пуститъ, чтобы такой рабочій не имѣлъ возможности примѣ-

нить своихъ способностей; если общество допуститъ, чтобы

онъ вынужденъ былъ пойти на рабочій рынокъ, к акъ черно-

рабочій; если его поставятъ въ такія неблагопріятныя мате-

ріальныя условія, что онъ не въ состояніи будетъ проявить

вполнѣ свое искусство,—то въ проигрышѣ будетъ и общество,

и предприниматели».

Вотъ что увидѣли бы теперь «семь спящихъ».

1 ) S i r A l f r e d M o n d , " Questions of to-day and to-morrow"

London, 1912, стр. 281.

ГЛАВА В Т ОРАЯ.

Замокъ царицы Блодьюуэдъ.

І.

Въ сборникѣ Чарльза Сквайра "Celtic Myth and Legen d"

есть старинная баллада про валлійскаго воина Гронлу Пабира,

попадающаго въ крѣпкій замокъ царицы Блодьюуэдъ. В ъ од-

номъ изъ подваловъ замка воинъ находитъ три стальныя двери,

ведущія въ другіе подвалы. Изъ-за каждой двери доносится

стукъ, различный по своей силѣ. Тамъ, за дверьми, запертыми

стальными болтами, сидятъ три плѣнника. Всѣ они были пред-

варительно закованы по рукамъ и по ногамъ, а потомъ прико-

ваны к ъ кольцамъ, ввинченнымъ въ стѣны. Одинъ плѣнникъ

оторвался у же отъ стѣны, разбилъ цѣпи на рукахъ и ногахъ,

нашелъ въ своей тюрьмѣ большой молотъ, к оторымъ выбиваетъ

теперь двери. Б олты шатаются, и вотъ-вотъ плѣнникъ будетъ

уже на свободѣ. Второй плѣнникъ оторвался отъ кольца и за-

нятъ разбиваніемъ цѣпей на рукахъ и ногахъ. Третій плѣн-

никъ напрягаетъ всѣ силы, чтобы оторваться отъ кольца.

Эта старинная кельтск ая баллада, мнѣ к ажется, является

символомъ трехъ общественны хъ теченій, с т р е я щихся теперь

вырваться на свободу въ Соединенномъ королевствѣ: ирланд-

ское движеніе, рабочее и женское. Въ этой главѣ я хочу кос-

нуться только послѣдняго. «Въ жизни всѣхъ народовъ,—го-

воритъ извѣстный романистъ и драматургъ Джонъ Голсорти,—

наступаютъ моменты, когда идея, долго представлявшаяся

неясной и неопредѣленной , принимаетъ выпуклую, скульптур-

ную форму. И тогда ясно постигается, что эта идея имѣетъ жи-

зненное значеніе для значительной части общества, наростаю-

28

щей безпрерывно. Съ этого момента «въ домѣ» націи появляется

привидѣніе, которое не успокоится до тѣхъ поръ, покуда не

получитъ требуемаго. Идея о полной эмансипаціи женщины

долго и смутно сознавалась въ Англіи, но лишь пятьдесятъ

лѣтъ тому назадъ она была точно формулирована и выдвинута

впередъ не только женщинами, но и мужчинами. И когда ста-

вится вопросъ объ эмансипации женщины, подразумѣвается

не только политическое равноправіе» 1).

Я , конечно, не собираюсь доказывать законность требо-

ваній, выдвигаемыхъ женщинами въ Англіи. Нe п риходится

это дѣлать, между прочимъ, по слѣдующнмъ причинамъ. Когда

на Руси наступили злыя времена порабощенія сперва отъ та-

таръ, а потомъ отъ своихъ, то положеніе женщины должно

было, естественно, значительно ухудшиться , и, понятно, оно

было гораздо хуже, чѣмъ положеніе мужчины; но какъ только

началось пробужденіе, то немедленно же выяснилось, что въ

Россіи женщина по нравственнымъ качествамъ, по настойчи-

вости, по характеру , по всему стоитъ впереди мужчины. Стоитъ

намъ раскрыть лѣтопись или былину, чтобы убѣдиться въ спра-

ведливости выставленнаго тезиса: въ древней Руси мы в идимъ

богатырей и богатырицъ. «Ж енщины провожаютъ мужей сво-

ихъ на битвы... По свидѣтельству древнихъ пѣсенъ, женщины

участвовали в мѣстѣ съ мужчинами въ пирахъ к няжескихъ,

похваляясь своею мудростью ... Владимиръ совѣтуется съ своею

женою Анною о церковномъ уставѣ. К н яги н и имѣютъ свои

волости, содержатъ свою дружину, спорятъ съ мужьями, кто

наберетъ храбрѣйшихъ дружинниковъ» 2 ). Ученье, принесен-

ное изъ умирающаго государства п смотрѣвшее на каждую

женщину, какъ на «любодѣицу» и «сосудъ діавольскій», по-

томъ татарщина, у низившая личность вообще, оказали особенно

неблагопріятное вліяніе на идею о равенствѣ половъ. К ниж-

ники учили мужчину, что если онъ относится къ женѣ

не какъ повелитель къ рабынѣ, то хуже скота. «Не скотъ въ

скотѣхъ коза; не звѣрь въ звѣрѣхъ ежъ; не рыба въ рыбѣхъ

ракъ; не птица въ пти ѣхъ нетопырь, и не мужъ въ мужьяхъ,

кѣмъ своя жена владѣетъ». Возможно, что и крѣпостное право

вліяло тоже пагубно и вело къ тому , что забитый мужикъ, стре-

1) John Galsuorth u , " G entles, let us rest", стр. 2.

2) C. M. С о л о в

е в ъ , Исторія Россіи, т. I , стр: 241— 242.

29

мясь сорвать на комъ-нибудь свои обиды, сталъ варваромъ

по отношенію къ женѣ. Тогда, вѣроятно, особенно множились

эти ужасныя пословицы, въ родѣ: «Б ей жену обухомъ; приди

да понюхай: дышитъ и морочитъ,—еще проситъ». «Бей жену

къ обѣду, а къ ужину опять». Съ первымъ духовнымъ движе-

ніемъ въ Россіи, т.-е. съ началомъ раскола, русск ая женщина

становится впереди мужчины. Твердость, непоколебимость и

душевную

красоту,

проявляемыя

боярыней

Морозовой и

княгиней Урусовой, мы находимъ потомъ постоянно въ об-

щественномъ

движеніи

другого

характера. Муж чина

въ

Россіи «падалъ духомъ, рабски у нывая»; онъ не только «от-

рекался отъ своихъ боговъ», но предавалъ ихъ. Русская жен-

щяна только въ исключительныхъ случаяхъ грѣшна этимъ.

Сороковые годы были самымъ мрачнымъ періодомъ въ исторіи

русскаго общества. Тогда жизнь намъ дала цѣлую серію «лиш-

нихъ людей» и «гамлетовъ щигровскаго уѣзда»; но какую чу-

десную галлерею женскихъ типовъ далъ Тургеневъ! Мнѣ ска-

жутъ, что Тургеневъ—рыцарь и трубадуръ русской дѣвушки;

что его отзывы пристрастны. Возьму другого изобразителя

той же эпохи, циника Писемскаго, котораго можно упрекнуть

во всемъ, но только не въ сантиментальности. Интеллигент-

ные мужчины это—Калиновичъ («Тысяча душъ») и Батмановъ

въ разсказѣ того же названія, стоящіе во всѣхъ отношеніяхъ

неизмѣримо ниже женщинъ, напр., Настеньки.

Въ Англіи женщины не равны въ правахъ, которыми об-

ладаютъ уже мужчины, поэтому феминистское движеніе тамъ

вполнѣ понятно. Цѣль моя иная. Я хочу выяснить нѣкоторыя

отличительныя черты той борьбы, которую теперь съ такою

настойчивостью ведутъ англійскія женщины. Мы, посторонніе

наблюдатели, живущіе теперь въ Англіи, можемъ видѣть, какъ

борьба захватила почти каждую семью. «Нашъ первый долгъ—

защитить женщину, не имѣющую политическихъ правъ1 ) .

и дать ей, такимъ образомъ, силы, потому что она страдаетъ

сильнѣе мужчины,—пишетъ миссъ Панкхерстъ.—Условія сло-

жились так ъ, что женщина чаще больна, чѣмъ мужчина. От-

чего это? Ж енщина съ ранняго возраста обречена на болѣзни,—

1) В ъ Англіи теперь женщины имѣютъ въ мѣстномъ самоуправленіи

всѣ активныя и пассивныя права, к акъ мужчины . Ж енщина мом етъ быть

выбрана даже мэромъ. Теперь три города имѣ ютъ во главѣ женщинъ.

30

продолжаетъ миссъ Панк херстъ.—Дѣвочки имѣютъ меньше

досуга и меньше отдыха, чѣмъ мальчики въ свободное отъ школь-

ныхъ занятій время. Въ рабочихъ классахъ дѣвочки выпол-

няютъ всю домашнюю работу , въ то время какъ мальчик и

играютъ на открытомъ воздухѣ въ крокетъ, въ футболъ, въ

камешки. У же въ раннемъ возрастѣ дѣвочки няньчатъ ма-

ленькихъ братьевъ и сестеръ. Вмѣсто того, чтобы развиваться

физически и умственно, дѣвочки эти должны культивировать

"материнскіе инстинкты», хотя сами онѣ еще дѣти. Вслѣдствіе

того, что онѣ носятъ на рукахъ тяжелыхъ дѣтей, у малень-

кихъ нянекъ, во многихъ случаяхъ, искривляется позвоноч-

ный столбъ. Затѣмъ, послѣ окончанія школы, наступаетъ время

итти на работу. В ообще занятія дѣвушекъ нездоровы. Часто

онѣ работаютъ гораздо дольше, чѣмъ юноши того же возраста.

Безчисленное множество дѣвушекъ освобождается ежедневно,

к ромѣ субботы, не раньше восьми часовъ. Онѣ слишкомъ устаютъ,

чтобы желать игры на открытомъ воздухѣ. К ъ тому же, к акъ

только дѣвушка освобождается, она должна помогать по дому ..." .

Авторъ намѣчаетъ дальнѣйшія вѣхи въ жизни женщины и до-

казываетъ, что ее всюду ждутъ болѣзни. «Другой причиной

болѣзни женщины является то, что слабосильная, истощенная

мать каждый годъ рожаетъ, так ъ какъ мужъ предъявляетъ

свои права, какъ только жена сколько-нибудь оправится отъ

родовъ. Мужчина, к ромѣ того, приноситъ въ домъ болѣзни,

к оторыя передаетъ ничего не подозрѣвающей женѣ. Б ольшин-

ство спеціальныхъ болѣзней, которыми страдаютъ замужнія

женщины, обусловливаются люэсомъ и гонорреей, передан-

ныщ мужемъ»,—говоритъ миссъ Панкхерстъ. «Мужчины всѣхъ

классовъ страдаютъ секретными болѣзнями, а въ особенности

гонорреей... Эти болѣзни порождены проституціей, которая,

въ свою очередь, обусловливается развратомъ мужчинъ и по-

рабощеннымъ положеніемъ женщины. Феминистское движеніе,

а въ особенности милитантское, нападаетъ на к одексъ

мо-

рали, допускающій существованіе проституціи ... Милитант-

ское движеніе не желаетъ мириться съ положеніемъ, создан-

нымъ тѣмъ, что только мужчины имѣютъ избирательныя

права» 1).

Гораздо чаще въ самомъ боевомъ журналѣ милитантокъ

1) " Suffragette" , December 5, 1913.

31

мы встрѣчаемъ аргументы, почему женщины среднихъ и выше-

ср еднихъ классовъ должны имѣть избирательныя права. «Фи-

лософы учатъ насъ, что нѣтъ лучшаго богатства, чѣмъ жизнь,—

пишетъ г-жа Х иллъ... Н о все это великое богатство принадле-

житъ мужчинѣ, а не женщинѣ. Законы о бракѣ и о родитель-

скихъ правахъ, изданные мужчинами, отняли у женщины ея

всѣ природныя богатства. Т o немногое, что у ней осталось (на-

примѣръ, внѣбрачныя дѣти), служитъ для

того,

чтобы за-

гнать ее въ послѣдніе ряды рабовъ. Женщинф—существо, ко-

торое законы, созданные мужчинами , искусственно

держатъ

постояино

безъ

денегъ, чтобы не давать ей независимости".

Г-жа Хиллъ, повидимому, имѣетъ нѣсколько смутное пред-

ставленіе о французскихъ брачныхъ законахъ, которые пред-

ставляются ей, поэтому, неизмѣримо болѣе совершенными

и болѣе выгодными для женщнны, чѣмъ англійскіе, тогда какъ

въ дѣйствитель ности мы имѣемъ какъ разъ обратное. «Дѣла

обстоятъ очень плохо для женщпны въ богатыхъ англійскихъ

семья хъ ,—продолжаетъ г-жа Х иллъ.—Здѣсь нѣтъ такихъ спра-

ведливыхъ законовъ относительно наслѣдства, какъ во Фран-

ціи,

гдѣ всѣ дѣти получаютъ равную долю. Въ Англіи

дочери богатыхъ людей, совершенно неприспособленныя к ъ

труду, получаютъ изъ наслѣдства едва половину того, что сы-

новья, хотя эти имѣютъ спеціальное образованіе, могутъ бо-

роться и добиться положеній, дающихъ деньги и почести.

Ж енщина, воспитанная въ домѣ, гдѣ расходовали въ годъ

20 тысячъ ф. ст., и принужденная жить на годовую ренту въ

500 ф. ст. (т.-е. 5000 руб.), чувствуетъ себя прямо въ бѣд-

ственномъ положеніи. Если она желаетъ жить так ъ же, какъ

ея братья, невѣстки или золовк и, то принуждена, хотя даже

не хочетъ того, сдѣлать «выгодную партію». Другими словами,

чтобы получить соотвѣтствепный уютъ (home), она вынуждена

поступиться своею независимостью; братья же ея, если поже-

лаютъ, могутъ остаться всю жизнь холостяками. Въ данномъ

случаѣ, за женщиной отрицается неотъемлемое право свобод-

наго выбора спутника въ жизни, если только дѣвушка не

готова пойти навстрѣчу трудностямъ, къ которымъ ее не прі-

учили».

Намъ нѣсколько трудно проникнуться аргументаціей «бѣд-

ной» дѣвушки, имѣющей «только» пять тысячъ руб. въ годъ ;

но познакомимся дальше съ доводами г-жи Х иллъ. «Послѣ

32

немалой борьбы женщинамъ удалось добиться доступа къ

врачебной практикѣ.

Хотя

нѣк оторыя женщины-врачи и

имѣютъ теперь отличную практик у, но ихъ в ообще всячески

стѣсняютъ.

Нѣкоторые госпитали, напр. предназначенные

исключителыю для женщинъ и дѣтей, не допускаютъ ни сту-

дентокъ, ни женщинъ-інтернокъ. «Будьте сидѣлками-фельд-

шерицами (nurses)",— говорятъ мужчины жен щи

намъ, желаю-

щимъ получить медицинское образованіе.— Другими словами:

«Предоставьте науку, славу и большіе гонорары намъ; сами же

довольствуйтесь квартирой, столомъ и 30 ф. ст. въ годъ». По

мнѣнію г-жи Хиллъ,

мужчины «алчутъ,

чтобы женщина

за свой трудъ получала, главнымъ образомъ, столъ и квартиру

и очень мало деньгами... Между тѣмъ для достиженія незави-

симости необходимы деньги. Даже при небольшомъ заработкѣ,

бережливый человѣкъ можетъ откладывать; но копить можно

деньги, а не оставшуюся пищу». Мужчины даютъ крайне стран-

ное объясненіе,— говоритъ г-жа Х иллъ,—почему независимая

женщина должна имѣть только скудный заработокъ. «Если

женщины будутъ зарабатывать столько же, сколько и мы ,—

заявляютъ мужчины ,—онѣ не захотятъ выходить замужъ».

По мнѣнію г-жи Хиллъ, «этимъ грубымъ объясневіемъ муж-

чины открыто признаютъ, что система низкой заработной платы

д

с н

и

м

1). ля женщины имѣетъ цѣлью принудить ее къ сожительству

I I .

Аргументы, выставляемые женщинами въ защиту того,

что демократическая страна не имѣетъ права отказать поло-

винѣ населевія въ участіи при вырабатываніи законовъ, обя-

1) " The General Poverty of Women is a rtificia lly enforced". " The Su ffragette", № 61, стр. 201.

3

33

Мы видимъ, что защитницы женскаго равноправія, отстаи-

вая, безспорно, п равое дѣло, проявляютъ такую страстность,

которая превращаетъ борьбу за участіе въ выборахъ въ борьбу

пола противъ пола.

заnельнымъ для в сѣхъ,— неопровери имы. Вотъ почему даже

самые умные и талантливые противники женскаго равнопра-

вія могутъ выдвинуть аргументы, к оторые, по англійской

терминологіи , будутъ v ery thin. Вотъ, напр., вышедшая в ъ

1914 году книга Бель форта Бакса "The Fraud of Feminism".

Авторъ ея—извѣстный писатель, выступ

и

ш и й съ книгой въ

защиту Марата , переводчикъ Канта и одинъ изъ первыхъ на-

садителей соціализма въ Англіи. Въ вопросѣ о политическомъ

равноправіи женщинъ Бельфортъ Баксъ занялъ рѣзко вра-

ждебную позицію. Отношеніе к ъ вопросу объ эмансипаціи

женщинъ не совпадаетъ въ Англіи съ дѣленіемъ на политиче-

ск ія партіи. Въ рядахъ «суффражистовъ» и «антисуффражи-

стовъ» мы видимъ радикаловъ и консерваторовъ, соціалистовъ

и крайнихъ торп. Вождь крайнихъ консерваторовъ, напр.

лордъ Робертъ Сесиль— "суффражистъ", а соціалистъ Баксъ—

«антисуффражистъ". Р ядомъ съ Сесилемъ мы видимъ радика-

ловъ и соціалистовъ, а рядомъ съ Баксомъ крайвихъ тори. Т o

обстоятельство, что даже умный и очень образованный Баксъ

не въ состояніи выставить въ защиту своихъ взглядовъ ничего,

к ромѣ «политнческ ихъ красотъ», является уже само собою

большою побѣдою для феминизма. «Всѣ разговоры про то, что

женщина въ Англіи—вьючное животное, до так ой степени не-

лѣпы и до такой степени расходятся съ существующими за-

конами въ защиту ея, что врядъ ли стоитъ даже возражать

на нихъ,— говоритъ Бельфортъ Баксъ.— Утвержденіе это не

можетъ относиться даже к ъ былымъ временамъ; что же к а-

сается

современныхъ

англійскихъ

законовъ,

касающихся

мужчины и женщины, то они являются классическимъ образ-

чикомъ тираніи по отношенію къ мужу въ пользу жены». «Ж ен-

щина, напр., въ Англіи , г оворитъ Баксъ (юристъ

по

про-

фессіи)—можетъ требовать отъ мужа,

отъ котораго

ушла,

содержанія въ зависимости отъ ея соціальнаго положенія,

тогда какъ мужъ не имѣетъ такого же права на доходъ жены.

Ж енщины, дѣйствительно, получаютъ болѣе низкую заработ-

ную плату, чѣмъ мужчины, но обусловливается это причинами,

не имѣющими ничего общаго съ участіемъ въ парламентскихъ

в ыборахъ,—говоритъ Бельфортъ Б аксъ.— И если бы возможно

было установить законъ, обязывающій платить мужчинамъ

и женщинамъ одинаковую плату, то это повело бы, какъ на почтѣ

въ К анадѣ, къ полному вытѣсненію всѣхъ служащихъ жен-

34

щинъ, потому что предприниматели всегда предпочитали бы

мужчинъ» 1).

«В ъ брошюрѣ, выпущенной ф едераціей м уж чинъ для до-

сти ж енія ж ен скаго р авноп р авія, говорится,—пишетъ Б аксъ ,—

что въ «кодексѣ много законовъ, явно несправедливыхъ по

отношенію къ женщинамъ». Я утверждаю, что это неправда.

Въ англійскомъ кодексѣ нѣтъ закона, несправедливаго къ жен-

скому полу; но зато очень много законовъ, ставящихъ муж-

чину въ неизмѣримо менѣе выгодное положеніе, чѣмъ жен-

щину» 2). Въ отношеніи къ женщинѣ законъ всегда неизмѣ-

римо снисходительнѣе, чѣмъ къ мужчин ѣ ,—утверждаетъ Б аксъ

и ссылается, съ одной стороны , на суровыя наказанія, нало-

женныя на динамитчиковъ, имѣвшихъ цѣль ю благо и счастье

всего человѣчества, а съ другой— снисходительное отношеніе

къ милитанткамъ, стремящимся только къ достиженію избира-

тельваго права для себя. По мнѣнію Бельфорта Б акса, феми-

нистское движеніе, а въ особенности милитантство, вводящее

борьбу пола противъ пола, на руку капиталистамъ. «При на-

личности броженія в ъ рабочемъ мірѣ,— говоритъ Б аксъ ,—съ

точки зрѣнія имущихъ и командующихъ классовъ въ высшей

степени желательно, чтобы общественное вниманіе было от-

влечено чѣмъ-вибудь сравнительно безопаснымъ отъ справед-

ливыхъ требованій, предъявляемыхъ трудящимися классами.

Движеніе противъ мужчинъ к райне на руку капиталистамъ

и командующимъ классамъ, такъ какъ замѣняетъ борьбу клас-

совъ борьбой половъ». (Мнѣ приходится сильно смягчить слова

подлинника. По выраженію Бакса, "the virago, the shrew and

the female sharper" отвлекаютъ общественное вниманіе отъ

классовой борьбы). Б аксъ ссылается на суровый законъ 1912

года, направленный противъ сутенеровъ и проведенный подъ

давленіемъ феминисток ъ и феминистовъ. По мнѣнію Б акса,

если ужъ надо было вводить плети, то для тѣхъ предпринима-

телей, которые платятъ приказчик амъ и работницамъ по 6—7

шилл. въ недѣлю, толкая ихъ, такимъ образомъ, на страшный

подсобный заработокъ. «Многіе изъ этихъ господъ стоятъ въ

рядахъ благородныхъ защитниковъ закона 1912 года"—"ядо-

вито замѣчаетъ Бельфортъ Баксъ 3). Но ярый ненавистникъ

1) " The Fraud of Fem inism ", стр. 112.

2) Lb ., стр. 113.

3) " The Fraud of Fem inism ", стр. 75.

3*

35

\

политическаго равноправ ія женщинъ, въ сущности говоря,

приводитъ аргументъ въ пользу допущенія женщинъ къ избира-

тельнымъ у рнамъ.

Изъ сказаннаго уже читатели видятъ, что феминистское

движеніе въ Англіи имѣетъ гораздо болѣе широкія задачи,

чѣмъ только участіе въ парламентскихъ выборахъ. Передъ

вами бунтъ англійскихъ женщинъ противъ своей доли вообще.

Стоитъ просмотрѣть только статьи миссъ К ристабель Панк-

х ерстъ въ "Suffragette", въ которыхъ вопросы ставятся съ по-

разительной для Англіи откровенностью, затѣмъ безчисленныя

брошюрки и книги, выпущенныя женскими лигами, какъ напр.:

"The Women of to-Morrow", "Sex-War", " Homo Sum" и др., чтобы

убѣдиться въ размѣрахъ этого бунта. Англійская женщина,

исторически всегда находившаяся позади мужчины и смот-

рѣвшая на него снизу вверхъ, теперь протестуетъ противъ

порядка, установленнаго ея повелителями; она бунтуетъ про-

тивъ кодекса морали , выработаннаго мужчиной и столь вы-

годно для него. Передъ нам и не простое политическое дви-

женіе, въ родѣ того, которое было въ Англіи, когда шла

борьба за первый билль о реформахъ или за гладстоновскій

избирательный билль 1884 года, а революція въ нравахъ, въ

семейномъ укладѣ, въ томъ, что англичанинъ называетъ "home".

Чтобы иллюстрировать высказанное здѣсь, я позволю себѣ

привести изъ записной книжки нѣскольк о портретовъ, на-

бросанныхъ только общими штрихами.

Mrs Шиплей-Партъ. Покойный мужъ оставилъ ей капи-

талъ, дающій въ годъ ренту, вѣроятно, не меньше, чѣмъ три

тысячи ф. ст. Она собираетъ какія-то табакерки и недавно по-

казывала мнѣ съ гордостью ту самую, которую имѣлъ въ кар-

манѣ К арлъ X I I во время битвы подъ Полтавой. Должно быть,

у меня нѣсколько выше поднялись брови при этомъ, чѣмъ над-

лежало, потому что mrs Шиплей-Партъ съ нѣкоторымъ ядомъ

въ голосѣ прибавила, что происхожденіе табакерки — внѣ

сомнѣнія. Лѣтъ десять тому назадъ

mrs Шиплей-Партъ вы-

пустила книжечк у «О формахъ и рисункахъ нѣкоторыхъ таба-

керок ъ,

принадлежавшихъ

историческимъ

лицамъ».

Какъ

авторъ, поэтому, она принадлежитъ къ извѣстному дамскому

лондонскому клубу "Lyceum" , ч ленаии котораго могутъ быть

только женщины, к оторыя «что-нибудь сдѣлали». По поли-

тическимъ убѣжденіямъ своимъ mrs Шиплей-Партъ

консер-

36

ваторъ и глубоко ненавидитъ нынѣшнее либеральное пра-

вительство, а въ особенности Ллойдъ-Джорджа. Она ему

не можетъ простить того, что онъ «ограбилъ средніе классы»,

повысивъ подоходный налогъ. «Ллойдъ-Джорджъ—демагогъ,—

объясняетъ она мнѣ.— Онъ все дѣлаетъ для массъ. Съ какой стати

рабочіе не платятъ никакихъ подоходныхъ налоговъ, тогда

какъ мы съ вами должны платить и х ? » Mrs Шиплей-Партъ

относится нѣсколько холодно ко мнѣ съ тѣхъ поръ, какъ я от-

казался присоединиться къ «Лигѣ протеста противъ закона

о страхованіи», основанной этой дамой въ нашемъ округѣ. Mrs

Шиплей-Партъ состоитъ дѣятельнымъ членомъ феминистскаго

общества. Она разсуждаетъ совершенно правильно: «Съ какой

стати мой дворецкій Браунъ и мой садовник ъ Джонъ, получаю-

щіе отъ меня жалованье, участвуютъ, хотя и косвенно, въ томъ,

какъ должны распредѣляться налоги, у плачиваемые мною,

а я нѣтъ? Справедливо ли, что пропойца, приносящій мнѣ на

продажу цвѣты, участву етъ въ парламентскихъ выборахъ,

а я нѣтъ?» Если увлеченіе людей какой-нибудь идеей можно из-

мѣрять тѣмъ, что они затронуты не «до глубины сердца", а «до

глубины кармана», т.-е. тѣмъ, насколько охотно люди жерт-

вуютъ день гами, — m rs Шиплей-Партъ иск ренно предана

дѣлу феминизма. Изъ списка пожертвованій, помѣщающагося

въ журналѣ мирныхъ феминистокъ " Common Cause", я вижу,

что mrs Шиплей-Партъ даетъ день ги охотно и большими сум-

мами. Она горячо стоитъ за политическое освобожденіе жен-

щины, но всѣми силами протестуетъ противъ

всеобщаго из-

бирательнаго права. «Довольно бѣдъ намъ отъ того, что го-

лосуютъ Джонъ и Броунто—сказала она мнѣ.—Недоставало

только, чтобы голосовали еще мои горничныя, Лиззи, Флори,

и Эннъ! Къ избирательнымъ урнамъ должны быть допущены

только лучшіе классы». Mrs Шиплей-Партъ

очень

неодобри-

тельно относится къ вторгающемуся въ англійскую литературу

и на сцену «парижскоиу духу», какъ она выражается, подра-

зумѣвая подъ этимъ «безпримѣрную» смѣлость современныхъ

англійскихъ авторовъ въ

трактованіи вопросовъ морали .

Mrs Шиплей-Партъ

принадлежитъ

къ «Пуританской лигѣ»,

имѣющей цѣлью «очистить» литературу, театръ и искус-

ство; какъ лордъ Робертъ Сесиль, она убѣждена, что равно-

правіе женщинъ, т.-е. допущеніе къ избирательнымъ урнамъ

тѣхъ изъ нихъ, которыя богаты и независимы , у прочитъ

37

въ Англіи положеніе церкви и укрѣпитъ пошатнувшуюся

религію.

Еще портреты. Миссъ Стифенсонъ и миссъ Лэстрэнджъ,

подружки съ дѣтства, живутъ общимъ хозяйствомъ. Всѣ зна-

комыя зовутъ ихъ просто Чэрри и Тэдди. Обѣ—изъ очень хо-

рошей семьи, а въ особенности Тэдди, такъ какъ Лэстрэнджи

фигурируютъ въ Англіи со временъ Вильгельма Завоевателя.

Но, какъ это теперь часто встрѣчается въ Англіи, обѣ дѣвушки

независимы и сами зарабатываютъ свой хлѣбъ. Чэрри—слу-

житъ на почтѣ, а Тэдди—учительница въ городской школѣ.

Съ этого года, к ромѣ того, она читаетъ еще нѣмецкую и англsq-

скую литературу на вечернихъ городскихъ курсахъ. Чэррии—по-

ложительна, спокойна, уравновѣшена и вся ушла въ свою

работу. Если дѣвушка глубоко возмущается чѣмъ, то несправедли-

востью при оцѣнкѣ мужского и женскаго труда на почтѣ. «Рав-

ный трудъ требуетъ и равнаго в ознагражденія",— справед-

ливо говоритъ Чэрри. Вотъ уже годъ, какъ она принадлежитъ

къ "Women’s Freedom League", стоящей лѣвѣе той ассоціаціи,

въ которой состоитъ mrs Шиплей-Партъ. Чэрри—за всеобщее

избирательное право.

Насколько Чэрри уравновѣшена, настолько ея подружка

Тэдди—бурна и мятежна. Она не только неизмѣримо образо-

ваннѣе Чэрри, но гораздо глубже ея. Увлеченія Тэдди идутъ

полосами. Она то вся захвачена водоворотомъ бурнаго протеста

противъ всего утвержденнаго, противъ всего, что «навязано

живыми мертвецами». «Се qui ecrit par l es morts sera b iffo par

l es viv a n ts"— п овторяетъ тогда съ энтузіазмомъ Тэдди слова

Анатоля Франса. Помню, какъ горѣли глаза у Тэдди, когда

она цитировала мнѣ, какъ нѣчто чрезвычайно новое, изъ только

что переведенной на англійскій языкъ к ниги Макса Штир-

нера: «Цѣнность я не можетъ быть опредѣлена высоко до тѣхъ

поръ, покуда твердый алмазъ н е-я имѣетъ такую громадную

стоимость». И когда у насъ зашелъ разговоръ о томъ, что такое

добро, Тэдди нашла, что лучшій отвѣтъ на это далъ Ницше

въ «Антихристѣ": «Добро—все, что увеличиваетъ сознаніе власти,

стремленіе къ власти; сама власть». Что так ое зло?—"все, что

проистек аетъ отъ слабости». Слово «сила» имѣетъ для Тэдди

почти мистическій смыслъ. Затѣмъ приходитъ другая полоса.

Тэдди мечтаетъ тогда о покоѣ, о странѣ лотосоѣдовъ, о кото-

рыхъ говорится въ Одиссеѣ, гдѣ «все всегда остается, какъ

38

прежде». Дѣвушка думаетъ о томъ, какъ блаженно

должно

быть состояніе лотосоѣдовъ, которымъ окружающая жизнь

казалась отдаленнымъ шумомъ въ ушахъ. Тэдди тогда любитъ

цитировать стихи Теннисона:

" His roin, as voices from the g ’rave;

And deep-asleep he seem ’d, yet all awake,

And music in his ears his beating heart did make".

(«Голосъ ег о, т.-е. лотосоѣда, былъ тонокъ, какъ бы доно-

сился изъ могилы; хотя онъ бодрствовалъ, но казался погру-

женнымъ въ глубокій сонъ... Біеніе сердца производило въ его

ушахъ шумъ , подобный музыкѣ"). Какъ англичанки, ни Чэрри,

ни Тэдди не знаютъ неврастеніи въ русской формѣ, т.-е. нытья

и атрофированія желанія работать. Обѣ, напротивъ, съ необык-

новенной точностью и добросовѣстность ю в ыполняютъ в зятыя

на себя обязательства. Тэдди , правда, мнѣ развивала к акъ-то

теорію, что естественное состояніе человѣка—ничего недѣланье.

"Какая глубокая психологическая черта отмѣчена въ Б ибліи!—

указывала Тэдди.— Когда Богъ захотѣлъ покарать человѣка,

онъ наказалъ его необходимостью работать. Будь я свободна,

я поселилась бы далек о отъ города, лежала бы в есь день въ полѣ

на солнцѣ, или слѣдила бы въ лѣсу, какъ развиваются асфоде-

деліи». Но я знаю так же, что во время к аникулъ Тэдди черезъ-

двѣ недѣли начинаетъ уже томиться безъ работы. Тэдди —

суффражистка, стоитъ за всеобщее избирательное право и при-

надлежитъ къ женскому политическому и соціальному союзу ,

т.-е. къ обществу милитантокъ. Она глубоко скорбитъ о томъ,

что «труслива» и что не можетъ сдѣлать «активнаго выступле-

нія», какъ другія.

I I I .

Вотъ еще портретъ изъ моей записвой к нижки. Mrs К инг-

сли-Ридъ. Она находится на порогѣ того возраста, котораго

женщины больше боятся, чѣмъ смерти. Мужъ ея— довольно

извѣстный беллетристъ, хорошій, воснитанный человѣкъ, ши-

рокихъ взглядовъ. Онъ принимаетъ

дѣятельное участіе во

всѣхъ

комитетахъ,

организованныхъ

съ

цѣлью

протеста

39

противъ насилія и деспотизма. Но въ семейной жизни иногда

г лубоко несчастны люди, которые, каждый въ отдѣльности,

достойны всякаго уваженія. Въ результатѣ— семейная драма,

гдѣ мужъ и жена являются каторжниками, скованными на

всю жизнь общею цѣпью. Въ лицѣ mrs Кингсли-Ридъ мы имѣемъ

озлобленную мужененавистницу вообще. К огда она въ Еван-

геліи встрѣчаетъ слова «порожденія ехидны», то глубоко убѣ-

ждена, что это относится именно къ мужчинамъ вообще. Mrs

К ингсли-Ридъ съ такимъ же трудомъ выноситъ общество муж-

чинъ, какъ докторъ Гулливеръ—присутствіе отвратительныхъ

«ягу».

— I hatе the beasts! (я ненавижу этихъ тварей!)— говоритъ

она, сверкая глазами, своимъ близкимъ пріятельницамъ. Mrs

Кингслн-Ридъ восторженно привѣтствуетъ каждое боевое вы-

ступленіе милитантокъ. Для нея г-жа Панкхерстъ—тотъ архан-

г елъ, который ведетъ свѣтлое небесное воинство на бой съ

демонами-мужчинами. Mrs Кингсли-Ридъ не удовлетворится

равноправіемъ. Ей надобенъ такой порядокъ, при которомъ

" the beast" т.-е. животное, мужчина, виновникъ всего злого,

гадкаго, эгоистичнаго и нечистаго, было бы укрощено и, если

возможн о , п осажено въ клѣтку.

Миссъ Флоренсъ Снелгровъ, или , попросту, «Флоси». Ей

2 2 - 2 3 года, не больше. Отецъ ея—старый полковникъ индѣй-

ской службы, души не чающій въ дочери , хотя къ взглядамъ

ея

относится

совершенно

отрицательно.

Флоси—отличная

спортсмэнка и обладаетъ желѣзными мускулами, развитыми

игрой въ «хокки". Только въ Англіи можно встрѣтить дѣвушекъ

съ такимъ прекраснымъ оваломъ лица и съ такимъ чудеснымъ

румянцемъ. Флоси увлекается стихами Джона Мейсфильда,

произведеніями Оскара Уайльда и сама мечтаетъ о литератур-

н омъ поприщѣ. «Но объ этомъ теперь думать нельзя,—говоритъ

дѣвуш ка,—надо предварительно разбить оковы». Флоси—пла-

менная суффражистк а-милитантка. Только боевыми выступле-

н іями можно заставить парламентъ сдаться на капитуляцію

и немедленно дать женщинамъ права, доказываетъ она. И какъ

только это будетъ достигнуто, т.-е. какъ только къ избиратель-

нымъ урнамъ пойдутъ женщины, въ Англіи установится царство

г армоніи и тотъ земной рай, о которомъ говоритъ В ильямъ

Моррисъ въ своей утопіи. Въ прошломъ году Флоси участво-

в ала въ грандіозномъ выбиваніи стеколъ въ лавкахъ на Р ид-

40

жентъ-стритъ. Ее арестовали. Она не хотѣла сказать ни имени,

нии адреса. Судья (magistrate) на другой день приговорилъ ее

къ штрафу въ 20 шиллинговъ или къ тюремному заключенію

на 14 дней.

— Я не уплачу вамъ ни фартинга! Отправьте меня

въ тюрьму!—Votes for women!—гордо крикнула Флоси . Въ

тотъ же день полковникъ Снелгровъ нашелъ дочь и внесъ, не-

смотря на ея протестъ, штрафъ. Теперь Флоси "again in tr uble",

какъ сообщилъ мнѣ отецъ. Вмѣстѣ съ миссъ Вудъ, Флоси была

изловлена ночью подъ Ричмондомъ въ тотъ самый моментъ,

когда онѣ хотѣли поджечь какой-то пустой домъ. Миссъ Вудъ,

арестованная вмѣстѣ съ Флоси, закончитъ мою коллекцію

типовъ. Надо представить себѣ уже пожилую, очень худоща-

вую и очень некрасивую де вушку, которая русскому приводитъ

на память чеховскую миссъ Тфаисъ (Дочь Альбіона). Она

имѣетъ ренту, приносящую фунта два въ недѣлю. Миссъ Вудъ—

антививисекціонистка, анти-вакцинистка, вегетаріанка и суффра-

жистка милитантка. Милитантствомъ можно немедленно уста-

новить,— увѣрена миссъ В удъ, — порядокъ, при которомъ

доктора не будутъ мучить собакъ и кроликовъ; всѣ будутъ пи-

таться манной кашей, бразильскими орѣхами и сырой морковью,

развивающей много добродѣтелей;—порядокъ , при к оторомъ

не будетъ ни принудительнаго оспопрививанія, ни дѣвушекъ,

обреченныхъ на вѣчное одиночество. Миссъ Вудъ въ другой

вѣкъ была бы пламенной послѣдовательницей как ой-нибудь

секты, жгущей театры, срывающей съ молодыхъ женщинъ

красивые наряды и разбивающей всѣ безстыдныя статуи . Те-

перь миссъ Вудъ поджигаетъ пустые дома, чтобы, такимъ обра-

зомъ, доставить торжество "cause", т.-е. женскому равноправію.

Въ іюлѣ мѣсяцѣ 1913 года она сожгла пустой домъ, принадлежав-

шій женщинѣ, и была арестована. Черезъ день миссъ Вудъ начала

въ тюрьмѣ голодовку, требуя, чтобы ее немедленно выпустили

на поруки. Я долженъ отмѣтить не только энтузіазмъ и смѣ-

лость милитантокъ, но также ихъ замѣчательную силу воли.

На континентѣ, к онечно, на голодающую не обратили бы

вниманія. «Ваше дѣло—голодать и умирать, а мое— хоро-

нить васъ», отвѣтили политическимъ заключеннымъ въ одной

странѣ, лежащей на восток ъ отъ Англіи. Черезъ пять дней

миссъ Вудъ выпустили на порук и . Черезъ два мѣсяца со-

стоялся судъ; присяжные вынесли обвинительный вердиктъ,

41

и м иссъ В удъ была пригов орена къ полут орагодичному тюрем-

н ому заключенію.

— Вы не имѣете права отправлять меня въ тюрьму !—

крик нула миссъ Вудъ на судѣю.—Я поджигала съ политической

цѣлью. Все равно я сидѣть не буду!

На другой же день миссъ Вудъ начала въ тюрьмѣ голо-

довку.

Черезъ

день

заключенную

попробовали

кормить

насильно, при помощи насоса, черезъ ноздри, но миссъ Вудъ

отчаянно сопротивлялась. Въ ближайшую пятницу въ "Suf-

f ragette" п оявилась статья: «Правительство п ытае т ъ мили-

тантокъ». Въ статьѣ, состоящей изъ 12 строчекъ, слово " Torture".

п ытка , было повторено 16 разъ. «Пытка» означаетъ насильствен-

ное кормленіе. Черезъ шесть дней голоданія миссъ Вудъ была

о свобождена изъ тюрьмы к акъ и другія милитантки , осужденныя

за поджоги. Въ выпущенномъ милитантками листкѣ, озагла-

вленномъ «Тринадцать причинъ, почему вы должны поддер-

ж ивать женскій соціальный и политическій союзъ", мы находимъ

слѣдующее: «Члены союза проявили героизмъ, превосходящій

в се то, что извѣстно до сихъ поръ въ міровой исторіи. Онѣ

смѣ ло бросили вызовъ пыткѣ и даже смерти» 1). Несмотря

на чрезвычайную хвастливость этихъ строкъ , я искренно радъ

за милитантокъ, что имъ приходится дѣйствовать въ Англіи ,

а не въ другой странѣ.

— Послушайте ,м и ссъ В у дъ,—обратился к ъ ней въ моемъ,

присутствіи знакомый.☺—Вы, вѣдь,

государственница,

а

не

а нархистка. Вы стремитесь въ парламентъ, и только въ пар-

ламентъ. Вы , поэтому, должны признавать права большинства.

И если большинство несогласно, то надо убе ж д а т ь, какъ это

принято

въ

свободныхъ, консти т у о н н ы х ъ государствахъ.

Вашими такъ называемыми революціонными выступленіями

вы возстановили противъ себя всѣхъ, стоявшихъ за женскія

права, между прочимъ парламентскую рабочую партію.

На лицѣ миссъ Вудъ показалась презрительная улыбка.

— На этотъ аргументъ уже есть отвѣтъ въ "Suffragette",—

сказала она и развернула журналъ на статьѣ, озаглавленной

«Я вѣрю въ меньшинство".

«Я совсѣмъ не желаю, чтобы суффражистки отождествляли

" Thirteen Reasons why you should Support to the W . S. P . U ."

Cause 10.

42

себя съ рабочіей партіей, потому что не вѣрю въ рабочихъ,—

читала миссъ В удъ.— Я не вѣрю большинству. (Въ подлинникѣ

это выражено гораздо грубѣе: I do not trust the people). Я вѣрю

въ меньшинство и согласна съ Ибсеномъ, что большинство всегда

неправо». На основаніи этого суффражистки поступаютъ со-

вершенно правильно, ведя пропаганду в ъ гостиныхъ К енсинг-

тона (аристократическій лондонскій кварталъ) 1).

I V .

Нe подлежитъ сомнѣнію, что среди феминистокъ въ Англіи,

да, кажется, не въ одной лишь Англіи, наибольшею симпатіею

пользуются милитантки. «Милитантство — высшее проявленіе

борьбы женщинъ за права,—объясняетъ миссъ К ристабель

Панкхерстъ.—Оно было подготовлено долго скрываемымъ не-

довольствомъ по поводу подчиненнаго положенія. Мирный

феминизмъ подготовилъ революціонныя выступленія. Онь яв-

ляется характернымъ проявленіемъ X I X вѣка, тогда какъ

милитантство служитъ признакомъ X X вѣк а". По мнѣнію миссъ

Кристабель Панкхерстъ, мирный феминизмъ является теперь

анахронизмом ї. «Милитантство—политическое оружіе, пущен-

ное въ ходъ женщинами, такъ к акъ только оно можетъ замѣ-

нить имъ избирательныя права. Но милитантство означаетъ

нѣчто еще большее. Оно разрушаетъ фальшивое положеніе

порабощеннаго к ъ поработителю, создавшееся между женщи-

ной и мужчиной, и исправляетъ проистекающіе отсюда важные

недостатки обоихъ половъ». «Подчиненное положеніе превра-

тило женщину въ неестественно робкое и чрезмѣрно послушное

существо,—продолжаетъ миссъ Панкхерстъ.— Тo господство,

которое мужчина имѣетъ надъ женщиной, сдѣлало его через-

чуръ честолюбивымъ и тщеславнымъ. Милитантство признаетъ,

что женщина стряхнула съ себя робость и подобострастіе по

отношенію къ мужчннѣ. Съ другой стороны,— говоритъ м иссъ

Панкхерстъ,—мирный феминизмъ означаетъ признаніе, что жен-

щинамъ надо подчиняться какъ мужчинамъ, такъ и зак онамъ,

созданнымъ ими. Вотъ почему мирный феминизмъ почти такъ

же опасенъ, какъ антисуффражизмъ

Въ - сущности говоря,

1) " The Suffragette", December 5, 1913.

43

мирные феминистки продолжаютъ политику терпѣливой и

смиренной Грызельды. Н и ч т о не причиняетъ столько вреда

дѣлу равноправія женщитнъ, какъ законопослушность феми-

нистокъ, ибо она льститъ самомнѣнію мужчинъ и побуждаетъ

ихъ не обращать никакого вниманія на требованіе, выражен-

ное въ столь мягкой формѣ. Милитантство не только доказало

мужчинамъ, что есть предѣлъ долготерпѣнію женщины, но

пробудило въ нихъ всѣ лучшія качества» 1). Дальше главная

умственная сила милитантокъ пространно доказываетъ, что

тамъ, гдѣ не помогаютъ эволюціонные методы борьбы , необ-

ходимо принять революціонные способы. «Милитантство увѣн-

чивается успѣхомъ тамъ, гдѣ всѣ другіе способы борьбы не

даютъ никакихъ результатовъ". Джонъ Хемденъ отказался

подчиняться законамъ. «Круглоголовые» вели милитантскую

политику по отношенію къ Карлу I . «Если бы Ж анна д 'Аркъ

прибѣгала только къ мирнымъ способамъ убѣжденія, то ан-

гличане до сихъ поръ владѣли бы Франціей»,— говоритъ миссъ

Панкхерстъ.—"Вся Европа восхищалась Кошутомъ и Гари-

бальди, а они были «милитанты». Только что закончилась Бал-

к анская война, которая, во всякомъ случаѣ, вначалѣ при-

вѣтствовалась всѣми культурными народами. Между тѣмъ,

война—нарушеніе всѣхъ законовъ и представляетъ собою мили-

тантство въ крайней формѣ. Въ двадцатыхъ годахъ англій-

скіе рабочіе жгли замки, и потому добились участія въ вы-

борахъ. Мужчинамъ, критикующимъ наше дѣйствіе , мы отвѣ-

чаемъ: «Вамъ не нравится милитантство? Дайте намъ тогда права!"

Милитантки разрушили рабскую мораль, гласящую, что тяг-

чайш и м преступленіемъ является активное сопротивленіе по-

работителю со стороны порабощеннаго" 2 ).

Въ логикѣ есть правило, формулируемое: уx mere parti-

сularibuі—nih il sequitur , a въ особенности тогда, когда выводъ

не имѣетъ никакого отношенія к ї частнымъ сужденіямъ, яв-

ляющимся предпосылками. Эту логическую ошибку дѣлаютъ

милитантки. Онѣ док азали, что «милитантство» практиковалось

въ исторіи; но не доказали, что ихъ боевыя выступленія—мили-

тантство. Въ самомъ дѣлѣ. В о всехъ революціонныхъ движе-

ніяхъ мы видимъ такую схему. Ничтожное меньшинство дер-

1 ) M i s s G h r i s t a b e l P a n k h u r s t , "M ilitancy" "The New

Statesm an", № 30

(стр. X — X I).

2) l b.

44

житъ въ своихъ рукахъ судьбу большинства, за которымъ не

признаетъ даже элементарныхъ человѣческихъ правъ. Боль-

шинство пытается заявить о своихъ страданіяхъ путемъ схо-

докъ, путемъ печати; но сходки разгоняются, пресса конфи-

скуется; сторонниковъ движенія сажаютъ въ тюрьму . Видя,

что мирнымъ путемъ нельзя дѣйствовать, большинство при-

бѣгаетъ къ насильственнымъ мѣрамъ. При всей своей жесто-

кости , онѣ всегда планомѣрны и подчинены логик ѣ , хотя бы

и страшной. Въ Библіы, напр., мы чнтаемъ про то, какъ Аодъ

убилъ Еглона, потому что израильтяне не могли выносить уже

плѣна амаликитянъ. Изъ школьныхъ учебник овъ мы знаемъ,

почему В ильгельмъ Телль убилъ Гесслера и т. д. К огда италь-

янцы возстали противъ Австріи, Гарибальди пошелъ войной

противъ н ея. Въ двадцатыхъ и тридцатыхъ годахъ англійскіе

рабочіе подожгли дворцы тѣхъ лордовъ, которые проявили осо-

бую жестокость по отношенію къ массамъ. Напрасно мы стали бы

искать какую-нибудь аналогію въ боевыхъ выступленіяхъ мили-

тантокъ. Я не буду касаться того, что онѣ живутъ въ свободной

странѣ, гдѣ въ своемъ распоряженіи имѣютъ все конституціон-

ные способы борьбы, чтобы убѣдить большинство, которое про-

тивъ нихъ, и остановлюсь только на «боевыхъ выступленіяхъ".

Десятаго декабря 1913 года суффражистки подожгли одинъ

изъ наиболѣе красивыхъ и старинныхъ замковъ въ Шотландіи,

Kelly Housе. Прек расное зданіе сгорѣло со всѣми картинами

и коллекціями. Убытковъ причинено на 600.000 рублей.

Замокъ сожженъ не потому, что владѣлецъ его имѣетъ

какое-нибудь, хотя бы отдаленное

отношеніе къ женскому

движенію, а потому, что онъ пустой. Такимъ образомъ, можно

было безопасно войти и облить керосиномъ полы. Kelly House

принадлежитъ извѣстному меценату, отецъ котораго былъ

большимъ другомъ Ливингстона. Въ замкѣ сгорѣли реликвіи,

принадлежавшія знаменитому путешественник у. В ъ тотъ же

день въ Ливерпулѣ суффражистки сожгли запертыя по слу-

чаю зимы зданія выставки (нѣчто въ родѣ Л ун а-п аркъ). И опять

мы не видимъ никакой логической связи между женскимъ дви--

женіемъ и запертой выставкой. Тутъ опять лишь дви ж еніе въ,

сторону наименьшаго смысла. Черезъ день сожженъ въ Ман-

честерѣ пустой Buh olme Exhibition H all. Убытковъ причи-

нено на 120.000 руб. Залъ никак ого отношенія не имѣлъ къ во-

просу, должны ли или не должны женщины имѣть права.

45

Тринадцатаго декабря

близъ

Кардифа

милитантками

со-

жжено сѣно в ї с тогахъ. Въ Ирландіи, во время аграрныхъ дви-

женій, крестьяне тоже жгли сѣно у помѣщиковъ, но у своихъ

вр аговъ, у людей, боровшихся съ фермерами. Тотъ фермеръ.

к отораго сѣно сожгли суффражистки, ника кого отношенія не

имѣетъ къ движенію. Онъ виноватъ тѣмъ, что стога стояли

близко къ дорогѣ и, такимъ образомъ, дали возможность мили-

танткѣ двинуться въ сторону наименьшаго смысла. Даже анар-

хисты проявляютъ неизмѣримо больше логики въ своихъ тер-

рористическихъ выступленіяхъ, чѣмъ «государственницы»-мили-

тантки, добивающіяся парламентскихъ правъ. Анархисты не-

навидятъ буржуазный строй, но не жгутъ картинныхъ галле-

рей, школъ и частныхъ домовъ и не разрушаютъ пальмъ въ

общественныхъ оранжереяхъ. Четвертаго

декабря

суффра-

ж истки сожгли громадное зданіе учительскаго института (для

мужчинъ и женщинъ) близъ Ньюпорта. Убытки достигаютъ

400.000 руб. Въ любомъ номерѣ " Suffragette" всѣ эти безсмыслен-

ные и безцѣльные поджоги отмѣчаются въ лѣтописи «револю-

ціонной борьбы". Исходя изъ абсолютной нелѣпости этихъ поджо-

говъ, докторъ Харди прочелъ на послѣднемъ международномъ ме-

дицинскомъ конгрессѣ въ Лондонѣ докладъ: " Is Militancy a men-

ta l desease". Точнѣе говоря, докторъ Харди п робовалъ сдѣлать

докладъ. Такъ какъ въ послѣднемъ было много той же страст-

ности и полемики, въ которыхъ ученый докладчикъ обличалъ

милйтантокъ, то ему посовѣтовали «урѣзать» свой рефератъ".

Милитантское движеніе выражается въ эксцессахъ, въ

которыхъ нѣтъ логики; но оно, конечно, не означаетъ психоза,

какъ думалъ доказать докторъ Харди. Все объясненіе въ томъ,

что женское движеніе въ Англіи далеко не исчерпывается однимъ

стремленіемъ къ политическому равноправію . Это—бунтъ жен-

щины противъ своей доли, противъ всего уклада, выработан-

наго мужчиной въ видахъ собственныхъ интересовъ. Грандіоз-

ностыо бунта объясняется страстность, которую проявляютъ

участницы. Въ «Замкѣ царицы Блодьюуэдъ» плѣнница, в мѣ-

сто того, чтобы ломать двери, бьетъ кулакомъ по каменнымъ

плитамъ пола. Это нецѣлесообразно; но отнюдь не означаетъ,

что заключенная не хочетъ вырваться на свободу.

46

ГЛ А В А Т Р Е Т Ь Я .

Ещ е о феминизмѣ .

I .

На западъ отъ Л ондона, вверхъ по Темзѣ, лежитъ цѣлый

рядъ кокетливыхъ городковъ: Ричмондъ, Твикенгэмъ , Кинг-

стонъ, У олтонъ и др. Отъ обвитыхъ плющемъ домиковъ съ

острыми крышами, крытыми черепицей; отъ старинныхъ церквей

съ квадратными колокольнями, выстроенныхъ еще въ X IV и даже

X III вѣкахъ; отъ еще болѣе старинныхъ римскихъ горбатыхъ

мостовъ; отъ тихой рѣки, забывшей уже въ этихъ мѣстахъ про

бурные пароксизмы, причиняемые приливами; отъ громад-

н ы х буковъ и дубовъ вѣетъ спокойствіемъ, довольствомъ и

какой-то увѣренностью, что впереди еще очень много такихъ

же невозмутимыхъ дней . Въ этихъ городкахъ, соединенныхъ

съ Лондономъ электрическими трамваями, живутъ или уда-

лившіеся отъ дѣлъ на покой состоятель ные люди, или дѣльцы,

пріѣзжающіе ежедневно въ свои конторы, банки, мастерскія,

находящіяся въ Сити. «Виллы» и коттэджи этихъ адвок атовъ,

инженеровъ, банкировъ и управляющихъ торговыми домами

лежатъ обыкновенно нѣсколько за чертой города, тамъ, гдѣ

видны уже вѣчно зеленыя поля. Стѣны к оттэджей неизмѣнно

обвиты плющемъ и страстоцвѣтомъ. Передъ домами растутъ

колючій падубъ и причудливыя аракуанскія сосны, вѣтви ко-

торыхъ похожи на громадныхъ змѣй. В сюду, гдѣ только воз-

можно, растутъ цвѣты, подобранные такъ, чтобы цвѣли они,

по в озможности, круглый г одъ.

Владѣльцы этихъ «виллъ» горячо любятъ природу и не

только присматриваются къ ней въ Англіи, но въ свободное

47

отъ "business" время ѣ дутъ знакомиться съ нею подъ разными

широтами ...

В одинъ изъ такихъ коттэджей я поѣхалъ зимой 1913 года

на "at-home", т.-е. на пріемъ, во время котораго видная

милитантка должна была сдѣлать докладъ о послѣднихъ бое-

выхъ выступленіяхъ. Хозяинъ дома, мистеръ Приди—инже-

неръ и, говорятъ, очень талантливый. Это—человѣкъ лѣтъ

55, что по-англійски считается расцвѣтомъ жизненныхъ силъ.

Мистеръ Приди весь какъ изъ стали и обладаетъ удивитель ной

работоспособностью. Дома у него нельзя найти ничего, гово-

рящаго о профессіи: мистеръ Приди работаетъ въ своей

" office", гдѣ-то въ Сити . Зато дома много книгъ, преиму-

щественно по естественной исторіи. Въ саду, въ оранжереѣ

и въ спеціальномъ домикѣ, выстроенномъ на лужайкѣ за

садомъ, находятся клѣтки , занятыя въ разное время то тѣмъ,

то другимъ видомъ птицъ.

Мой пріятель страстный орнитологъ. Это его "hobby".

Въ " Nature" и въ другихъ спеціальныхъ журналахъ время отъ

времени появляются статьи и замѣтки Приди, основанныя на

личныхъ наблюденіяхъ. Эти замѣтки, какъ я слышалъ, очень

цѣнятся спеціалистами. Ежегодно, во время отдыха, мой

пріятель отправляется въ испанскія «марисмасъ» (болота), на

Шпицбергенъ, на Оркнейскіе острова, или въ Исландію, чтобы

изучить на мѣстѣ к ак ой-нибудь видъ птицъ.

Путешествія

интересуютъ его постольку , поскольку онѣ должны выяснить

какой-нибудь темный вопросъ въ орнитологіи. Судьба капи-

тана Скотта взволновала моего пріятеля, главнымъ образомъ,

потому, что онъ не зналъ, погибли ли или нѣтъ наблюденія

Вильсона надъ тѣмъ, дѣйствительно ли самка такъ называе-

маго пингвина-императора кладетъ яйца прямо на ледъ.

Такъ какъ г-жа Приди совершенно не интересуется

орнитологіей, но очень много — общественными вопросами,

то дважды въ мѣсяцъ у нихъ бываютъ интересныя "at-home".

Гланнымъ героемъ на этихъ пріемахъ является док ладчикъ,

непремѣнно «спеціалистъ": то военный корреспондентъ, только

что возвратившійся съ Балканскаго полуострова, литераторъ.

написавшій к нигу о Бергсонѣ , художникъ «поэтъ-импрессіо-

нистъ», вождь синдикалистовъ, словомъ, люди, которые мо-

гутъ сказать что-нибудь новое и интересное по вопросу, зани-

мающему въ данный моментъ всѣхъ.

48

Въ гостиной я нашелъ уже много народа. Большую часть

этихъ гостей я встрѣчалъ уже не разъ и они были мнѣ хорошо

знакомы. Такъ какъ дамы любили указывать на то, что онѣ

«порвали съ традиціями», то почти всѣ курили; но никто изъ

гостей не порвалъ настолько, чтобы явиться не въ "eveningdress":

никто изъ мужчинъ не дерзнулъ явиться не во фракѣ, а «самыя

■смѣлыя» дамы не отреклись отъ открытыхъ платьевъ.

Когда мы усѣлись, къ столику, замѣнявшему каѳедру,

подошла немолодая уже, очень невысокая и плотная дама съ

нахмуренными бровями и крѣпкими круглыми щеками, к акъ

будто натертыми свеклой. Т o была одна изъ предводительницъ

милитантскаго движенія въ Англіи. Дама была такъ низко

декольтирована, что, к огда она поворачивалась , видны были

лопатки. Публика представляла собою цѣлую гамму націо-

нальныхъ темпераментовъ. Я видѣлъ: англичанокъ , амери-

канца и американокъ, двухъ француженокъ, голландку

и

нервную, постоянно ерзающую, испанку, родомъ и з ъ Арген-

тины. Эта испанка, немножко писательница, порвала съ семьей

и родиной и, какъ говорила, пріѣхала искать въ Англію «силь-

ные характеры». Крайняя нервная повышенность , горящіе

глаза и слишкомъ неестественное оживленіе говорили о воз-

буждающихъ средствахъ, вѣроятно о морфіи.

Докладчица, обладавшая низкимъ, совершенно мужскимъ

басомъ, начала. говорить «о партизанской войнѣ», о Guerilla

warfare, которую ведутъ теперь милитантки . Даже подробно

перечисляла всѣ большія выступленія послѣднихъ дней: "Zetter

b ox protests", "window-breaking protests" (протестъ при помощи

уничтоженія писемъ, протестъ при помощи выбиванія стеколъ),

какъ выражалась докладчица. Милитантки выбили стекла

въ рядѣ магазиновъ. Онѣ проникли ночыо въ Ботаническій

садъ Kew, разбили стекла въ оранжереѣ и растоптали орхидеи.

Въ томъ же Б отаническомъ саду милитантки, борящіяся съ

правительствомъ, какъ Гарибальди съ Австріей, ночью сожгли

чайный домикъ. Оставшіяся неизвѣстными милитантки про-

никли ночью въ к оттэджъ, к оторый строился для Ллойдъ-Джор-

джа, и оставили тамъ двѣ бомбы. Черезъ часъ одна изъ нихъ

взорвалась и причинила убытковъ на 1.000 ф. ст. «Въ послѣд-

нее время милитантки выставили своимъ девизомъ: «Если не

дадите права голоса, мы не дадимъ вамъ играть въ гольфъ».

Вслѣдствіе этого неизвѣстиыя милитантки ночью испортили

4

49

в ъ разныхъ мѣстахъ Англіи " Links", т.-е. лужайки, на которыхъ

играютъ въ гольфъ. При помощи сѣрной к ислоты милитантки

выжгли на дернѣ надписи: "V otes for woman".

«Когда мужчины при помощи насильственныхъ мѣръ до-

биваются личной или національной свободы, никто не обви-

няетъ ихъ въ жестокости или эгоизмѣ,—продолжала до-

кладчица.—Напротивъ, всѣ восхваляютъ ихъ героизмъ и само-

отверженность. Союзныя государства на Балканскомъ полу-

островѣ добиваются мира при помощи войны. «Теперь должны

гремѣть пушки!"— говорятъ союзники. Весь міръ одобряетъ

милитантское выступленіе союзныхъ государствъ 1). А между

тѣмъ что дѣлаютъ союзники? Они бомбардируютъ Адріано-

поль. Сперва они морили городъ голодомъ, а теперь х отятъ

взять его штурмомъ. Знаете ли вы послѣдствія бомбардировки?

Я вамъ скажу: обстрѣлъ города означаетъ пожаръ, убитыхъ

женщинъ и дѣтей. Многія дѣти убиты въ колыбеляхъ. Съ ка-

кой же стати мужчины возмущаются, когда милитантки истреб-

ляютъ к акія-то орхидеи или жгутъ письма? Милитантки бо-

рятся такимъ же образомъ, какъ боролись величайшіе герои,

напр. Гарибальди ... Мы гордимся нашими героинями, как ъ

мужчины Кошутомъ или Мадзини. Онѣ держатъ себя велико-

лѣпно".

Докладчица дальше сообщила про геройское выступленіе

одной милитантки, снявшей башмакъ и швырнувшей имъ въ

судью. По героизму можетъ сравниться съ ней только мили-

тантка миссъ Локъ, запустившая третьяго дня изъ-за рѣшетки

въ голову судьѣ книгу. Играющіе въ гольфъ сердятся

теперь на суффражистокъ, портящихъ лужайки. Скоро эти

«гольферы» начнутъ сердиться на правительство за то, что

оно не даетъ женщинамъ правъ. «Дайте имъ права,—начнутъ

вопить гольферы—потому , что мы хотимъ продолжать безпре-

пятственно нашу любимую игру». Надо прибавить еще, что

въ гольфъ играютъ видные члены либеральной партіи.

К огда дама кончила, раздались бурные аплодисменты

дамъ . И когда попросилъ слова одинъ изъ мужчинъ, доклад-

чица сердито покосилась на него. Этотъ взглядъ какъ будто

говорилъ: «а ну , что ты можешь сказать, кромѣ глупостей?"-

1) Я передаю аргументы б у к в а л ь но.

50

— Я не только теоретически сочувствую политическому

равноправію женщинъ, но многіе изъ присутствующихъ здѣсь

знаютъ, что мое сочувствіе проявляется конкретно,—началъ

оппонентъ.

— Кто это? — с росилъ я шопотомъ у сосѣда. Мнѣ назвали

имя извѣстнаго к оммонера-радикала.

— Я признаю эволюціонные и революціонные способы

политической борьбы и знаю , что въ нѣкоторыхъ странахъ,

въ извѣстные моменты послѣдніе являются иногда абсолютной

необходимостью. Когда врагъ не дозволяетъ никакихъ спо-

собовъ к онституціонной борьбы, то онъ самъ показываетъ, та-

кимъ образомъ, путь милитантамъ. Являются тогда револю-

ціонныя выступленія , всегда направлснныя противъ полити-

ческаго врага и имѣющія цѣлью ослабленіе его. Каждое пар-

тизанское выступленіе ц ѣлесообразно, оно логично въ извѣст-

номъ смыслѣ. Я— врагъ синдикализма и считаю это движеніе

вреднымъ для рабочаго класса; еще болѣе я осуждаю " sabotage",

но я готовъ признать и вѣстную логичность даже въ порчѣ

машинъ, такъ какъ тутъ озлобленные рабочіе желаютъ при-

чинить возможно больше вреда своимъ врагамъ-хозяевамъ.

Теперь спокойно и безпристрастно разсматривая какъ «про-

тесты», приведенные докладчицей, такъ и другія партизан-

скія выступленія, я никакъ не могу усмотрѣть въ нихъ ничего

революціоннаго, ничего цѣлесообразнаго. Вотъ, напр., в ы-

ступленіе,

практикуемое

бирмингэмскими

милитантками.

Ночью онѣ набиваютъ въ замочныя скважины наружныхъ

дверей дробинки, къ которымъ привязаны на ниточкахъ би-

летики съ надписью: «Вся эта тактик а прекратится, если в ы

потребуете, чтобы женщинамъ дали политическія права». Въ

результатѣ то, что возвращающіеся домой не могутъ всунуть

ключъ и открыть двери. Почему это набиваніе замочныхъ сква-

жинъ дробинками надо назвать «партизанскимъ выступленіемъ»

да еще по примѣру Гарибальди?

Возьмемъ теперь взрывъ к оттэджа, которымъ такъ гор-

дятся сейчасъ милитантки. Въ недостроенномъ домѣ была оста-

влена семифунтовая жестянка пороха съ длиннымъ фитилемъ.

51

К оттэджъ снятъ Ллойдъ-Джорджемъ, т.-е. самымъ радикаль-

нымъ министромъ, к отораго когда-либо имѣла Англія, и са-

мымъ рѣшительнымъ и ъ всѣхъ членовъ кабинета, послѣ

сэра Эдуарда Грея, сторонникомъ женскаго равноправія. Домъ

принадлежитъ сэру Джорджу Гидельсу, радикалу и собствен-

нику " News of the W orld". Сэръ Джорджъ въ своей газетѣ по-

стоянно отстаивалъ политическое равноправіе женщинъ. Онъ

же нѣсколько разъ заплатилъ штрафы за милитанток ъ, осуж-

денныхъ за битье стеколъ, и такимъ образомъ избавилъ суффра-

жистокъ отъ тюрьмы. Гдѣ логика въ взрывѣ дома? Почему

это будетъ революціонное выступленіе, а не движеніе въ сто-

рону наименьшаго смысла? И любопытно то, что, чѣмъ болѣе

друзья политическаго освобожденія женщинъ док азываютъ

всю несообразность тактики милитантокъ, тѣмъ настойчивѣе

проводится она. Нѣсколько женщинъ не могутъ испугать на-

цію, если будутъ надоѣдать ей битьемъ стеколъ. у власти те-

перь радикальное министерство, которое не желаетъ прибѣг-

нуть къ рѣшительнымъ мѣрамъ, имѣющимся въ распоряженіи

каждаго правительства. Мнѣ говорятъ: «милитантки, дѣлаю-

щія боевыя выступленія, преисполнены энтузіазма и само-

отверженности». Я не стану спорит ь , такъ какъ касаюсь только

цѣлесообразности выступленій и выясняю лишь логику ихъ.

Энтузіазмъ и самоотверженность бываютъ иногда направлены

на совершенно нелѣпыя дѣйствія. Въ Каирѣ въ прошломъ году

я видѣлъ у мечети султана Гассана воющихъ дервишей. Они

в ертѣлись до обморока, брали въ ротъ раскаленные угли, вты-

кали себѣ въ руки гвозди, царапали грудь ножомъ. Воюшіе

дервиши были увѣрены, что вся эта тактика приведетъ ихъ

прямо въ рай. Они совершенно искренны, но тѣмъ не менѣе

я считаю и х ъ выступленія нецѣлесообразными.

Я только что прочиталъ англійскій переводъ крайне ин-

тересной к ниги великаго русскаго писателя. Озаглавлена она

" Home Life in Russia". Тамъ есть дневникъ одного душевно-

больного, вообразившаго себя испанскимъ королемъ. Этотъ

больной приходитъ къ выводу , что земля должна сѣсть на луну,

и спѣшитъ въ залу Государственнаго Совѣта съ тѣмъ, чтобы

дать приказъ полиціи не допустить такого событія. Бритые

гранды, которыхъ испанск ій король засталъ въ залѣ Государ-

ственнаго Совѣта, были народъ очень самоотверженный. Когда

король крик нулъ имъ: «Господа, спасемъ луну, потому что

земля хочетъ сѣсть на нее!", то всѣ въ ту же минуту бросились

исполнять монаршее желаніе и многіе полѣзли на стѣну съ

тѣмъ, чтобы достать луну. Гранды, конечно, глубоко вѣрили,

что спасаютъ луну; они рисковали разбиться, карабкаясь на

стѣны; но можемъ ли мы утверждать, что именно этотъ методъ

дѣйствія самый цѣлесообразный?»

Поднялась настоящая буря. Дамы кричали: " Shame"! «Это

не аргументъ»!

— Почему же намъ не даютъ тѣ права, которыхъ мы тре-

буемї?— к рикнула молодая дама съ горящими глазами и в па-

лыми щеками, нервно дергая жемчужный съ алмазами фер-

муаръ, только что вошедшій въ моду.

— Мужчины забрали себѣ все. Они сдѣлали насъ рабы-

нями. Мы протестуемъ противъ этого какъ умѣемъ!—подала

голосъ другая дама.

— Мы не хотимъ законовъ, созданныхъ мужчинами!

Испанка изъ Аргентины побѣлѣла. Она вся дрожала отъ

волненія. Черные подведенные глаза блестѣли и отъ возбу-

жденія и отъ морфія.

— Мужчины безжалостны вообще!—заговорила она на

ломаномъ, н о понятномъ англійскомъ языкѣ .— Они такъ же

жестоки въ политикѣ по отношенію къ женщинѣ , какъ и въ

интимныхъ отношеніяхъ. Они неумолимы. Ж ена говоритъ имъ :

«Я люблю тебя. Я была твоя, все еще твоя и буду твоей. Ви-

дишь эти морщины на лбу моемъ? То борозды, проведенныя

мыслями о тебѣ. Estos pobres pechos mios (отъ волненія она

перешла на родной языкъ):—эта бѣдная грудь увяла, вливая

жизнь въ твоихъ дѣтей». Что же намъ отвѣчаетъ мужчина?

«Слушай! не надо быть истеричк ой. Замолчи. Ты становишься

такой некрасивой, когда плачешь!» Мужчины требуютъ отъ

насъ послѣдовательности и логики! О, они сами послѣдовательны

и логичны: когда мы старѣемъ, становимся некрасивыми и

надоѣдаемъ имъ, они насъ покидаютъ! Смѣлые и жестокіе дѣлаютъ

это открыто. Трусы и самодовольные обманываютъ насъ по-

тихоньку! Мужчины теперь выставляютъ разныя возраженія

противъ женщинъ, добивающих ся политическихъ правъ. При-

чина очень простая: рабовладѣлецъ боится потерять невольницу.

Раздались бурные аплодисменты.

— П очему мужчины не помогутъ намъ въ борьбѣ? Мы хо-

тимъ тѣхъ же правъ, к оторыми пользуются они.

— Какъ юристъ, я замѣчу, что это было бы невыгодно

милитанткамъ,— спокойно вставилъ слово пожилой джентль-

менъ съ сѣдыми старомодными бакенбардами.— Десятаго ап-

рѣля 1883 года прошелъ законъ , спеціально направленный

противъ нрландскихъ террористовъ. Соверши ирландцы под-

жогъ, какъ въ Ботаническомъ саду, они подлежали бы каторгѣ

на 14 лѣтъ. Если бы домъ Ллойдъ-Джорджа взорвалъ ирлан-

децъ, онъ могъ бы пойти на пожизненную каторгу. Правитель-

ство выпустило послѣ трехнедѣльнаго заключенія милитантку,

присужденную к ъ двумъ годамъ каторжныхъ работъ за под-

жогъ театра въ Дублинѣ. Вы видите, что женщинамъ даютъ

преимущества, которыхъ не имѣютъ мужчины.

Теперь многія женщины заговорили в мѣстѣ и уже нельзя

было разобрать, въ чемъ состоятъ отдѣльные доводы. Видно

было только, что у многихъ женщинъ, находившихся въ залѣ,

были свои обиды, свои grievances, какъ говорятъ англичане.

Одна дама не могла занять службы , къ которой была вполнѣ

подготовлена образованіемъ. Дамѣ сказали , что хотя для мѣста

требуется врачъ, но только мужчина, а не женщина. Другую даму

возмущало, что ея садовникъ принимаетъ участіе въ выборѣ

депутатовъ, а она—нѣтъ. Третья указывала на несправедли-

вые законы о разводѣ. И почти всѣ съ нескрываемой горечью

говорили о томъ, что теперь семейная ж и знь "is a failure" (т.-е.

полное банкротство). И каждая дама, повидимому, была глу-

боко убѣждена, что феминизмъ это именно то, что ей нужно;

что "votes for woman" это тотъ волшебный бальзамъ, к оторый

моментально залечитъ рану въ ея сердцѣ. К аждая дама обоб-

щала свой единичный случай, свою обиду и возводила ихъ въ

принципъ.

— Намъ измѣнили ирландцы ,— волновалась очень наряд-

ная дама съ длинной горностаевой накидкой на очень откры-

тыхъ плечахъ.— Рабочая партія—нашъ врагъ. Кейръ-Гарди

подлежитъ такому же наказанію плетьми, к акъ и white slaves

traffiker (т.-е. какъ торговецъ невольницами): онъ насъ пре-

далъ.

— Почему? Рабочая партія, а въ частности Кейръ-Гарди,

все время мужественно стоитъ за всеобщее и равное избира-

тельно право.

— Рабочая партія намъ изменила, потому что отказалась

выполнить наше требованіе, формулированное г-жей Панк-

54

херстъ. Мы требовали, чтобы коммонеры-рабочіе голосовали

противъ радикаловъ и вышвырнули нынѣшнее правительство,—

объяснила дама въ горностаевой накидкѣ.

— Что вамъ изъ того, что у власти, в мѣсто радикаловъ,

стоящихъ за эмансипацію женщины, какъ въ Норвегіи, явятся

консерваторы?

— Хорошо будетъ у же то, что уйдетъ этотъ проклятый

маленькій валліецъ, котораго всѣ ненавидятъ и который тя-

нетъ налоги, гдѣ только можетъ! Намъ не нужно всеобщее из-

бирательное право. Кухаркѣ Меджи, горничной Мери-Энъ и

судомойкѣ Лайзи участіе въ выборахъ не нужно. Мы, женщины

среднихъ и выше-среднихъ классовъ, сумѣемъ гораздо лучше

защитить въ парламентѣ интересы Меджи, Мери-Энъ и Лайзи,

чѣмъ онѣ сами. К онсервативное министерство противъ допу-

щенія Меджи и Лайзи къ избирательнымъ урнамъ; и оно дастъ

право намъ, женщинамъ лучшихъ классовъ.

— Женщины желаютъ п олнаго освобожденія,— заволнова-

лась красивая дама.

И кровь, бросившаяся въ лицо дамы, свидѣтельствовала

о сильномъ возбужденіи.

— М ы желаемъ во всемъ такихъ же правъ, какими поль-

зуются мужчины. Для всего этого необходимы новые законы.

Радикальныя перемѣны возможны только тогда, когда жен-

щины попадутъ въ парламентъ.

— Въ Австраліи теперь введена всеобщая воинск ая

повинность,—началъ нерѣшительно молодой человѣкъ...

— Х а-ха-ха!—зло засмѣялась красивая дама.— Вотъ вамъ

образецъ мужской, столь восхваляемой логики!

При чемъ

тутъ Австралія и всеобщая воинск ая повинность? Как ая не-

лѣпость!

— Вы мнѣ не дали кончить,—спокойно продолжалъ

молодой человѣкъ— М ое утвержденіе не такъ ужъ безсмысленно.

Я хотѣлъ сказать, что ни современный строй, ни существующія

семейныя и общественныя отношенія не могутъ радикально

измѣниться отъ того, что въ парламентъ попадетъ нѣсколько-

женщинъ. Для доказательства я хотѣлъ привести Австралію .

Г оворятъ, женщинамъ, по природѣ ихъ, дорогъ миръ и нена-

вистна война. Въ Австраліи джингоистская партія стояла за

всеобщую воинскую повинность, тогда какъ остальное насе-

леніе считало достаточнымъ милицію. К огда женщины полу-

55

чили избирательныя права, онѣ поддержали джинго и, такимъ

образомъ, прошелъ теперь зак онъ, насадившій въ Австраліи

милитаризмъ. Достаточно заглянуть въ любой нумеръ "Sidney

Bu lletin ", т.-е. лучшаго и наиболѣе характернаго австралій-

■скаго журнала, чтобы увидѣть, до какой степени всѣ радикаль-

ные элементы разъярены по поводу новаго закона. Одно участіе

женщинъ въ парламентскихъ дѣлахъ, да еще женщинъ бога-

тыхъ не только не поведетъ къ новымъ

радикальнымъ

реформамъ, но, напротивъ, по всей вѣроятности , усилитъ кон-

с ервативную партію. Крайне симптоматично то, что милитантки

больше ненавидятъ Ллойдъ-Джорджа. К райне знаменатель-

но й то, что самая консервативная газета, "Morning Post",

помѣстила прямо ликующую передовую статыо на дру гой день

послѣ взрыва коттэджа министра финансовъ. Вотъ все, что я

хотѣлъ сказать.

— Милитантство—первое дѣйствительноо женское движеніе

" ъ дѣйствителъно женской тактикой,—началъ молчавшій до

тѣхъ поръ извѣстный англійскій публицистъ.—До снхъ поръ

женщины всегда, такъ или иначе, принимали мужскія идеи и

тактик у, выработанную мужчинами. Милитантки—вполнѣ ори-

гинальны.

И, глядя на крупную, грузную фигуру публициста, съ боль-

шой, понурой, круглой голов ой, трудно было рѣшить, гов о-

ритъ ли онъ серьезно или иронизируетъ. Милитантки приняли

з амѣчаніе публициста, как похвалу, и стали шумно аплоди-

ровать...

I I I .

Я хочу подчеркнуть крайне серьезный характеръ суффра

жистскаго движенія въ Англіи. К акъ читатель могъ судить

по отдѣльнымъ восклицаніямъ, вырвавшимся у дамъ, слушав-

шихъ докладъ, вопросъ о женскомъ освобожденіи гораздо

шире, чѣмъ ставятъ его милитантки. Дѣло идетъ не только

о то м ъ, получатъ ли 11/2 милліона состоятельныхъ и незави-

симыхъ женщинъ доступъ къ избирательнымъ урнамъ. Передъ

нами, какъ мнѣ пришлось уже указывать , одно изъ проявленій

той великой революціи «съ открытыми предохранительными

к лапанами», которая происходитъ теперь въ Англіи. Мирныя

феминистки, не рѣшаясь отступить отъ старой терминологіи,

говорятъ о дѣйствительномъ у равненіи правъ мужа и жены.

Въ этомъ отношеніи крайне характерна агитаціонная пѣсня

суффражистокъ, положенная на музыку лэди Страчи 1). Б е-

сѣдуютъ невѣста съ женихомъ.

«Когда мы повѣнчаемся, дорогой Джонъ, то станемъ дѣ-

лить вмѣстѣ радость и г оре. Мы будемъ итти вмѣстѣ рука въ

руку, выпадетъ ли намъ ведро или ненастье».

«О, нѣтъ,—отвѣчаетъ Джонъ .—Нe рука въ руку, дорогая.

Вы будете слѣдовать позади и таскать бремя разныхъ заботъ,

которыя я навалю».

Она.

К огда мы повѣнчаемся, дорогой Джонъ, и когда у

насъ появятся дѣти, мы оба будемъ воспитывать ихъ. Мы по-

стараемся сдѣлать ихъ добрыми гражданами, намъ на радость

и утѣху.

Oн ъ . О , нѣтъ! Вы будете качать колыбель и няньчить на

рукахъ. Но когда дѣти подрастутъ и имъ минетъ семь лѣтъ, они

будутъ принадлежать мнѣ, а не вамъ.

Она. К огда мы повѣнчаемся, дорогой Джонъ, я употреблю

всѣ усилія, чтобы развиваться и чтобы стать умственно равной

вамъ.

Онъ. О, нѣтъ, моя дорогая! Хотя вы безконечно милы, но

ваши умственныя способности ограничены. Обратите же вни-

маніе на то, что я говорю. Вамъ совсѣмъ не слѣдуетъ думать.

Она. Когда мы повѣнчаемся, дорогой Джонъ, быть-можетъ,

я найду, что жизнь течетъ слишкомъ медленно и однообразно.

Онъ. Какъ однообразно? Вы , вѣроятно, забыли, что семей-

ный очагъ—единственная сфера женской дѣятельности. Можете

ли вы желать большаго, если у васъ будетъ забота о томъ, чтобы

мнѣ нравиться, и если я васъ буду утѣшать своею ласкою?»

Въ другой книжкѣ , изданной федераціей обществъ жен-

скаго равноправія (R ational Union of W oman’s Suffrage Socie-

ties), мы находимъ болѣе смѣлую постановку вопроса. Съ не-

запамятныхъ временъ,—доказываетъ авторъ,— у мужчины была

двойная жизнь: семейная и соціальная. Даже у первобытныхъ

дикарей Австраліи, Полинезіи, Меланезіи, Африки и Америки

мы находимъ своеобразное учрежденіе: «мужской домъ», куда

женщины не допускаются . Здѣсь проходитъ вся соціальная

1 ) " Woman 's Suffrage Songs", стр. 8.

ж изнь дикаря. «Мужской домъ» это—школа, у ниверситетъ,

клубъ и часто храмъ дикаря. Путешественниковъ тоже прини-

маютъ въ «мужскомъ домѣ» и такимъ образомъ только муж-

чина у знаетъ, что дѣлается на бѣломъ свѣтѣ. Ж енщина же

живетъ одною жизнью. Съ незапамятныхъ временъ доступъ

въ «мужской домъ", т.-е. къ соціальной, полной жизни ей

з апрещенъ. Въ силу того, что мужчина жилъ полною жизнью, онъ

разрѣшилъ для себя вопросъ о половыхъ отношеніяхъ. «Теперь

н ачинается вторая глава въ исторіи отношеній между полами ,—

продолжаетъ авторъ книжки, г-жа Дженъ Гаррисонъ.—Жен

щина, родившая мужчину, требуетъ также и для себя друг ой

жизни, т.-е. соціальной. Женщинѣ, какъ и мужчинѣ, присущъ

тотъ страшный половой импульсъ, который можетъ опусто-

шать, хотя долженъ созидать. Теперь вопросъ поставленъ такъ:

д олжна ли женщина жить полною жизнью, или вся ея функція

ограничивается тѣмъ, чтобы принести нов ую жизнь? Если вѣрно,

что женщина должна жить полною жизнью, то можетъ быть

т олько одно разрѣшеніе в опроса. Полъ не долженъ быть ни

игнорированъ ни атрофированъ. Е ще меньше слѣдуетъ , какъ

это дѣлается, одновремен но и не признавать его и переоцѣни-

вать его значеніе. Половой ивстинктъ самъ по себѣ—не соціаль-

ный; но онъ можетъ быть уравновѣшенъ широкой соціаль ной

жизнью какъ для мужчины, такъ и для женщины. Такъ какъ

мужчиша сильнѣе, то онъ захватилъ себѣ соціальную жизнь

и самъ разрѣшилъ для себя половой вопросъ. Теперь высту -

паетъ женщина, формулируя свои требованія старымъ тези-

сомъ: " Homo sum, humani nihil a me alienum puto" 1). Шире

всего, пo мнѣнію суффражистокъ, поставленъ вопросъ Джорд-

жемъ въ выпущенной имъ въ 1913 г. книгѣ "Woman and To-

Morrow". Это освѣщеніе вопроса съ точки зрѣнія женщины

изъ среднихъ классовъ. Такъ какъ феминистки усиленно ре-

комендуютъ эту к нигу, то я познакомлю читателей съ нею.

Феминизмъ часто смѣшивается съ политическимъ осво-

божденіемъ женщины (Suffragism), что въ высшей степени не-

точно,— говоритъ Джорджъ.— "Суффражизмъ» вполнѣ выкри-

сталлизовался уже, тогда какъ феминизмъ, подобно многимъ

идеямъ, волнующимъ теперь человѣчество, только еще намѣ-

чается, и въ этомъ, по увѣренію Джорджа, вся сил а и надежда

1) J a n е Е . H a r r i s o n , В . L . D. " Homo sum", стр. 26— 28.

движенія. Феми н и зм не имѣетъ ни фиксированныхъ формулъ,

ни учебниковъ, ни традицій, ни лозунговъ. Болѣе того: сторон-

ники феминизма в едутъ ожесточенную междоу собную войну.

Феминизмъ напоминаетъ младенца, кости черепа котораго еще

не срослись, такъ что видно еще, как ъ бьется родничокъ подъ

нѣжной кожей. Идея еще не закостенѣла и не скована догма-

томъ. Въ феминизмѣ еще избытокъ жизненныхъ силъ, выры-

вающійся иногда наружу въ истерическихъ проявленіяхъ.

Ф еминизмъ пылокъ, безпокоенъ, охотно вступаетъ въ споры

и въ любой моментъ готовъ крикнуть: «намъ измѣнили»! По-

добно тому, какъ расплавленная лава, встрѣтивъ на пути к ак ое-

нибудь препятствіе, раздѣляется на нѣсколько поток овъ, фе-

минизмъ, столкнувшись съ препятствіемъ, распадается на

нѣсколько сектъ. Такова, в прочемъ, исторія к аждаго прогрес-

сивнаго движенія. Фабіанцы, независимая рабочая партія,

соціалъ-демократы и синдикалисты, напр., враждуютъ другъ

съ другомъ и относятся к райне подозрительно къ выступленіямъ

своихъ соперниковъ. Либерализмъ распался на нѣсколько

враждебныхъ толковъ мы видимъ либераловъ-имперіалистовъ,

либераловъ-ортодоксовъ, радикаловъ, "lid-labs", или рабочихъ,

прошедшихъ въ парламентъ при содѣйствіи либеральной пар-

тіи. Даже консерватизмъ, к акъ только онъ попытался стать

прогрессивнымъ, т.-е. конструктивнымъ, распался на нѣскольк о

толковъ. Въ феминизмѣ, какъ во всѣхъ другихъ новыхъ дви-

женіяхъ, по

словамъ

Джорджа, меньшинство интереснѣе

большинства.

Феминизмъ,

опредѣляетъ Джорджъ, это споспѣшество-

ваніе женскимъ

интересамъ. Болѣе конкретно феминизмъ

стремится к ъ соціальному и политическому освобожденію жен-

щины и къ уравненію половъ. «Споспѣшествованіе женск ому

счастью и улучшеніе женской доли можетъ быть достигнуто

разными путями. Значительвое число европейцевъ все еще

по отношенію к ъ женщинѣ проникнуто идеями, зародившимися

въ гаремѣ. Правда вмѣсто слова «гаремъ» европейцы говорятъ

«семейный очагъ», но заяцъ не станетъ рыбой отъ того, что мы

назовемъ его карпомъ. Мужчины теперь нѣсколько уменьшили

гаремныя строгости, но все еще вѣрятъ въ «сферу женской дѣя-

тельности». Женщинъ не запираютъ больше на засовъ и на за-

мокъ, но все еще ограничиваютъ сферу ихъ дѣятельности.

Мужчина все еще требуетъ, чтобы женщина заботилась исклю-

чительно о пенатахъ и о главномъ домашнемъ богѣ: о мужѣ.

Между тѣмъ, старинный тезисъ: "Homo sum, liumani nihil a

me alienum puto" долженъ относиться не только къ мужчинѣ,

но и къ женщинѣ. Мужчина, желающій отстранить женщину

отъ нѣкоторыхъ занятій и стремящійся ограничить ея прав о

на выборъ друзей и наслажденій, быть-можетъ, и любитъ ее,

но особымъ образомъ ,— к акъ свою собаку. Соціальное и поли-

тическ ое освобожденіе женщины гораздо лучше передаетъ ха-

рактеръ феминизма. Оно заключаетъ въ себѣ и суффражизмъ,

но послѣдній не исчерпываетъ всего явленія».

В ъ самомъ дѣлѣ, феминизмъ считаетъ суффражизмъ частью

своей программы,—это одна изъ ступеней, ведущихъ къ цѣли.

И требуется еще доказать, что феминизмъ не будетъ имѣть

успѣха, если женщина н е получитъ избирательныхъ правъ.

Синдикализмъ показалъ, какіе громадные результаты могутъ

быть достиг нуты помимо парламентской дѣятельности. Феми-

низмъ можетъ еще обратиться, какъ к ъ средству, къ «половому

синдикализму» (sex-syndicalism). И это средство будетъ куда

дѣйствительнѣе опусканія избирательной записки въ Лету

избиратель ной урны. Феминистки утверждаютъ,—продолжаетъ

Джорджъ,—что хотя умственныя способности обоихъ половъ

и различны по своему характеру, но не равны. Мы не хотимъ

сказать, что женщина можетъ быть х орошимъ офицеромъ, ка-

питаномъ корабля, судьей, министромъ иностранныхъ дѣлъ,

желѣзнодорожнымъ сторожемъ или мясникомъ; но думаемъ,

что законъ не долженъ мѣшать ей занять всѣ эти должности ,

если она хочетъ. Мы требуемъ, чтобы женщина тоже была вне-

сена въ списокъ состязающихся. В ъ настоящее время мужское

общество смотритъ на женщинъ или какъ на королевъ, или

какъ на низшія существа. Феминистки требуютъ равнаго от-

ношенія ко всѣмъ человѣческимъ существамъ 1 ). В прочемъ,

самое главное состоитъ не въ томъ, чтобы парламентскимъ пу-

темъ устранить зак оны, не дающіе женщинѣ права быть свя-

щенникомъ, государственнымъ дѣятелемъ или членомъ франк-

масонской ложи. Феминизмъ долженъ реформировать не столько

законы, сколько состояніе муж ск ого ума, допустившее суще-

ствованіе подобныхъ законовъ. Одна реформа законовъ не при-

носитъ еще большихъ перемѣнъ. В ъ Н овой Зеландіи и въ

1) W . L . G e o r g e , "Woman and To-Morrow", стр . 2 - 6 .

Норвегіи женщины теперь уравнены въ политическихъ пра-

вахъ съ мужчинами; но положеніе женщинъ тамъ не измѣни-

лось отъ этого въ значительной степени. Важ н о , чтобы из-

мѣнилось совершенно воззр ѣніе мужчинъ на многі е вопросы.

Необходимо дѣйствительное равенство половъ.

По мнѣнію Джорджа, слѣдующій простой примѣръ выяс-

нитъ только что высказанное положеніе. «Я не могу точно опре-

дѣлить, когда именно женщины начали курить въ Англіи,—

говоритъ онъ.—Повидимому, это совпало съ зарожденіемъ

феминизма въ Англіи въ восьмидесятыхъ годахъ, когда феми-

нистки носили мужскіе котелки и воротнички. Но это не важно.

В ажно то, что въ первое время на каждую курившую женщину

смотрѣли въ Англіи, какъ на проститутку. Затѣмъ, мало-по

малу, англичане начали привыкать къ тому, что женщина тоже

куритъ въ обществѣ. И теперь нигдѣ к ромѣ развѣ въ к ругахъ

collet-monte, не косятся на женщину, вынимающую папиросу

изъ портсигара. Съ точки зрѣнія суффражиистокъ это уже можно

считать побѣдой, такъ к акъ запрещеніе курить устранено. Но

феминистки идутъ дальше. Курящая имѣетъ теперь нѣсколько

виноватый видъ; она какъ будто извиняется или , что то же са-

мое, бросаетъ кому-то вызовъ. Мужчины, смотрящіе на курящую

англичанку, какъ будто «прощаютъ» ей. Феминизмъ требуетъ

пр остыхъ отношеній. Женщина, желающая к урить, спокойно

достаетъ папиросу, а мужчина, не думая о «прощеніи», просто

отдаетъ спичку, какъ товарищу. Вотъ нормальное отношеніе.

Вотъ въ чемъ состоитъ разница между суффражизмомъ и фе-

минизмом». Феминистки не думаютъ, что общество переродится,

если устранится неравенство между мужчинами и женщинами ;

но зато онѣ придаютъ колоссальное значеніе тому, чтобы муж-

чины забыли, что когда-нибудь существовало неравенство.

Важна не столько радикальная перемѣна законовъ , сколько

коренной переворотъ во взглядахъ.

«Феминистки стремятся къ такому общественному строю,

между членами котораго будетъ только естественная разница,

установленная самой природой. В ъ настящее же время не-

лѣпо утверждать, что женщины и мужчины равны. Неравен-

ство существуетъ,—продолжаетъ Джорджъ.— Взятыя даже ин-

дивидуально, жешцины теперь физически , умственно и духовно

стоятъ ниже мужчинъ. Мы не думаемъ сказать, к онечно, этимъ,

что Жоржъ-Зандъ стоитъ ниже средняго носильщика; но хо-

тимъ сказать, что Жоржъ-Зандъ стоитъ ниже, напр., Баль-

зака, тогда какъ средній носильщикъ, въ общемъ, превосхо-

дитъ развитіемъ и общественными инстинктами свою жену.

Отрицать эти факты,—продолжаетъ Джорджъ,— и п ротивопо-

ставлять величественной арміи геніевъ-мужчинъ отдѣльныхъ

ласточекъ, какъ Жанна Д 'Аркъ, Екатерина I I или Мери Уол-

стонкрафтъ 1), совершенно нелогично" . Существующее теперь

неравенство—результатъ сложившихся вѣками отношеній муж-

чины къ женщинѣ, для которой выработана даже особая си-

стема воспитанія и образованія. «Я имѣю въ виду не началь-

ное образованіе,— говоритъ Джорджъ,—потому что въ этомъ

отношеніи подходящая система даже для мальчиковъ—еще

вопросъ будущаго, а вообще воспитаніе и образованіе за пре-

дѣлами школьнаго учебника. Я имѣю въ виду воспитаніе ха-

рактера, развитіе гражданскаго самосознанія и пробужденіе

общественныхъ интересовъ. Теперь, въ общемъ, системы жен-

скаго образованія не существу етъ еще 2). Передъ нами школы,

пичкающія дѣвочекъ любопытнымъ фаршемъ изъ артистиче-

скихъ обрывковъ и домашней экономіи. Важно не то, что кто-

нибудь учитъ, a то, что ему позволяютъ знать. Тутъ опять про-

является особенный взглядъ феминистокъ. Мы считаемъ важ-

нымъ не то, чтобы дѣвушки обучались, скажемъ, инженерному

дѣлу, а достиженіе такихъ соціальныхъ условій, при кото-

рыхъ никого не удивляетъ, что дѣвушка слушаетъ лекціи

въ политехникумѣ и ли въ институтѣ инженеровъ путей со-

общенія». Феминизмъ придаетъ гораздо больше значенія раз-

витію характера женщины, чѣмъ тѣмъ знаніямъ, которыя она

пріобрѣтаетъ.

1) Замѣчательная женщина X V I I I в ѣ к а, авторъ пламеннаго пам-

флета въ защиту женскаго равноправія— "V indication of the R ig h ts of

Woman". Дочь Уолстонкрафтъ (и Годвина) была женою Шелли.

2) Авторъ имѣетъ въ виду преимущественно Англію, гдѣ , парал-

лельно съ public schools (гнмназіями) для мальчиковъ, т.-е. со школами,

имѣющими, конечно, и недостатки, но и громадныя достоинства, мо-

гутъ быть поставлены только совершенно невозможныя частныя «high

school» для дѣвочекъ. Болѣе неудовлетворительныя среднія школы имѣют-

ся развѣ въ Испаніи.

I V .

«Вопросъ о характерѣ лежитъ въ корнѣ феминизма ,— гово-

ритъ Джорджъ .—Е сли большинство женщинъ дѣйствительно

теперь такъ мелочны, тщеславны и эгоистичны, какими ихъ

изображаютъ противники, то это потому, что въ теченіе цѣлаго

ряда вѣковъ дѣлалось все, чтобы развить именно эти черты.

По общественному положенію своему женщина—раба, и въ ней

усиленно развивали черты рабыни». Но характеръ, выраба-

тывавшійся вѣками, можетъ быть измѣненъ въ теченіе одного

поколѣнія, если измѣнить внѣшнія условія. Наглядное дока-

зательство мы видимъ въ Англіи. Пятьдесятъ лѣтъ тому на-

задъ здѣсь всѣ женщины изъ среднихъ классовъ представляли

собою тѣхъ нелѣпыхъ фарфоровыхъ куколокъ, обширную кол-

лекцію которыхъ находимъ въ романахъ того времени. Бэлла

(«Нашъ общій другъ»)

отличается

отъ Агнесы («Давидъ

Копперфильдъ») только тѣмъ, что одна брюнетка, а другая—

блондинка, одна—дочь клерка, а другая— адвоката. Обѣ явля-

ются класснческимъ примѣромъ того, во что превращается жен-

щина, когда она совершенно отрѣзана отъ «мужского дома»,

т.-е. отъ соціальной жизни. Но вотъ внѣшнія условія въ Англіи

измѣнились. В о времена Диккенса женщина, зарабатывавшая

свой хлѣбъ, была или Кэтъ, рисовавшая по фарфору никому

ненужныя миніатюры, покуда на сцену не являлся prince

charmant изъ банкирск ой конторы, иля Лиззи («Нашъ общій

другъ»), бравшая шитье. И prince charmant изъ банкирской

конторы, и прек раснодушный адвокатъ Райбернъ, влюбляю-

щійся въ Лиззи Хексэмъ, считаютъ рисованіе по фарфору

или шитье сорочекъ для заработка чѣмъ-то унизительнымъ.

Дѣвушка должна выйти замужъ и затѣмъ быть довѣреннымъ

«бурмистромъ» въ «вотчинѣ» своего повелителя, именуемой

" home". И что же? Въ сравнительно короткое время Агнеса,

Вэлла, К этъ и Л иззи превратились въ свободныхъ женщинъ.

Одна изъ нихъ читаетъ лекціи въ женскомъ институтѣ или

учитъ въ начальной школѣ, другая работаетъ на почтѣ; Кэтъ

практикуетъ какъ врачъ; Лиззи Хексэмъ—фабричный инспек-

торъ. Она собираетъ много цѣнныхъ, тщательно провѣренныхъ

фактовъ и обрабатываетъ ихъ сама.

63

Быть можетъ, читатели вспомнятъ шумный и веселый вы-

водокъ дѣвицъ, дочерей достопочтеннаго пастора Хорэса Крю-

лера («Давидъ К опперфильдъ"). Дѣвицы живутъ то у родите-

лей, то у своей сестры Софи, к оторая замужемъ за единствен-

нымъ въ своемъ родѣ Томми Традльсомъ (тѣмъ самымъ, ко-

торый въ школѣ, к огда его били нещадно за другихъ утѣшался

рисованіемъ скелетовъ на партѣ и на переплетахъ учебниковъ).

В ы водок дож идается ж ениховъ, а покуда ничего не дѣлаетъ,

потому что тогда считалось неприличнымъ и унизительнымъ,

если барышня изъ хорошаго общества1 ) работали что-нибудь

ради денегъ. Теперь «сестры К рюлеръ», вѣроятно, служатъ

сидѣлками въ госпиталѣ (nurses). Я знаю двухъ сидѣлок ъ.

Отецъ одной былъ извѣстнымъ инженеромъ. Сестра другой—

замужемъ за дипломатомъ, занимающимъ к рупный постъ. Си-

дѣлки въ очень х о р о ш и

хъ отношеніяхъ съ родными, но пред-

почитаютъ свободу всему.

Такой типъ былъ бы немыслимъ во времена Диккенса.

И прежде въ Англіи мужчина, къ к акому бы классу ни при-

надлежалъ, часто самъ себѣ прокладывалъ дорогу, въ бук-

вальномъ смыслѣ слова. Маркизъ Солсбери , въ молодости,

послѣ окончанія у ниверситета, поѣхалъ въ Калифорнію, гдѣ

работалъ какъ простой пріискатель. (Тогда онъ еще не былъ

наслѣдникомъ титула). Масса молодыхъ англичанъ, отцы ко-

торыхъ занимаютъ крупный постъ, послѣ окончанія средней

или высшей школы получаютъ отъ родителей 100—200 ф. ст.

и билетъ въ Австралію, въ Канаду или въ Британскую Гвіан у.

Тамъ они начинаютъ жить сперва на чужой фермѣ , чтобы прі-

учиться къ дѣлу, а потомъ—на своей. Теперь и сестры этихъ

молодыхъ людей тоже иногда отправляются въ колоніи, чтобы

тамъ проложить себѣ путь собственными рук ами. Въ самое

к оротк ое время народилась въ Авгліи свободная женщина,

смѣлая, рѣшительная, независимая. Но онѣ все-так и еще со-

ставляютъ исключеніе. «Если мы имѣемъ свободныхъ женщинъ,

избавившихся отъ пороковъ, порожденныхъ многовѣковымъ

рабствомъ, то неизмѣримо больше женщинъ дожидается еще

освобожденія»,—говоритъ

Джорджъ.— "Феминисткамъ

совер-

1) В ъ А н гл іи общ ественное полож е н іе п астора неи зм ѣр и мо в ы ш е,

чѣм ъ свящ енн и ка в ъ Р о ссіи или въ католи чески хъ с тр а н а х ъ . К лэрд-

ж и м э н — ч е л о вѣ к ъ съ университетским ъ обр азован іемъ и часто свя за н ъ

сем ейны ми узам и съ ти тул ован н ы мъ двор я н ствомъ.

64

шенно не для чего доказывать, что каждая женщина пред-

ставляетъ собою потенціалъ как ой-нибудь ярко выраженной

индивидуальности. Нe надо это доказывать по той простой

причинѣ, что и не каждый мужчива обладаетъ индивидуаль-

ностью. Сотни тысячъ мужчинъ думаютъ «какъ другіе». Лѣнь,

глупость, умственная неповоротливость и грубость, къ со-

жалѣнію, представляютъ собой черты, часто встрѣчающіяся

въ современномъ мужскомъ обществѣ . И если женщина про-

являетъ характеръ рабыни,—мужчина проявляетъ черты, свой-

ственныя рабовладѣльцу . В ъ общемъ этотъ рабовладѣлецъ

эгоистиченъ, невѣжественъ и грубъ,—продолжаетъ Джорджъ. —

Пусть насъ не ослѣпляютъ имена Рафаэля, Шекспира, Джорд-

жа, Стивенсона и Достоевскаго. Правда, женщинъ-геніевъ

еще ве было; но онѣ еще не имѣли времени развиться» 2 ).

Феминизмъ не думаетъ, что уравненіе мужчинъ и жен-

щ и н ъ выдвинетъ рядъ геніевъ. Геній э т о вообще случайность.

Феминизмъ утверждаетъ, что лицъ, обладающихъ средними

способностями, среди женщинъ не меньше, чѣмъ среди муж-

чинъ. В отъ почему онѣ желаютъ, чтобы въ законодательствѣ

слова «мужчина» и «женщина» замѣневы были словомъ «лицо"

(person). Фен и стки желаютъ произвести революцію въ правахъ,

основанную въ экономической и матеріальной революціи. В ъ из-

вѣстномъ отношеніи феминистки разсчитываютъ, что добьются

успѣха при помощи политическаго освобожденія женщины, т.-е.

суффражизма, но онѣ не основываютъ всѣхъ надеждъ только

на одномъ политическомъ освобожденіи жнщ инъ ... Фемини-

стки хотятъ разрушить всѣ барьеры, охраняющіе привиле-

гированныя профессіи мужчинъ, реформировать систему жен-

скаго образованія и , если возможно, ввести и законы противъ

роскоши. Открытіе доступа къ либеральнымъ и ученымъ про-

фессіямъ явится результатомъ только упорной борьбы. Пона-

добится спеціальный законъ, чтобы заставить корпорацію ад-

вокатовъ и стряпчихъ открыть двери женщинамъ. Феминистки

не столько цѣнятъ самый призъ, т. е. разрѣшеніе заниматься

адвокатурой, сколько достиженіе новыхъ правъ. Кліенты

все равно будутъ предпочитать адвокатовъ и стряпчихъ муж-

чинъ, даже если женщины явятся «штрейк брехерами» въ кор-

пораціи и понизятъ гонораръ. Феминисткамъ важно теорет и-

1 ) " W om an and To-M orrow " , стр. 12.

5

65

ческое прав о. «Въ Англіи есть лэндлорды,—говоритъ Джорджъ,—

имѣющіе право останавливать каждый поѣздъ, пробѣгающій

по ихъ землѣ. Помѣщики вообще не примѣняютъ этого права,

но разъ въ годъ они непремѣнно останавливаютъ к акой-ни-

будь поѣздъ, обыкновенно не курьерскій. Этимъ они желаютъ

показать, что теоретическое право не пришло еще въ забвеніе.

Точно таково же отношеніе феминистокъ къ многимъ профес-

сіямъ, занятымъ теперь мужчинами. Мы не хотимъ матеріаль-

ныхъ выгодъ, связанныхъ съ новой профессіей; наша цѣль—

вытравить изъ мужского умосознанія, что женщина не можетъ

быть

стряпчимъ,

к оролевскимъ совѣтникомъ 1 ) или судьею.

Мы хотимъ у ничтожить всѣ ограниченія, потому что каждая

ограничительная мѣра создаетъ рабовъ" 2 ). Феминистки же-

лаютъ также уничтожить нѣсколько явныхъ нелѣпостей, какъ,

напр., то, что Оксфордскій и К ембриджскій университеты не

выдаютъ женщинамъ ученыхъ степеней,— говоритъ Джорджъ.—

Феминистки не столько цѣнятъ эти степени, ск олько призна-

ніе за женщинами права имѣть эти дипломы. К онечно, жен-

щина отлично знаетъ, что можетъ получить прекрасное обра-

зованіе въ тѣхъ университетахъ, куда доступъ ей открытъ те-

перь, но она желаетъ вытравить у братьевъ сознаніе, что нѣ-

к оторыя высшія учебныя заведенія открыты только для нихъ,

мужчинъ.

Читатель, вѣроятно, замѣтилъ уже, что Джорджъ, k o t o рый,

по мнѣнію феминистокъ, лучше всѣхъ формулиро-

валъ ихъ "grievances", т .-е. обиды и жалобы, говоритъ не столько

объ обидахъ женщины вообще сколько о претензіяхъ женщины

изъ средняго к ласса. Про работницу, получающую 12 ш. в ъ

недѣлю ; про продавщицу въ магазинѣ, к оторую ея семь шил-

линговъ жалованья заставляютъ заниматься страшньшъ «под-

собнымъ заработкомъ"; про милліоны тѣхъ женщинъ, которыхъ

вся жизнь п роходитъ, какъ на галерахъ,—феминистки ни разу

не вспомнили. Мы не знаемъ, какпмъ образомъ улучшится

положеніе жены рабочаго, или продавщицы въ магазинахъ

съ семью шиллингами въ недѣлю, если побѣдитъ не только

«суффражизмъ", но даже и «феминизмъ», т.-е. если мужчины

1) K i n g ’s C o u n selo r,— п очетное з в а н іе , даваем ое с п ец іа л ь н ы мъ к оро-

л е в скимъ патентомъ наиболѣе выдающ имся адвок атам ъ. Судь и н азна-

чаю тся обык новенно изъ «королевск и хъ со вѣ тни ковъ " .

2) «W om an and To-M orrow ».

66

«забудутъ» даже, что когда-то думали, будто женщина не мо-

жетъ быть «королевскимъ совѣтникомъ». Чтобы «успокоить»

жену рабочаго, феминизмъ, повидимому, знаетъ тольк о одно

героическое, какъ к ажется феминисткамъ, средство: законы

противъ роскоши 1 ). Джорджъ тутъ же спѣшитъ оговориться,

что эти законы—единственное утопическое средство, рекомен-

дуемое феминистками. «Трудно даже предсказать,— говоритъ

авторъ,—когда можетъ пройти въ парламентѣ билль противъ

роскоши. По всей вѣроятности, раньше этого рухнетъ обще-

ство, а, между тѣмъ, такой законопроектъ абсолютно необходимъ,

—увѣряетъ Джорджъ. Во-первыхъ, «женщина унижаетъ себя,

когда стремится къ дорогимъ нарядамъ». К онечно, ее нельзя

винить: «будучи рабыней, она должна наряжаться, чтобы прі-

обрѣсти покровителя и хозяина". «Заковы противъ роскоши»,

или Sumptuary laws, к онечно, не новинка въ Англіи: они из-

давались не разъ; но феминистки не думаютъ итти такъ далеко,

какъ, напр., пуритане. Собственно говоря, к расивый и дорогой

женскій нарядъ самъ по себѣ не плохая вещь. Конечно—со-

глашаются феминистки—платить пятьдесятъ гиней (500 ру б.)

за шляпу и 4000 гиней за соболью накидку нѣсколько неудобно;

но, главнымъ образомъ, потому , что это приводитъ въ ярость

женщинъ, не могущихъ тратить такъ много на туалеты. «Ярость

рабочаго, видящаго богача въ автомобилѣ, ничтожна въ срав-

неніи съ г нѣвомъ дочери рабочаго, усмотрѣвшей дорогія страу-

совыя перья на шляпѣ жены богача,— говоритъ Джорджъ.—

Я не сомнѣваюсь , что проституція, въ извѣствой степени, обу-

словливается стремленіемъ имѣть красивые наряды. Возможно,

1 ) При Э дуар дѣ I I I и здан ъ з а к о н ъ , н а п р а вл е н н ы й , г л а в н ы мъ обра-

зомъ противъ того, что небогаты е люди ѣдятъ слиш комъ хорош іе обѣды .

В с ѣ мъ вообще запрещено и м ѣть болѣе д в у х ъ перемѣнъ за обѣдомъ и

уж иномъ. (S ta tu te 1 0. E dw ard I I I , ch ap . 3 ). Д р угой законъ того же ко-

роля разрѣш аетъ носить ш елк ъ и у к раш ать платье мѣхам и то л ьк о ли-

цамъ имѣющимъ болѣе 100 ф. ст. годового д охода. Т ридцать сед ьмой

законъ того ж е короля точно у к а з ы ва е тъ , к ако е именно пл атье и изъ

к акого м атеріала при ли чествуетъ каж дому по его з в а н ію . П ослѣдн ій

о тзву къ этого зак о н а слыш ится при коронаціи а н гл ій ск и хъ королей:

церемоніалъ точно у к а з ы ва е т ъ , к а к ія мѣ х о в ы я обшивки н а к ап юшо-

н а х ъ мантій должны быть у бароновъ, ви кон товъ, гр а фо въ , м аркизовъ и

гер ц о го въ .

При К ромвел ѣ была попытка нивели ровать туалеты в с ѣ х ъ , к а к ъ

бо гаты хъ , такъ и бѣдн ы хъ.

5 *

67

что впослѣдств іи, когда женщина получитъ доступъ ко всѣмъ

профессіямъ, стремленіе к ъ нарядамъ уменьшится; но жела-

тельно,— говоритъ Джорджъ, чтобы это чувство совершенно

атрофировалось» 1).

V .

Авторъ доказываетъ на всемъ протяженіи своей книги,

что въ настоящее время женщина несчастна въ. своемъ "home",

несчастна так же, когда занимается какой-нибудь профессіей

или искусствами. Еще болѣе несчастна она въ сферѣ чувства.

«Имѣетъ ли женщина мужа илп лишь ждетъ его, но только со-

временныя соціальныя условія стремятся сдѣлать отвратитель-

ны м ъ то, что должно быть прекрасно. Замужняя и дѣвушка,

старая и молодая, богатая и бѣдная живутъ при такихъ усло-

віяхъ , при к оторыхъ блекнетъ и увядаетъ все прекрасное в ъ

женщинѣ. Чувство направляется по искусственнымъ каналамъ.

Наиболѣе ненормальнымъ является положеніе дѣвушки" 2).

Современныя эк ономическія условія заставляютъ милліоны

мужчинъ воздерживаться отъ брака. Строй осуждаетъ ихъ на

безбрачіе, но не на вѣчное цѣломудріе. Дѣвушки же, осужден-

ныя эк ономическимъ строемъ на безбрачіе, устранены совершенно

отъ обычаевъ личной жизни. Одинокая старость мужчины,

не мог ущаго обзавестить семьей, страшна, но еще болѣе ужасна

одинокая старость дѣвушки, увядшей не зная радостей жизни.

Всѣ онѣ принесены въ жертву тому туманному идеалу, кото-

рый именуется цѣломудріемъ. Культурные народы до такой

степени убѣждены въ справедливости всего этого,—говоритъ

Джорджъ.—что соціальный остракизмъ ждетъ каждую дѣвушку ,

пренебрегшую установленнымъ к одексомъ. Только наиболѣе

независимымъ и талантливымъ женщинамъ дается молчаливое

разрѣшеніе не считаться съ установленнымъ кодексомъ морали.

Даже во времена к оролевы Викторіи, когда кодексъ устано-

вленный морали соблюдался особенно строго, въ Англіи при-

знали свободное сожительство Льюиса и Джорджа Элліотъ.

1) " W om an and To-M orrow " , стр. 2 4 .

2) І b ., стр . 1 5 8 — 1 59.

68

Теперь даже въ высшемъ англійскомъ обществѣ считаютъ за

честь принимать знаменитыхъ художницъ, артистокъ или писа-

тельницъ, имѣющихъ незак онныхъ дѣтей, хотя обыкновенную

женщину ждетъ полный остракизмъ, если станетъ извѣстно

ея у влеченіе.

Много лѣтъ назадъ, говоря впервые на страницахъ «Рус-

скаго Богатства" о Бернардѣ Шоу, который тогда былъ мало

извѣстенъ даже въ Англіи, я подробно указалъ, какъ англій-

ская критическая мысль шла въ теченіе двухъ вѣковъ по напра-

вленію, являвшемуся запретнымъ на к онтинент ѣ ... На этомъ

пути критическая мысль оцѣнила по заслугамъ и разрушила

все, что въ другихъ странахъ окружено недоступной стѣной.

Зато другая область, на к оторую въ наиболѣе отсталыхъ стра-

нахъ искусственно направили критическую мысль, осталась

неприкосновенной въ Англіи. Я говорю о сферѣ семейныхъ

и личныхъ отношеній. "Мы—практическіе люди,—формулируетъ

въ этомъ отношеніи Тэнъ взгляды англичанъ,—и не желаемъ

имѣть литературу , которая развращала бы жизнь. Мы вѣримъ

въ семейное начало и не хотимъ литературныхъ произведеній,

подтачивающихъ его. Мы—протестанты. и сохранимъ взгляды

нашихъ предковъ-пуританъ на любовь». И каждый разъ, когда

въ англійск ой литературѣ появлялся романистъ или поэтъ,

пытавшіеся заглянуть въ заповѣдную для островитянъ область,

поднимался отчаянный вопль. Такъ случилось съ Б ронтэ и

Грэнтъ-Аллэномъ, съ Свинберномъ, когда онъ былъ молодъ

и неизвѣстенъ. Для извѣстныхъ поэтовъ существовалъ особый

законъ, какъ для знаменитыхъ женщинъ: первымъ разрѣша-

лось говорить, что они хотятъ, а вторымъ—поступать, какъ

имъ нравится. Вотъ почему вся Англія не только не пришла

въ негодованіе, к огда появилась великая поэма Фицъ-Джераль да,

прославляющая жизнерадостный нигилизмъ, но еще немед-

ленно выучила стихи, проповѣдующіе любовь, наслажденіе

жизнью и презрѣніе к ъ тѣмъ страхамъ, которыми пугали клэр-

джимэны въ своихъ проповѣдяхъ.

Итакъ , начиная съ девятнадцатаго вѣ к а, за немногими

исключеніями, сфера личныхъ отношеній оставалась заповѣд-

ной областью для англійскихъ писателей. Теперь , когда «втор-

женіе Діониса» наблюдается и въ области нравовъ, рогатки

сняты. Немудрено, что авторы, тольк о что переступившіе черту

заповѣдной области, высказываютъ мысли, к ажущіяся ужасно

69

новыми въ Англіи, н о въ достаточной степени шаблонными

на континентѣ. Все это я написалъ по поводу слѣдующаго

мѣста въ книгѣ Джорджа: «При настоящемъ строѣ дѣвушка

обречена иногда на многолѣтнія страданія со времени наступле-

нія половой зрѣлости. Она страдаетъ, скрывая это, сознавая,

что страданія должны продолжаться, быть-можетъ, двадцать

или тридцать лѣтъ, покуда время унесетъ ихъ навсегда в мѣстѣ

съ молодостью. Дѣвушку кормятъ въ родительскомъ домѣ и

защищаютъ подъ условіемъ, что она отдастся только въ бракѣ.

Ей разрѣшается дѣлать все, чтобы поймать въ тенета мужа,

но ставится условіемъ «соблюденіе одной границы». И если

охота удачна, дѣвушка присоединяется к ъ к лассу замужнихъ

женщинъ, т.-е. передъ нею открываются новыя проблемы. Если

всѣ усилія поймать мужа окажутся безрезультатными, дѣвушка

страдаетъ физически и морально; она постепенно увядаетъ,

теряетъ красоту, становится объектомъ дурацкихъ шутокъ

и идиотскихъ куплетовъ, распѣваемыхъ въ мюзикъ-холлахъ.

Надъ старѣющей дѣвушкой потѣшаются, но требуютъ въ то же

время, чтобы она попрежнему высоко держала бѣлое знамя

цѣломудрія. Причину этого требованія не трудно найти. Муж-

чина, преисполненный заботъ о своемъ потомствѣ, а не о расѣ

вообще, хочетъ видѣть всѣхъ женщинъ непорочными , пок уда

онъ самъ не подойдетъ къ нимъ. Идея собственности такъ ясна,

что Джонъ набросится съ кулаками на Генри за то, что тотъ

сдѣлалъ сестрѣ Джона такое неприличное предложеніе, ко-

торое самъ Джонъ не задумается сдѣлать сестрѣ Генри. Джонъ

замѣтитъ, конечно, слабость женщины и не преминетъ восполь-

зоваться этимъ, но потомъ не допуститъ ее въ общество своей

сестры, дочери и жены.

«Замѣнить желаніе самоотреченіемъ,— говоритъ Джорджъ,—

означаетъ непониманіе желанія. И так ъ к акъ желаніе упра-

вляется въ значительной степени эмоціями, то въ современномъ

обществѣ послѣднія должны быть атрофированы въ дѣвушкѣ».

Феминизмъ, подходя къ страсти, не желаетъ читать проповѣдей,

не хочетъ подчинить ее общественному контролю и не думаетъ

объ «евгеникѣ», т.-е. улучшеніи расы. Пусть страсть будетъ

таинственна, обольстительна,

жестока,

эгоистична и аль-

труистична въ то же время. И прежде всего—эгоистична 1).

1) W om an and To-M orrow .

70

Джорджъ набрасываетъ портретъ «новой женщины», какъ

она представляется англійскимъ феминисткамъ. Она не похожа

на свою уродливую мать, т.-е. на феминистку в осьмидесятыхъ

годовъ, которая куреніемъ табака и ношеніемъ широкихъ ша-

роваръ (bloomers) да высокихъ воротниковъ хотѣла походить

на мужчину. Ей удалось убѣдить мужчинъ, что она не женщина.

И то была Пиррова побѣда. «Теперь новая женщина научилась

быть женственной,—говоритъ Джорджъ.—Она носитъ стиль-

ные туалеты Liberty; китайскія вышивки и умѣетъ со вкусомъ

гладко убирать волосы. Измѣнился тотъ способъ, при помощи

котораго новая женщина демонстрируетъ свою эмансипацію .

Оригинальность и независимость проявляются теперь не въ

наружности новой женщины, а въ складѣ ея ума, въ манерѣ

думать и поступать». Она соглашается быть красивой и изящ-

ной, но желаетъ завоевывать , а не прельщать. Новая женщина

смѣла, рѣшительна и поэтому властна. Теперь она не доволь-

ствуется тѣмъ, что будетъ равна мужчинѣ, а хочетъ свергнуть

прежняго тирана и раздавить его. Обиды, перенесенныя новой

женщнной, отравили ей мозгъ, и теперь ей надо у н инизить недав-

няго властелина , оборвать его, посрамить публично. Она по-

этому постоянно говоритъ о достоинствахъ женщины въ при-

сутствіи мужчинъ. Она поэтому похваляется своею ученою

степенью, философскими книгами, которыя читаетъ, принад-

лежностью къ революціоннымъ

обществамъ (къ союзу мили-

тантокъ) и къ предосудительнымъ клубамъ. Новая женщина

говоритъ объ этихъ клубахъ только потому, что знаетъ какъ

непріятно мужчинѣ, что она туда ходитъ.

Новую женщину нельзя назвать «милой». До сихъ поръ

такъ называли такую женщину, которую мужчина любитъ

какъ занятную , к расивую игрушку. Съ теченіемъ времени,

к огда боевой пылъ пройдетъ, новая женщина

убѣдится,♂—

говоритъ Джорджъ,—что можно быть милой, оставаясь умной

и независимой. Покуда не надо относиться слишкомъ строго

къ рѣзкостямъ новой женщины, только что вышедшей изъ жен-

скаго университета, изъ «питомник а» при Фабіанскомъ обществѣ ,

или изъ того круга, для котораго S t a g e - S o с і е t y ста-

витъ свои новыя пьесы. Эта молодая женщина щеголяетъ рѣз-

костыо манеръ, не стѣсняется зайти въ кабакъ за стак аномъ

пива, когда хочется пить, выск азывается за государственную

помощь каждой матери и требуетъ «сегрегированія", т .-е. устра-

71

ненія изъ общестdа всѣхъ неприспособленныхъ. Новая жен-

щина представляетъ собою одинъ громкій, несвязный, здоро-

вый, боевой клекотъ. Она порой нелѣпа, но она всегда вели-

к олѣпна. Жизненная сила кипитъ въ ней. Относитесь къ ней

терпимо: свобода еще такъ нова для нея! Новая женщина пьяна

еще сознаніемъ независимости . Т олько что выкрашенная же-

лѣзная рѣшетка кажется очень красной; но съ теченіемъ вре-

мени краска потускнѣетъ на нѣсколько тоновъ. Пылъ новой

женщины тоже потускнѣетъ со временемъ. Теперь она изба-

вилась отъ тираніи и вступаетъ въ царство свободы. Покуда

это считается незаконнымъ, но съ теченіемъ времени предосу-

дительное станетъ похвальнымъ.

Новая женщина не представляетъ собою женщину гря-

дущаго,— говорятъ феминистки.— Будь это такъ, т.-е. если бы

эти типы были тожественны, мужчина, какъ прирожденный

эгоистъ, пожалѣлъ бы о женщинѣ стараго типа, а это обстоя-

тельство,— говоритъ Джорджъ,—должно быть принято въ сообра-

женіе. «Мужчина не такъ ужасенъ, какъ изображаютъ его нѣ-

которыя феминистки. По-своему, онъ сильно любитъ женщинъ,

хотя и о тн о си т ся къ нимъ покровительственно. Этотъ муж-

чина, для изображенія котораго многія феминистки не жалѣютъ

самыхъ мрачныхъ красокъ, любитъ женщинъ сильнѣе, чѣмъ

многіе безкровные, анемичные феминисты, ломающіе теперь

копья за женщинъ, потому что въ политическихъ партіяхъ ихъ

слабыя силенки ненужны. «Эгоиста» надо убѣдить, ему надо

обѣщать, что новая женщина будетъ гораздо милѣе, привле-

кательнѣе и интереснѣе прежней. Иначе «эгоистъ» будетъ бо-

роться и отчаянно защищаться, а феминистки отнюдь не хо-

тятъ, чтобы онъ устроилъ себѣ шанцы изъ избирательныхъ

урнъ, судебныхъ разъясненій и, самое главное, изъ предубѣ-

жденій. Мы не презираемъ мужчину-«эгоиста» за то, что онъ

эгоистъ: убѣжденный и сильный эгоистъ можетъ оцѣнить идеалы

и поэтому въ состояніи сдѣлаться новообращеннымъ. К огда

женщины освободятся отъ рабства и пересоздадутъ общество

согласно своимъ идеаламъ, онѣ въ особенности будутъ цѣнить

сильныхъ и смѣлыхъ эгоистовъ. Ж енщина тогда тоже будетъ

эгоистк ой, стремящейся, прежде всего, къ собственному счастью,

а потому готовой вступить в ъ союзъ съ эгоистомъ» 1).

1) I b .

стр . 1 7 7 — 1 79.

7*5

Конечно, мужчина, не прогрессируетъ теперь так ъ стре-

мительно, к акъ женщина,—говоритъ Джорджъ,— но онъ все-

таки не совсѣмъ закостенѣлъ, а потому въ состояніи оцѣнить

стремленіе женщины къ умственной, экономической и соціаль-

ной свободѣ. Въ сущности говоря, для мужчины же лучше,

если женщина будетъ свободна въ экономическомъ отношеніи.

Теперь у женщины нѣтъ свободнаго выбора, когда она выхо-

дитъ замужъ. Она считается съ эк ономическими соображеніями:

для нея мужъ это тотъ, который помогаетъ ей перейти изъ дѣ-

вичьяго клана, зависимаго отъ родителей, въ кланъ замуж-

нихъ женщинъ. О страсти , о сильномъ увлеченіи, большею

частью, не можетъ быть даже рѣчи. Теперь мужчина ни въ коемъ

случаѣ не можетъ знать, чѣмъ руководствовалась дѣвушка,

выходя за него: любовью ли или желаніемъ имѣть "paymaster",

т.-е. казначея 1). Новая женщина, к оторая, прежде всего,

экономически независима, ищетъ только возлюбленнаго и друга,

а не «казна чея». «Вмѣстѣ съ экономической эмансипаціей

женщины впервые наступитъ этотъ романтизмъ,— говоритъ

Джорджъ.— Тольк о тогда явится сильное, свободное, краси

вое чувство, считающееся лишь съ законами, выработанными

любовью для себя. Обществу не будетъ никакого дѣла до ин-

тенсивности тѣхъ или другихъ темпераментовъ, такъ какъ го-

сударство не будетъ больше регулировать отношеній между

полами. Оно не будетъ восхвалять полнаго воздержанія холод-

ныхъ натуръ и не станетъ осуждать бурныхъ проявленій

страстныхъ темпераментовъ. В ъ обществѣ хватитъ мѣ ста для

всѣхъ» 2). Обязанностью государства явится охраненіе мира

и забота о томъ, чтобы как ъ пуритане, такъ и распутники не

посягали на свободу другихъ гражданъ. Посяганіемъ на чу-

жую свободу является теперь то, что общество, съ одной сто-

роны, мѣшаетъ женщинѣ жить полной жизнью , а, съ другой,

толкаетъ ее на занятіе проституціей. Феминизмъ стремится

ввести не такъ называемую

свободную любовь,— говоритъ

Джорджъ,— а свободу выбора; что не одно и то же.

Въ настоящій моментъ такъ называемые свободные союзы

1 ) . Р ѣ ч ь идетъ объ А н г л іи . г д ѣ п о к у п к а м уж ей, т .-е ин сти ту тъ при-

д ан аго , соверш енно н еи звѣ стн а.

2) " T h e re should be in a F e m in is t S t a t e , room fo r th e n y m p h o m a n y ,

fo r the S ta te has no business to reg u late s ex re la tio n s" . ("W om an and To-

Morrow" . стр . 184).

73

ничего не разрѣшаютъ, а тольк о запутываютъ еще больше клу-

бокъ отношеній между мужчиной и женщиной. Создается страш-

ная антиномія , если женщина несвободна экономически. Съ

одной стороны, современный бракъ большею частью является

только профанаціей чувства. Романы и драмы во всѣхъ стра-

нахъ теперь содержатъ тезисъ, формулируемый англичанами

такъ: " Marriage is a failure", т.-е. прежній институтъ брака

обанкротился н создаетъ только несчастныхъ людей. Мужья

в инятъ въ этомъ банкротствѣ женъ, а жоны—мужей. Съ дру-

гой стсрэны, свободный союзъ въ настоящее время ничего не

разрѣшаетъ по той простой причинѣ , что всѣ выгоды такого

сожительства достаются мужчинѣ , а всѣ невыгоды—женщинѣ.

Мужчина со сколько-нибудь развитымъ чувствомъ деликат-

ности и нѣжности къ женщинѣ остановится теперь передъ тѣмъ

бременемъ, которое свободный союзъ взваливаетъ на его подругу.

«Свободный» союзъ подчиняетъ дѣвушку, если только она не

независима экономически, какъ, напр ., артистка, писательница,

художница и т . д . , еще большему порабощенію, чѣмъ самый

неудачный формальный бракъ. Тотъ институтъ, который, по

утвержденію англичанъ, обанкротился , явился результатомъ

извѣстныхъ экономическихъ отношеній. Поэтому, до тѣхъ поръ,

пока строй общества не измѣнится, нормальный союзъ не бу -

детъ выработанъ. О свободномъ союзѣ между мужчиной и

женщиной можно будетъ говорить лишь тогда, когда оба участ-

ника будутъ дѣйствительно свободны. Въ подавляющемъ боль-

шинствѣ случаевъ теперь тольк о одинъ изъ участник овъ союза

свободенъ, тогда какъ на другого участника нак ладываются

дополнительныя цѣпи.

Такимъ образомъ, феминизмъ прямо подходитъ къ явленію,

причиняющему всюду безчисленныя страданія, и предлагаетъ

правильное рѣшеніе. К огда женщина не свободна, «свободный

союзъ» можетъ превратиться въ сожительство Лаевскаго съ

Надеждой Ѳедоровной («Дуэль» Чехова).

Надо ли подвести кое-какіе итоги?

Въ Англіи женщина въ X I X вѣкѣ всегда находилась да-

леко позади мужчины, смотря на все его глазами, мѣряя его

мѣркой. Когда измѣнившіяся экономическ ія условія поста-

вили англійскую женщину въ необходимость зарабатывать

свой хлѣ бъ и когда, параллельно съ этимъ, произошелъ вообще

сдвигъ въ семьѣ , женщина впервые усомнилась въ томъ, что

74

дѣйствптельно ли мужчина представляетъ собою такой непо-

грѣшимый авторитетъ, какимъ она считала его раньше. Начался

бунтъ женщины противъ мужчины. Въ Россіи, при всемъ по-

литическомъ г нет е , женщина во многихъ отношеніяхъ, благо-

даря идеямъ,

распространеннымъ

въ

мыслящихъ

слояхъ

общества, не только равна мужчин ѣ , но порою стоитъ даже

впереди его. Вотъ почему англійскій суффражизмъ, перенесен-

ный на русскую почву, былъ бы нелѣпостью .

У насъ отдѣльнаго женскаго вопроса существовать не

можетъ. Совсѣмъ другое въ Англіи. Здѣсь суффражистки, т.-е.

женщины средняго и высшаго классовъ, стремятся къ тѣмъ де й-

ствительно конкретнымъ правамъ, которыя принадлежатъ пока

только мужчинамъ. Мы имѣемъ бунтъ англичанки средняго

класса не только противъ политическаго неравенства, но и про-

тивъ женской доли вообще. Милліонъ съ четвертью англійскихъ

дѣвушекъ, обреченныхъ на безбрачіе, добивается права на

любовь. Ж енщины внесли въ борьбу настойчивость , рѣшитель-

ность и много темперамента, но очень мало логики (я говорю

въ данномъ случаѣ только о милитанткахъ). Фемннистское

движеніе въ Англіи—к лассовое, движеніе среднихъ и высшихъ

классовъ. Въ особенности же это относится къ милитанткамъ .

Въ подавляющемъ большинствѣ онѣ вполнѣ

сочувствуютъ

консерваторамъ и враждебно относятся къ демократическимъ

реформамъ послѣдняго времени. Надо ли лучшее док азатель-

ство, чѣмъ то, что милитантки объявили войну рабочей пар-

тіи? Трудно сдѣлать большую ошибку, какъ смѣшать мили-

тантокъ съ революціонерами, прибѣгающими къ террору.

ГЛАВ А Ч Е Т В Е Р Т А Я .

Новая интеллигенція.

І.

«Трудно имѣть дѣло съ пошехонцами!—восклицаетъ Щед-

ринъ .—Нельзя надѣяться на ихъ поддержку, нельзя разсчи-

ті в ать , что обращенная къ нимъ рѣчь будетъ встрѣчена съ тѣмъ

же чувствомъ, как ъ и вчера. Вчера существовало вѣщее слово,

к ъ которому цѣлыя массы жадно прислушивались; сегодня—

это же самое слово служитъ не призывнымъ лозунгомъ, а сиг-

наломъ къ общему бѣгству. Да хорошо еще ежели только къ

бѣгству, а не к ъ другой, болѣе жестокой развязкѣ». Явленіе

это свойственно не одной только Россіи; всюду въ большей или

меньшей степени «поу мнѣвшій» пошехонецъ (не только рус-

скій) прежде всего обрушивается на интеллигенцію, которую

обличаетъ во всѣхъ преступленіяхъ и грѣхахъ. Одни пошехонцы

обвиняютъ интеллигенцію въ томъ, что она посѣяла «смуты»,

т.-е. создала общественное движеніе. Другіе пошехонцы об-

виняютъ ту же интеллигенцію за то, что движеніе не удалось .

Процессъ травли, по всей вѣроятности, такъ увлекателенъ,

что къ нему присоединяются прохожіе. Что, напримѣръ,

русская интеллигенція

сдѣлала

англичанину

Морису Бе-

рингу? А между тѣмъ, услыхавъ однимъ ухомъ, что кого-то

грызутъ, онъ вскочилъ тоже въ кругъ и, какъ купецъ Тара-

кановъ у Глѣба Успенск аго, «почалъ конопатить, подставлять,

да пристукивать , да засмаливать, раздавать лещей, судаковъ

и осетровъ». «Русск ій интеллигентъ"—это всякій, кто запра-

вляетъ сорочку въ штаны, а не носитъ ее на выпускъ, съ ку-

шакомъ",— опредѣляетъ Морисъ Берингъ. А затѣмъ слѣдуютъ

76

у же «лещи, судаки и осетры». "Интеллигенція безбожна и при-

знаетъ только одну мессу—черную». Она вся грѣшна противъ

седьмой заповѣди и проникнута анархизмомъ. Для доказатель-

ства сердитый авторъ называетъ тѣ книги, которыми увлекается

русская интеллигенція. И въ спискѣ этомъ читатель, ожидаю-

щій встрѣтить нѣчто ужасное, съ удивленіемъ находитъ

Диккенса, г-жу Гемфри У ордъ, В ергсона и Милля. Такимъ

образомъ, выходитъ, что Диккенсъ проповѣдуетъ свободный

грѣхъ, г-жа Гемфри Уордъ—черную мессу, Бергсонъ—атеизмъ,

а Милль—динамитъ .

Противъ той же злосчастной и многострадальной русской

интеллигенціи г. Морисъ Берингъ, отстаивающій теперь въ

Англіи вме стѣ съ г. Б ернардомъ Персомъ идеалы офиціаль-

наго націонализма, выступ и л с ъ к омедіей " The Double Game",

въ которой выведенъ идеальный провокаторъ, извѣстный писа-

тель съ великосвѣтской фамиліей «Ракинтъ». Русская интел-

лигенція, узнаемъ мы изъ комедіи, только то и дѣлаетъ, что

играетъ въ карты, пьетъ чай, объясняется въ любви, бросаетъ

бомбы и выдаетъ другъ друга.

Травля интеллигенціи не есть что-либо новое. Это явленіе

повторяется к аж ды й разъ, когда начинается реакція. «Наука

в нушаетъ самомнѣніе,—писалъ у насъ въ эпоху реакціи при

императорѣ Александрѣ I Морисъ Берингъ того времени,

только

болѣе талантливый.—Наук а постоянно подвергаетъ

государство опасности». А затѣмъ де-Местръ рекомендуетъ

энергичныя мѣры противъ «иллюминатовъ» (тогда слово «интел-

лигенція» не было еще выдумано). «В зволновались универси-

теты, являются изступленные безумцы, требующіе смерти, тру-

повъ, ада! Самъ князь тьмы, видимо, подступилъ къ намъ. Рѣ-

дѣетъ завѣса, его окружающая... Слово человѣческое есть про-

водникъ адской мины, книгопечатаніе—орудіе его; профессора

безбожныхъ университетовъ передаютъ юношеству тонкій ядъ

невѣрія и ненависти къ законнымъ властямъ». Это не изъ со-

временнаго движенія, а изъ доклада Магницкаго.

Интеллигенцію усиленно травили во время реакціи въ

Италіи (въ концѣ X V III в . ) В ъ одномъ Туринѣ прогнали два-

дцать пять профессоровъ, а народное просвѣщеніе поручено

было полицейскому сыщику (кавалеру Сеска).

Въ

Пруссіи

правительственный наемникъ, д-ръ

Бенценбергъ, доказывая,

что причиной всего зла является интеллигенція, рекомендовалъ

77

правительству Фридриха-В ильгельма I I I ее «немножко уба-

вить». Генцъ, Шмальцъ, К оцебу, Камицъ и др. к азенные пуб-

лицисты обличали «одичалыхъ профессоровъ и совращенныхъ

ими студентовъ». Подозрительное австрійск ое начальство не

довѣряло интеллитенціи, даже если она носила военный му н-

диръ. Въ арміи заведены были «агенты», к оторые должны были

слѣдить за офицерами. «Цѣлый экспедиціонный корпусъ, по-

сланный въ Неаполь въ 1821 году, былъ отданъ подъ надзоръ

полиціи,—говорилъ Шпрингеръ.— Честолюбіе и корысть до-

водили полицію до безобразныхъ преувеличеній". Обвиненія

интеллигенціи въ дряблости, слабости , малодушіи и другихъ

грѣхахъ, выставляемыя въ эпоху разгрома обществеиныхъ

движеній не полицейскими агентами,—повторяются съ мате-

матическ ою правильностью въ ка ж д ой странѣ въ эпоху реакціи.

Всѣмъ этимъ обвинителямъ отвѣтилъ еще Салтыковъ въ эпоху

нашей реак ціи восьмидесятыхъ годовъ. «Въ послѣднее время

многіе огульно обвиняли нашу интеллигенцію во всѣхъ неуря-

дицахъ и неустройствахъ и предлагали противъ нея поистинѣ

неслыханныя по своей нелѣпости мѣры... И никому не пришло

на мысль сказать во всеуслышаніе хотя бы умѣренное слово

въ защиту интеллигенціи. Хотя бы то, напримѣръ, что единич-

ные факты слѣдуетъ судить единично же; что обобщенія въ по-

добныхъ случаяхъ—неумѣстны и вредны; что, наконецъ, если

и можно забить интеллигенцію въ грязь,—что же тогда оста-

нется? Нe будь интеллигенціи, мы не имѣли бы ни понятія о

чести, ни вѣры въ убѣжденія, ни даже представленія о чело-

вѣ ческ омъ образѣ».

Иное отношеніе къ интеллигенции мы наблюдаемъ въ про-

грессивныя эпохи и въ нормально развивающихся странахъ.

Тамъ ее не станутъ травить огуломъ; но у класса, выступив-

шаго на арену общественной жизни позднѣе, можетъ явиться

недовѣріе к ъ интеллигенціи предшествующаго класса и стре-

мленіе создать свою собственную. Классическимъ примѣромъ

можетъ служить Англія, переживающая теперь , можетъ быть,

самый серьезный кризисъ послѣ 1648 года. «Наша страна на-

ходится въ опасномъ положеніи вслѣдствіе соціальнаго потря-

сенія ,—констатируетъ Уэльсъ въ выпущенной имъ въ 1912 г.

брошюрѣ.—Недовольство рабочихъ массъ не только крайне

сильно, но еще наростаетъ. Б ыть-можетъ, передъ нами начало

настоящей и неотвратимой гражданск ой войны. Въ прошломъ

78

году во время коронаціи мы были глубоко убѣждены въ необык-

новенной устойчивости всего нашего соціальнаго зданія. Те-

перь для всѣхъ очевидно, что процессъ дезорганизаціи начался

и распространяется. Безполезно утверждать, что рабочіе без-

порядки могутъ быть разрѣшены простыми переговорами между

обѣими сторонами и взаимными уступками. Мы не видимъ воз-

можности разрѣшенія сложнаго вопроса простымъ соглаше-

ніемъ. У насъ на глазахъ дѣйствуютъ новыя силы и нарождаются

новыя требованія. И для всего этого есть только одинъ точный

терминъ: «революція» 1). Талантливый романистъ и проиница-

тельный соціологъ к онстатируетъ нарожденіе въ Англіи новаго

рабочаго.

«До послѣдняго времени англійскій рабочій былъ суще-

ствомъ съ к райне ограниченнымъ кругозоромъ, куда входили

только практичныя идеи . Отсутствіе воображенія у англійскаго

рабочаго, его узость и неспособность къ абстрактному мышле-

нію приводили въ отчаяніе соціалистовъ и вообще проповѣд-

никовъ новыхъ теорій. Онъ отстаивалъ стачки, но только съ

цѣлью опредѣленнаго увеличенія заработной платы или столь

же опредѣленнаго сокращенія числа рабочихъ часовъ. Нынѣ

дѣйствующую систему производства англійскій рабочій при-

нялъ какъ нѣчто незыблемое, неизмѣнное. Онъ относился к ъ

ней такъ же, какъ к ъ существованію земли или солнца. И вотъ

теперь,—продолжаетъ Уэльсъ,— все измѣнилось. На смѣну

старому поколѣнію рабочихъ явилось новое. И люди, въ рукахъ

которыхъ находятся наша промышленность и государствен-

ныя дѣла, повидимому, еще не уразумѣли всю важность новаго

явленія. Англійскій рабочій начинаетъ теперь устраивать без-

примѣрныя стачки противъ всей промышленной системы и про-

тивъ основныхъ условій труда. Новыя стачки не имѣютъ

опредѣленной, конкретной дѣли, какъ раньше. Прежнія стачки

представляли собой форму сдѣлки, правда, неуклюжую и,

порою, грубую. Новыя стачки являются не столько результа-

томъ желанія поторговаться съ предпринимателями, сколько

взрывомъ темперамента. И прежде всего необходимо себѣ уяс-

нить, что настроеніе рабочихъ классовъ радикально измѣнилось

за послѣднее время . .. Англійскій рабочій можетъ думать те-

перь не только о своемъ пивѣ и о своей собакѣ. На смѣну ста-

1) Н. G. W e l l s , The L ab ou r U n rest, p .p . 1— 2/

79

рому рабочему явился человѣr ъ, имѣющій глаза, хотя и не

вполнѣ зоркіе; умѣщ ій критически относиться къ дѣйстви-

тельности, хотя судящій иногда поспѣшно и несправедливо.

Нынѣшній рабочій читаетъ, обсуждаетъ и имѣетъ опредѣленные

общіе взгляды. Въ у мственномъ отноошеніи онъ стоитъ теперь

гораздо ближе къ командующему к лассу, чѣмъ къ рабочему,

какимъ онъ былъ пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ. Современный

политическій дѣятель или магнатъ промышленности не обла-

даютъ лучшимъ образованіемъ, чѣмъ ихъ предшественники

полвѣка тому назадъ. Что же касается современнаго англій-

скаго рабочаго, то онъ анализируетъ тысячу такихъ вещей,

которыя отецъ его принималъ безъ всякой критики, какъ нѣчто

существующее отъ вѣка и долженствующее пребывать такъ до

ок ончанія міра.

«Въ числѣ прочихъ в опросовъ современный англійскій

рабочій постоянно задумывается надъ тѣмъ, почему это именно

онъ обязанъ выполнять тяжелую, неинтересную, плохо опла-

чиваемую

работу.

Рабочій

прежняго

типа,—продолжаетъ

Уэльсъ,—ссорился иногда съ хозяиномъ, но не возводилъ обви-

ненія противъ всѣхъ предпринимателей. Онъ принималъ законъ,

государство и церковь именно за то, за что они выдавали себя.

Прежній англійскій рабочій требовалъ только лишній шил-

лингъ или больше часомъ на отдыхъ. Дальше этого рабочій не

шелъ. Новый рабочій, съ другой стороны, подвергъ суду всю

соціальную систему и вынесъ ей обвинительный приговоръ.

Онъ анализируетъ не только намѣренія, но и способности

командующаго класса. Таковы новыя условія. Рабочій новой

формаціи преисполненъ недовѣрія и подозрительности, что

дѣйствуетъ на него деморализующимъ образомъ.—Онъ напоми-

наетъ матроса, не довѣряющаго больше ни добросовѣстности,

ни способности капитана. Руководимый отчаяньемъ и презрѣ-

ніемъ, матросъ настойчиво думаетъ о захватѣ корабля коман-

дою. Какъ это осуществить и что дѣлать съ захваченнымъ

кораблемъ, матросъ не знаетъ. Рабочій похожъ также на

солдата, одержимаго навязчивой идеей, что ничто, кромѣ

смерти неспособнаго офицера, не можетъ спасти положенія

дѣлъ. Подозрительность англійскаго рабочаго новой формаціи

такъ велика, что онъ перестаетъ вѣрпть не только въ пред-

принпмателя, но также и въ то, что законъ или парламѳнтъ

могутъ улучшить положеніе трудящихся массъ. Такимъ об-

80

разомъ рабочій доходитъ до мысли объ общей стачкѣ и о пре-

ступной стачкѣ, если мы ее сдѣлаемъ таков ою примѣненіемъ

репрессивныхъ мѣръ» 1).

«Англійскіе рабочіе гораздо лучше могутъ опредѣлить

свои жалобы, чѣмъ то, какимъ способомъ установить нормаль-

ныя отношенія»,—констатируетъ другой вдумчивый наблюда-

тель. «Они требуютъ болѣе справедливаго распредѣленія бо-

гатствъ, чрезмѣрное накопленіе которыхъ наблюдаютъ по-

стоянно. Рабочая плата остается неизмѣнной, хотя условія

жизни становятся болѣе тяжелыми. Распространеніе образо-

ванія принесло съ собою расширеніе понятія о человѣческихъ

правахъ. Рабочіе открыли, что они—сила» 2). Наблюдатель

отмѣчаетъ тотъ же фактъ, что и Уэльсъ, а именно—страшное

недовѣріе новаго англійскаго рабочаго ко всему тому, что ис-

ходитъ отъ командующпхъ классовъ, и , между прочимъ, недо-

вѣріе къ парламенту. «Не надобенъ намъ парламентъ!—воскли-

цаетъ Томъ Мэнъ, обращаясь къ ливерпульскимъ рабочимъ.—

Сколько лѣтъ сидѣли въ парламентѣ представители отъ угле-

коповъ! А что они сдѣлали? Нѣтъ, мы сами теперь будемъ

воевать! Общественную машину приводитъ въ движеніе трудъ

рабочихъ, и рабочіе теперь остановятъ механизмъ до тѣхъ поръ,

покуда ихъ требованіе не будетъ удовлетворено. И такимъ

образомъ мы будемъ дѣйствовать, покуда трудъ заберетъ себѣ

все и покуда капиталъ перестанетъ существовать. Зачѣмъ намъ

парламентъ?» Нe довѣряя «капитану», «матросы» отрицательно

относятся ко всему тому , что слышали отъ него. Такимъ

образомъ, между прочимъ, они пожимаютъ плечами, когда

«капитанъ» говоритъ о патріотизмѣ. «Во имя патріотизма пони-

жали нашу заработную плату и учили насъ ненавидѣть другъ

друга. Патріотизмъ—одно изъ самыхъ могущественныхъ средствъ,

при помощи которыхъ рабовъ заработной платы держатъ

въ цѣпяхъ... Имъ говорятъ про любовь къ родинѣ? У нихъ

нѣтъ ея. Про любовь къ знамени? Оно развѣвается не для нихъ.

Про привязанность къ тому мѣсту, гдѣ они впервые увидѣли

свѣтъ? Н икто н е любитъ трущобъ. Про радостныя воспоминанія,

связанныя съ мѣстомъ дѣтскихъ игръ? Радостныя воспомина-

нія не могутъ быть связаны съ фабричнымъ поселкомъ. Гово-

1) Іb., р. 4.

*

2) " D a ily N ews", May 28.

6

рятъ ли имъ про любов ь къ материнскому языку? Они знаютъ

только жаргонъ рабовъ, каждое слово котораго означаетъ

утомительный трудъ или вынужденную праздность. Любовь

къ расѣ? Капитализмъ заставилъ ихъ работать рядомъ съ людьми

всякаго рода и подъ всѣми широтами. Рабы заработной платы

стали космополитами» 1).

Невольно припоминаются слова Тиверія Гракха, приво-

димыя Плутархомъ. «Дикіе звѣри, бродящіе по Италіи, имѣютъ

свои логовища и берлоги, но люди, к оторые сражаются и уми-

раютъ за Италію, блуждаютъ вмѣстѣ съ женами и дѣтьми, безъ

дома, безъ крова. У нихъ нѣтъ ничего, кромѣ воздуха да сол-

нечнаго свѣта. Когда передъ битвой полководцы убѣждаютъ

ихъ сражаться за семейный очагъ и за могилы предковъ, они

говорятъ—ложь. У несчастныхъ нѣтъ ни семейнаго очага, ни

могилъ предковъ. Они сражаются и у мираютъ, лишь чтобы

защищать чужія богатства и роскошь». Любовь къ родинѣ и

патріотизмъ—великія слова, несмотря на то, что захватаны

грязными руками. Но нельзя требовать отъ только что прозрѣв-

шихъ рабовъ, спины которыхъ еще носятъ слѣды свѣжихъ

рубцовъ, чтобы они приходили въ умиленіе отъ лозунговъ,

которые покуда надобы тольк о рабовладѣльцамъ и надсмотр-

щикамъ! Ничего нѣтъ удивительнаго въ томъ, что синдика-

листы горько глумятся иадъ однимъ изъ трогательныхъ англій-

скихъ гимновъ: «Впередъ, Христовы воины!» Пародія гласитъ:

O nw ard, C h ristian S o ld iers,

On to h eath en land s,

B ib le s in your p o ck ets,

R ifle s in your hands;

And if of your serm ons

T h ey be " h av in g none",

Spread the " b lessin g tid in g s"

W ith the M axim G u n !"

(В передъ, Христовы воины! Ступайте въ страну язычни-

ковъ съ библіями въ карманѣ и съ карабиномъ въ рукахъ. И

если язычники не захотятъ вашихъ проповѣдей, распро-

страняйте благую вѣсть при помощи пулеметовъ).

Друзья рабочаго класса въ А н гл іи указываютъ теперь

крайнимъ отрицателямъ, что они абсолютно не правы, к огда

1 ) " The In d u str ia list" (О рганъ синдик али стовъ). M ay 1912, р

5 .

82

отвертываются даже отъ парламента. «Группированіе рабо-

чихъ является отвѣтомъ на к ондентрацію капитала. Между

двумя воюющими сторонами стоитъ парламентъ, представляя

собою общественный порядок ъ и экономическую справедли-

вость . Онъ можетъ сдѣлать очень много для удаленія причинъ

недовольства со стороны рабочихъ. Парламентъ уже осуще-

ствилъ такія реформы, какъ государственная пенсія для стари-

ковъ и государственное страхованіе. Въ ближайшемъ буду-

щемъ должна пройти реформа о возвращеніи земли народу.

Но парламентъ на этомъ не долженъ остановиться. Передъ

нимъ лежитъ трудная задача, заключающаяся въ томъ, чтобы

рабочимъ должна быть гарантирована прямая и болѣе спра-

ведливая доля въ производимыхъ богатствахъ»

Так ой испытанный борецъ за права пролетаріата, какъ

к ейръ-Гарди

настолько

совѣтуетъ

рабочимъ использовать

парламентъ. «Соціальная проблема не будетъ и не можетъ быть

разрѣшена стачками, хотя бы даже онѣ приняли грандіозный

интернаціональный

характеръ, — говоритъ

Кейръ-Гарди.—

Опытъ послѣдняго времени доказалъ, что рабочимъ необхо-

димо имѣть контроль надъ парламентомъ. Стачка только мо-

жетъ улучшить положеніе рабочихъ, но она никогда не

поведетъ къ революціи. Стачечники могутъ подготовить почву

для принятія билля о минимумѣ заработной платы, но только

одинъ парламентъ можетї націонализировать рудники , же-

лѣзныя дороги и другія промышленныя предпріятія. Такимъ

образомъ, политическая, парламентская дѣятельность можетъ

быть революціонной, тогда какъ прямыя выступленія являются

тольк о палліативами. Грандіозная стачка можетъ помочь по-

литическ ой дѣятельности, но не въ состояніи замѣнить ее.

Чтобы добиться свободы, рабочіе к лассы должны имѣть въ

своихъ рукахъ государственную машину, т.-е. парламентъ.

Стачка же, хотя и имѣетъ воспитательное значеніе, не дѣлаетъ

ничего для достиженія подобнаго контроля. Покуда у к оман-

дующаго к ласса въ рукахъ военная и гражданск ая силы , онъ

является хозяиномъ положенія. За него—пресса, полиція , сол-

даты и судьи . .. Парламентъ это— та цитадель, на захватъ кото-

рой демократія должна теперь направить всѣ свои силы» 2).

1) " D a ily News" , M ay 28.

2) " The Lessons of the S tr ik e " ; " S o c ia lis t R ev iew ", M ay 1912.

Отмѣчу заодно чисто англійское отношеніе части верхне-

среднихъ классовъ къ бурному броженію въ массахъ. На-дняхъ 1)

состоялся въ Лондонѣ большой годичный банкетъ муниципаль-

ныхъ корпорацій подъ предсѣдательствомъ лорда Дерби.

Гостями были видные консерваторы, какъ лордъ Чарльзъ В е-

ресфордъ, сэръ Вильямъ Б уль и др. Правительство было пред-

ставлено на обѣдѣ министромъ земствъ и муниціп алитетовъ.

И к огда сэръ В ильямъ Буль предложилъ тостъ «за министровъ

его величества», представитель кабинета коснулся рабочихъ

волненій. «Они

существовали и будутъ

существовать,— ска-

залъ министръ.— И если бы волненія прекратились совершенно,

то это былъ бы плохой признакъ для націи. Мы, англичане,

всегда были націей недовольныхъ людей, народомъ, состоя-

щимъ изъ ворчуновъ. По темпераменту и по уму мы предста-

вляемъ собою самый революціонный народъ въ мірѣ. Англи-

чане наименѣе военный, но наиболѣе воинственный народъ на

всемъ земномъ шарѣ. Та нація, рабочіе которой не у страиваютъ

болѣе стачекъ, умираетъ. Нація, рабочіе которой довольствуются

тремя пенсами въ день, не могла бы захватить весь міръ, про-

грессировать и увеличиваться въ силѣ, какъ это сдѣлали мы».

Вы видите, что такому народу, который такъ смотритъ

на бурное броженіе въ массахъ, рано читать отходную. Во вся-

комъ случаѣ, теперь на землѣ нѣтъ націи, которой придется

пѣть надъ скончавшимся отъ внутреннихъ неурядицъ Джономъ

Б улемъ: «Зряще мя безгласна и бездыханна предлежаща, вос-

плачите о мнѣ, братіе и друзи, сродницы и знаеміи !»

II .

Параллельно съ недовѣріемъ новаго англійскаго рабо-

чаго ко всѣмъ кодек самъ командующаг о к ласса, мы наблю-

даемъ также недовѣріе къ интеллигенціи. Когда англійскіе

средніе классы находились въ динамическомъ состояніи, зна-

чительная часть интеллигенціи, такъ или иначе, склонна была

переоцѣ нивать существующія цѣнности. Въ то время англій-

ская мысль ширяла орломъ. Наука сдѣлала поразительныя

1) Писано въ 1912 году.

84

завоеванія. Достаточно назвать Ляйеля, Дарвина и Уоллэса.

Англійское общество внимательно слѣдило за соціальными

опытами Роберта Оуэна. Герценъ, излагая дѣятельность вели-

каго соціальнаго реформатора, говоритъ: «Онъ до того увлекся,

что вдругъ сталъ проповѣдывать устрицамъ, чтобы они взяли

свои раковины и пошли за нимъ. Устрицы обидѣлись и сочли

его анти-моллюскомъ, т.-е. безнравственнымъ въ смыслѣ рако-

винной жизни и прокляли его». Но это было уже впослѣдствіи,

а сперва всѣхъ увлекалъ опытъ въ Нью-Лэнеркѣ, и кто только

не находился въ рядахъ восторженныхъ поклонниковъ Роберта

Оу эна!

Вся англійская интеллигенція въ то время привѣтствовала

народности, возставшія противъ своихъ угнетателей. Гари-

бальди оказанъ былъ въ ноябрѣ 186 года въ Лондонѣ совер-

шенно безпримѣрный пріемъ. «Трубы. Является идолъ массъ,

единственная, великая народная личность нашего вѣка, выра-

ботавшаяся съ 1848 г ю, является во всѣхъ лучахъ славы. Все

склоняется передъ ней, все ее празднуетъ, это воочію совершаю-

щееся hero worship Карлейля. Пушечные выстрѣлы, колоколь-

ный звонъ, вымпела на корабляхъ». (Изъ статьи А. И. Герцена

«Cа т іс іа R j ssa"). Въ то время не было, кажется, ни одного

сколько-нибудь крупнаго англійскаго поэта, который не писалъ

бы гимновъ въ честь революціи. Дизраэли, ни раньш е, ни позже

не писавшій стиховъ, въ началѣ шестидесятыхъ годовъ, когда,

онъ былъ уже вполнѣ сложившимся торійск имъ вождемъ, на-

писалъ, однако, поэму, и въ этой единственной поэмѣ своей

воспѣлъ свободу, добытую съ оружіемъ въ рукахъ. Наиболѣе

видные представители интеллигенціи, какъ Моррисъ, какъ Кинг-

сли и др., посвящали себя всецѣло интересамъ трудящихся

массъ. Затѣмъ эпоха подъема кончается; средніе классы при-

ходятъ въ статическое состояніе, и значительная часть интел-

лигенціи начинаетъ невольно тяготѣть к ъ тому классу, изъ

котораго вышла. Въ началѣ X X вѣка проф. Дайси одобрительно

констатировалъ «исчезновеніе иллюзій» в ъ англійскомъ обще-

ствѣ.

К огда англійскіе средніе к лассы перешли въ статическое

состояніе, среди нихъ нашлась небольшая группа соціалисти-

чески мыслящей интеллигенціи, а въ самое послѣднее время

рабочіе к лассы стараются создать свою собственную интелли-

генцію.

«Перерой в нимательный читатель всѣ газеты и журналы

за десять лѣтъ, отъ 1873—1883 года, онъ врядъ ли нашелъ бы

въ нихъ хотя бы упоминаніе про соціализмъ,—говоритъ сек-

ретарь

Фабіанскаго общества Эдуардъ Писъ 1).—Робертъ

Оуэнъ, первый у потребившій въ Англіи слово соціализмъ, тогда

уже давно отошелъ, а общества, созданныя имъ, распались.

Производительныя общества, созданныя христіанскими соціа-

листами, были забыты. Теорія индивидуализма властвовала

надъ умами , и молодые радикально мыслящіе интеллигентные

люди увлекались позитивной философіей К онта. Если въ их ъ

умахъ возникало сомнѣніе, то только относительно того, мо-

гутъ ли они, вмѣстѣ съ Конгривомъ, молиться человѣчеству

к аждое воскресенье?»

В ъ 1883 году первыя зерна новаго міровоззрѣнія были

занесены въ Англію изъ Америки. Удивительно, что Марксъ,

прожившій много лѣтъ въ Англіи , не создалъ здѣсь сколько-

нибудь сильнаго движенія среди англійской интеллигенціи.

Марк са въ Англіи сталъ впервые проповѣдывать Хайндмэнъ,

образовавшій партію чистыхъ марксистовъ, которая, собственно

говоря, состояла изъ него самого. Громадное в печатлѣніе на

у мы молодежи зато произвела книга Генри Джорджа. Хотя

она, но авторитетному приговору современныхъ эк ономистовъ,

была " full of bad economics" (полна плохихъ экономическихъ

ученій), но она захватила англійскую молодежь страстностью

тона и вѣрой въ т о, что государство можетъ сдѣлать все въ во-

просѣ о бѣдности и богатствѣ . Надо помнить, что англійская

радикальная молодежь воспитывалась тогда на теоріяхъ о пол-

номъ невмѣшательствѣ государства въ состязаніе между пред-

принимателями и рабочими. Затѣмъ сильное вяечатлѣніе на

молодежь произвелъ проф. Т омасъ Дэвидсонъ, посѣтившій

въ 1883 году Лондонъ. Тo былъ визіонеръ и мистикъ, соеди-

нившій въ себѣ съ этимъ направленіемъ у ма, какъ и другіе

американскіе мистики, практичнаго, необыкновенно дѣлови-

таго янки. Дэвидсонъ проповѣдывалъ новый земной рай,

представлявшій собою не то фаланстерій, не то Телэмск ое аббат-

ство, какъ его описалъ Раблэ. Въ то время въ Англіи возникала

соціалъ-демократическая федерація, основанная Хайндмэномъ;

но на университетскую молодежь произвелъ сильное впечат-

1) " The F a b ia n S o cie ty and its w ork" ; «Т . P . ’s M agazine", 1 911, I I .

86

лѣніе Томасъ Дэвидсонъ. Подъ его вліяніемъ она заинтересо-

валась соціализмомъ и сгруппировалась въ Фабіанское обще-

ство.

Около того же времени въ Лондонѣ возникъ Демократи-

ческій клубъ, просуществовавшій до 1896 года и сыгравшій

извѣстную роль въ исторіи англійской интеллигенціи. «Въ

Демократическомъ клубѣ ,— говоритъ Джозефъ Бергесъ,—за-

сѣдали тѣ смѣлые молодые умы, которые готовы были не-

медленно взяться управлять чѣмъ у годно: " Time s 'о м " , бри-

танскимъ флотомъ, судьбами имперіи или человѣчества. И

увы! Въ комитетѣ находились люди, которые хотя стреми-

лись диктовать свои условія міру, но не въ состояніи были бы

вести даже маленькую лавочку» 1). Отзывъ очень ядовитый,

хотя врядъ ли вполнѣ вѣрный. Къ клубу принадлежалъ, напр .,

извѣстный въ свое время адвокатъ Томсонъ, который до самой

смерти своей редактировалъ " Reynolds’s Newspaper". Въ моло-

дые годы одно время членомъ к луба былъ Хольдэнъ,—нынѣ

лордъ Хольдэнъ, военный министръ и членъ кабинета. Но Де-

мократическій клубъ захватывалъ, главнымъ образомъ, рево-

люціонно настроенныхъ иностранцевъ, попавшихъ въ Лондонъ,

а не англійскую интеллигентную молодежь. «Насъ, молодыхъ

людей, слушавшихъ осенью 1883 года лекцію профессора Дэвид-

сона, было человѣкъ двѣнадцать , не больше. Послѣдняя лекція

была въ пятницу. И когда профессоръ уѣхалъ, мы рѣшили

собраться черезъ недѣлю въ тотъ же день , чтобы обсудить во-

просы, поднятые Дэвидсономъ. Съ тѣхъ поръ Фабіанское обще

ство собирается по пятницамъ и будетъ собираться покуда

не прекратнтся... Мы представляля собою группу молодыхъ.

у ниверситетски образованныхъ людей, изъ к оторыхъ никто не

былъ очень богатъ или аристократическаго происхожденія.

Всѣхъ насъ объединяло серьезное отношеніе, къ дѣлу и стре-

мленіе проникнуть «до самаго корня».—Такъ разсказываетъ

Писъ. В ск орѣ въ молодомъ обществѣ произошелъ расколъ,

отдѣлившій «мистиковъ» отъ «экономистовъ". Прямые послѣдо-

ватели Дэвидсона рѣшили образовать «Б ратство взыскующихъ».

Они устроили свою колонію близъ Кройдона (подъ Лондономъ),

" елая лнчной жизнью показать , что рай на землѣ возможенъ.

«Б ратство взыскующихъ» поселилось въ прозаическомъ пред-

J . B u r g e s s The R ise and Progress of a R ig h t H on ou rable, p. 3 2 .

87

мѣстьѣ и старалось воспитывать въ новомъ духѣ своихъ

дѣтей. Оно издавало трехмѣсячникъ «Посѣвъ» и продержалось

около 10—12 лѣтъ, а затѣмъ мирно скончалось.

«Экономисты» рѣшили, что никакимъ личнымъ совершен-

ствованіемъ невозможно устранить зло на землѣ, а надобно

убѣдить всѣхъ окружающихъ, что положеніе дѣлъ ненормально.

Такъ к акъ всѣ молодые люди принадлежали къ верхне-сред-

нимъ и обезпеченнымъ классамъ, то у реформаторовъ было

время ждать. «Мы взяли себѣ образцомъ полководца Фабія

Кунктатора, спасшаго тѣмъ, что умѣлъ ждать, Римъ отъ Ан-

нибала. Мы рѣшили, что примемся за дѣло только тогда, к огда

въ совершенствѣ изучимъ его и точно будемъ знать, к акъ по-

ступать. Мудрецъ подгоняетъ исторію, науку и метафизику

сообразно своимъ потребностямъ. Эта философія теперь на-

зывается прагмат измомъ; но въ то время,—продолжаетъ Писъ,—

слово еще не было извѣстно. Нашимъ исповѣданіемъ, тѣмъ

не менѣе, былъ прагматизмъ». Молодое общество выпустило

свой «манифестъ», составляющій теперь № 1 въ интересной

серіи " F abian Tracts". Манифестъ озаглавленъ:

«Почему

люди

бѣдны?»

«Мы живемъ въ обществѣ, основанномъ на конкуренціи, въ

которомъ к апиталъ находится въ частныхъ рукахъ,—читаемъ

мы въ манифестѣ.— К аковы результаты? Очень немногіе богаты,

нѣк оторые зажиточны, большинство бѣдно, а массы прозябаютъ

въ нищетѣ.

Справедлива ли, разумна ли эта система? Достойна ли

она человѣчества? Можемъ ли мы улучшить ее?

До настоящаго времени вся эта система не была осуждена

отчасти тольк о потому, что мы охотно миримся со всѣмъ уста-

новленнымъ, а отчасти вслѣдствіе невѣжества и непониманія

причинъ в сѣ хъ бѣдствій.

Система, основанная на соперничествѣ, предоставляющая

к аждому бороться противъ всѣхъ и дающая возможность немно-

г имъ воспользоваться всѣми общественными богатствами, является

продолжені емъ порядка, сложившагося въ вѣка открытаго и гру-

баго насилія. Къ этому порядку система прибавила рядъ такихъ

низкихъ дѣлъ, что нѣтъ даже словъ для осужденія ихъ».

Дальше излагаются основы соціалистическаго ученія. Что

же нужно дѣлать теперь? Манифестъ зак анчивается отвѣтомъ

крайне характернымъ для фабіанцевъ.

88

«Напрасно вы будете учить въ вашихъ школахъ и пропо-

вѣдывать въ церквахъ! До тѣхъ поръ, покуда слѣпой идолъ

соперничества не будетъ сброшенъ, и до тѣхъ поръ, пок уда

капиталъ будетъ пребывать въ частныхъ рукахъ,—страданія

человѣчества не у меньшатся.

«Вы, живущіе въ роскоши , вспомните, что ваше благоден-

ствіе и досугъ куплены цѣною чужихъ страданій. У васъ есть

излишества, потому что другіе бѣдны. Мы хотимъ вѣрить, что

человѣческія чувства не выжжены въ васъ золотомъ, достав-

шимся по наслѣдству. Отрекитесь отъ вашихъ излишествъ и

помогите намъ.

«Вы, которые страдаете, обдумайте все сказанное выше.

Помогите осуществленію системы, которая только одна мо-

жетъ помочь вамъ. Наступаетъ время , когда капиталъ можетъ

быть сдѣланъ общественной собственностью. Теперь вполнѣ

возможно, чтобы онъ содѣйствовалъ благосостоянію не отдѣль-

ныхъ индивидуумовъ, а всего общества. Ваше содѣйствіе мо-

жетъ сдѣлать это. Б езъ вашей помощи ничего не выйдетъ. Ры-

чагъ находится въ вашихъ рукахъ. Отъ васъ завнситъ найти

точку опоры и пустить рычагъ въ дѣйствіе. И если вы этого

не сдѣлаете, то вы и ваши дѣти останутся жертвами конкуренціи

и к апитализма. Вы всегда будете бороться и вѣчно будете

бѣдны» 1).

В ъ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ «манифестъ» оставался

единственнымъ плодомъ дѣятельности фабіанцевъ. Общество

было типично «интеллигентск ое». Очень долг о единственнымъ

знакомымъ фабіанцевъ среди рабочихъ былъ маляръ. Такимъ

образомъ фабіанцамъ приходилось теоретически представлять

себѣ трудящіяся массы. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ къ обще-

ству присоединился «поджарый, сильно нуждавшійся, пора-

зительно остроумный молодой журналистъ, только что при-

бывшій въ Лондонъ изъ Ирландіи». Т o былъ Б ернардъ Шоу,

тогда ник ому неизвѣстный, вырабатывавшій въ мало расяро-

страненной газетѣ нѣсколько шиллинговъ въ недѣлю.

Бернарду Шоу поручено было обществомъ написать пам-

флетъ. Такимъ образомъ, появилась «Б рошюра № 2», предста-

вляющая теперь большую библіографическую рѣдкость, такъ

какъ фабіанцы не перепечатываютъ ее. Фабіанскія брошюры

1 ) " F a b ia n T r a c t s " , № 1 , с тр . 1 - 3 .

написаны академическимъ стилемъ, но "Tract № 2» отличается

в сѣми особенностями остроумія Б ернарда Шоу. «Единствен-

нымъ результатомъ того, что земля и капиталъ находятся въ

частныхъ рукахъ, является раздѣленіе общества на два вра-

ждебныхъ класса. Одинъ обладаетъ громаднымъ аппетитомъ,

но не имѣетъ обѣда для удовлетворенія его. Другой имѣетъ

большой обѣдъ, но не обладаетъ аппетитомъ для поглощенія

его»,—читаемъ мы въ этой брошюрѣ. Б ернардъ Шоу доказы-

ваетъ, что государство должно соперничать съ отдѣльными

индивидуумами, «а въ особенности съ родителями", въ доста-

вленіи дѣтямъ "home", гдѣ они были бы счастливы. «Такимъ,

образомъ ,—продолжаетъ Б ернардъ Шоу,—каждый

ребенокъ

имѣлъ бы убѣжище отъ тираніи и невѣжества его естествен-

ныхъ опекуновъ». «Мужчины не нуждаются теперь больше

въ спеціальныхъ политическихъ прив илегіяхъ для защиты

отъ женщинъ. Такимъ образомъ, наступила пора, к огда оба

пола могутъ пользоваться одинаковыми политическими пра-

вами». «Пожизненное пользованіе національными землей и

капиталомъ является привилегіей каждаго индивидуума». Эти

взгляды, выраженные в первые въ «Б рошюрѣ № 2», Б ернардъ

Шоу в послѣдствіи развивалъ въ своихъ пьесахъ и въ преди-

словіяхъ к ъ нимъ.

В р н ар дъ Шоу, оставшійся до настоящаго момента фа-

біанцемъ и однимъ изъ самыхъ усердныхъ посѣтителей «пят-

ницъ» этого общества, былъ для него слишкомъ оригиналенъ

и слпшкомъ блестящъ. Скоро к ъ обществу присоединился но-

вый дѣятель, ставшій вождемъ его и Атласомъ всего фабіан-

ства въ Англіи. Я говорю про ученаго и дѣловитаго Сиднея

Вебба. «Онъ присоединился къ намъ въ 1885 году,—говоритъ

Писъ въ цитированной уже журнальной статьѣ.—Сидней Веббъ

служилъ тогда чиновникомъ въ министерствѣ колоній. У него

еще не было так ой увѣренности , к акъ теперь, но и тогда онъ

насъ поражалъ энциклопедичностью своихъ знаній и массой

фактическихъ свѣдѣній. Все то, что онъ говорилъ, Сидней Веббъ

могъ обосновать такимъ множествомъ фактовъ, что мы прямо

стушевывались передъ нимъ. Намъ оставалось тольк о дѣйство-

вать по его указанію». До появленія Сиднея Вебба фабіанцы

не знали, что собственно надо дѣлать. Они издали четыре бро-

шюры, изъ которыхъ перепечатываютъ теперь только первую.

"Tract № 4», называвшійся «Что такое соціализмъ?", былъ H a-

90

правленъ противъ анархизма. Но фабіанцы прибѣгли къ

довольно любопытному методу опроверженія: они напечатали

рядомъ ученія к оллетивистовъ и анархистовъ, предоставивъ чи-

тателямъ самимъ разобраться.

К огда явился Сидней Веббъ, онъ сразу нашелъ, что надо

дѣлать. «Необходимы факты, фак ты и факты»,—сказалъ онъ.

И чтобы показать, каковы должны быть брошюры фабіанск аго

общества. Сидней Веббъ написалъ дѣйствительно хорошій

"Tract № 5», выдержавшій уже одиннадцать изданій. Б рошюра

называется «Фак ты для соціалистовъ, заимствованные у эк о-

номистовъ и статистиковъ». Мы имѣемъ тутъ, прежде всего,

вычисленіе національнаго дохода. Авторъ цитируетъ сэра Л уиса

Маллета, проф. Леона Леви , Г ифена, Мюльхоля и проф. Мар-

шаля. Затѣмъ слѣдуютъ выдержки изъ трудовъ великихъ эк о-

номистовъ, доказывающія, что трудъ—единственный произво-

дитель національныхъ богатствъ. Путемъ такихъ же автори-

тетныхъ выдержекъ демонстрируется неправильное распредѣ-

леніе цѣнностей: производители получаютъ тольк о жалк ія

крохи, недостаточныя на жизнь, тогда какъ праздные классы

имѣютъ все. Выясняется какъ образуется рента и кому она

идетъ. Ссылаясь на Милля и на Мюльхоля, Сидней Веббъ по-

казываетъ, что въ Англіи живутъ двѣ націи: богатые и бѣдные,

поглотители и производители. К огда-то еще Шелли выяснялъ

ту же мысль въ знаменитомъ стихотвореніи.

" The seed y e sow an o th er reaps;

The w ealth ye find an o th er keeps;

The robes ye w eave an o th er w ears;

The arm s ye forge an o th er bears" 1).

(«Хлѣбъ, который вы сѣете,—другой жнетъ; богатства, ко-

торыя вы находите,—другой хранитъ; платья, которыя вы

ткете—другой носитъ; оружіемъ, которое вы куете, другой

владѣетъ").

В ъ фабіанской брошюрѣ та же мысль выражена въ циф-

рахъ и въ діаграммахъ.

Потомъ въ брошюрѣ выясняется, что между «двумя націями»

происходитъ вѣчная борьба. Тезисъ этотъ подтвержденъ вы-

" Son g — to the Men of E n g la n d ".

держками изъ такихъ признанныхъ въ Англіи авторитетовъ

въ области политической эк ономіи, какъ Фаусетъ, профессоръ

Кэрнсъ, Уокеръ и др. Борьба, какъ всякая война, даетъ без-

конечное число жертвъ.

По преимуществу страдаетъ одна сторона. Борьба «на-

цій"—своего

рода

война

между англичанами,

вооружен-

ными пулеметами, и неграми, имѣющими только стрѣлы и

к опья.

Брошюра заканчивается объясненіемъ способовъ, какъ по-

мочь злу. Приведены три выдержки: изъ «Политической эко-

номіи», Милля, «Притязаній рабочихъ» Фок суэля и «Исторіи

политической экономіи» Ингрэма. Изъ Милля взяты слѣдую-

щія строки: «Промышленный міръ страдаетъ больше всего не

отъ соперничества , а отъ подчиненія труда капиталу, отъ того,

что владѣльцы орудій производства могутъ брать себѣ самую

крупную долю».

Сидней В еббъ занялся, по преимуществу, разработкой

вопроса: что можно сдѣлать теперь, немедленно, при нынѣш-

немъ строѣ? К ак ія реформы, проведенныя въ парламентѣ, подъ

вліяніемъ

фабіанцевъ,

могутъ

содѣйствовать

соціализаціи

Англіи? «Только со временемъ будетъ оцѣ нено все то, чѣмъ

соціалистическ ое движеніе обязано Сиднею В еббу,— говоритъ

Писъ.— До него соціализмъ былъ готовой, законченной, сухой

схемой, которая должна быть введена во всѣхъ странахъ на

другой день послѣ соціальной революціи. Въ сороковыхъ

годахъ высчитывалось, что революція эта, произведенная воз-

ставшимъ пролетаріатомъ , случится около 1889 года. Проле-

таріатъ добьется побѣды, согласно предск азаніямъ, на барри-

кадахъ. Очень можетъ быть, что сами вожди не вѣрили въ воз-

можность наступленія соціалистическаго строя на другой день

послѣ революціи ; но такъ именно предсказывали лекторы.

Фабіанцы даже въ первыхъ своихъ брошюрахъ никогда прямо

не утверждали, что соціалистическій строй можетъ наступить

немедленно, но они все-таки предпочитали осторожно обходить

этотъ вопросъ...

Когда Сидней Веббъ явился, онъ прежде всего потребовалъ

фактовъ. Послѣ упомя нутой уже брошюры онъ написалъ дру-

гую: «Факты для жителей Лондона» (теперь "Tract, № 10").

Она вся состоитъ изъ цифръ и діаграммъ. Мы узнаемъ, к акъ

92

велика бѣдность въ громадной метрополіи 1), сколько насе-

леніе платитъ лэндлордамъ, какъ велико «незаработанное при-

ращеніе», сколько городъ расходуетъ на воду, газъ, трамваи

и полицію; мы узнаемъ, сколько выиграло бы населеніе, будь

націонализированы водопроводы, трамваи и газовые заводы 2).

Въ дальнѣш и хъ своихъ брошюрахъ Сидней Веббъ разви-

валъ, что соціализмъ не представляетъ собою систему, которая

будетъ введена сразу, когда увѣруютъ въ нее. Передъ нами, на-

противъ, цѣлая серія постепенныхъ перемѣнъ, изъ к оторыхъ

каждая въ отдѣльности, быть-можетъ, незамѣтна даже. Сидней

Веббъ доказываетъ, что уже и теперь мы всюду видимъ газовые

заводы и водопроводы, принадлежащіе г ороду, а не частнымъ

комиссіямъ. Улицы, парки, библіотеки, музеи, картинныя

галлереи и рынки тоже принадлежатъ всему населенію. Мы

видимъ рядъ соціалистическихъ реформъ, осуществляемыхъ

какъ либеральными, такъ и консерватив ными министерствами.

Фабіанцы должны стремиться къ тому, чтобы парламентъ воз-

можно больше проводилъ такихъ реформъ.

«Таковъ новѣйшій англійскій соціализмъ, открытый фабіан-

цами въ промежутокъ времени отъ 1885—1890 годовъ. Этотъ прак-

тическій, конституціонный и эволюціонный соціализмъ фабіан-

ск іе лекторы пропагандировали въ 1891—1892 годахъ во всѣхъ

радикальныхъ лондонскихъ клубахъ, въ залахъ кооператив-

ныхъ обществъ и на мѣстныхъ собраніяхъ Либеральной Ас-

соціаці и». Фабіанское общество тогда насчитывало не болѣе

200 членовъ, но мы видимъ тутъ рядъ выдающихся людей. И,

конечно, только въ Англіи при ея почти идеальной и граждан-

ской свободѣ и терпимости къ чужому мнѣ нію в озможны слѣ-

1) «Лонд онъ теперь (въ 1887 году) имѣ етъ 4 .3 0 0 .0 0 0 ж ителей, изъ

которыхъ 300 .0 0 0 зар абаты ваютъ меньш е 18 ш ил. в ъ недѣ лю и , поэтому ,

живутъ въ вѣчной н у ж д ѣ .

«Одна восьм ая н асел ен ія умретъ в ъ рабочемъ домѣ или въ боль ннцѣ

при рабочемъ домѣ . Изъ каж д ы хъ шестнадцатн ж ителей одинъ — п ау -

перъ.

«Изъ в сѣ х ъ дѣтей, п осѣщающих ъ народны я ш колы , 4 3 .0 0 0 отпра-

вляю тся туда безъ завтр ак а.

«Болѣе 30.000 чел о вѣ къ не имѣ етъ д р уго го пристанищ а, кр омѣ н оч-

леж наго дома или ночлеж ки при рабочемъ домѣ».

2)

Водопроводы теперь муниципализированы , нѣкоторы е тр амваи

тоже пр инадлеж атъ уже го р о д у; но в с ѣ га зо вы е заводы в ъ Л он дон ѣ на-

х о д я тся еще въ частны хъ р у к а х ъ .

93

дующіе факты. Цѣлый рядъ фабіанцевъ, к акъ Граамъ Уоллэсъ,

Сидней Веббъ и др., состоятъ на правительственной службѣ.

Одинъ изъ фабіанцевъ, состоящій въ обществѣ со времени осно-

ванія его,—Сидней Оливеръ (теперь сэръ Сидней Оливеръ),

занимаютъ постъ губернатора на Ямайкѣ. Интереснѣе всего

то, что назначенъ онъ туда былъ консерватив нымъ министер-

ствомъ. Всѣ фабіанцы и много другихъ соціалистовъ устроили

большой банкетъ своему уѣзжающему товарищу. Въ началѣ

девяностыхъ годовъ къ фабіанцамъ присоединилась г-жа Бе-

зантъ. Она увлеклась соціализмомъ, как ъ раньше увлекалась

матеріализмомъ и неомальтузіанствомъ. Черезъ пять лѣтъ

г-жа Б езантъ ушла отъ фабіанцевъ въ область теософскихъ

тумановъ.

Соціалистически

мыслящая

интеллигенція

выпустил а,

к ромѣ брошюръ, нѣск олько к нижек ъ. Наиболѣе интересенъ

коллектпвный трудъ семи фабіанцевъ (Бернарда Шоу, Граама

Уоллэса, Сиднея Вебба и др.) "Fabian Essays in Socialism".

Надо у помянуть про характерные рисунки талантливаго худож-

ника Уолтера К рэна, тоже состоящаго членомъ фабіанскаго

общества.

" Фабіанскія брошюры знаменуютъ новую эру въ исторіи

англійскаго соціализма,— говоритъ не безъ основанія Писъ.—

В первые большая публик а начала понимать, что такое, дѣй-

ствительно, соціализмъ. До тѣхъ поръ онъ казался темной и

непонятной вѣрой, облеченной въ невозможні й жаргонъ. В пер-

вые (!?) раздалась ясная и вполнѣ понятная рѣчь. Средній

обыватель увидалъ, что соціалисты проповѣдуютъ не утопію,

а нѣчто совершенно понятное и практичное. Теперь Фабіанское

общество имѣетъ болѣе 2.000 членовъ. Какъ и въ восьмидеся-

тыхъ годахъ, всѣ они, по преимуществу, вышли изъ рядовъ

интеллигенціи. Мы в идимъ тутъ всѣмъ извѣстныхъ литерато-

ровъ (Бернардъ Шоу, Гренвиль Баркеръ, г-жа Несбитъ, Чіоза

Моней; до послѣдняго времени фабіанцемъ бі лъ также Уэльсъ;

теперь онъ не толь ко ушелъ, но окарикатурилъ супруговъ

Веббъ идругихъ в и д н ы х фабіанцевъ въ своемъ романѣ «Анна-

Вероник а»), общественныхъ дѣятелей, к рупныхъ коммерсан-

товъ (напр ., Джозефъ Фелсъ) и священниковъ. Среди нихъ

нѣкоторые, какъ, напр., Стопфордъ Брукъ или докторъ Кэмп-

бель, замѣчательны к ак ъ смѣлые религіозные реформаторы.

Кромѣ центральнаго общества, существуютъ еще отдѣленія

94

в ъ Лондонѣ , провинціи и въ колоніяхъ. Тутъ тоже членами,

главнымъ образомъ, состоятъ интеллигенты. В ъ извѣстные

дни они собираются, чтобы обсудить детально проектъ какого-

нибудь билля, или для выясненія такого вопроса, какъ желѣз-

нодорожная тракція въ соціалистическомъ обществѣ. При

«отдѣленіяхъ» существуютъ такъ называемыя «дѣтскія» (Fabian

Nursery). Въ нихъ собирается молодежь 2 0 - 2 1 года, желаю-

щая выработать себѣ соціалистическое міровоззрѣніе. «Первое

поколѣніе,

посѣщавшее «дѣтскія», теперь переженилось»,—

к оротко, но знаменательно отмѣчаетъ одинъ и сторикъ фабіан-

скаго общества. Многія реформы, намѣченныя фабіанцами

двадцать лѣтъ тому назадъ, теперь стали закономъ. Таковы:

государственное страхованіе,

отвѣтственность предпринима-

телей за жизнь и здоровье рабочихъ, государственная пенсія

для стариковъ и т. д.

I I I .

Фабіанцы обслуживали рабочихъ в мѣстѣ съ другими ин

теллигентными соціалистами. Правда, изъ рабочихъ тоже вы-

ходили интеллигентные дѣятели, но они представляли собой

не классъ. И вотъ въ самое послѣднее время англійскіе рабочіе

пытаются создать свою собственную интеллигенцію. Мнѣ при-

ходилось уже писать много разъ про то, к акъ зародилось ны-

нѣшнее бурное броженіе среди англійскихъ рабочихъ. Отли-

чительной чертой настроенія ихъ является теперь глубокое

недовѣріе к о всему тому , что создали средніе классы. «Они

ничего не понимаютъ, даже когда относятся благожелательно

къ рабочимъ»,—говоритъ Хобартъ (рабочій).—Та среда, въ

которой живутъ писатели, вышедшіе изъ среднихъ классовъ,

не даетъ имъ возможности получить правильное представленіе

о трудящихся массахъ. Натуралистъ посвящаетъ полжизни

на то, чтобы изучить, какъ живетъ и чѣмъ питается какое-

нибудь микроскопическ ое насѣкомое. Геологъ будетъ рыть

дробить и просѣвать тонны камней, чтобы рѣшить вопросъ о

какой-нибудь ископаемой устрицѣ. Историкъ раскопаетъ цѣлую

гору книгъ и перероетъ груду запыленныхъ доку ментовъ, чтобы

прослѣдить родословную какого-нибудь королевскаго дома.

96

o к огда приходится писать о жизни рабочихъ, то считается

вполнѣ достаточнымъ получасовое посѣщеніе коттэджа. И тотъ

писатель, который побывалъ раза два въ рабочемъ коттэджѣ,

съ скромной гордостью выставляетъ въ подзаголовкѣ своей

статьи " One who knows" (сообщеніе человѣка, который знаетъ).

По мнѣ нію Хобарта, писатели , принадлежащіе къ сред-

нимъ классамъ, неправы не только тогда, когда обобщаютъ

свои мимолетныя наблюденія надъ рабочими, но и тогда, к огда

пишутъ о нихъ, беря исходнымъ пу нктомъ знаніе человѣка

вообще. Правда, и интеллигентъ, и рабочій—люди, но между

ними такая же разница, говоритъ Хобартъ, к акъ между пти-

цей въ клѣткѣ и птицей въ лѣсу. «Вообще человѣкъ изъ сред-

нихъ классовъ живетъ, чтобы ѣ сть,— утверждаетъ нашъ авторъ,—

рабочій же ѣ стъ, чтобы жить. Интеллигентъ подгоняетъ

платье к ъ своему тѣлу, тогда какъ рабочій подгоняетъ тѣло

къ готовому платью. Интеллигентъ строитъ и отдѣлываетъ

домъ сообразно своему вкусу и понятію о комфортѣ. Рабочій

подчиняетъ свой вкусъ и представленіе о комфортѣ содержанію

кошелька» 1). «Эта разница замѣтна рѣшительно во всемъ,

и ни одинъ писатель до сихъ поръ, насколько мнѣ извѣстно,

не раскрылъ вполнѣ того, какъ живетъ рабочій,—продолжаетъ

въ другомъ мѣстѣ Хобартъ. — Я

хочу это сдѣлать теперь». Ве-

лико должно быть недовѣріе къ интеллигенціи, если однимъ

взмахомъ пера отрицается громадная литература, посвященная

жизни рабочихъ; литература, въ которой имѣются романы Филь-

пота, поэмы Брэдфорда, драмы Голсуорти , лэди Катерины

Б лэкъ и Гренвиля Барк ера, изслѣдованія Раунтри и Чарльза

Бузса и т. д.

Раньше было не мало лекторовъ и агитаторовъ-рабочихъ.

Всѣ они почти безъ исключенія являлись повторителями фор-

мулированныхъ чужихъ мыслей и распространителями фактовъ,

собранныхъ другими. Всѣ партіи, отъ рабочей до к онсерватив-

ной, издали спеціальныя рук оводства для такихъ ораторовъ.

Рабочая партія, напр ., выпустила к нигу " The Case for the La-

bour Party", начиненную фактами, касающимися государствен-

ной машины, общества, промышленности и т. д. Рядомъ съ

фактами—характерныя выдержки изъ рѣчей либеральныхъ

1) Н. W. H o b a r t , " R evelations of Industrial L ife" ; " English Re-

view", Ju n e, 1912, p.p. 472— 473.

96

или консервативныхъ в ождей и тѣ цитаты, которыя постоянно

повторяются газетами и читателями, цитаты, имѣющія нѣчто

общее съ сильно стертой серебряной монетой: никто не по-

мнитъ, кто ее ему сдалъ, и рѣдко кто стѣсняется сбыть ее другому.

Консерваторы, въ свою очередь, по такому же плану составили

к нижку для своихъ ораторовъ-рабочихъ (то обыкновенно «сво-

бодные рабочіе», т. е. не состояще въ трэдъ-юніонѣ " The Case

Against the Labour-Socialist Party"). Въ книжкѣ напирается

нa т о , что трэдъ-юніоны «распадаются» вслѣдствіе бунта ря-

довыхъ сочленовъ противъ вождей, обусловленнаго распро-

страненіемъ соціалистическаго ученія 1). Затѣмъ, конечно, мы

находимъ старыхъ знакомыхъ: обвиненія соціалистовъ въ без-

божіи и въ стремленіи разрушить семью.

Книжки подобнаго рода имѣютъ особую удобную форму,

чтобы ихъ можно было держать во время рѣчи за спиной,

заложивъ пальцемъ ту страницу, которую придется цити-

ровать.

Новымъ рабочимъ понадобилась собственная интеллиген-

ція, которая могла бы, между прочимъ, самостоятельно со-

брать факты, обработать ихъ и сдѣлать соотвѣтственные вы-

воды. Появилась надобность въ новыхъ вождяхъ, так ъ к акъ

рядовые трэдъ-юніонисты отказались слѣдовать за вождями

прежняго типа. Вотъ, напр., типичный случай, какъ онъ раз-

сказанъ въ " Times 'ѣ " . «Шестого іюня 1910 года на конференціи

всѣхъ трэдъ-юніоновъ обращено было вниманіе на тотъ серьез-

ный фактъ, что, несмотря на договоры между предпринимате-

лями и рабочими, произошло тридцать пять стачек ъ. Двадцать

восемь изъ нихъ были начаты рабочими, принадлежащими къ

обществу к отельниковъ. Двадцать стачекъ, начатыхъ съ нару-

1) В ъ книжкѣ приведена в ыдержка изъ рѣчи рабочаго депутата

Чарльза Ф енуика: «Страшнѣе всего для трэдъ-юніоновъ теперь— наруше-

ніе субординаціи, которое наблюдаемъ въ каждомъ отдѣлѣ. Рабочіе

выбираютъ своихъ вождей, но не довѣряютъ имъ и въ в а жныхъ случа-

яхъ отказываются подчиняться распоряженіямъ. И если такъ будетъ

продолжаться дальше, если вожди не будутъ имѣть довѣрія рядовыхъ

рабочихъ, то секретарямъ останется только выйти въ отставку. (Голосъ

среди слушателей рабочихъ: «О н и н е у й д у т ъ ! " ) . Коллективный

договоръ, установленіе котораго намъ обошлось так ъ дорого, разру-

шенъ теперь вслѣдствіе непризнаванія субординаціи. И если дѣло бу-

детъ итти дальше, то трэдъ-юніоны переживутъ страшный крахъ». Вы-

держка эта дѣйствительно хар актерна для рабочаго вождя стараго типа.

7

97

шеніемъ дог овора, были очень серьезны. Что же касается

мелкихъ забастовокъ, начатыхъ тоже съ нарушеніемъ договора,

то имъ нѣтъ числа. Б ыло у казано, что договоры съ предприни-

мателями приняты коллектив но всѣми рабочими на верфяхъ,

а потому должны соблюдаться"1). Вы яснилось , что стачки

были начаты вопреки совѣту вождей.

Рабочій-коммонеръ

Снаудэнъ констатируетъ , что большинство трэдъ-юніонистовъ

сочувствуетъ тѣмъ товарищамъ, которые начинаютъ стачку ,

не считаясь ни съ договорами, ни съ совѣтами вождей. «Все

это

доказываетъ,—продолжаетъ

Снаудэнъ,—что трэдъ-юніо-

низмъ въ Англіи переживаетъ серьезный кризисъ. Если бы

еще можно было вѣрить, что только котельники нарушаютъ

договоръ, тогда положеніе дѣла было бы не так ъ серьезно; но

этого утѣшенія у насъ нѣтъ. Въ былое время котельники пред-

ставляли собой наиболѣе дисциплинированный союзъ. Что

же можно ожидать отъ менѣе организованныхъ трэдъ-юніоновъ?

Отрицаніе субординайіи наблюдаемъ всюду. Новые лекторы такъ

много говорили рабочимъ про ихъ права и силу , что они забыли

свои обязанности. Демократія имѣетъ с в о и слабыя стороны,

и ее ждутъ сво и опасности . Демократія, думающая только о

силѣ, которою располагаетъ, представляетъ собою такую же

тиранію, к акъ и авток ратія . Полуобразованная демократія

проявитъ такую же надменность и такое же пренебреженіе

къ послѣдствіямъ, какъ и всякая плутократія» 2). Мы видимъ

тутъ горькую жалобу стараго вождя, который потерялъ свое

вліяніе.

«Мы выслали въ іюлѣ (1910 года) всѣмъ членамъ профес-

сіональнаго союза к отельниковъ циркуляръ, въ которомъ об-

ращали вниманія на многочисленныя стачкн и на угрозы пред-

принимателей сдѣлать всеобщій расчетъ (лок аутъ),—писалъ

главный секретарь трэдъ-юніона Х иллъ.—На наше указаніе

не было обращено в ниманія, и стачки продолжаются съ нару-

шеніемъ во многихъ случаяхъ условій національнаго договора.

Серьезности положенія дѣлъ нельзя отрицать. Если члены

нашего союза желаютъ объявить стачк у , исполнительный

комитетъ не можетъ высказаться противъ, но онъ желаетъ

только, чтобы были соблюдены правила, изложенныя въ на-

1 ) " Times", Sept. 5, 1910.

2) " Christian Commonwealth". Sept. 14, 1910.

98

шемъ уставѣ. А между тѣмъ всѣ стачки , объявленныя членами

нашего союза въ этомъ году , были начаты съ нарушеніемъ устава.

Локаутъ, объявленный теперь, является прямымъ послѣд-

ствіемъ того, что небольшія группы нашихъ членовъ самочинно

начали стачки, вопреки совѣтамъ вождей

какъ мѣстныхъ,

такъ и національныхъ. Трэдъ-юніонисты должны предоставить

намъ прежнее право вести переговоры съ предпринимателями

и заключать контракты. Иначе намъ невозможно вести дѣло

Союза".

Б ольшая стачка 1911 года началась вопреки совѣтамъ ста-

рыхъ вождей. Новые вожди совѣтуютъ другое. Вотъ, напр .,

интересный документъ, распространенный среди бастующихъ

транспортныхъ рабочихъ. Онъ состоитъ изъ двухъ серій со-

вѣтовъ. Первая серія озаглавлена: «К акъ терять стачки», a

вторая: «Какъ выигрывать стачки».

«Вы думаете, что знаете все относительно того, какъ терять

стачки,—читаемъ мы .— Вы эту игру в ели всю жизнь и глубоко

убѣждены поэтому, что вамъ нечему учиться. А между тѣмъ

вы еще не в полнѣ достигли совершенства въ искусствѣ терять

стачки , такъ какъ все-таки иногда выигрываете ихъ. Но если

вы примете к ъ свѣдѣнію слѣдующіе совѣты, то вы научитесь

всегда терять забастовки.

«Раздробитесь на множество трэдъ-юніоновъ. Въ Англіи

нѣсколько милліоновъ рабочихъ, а между тѣмъ всего лишь

1100 профессіональныхъ союзовъ.

«Грызитесь еще больше между собою. Различные трэдъ-

юніоны могутъ драться между собою еще чаще, чѣмъ теперь.

«Вы должны мѣшать съ грязью всѣхъ рабочихъ, не при-

надлежащихъ къ вашему собственному маленькому союзу.

Они тогда будутъ поставлены въ необходимость воздать вамъ

сторицею, когда вы начнете стачку.

«Заведите еще больше теплыхъ мѣстечекъ для собственныхъ

чиновниковъ всякаго рода. Они отвѣтственны за большую

часть пораженій, понесенныхъ вами. И если вы хотите терять

всѣ стачки, заведите еще больше секретарей.

«Всѣ договоры съ хозяевамаи вы должны соблюдать свято

и ненарушимо. На эти документы смотрятъ какъ на священ-

ное писаніе; думайте, что каждая буква неприкосновенна.

«Всегда предупреждайте, раньше чѣмъ начнете стачку.

Чѣмъ болѣе заблаговременно предупрежденіе сдѣлано, тѣмъ

7

99

лучш е... для вашихъ хозяевъ. Это дастъ имъ время навер-

бовать «паршивцевъ» 1).

«Блюдите священное право собственности. Начиная стачку,

вы должны оставить машины въ отличномъ порядкѣ . Это болѣе

удобно для «паршивцевъ". В се время, покуда продолжается

стачка, ведите себя, какъ джентльмэны.

«Наконецъ, вы должны всегда слушаться вождей. Помо-

гайте поддерживать законы и порядокъ. Слѣпо довѣряйтесь

политическ имъ дѣятелямъ, а въ особенности достопочтеннымъ

представителямъ Р абочей партіи въ парламентѣ. Исполняйте

совѣты, подаваемые вамъ к апиталистической печатью, а въ осо-

бенности усвойте мысль, что интересы имперіи—прежде всего».

Дальше слѣдуютъ совѣты «какъ выигрывать стачки».

«Прежде всего необходимо забыть методы, введенные еще

вашими дѣдушками. Съ тѣхъ поръ условія перемѣнились . То,

что было сравнительно хорошо раньше, совершенно не годится

теперь, если только вы желаете выигрывать стачки.

«Хозяева, у которыхъ служили ваши дѣды, боролись между

собою изъ-за того, к ому захватить торговлю. Тогда частичная

стачка приносила пользу, потому что другой хозяинъ выигры-

валъ отъ того, что бойкотируютъ его конкурента. Теперь же

всѣ предприниматели объединились въ одну международную

федерацію, тогда какъ ваши силы попрежнему раздроблены.

«Ваши дѣды были искусными мастерами. Ихъ ремесло

надо было изучать съ дѣтства. Вы же только приставлены къ

машинамъ. Вашему дѣлу можно обучиться въ самое коротк ое

время. Усовершенствованныя машины и раздѣленіе труда почти

совершенно вытѣснили мастеровъ былого времени.

«Сто лѣтъ тому назадъ, если бастовали мастера, ихъ было

почти невозможно замѣнить «паршивцами», такъ какъ свобод-

ныхъ знающихъ людей не было. Съ тѣхъ поръ машины, сбере-

гающія трудъ, а равно усовершенствованные методы производ-

ства цѣнностей создали громадную резервную армію безра-

ботныхъ. Такимъ образомъ, дѣло «паршивцевъ» превратилось

въ профессію.

«Вслѣдствіе всего этого надобно отбросить старый методъ

организаціи и принять новый, соотвѣтствующій двадцатому

вѣ к у.

1) S c a b s ? — т акъ англійскіе рабочіе называютъ штрейк брехеровъ.

100

лучше ... для вашихъ хозяевъ. Это дастъ имъ время навер-

бовать «паршивцевъ»1 ).

«Блюдите священное право собственности. Начиная стачку ,

вы должны оставить машины въ отличномъ порядкѣ . Это болѣе

удобно для «паршив цевъ». Все время, покуда продолжается

стачка, ведите себя, какъ джентльмэны.

«Наконецъ, вы должыы всегда слушаться вождей. Помо-

гайте поддерживать зак оны и порядокъ. Слѣпо довѣряйтесь

политическимъ дѣятелямъ, а въ особенности достопочтеннымъ

представителямъ Рабочей партіи въ парламентѣ. Исполняйте

совѣты, подаваемые вамъ капиталистической печатью, а въ осо-

бенности усвойте мысль, что интересы имперіи—прежде всего».

Дальше слѣдуютъ совѣты «какъ выигрывать стачки».

«Прежде всего необходимо забыть методы , введениые еще

вашими дѣдушками. Съ тѣхъ поръ условія перемѣнились. То,

что было сравнительно хорошо раньше, совершенно не годится

теперь, если только вы желаете выигрывать стачки.

" Хозяева, у которыхъ служили ваши дѣды, боролись между

собою изъ-за того, кому захватить торговлю. Тогда частичная

стачка приносила пользу, потому что другой хозяинъ выигры-

валъ отъ того, что бойкотируютъ его конкурента. Теперь же

всѣ предприниматели объединились въ одну международную

федерацію, тогда какъ ваши силы попрежнему раздроблены.

«Ваши дѣды были искусными мастерами . Ихъ ремесло

надо было изучать съ дѣтства. Вы же только приставлены къ

машинамъ. Вашему дѣлу можно обучиться въ самое короткое

время. Усовершенствованныя машины и раздѣленіе труда почти

совершенно вытѣснили мастеровъ былого времени.

«Сто лѣтъ тому назадъ, если бастовали мастера, ихъ было

почти невозможно замѣ нить «паршивцами», такъ какъ свобод-

ныхъ знающихъ людей не было. Съ тѣхъ поръ машины, сбере-

гающія трудъ, а равно усовершенствованные методы производ-

ства цѣнностей создали громадную резервную армію безра-

ботныхъ. Так имъ образомъ, дѣло «паршивцевъ» превратилось

въ профессію.

«Вслѣдствіе всего этого надобно отбросить старый методъ

организаціи и принять новый, соотвѣтствующій двадцатому

вѣ ку.

1) S c a b s ? — т акъ англійскіе рабочіе называютъ штрейкбрехеровъ.

100

«Уничтожьте 1100 профессіональныхъ союзовъ и замѣните

ихъ одним ї трэдъ-юніономї , въ клторый вошли бы всѣ рабочіе.

До тѣхъ поръ , покуда вы не соединитесь , у васъ нѣтъ никакихъ

шансовъ. Объединившись , вы побѣдите; дѣйствуя врознь, вы

проиграете.

«Если ваши хозяева говорятъ о договорѣ, поднимите ихъ

на смѣхъ. Договоръ соблюдайте только до тѣхъ поръ, покуда

это вамъ выгодно, но не больше.

«Стачку хорошо начинать давъ предупрежденіе за самое

короткое время, а еще лучше не предупреждая совсѣмъ. Нe

позволяйте хозяевамъ подготовляться для вашего пораженія.

«Частичныя, мѣстныя стачки никуда не годятся. Стачкой

можно сразу парализовать цѣлую отрасль промышленности.

И если х озяева не одумаются, необходимо объявить всеобщую

забастовку.

«Оставляя работу, не забудьте заглянуть въ машинное

отдѣленіе. У дѣливъ нѣсколько минутъ машинамъ, можно,

даже не портя ихъ, сдѣлать чудеса. Наемъ «паршив цевъ» ста-

нетъ тогда безполезенъ и невозможенъ.

«Организуйтесь и ведите борьбу такъ, как ъ указано выше.

Т огда вы навѣрно побѣдите и устроите жизнь, как ъ сами захо-

тите".

Вотъ какіе совѣты подаетъ рабочимъ часть ея собственной

интеллигенціи, вышедшей изъ рядовъ рабочихъ и оставшейся

в ъ нихъ.

Гдѣ воспитывается эта новая рабочая интеллигенція? Въ

1899 г. два богатыхъ америк анца Уолтеръ Врумэнъ и докторъ

Чарльзъ Бирдъ, расположенные къ рабочимъ , пришли къ заклю-

ченію, что англійскимъ трудящимся массамъ необходимо имѣть

свой собственный у ниверситетъ. Нынѣшніе англійскіе универси-

теты существуютъ тольк о для среднихъ и выше-среднихъ к лас-

совъ. Трудящіяся массы должны довольствоваться объѣдк ами

знаній. Теперь же, при демократизации общества, необходимо

возможное сближеніе к лассовъ, тогда к акъ университетъ соз-

даетъ интеллигенцію, которая только углубляетъ пропасть

существующую между ними. Необходимо, чтобы молодые рабо-

чіе сами прошли университетскій курсъ. Это поможетъ имъ

лучше понять структуру современнаго общества, что преду-

предитъ неосуществимыя требованія. Съ другой стороны, рабо-

чая интеллигенція сможетъ сблизить производителей съ тру-

101

дящимися массами. Такъ разсуждали американцы. Въ февралѣ

1899 года въ Оксфордѣ, при мѣстномъ университетѣ , возникла

новая автономная клѣточка, К оллэдж ъ Р эскина, во главѣ к ото-

раго стоялъ магистръ Денисъ Хёрдъ. Собственно говоря, Вру-

мэнъ являлся вначалѣ абсолютнымъ собственник омъ коллэджа,

такъ как ъ единолично выбиралъ студентовъ и самъ назначалъ

совѣтъ у нивсрситета. «Мы возьмемъ людей, осуждающихъ нашъ

соціальный строй,—объяснялъ Врумэнъ цѣль, преслѣдуемую

коллэджемъ Рэскина ,— и научимъ ихъ, какъ реформировать

общество. И студенты, в мѣсто того чтобы огульно осуждать

нашъ міръ, начнутъ методически работать, дабы дать въ немъ

долю всѣмъ». По всей вѣроятности, Врумэну рисовались въ во-

ображеніи студенты, помогающіе впослѣдствіи введенію какой-

нибудь панацеи въ родѣ участія рабочихъ въ прибыляхъ. За эту

панацею ухватилась теперь к онсервативная партія, самые вид-

ные дѣятели которой вступили вице-президентами въ суще-

ствующую уже двадцать восемь лѣтъ "Lab our Co-partnership

Association" 1).

1) Представьте себя въ Л естерѣ или въ Кеттерингѣ,— читаемъ мы

въ годичномъ док ладѣ Ассоціаціи.— З аглянувъ въ четыре или пять ма-

стерскихъ , вы поймете, что означаетъ участіе въ прибыляхъ. Вотъ, напр.,

сапожная фабрик а, ничѣмъ не отличающаяся отъ другихъ промышлен-

ныхъ предпр іятій этого рода. Фабрика снабжена новѣйшими машинами .

Рабочіе, повидимому , такіе же, к акъ и всюду, развѣ только что ж иву тъ

лучше да имѣ ютъ болѣе к оротк ій рабочій день. Вскорѣ, однако, вы за-

мѣтите, что всѣ лица выражаютъ особенну ю бодрость и оживленность.

В а мъ скаж утъ, что въ этой фабрикѣ рабочіе участвуютъ въ прибыляхъ.

Рабочіе участвуютъ такж е в ъ администраціи фабрики. Вамъ ск ажутъ,

что предпріятіе было начато въ самы хъ скромныхъ размѣрахъ двадцать

лѣтъ тому назадъ. Маленьк ій основной к апиталъ составился изъ взно-

совъ самихъ рабочихъ, а затѣмъ изъ пособій, данні хъ сочувствующими

лицами и трэдъ-юніонами. Почти всѣ основатели фабрики были трэдъ-

юніонисты и члені мѣстной к ооперативной л авк и. Чтобы вести дѣло,

они сгруппировались въ ак ціонерное общество съ ограниченной отвѣт-

ственностью . Во гл авѣ его сталъ небольшой к омитетъ акціонеровъ, из-

бираемый всѣми пайщиками. Но новое общество отличалось отъ дру-

гихъ подобныхъ тѣмъ, что всѣ акціонеры имѣли равні я права. Отли-

чается оно также методомъ распредѣленія прибылей. Оно, конечно,

прежде всего покрі ваетъ издержки и платитъ проценты на заняті й ка-

питалъ. Затѣмъ общество выдаетъ пять процентовъ акціонерамъ. Часть

остатк а выдается въ видѣ дивиденда рабочимъ. Каждый получаетъ опре-

дѣленную долю, въ зависимости отъ заработной платы. Д ругая часть

остатк а распредѣляется между пок упателями, пропорціонально сдѣлан-

102

рабочіе убѣ ждались, что гдѣ-нибудь въ одномъ пунктѣ дого-

вора скрі тъ замаскированный капканъ, у ничтожающій весь

его смыслъ. К апканъ прик рытъ предательск имъ словомъ, имѣю-

щимъ на юридическомъ язык ѣ иной смыслъ, чѣмъ въ разговор-

номъ языкѣ, или у мышленнымъ у молчаніемъ. Немедленно же

хозяева находили какого-нибудь рабочаго, который начиналъ

дѣло, располагая, повидимому, безграничными средствами.

И вотъ являлось судебное рѣшеніе, устанавливавшее преце-

дентъ, т.-е. новый законъ, помимо парламента.

Понятно поэтому, недовѣріе молодыхъ рабочихъ к ъ до-

говорамъ всякаго рода («хозяева всегда надуютъ!"). Понятно

также стремленіе трэдъ-юніоновъ имѣть секретаремъ образо-

в аннаго, в полнѣ «своего» человѣка, котораго не такъ легко

бы провести «на мякинѣ» и «обернуть вок ру гъ пальца». Обра-

зованный секретарь необходимъ рабочимъ не тольк о при

зак люченіи мирныхъ договоровъ. Горнорабочіе, напр., просятъ,

чтобы имъ дали прибавку въ шесть пенсовъ. Шахтовладѣльцы

отвѣчаютъ делегатамъ: «мы всею душою дали бы вамъ прибавк у ,

но посмотрите, к аково теперь положеніе рынка. Германія и

Бельгія конкурируютъ съ нами. Италія можетъ стать промыш-

леннымъ вассаломъ другого каменноугольнаго сюзерена. Если

мы прибавимъ вамъ шесть пенсовъ, уголь вздорожаетъ; кон-

к уренты захватятъ нейтральные рынк и. Наше дѣ ло у падетъ,

а в мѣстѣ съ тѣмъ ухудшится и ваше положеніе. Угольное дѣло

таково, что безъ в нѣшнихъ рынковъ существовать оно не мо-

жетъ, а на внѣшнемъ рынкѣ мы будемъ побиты, если теперь

увеличится стоимость производства».

И если во главѣ рабочей депутаціи стоялъ секретарь ста-

раго типа, то онъ никакъ ни могъ разобрать, правду ли

говорятъ предприниматели , или же тольк о «заговариваютъ

зубы» и «втираютъ очки». Въ самомъ дѣ лѣ, предприниматели

подняли сложный, запутанный вопросъ. Рабочіе, отправляя

секретаря трэдъ-юніона для переговоровъ съ хозяевами , ни-

когда не зыбывали сказать ему:

— Be sharp, Ja ck ! Do not be bamboozled!

(Смотрите въ оба, Джэкъ! Глядите, чтобы васъ не надули!).

Но такой совѣтъ гораздо легче подать, чѣмъ исполнить.

Трэдъ-юніонамъ понадобились у мные, знающіе сек ретари,

хорошо понимающіе зак оны производства и обращенія. Пона-

добились образованные люди (и притомъ «свои»), изучившіе

104

эти вопросы не по пенсовымъ брошюркамъ , а тамъ же, гдѣ учи-

лись и хитрые адвокаты, выставленные предпринимателями.

Б ольшіе англійскія трэдъ-юніоны поняли значеніе коллэджа

Рэскина и рѣшили явиться на помощь съ деньгами. Они послали

въ Оксфордъ на два года способныхъ молодыхъ рабочи х ъ, вы-

давая каждому изъ нихъ стипендію въ 52 ф. ст. въ годъ.

Я знаю одного рабочаго, прослушавшаго полный курсъ

въ коллэджѣ Рэскина. Рабочему было уже за тридцать и онъ

успѣлъ обзавестись женой и дѣтьми. На желѣзной дорогѣ, гдѣ

работалъ мой знакомый, у служащихъ мало досуга; но мистеръ

Келли (такъ зовутъ рабочаго) находилъ время читать и учиться.

И вотъ желѣзнодорожный союзъ назначаетъ одну стипендію

въ коллэджѣ Рэскина. Келли сдаетъ предварительный экза-

менъ, и у него есть возможность поѣхать. Возникаетъ вопросъ:

а что будетъ дѣлать жена?

— Вы, Дикъ, непремѣ нно поѣзжайте учиться,—сказала

жена.— Я поѣду за вами въ Оксфордъ. Обо мнѣ не безпокой-

тесь!

Ж ена продала имущество, забрала дѣтей и переѣхала въ

Ок сфордъ, гдѣ работала прачкой, покуда учился мужъ. Теперь

онъ опять работаетъ на желѣзной дорогѣ . Трэдъ-юніоны, явив-

шись съ денежной помощью, потребовали, чтобы коллэджъ

Рэскина не давалъ дипломовъ, и чтобы, такимъ образомъ, рабо-

чая интеллигенція не уходила къ среднимъ к лассамъ. Около

пятисотъ молодыхъ рабочихъ окончили уже коллэджъ. Кромѣ

того, ок оло 8500 работниковъ и работницъ прошли курсъ при

помощи переписки съ к оллэджемъ. Всѣ эти студенты остались

въ рядахъ рабочихъ или служатъ секретарями трэдъ-юніоновъ.

Секретари получаютъ так ое же жалованье, какое вырабаты-

ваетъ толковый углекопъ или ткачъ.

Въ 1908 году началось сильное броженіе среди студентовъ

у эскинск аго коллэджа. Они обвиняли совѣтъ Оксфордскаго

университета в ъ томъ, что онъ старается вытравить основной

духъ коллэджа. Студентовъ стали всячески поощрять, чтобы они

слушали обычныя лекціи и сдавали потомъ экзамены на дипломы.

Молодые рабочіе увидали въ этомъ стремлевіе со стороны уни-

верситета перетянуть ихъ въ ряды среднихъ классовъ. Затѣмъ

причиной недовольства было стремленіе (дѣйствительное или

мнимое) у ниверситета придать лекціямъ въ коллэджѣ менѣе

красный характеръ. Профессору Хёрду, напр ., предложено

105

было университетомъ, в мѣсто соціологіи, читать исторію лите-

ратуры и логику. Это повело къ забастовк ѣ со стороны студен-

товъ. Затѣмъ, въ мартѣ 1909 года наиболѣе крайніе студенты

и рабочіе, состоявшіе въ перепискѣ съ к оллэджемъ, т.-е. про-

ходившіе курсъ у себя дома, образовали Лигу Плебеевъ— Plebs

League. Университетъ, полагая, что Лига возникла подъ влія-

ніемъ проф. Хёрда, заставила его выйти въ отставку. Тогда

въ Лондонѣ, близъ Эрлсъ Корта, возникъ новый рабочій уни-

в ерситетъ—Сentral Labour College, или «С. L . С.", во главѣ

котораго сталъ проф. Хёрдъ. К оллэджъ Рэскина попрежнему

продолжаетъ существовать. Университетъ всячески поощряетъ

студентовъ, чтобы они сдавали на дипломъ; коллэджъ сталъ

в ъ большей степени, чѣмъ раньше, составной еднницей великой

академической федераціи, которой имя Оксфордскій универ-

ситетъ; но тредъ -ю н іоны теперь имѣютъ надъ нимъ полный

контроль. Совѣтъ рэскинскаго коллэджа избирается теперь

парламентск ими представителями отъ трэдъ-юніоновъ, общей

федераціей тѣхъ же союзовъ и кооперативными об

ществами.

Трэдъ-юніоны и кооперативныя общества даютъ средства на

содержаніе коллэджа. Въ немъ мы видимъ теперь представи-

телей болѣе умѣреннаго крыла англійскихъ рабочихъ.

Студенты живутъ въ интернатѣ и платятъ 52 ф. ст. въ годъ.

Въ сравненіи съ другими коллэджами, гдѣ студенту надобно

имѣть въ годъ, по крайней мѣрѣ, 2000 руб., 520 руб.—очень мало.

Студентамъ читаютъ политическую экономію, исторію промыш-

ленности, исторію общественныхъ движеній, гражданское право,

мѣстное самоуправленіе, соціологію и логику. Тѣ студенты,

которые проходятъ курсъ путемъ перениски съ коллэджемъ

вносятъ только шиллингъ въ мѣсяцъ и еще одинъ шиллингъ

за регистрацію.

IV.

Лондонскій коллэджъ, или «С. L . С.", основанный Л и гой

П лебеевъ, представляетъ собою лѣвое крыло рабочей интеллиген-

ціи. К оллэджъ Рэскина вѣритъ въ соціальныя реформы, тогда

какъ «С. L . С. » всю надежду возлагаетъ на неминуемую соціаль-

ную революцію. К оллэджъ Рэскина получаетъ пособіе отъ болѣе

умѣренныхъ трэдъ-юніоновъ, тогда какъ лондонскій рабочій

106

Борисъ Мих айловичъ

С т е б л и н ъ

коллэджъ субсидируется , по преимуществу, трэдъ-юніонами

углекопов ъ. Послѣдніе представляютъ собою теперь наиболѣе

революціонный элементъ среди англійскихъ рабочихъ. Изъ

«С. L . С.» вышли всѣ тѣ рабочіе, которые принимали видное

участіе во время забастовки углекоповъ.

Опишу теперь мое посѣщеніе «С. L . С.". Я засталъ студен-

товъ въ аудиторіи. Человѣкъ двадцать молодыхъ людей, въ воз-

растѣ отъ 22— 30 лѣтъ, сидѣли за сдвинутыми в мѣстѣ простыми

столами, въ родѣ кухонныхъ. В переди столовъ стоялъ пюпитръ

въ родѣ тѣхъ, н а которыхъ держатъ ноты. На пюпитрѣ , ле-

жала развернутая книга. Черезъ минуты двѣ вошелъ к орена-

стый, округляющійся, бородатый старикъ съ большою лысою

головою. Это и есть ректоръ коллэджа—мистеръ Денисъ Хёрдъ,

который долженъ былъ уйти изъ коллэджа Рэскина. Профес-

соръ читалъ про трудовую теорію цѣнности. Лекція, повиди-

мому, была уже пятая или шестая по этому вопросу. Меня ин-

тересовали больше студенты. Только у двухъ были типичныя,

загорѣлыя, грубоватыя лица съ тяжелыми чертами, по кото-

рымъ можно было бы опредѣлить

происхожденіе

молодыхъ

людей. То, вѣроятно, были углекопы откуда-нибудь съ сѣвера,

но не изъ Шотландіи. Остальные студенты ничемъ не отлича-

лись отъ англійскихъ студентовъ, вьш едшихъ изъ среднихъ

классовъ. Тѣ же характерныя лица съ энергичными ртами

и сильными подбородками, тѣ же г ибкіе члены, тѣ же широкія

плечи. Опытный глазъ могъ бы замѣтить тутъ англичанъ, рыже-

волосыхъ шотландцевъ и болѣе нервныхъ и подвижныхъ валій-

цев ъ.

К огда лекція кончилась, мой знак омый студентъ вызвался

показать помѣщеніе. Мы вошли прежде всего въ комнату,

гдѣ студентъ убиралъ постель.

Молодые люди живутъ въ

к оллэджѣ и дѣлаютъ сами всю черную работу. К омната была

маленькая, не очень чистая, съ англійской точки зрѣні я ; н о

русскій студентъ нашелъ бы ее великолѣпной. Англичанинъ,

повидимому , можетъ удѣлять больше вниманія своей постели ,

чѣмъ русскій молодой человѣкъ, к огда ему тоже приходится

исполнять обязанность горничной. Мнѣ припоминалась моя

изба въ Средне-К олымскѣ, которую я подметалъ разъ въ двѣ

недѣли и счнтался еще чистёхой. Я наблюдалъ, какъ студентъ

тщательно взбиваетъ подушку, разстилаетъ простыню, вытя-

г иваетъ одѣяло, чтобы не было морщинки (мы довольствова-

107

лись оленьими шкурами вмѣсто матраца и заячьими одѣялами.

Наши простыни в сѣ пошли на палатки и на бѣлье). Надъ кро-

ватью, на стѣнѣ у студента висѣлъ нагрудникъ, проволочная

маска и рапиры для фехтованія. Въ комнатѣ было еще мѣсто

для маленькаго умывальнаго стола, служившаго также и пись-

меннымъ столомъ. Лоханка и кувшинъ съ водой стояли подъ

столомъ, а на немъ лежали книги и бумаги. Мы разговорились

со студентомъ. Онъ сказалъ мнѣ, что родомъ изъ Іоркшира. Въ

коллэджѣ онъ только нѣсколько мѣсяцевъ, но пребываніе здѣсь

уже революционизировало его прежнія понятія о рабочихъ

организаціяхъ и ихъ функціяхъ. Прежде онъ думалъ, что инте-

ресы предпринимателя и рабочаго тождественны, а теперь убѣ-

жденъ, что они прямо противоположны. Классовая борьба

существовала всегда и будетъ существовать. Конечно, рабочіе

должны принять соціальныя реформы,, если ихъ дастъ парла-

ментъ. Но парламентъ не можетъ сдѣлать ничего так ого, чего

не сдѣлали бы рабочіе сами для себя, и гораздо лучше.

Постель была сдѣлава въ это время. Студентъ надѣлъ пид-

жакъ, предложилъ мнѣ и знакомому стулья, а самъ сѣлъ на

постель , такъ какъ другого мѣста уже не было.

— Эдвардъ пишетъ, —объяснилъ мой знак омый. И изъ даль-

нѣйшихъ объясненій я узналъ, что студентъ составляетъ попу-

лярныя книжечки для самыхъ темныхъ людей. Онѣ будутъ пере-

ведены потомъ на валійскій языкъ, чтобы ими могли пользо-

ваться деревенскіе жители въ такихъ мѣстахъ, какъ Тредегаръ

или Абердэръ. На просьбу познак омить меня съ к ак ою-нибудь

к нижкою, студентъ довольно охотно прочиталъ мнѣ кое-что

и далъ отпечатанную брошюрку, изъ которой привожу діалоги

между отцомъ и маленькимъ сыномъ.

— Что это за мѣсто, папа?

— Это—кирпичный заводъ, дитя мое.

— Чей это кирпичный заводъ?

— Мой.

— Принадлежатъ ли вамъ всѣ сложенные кирпичи?

— Да.

— Принадлежатъ ли также вамъ всѣ эти грязные люди?

— Нѣтъ. Въ нашей странѣ нѣтъ рабства. Они свободны.

— П очему они работаютъ такъ усердно?

— Они работаютъ, чтобы достать на жизнь.

— Почему они работаютъ, чтобы достать на жизнь?

108

— Потому, что они бѣдны и обязаны работать.

— Почему же люди эти бѣдны, если они работаютъ такъ

усердно?

— Не знаю.

— Быть можетъ, кто-нибудь крадетъ у нихъ то, что они

зарабатываютъ?

— Нѣтъ, дитя мое! Почему вы задаете такіе смѣшные во-

просы?

— Я думаю, что эта глина попадаетъ имъ въ глаза и дѣ-

лаетъ ихъ слѣпыми. НІу , а кому принадлежатъ кирпичи, когда

ихъ сдѣлаютъ? Тѣмъ людямъ, которые лѣпятъ ихъ, конечно?

— Нѣтъ, кирпичи п ринадлежатъ мнѣ.

— Изъ чего дѣлаютъ кирпичи?

— И зъ глины, мой мальчикъ.

— Что? Тольк о изъ той грязи, к оторую мы видимъ здѣсь?

— Да, тольк о изъ нея.

— К ому принадлежитъ эта грязь?

— Мнѣ.

— Вы сами сдѣлали ее?

— Н ѣтъ. Богъ сотворилъ ее.

— Сотворилъ ли Богъ собственно для васъ?

— Н ѣтъ, я ее купилъ.

— Вы купили ее у Бога?

— Нѣтъ, я купилъ ее, какъ покупаю вообще что-нибудь

другое.

— А тотъ человѣкъ, у котораго вы пріобрѣли грязь , купилъ

у Бога?

—

Нe знаю.. Спрашивайте меня о чемъ-нибудь другомъ.

— Во всякомъ случаѣ хорошо, что вы пріобрѣли эту землю.

— Почему, сынокъ?

— Потому, что иначе вамъ пришлось бы дѣлать эти ужасные

кирпичи, чтобы жить. Долженъ ли я буду, когда выросту , ра-

ботать, чтобы жить?

— Нѣтъ, мой мальчикъ. Когда умру, я вамъ оставлю эту землю.

— Во что обращаются всѣ люди, когда умрутъ?

— Въ глину , мой мальчикъ.

— Когда вы умрете, папа?

— Нe знаю. Почему вы спрашиваете?

— Такъ. Я думаю, как ой твердый кирпичъ выйдетъ изъ

той глины, въ к оторую вы превратитесь.

109

Мы перешли въ слѣдующее помѣщеніе, оказавшееся ку х ней.

Два студента, безъ сюртук овъ, въ бѣлыхъ передникахъ вози-

лись у чистаго кухоннаго стола. Одинъ старательно чистилъ

картофель, а другой приготовлялъ тѣсто для пудинга. Сту-

денты даже стряпаютъ по очереди, но, какъ объяснилъ

мнѣ

знакомый, не всѣ проявляютъ одинаковые кулинарные таланты .

Есть прямо геніи своего рода,—зато другіе стряпаютъ изъ

рукъ вонъ плохо. Мнѣ припомнился афоризмъ Брійя-Саварэна

изъ его геніальной поваренной книги: " La decouverte d'un mets

nouveau fait plus pour le bonheur du genre humain que la decouverte d’une t toile". (Открытіе новаго блюда больше содѣйствуетъ

счастью человѣческаго рода, чѣмъ открытіе звѣзды). Повиди-

мому , въ Рабочемъ Коллэджѣ не дѣлаютъ изысканій, ведущихъ

къ открытіямъ подобнаго рода; но тутъ, во всякомъ случаѣ,

неизмѣримо больше ду маютъ о ѣдѣ, чѣмъ среди всякихъ моло-

дыхъ интеллигентныхъ людей. (И мнѣ пришлось стряпать по

дежурству много лѣтъ тому назадъ. Дежурный бралъ котелъ,

клалъ туда кусокъ оленины, наливалъ воду и ставилъ у огня.

К огда оленина

уваривалась,

дежурный

ставилъ котелъ на

столъ, вынималъ мясо на доску и звалъ всѣхъ обѣдать).

Изъ кухни мы попали въ чистенько убранную гостиную.

Полъ былъ застланъ ковромъ. Посреди комнаты стоялъ столъ,

покрытый ковровой скатертью. На столѣ лежали книги, га-

зеты и брошюры. Въ углу стоялъ, повидимому, самодѣль ный

шкафъ съ к нигами. Все показывало, что minimum в нѣшнихъ

удобствъ превратился въ нѣчто необходимое, к акъ воздухъ,

какъ вода. Молодые люди, к оторые живутъ въ коллэджѣ , прежде

были литейщиками , матросами, докерами , каменотесами, тка-

чами, утл ек опами, машинистами. Всѣ они прошли суровую

школу жизни; но есть нѣкоторыя жизненныя потребности, о

которыхъ мы, русскіе интеллигенты, вышедшіе изъ сравни-

тельно обезпеченнаго класса, никогда не думаемъ въ извѣст-

номъ возрастѣ и въ извѣстной обстановкѣ. Англичане же безъ

этихъ п отребностей нигдѣ не могутъ обойтись. Этимъ докерамъ

и углекопамъ непонятно, как ъ можно спать на полу, безъ про-

стыни , какъ можно ѣ сть безъ скатерти и салфетокъ и какъ

можно бесѣдовать по душамъ въ грязной, заплеванной комнатѣ .

Молодые студенты сами убираютъ гостиную, сами чистятъ ко-

веръ и стираютъ пыль съ гравюръ, развѣшанныхъ по стѣнамъ.

А тутъ самый революціонный элементъ въ современной Англіи.

110

Я засталъ въ гостиной около десятка студентовъ. Потомъ

пришли еще другіе, покончившіе съ обязательной работой

въ спальняхъ или же въ к ухнѣ. Одинъ изъ студентовъ досталъ

изъ кармана нѣсколько листиковъ исписанной бумаги, вынулъ

тру бку изъ зубовъ и сталъ читать док ладъ о стачкахъ. Студентъ

доказывалъ, что теперь , когда, хозяева объединились, стачки

становятся все болѣе и болѣе невыгоднымъ дѣломъ для рабо-

ч иі х ъ , и ихъ безпомощное положеніе выясняется каждый разъ,

когда возникаетъ стачка. Мы видимъ, какъ интересы разныхъ

трэдъ-юніоновъ сталкиваются до такой степени, что рабочіе

одного профессіональнаго союза готовы стать «паршивцами",

когда члены другого союза объявляютъ стачку. Положеніе

отдѣльныхъ трэдъ-юніоновъ въ подобномъ случаѣ тяжело, но

оно отягчается еще поведеніемъ самихъ стачечниковъ. Одни,

напр ., согласно правиламъ, предупреждаютъ хозяевъ о стачкѣ

за недѣлю и даже раньше, давая имъ, такимъ образонъ, возмож-

ность запастись «паршивцами». Трэдъ-юніоны стараго типа

мотивируютъ свой поступокъ тѣмъ, что хозяева тоже преду-

преждаютъ рабочихъ заранѣе, если хотятъ объявить лок аутъ.

Но сравненіе не подходитъ,—продолжалъ докладчик ъ ,—ра-

бочіе и хозяева не находятся въ одинаковомъ положеніи. Сила

рабочаго заключается только въ томъ, что онъ сразу можетъ

остановить производство. Предупреждая объ этомъ заранѣе,

онъ самъ отниметъ у себя послѣдній шансъ. А хозяинъ, рѣ-

шившій объявить локаутъ, давно уже задумалъ закрыть свою

фабрику или свой заводъ. Вотъ почему рабочіе никогда

не

должны предупреждать предпринимателей о стачкахъ. Затѣмъ

стачки, объ являемыя англійскими трэдъ-юніонистами, отли-

чаются еще одною особенностью,—продолжалъ докладчикъ.—

В мѣсто того, чтобы бастовать въ наиболѣе оживленное время,

когда хозяину необходимы рабочіе, трэдъ-юнионисты, какъ

будто нарочно, подгоняютъ стачки къ мертвому сезону. Это

обусловливается контрактомъ, заключеннымъ между предпри-

нимателями и рабочими. Отсюда мы видимъ, что договоры свя-

зываютъ только рабочихъ. Выводъ тотъ, что, объявляя стачку.

рабочіе меньше всего должны считаться съ существующими

договорамя. Затѣмъ стачки, начинаемыя отдѣльными трэдъ-

юніонами, затягиваются надолго. Всего лишь недавно мы ви-

дѣли стачку въ Южномъ

Уэльсѣ, продолжавшуюся десять

мѣсяцевъ. Чѣмъ дольше тянется стачка, тѣмъ выгоднѣе для

111

предпринимателей. Затянувшаяся стачка всегда кончается по-

раженіемъ рабочихъ. Выводъ, къ которому пришелъ доклад-

чикъ, обычный, выставляемый синдикалистами. Надо сформи-

ровать одинъ трэдъ-юніонъ и устраивать большія забастовки,

безъ всякихъ предупрежденій, въ самый оживленный періодъ

промышленности.

Докладчику возражали. Было очевидно, что среди студен-

товъ есть и не-синдикалисты. Мнѣ было интересно слушать

студентовъ не только потому, что передо мною выяснялись

настроенія молодой рабочей публики. Я вглядывался въ лица

спорившихъ (несмотря на то, что тема, повидимому , захваты-

вала за живое всѣхъ, не было ни крика, ни запальчивыхъ «по-

лемическихъ» пріемовъ), и мнѣ припоминалось одно мѣсто у

Г ерцена. Описывая нѣмецкаго эмигранта Германа Струве,

Герценъ говоритъ: «Лиц его выражало тотъ нравственный

столбнякъ, к оторый изувѣрство придаетъ святошамъ и расколь-

никамъ. Глядя на этотъ крѣпкій, старый лобъ, на покойное

выраженіе глазъ, на нечесанную бороду и на всю его фигуру,

мнѣ казалось, что это или к акой-нибудь фанатическій пасторъ

изъ войска Густава-Адольфа, забывшій умереть, или какой-

нибудь таборитъ, проповѣдующій пок аяніе и причастіе в ъ двухъ

видахъ". Въ Рабочемъ Коллэджѣ я видѣлъ, прежде всего, очень

энергичныхъ и сильныхъ людей. Требуется, конечно, боль-

шая энергія для молодого углек опа или к аменотеса,

чтобы

послѣ утомительной работы взяться за к ниги. Я видѣлъ не

только сильныхъ, но и глубоко убѣжденныхъ людей. Всѣ они

учились только для того, чтобы съ запасомъ знаній возвратиться

въ мастерскія, въ шахты или въ сигнальныя будки. Но я не

замѣтилъ въ коллэджѣ фанатиковъ съ лицами, выражавшими

"нравственный столбнякъ». Очевидно, англійскому ясному и

точному уму чуждо совершенное окоченѣніе на одной какой-

нибудь сакраментальной формулѣ, какого бы характера она

ни была. Студенты, прежде всего,—англичане, т.-е. люди прак-

тичные, желающіе дѣла, а не формулы...

112

тѣмъ чаще в озвращалась Флоренсъ Грэй къ прошлому, точнѣе,

къ одному моменту. Она вспоминала жарк ій лѣтній день, ти--

хую рѣку и нависшія ветлы. Надъ водою вьются зеленыя стре-

козы. Въ воздухѣ силь но пахнетъ бѣлыми цвѣтами, растущими

у самой воды. На травѣ сидитъ Флоренсъ, а рядомъ съ ней—

краснощекій Дикъ Путнеръ. Черезъ день ему нужно быть въ

К ардифѣ, на кораблѣ Жа воронокъ, к оторый уходитъ куда-то

далеко на югъ, къ испанскому материку, какъ называютъ до

сихъ поръ англичане Южную Америку. Дикъ Путнеръ—ма-

тросъ. Онъ такой веселый, здоровый, добродушный. Щеки у

него буры, носъ и скулы лоснятся. Дикъ Путнеръ, громко чмо-

кая, цѣлуетъ Флоренсъ и поетъ ей старыя пѣсни матросовъ

про Непобѣдимую армаду, про пирата сэра Говера, снявшаго

буй съ колоколомъ, которымъ была обозначена подводная скала,

про ограбленіе буканирами Номбре-де-Діосъ и пр. И изъ всѣхъ

пѣсенъ Флоренсъ Грэй запомнила одну, не морскую, а про

удалого разносчика, выкликающаго: «Перчатки, пахнущія да-

масскими розами , маски для лицъ и для носовъ, браслеты, янтар-

ныя ожерель я». Пѣснѣ этой столько же лѣтъ, сколько и балладѣ

про разгромъ Испанск ой армады или про пирата сэра Говера.

Каждый куплетъ кончается припѣвомъ:

«Соm t buy of m e, com e; come b uy, come buy;

B u y , lad s, or else your lasses c ry :

Come

b uy".

(«Покупайте, покупайте y меня, парни, иначе ваи и дѣ-

вушки будутъ плакать; покупайте"). Дикъ Путнеръ говорилъ

тогда, что отправляется въ послѣднее плаванье, послѣ котораго

вернется

и женится на Флоренсъ. Плавань е , дѣйствительно,

было послѣднее; но Дикъ Путнеръ

не женился на Флоренсъ

Грэй, потому что не возвращался больше. Черезъ нѣсколько

мѣсяцевъ стали говорить, что Ж аворонокъ со всѣми «руками»

на немъ погибъ, захваченный штормомъ гдѣ-то въ К араибскомъ

морѣ. Флоренсъ Грэй къ тому времени нужно было оставить

деревню. Она ушла въ Лондонъ. Здѣсь родился ребенокъ, про-

жившій только недѣлю. И когда Флоренсъ оправилась , она

достала работу и поселилась въ Жемчужной Аллеѣ . Флоренсъ

забыла морскія баллады, которыя пѣлъ ей Дикъ, забыла на-

пѣвъ ихъ; но запомнила она пѣсню про удалого разносчика.

Собственно, въ памяти остались отдѣльныя слова и весь при-

114

k -

пѣвъ. Что касается напѣва, то онъ звучалъ в ъ памяти, хотя

Флоренсъ никогда не пробовала повторить его.

Нпкто не могъ бы сказать , почему тотъ тупой переулокъ,

въ которомъ поселилась Флоренсъ Грэй, назывался Аллеей,

да еще Жемчужной. Вмѣсто деревьевъ, въ Аллеѣ были только

два ряда черныхъ, двухъэтажныхъ домиковъ, двери к оторыхъ

находились наравнѣ съ троту аромъ. Аллея была такъ у зка,

что сосѣдки, переругивавшіяся изъ противоположныхъ оконъ,

почти могли в цѣпиться другъ другу в ъ волосы. Нѣкоторые

домики, въ которыхъ жили накрашенныя женщины, выходив-

шія только ночью, были особенно шумны. Тамъ постоянно

ругались и л и били кого-нибудь . Но въ Жемчужной Аллеѣ

жили также мирные, тихіе люди, работавшіе съ утра до поздней

ночи. Тутъ ютились жертвы «выжимальщиковъ пота». Въ до-

микѣ № 14, напримѣръ , жила горбунья, которую постоянно

можно было видѣть у громадныхъ пяльцевъ. Она обшивала

золотой ниткой укращенія на воротникахъ военныхъ мунди-

ровъ. Горбунья была такъ искалѣчена, что безъ посторонней

помощи не могла взобраться на высокій стулъ у пяльцевъ .

Въ верхнемъ этажѣ того же домика № 14 жила женщина съ

тремя дѣтьми. Онѣ клеили коробки для фирмы, выпустившей

какія-то новыя конфеты, для которыхъ придумали новое слово

«маиспопъ». За двѣнадцахь дюжинъ такихъ к оробокъ женщина

получала 21/ 4 пенса, при чемъ должна была покупать свой клей-

стеръ. Рядомъ, въ другомъ домик ѣ, въ нижнемъ этажѣ жили

иностранцы, доканчивавшіе панталоны для большой и богатой

фирмы. Каждую субботу оборванныя, растрепанныя дѣвочки,

нагруженныя черными фрачными панталонами, сѣрыми, к а-

шемировыми и короткими твидовыми брюками, отправлялись

въ центръ города сдавать работу. Надъ иностранцами помѣ-

щался высокій, высохшій, какъ скелетъ, жилецъ, всегда тща-

тельно выбритый, съ длинными полусѣдыми кудрями до плечъ.

Т o былъ актеръ, к огда-то пользовавшійся большою популяр-

ностью въ мюзикъ-холлахъ. Актеръ страдалъ тихимъ помѣшатель-

ствомъ. Какіе-то старые друзья присылали ему правильно де-

сять шиллинговъ въ недѣлю. Каждый день актеръ, тщатнльно

выбрившись, накинувъ свое единственное длинное и широкое

выцвѣтшее пальто, отправлялся пѣшкомъ въ центръ города,

гдѣ находятся главные театры. Здѣсь онъ помѣщался у дверей

того мюзикъ-холла, въ которомъ имѣлъ когда-то успѣхъ, и

8

115

стоялъ неподвижно до тѣхъ поръ, покуда публика начинала

расходиться. Тогда онъ тоже отправлялся домой. Актеръ былъ

совершенно одинокъ, никого онъ не зналъ и жилъ только своимъ

собственнымъ выутреннимъ міромъ. Домикъ № 20 сравнительно

съ другими былъ чистый. Здѣсь жилъ аристократъ Жемчужной

Аллеи—работникъ Джо Торнъ, служившій уже лѣтъ двадцать

пять въ сосѣдней громадной каретной мастерской, гдѣ онъ отдѣ-

лывалъ ручки . Никто въ Жемчужной Аллеѣ , к ромѣ Джо Торна,

не зарабатывалъ сорокъ шиллинговъ въ недѣлю . Никто, кромѣ

миссисъ Торнъ, не покупалъ по субботамъ на воскресенье боль-

шую ногу баранины. Ни у кого, к ромѣ Торна, не было к нижки

в ъ сберегательной кассѣ, никто, наконецъ, въ Ж емчужной

Аллеѣ, кромѣ Джо, не ощущалъ необходимости разстегнуть

пуговицы на жилетѣ послѣ обѣда и дать просторъ желудку.

Джо Торнъ привыкъ къ почету . Онъ не переселялся изъ Ж емчу ж-

ной Аллеи, главнымъ образомъ, потому , что здѣсь игралъ пер-

вую роль. Когда дѣти Джо Торна подросли и устроились са-

мостоятельно, въ домѣ освободилась комната, которую сда-

вали за три шиллинга въ недѣлю калѣкѣ Ф ьюстнеру. Онъ ра-

боталъ раньше не въ Лондонѣ, а въ Генлей, на гончарномъ за-

водѣ ; здѣсь у Фьюстнера появилась сперва слабость и дряблость

му скуловъ, потомъ начались жестокія колики въ самомъ центрѣ

живота. Цѣлыми днями донимала невралгія. Стали дрожать

руки и ноги . Наконецъ, разъ на фабрикѣ Фьюстнеръ свалился

въ жестокихъ к онвульсіяхъ. Врачъ осмотрѣлъ синія полоски

на деснахъ у корня зубовъ и к онстатировалъ свинцовое отравле-

ніе. Больного отправили въ больницу . Какъ только опъ немного

оправился, то опять пошелъ на работу. Невралгія и дрожаніе

конечностей опять возвратились еще въ болѣе жестокой формѣ.

Снова повторились колики. Явилась подагра. Каждый мѣсяцъ

отравленный болѣлъ нѣск олько дней. Заводъ пришлось поки-

нуть. По закону объ отвѣтственности предпринимателей за

жизнь и здоровье работниковъ, заводъ выдалъ больному воз-

награжденіе въ 112 ф. ст. Съ этими деньгами Фьюстнеръ явился

в ъ Лондонъ. Онъ нашелъ несложную работу у зеленщика.

Болѣзнь являлась періодически. Въ это время работу прихо-

дилось оставлять . Сперва Фьюстнеръ сидѣлъ въ это время дома;

но такъ как ъ въ нетопленной комнатѣ зимой холодно, то онъ

отправлялся грѣть ся въ ближайшую безплатную библіотеку.

Здѣсь онъ сталъ читать и думать. Скоро Фьюстнеръ пристра-

116

стился къ чтенію и живо заинтересовался экономическими во-

просами. Память на факты и цифры у него была изумительная.

Лѣтомъ, когда окна были открыты, все населеніе Жемчужной Ал-

леи часто слышало, какъ Фыостнеръ споритъ съ Джо Торномъ,

у котораго снималъ комнату. Джо, горячій поклонник ъ " Daily

Mail" , которую читалъ изо дня въ день, оттуда черпалъ свои

политическіе и экономическіе взгляды. «Мы, англійскіе работ-

ники,—солидно гов орилъ Джо,—не вѣримъ пустымъ бреднямъ.

Вашъ соціализмъ намъ не надобенъ. Всѣ необходимыя реформы

можно осуществить и при нынѣшнемъ порядкѣ». Джо былъ

очень доволенъ этой фразой и засосалъ трубку , ожидая что

скажетъ оппонентъ. Фьюстнеръ заволновался и, по обыкнове-

нію, засыпалъ противника цифрами.

— Вѣдомо ли вамъ , что годичный доходъ всего населенія

Соединеннаго Кооролевства достигаетъ 1.750 мил. ф. ст.? Вѣ-

домо ли вамъ, что 600 мил. ф. ст. изъ всей этой суммы берутъ

себѣ 250.000 человѣкъ? Знаете ли вы, что пять милліоновъ

населенія нмѣютъ доходовъ въ 850 мил. ф. ст.?

Что же,

по вашему мнѣ нію, они зар абатываютъ эти деньги? Знаете ли

вы, что 39 милліоновъ людей поолучаютъ въ Англіи

стольк о

же, сколько 5 милліоновъ богачей и состоятельныхъ людей?

Скажете ли вы , что это справедливое распредѣленіе? Ежегодно

умираютъ 700 тысячъ человѣкъ, изъ нихъ 600.000

не

оста-

вляютъ никакого наслѣдства. Въ прошломъ году сумма оста-

вленныхъ наслѣдствъ достигла 299 мил. ф. ст. И знаете еще

что? Двадцать одна тысяча скончавшихся оставили наслѣдство

въ 280 мил. ф. ст. Четыре тысячи человѣкъ оставили наслѣд-

ство въ 218 мил. ф. ст. Какъ вы думаете, эти люди зар аботали

всѣ эти деньги? Землевладѣльцы и капиталисты получаютъ

въ годъ въ видѣ ренты и процентовъ 650 мил. ф. ст. Чтобы по-

лучить эти деньги, капиталистамъ

не

приходится

ударить

даже палецъ о палецъ.

— Mate (обращеніе англійскихъ

работниковъ другъ к ъ

другу),—почтительно замѣчаетъ Джо,— вашъ «кок осовый орѣхъ»

(тутъ Джо тыкалъ пальцемъ въ лобъ собесѣдника)

начиненъ

цифрами, какъ гранатовое яблоко сѣмячками.

— Знаете ли вы, что въ Англіи двѣнадцать милліоновъ

народа находится всегда на границѣ бѣдности?—продолжаетъ

между тѣмъ Фьюстнеръ.—Знаете ли вы, что въ Лондонѣ мил-

ліонъ людей, зарабатывающихъ не больше гинеи въ недѣлю?

117

Сельскій работникъ получаетъ въ недѣлю только отъ 10 - 1 7 шил-

линговъ. В ъ городѣ многіе работники имѣютъ не больше со-

рока восьми фунтовъ стерлинговъ въ годъ. Вы хорошо знаете,

что семья изъ пяти человѣк ъ не можетъ жить прилично меньше,

чѣмъ на 21 шил. 8 пенсовъ въ недѣлю. И это тогда—если боль-

шакъ не пьетъ пива, не куритъ, не читаетъ газетъ и не у страи-

ваетъ себѣ отдыха разъ въ годъ. Въ Лондонѣ каждый изъ трехъ

у мираетъ въ рабочемъ домѣ въ госпиталѣ или пріютѣ. Милліонъ

дѣтей идутъ въ народную школу безъ завтрак а. Люди женятся,

чтобы имѣть семью, свой очагъ. Между тѣмъ милліонъ замужнихъ

женщинъ отправляются ежедневно на работу на фабрик и и в ъ

мастерскія. Въ любое время въ Англіи не меньше пятисотъ

тысячъ безработныхъ. Неужели намъ не надобенъ соціализмъ?

Соціализмъ дастъ намъ здоровую и справедливую обществен-

ную систему. Когда производство будетъ организовано по-но-

вому и хорошему, всѣ получатъ возможность жить прилично.

Соціализмъ организуетъ производство и замѣнитъ дьяволь-

скую систему соперничества коопераціей. Вотъ уже болѣе ста

лѣтъ, какъ выяснено ужасное положеніе массъ. Реформы не

дали почти никакихъ результатовъ. Необходимо кореннымъ

образомъ измѣнить все. Т олько соціализмъ можетъ сдѣлать это.

Джо къ этому времени оправился уже отъ потрясенія,

произведеннаго градомъ цифръ. Онъ пріобрѣлъ прежній ап-

ломбъ, приличествующ й первому лицу въ Жемчужной Аллеѣ, че-

ловѣк у, который испытываетъ необходимость разстегивать послѣ

обѣда жилетъ.

— Matе, не говорите глупостей!—спокойно замѣтилъ Джо.

Потомъ, вспомнивъ аргументъ изъ " Daily Mail", прибавилъ:—

Вашъ соціализмъ установитъ только рай для бездѣльниковъ.

— Рай

для

бездѣльниковъ нечего устававливать,— воз-

разилъ калѣк а ,—онъ существуетъ теперь. Соціализмъ пре-

вратилъ землю въ рай для желающихъ работать.

— Хорошъ рай, въ которомъ армія чинов никовъ будетъ

г нать палк ами народъ на работы!—иронически замѣтилъ Джо,

вспомнивъ еще разъ вычитанное изъ " Daily Mail".

— Если при соціализмѣ , дѣйствительно, всѣхъ станутъ

г нать палками на работу,—отпарировалъ Фьюстнеръ,—то какъ

же это будетъ рай для бездѣльниковъ?

Джо раскрылъ даже ротъ отъ изумленія.

— Mate, вы остры, как ъ бритва"—прохрипѣлъ онъ, нако-

118

нецъ:—но стойте, у меня еще аргументъ: если государство будетъ

давать каждому, скольк о ему нужно, то что же заставитъ людей

работать ? Я иду въ каретную мастерскую, потому что мнѣ

нужны сорокъ шиллинговъ. Если бы мнѣ давали сорокъ шил-

линговъ такъ, то я бы не вставалъ въ шесть часовъ и не отпра-

влялся въ мастерскую , а сидѣлъ бы цѣлый день безъ сюртука

у окна, курилъ бы мою трубку, пилъ пиво н читалъ бы " Daily

Mail".

— Я уже говорилъ вамъ, что государство это—весь на-

родъ . Онъ не можетъ давать каждому всего, если люди не ра-

ботаютъ. Когда государственная машина, дѣйствительно, бу-

детъ находиться въ рукахъ всего народа, бездѣльникамъ при-

дется или работать, или околѣватв съ голода. Свободный, обра-

зованный народъ не допуститъ существованія орды бездѣль-

никовъ. Ихъ рай теперъ. По послѣдней переписи, въ Англіи

665.000 человѣк ъ, не имѣющихъ никак ого дѣла, но живущихъ

на к апиталъ. Затѣмъ у насъ есть люди, не имѣющіе дѣла, по-

тому что не находятъ спроса на силу своихъ рукъ. Потомъ без-

дѣльниковъ мы имѣемъ въ разныхъ благотворительныхъ учре-

жденіяхъ. Теперь поощряютъ ничегонедѣланіе. Богатые без-

дѣльники существуютъ потому, что у насъ нѣтъ чувства само-

уваженія и потому, что мы не смѣемъ сбросить лѣнтяя, усѣв-

шагося намъ на плечи. Бѣдные

бездѣльники существуютъ

потому , что мы сочувствуемъ несчастнымъ. При настоящемъ

порядкѣ вещей мы никогда не знаемъ, п очему ходитъ человѣкъ

безъ дѣла и нищенствуетъ: потому ли, что н е м ож етъ, или по-

тому, что н е хочетъ достать работу. При соціализмѣ никто не

сможетъ жаловаться, что нѣтъ работы. Ее хватитъ на всѣхъ.

Никто не сможетъ сказать, что онъ не способенъ

работать.

Такимъ образомъ, рай бездѣльниковъ будетъ разрушенъ.

II.

Флоренсъ Грэй нашивала перламутровыя пуговицы для

фирмы «Блэкъ, Пэмбертонъ и К °». За четырнадцать

тысячъ

пуговицъ платили 21/2 шиллинга . Так ъ какъ Флоренсъ Грэй необ-

ходимо было выработать 71/2 шиллинг овъ въ недѣлю, то для этого

приходилось нашивать сорокъ двѣ тысячи пуговицъ. Это означало

119

четырнадцать часовъ работы и семь рабочихъ дней въ недѣлю.

За двадцать слишкомъ лѣтъ х изни въ Лондонѣ Грэй звала

тольк о дорогу отъ Жемчужной Аллеи до Шордича, гдѣ помѣ-

щалась фирма «Блэкъ, Пэмбертонъ и К°». Сюда она ходила

каждую субботу въ 4 ч ., чтобы сдать работу , получить 71/2 шил.

и взять новый запасъ пуговицъ. Перламутровыя пуговицы за-

полнили весь горизонтъ Флоренсъ Грэй и вытѣснили все.

И когда послѣ четырнадцатичасовой работы Флоренсъ Грэй

ложилась спать, то ей снились только перламутровыя пуговицы.

Само солнце, к огда оно показывалось . покрытое, какъ

всегда въ Лондонѣ, туманной дымк ой, представлялось

Фло-

ренсъ Грэй большой, плохо нашитой, а потому двигающейся

перламутровой пуговицей. Двадцать лѣтъ прошли, какъ недѣ-

ля, не оставивъ почти никакихъ воспоминаній. Изъ пребыва-

нія въ Ж емчужной Аллеѣ Флоренсъ Грэй помнила только пер-

вый вечеръ. Тo было еще въ 1887 г ., въ душный августовскій

день , когда черные к ирпичи великой каменной пустыни, въ

которой находится Жемчужная Аллея, накалились, к акъ печь.

Флоренсъ, какъ теперь, помнитъ десятки дѣтей, высыпавшихъ

изъ душныхъ домик овъ и гомозившихся на мостовой среди ка-

пустныхъ листьевъ и лоскутковъ бумаги, помнитъ все и разго-

воры. Девятилѣтняя Марджори, только что возвратившаяся съ

берега моря, гдѣ провела цѣлую недѣлю съ другими дѣтьми,,

отправленными туда благотворительнымъ обществомъ, разска-

зывала своей пріятельницѣ Мэйбель , которая никогда никуда

не выѣзжала, про чудеса "country" (дерев ни).

— Молоко берутъ отъ коровы. К орова ѣ стъ траву, а ве-

черомъ люди берутъ чистое ведро и идутъ къ коровѣ.

— Но зато въ деревнѣ скучно,—старается обезцѣнить

" country" Мэйбель, пораженная чудеснымъ способомъ добыванія

молока.

— Н ѣтъ, очень весело,— горячо защищала Марджори деревню.

— Тамъ людей нѣтъ.

— Кишмя кишатъ. Повернуться негдѣ.

— А карусели тамъ есть?

— М илліоны. Сто милліоновъ каруселей.

— А итальянцы, развозящіе въ повозочк ахъ мороженое?

— Отъ нихъ прохода нѣтъ!

Мэйбель смущена и поражена чудесами и великолѣпіемъ

деревни. Дѣвочка не находитъ даже что сказать.

120

Десятки дѣтей, взявшись за руки , вертѣлись, припѣвая:

«Вотъ как ъ мы ходимъ вокругъ шелковичнаго дерева въ ясное

и морозное утро» 1). Наконецъ, имъ надоѣло вертѣться.

— Будемъ играть въ золотой юбилей,—предложила де-

сятилѣтняя Куини,

первая

к расавица во всей Ж емчужной

Аллеѣ. Слухъ про юбилей Викторіи достигъ даже до камен-

ной пустыни. Предложеніе было немедленио принято всѣмъ

обществомъ, но возникли недоразумѣ нія по поводу того, к ому

быть к оролевой. Куиня категорически заявила, что В икторію

изображать будетъ она, такъ какъ, домимо всего, можетъ до-

стать «карету». Скоро устроилась и процессія. В переди

вы-

ступалъ лордъ Уолсли, держа въ рукахъ, вмѣсто маршаль-

скаго жезла, мѣдный пестикъ отъ ступки; потомъ шествовала

музыка, играя усердно на губахъ. Индійская гвардія тщательно

вычернила себѣ лицо у глемъ. Наконецъ шесть двуногихъ

лошадей волокли «ландо», т.-е. ящикъ изъ-подъ крахмала,

съ королевой В икторіей. Она к ланялась и ласково улыбалась

подданнымъ.

— Куини!—послышалось изъ одного ок на,— Вы скверная

дѣвчонк а! Сейчасъ ступайте с юда и помогите мнѣ приготовить

постели.

— Мы играемъ въ золотой юбилей.

— Я вамъ такъ наюбилею сейчасъ, что до рождественскаго

пудинга помнить будете.

— Еще одинъ разъ проѣдемся!

— Если скажете еще слово, то отправлю спать безъ у жина.

Въ виду такой перспективы, к оролева Викторія рѣшила

сложить съ себя санъ. Она выскочила изъ кареты и побѣжала

домой. Процессія разрушена, но возникли другія игры. Дю-

жій Робби, изображавшій лорда Уолсли , сталъ у стѣны и со-

г нулся.

— Мель никъ, мельник ъ, тащи мѣшки !—закричали маль-

чики, и одинъ за другимъ стали прыгать на спину Робби. Въ

эту игру дѣвочекъ, конечно, не прни м али . Тогда онѣ затѣяли

свою собственную игру въ лавочку. «Лавочница» усѣлась у

стѣны и на доскѣ разложила товары: кусочки дерева, камни

и тряпочки.

— Здравствуйте, m a'am ,—начала одна покупательница.—

Д ѣ тская англійская игра.

121

К акой хорошій день, не правда ли? Какъ поживаетъ ваше бэби,

m a ’am ?— Лавочница съ достоинствомъ отвѣчаетъ, что бєби

чувствуетъ себя хорошо, но только мучается зубами.

— Чѣмъ могу служить?—дѣловито спрашиваетъ она.

— Дайте мнѣ,—говоритъ покупательница, подтягивая спа-

дающій чулокъ,—двадцать пять самыхъ лучшихъ пирожковъ

съ вареньемъ и двѣ тысячи фу нтовъ лучшаго мороженаго раз-

личныхъ цвѣтовъ.

Громадный заказъ нисколько не смущаетъ лавочницу.

Она спокойно заворачиваетъ двѣ деревяшки и получаетъ въ

обмѣнъ камушекъ.

— Благодарю ,— говоритъ она, слегка наклоняя голову.—

Чѣмъ могу еще служить сегодня? У насъ очень хорошее имбир-

ное пиво (родъ шипучаго кваса, очень любимаго англійскими

дѣтьми). Есть у насъ еще отличный шербетъ, который шипитъ

к акъ не знаю что.

Покупательница задумывается, взвѣшивая въ головѣ пред-

ложеніе, и, наконецъ, спрашиваетъ «тридцать девять бушелей

шербета».

— Мы вамъ пришлемъ на домъ покупк у , m a’a m , не без-

покойтесь. Какъ ваши дѣти — П окупательница отвѣчаетъ, что

хорошо, но она не знаетъ, что дѣлать съ средней дѣвочкой.

Просто бѣда съ нею.

Мало-по-малу изъ оконъ стали звать дѣтей, и Жемчуж-

ная Аллея опустѣла.

Только первый вечеръ пребыванія въ Жемчужной Аллеѣ

помнила ясно Флоренсъ Грэй. Б ольше двадцати

лѣтъ

про-

шло съ тѣхъ поръ. Марджори была потомъ замужемъ

за

Робби, который умеръ два года тому назадъ. Теперь она

опять живетъ

въ Жемчужной

Аллеѣ

съ тремя дѣтьми и

клеитъ коробки . Берти Пальмеръ, к оторый изображалъ вождя

индійской гвардіи , пошелъ потомъ въ солдаты и пропалъ безъ

вѣсти гдѣ-то въ Южжной Африкѣ. Никто не знаетъ, гдѣ лежатъ

его кости . Здоровякъ Билли Нолисъ—въ тюрьмѣ. Маленькій

Френки Снэльгровъ вышелъ въ большіе люди . Теперь, гово-

рятъ, животъ у него вдвое больше, чѣмъ у Джо, и на животѣ—

двѣ золотыя цѣпочки. Красавица Куини въ семнадцать лѣтъ ис-

чезла изъ Жемчужной Аллеи. Говорили потомъ, что она бродитъ

ночью, накрашенная, по тротуару. Черезъ нѣсколько

лѣтъ

кто-то сказалъ, что Куини вытащили изъ Темзы. Бывали

и

122

въ Жемчужной Аллеѣ большія событія, какъ, напрімѣръ, тогда,

когда въ домѣ № 21 задушили накрашенную женщину. Кто

это сдѣлалъ, такъ и осталось нѳвыясненнымъ. Два дня въ Аллеѣ

толпились полисмэны, сыщики, газетные репортеры, фотографы,

а потомъ все опять успокоилось. Потомъ туфелыница Глэдисъ

Ридъ пыталась во время мертваго сезова утопиться въ мутномъ

и вонючемъ обводномъ каналѣ. Ее вытащили, привели въ чув-

ство и прпвлекли къ суду; но у магистрата Глэдисъ безстрашно

разсказала, какъ трудно ей жить съ четырьмя дѣ тьми . Лучше

смерть, чѣмъ видѣть, какъ они голодаютъ. Случай произвелъ

тогда большое в печатлѣніе . Газеты въ тотъ д е н ь п исали , что

Лондонъ не зваетъ про то, какъ живутъ тысячи людей. Глэдисъ

отпустили безъ наказанія. Въ Ж емчужной Аллеѣ появились

послѣ того дамы-благотворительницы, к оторыя навезли теплое

платье, чай, сахаръ и обувь дѣтямъ.

А Флоренсъ Грэй все нашивала пуговицы. Прошло болѣе

двадцати лѣтъ. За это время открыли Центральную Африку,

изобрѣли удивительныя машины, овладѣли воздухомъ, нашли

радій и аргонъ, создали теоріи, перевернувшія старые незы-

блемые взгляды, начался н кончился цѣлый рядъ войнъ. Люди

говорили , что міръ стремительно мѣняется, а въ Жемчужной

Аллеѣ Флоренсъ Грзй все нашивала перламутровыя пуговицы.

Каждую субботу въ четыре часа дня она отправлялась въ Шор-

дичъ, чтобы сдать фирмѣ «Блэкъ, Пэмбертонъ и К°» работу и

получить новый запасъ пуговицъ.

Фирма была

большая, и

Флоренсъ не знала мертвыхъ сезоновъ.

I I I .

И вотъ времена измѣнились. Появленіе холеры даже въ

слабой формѣ, даже тогда, когда она ограиичивается двумя—

тремя жертвами, ставитъ на ноги всю страну . Принимаются

чрезвычайныя предосторожности, щедро льются деньги; всякая

жертва окружается необыкновенными заботами. Между тѣмъ

есть постоя нная болѣзнь, присущая всѣмъ культурнымъ го-

сударствамъ, захватывающая иногда неизмѣримо больше жертвъ,

чѣмъ холера,— и замѣчаемая только тогда, к огда жертвы отка-

зываются страдать молча. Страданіе это—безработица Болѣзнь

123

эта—эндемическая, но иногда принимаетъ характеръ эпидеміи

и перодается изъ одной страны въ другую. Такой именно ха-

рактеръ носитъ безработица, надвинувшаяся на Англію осенью

1908 г. Писатели и общественные дѣятели спорили между собою

при опредѣленіи причпнъ «экономической эпидеміи». Одни

говорили, что болѣзнь зародилась въ Соединенныхъ Штатахъ,

какъ послѣдствіе денежнаго кризиса. Въ настоящее время эко-

номическая жизнь Всѣхъ странъ такъ тѣсно связана, что кри-

зисъ въ одномъ углу земли немедленно отражается

всюду.

Что общаго, напримѣръ, имѣетъ Перу съ Болгаріей и Тур-

ціей? А между тѣмъ, когда Болгарія провозгласила свою не-

зависимость, на лондонской фондовой биржѣ

одновременно

упали не тольк о болгарскія, турецк ія, русскія, сербскія

и

австрійск ія бумаги , но также и перувіанскія. Кризисъ въ Со-

единенныхъ

Штатахъ, доказывали экономисты,

не могъ не

повести за собою кризиса въ Англіи. Другіе экономисты столь

же убѣдительно док азывали, что всему виною снстема свобод-

ной торговли. Нѣыцы и аиериканцы ,—говорили экономисты,—

навезли въ А н л ію свои фабрикаты, пустили ихъ по крайне

низк ой цѣнѣ и , такимъ образомъ, довели англійскихъ завод-

чиковъ если не до банкротства, то до необходимости искать

за границей для своихъ капиталовъ поле дѣятельности. Одна

фабрика за другой вынуждена теперь прекратить работу. По-

слѣдствіемъ, конечно, является безработица. Чтобы уничто-

жить ее необходимо поэтому прежде всего возвратиться къ

охранительнымъ, если не къ покровитель ственнымъ

тари-

фамъ. Высокія пошлины на ввозные товары дадутъ возможность

окрѣпнуть англійскимъ заводамъ и фабрикамъ. Возник нутъ

новыя отрасли промышленности, захваченныя теперь иностран-

цами . (При этомъ обыкновенно указывалось на изготовленіе

автомобилей).

При возникновеніи новыхъ фабрикъ явится

усиленный спросъ на рабочія руки, что, въ свою очередь, пове-

детъ къ повышенію заработной платы и къ сокращенію рабо-

чаго дня. Такимъ образомъ, протекціонизмъ означаетъ работу

для всѣхъ. А такъ какъ таможенныя пошлины дадутъ значи-

тельный доходъ казнѣ,

то

государство

сможетъ уменьшить

подоходн і й налогъ. Другими словами, протекціонизмъ озна-

чаетъ еще уменьшеніе налоговъ.

— Если все то, что вы говорите о протек ціонизмѣ, вѣрно,—

возражали экономисты-фритрэдері,— т о чѣмъ же

объяснить

124

■существов аніе безработныхъ въ странахъ, оцѣпленныхъ тамо-

женнымъ кордономъ? Нѣтъ другой страны, гдѣ таможенныя

пошлины были бы такъ высоки , как ъ въ Россіи. Заводчики и фа-

бриканты являются тамъ любимыми и въ достаточной степени наг-

лыми дѣтищами правительства. Между тѣмъ, ни въ одной странѣ

нѣтъ стольк о безработныхъ , какъ въ Россіи. Нѣтъ также дру-

гой страны въ Европѣ, гдѣ населеніе было бы такъ бѣдно. Пред-

положимъ, въ значительной степени это объясняется тѣмъ,

что англичане называютъ misgovernment.

Возьмемъ,

въ

такомъ

случаѣ,

другія

протекціонныя

страны: республиканскіе Соединенные Штаты и высококуль-

турную Германію.

По

офиціальнымъ

отчетамъ "New - York

Department of Labor" безработныхъ въ городахъ Сѣверо-Аме-

риканской республики было въ 1902 г .—14 ,8 % , въ 1903 г .—

17,5% , въ 1904 г .—16,9 % , а въ 1905 г .— 11,2% .

Теперь же

безработныхъ въ большихъ городахъ 34% . «Б огатства Соеди-

ненныхї Штатовъ так ъ безграничны,—читаемъ мы въ "The

Encyclopedia of Social Reform",— источники

доходовъ такъ

обильны; благоденствіе нѣкоторыхъ классовъ такъ очевидно,

а заработная плата такъ высока, что не вѣрится въ возмож-

ность существованія людей, хронически не могущихъ достать

работу. А между тѣм ї такова дѣйствительность». В ъ Берлинѣ

около 12% безработныхъ. В ъ Англіи въ нормальное время

безработныхъ только 2 ,8 % . Такимъ образомъ, при системѣ

свободной торговли Англія имѣетъ значительно меньше без-

работныхъ, чѣмъ защищенные таможенн м и тарифами Соеди-

ненные Штаты и Германія. Нигдѣ въ Европѣ массы не живутъ

такъ сыто, просторно, уютно и тепло, какъ въ Англіи. Правда,

теперь число безработныхъ значительно увеличилось и до-

стигло до безпримѣрной въ Англіи цифры — 9% ; но въ Берлинѣ

теперь 16% безработныхъ, а въ Нью-I оркѣ—34—34% . Увеличе-

ніе числа безработныхъ въ Англіи обусловливается не свобод-

ной торговлей, а общимъ кризисомъ. Такимъ образомъ, утвер-

жденіе, что протекціонизмъ принесетъ съ собою работу для

всѣхъ, не выдерживаетъ к ритики . В ъ такой же степени не-

основательно второе утвержденіе ("протекціонизмъ принесетъ

съ собою уменьшеніе налоговъ"). Въ самомъ дѣлѣ. Высокія

пошлины и ли остановятъ ввозъ иностранныхъ фабрикатовъ,

или не остановятъ . Если остановятъ, значитъ, к азна не будетъ

получать доходъ отъ п о ш л и н , а потому не сможетъ на счетъ

12 5

ихъ у меньшить подоходный налогъ. Если не остановятъ, то,

значитъ , иностранные фабрикаты

попрежнему

будутъ

кон-

курировать на в нутреннемъ рынкѣ съ мѣстными товарами.

Разсужденія фритрэдеровъ были совершенно правильны. Б ез-

работныхъ въ Англіи, дѣйствительно, только 9 % , тогда какъ

въ Берлинѣ 14, а въ Нью-I оркѣ— 34% ; но тѣмъ, которые по-

пали въ эти 9% , трудно было утѣшиться подобными доводами.

— П ричина безработицы лежитъ не въ свободной тор-

говлѣ и не въ протекціонизмѣ, а въ дру гомъ,—объясняли иные

экономисты.

Промышленные кризисы обусловливаются простыми есте-

ственными причинами, к акъ, напримѣръ, хорошей или ду р-

ной погодой. В сѣ богатства приходятъ отъ земли или отъ моря.

Большій или меньшій притокъ ихъ зависитъ отъ естествен-

ныхъ причинъ и лежитъ совершенно внѣ контроля человѣка.

Поразительнымъ классическимъ примѣромъ является разви-

тіе и паденіе ганзейскихъ городовъ въ зависимости отъ не-

реста сельдей. Подобные примѣры случаются ежегодно. Пред-

положимъ, что страну по ту сторону рѣки Трэнтъ постигъ боль-

шой неурожай. Фермеры понесли большія потери. У н ііх ъ те-

перь меньше что продавать, а потому покупательная способ-

ность уменьшилась.

Вслѣдствіе этого, всѣ тѣ, которые об-

служиваютъ въ обычное время фермеровъ: заводчики

сель-

скохозяйственныхъ машинъ, поставщики сѣмянъ, суконщики,

бакалейщики и т. п.,—получаютъ теперь меньше заказовъ.

Теперь посмотримъ на то же явлевіе, но только въ болѣе гран-

діозныхъ размѣрахъ.

Изъ года въ годъ Англія получала изъ Соединенныхъ Шта-

товъ три четверти всей потребляемой ею пшеницы. Но вотъ

въ Соединенныхъ Штатахъ большой неурожай. Республика

не имѣетъ больше хлѣба, который могла бы вывезти . Англія

должна обратиться къ Аргентинѣ и Индіи.

Но Соединенные

Штаты, не имѣя хлѣба для экспорта, сократили также пок упку

англійскихъ товаровъ. И вотъ произошло полное нарушеніе

равновѣсія на международныхъ рынкахъ, послѣдствіемъ ко-

тораго явилась безработица.

— Ни протекціонизмъ, ни свободная торговля, ни на-

рушеніе равновѣсія на международныхъ рынк ахъ, вслѣдствіе

стихійныхъ причинъ, не играютъ главной роли, опредѣляю-

щей причину безработицы,—говорили еще экономисты. Всѣ

126

зти обстоятельства имѣютъ тольк о второстепенное значеніе.

Главной причиной безработицы является пристрастіе англій-

скихъ массъ къ крѣпкимъ напиткамъ. Знаете, сколько каждый

работникъ въ среднемъ несетъ въ недѣлю въ кабакъ? пять шил-

линговъ. Рабочія массы въ Англіи пропиваютъ въ годъ сто

милліоновъ ф. ст.

За шиллингъ въ недѣлю каждый, принадлежащій къ боль-

шому профессіональному союзу, можетъ въ извѣстной сте-

пени застраховаться

отъ безработицы. В ъ случаѣ болѣзни

или потери работы застрахованный будетъ получать отъ своего

трэдъ-юніона въ теченіе одвого года по десятя шиллинговъ

въ недѣлю. На верфяхъ на К лайдѣ теперь безработица. Сколько

страданій можно бі ло бы предупредить, если бы всѣ рабочіе

тамъ носили свои шиллинги не въ кабакъ, а въ трэдъ-юні-

онъ! И теперь, несмотря на безработи ц у, н а К лайдѣ въ одинъ

мѣсяцъ пропито 4 мил. ф. ст.

Были, наконецъ, такіе экономисты, которые док азывали ,

что безработица неизбѣжпое послѣдствіе капиталистической

формы производства. Будетъ ли расцвѣтъ промышленности или

кризисъ; будетъ ли страна окружена таможеннымъ кордономъ

или нѣтъ,—безработица въ странѣ съ капиталистической фор-

мой производства неизбѣжна.

К акъ бы тамъ ни было, промышленный кризисъ надви-

нулся, и число безработныхъ стало быстро возрастать. На

верфяхъ остановилась постройка новыхъ кораблей; въ томъ

промышленномъ мірѣ, центромъ котораго является Б ирмин-

гэмъ, стали закрываться заводы. В ъ Л анкаширѣ фабрик и ра-

ботали только черезъ день. Такъ какъ у фабрикантовъ нако-

пился громадный запасъ товаровъ, то предприниматели по-

низили заработную плату на 6 % . Рабочіе отвѣтили стачкой,

тѣмъ именно, чего добивались фабрик анты. Фабрики оста-

новились, что дало предпринимателямъ возможность очистить

склады. Остановившіеся станки прибавили къ кадрамъ без-

работныхъ тысячи людей, к освенно живущихъ «отъ хлопка».

Изъ маленькихъ городковъ и деревевь безработное населе-

ніе устремилось въ большіе города, еще больше ухудшая тамъ

такимъ образомъ положеніе ищущихъ работы. Англичанинъ

по натурѣ своей не склоненъ терпѣть молча. И по мѣрѣ роста

кадровъ безработныхъ увели ч и алось раздраженіе, на что

было указа но въ парламентѣ , когда обсуждалось тамъ поло-

127

женіе вещей. «Я долженъ сказать палатѣ, что если безработ-

ныхъ ставятъ внѣ закона, то нельзя ожидать отъ нихъ также

уваженія къ закону,—заявилъ одинъ изъ коммонеров ъ .— Я не

ограничусь произнесеніемъ рѣчей въ спокойной обстановкѣ,

гарантируемой мнѣ парламентомъ, но пойду к ъ страдающему

отъ голода народу и возьму на себя отвѣтственность за тѣ со-

вѣты, которые дамъ ему . Страна должна быть выведена изъ

бездѣйствія. Правительство, я надѣюсь, пойметъ всю серьез-

ность положенія дѣлъ и внесетъ какую-нибудь рѣшительну ю

реформу. Необходимо немедленно принять мѣры къ тому, чтобы

лю ди не голодали на улицахъ богатѣйшаго въ мірѣ города" .

Правительство обѣщало внести радикальную реформу зимой,

а поку да предложило парламенту «болеутоляющую» мѣру, какъ

выразился премь еръ. Она заключалась. въ ссудахъ муници-

палитетамъ 1/2 м

и

л. ф. ст. для немедленнаго осуществленія

намѣченныхъ работъ. К ромѣ этого, предложено вызвать два-

дцать четыре тысячи резервистовъ для ученія зимой. Проек-

тировано было отпустить 300,000 ф. ст. существующимъ уже

комитетамъ для пріисканія работы нуждающимся въ ней. Всѣ

эти мѣры признаны были недостаточными людьми , стоявшими

близко къ безработнымъ. «Въ настоящій моментъ намъ нужны

не деньги,— сказалъ к оммонеръ, к ритикуя въ парламентѣ пред-

ложеніе премьера.—Намъ нужна организованная система, ко-

торая поставила бы безработныхъ на работу. Если бы пра-

вительство отпустило не 11/2 мил. ф. ст., а десять мил. ф. ст.,

то положеніе дѣлъ нисколь к о не улучшилось бы. Здѣсв гово-

рятъ объ ассигнуемыхъ деньгахъ. Намъ нужна работ а. Пра-

в ительство отпускаетъ 300,000 ф. ст. спеціальнымъ комите-

тамъ. «Хорошо,— говорятъ безработные,— но гдѣ мы зарабо-

таемъ эти деньги?—Нe знаю — отвѣчаетъ правительство». Отъ

имени правительства отвѣчалъ этимъ к оммонерамъ Джонъ

Бернсъ, когда-то безработный, а теперь— миністръ. «К ъ прави-

тельству предъявляются требованія, чтобы оно сразу уничто-

жило безработицу и нищету,— сказалъ Бернсъ.— Внушающіе

рабочимъ классамъ, что правительство можетъ это сдѣ-

■лать, находятся въ глу бокомъ заблужденіи. Причины без-

работицы многочисленны. Мы имѣемъ тутъ факторы соціаль-

ные, экономическіе, политическіе и, такъ сказать, индиви-

дуальные. Всѣ эти факторы дѣйствовали на протяженіи мно-

гихъ вѣк овъ. Одною мѣрою невозможно уничтожить всѣ на-

128

копившіеся результаты». По утвержденію Джона Б ернса, остро-

та кризиса значительно преувеличена. В ъ палатѣ было ск а-

зано, что теперь въ Англіи до двухъ милліоновъ безработныхъ.

Это утвержденіе несогласно съ фактами. Въ Лондонѣ , напри-

мѣръ, въ 1907 г. на 1000 населенія 24,1 получали обществен-

ную помощь. Въ 1908 г. процентъ нуждающихся только слегка

поднялся, а и менно 24,7 на тысячу. На тысячу населенія въ

Англіи и Уэльсѣ было въ 1907 г .— 21,5 нуждающихся, а те-

перь 21,9. Въ Лондонѣ 31 комитетъ призрѣнія неимущихъ

(Board of Guardians). Изъ нихъ пятнадцать комитетовъ имѣютъ

теперь на попеченіи меньше неимущихъ, чѣмъ въ прошломъ

году. Только три комитета, находящіеся въ восточномъ Лон-

донѣ, имѣютъ теперь гораздо больше работы, чѣмъ въ про-

шломъ году. В ъ семи приходахъ (Parishes) восточнаго Лондона

715,739 населенія, въ томъ числѣ неимущихъ, находящихся

на общественномъ попеченіи , 25,826 человѣкъ. В ъ трехъ при-

ходахъ число пауперовъ уменьшилось, а въ трехї— увеличи-

лось на 2883. Рабочіе депутаты требуютъ, чтобы правитель-

ство отпускало не деньги, а поручило бы муниципалитетамъ

устраивать какія-нибудь общественныя работы на счетъ су ммъ,

собираемыхъ путемъ городскихъ налоговъ. Но именно это дѣла-

лось въ тѣхъ округахъ восточнаго Лондона, гдѣ теперь больше

всего пауперовъ.

IV .

За стѣнами парламента, на площадяхъ, перекресткахъ

и въ парк ахъ произносились гораздо болѣе страстныя и за-

жигательныя рѣчи. Появился цѣлый рядъ ораторовъ, вне-

запно выдвинувшихся изъ массъ. Єти ораторы изъ года въ годъ

проповѣдывали въ паркахъ, но газеты никогда не находили

надобным ї отмѣчать ихъ рѣчи. Таковъ былъ В ильямсъ, или

«Джэкъ», коренастый, широкоплечій человѣкъ съ кру глой,

большой головой, маляръ по профессіи. Маляры періодически

страдаютъ отъ безработицы, а потому имѣютъ нѣскольк о про-

фессій. «Джэкъ» состоялъ секретарем ї какого-то тръэдъ-юні-

она. Стремительно в ыдвинулся Стюартъ Грэй, или «служи-

тель евангелія»,

какъ онъ себя называлъ.

Онъ ходилъ

9

129

всегда въ длинномъ, бѣломъ балахонѣ, съ большимъ отлож-

нымъ воротникомъ. Подпоясывался Грэй всегда ораремъ, ка-

кой носятъ дьяконы. Стюартъ Грэй организовалъ особый от-

рядъ, который называлъ Голодными дружинниками. Одинъ

изъ фланговыхъ этой дружины, Маскетъ быстро сталъ извѣ-

стенъ призывами къ насилію. Но въ особенности изъ орато-

ровъ, обращавшихся къ безработнымъ, получилъ извѣстность

В икторъ Грэйсонъ. Онъ былъ коммонеромъ, но его удалили

на всю сессію за оскорбленіе всей палаты. Рѣчи Грэйсона ды-

шали, прежде всего, глубокой ненавистью к ъ Джону Бернсу,

котораго ораторъ именовалъ не нначе, какъ Іудой Искаріо-

томъ.

— Предложеніе, сдѣлаиное премьеромъ, не затроги ваетъ

даже вопроса о безработныхъ.—говорилъ Грэйсонъ. Асквитъ

и я—мы знаемъ, что случится. Если зимою не найдутъ работы

для безработныхъ, то В эстъ-энду будетъ плохо. Гдѣ ни высту-

пятъ на платформѣ министры к абинета,—они прежде всего

услышатъ про безработныхъ. Въ нашихъ рукахъ теперь к лючъ

позиціи. Мы скоро будемъ хозяевами. К ризисъ захватилъ

насъ. Если вы не можете достать хлѣба для вашихъ голодаю-

щих ъ женъ и дѣтей, то вотъ вамъ мой совѣтъ: грабьте и отни-

майте.

— Вы не должны устраивать митинги за три мили отъ

парламента. Ступайте ближе къ палатѣ, возьмите коммоне-

ровъ за лацканы и заставьте выслушать ваши аргументы,—

совѣтовалъ «Джэкъ» Вильямсъ.—Необходимо отравить суще-

ствованіе коммонерамъ. Тогда они поймутъ, что нельзя терять

в ремени.

— Я , Стюартъ Грэй, служитель евангелія и вождь Го-

лодныхъ дружинниковъ—между вами. Если правительство за-

хочетъ отправить меня въ тюрьму, вы должны испортить ар-

х итектуру этого зданія. Нельзя посылать въ тюрьму чело-

вѣка за то, что онъ говоритъ правду. Двѣ тысячи лѣтъ тому на-

задъ казнили человѣка за то, что онъ дерзнулъ вѣ щать правду.

Теперь за это не смѣютъ казнить, но все же отправляютъ

въ тюрьму. Нe пройдетъ и трехъ мѣсяцевъ, к ак ъ мы свершимъ

дѣянія, которыя будутъ вписаны въ исторію. Мы разбудимъ

спящую палату. Вы, безработные, голодные и страдающіе!

В ыползайте изъ вашихъ берлогъ. Несите ваши страданія къ

палатѣ общинъ. Заставьте силой коммонеровъ, чтобы они васъ

130

выслушали. Я буду всегда впереди въ самыя трудныя минуты.

Отдаю себя всецѣло на жертву за народное благо.

Но самыя рѣзкія рѣчи произносились «фланговымъ» Голод-

ныхъ дружинниковъ, Маскетомъ. Онъ прямо призывалъ къ

насилію.

— Вооружайтесь не палками и к амнями, а бомбами и

ступайте къ парламенту. Я поведу васъ. Необходимо послать

этихъ лѣнтяевъ химическимъ экспрессомъ на тотъ свѣтъ. Я былъ

солдатомъ и принялъ тогда присягу сражаться за родину.

Присяга эта въ силѣ еще и теперь. Я — въ вашемъ распоря-

женіи... Отравляйте существованіе богатымъ людямъ. Уничто-

жайте все, что дорого имъ. Ступайте въ Національную галле-

рею и тамъ у ничтожайте картины.

Стюарта Грэя и Маскета привлекли къ магистрату за про-

изнесеніе рѣчей, призывающихъ къ безпорядкамъ.

— Вы иностранецъ?—спросилъ

магистратъ у Маскета.

— Нѣтъ, англичанинъ.

— А въ домѣ у малишенныхъ сидѣли?

— Нѣтъ.

— Такъ в ы были пьяны. Иначе не могу объяснить, ка-

кимъ образомъ англичанинъ, въ здравомъ умѣ и имѣющій пред-

ставленіе о конституціи своей страны, можетъ произносить

подобныя рѣчи.

Вызванный свидѣтель пок азалъ, что знаетъ Маскета около

двухъ лѣтъ и за все это время почти не помнитъ его трезвымъ.

Магистратъ обязалъ обоихъ обвиняемыхъ вести себя тихо въ

продолженіе шести мѣсяцевъ.

Крайне рѣзкія рѣчи раздавались не только въ паркахъ

и на площадяхъ, но также съ церковнаго амвона. Извѣстное

впечатлѣніе произвело письмо настоятеля церкви св. Троицы

въ Б лэки—Скофильда Батерсби, к ъ епископу манчестерскому.

Е пископъ предлагалъ всѣмъ настоятелямъ церквей своей епархіи

устраивать денежные сборы въ пользу безработныхъ. «Вла-

дыка,—писалъ настоятель Скофильдъ Батерсби въ отвѣтъ на

это,—когда же церковь и вожди ея поймутъ, что безработные

требуютъ не милостыни, а справедливости? Когда церковь

пойметъ, что нынѣшняя система правленія, какъ свѣтская,

такъ и духовная, основана на несправедливости и на анти-

христіанскомъ принципѣ. Никакіе палліативы не могутъ при-

нести справедливости въ міръ, держащійся на ненависти , чело-

9*

131

вѣконенавистничествѣ и на всемъ, что отъ дьявола. Совре-

менная плутократическая система гибнетъ и разсыпается въ

прахъ. Приближается великій переворотъ. В ъ виду этого церковь

должна взять на себя роль вождя, какъ и тогда, когда погибалъ

древній міръ. Обновленная церковь должна отречься отъ лука-

выхъ вождей, заполнившихъ ее и предававшихся всецѣло силь-

нымъ міра сего. Прежде всего по отношенію къ безработнымъ

необходима теперь справедливость. Помогать безработнымъ. не

думая объ измѣненіи причинъ, производящихъ безработицу,

могутъ тольк о или ограниченные, слѣпые люди , или нечестные

(knaves). Владык а, вы должны помочь намъ осудить тѣхъ бога-

чей, которые путемъ эксплуатаціи тру да бѣдняковъ, вопреки

евангельской заповѣди, накопляютъ земли и дома. Поведите

насъ въ походъ противъ тѣхъ лицемѣрныхъ христіанъ, ко-

торые кощунственно бормочутъ про братство людей и въ то же

время готовы выслать вооруженныхъ людей для пролитія крови

во имя защиты правъ собственности; противъ тѣхъ лицемѣ-

ровъ, которые говорятъ о помощи безработнымъ и въ то же время

всѣми своими поступками увеличиваютъ ч и сло и хъ. Владыка,

въ вашей епархіи въ Ланкаширѣ всюду видны зданія, камни

которыхъ скрѣплены кровью и слезами. Эти камни вопіютъ

къ Богу объ отомщеніи. Вы совѣтуете мнѣ молиться за безра-

ботныхъ. Но не оскорблю ли я Господа тѣмъ, что, молясь за

безработныхъ, не обращаюсь к ъ производящимъ безработицу?

В ъ началѣ Господь сотворилъ не только небеса, но и землю,

к оторую отдалъ человѣку, чтобы онъ жилъ на ней и кормился

отъ плодовъ ея. В ъ настоящее время мы имѣемъ десятки тысячъ

акровъ, которые могутъ быть превращены въ страну, текущую

молокомъ и медомъ. Съ Б ожьяго благословенія земля эта кормила

бы всѣхъ желающихъ работать на ней. Но что же мы видимъ

въ дѣйствительности? Христіанское правительство, съ благо-

словенія христіанской церкви , закрѣпляетъ всю эту землю, столь

необходимую народу, за нѣсколькими изнѣженными двуно-

гими существами, дабы они могли утолить свою жажду крови

охотой на невинныхъ птицъ и четвероногихъ. Мы, священники,

постоянно живущіе среди народа п наблюдающіе круглый

годъ безработныхъ, приходимъ к ъ так ому заключенію. До

сихъ поръ всѣ силы христіанск аго государства отданы были

плуток ратіи и помогали ей создавать хроническую бѣдность.

Этотъ порядокъ вещей необходимо уничтожить. Если христіан-

132

(

ское государство бьетъ дубинами и стрѣляетъ въ народъ во

имя созданія хронической бѣдности, то не имѣемъ ли мы свя-

щенаго права прибѣгнуть къ насилію во имя правъ человѣка?

Если дерковь станетъ во главѣ движенія, то переворотъ свер-

шится мирно, безъ пролитія хотя бы единой капли крови . Но

если церковь попрежнему будетъ отстаивать интересы только

богатыхъ насильн и овї , тогда она погибнетъ. Что же касается

дви х енія, то оно не остановится, но только будетъ сопрово-

ждаться рѣками крови».

V .

Кризисъ и безработица отразились, конечно, на населеніи

Ж емчужной Аллеи. «Выжимальщики пота», столь безжалост-

ные по отношенію къ своимъ работникамъ, обыкновенно раньше

всѣхъ становятся жертвами надвигающагося кризиса. К а-

ждый день кто-нибудь новый изъ обитателей Жемчужной Аллеи

получалъ отдыхъ, котораго не желалъ. Б ольшинство муж-

ского населенія присоединялось къ партіямъ безработныхї ,

бродившихъ по улицамъ Лондона. Обыкновенно такія партіи

носятъ знамя съ надписью: «Мы требуемъ наше право на

трудъ». Десятка два человѣкъ поютъ «голодные гимны», сложен-

ные еще дѣдами въ тридцатыхъ и сороковыхъ годахъ. Чело-

вѣкъ десять гремятъ коробками и приглашаютъ прохожихъ

опускать туда пенсы. Такую партію провожаютъ обыкновенно

два полисмэна. Тѣ мужчины изъ Ж емчужной Аллеи, ко-

торые не участвовали в ї шествіи безработныхъ,

окружали

обыкновенно к алѣк у Фыостнера и просили его выяснить имъ

положеніе дѣлъ. Калѣка объяснялї— п очему происходитъ без-

работица.

— Почему мы не въ состояніи найти работу , хотя готовы

и умѣемъ работать? Доступъ к ъ землѣ для насъ зак рытъ. В ся

земля принадлежитъ теперь немногимъ собственникамъ. В сѣ

богатства идутъ отъ земли. Если государство находитъ спра-

ведливымъ, чтобы источникъ всѣхъ богатствъ находился въ

рукахъ немногихъ, то оно обязано найти работу для насъ, ко-

торыхъ оно устранило отъ этихъ источниковъ. Государство

не должно грабить насъ и лишать п р ава на т рудъ. Намъ гово-

133

рятъ, что извѣстный процентъ безработныхъ неизбѣженъ. Но это

говорятъ люди, лишившіе насъ права на трудъ, Мы, попавшіе

въ «неизбѣжный процентъ безработныхъ", не желаемъ мириться

съ этимъ.

— Говорятъ еще, что времена теперь плохи, а когда улуч-

шатся, то и безработныхъ будетъ меньше ,—замѣтилъ одинъ

изъ внимательныхъ слушателей.

— Дѣла могутъ поправиться, а безработные все-таки бу-

дутъ,—отвѣтилъ Ф ьюстнеръ.—Люди толкуютъ о работѣ такъ,

какъ-будто она зависитъ отъ дождя или солнца. Одни говорятъ:

«Состояніе промышленности хорошо или плохо». Хорошее

состояніе промышленности никогда не разрѣшаетъ вопроса

о безработныхъ и не можетъ разрѣшить. Намъ говорятъ, что,

когда положеніе промышленности улучшится, работа будетъ

для всѣхъ желающихъ. Если бы это было вѣрно, то и теперь

работы должно было бы хватить на всѣхъ. Двадцать лѣтъ тому

назадъ состояніе промышленности было плохо, и сотни тысячъ

безработныхъ бродили по улицамъ. Населеніе Англіи зараба-

тывало тогда 1.300 мил. ф. ст. въ годъ. Теперь оно зарабаты-

ваетъ 1.710 мил. ф. ст. Такимъ образомъ, состояніе промышлен-

ности улучшилось. Между тѣмъ, въ Соединенномъ Королев-

ствѣ мы имѣемъ теперь 12 милліоновъ человѣкъ, которыхъ

вся жизнь проходитъ в проголодь. Нe док азываетъ ли это, что

хорошее состояніе промышленности не разрѣшаетъ вопроса

о безработныхъ?

Лекція эта происходила на тротуарѣ, гдѣ дѣти играли

в ъ hopscotch, для чего на камняхъ начерчивается большой

прямоу гольник ъ, раздѣленный на отдѣльные квадраты. Дѣти,

прыгая на одной ногѣ, гонятъ носкомъ камешекъ изъ одного

квадрата въ другой. К алѣка взялъ кусочекъ мѣла, начертилъ

на плитахъ тротуара прямоугольникъ и раздѣлилъ его на че-

тыре квадрата. Въ первомъ и во второмъ квадратахъ онъ по-

ложилъ по камешку и подписалъ подъ каждымъ: «помѣщикъ»,

«хозяинъ». Въ третій квадратъ онъ положилъ десять камешк овъ

и подписалъ «рабочіе». Въ четвертый квадратъ калѣк а положилъ

одинъ камешекъ и подписалъ: «безработный».

— Вотъ

вамъ

положеніе Англіи,—сказалъ онъ, когда

кончилъ чертежъ.— Годовой доходъ помѣщика, хозяин0а и де-

сяти работник овъ, т.-е. стоимость богатствъ, производимыхъ

ими въ годъ, составляетъ въ среднемъ 13 тысячъ ф. ст., въ ко-

134

торыхъ безработному не принадлежитъ никак ой доли. Помѣ-

щикъ не дозволитъ безработному даже пройти по землѣ; хо-

зяинъ не желаетъ взять безработнаго. На всемъ островѣ нѣтъ

спроса на его трудъ. Помѣщикъ и хозяигъ— отмѣнные ііо л и -

т и к и и государственные дѣятели. Они говорятъ рѣчи безработ-

ному и увѣряютъ его, что работа явится тогда, когда улуч-

ш и т с я состояніе промышленности и когда найдутъ новые рынки.

Прошло двадцать лѣтъ. Доходъ помѣщика, хозяина и десяти

работниковъ достигъ семнадцати тысячъ ф. ст. Дѣла на островѣ

процвѣтаютъ. Богатства возрастаютъ. Общій доходъ страны

увеличился почти въ полтора раза, тогда какъ населеніе воз-

росло только на 2 0 % . А, между тѣмъ, мы еще видимъ безра-

ботнаго. Что в ыигралъ онъ отъ того, что дѣла улучшились и

страна разбогатѣла? Ничего. Р ѣ шительно ничего. Итакъ, ma-

tes, запомните: улучшеніе состоянія промышленности не только

не разрѣшаетъ, но никогда не можетъ разрѣшить вопросъ о

безработныхъ.

Толстый Джо тоже слушалъ объясненіе, но только безъ

обычнаго сознанія собственнаго превосходства. Джо теперь

находился въ безпрерывномъ страхѣ. Отправляясь каждое утро на

работу въ свою каретную мастерскую, онъ трепеталъ отъ со-

знанія, что, быть можетъ, въ послѣдній разъ, что, быть мо-

жетъ, сегодня получитъ расчетъ. И впервые толстый Джо

сталъ задумываться надъ вопросомъ справедливости порядка,

при которомъ человѣка, проработавшаго тридцать лѣтъ на

одномъ и томъ же мѣстѣ , выбрасываютъ на улицу только потому,

что надвинулась старость, ослабѣли глаза, и пальцы перестали

такъ проворно шевелиться, какъ въ двадцать пять лѣтъ.

Флоренсъ Грэй нашивала пуговицы. Она замѣтила без-

работицу развѣ нѣскольк о больше, чѣмъ міровыя событія,

случившіяся за двадцать лѣтъ. Но вотъ разъ въ субботу, к огда

Флоренсъ отнесла нашитыя пуговицы на Шордичъ, принимаю-

щій работу сказалъ, что фирма перестаетъ существовать. «Блэкъ,

Пэлбертонъ и К°» прекратили платежи. В ъ спеціальной прессѣ

говорили, что во всемъ виноваты иностранные конкуренты,

пользующіеся дешевымъ тюремнымъ трудомъ; но Флоренсъ

не допытывалась до причины. Она поняла тольк о, что сразу

исчезли не только средства къ существованію, но и все то, что

двадцать лѣтъ наполняло жизнь. Образовалась пустота, без-

конечная, темная и страшная. Англійскій государственный

136

дѣятель такъ объяснялъ въ парламентѣ послѣдовательные

шаги потерявшаго работу: «Сперва работникъ переселяется

изъ болѣе удобнаго помѣщенія въ менѣе удобное, затѣмъ изъ

менѣе удобнаго въ плохое. Потомъ работникъ мало-по-малу

продаетъ мебель, платье, вещицы, пріобрѣтенныя въ хорошія

времена. И если описанное состояніе продолжается, работникъ

ст ановится пауперомъ, семья распадается и идетъ просить

общественной помощи». Но прежде, чѣмъ сдѣлать послѣдній

шагъ, потерявшій работу испытываетъ всѣ муки голода. Прежде,

чѣмъ пойти въ рабочій домъ , работникъ долженъ предвари-

тельно вытравить въ себѣ self-respect , т.-е. чувство самоува-

женія, на которомъ держится англійская культура. Флоренсъ

Грэй съ поразитель ной быстротой прошла всѣ ступени, намѣ-

ченныя выше. Она не перебралась только въ «худшую квартиру" ,

такъ к акъ и безъ того помѣщеніе въ Ж емчужной Аллеѣ было

плохо. Процессъ реализаціи имущества продолжался очень

недолго; за двадцать лѣтъ было нажито такъ мало! И вотъ,

наконецъ, три дня послѣ того, какъ былъ проѣденъ послѣдній

фартингъ изъ двухї шиллинговъ, полученныхї отъ закладчика

за шаль,— голодная, больная Флоренсъ рѣшила пойти къ лю-

дямъ, гдѣ не такъ страшно.

V I.

Тотъ день былъ исключительн

ы й . Безработные потеряли

терпѣніе и рѣшили устроить большую манифестацію въ центрѣ

города. Съ своей стороны, лѣвое к рыло суффражистокъ выпу-

стило къ безработнымъ прокламаціи, въ к оторой просило «по-

мочь женщинамъ ворваться въ парламентъ». Флоренсъ ничего

этого не знала, и ее поразило необычайное оживленіе на ули-

цахъ. Былъ вечеръ. Осень стояла удивительная для Лондона—

ясная п погожая. На общественномъ лугу, покрытомъ обрыв-

ками газетъ (лѣтомъ и осеныо здѣсь спали бездомные, заку-

тавшись, в мѣсто одѣялъ и простынь, въ газетные листы), по

обыкновенію, лежали всюду мужчины и женщины; по обыкно-

венію, растрепанныя дѣвочки привезли своихъ маленькихъ

братьевъ и сестеръ въ повозочк ахъ, сдѣланныхъ изъ свѣчныхъ

ящиковъ. Но было и нѣчто не совсѣмъ обычное. Подъ старымъ,

136

разрисованнымъ, измочаленнымъ непогодой знаменемъ стояло

человѣкъ сто. Т o формировалась одна изъ многочисленныхъ

процессій, которая потомъ должна была въ условленномъ мѣстѣ

присоединиться къ большой процессіи безработныхъ. Обита-

тели Жемчужной Аллеи и другихъ аллей подобнаго рода, люди

въ засаленныхъ котелкахъ, въ разбитыхъ башмакахъ, въ изо-

рванныхъ штанахъ, изъ которыхъ выглядывали голыя колѣни.

чувствовали себя нѣск ольк о неловк о у знамени . В се это были

не сознательные работники, привыкшіе къ общественной жизни

и къ демонстраціямъ, а забитые чернорабочіе, для которыхъ

безработица— хроническое состояніе. Было тутъ также немало

«unamployable", какъ называютъ англичане людей, неспособ-

ныхъ, по слабости воли, по наклонности к ъ пьянству и вслѣд-

ствіе физическаго или у мственнаго уродства, к ъ правильной

работѣ. Т олпа эта не знала, что собственно нужно дѣлать.

Организаторы демонстраціи выстраивали безработныхъ по шести

въ рядъ. Затѣмъ роздали книжечки съ пѣснями. Одинъ изъ

органнзаторовъ подсвистывалъ на дудкѣ напѣвъ, а десятка

два безработныхъ сперва неувѣренно, а потомъ смѣлѣе пѣли

по книжечкамъ:

«Шв еи, слѣпнущія въ норахъ; женщины, надрывающіяся

на фабрикахъ! Вы слишкомъ покорны и смирні . Явитесь сюда,

какъ валк иріи, прекрасныя въ вашемъ гнѣвѣ. Спойте намь пѣсню

про доблесть. Вдохновите насъ на бой.

«Довольно намъ страдать и видѣть, какъ жены и дѣти наши

гибнутъ отъ голода. Мы были слишкомъ долго рабами ; но ночь

проходитъ. Наступаетъ разсвѣтъ. Довольно плак ать и стонать».

Т o была старинная пѣсня, сложенная еще дѣдами во время

чартистскаго движенія и вытѣсненная потомъ к уплетами, со-

чиненными въ мюзикъ-холлахї . Напѣвъ безработные запоми-

нали сразу, потому что всѣ пѣсни подобнаго рода поются въ

Англіи на мотивъ старинныхъ церковныхъ гимновъ. Послѣ

второго куплета толпа уже увѣренно подхватів а л а прииѣвъ:

" Onward!

friends of freedom,

Onward! for the strife,

Each for a ll we struggle,

One in death and life".

(«Впередъ, друзья свободы. Впередъ, на бой ! Мы боремся

всѣ за одного! Мы всѣ объединены на жизнь и смерть").

137

Ф л оренсъ Грэй тоже присоединилась къ толпѣ и двину-

лась потомъ вмѣстѣ съ нею . Хорошо одѣтые прохожіе огляды-

вались на толпу съ любопытствомъ, страхомъ, сочувствіемъ

или насмѣшкой въ глазахъ. Многіе опускали мѣдныя или се-

ребряныя монеты въ спеціальні е ящики, которыми гремѣли

нѣкоторые и з ї толпы. «Помогите безработным ъ! — кричали

они. Два громадныхъ полисмэна, надвинувъ шишаки на глаза,

молча провожали толпу. И когда пришли на площадь у моста,

то задержались надолго. По выработанной программѣ, здѣсь

должны были присоединиться зарѣчные безработные; но тѣ

запоздали почему-то. Точно так ъ, какъ каждую армію прово-

жаютъ маркитанты, к аждую большую демонострацію, какъ бы

бѣдны ни были участвующіе въ ней, сопровождаютъ десятки

продавцовъ всякаго рода. Появились они возлѣ демонстрантовъ,

остановившихся на площади у моста. Оборванцы предлагали

оборванцамъ лимонадъ, бананы, орѣхи; но больше всего было

продавцовъ литературы всякаго рода. Каждый изъ нихъ имѣлъ

вѣрное средство отъ безработицы. Джентльмэнъ въ цилиндрѣ,

въ черномъ сюртукѣ , съ таблицами на грудя и спинѣ, рекомендо-

валъ отъ безработицы спеціальныя проповѣдя, сочиненныя

имъ. Молодой человѣкъ въ красномъ галстукѣ предлаг алъ за

пенни брошюрку, въ которой на 16 страничкахъ разрушалось

старое общество, держащееся на неправдѣ, и создавалось со-

вершенно новое, основанное на принципахъ справедливости .

Настоятельнѣе всѣхъ выхвалялъ свою литературу высокій

опухшій старикъ, съ длинными сѣдыми волосами ниже плечъ.

Онъ держалъ въ рукахъ пачку маленькихъ брошюрокъ подъ

названіемъ «Джонъ Булль и докторъ Соціализмъ». И по тону

старика, по манерѣ его рек омендовать свой товаръ, наконецъ по

формѣ самихъ брошюрокъ видно было, что то —довольный авторъ,

который, вѣроятно, самъ же набиралъ и брошюровалъ свое произ-

веденіе. Чтобы заставить публику охотнѣе покупать брошюрку,

старикъ, наконецъ, принялся читать в слухъ выбранныя мѣста.

— Товарищи - сограждане ,— началъ старикъ. — В есь во-

просъ о причинахъ безработицы и многихъ другихъ соціаль-

ныхъ болѣзней излагается въ этомъ произведеніи въ видѣ діа-

лога между больнымъ Джономъ Б уллемъ и докторомъ Соціа-

лизмомъ, котораго онъ призвалъ к ъ себѣ. Вотъ послушайте.

Докторъ Соціализмъ совѣтуетъ паціенту не падать духомъ и не

терять надежды на выздоровленіе.

138

— Надѣяться?—переспрашиваетъ Джонъ Вулль.— Д окторъ,

я перепробовалъ уже сотню различныхъ лѣкарствъ. К акіе

только врачи не перебывали у меня? Что вы мнѣ посовѣтуете?

— Прежде опишите мнѣ нѣкоторые симптомы вашей бо-

лѣзни,—предлагаетъ докторъ Соціализмъ.

— Хорошо, что вы сказалп «нѣкоторые». Чтобы перечн-

слить всѣ симптомы, мнѣ понадобилось бы не меньше недѣли.

Съ чего бы начать? Я страдаю отъ а неміи и плохого питанія.

За послѣдній вѣкъ я получаю все больше и больше запасовъ

и тѣмъ не менѣе такъ же слабъ и такъ же плохо питаюсь , какъ

и раньше.

— Сколько вы получаете теперь?

— Около 1.750 милліоновъ ф. стер. въ годъ.

— Вамъ нужно накормить ок оло 44 мил. ртовъ. Г м! Это

составляетъ около 200 ф. ст. на каждую семью изъ пяти чело-

вѣкъ. При такомъ доходѣ можно быть здоровымъ.

— Вы думаете такъ? Но многіе получаютъ гораздо больше,

а другіе гораздо меньше, чѣмъ 200 ф. ст. въ г одъ.

я— Теперь, мастеръ Булль, я хочу задать вамъ одинъ во-

просъ: кто вырабатываетъ всѣ эти 1.750 мил. ф. ст.?

— Конечно, народъ.

— Вы хотите сказать, что каждая семья производитъ все

то, что получаетъ?

— О , нѣтъ. Шестьсотъ пятьдесятъ милліоновъ ф. ст., т.-е.

треть всего дохода, идетъ людямъ, которые палецъ о палецъ

никогда не ударятъ, чтобы произвести цѣнности.

— А кто получаетъ это колоссальное незаработанное при-

ращеніе?

— Нѣсколько богачей. Они называютъ это рентой и про-

центами. Тридцать девять милліоновъ небогатыхъ людей полу-

чаютъ небольшую долю.

— Товарищи-сограждане ,— п родолжалъ старикъ. — Вотъ

тутъ дальше начинается самое интересное мѣсто. Докторъ Со-

ціализмъ, выслушавъ объясненія больного, говоритъ ему: «Опи-

шите мнѣ еще другіе симптомы. Вы страдаете отъ плохого пита-

нія, не такъ ли?—Да ,—отвѣчаетъ Джонъ Б улль,—такъ ска-

зали мнѣ другіе доктора. Они говорятъ, у меня нѣтъ доста-

точно дохода для всего населенія.

— Гм! А каковы результаты этого педостаточнаго питанія?

— Милліоны результатовъ: язвы, параличъ нѣкоторыхъ

139

членовъ, подавленность духа, ракъ, чахотка, апатія, клепто-

манія , хулиганство, нервная истощенность, рахитъ, водянка.

Всѣхъ болѣзней не пересчитаешь. Я никогда не бываю здоровъ.

К онечно, случаются хорошія времена; но и тогда чувствую

боль въ какой-нйбудь части тѣла.—Скажите мнѣ, какого рода

язвы у васъ бываютъ?—спрашиваетъ докторъ.— Язвы голода-

нія ,—отвѣчаетъ Джонъ Булль.— Я и м ѣю ихъ съ тѣхъ поръ,

какъ помню себя. Какъ бы ни увеличивался мой доходъ, язвы

эти не исчезаютъ. Подумайте только: изъ населенія въ 44 мил-

ліона 12 м ілліоновъ всегда живутъ впроголодь.—Это должно

быть мучительно!—Мучительно? Это—адъ. Между тѣмъ нѣ-

которые изъ тѣхъ безтолковыхъ докторовъ, которыхъ я звалъ

раньше, все док азывали, что пора мнѣ уже прнвыкнуть к ъ

своимъ язвамъ: всегда-де были бѣдняки и всегда будутъ.—

Что вы еще чувствуете?—спрашиваетъ докторъ.—Періодическія

боли, причиняемыя безработными, Порой онѣ положитель но

доводятъ меня до безумія. Подумайте только: сотни тысячъ

мужчинъ и женщинъ, желающихъ работать, ходятъ праздно,

такъ какъ не могутъ найти работу. Они голодаютъ, потому

что для нихъ не уготовлена работа. Нe ужасно ли это? Я пере-

пробовалъ всѣ лѣк арства. Мнѣ постоянно давали во время

острыхъ приступовъ болѣзни микстуру подъ названіемъ новые

рынки, но она нисколько не помогаетъ.

Говорятъ,

болѣзнь

«безработные» исчезнетъ, если государство будетъ давать ра-

боту, но мои доктора противъ этого лѣкарства.—Почему ?—

спрашиваетъ докторъ Соціализмъ.—Они говорятъ, чтобы дать

работу не имѣющямъ ея, нужно отнять у тѣхъ, которые работу

имѣютъ.

— Я думаю , бѣдность и безработица—ваши самыя мучи-

тельныя хроническія болѣзни?—Нe знаю,—отвѣчаетъ Джонъ

Булль,— я еще ужасно страдаю отъ своего рода некреміи. Еже-

годно я теряю сто тысячъ младенцевъ. У мираютъ будущіе про-

изводители національныхъ богатствъ. Почему они мрутъ? Док-

тора мнѣ говорятъ, что эти младенцы «не приспособлены къ

жизни". Теперь я начинаю думать, что всѣ эти слова—пустяки.. .

Организмъ у меня очень здоровый , но болѣзней столько, что

порой я в падаю въ отчаяніе. Доктора убѣждаютъ меня, что

я совсѣмъ не такъ боленъ, и что сосѣди мон чувствуютъ себя

гораздо х уж е. Но к акая мнѣ радость в ъ этомъ? Доктора со-

вѣтуютъ мнѣ жить попрежнему. Одинъ врачъ рекомендуетъ,

140

впрочемъ, принять «протекціонныя» пилюли. Я почти согла

сенъ слѣдовать совѣту.

— Такъ вы дунаете, что «протекціонныя» пилюли помо-

гутъ вамъ?—спрашиваетъ докторъ Соціализмъ.—Но развѣ вы

ихъ раньше не пробовали? Вѣдь это не новое средство!

— Мнѣ кажется, я ихъ пробовалъ. Я принимаю все; но

«протекціонными» пилюлями я лѣчился такъ давно, что за-

былъ результаты. Почему, дѣйствнтельно, не попробовать?

Я слишкомъ долго пилъ микстуру свободная т орговля.— Такъ

микстура не помогла вамъ?—О, нѣтъ. Я говорилъ вамъ про

голодныя язвы, про «безработныя» боли и про некремію. Докторъ,

рекомендовавшій мнѣ микстуру, обѣщалъ, что всѣ эти болѣзни

исчезнутъ; но такъ не случилось.

— Такъ вы думаете, что «протекціонныя» пилюли прине-

сутъ вамъ облегченіе?

— Во всякомъ случаѣ, мнѣ не можстъ быть хуж е . Докторъ

увѣряетъ, что «протек ціонныя» пилюли дадутъ работу и за-

работную плату, которая теперь отнимается иностранцами.

— Позвольте вамъ задать одинъ вопросъ!— говоритъ док-

торъ Соціализмъ .—Правда л и и л и нѣтъ, что большинство на-

рода работаетъ уже и теперь слишкомъ много?

— Да, правда. Массы постоянно жалуются на слишкомъ

длинный рабочій день. Конечно, безработные совсѣмъ не имѣютъ

работы.—Что же вамъ стоить уменьшить рабочій день однихъ

и создать, так и ъ образомъ, работу для другихъ? Очевидно,

имѣющіе работу, жалуются не на недостатокъ ея, а на нѣчто

другое?

— На что именно?

— Конечно, на низкую заработную плату,—отвѣчаетъ док-

торъ Соціализмъ .—Что производитъ ваши «голодныя» язвы?

Двѣнадцать милліоновъ недоѣдающихъ почти всѣ имѣютъ

работу; тридцать девять милліоновъ производителей націо-

нальныхъ богатствъ тоже имѣютъ почти всѣ работу. Вы ска-

зали мнѣ , что на ихъ долю выпадаетъ тольк о половина націо-

нальнаго дохода, тогда какъ пять милліоновъ богатыхъ людей

берутъ себѣ другую половину. В ы страдаете потому, что одна

девятая вашего организма получаетъ чрезмѣрно обильное пи-

таніе , тогда какъ восемь девятыхъ—слишкомъ недостаточное.

Предположимъ, человѣкъ имѣетъ коня, которому даетъ боль-

шой запасъ хорошаго корма. Предположимъ также, что, вслѣд-

ствіе какого-то чуда, к ровь, мускулы и нервы, въ которые пре-

творяется пищ а, не распредѣляются равномѣрно между всѣми

органами животнаго. Такъ, напримѣръ, хвостъ, не работаю-

щій совершенно, в ырастаетъ до необыкновенныхъ размѣровъ;

ноги становятся тонки и слабы; брюхо раздувается чрезмѣрно,

на спинѣ вырастаютъ громадные желваки; одно ухо вытяги-

вается, какъ к олосъ, а другое—наливается жиромъ; одинъ

бокъ впадаетъ, а другой—вздувается горой; голова отъ тя-

жести отвисаетъ; глаза заплываютъ. Что вы подумали бы, взгля-

нувъ на этого коня?

— Я яодумалъ бы, что его слѣдуетъ или отправить на жи-

в одерню, или продать, какъ рѣдкую игру природы, Барнуму.

— Н e пришли бы вы к ъ заключенію, что органы коня не

въ порядкѣ и что питаніе распредѣляется неправильно? Вы

тоже—конь подобнаго рода. Ничего нѣтъ удивительнаго по-

этому, что вы представляете собою мѣшокъ болѣзней всякаго

рода. Вамъ, мистеръ Булль, необходимо предписать полное

перераспредѣленіе. Вы нуждаетесь въ иномъ способѣ органи-

зацін труда.

V I I .

—0 Идутъ! Идутъ!—раздались крики. Послышались ап-

плодисменті . По мосту плыли к расныя и бѣлыя знамена, взду-

ваемыя вѣ тромъ. Т o шли зарѣчные безработные. Оба отряда

соединились вмѣстѣ и тронулись дальше. На слѣдующей пло-

щади ждали уже три отряда, прибывшіе изъ сѣвернаго Лондона.

И к огда всѣ соединились вмѣстѣ, то образовалась уже большая

армія, оборванная, злая, раздраженная. По пути спѣшно кое-гдѣ

заколачивали досками ок на магазиновъ.

Англичанинъ, если только онъ не принадлежитъ къ «облом

к амъ человѣчества", по натурѣ своей не склоненъ страдать

молча и терпѣливо. По поговоркѣ: прирожденное право бри-

танца, это— ворчать на свое правительство. К огда же брита-

нецъ голоденъ, онъ свирѣпѣетъ и грозитъ революціей. Пра-

вительство это отлично знаетъ и посе ѣшно идетъ навстрѣчу

въ надлежащій моментъ со смѣлыми реформами. Раздраженіе

демонстрантовъ видно было уже по надписямъ на знаменахъ.

142

На одномъ значилось : «Работу или революцію! Правптельство,

выбирай любое. Требуемъ права на трудъ!» На другомъ знамени

была изображена голова съ пучкомъ травы во рту, наткнутая

на пику. Надпись гласила: «Эпизодъ изъ французской рев о-

люціи». «Народъ просилъ хлѣба. Фулонъ отвѣтилъ: «Пусть

жрутъ траву». Народъ тогда отвѣтилъ этимъ». Знамя это было

приготовлено безработными изъ квартала Соо, гдѣ живутъ

выходцы изъ романскихъ странъ, по преимуществу фраыцузы.

Только напѣвъ ихъ пѣсенъ не походилъ на церковные гимны.

Они пѣли: «Возстаньте, проклятые голодомъ. Возстаньте, ка-

торжники, прикованные къ землѣ. Кратеръ вулкана гремитъ.

Близится послѣднее "изверженіе". Затѣмъ, когда эта пѣсня

кончилась, французы запѣли еще болѣе жив ую:

" Ah! S ’i ls avaien t le sens commun,

Tous les peuples n ’en feraient q u ’un.

Au lieu de s ’egorger

Ii s viendraient tous manger

A la meme gam elle.

V ive le son, vive le son,

A la meme gam elle.

V ive le son du canon".

(т.-е. «Ахъ, если бы люди обладали здравымъ смысломъ, то

всѣ вароды слились бы въ одинъ. Вмѣсто тог о, чтобы душить

другъ друга, они всѣ пришли бы кормиться изъ общаго котла.

Да здравствуетъ громъ, пушечный громъ!").

За фравцузскимъ знаменемъ слѣдовало еще болѣе мрач-

ное. На длинномъ шестѣ торчалъ громадный гипсовый черепъ.

Въ видѣ савана вясѣло бѣлое знамя съ черной надписью: «Око-

лѣваемъ съ голода въ странѣ изобилія». И когда процессія

проходила по улицѣ , обстроенной гигантскими великолѣяными

отелями, тѣ , которые таскали черепъ, подносили его к ъ окнамъ

ресторановъ, гдѣ въ это время садились уже за обѣдъ богатые

англичане и американцы. Громадный черепъ, заглядывающій

въ окна, производилъ на обѣдающихъ такое же в печатлѣніе,

какъ голова Маріи Ламбаль на семыо Людовика X V I въ Тамплѣ.

«Безработные, боритесь! Только псы околѣваютъ безропотно!"—

значилось на слѣдующемъ знамени. Теперь, когда къ процессіи

присоединились безработные изъ разныхъ мѣстъ Лондона,

она растянулась больше чѣмъ на версту. К огда голову процессіи

задерживало что-нибудь, то остановливались всѣ . И тогда

143

задержкой пользовались ораторы, чтобы произносить рѣчи...

Страстность послѣднихъ возрастала съ каждой остановкой.

— Цѣль наша—сдѣлать безработныхъ предметомъ страха,—

говорили ораторы.—Опытъ научилъ насъ, что правящіе классы

уступаютъ тольк о подъ впечатлѣніемъ страха. Товарищи, мы

можемъ нагнать трепетъ. Мы въ состояніи создать положеніе

вещей, что ни жизнь, ни собственность богатыхъ людей не бу-

дутъ болѣе находиться въ безопасности до тѣхъ поръ, покуда

намъ не даютъ работы, покуда наши дѣти голодаютъ.

— Безработные, организуйтесь!—говорилъ другой ораторъ

на слѣдующей остановкѣ.—Нe дайте погаснуть пламент мятежа.

Боритесь съ демономъ апатіи.

В ъ Англіи признаютъ право за страдающими и обижен-

ными выражаться сильно и энергично. Полисмэны безстрастно

слушали эти рѣчи.

Процессія вышла на громадную площадь съ гигантской

колонной въ центрѣ ея. Эта площадь является однимъ изъ двухъ

форумовъ лондонцевъ. Плинтусъ колонны представляетъ собою

кафедру для ораторовъ. На форумѣ, согласно заранѣе соста-

вленной программѣ , сгрудились уже безработные изъ другихъ

частей Лондона. Сюда же спѣшили десятки тысячъ любопыт-

ныхъ. А когда совсѣмъ стемнѣло, къ безработнымъ и къ лю-

бопытнымъ примѣшались тысячи подозрительныхъ людей, вы-

ползающихъ на свѣтъ, когда пахнетъ большимъ буйствомъ,

хорошей потасовкой и чужими карманами. Въ толпѣ всюду

ходили дамы съ трехцвѣтными лентами черезъ плечо и раздавали

прокламаціи, въ которыхъ говорилось, что набѣгъ суффражи-

стокъ на парламентъ состоится ровно въ 71/2 вечера.

Слышались выкрикиванія мальчишекъ, продававшихъ «эк-

страспеціальныя" изданія вечернихъ газетъ и размахивав-

щихъ афишами, на которыхъ значилось: «Палата общинъ въ

осадѣ», «Поиски полиціи за вождями», «Безработные штур-

муютъ лондонскій муниципалитетъ». Послѣднее относилось къ

бурной сценѣ, которая произошла въ полдень въ совѣтѣ Лон-

донскаго графства. Совѣтникъ Смитъ не въ очередь загово-

рилъ о положеніи безработныхъ. Предсѣдатель напрасно хо-

тѣлъ его остановить. «Въ Лондонѣ теперь тысячи голодныхї

граждан! — к рикнулъ Смитъ.—Я не буду молчать"!— С овѣтника

поддержали какъ его товарищи, рабочіе представители, такъ

и безработные на галлереѣ. «Продолжайте, Смитъ.,—крикнулъ

144

кто-то сверху.—Мы голодны». Предсѣдатель потомъ пригро-

зилъ Смиту, если онъ не замолчитъ, вывести его силой. Но со-

вѣтникъ отвѣтилъ, что такого права предсѣдатель не имѣетъ.

Галлерею очистили при помощи полпціи, а засѣданіе пришлось

прекратить.

Площадь съ громадной колонной въ центрѣ былазалита наро-

домъ. На плинтусахъ колонны и на окраинахъ бассейновъ тоже

всюду стояли и сидѣли люди. И были тутъ такіе, которые яви-

лись, какъ Флоренсъ, не для того, чтобы демонстрировать,

а только чтобы быть съ людьми. Эти лежали на каменныхъ

скамьяхъ вдоль стѣнъ, поднявъ для тепла воротники куртокъ

и зажавъ руки колѣнами. Толпа была возбуждена и раздражена.

Ораторы нѣсколько разъ пытались обращаться къ ней, но были

остановлены полиціей. Тамъ и сямъ происходили небольшія

стычки ораторовъ съ полисмэнами. Б ольше всего народа было,

впрочемъ, не на площади, а вокругъ нея. Тротуары, ступени

церкви, балконы, улицы,—все это было залито того типа зри-

телями, которые пройдутъ десять верстъ, чтобы посмотрѣть

на хорошую драк у . Сквозь толпу продирались дамы въ вели-

колѣпныхъ шляпкахъ съ дорогями страусовыми перьями, гремя

ящиками для сбора денегъ. Другія дамы, такъ же парадно одѣ-

тыя, вертѣли ш рманки, которыя услужливо волокли господа

въ цилиндрахъ и пенснэ. Далѣе нарядныя дамы предлагали

прохожимъ купить спички, шнурки для башмаковъ и карандаши.

У всѣхъ дамъ черезъ плечо были ленты съ надписыо: «Изби-

рательныя права для женщинъ». Суффражистки назначили

«день самоотреченія» и собирали такимъ образомъ деньги для

общаго дѣла. О тревожности момента свидѣтельств овало изо-

биліе полисмэновъ. Они были всюду. На каждом ї перекресткѣ

стояло ихъ человѣкъ пять. Въ каждомъ закоулкѣ синѣли ихъ

мундиры. Такъ какъ предвидѣлась возможность большого

мятежа, то полисмэновъ собрали со всего Лондона. Вотъ толпа

зашевелилась. Площадь стала похожа на громадный горный

бассейнъ, прорвавшій берега. Живой потокъ хлынулъ по ши-

рокой улицѣ, ведущей отъ форума къ парламенту. И точно

такъ, какъ вода уноситъ вѣтку, живой потокъ оторвалъ отъ

процессіи Флоренсъ, завертѣлъ ее и носилъ въ разныхъ напра-

вленіяхъ. Слабая отъ голода, работница еще болѣе ослабѣла

отъ утомленія. Она почти уже не сознавала, что дѣлается кру-

гомъ. Чѣмъ ближе живой потокъ приближался къ парламенту,

145

тѣмъ больше полисмэновъ встрѣчалъ онъ, покуда натолкнулся,

какъ на дамбу, на сплошную живую цѣпь пѣшихъ и конныхъ

полисмэновъ. Толпа остановилась. Въ общемъ она была на-

строена добродушно, хотя конныхъ полисмэновъ встрѣчала

свистомъ, улюлюканьемъ и криками: «бу-у-у!". Добродушно

также встрѣтила толпа рядъ шарабановъ, въ которыхъ сидѣли

дамы и мужчины, вооруженные биноклями. Тo предпріимчивая

к омпанія Кука показывала гостящимъ въ Лондонѣ американ-

цамъ и американкамъ, какъ англичане устраиваютъ революцію.

Стемнѣло. Лондонъ окутался тумановъ, не чернымъ, но доста-

точно густымъ для того, чтобы сдѣлать смѣлѣе и предпріимчи-

вѣе наиболѣе буйную часть толпы. Гдѣ-то стали напирать силь-

нѣе на живую дамбу. И вотъ часть послѣдней по готовому плану

отдѣлилась и живой стѣной наперла на толпу. Но послѣдняя

была непроницаема. Тогда живая стѣна перестроилась въ гре-

ческій клинъ и врѣзалась въ толпу, дѣйствуя локтями, такъ

какъ полисмэны не вооружены. Толпа распылилась и хлынула

въ боковыя улицы.

В мѣстѣ съ частью толпы Флоренсъ очутилась снова на

улицѣ громадныхъ отелей, по которой проходили уже съ про-

цессіей. Сотни мужчинъ во фракахъ и дамъ въ вечернихъ туале-

тахъ (только что кончился обѣдъ) выглядывали изъ оконъ и

стояли на порогахъ отелей. Въ темнотѣ на улицѣ гдѣ-то разда-

лись крики «ура», смѣхъ, обрывки пѣсенъ . Отъ неизвѣстной при-

чины толпа стремительно бросилась бѣжать, уввлекая съ собой

Флорее съ. Впереди со свистомъ мчались мальчишки въ возрастѣ

отъ 8 до 15 лѣтъ. Для нихъ манифестація была, прежде всего,

большимъ и неожиданнымъ праздникомъ. Флоренсъ была вы-

брошена толпой на набережную, составляющую гордость Лон-

дона. Широкая рѣка, окутанная туманомъ, при мертвомъ свѣтѣ

электрическихъ фонарей казалась фантастическимъ потокомъ

изъ расплавленнаго желѣза, о которомъ говоритъ эпосъ по-

лярныхъ народовъ. На набережной было просторнѣе, и здѣсь

гуляли тысячи мужчинъ и женщинъ, дожидаясь «событія».

Матери принесли грудныхъ младенцевъ. Мальчишки пока-

что играли въ чехарду, катились колесомъ по асфальту и взби-

рались на фонари. А на скамьяхъ, чуждыя общему движенію,

дремали бездомныя старыя женщины въ поломанныхъ шляп-

кахъ, съ накинутыми шалями. Эти бездомныя спѣшили вос-

пользоваться движеніемъ, чтобы соснуть: пока толпа была

146

на улицѣ, ихъ не трогали полисмэны и не прогоняли со скамей,

Громадная башня парламента слилась съ темнотой. Свѣтилъ

только в о мглѣ циферблатъ башенныхъ часовъ да громадный

электрическій фонарь на в е р ш инѣ, показывающій, что на-

родные представители совѣщаются. Фонарь гаснетъ, когда

засѣданіе прекращается. Вотъ часы пробили два, потомъ семь.

Половина восьмого. Условленное время, когда суффражистки

собрались штурмовать парламентъ. Толпа въ ожиданіи. Ни-

чего. Все спокойно. Прошло еще четверть часа. Тo же самое.

Толпа двинулась къ свѣтящемуся въ темнотѣ зданію, но, какъ

волны во время прибоя, сейчасъ же отхлынула. Опять раз-

дались крики «ура!» Промчались съ гикомъ и свистомъ маль-

чишки, подкатываясь всѣмъ подъ ноги. Затѣмъ показались

бѣгущія женщины, взвизгивавшія не отъ страха, а отъ воз-

бужденія. Вотъ бѣгущая женщина споткнулась и уронила

ребенка; но нѣсколько рукъ подхватили его и вручили матери.

А сзади между тѣмъ напирали бѣгущіе сплошной стѣной.

Тo полисмэны очищали площадь передъ парламентомъ.

Подхваченная бѣгущей толпой, Флоренсъ бѣжала впе-

редъ. Она давно бы упала, если бы не крѣпкія руки сердоболь-

ныхъ людей. Толпа добѣжала до ярко освѣщенной улицы,

затѣмъ отхлынула назадъ, оставивъ Флоренсъ на тротуарѣ.

Тутъ безработныхъ не было; но тротуары были залиты любо-

пытными. Они высыпали на демонстрацію, какъ на интерес-

ное зрѣлище , но не рѣшились подойти ближе къ парламенту.

Когда же они узнали, что «все кончено» и «ничего не было»

(вечернія газеты успѣли уже выпустить депеши въ двѣ строчки).

то остатокъ вечера превратили въ праздникъ для себя. Всѣмъ

этимъ сильно занятымъ людямъ, проводящимъ цѣлые дни въ

конторахъ, магазинахъ и мастерскихъ, не хотѣлось ухо-

дить, домой, когда на улицѣ такъ свѣтло, шумно, весело и

оживленно. И между людьми, устроившими себѣ неожидан-

ный праздникъ, бродила, шатаясь

отъ

слабости, голодная

Флоренсъ Грэй. Въ глазахъ у нея вертѣлись круги. Мысли

въ головѣ были отрывочны. Она остановилась у ярк о освѣ-

щеннаго окна маленькаго ресторана, гдѣ лежалъ громадный

кусокъ сырого мяса, окруженный красными томатами и гор-

ками пирожковъ съ яблоками. Этотъ кусокъ мяса приковалъ

все вниманіе Флоренсъ. Но вотъ рѣзкое пѣніе заставило ее

вздрогнуть. Нѣсколько бродячихъ пѣвцовъ, или минестрелей,

147

негровъ (два настоящихъ и три нѣтъ), остановились у тро-

туара, какъ разъ у окна съ кускомъ сырого мяса. Сперва они

всѣ стали стучать въ тамбурины, ударяя то кулакомъ, то лбомъ,

чтобы собрать публику, затѣмъ старый негръ запѣлъ одну изъ

пѣсенъ, сложенныхъ на своеобразномъ англійскомъ жар-

гонѣ черными работниками на хлопковыхъ плантаціяхъ юж-

ныхъ штатовъ.

— Нэлли

Блэй, Нелли Блэй,—пѣлъ

старый

негръ,—

принеси метлу сюда. Вымети чистенько кухню и споемъ вмѣстѣ

пѣсенку. Подбавь дровъ, любовь моя; пусть ярче пылаетъ

печк а , а я стану играть на банджо.

— Эй! Нелли, го! Нелли, слушай!—подхватили всѣ негры

припѣвъ.—Слушай, любовь моя! Я спою тебѣ сладкую пѣ-

сенку.—Затѣмъ всѣ негры съ взвизгиваниями пустились плясать.

Потомъ минестрели опять забили въ тамбурины и замолкли.

Впередъ выступилъ старый негръ, снялъ шляпу и запѣлъ:

— Тѣло Джона Б рауна тлѣетъ въ могилѣ. Тѣло Джона

Брауна тлѣетъ въ могилѣ. Тѣло Джона Брауна тлѣетъ въ мо-

гилѣ, а душа его мчится впередъ. Слава, слава., аллилуія! Слава,

слава, аллилуія! Слава, слава, аллилуія! Душа его мчится

впередъ!

Былъ своеобразный дикій паѳосъ въ примитивноиъ на-

пѣвѣ и въ примитивныхъ словахъ, въ которыхъ разсказыва-

лось про Джона Б рауна, казненнаго въ концѣ пятидесятыхъ

годовъ въ В иргинія за возстаніе съ цѣлью освобожденія не-

вольников. . Паѳосъ тѣсно захватилъ веселую публик у , ко-

торая слушала молча.

— Онъ будетъ теперь воиномъ въ арміи Господней,—вы-

водилъ старый негръ.—Душа его мчится впередъ. Слава,

слава, аллилуія!

И, когда пѣвецъ кончилъ, въ протянутый тамбуринъ по-

сыпались пенсы. Старый негръ сверкалъ бѣлками и кланялся

публикѣ, прикладывая палецъ къ полямъ своего громаднаго

цилиндра. Звонъ монетъ, падающихъ въ тамбуринъ, вы-

звалъ въ больной головѣ Флоренсъ рядъ обрывковъ мыслей.

— Мясо. Чтобы достать мясо, нужны деньги. Негры пѣли,

имъ дали деньги. Нужно пѣть, чтобы имѣть деньги и мясо.

Слѣдуетъ стать на краю тротуара, какъ эти негры. Вотъ такъ.

Потомъ пѣть.

Но что пѣть? Пуговицы, которыя н а ш и

вала Флоренсъ

148

больше двадцати лѣтъ, не впускали въ ея голову ничего по-

сторонняго, ни одного куплета пѣсенъ, сложенныхъ въ мю-

зикъ-холлахъ. У Флоренсъ было только одно яркое воспоми-

наніе. И изъ невѣдомыхъ тайниковъ памяти стали снова выпол-

зать подробности тихаго лѣтняго дня. Запахло бѣлыми цвѣтами.,

растущими у воды. Послышался легкій металлическій звукъ

летающихъ стрекозъ. Раздалось пѣніе краснощекаго Дика.

Да. Самое лучшее повторять за нимъ пѣсню про удалого раз-

носчика, предлагающаго красавицамъ «перчатки, пахнущія

дамасскими розами». «Покупайте, покупайте у меня».

Публика, высыпавшая на улицу, чтобы посмотрѣть на

«мятежъ», видѣла тольк о блѣдную, дрожащую, шатающуюся

старуху, которая раскрывала лишь ротъ. Никто, кромѣ Фло-

ренсъ, не слыхалъ ни словъ, ни напѣва, такъ какъ они зву-

чали только въ ея памяти. И если бы даже кто-нибудь слы-

шалъ , то эта пѣсня была бы всѣмъ чужда. Ее всѣ забыли. Ярче

выступали воспоминанія. Флоренсъ закрыла глаза и пѣла

неслышную никому пѣсню. Прохожіе, видя шатающуюся ста-

руху, считали ее пьяной. И вотъ къ ней подошелъ полисмэнъ.

Но когда онъ положилъ ей руку на плечо, ноги у Фло-

ренсъ подогнулись, она упала на мостовую.

На другой день газеты отмѣтили "casualtys" мятежа без-

работныхъ: десятокъ подбитыхъ глазъ, одно выдавленное

стекло и женщину, подобранную иа улицѣ и скончавшуюся

въ госпиталѣ, повидимому отъ голода.

Г Л А В А Ш Е С Т А Я .

К л э р д ж и м э н ы .

Р а з н и ц а м е ж д у и н т е л л и г е н т н ы м и

и

н е и н т е л л и г е н т н ы м и

л ю д ь ми о с н о в ы в а е т с я н е н а д и п л о м ѣ в ы с ш а г о у ч е б н а г о з а в е д е н і я

и н е н а з н а н і и в о о б щ е , а н а н а л и ч н о с т н д р у г и х ъ п о т р е б н о с т е й

и з а п р о с о в ъ , к р о м ѣ ш к у р н ы х ъ , и н а о т с у т с т в і и р а з л а д а м еж д у

и д еа л о м ъ и п о с т у п к а м и . П у с т ь э ти з а п р о с ы , в с л ѣ д с т в і е у м с т в е н -

н о й т е м н о т ы и з а би т о с т и , б у д у т ъ д и к и н а в з г л я д ъ к у л ь т у р н а г о

е в р о п е й ц а ; н о в а ж н о ч т о б ы о н и б ы л и . В а ж н о , ч т о б ы п о с т у п к и

с о о б р а ж а л и с ь с ъ у б ѣ ж д е н і е м ъ . В о т ъ п о ч е м у н е г р а м о т н ы й п р я -

м о л и н е й н ы й п о с л ѣ д о в а т е л ь с а м о й г р у б о й с е к т ы , о с т а в л я ю щ ій

р а д и н е я в с е т о , ч т о т а к ъ д о р о г о к р е с т ь я н и н у , м о ж е т ъ б ы т ь

н а з в а н ъ и н т е л л и г е н т н ы м ъ ч е л о в ѣ к о мъ , т о г д а к а к ъ г о с п оди н ъ

с ъ д в у м я у н и в е р с и т е т с к и м и д и п л о м а м и , в ы п о л н я ю щ ій д ѣ л о ,

к о т о р о м у н е м о ж е т ъ с о ч у в с т в о в а т ь («н а д о ж е к а к ъ - н и б у д ь д о -

б ы в а т ь х л ѣ б ъ !" ) , б у д е т ъ ч е л о в ѣ к ъ н еи н т е л л и г е н т н ы й . Ч т о т а к о е

с ч а с т ь е , п о п о н я т ію

ср е д н я г о и н т е л л и г е н т н а г о ч е л о в ѣ к а , н е

П р о ме т е я ? С ч а с т ь е , э т о — р а з у м н о е у д о в л е т в о р е н іе с в о н х ъ п о т р е б -

н о с т е й , — о б ъ я с н я л ъ к о г д а - т о Г о л ь б а х ъ .

С ч а с т ь е з а к л ю ч а е т с я

в ъ в о з м о ж н о с т н п р о я в л е н і я с в о е й и н д н в и д у а л ь н о с т и . С ч а с т ь е

в ъ т о м ъ , ч т о б ы о т ъ ме н я з а в и с ѣ л о з а н и м а т ь с я т ѣ м ъ д ѣ л о м ъ ,

к о т о р о е я л ю б л ю . Т е п е р ь п р е д с т а в и м ъ с е б ѣ , ч т о ч е л о в ѣ к ъ в ы -

н у ж д е н ъ в с ю ж н з н ь з а н и м а т ь с я д ѣ л о м ъ , в ъ к о т о р о е о н ъ н е

т о л ь к о н е м о ж е т ъ в л о ж и т ь с в о . и н д и в и д у а л ь н о с т ь , н о в ъ к о -

т о р о е о н ъ и н е в ѣ р и т ъ . Т у т ъ — д р а м а , т ѣ мъ б о л ѣ е с т р а ш н а я .

ч ѣ мъ с и л ь н ѣ е р а з в и т а у ч е л о в ѣ к а с о в ѣ с т ь и ч ѣ м ъ с е р ь е з н ѣ е

д ѣ л о , в ъ к о т о р о е у т р а ч е н а в ѣ р а . В ъ н а ш е в р е м я в р я д ъ л и к т о

м о ж е т ъ п е р е ж и в а т ь т а к у ю с и л ь н у ю д у ш е в н у ю д р а му , к а к ъ

к у л ь т у р н ы е с л у ж и т е л и у с т а н о в л е н н а г о к у л ь т а . М н ѣ х о ч е т с я

1 5 0

н а б р о с а т ь в ъ э то м ъ п и с ь мѣ н ѣ с к о л ь к о п о р т р е т о в ъ з н а к о м ы х ъ

а н г л і й с к и х ъ к л э р д ж и м э н о в ъ , п е р е ж и в ш и х ъ д р а м у . И з в и н я ю с ь

з а р а н ѣ е , е с л и эти п о р т р е т ы б у д у т ъ н а б р о с а н ы с а мы м и о б щ ими

ш т р и х а м и .

К о г д а -т о н а р е л и г і о з н ы я с о м н ѣ н і я н а т а л к и в а л и с ь т о л ь к о

с в я щ е н н и к и , и с к л ю ч и т е л ь н ы е п о к а л и б р у с в о е г о у ма . П е р е д ъ

с к е п т и к о м ъ л еж а л и и л е ж а т ъ ч е т ы р е п у т и : о н ъ м о ж е т ъ и л и

с л о ж и т ь с ъ с е б я с а н ъ ( ч е м у р а н ь ш е п о ч т и н е б ы в а л о п р и м ѣ р а ) ,

и л и о с т а в а т ь с я м е х а н и ч е с к и м ъ и с п о л н и т е л е м ъ о б р я д о в ъ , г л у -

мя с ь н а д ъ н и м и и н а д ъ в ѣ р у ю щ и м и , и л и и с п о л н я т ь о б р я д ы ,

п о с т о я н н о п е р е ж ив а я г л у б о к і я с т р а д а н і я о т ъ с о з н а н і я с в о е й

н е р ѣ ш и т е л ь н о с т и , и л и , н а к о н е ц ъ , о н ъ м о ж е т ъ п ы т а т ь с я н а й т и

к а к о е -н и б у д ь п р и ми р е н і е ,

х о т я б ы и п р и з р а ч н о е , м е ж д у в ѣ -

рой и р а з у м о м ъ . В ъ и с т о р іи л и т е р а т у р ы е с т ь з н а м е н и т ы й ч е л о -

в ѣ ч е с к і й д о к у м е н т ъ , п о к а з ы в а ю щ ій г л у б о к і я с т р а д а н і я , п е р е -

ж ив а е м ы я с в я щ е н н и к о м ъ , у т р а т и в ш и м ъ в ѣ р у и о с т а ю щ и м с я

в ъ л о н ѣ ц е р к в и . Я г о в о р ю о з а в ѣ щ а н іи Ж а н а М е л ь е , п р и в е -

д е н н ом ъ в п е р в ы е у В о л ь т е р а 1). Ж а н ъ М е л ь е б ы л ъ в с ю ж и з н ь

д ер е в е н с к им ъ с в я щ е н ник о м ъ в ъ Ш а мп а н ь и . В ы ш е л ъ о н ъ и з ъ

к р е с т ь я н ъ . В ъ п р и х о д ѣ е г о о ч е н ь л ю б и л и и у в а ж а л и з а д о б -

р о т у , в е л н к о е б е з к о р ы с т іе и п р а в е д н у ю ж и з н ь . О н ъ с к о н ч а л с я

в ъ 1 7 3 3 г о д у , н а п я т ь д е с я т ъ п я т о м ъ г о д у . Ж а н ъ М е л ь е о с т а -

в ил ъ « з а в ѣ щ а н іе » , о б ъ е ми с т у ю т е т р а д ь , в ъ к о т о р о й и з л а г а л ъ

св о е мі р о в о з з р ѣ н і е г л у б о к а г о с к е пт и к а . В ъ п р е д и с л о в і и к ъ

« з а в ѣ щ а н ію » н е с ч а с т н ы й с в я щ е н н и к ъ п р о с и т ъ п р о щ е н і я у с в о -

и х ъ п р и х о ж а н ъ з а т о , ч т о п р о п о в ѣ д ы в а л ъ и м ъ « л о ж ь , к о т о р у ю

н е н а в н д ѣ л ъ в ъ г л у б и н ѣ д у ш и » . « Я в и д ѣ л ъ и у з н а л ъ з а б л у -

ж д е н іе , т щ е с л а в і е , з л о у п о т р е б л е н ія ,

б е з у м іе и з л о с т ь л ю д -

с к у ю ; я н е н а в и д ѣ л ъ э т и х ъ л ю д е й , н о н е с м ѣ л ъ и м ъ ск а з а т ь

этого п р и ж и з н и ; з а т о я в ы с к а ж у с ь , п о к р а й н е й м ѣ р ѣ , х о т ь п о с л ѣ

с ме р т и . И с ъ э то й ц ѣ л ы о я н а п и с а л ъ м ой т р у д ъ , ч т о б ы в с ѣ т ѣ,

к о то р ы е п р о ч т у т ъ е г о , м о г л и у з н а т ь и с т и н у . .. В ы з н а е т е , б р а т ь я

м о и , м ое б е з к о р ы с т і е . Я н е п р о д а л ъ в ѣ р у р а д и н и з к и х и н -

т е р е с о в ъ . И е с л и я п о с в я т и л ъ с е б я п р о фе с с і и , с т о л ь п р о т и в о -

п о л о ж н о й мои м ъ у б ѣ ж д е н і я м ъ , т о н е и з ъ ж а д н о с т и . .. Я п о в и -

н о в а л с я мои м ъ р о д и т е л я м ъ . Я о т к р ы л ъ б ы в а м ъ р а н ь ш е п р а в д у ,

е с л и б ы т о л ь к о с м ѣ л ъ . . . В ы м о ж е т е з а с в и д ѣ т е л ь с т в о в а т ь , ч т о

я н и к о г д а н е у н и ж а л ъ с в я щ е н н и ч е с к а г о

с а н а

в ы м о г а н і я м и

1 ) " O e u v r e s c o m p l е t e s d e V o l t a i r e " ( и з д . 1 8 7 5 г . ) , т . V I , с т р . 3 3 6 — 5 5 6 .

✓

з а т р е б ы . . . Я т о р ж е с т в е н н о з а я в л я ю , ч т о п р е з и р а л ъ т ѣ х ъ н е -

в ѣ р у ю щ и х ъ с в я щ е н н и к о в ъ , к о т о р ы е

с м ѣ я л и с ь н а д ъ п р о с т о -

т о й и с л ѣ п о то й н а р о д а , д а в а в ш а г о и м ъ д е н ь г и з а мо л и т в ы . К а к ъ

ч а с т о о г о р ч а л о ме н я , ч т о я н е м о г ъ п о м о ч ь в а м ъ в ъ т а к о й с т е -

п е н и , к а к ъ х о т ѣ л ъ б ы . И н е д о к а з ы в а л ъ л и я в а мъ в с е й м о е й

ж и з н ь ю , ч т о м н ѣ д о с т а в л я е т ъ б о л ь ш ое у д о в о л ь с т в і е д а в а т ь ,

ч ѣ м ъ б р а т ь ? В с ѣ м и с и л а м и у д е р ж и в а л ъ я в а с ъ о т ъ п у с т о с в я т -

с т в а . Т о л ь к о в ъ с а м ом ъ к р а й н е м ъ с л у ч а ѣ г о в о р и л ъ я в а мъ п ро

н а ш и н е с ч а с т н ы е д о г ма т ы . В ѣ д ь н а д о б н о ж е б ы л о м н ѣ д ѣ й -

с т в о в а т ь , к а к ъ с в я щ е н н и к у ! Н о к а к ъ с и л ь н о с т р а д а л ъ я , к о -

г д а

б ы в а л ъ в ы н у ж д е н ъ

п р о п о в ѣ д ы в а т ь в а м ъ б л а г о ч е с т и в у ю

л о ж ь , к о т о р у ю н е н а в и д ѣ л ъ в ъ г л у б и н ѣ д у ш и . К а к ъ п р е з и р а л ъ

я м ой с а н ъ , а в ъ о с о б е н н о с т и с у е в ѣ р н у ю ме с с у и с в я з а н н ы я

с ъ н ею д ѣ й с т в і я , к о т о р ы я н а д о в ы п о л н я т ь т о р ж е с т в е н н о , ч т о б ы

в ы з ы в а т ь в а ш е б л а г о ч е с т і е !

К а к і я у г р ы з е н і я с о в ѣ с т и п р и ч и -

н я л о м н ѣ в а ш е л е г к о в ѣ р і е ! Т ы с я ч у р а з ъ я х о т ѣ л ъ п р о в о з г л а -

с и т ь п р а в д у и р а с к р ы т ь в а м ъ г л а з а , н о к а ж д ы й р а з ъ м ен я у д е р -

ж и в а л ъ с т р а х ъ , к о т о р ы й з а с т а в и л ъ м е н я м о л ч а т ь

до с а м ой

с м е р т и " .

« З а в ѣ щ а н і е » д о к а з ы в а е т ъ , ч т о в ъ п е р в о й п о л о в и н ѣ X V I I I в ѣ к а

д а ж е с о в е р ш е н н о и с к л ю ч и т е л ь н ы е у м ы д о л ж н ы б ы л и п р о й ти

д л и н н у ю д о р о г у , р а н ь ш е ч ѣ мъ д о б р а т ь с я до п е р в ы х ъ с о м н ѣ -

н і й . С к е п т и к и т о г о в р е м е н и д о л ж н ы б ы л и с а м и п р и г о т о в и т ь

к а ж д ы й к и р п и ч ъ , ч т о б ы п о с т р о и т ь з д а н і е и х ъ с о м н ѣ н і я . Ж а н у

М е л ь е , н а п р ., н е о б х о д и м о б ы л о д о л г о в ч и т ы в а т ь с я в ъ е в а н -

г е л і е , ч т о б ы о т к р ы т ь т о , ч т о т е п е р ь м о ж н о н а й т и в ъ л ю б о й к р и -

т и ч е с к ой и с т о р і и Б и б л і и . В о в р е м я Ж а н а М е л ь е е в а н г е л ь с к і е

т е к с т ы н е б ы л и ещ е п о д в е р г ну т ы т а к ом у т щ а т е л ь н о м у и з с л ѣ -

д о в а н і ю , к а к ъ в ъ X I X в ѣ к ѣ , к о т о р о е о б н а р у ж и л о н е с о м н ѣ н н о

в с т а в л е н н ы я п о з д н ѣ е м ѣ с т а . В п р о ч е м ъ , м о г л и б ы т а к і я м ѣ с т а

п о к о л е б а т ь в ѣ р у , е с л и д а ж е с т р а ш н ы я к а т а с т р о фы , п е р е д ъ

к о т о р ы ми в ъ с м у щ е н і и о с т а н а в л и в а л и с ь н ѣ к о т о р ы е , н а х о д и л и

о б ъ я с н е н іе ? В о л ь т е р ъ , н а п р . , п о п о в о д у г и б е л и Л и с с а б о н а н а -

п и с а л ъ п о э м у , в ъ к о т о р о й е с т ь т а к і е с т и х и :

D i r e z - v o u s е n v o y a n t c e t a m a s d e v i c t i m e s :

D i e u s ’e s t v e n g t ; l e u r m o r t e s t l e p r i x d e l e u r s c r i m e s ?

Q u e l c r i m e , q u e l l e f a u t e o n t c o m m i s c e s e n f a n t s

S u r l e s e i n m a t e r n e l t c r a s t s e t s a n g l a n t s ?

( « В ы с к а ж е т е п р и в и д ѣ г р у д ы ж е р т в ъ : — Г о с п о д ь н а к а з а л ъ

1 5 2

п o т р е б о в а н і ю е п п с к о п а о т ец ъ Г і а ц и н т ъ п р і ѣ х а л ъ и з ъ с в о е г о г л у -

х о г о Ф о й ч е с а в ъ Л о н д о н ъ и о т п р а в и л с я у т р о м ъ х л о п о т а т ь о

д ѣ л ѣ . Е м у в е л ѣ л и я в и т ь с я ч е р е з ъ ч е т ы р е ч а с а . Н e з н а я , ч ѣ м ъ н а -

п о л н и т ь в р е м я , о н ъ о т п р а в и л с я в ъ Б р и т а н с к і й м у з е й и с п е р в а с ъ

п р о с т ы м ъ л ю б о п ы т с т в о м ъ б р о д и л ъ м им о и з о б р а ж е н ій к р ы л а т ы х ъ

б ы к о в ъ с ъ ч е л о в ѣ ч е с к и м и г о л о в а м и , г р о м а д н ы х ъ к а м е н н ы х ъ ж у -

к о в ъ , о б л о м к о в ъ к о л о н н ъ в ъ в и д ѣ с т е б л я л о т о с а и п л и т ъ с ъ н е п о -

н я т н ы м и н а д п и с я м и . О т е ц ъ Г і а ц и н т ъ п о с м о т р ѣ л ъ н а б е з к о н е ч -

н ы е г л и н я н ы е ц и л и н д р ы и п л ит к и с ъ к л и н о в и д н ы м и п и с ь м е -

н а м и , н а к у п ч і я к р ѣ п о с т и , з а п р о д а ж н ы я з а п и с и и т о р г о в ы я

р а с п и с к и , в ы д а н н ы я 3 5 в ѣ к о в ъ т о м у н а з а д ъ в ъ Н и н е в і и и л и

в ъ В а в и л о н ѣ , и п о ш е л ъ д а л ь ш е . З а т ѣ м ъ х о ж д е н і я п о б е з к о н е ч -

н ы м ъ з а л а м ъ с ъ о б р а з ч и к а ми к у л ь т у р ы , р а з д ѣ л е н н ы м и д е с я т -

к а м и в ѣ к о в ъ , у т о м и л и в н им а н і е с в я щ е н н и к а . О н ъ ш е л ъ , н е

о с т а н а в л и в а я с ь , п е р е д ъ в и т р и н а м и , к а к ъ в д р у г ъ н ѣ ч т о п о -

р а з и л о е г о в н и ма н і е . С в я щ е н н и к ъ о с т а н о в и л с я п е р е д ъ у л ы -

б а ю щ е й с я п о ч е р н ѣ в ш е й с т а т у е й Б у д д ы , у к о т о р а г о н а ш е ѣ в и -

с ѣ л ъ к р е с т ъ . Р я д о м ъ с т о я л а в и т р и н а с ъ д р е в н е - б у д д ій с к и м и

м о н е т а м и , о т ч е к а н е н н ы м и з а м н о г о в ѣ к о в ъ до Р о ж д е с т в а Х р и -

с т о в а . И н а э т и х ъ м о н е т а х ъ в ы б и т а б ы т а т а ф о р ма к р е с т а , к о -

т о р а я н а з ы в а е т с я с в а с т и к о й и л и г а м м а д і а н о м ъ . И з ъ бу д д ій -

с к о й з а л ы о т е ц ъ Г і а ц и н т ъ п о п а л ъ в ъ о д н у и з ъ е г и п е т с к их ъ

з а л ъ . И т у т ъ с м у щ е н іе е г о б ы л о ещ е б о л ѣ е в е л и к о . О н ъ у в н -

д ѣ л ъ с т а т у ю ж е н щ и н ы с ъ м л а д е н ц ем ъ н а л ѣ в о й р у к ѣ . В ъ в ы -

т я н у т о й в н и з ъ п р а в о й р у к ѣ ж е н щ и н а д е р ж и т ъ и з о б р а ж е н іе

к р е с т а с ъ к о л ь ц о м ъ в в е р х у . П о н а д п и с и о тец ъ Г і а ц и н т ъ у з н а л ъ ,

ч т о с т а т у я и з о б р а ж а е т ъ б о г и н ю И з и д у

с ъ мл а д е н ц е м ъ Г о р о -

с о м ъ н а р у к а х ъ . В ъ с е м и н а р і и с в я щ е н н и к а у ч и л и , ч т о к р е с т ъ

б ы л ъ в ъ д р е в н о с т и о р у д іе мъ ж е с т о к о й и п о з о р н ой к а з н и ; п о -

э т о м у д л я я з ы ч н и к о в ъ о н ъ п р е д с т а в л я л ъ п р е д м е т ъ у ж а с а и

о т в р а щ е н і я , и т о л ь к о с ъ т ѣ х ъ п о р ъ , к а к ъ Х р ис т о с ъ о с в я т и л ъ

е г о С в о е ю с м е р т і ю , о н ъ с д ѣ л а л с я с и м в о л о м ъ и с к у п л е н і я ч е л о -

в ѣ ч е с к а г о р о д а и п р е д м е т о м ъ п о ч и т а н і я д л я в с ѣ х ъ х р и с т і а н ъ .

Т е п е р ь п е р е д ъ с му щ е н н ы м ъ о тц о м ъ Г і а ц и н т о мъ б ы л о н е о п р о -

в е р ж и м о е д о к а з а т е л ь с т в о , ч т о в ъ И н д іи

и в ъ Е г и п т ѣ к р е с т ъ ,

з а д о л г о д о Х р и с т а , б ы л ъ т о ж е п о ч и т а е мы м ъ с и м в о л о мъ . И н а ч е

к а к ъ б ы о н ъ п о п а л ъ н а ш ею Б у д д ѣ и в ъ р у к и И з и д ы ? И о тец ъ

Г і а ц и н т ъ у ж е с ъ оп р е д ѣ л е н н о й ц ѣ л ь ю с т а л ъ о б х о д и т ь з а л ы ,

в ъ к о т о р ы х ъ с о б р а н ы о б л о м к и с г и н у в ш и х ъ к у л ь т у р ъ . В ъ д р е в н е -

м е к с и к а н с к о м ъ о т д ѣ л ѣ с в я щ е н н и к ъ н а ш е л ъ в а з у , у к р а ш е н -

1 5 4

н у ю к р е с т а м и , и о т в р а т и т е л ь н а г о и д о л а с ъ т ѣ м ъ ж е с и м в о л о м ъ

н а ш е ѣ . В ъ р и м с к о мъ о т д ѣ л ѣ о т ц а Г і а ц и н т а п о р а з и л а с т а т у я

Д і а н ы ( к о п і я ) с ъ д л и н н ы м ъ к р е с т о мъ , к а к ъ с ъ п о с о х о м ъ , в ъ

р у к а х ъ . И з о б р а ж е н і е к р е с т а с в я щ е н н ик ъ н а ш е л ъ н а п р е д м е -

т а х ъ , п р е д с т а в л я ю щ и х ъ д р е в н е - г а л л ь с к у ю к у л ь т у р у . Б ы л о н е -

с о м н ѣ н н о , ч т о р а з н ы е н а р о д ы и м ѣ л и э т о т ъ с в я щ е н н ы й с и м в о л ъ

з а м н о г о в ѣ к о в ъ до т о г о , к а к ъ о н ъ б ы л ъ п р и н я т ъ н о в ы м ъ к у л ь -

т о м ъ . Н о е с л и это т а к ъ , т о ч т о о з н а ч а л ъ э т о т ъ с и м в о л ъ ? П о -

ч е м у о н ъ т а к ъ д о р о г ъ б ы л ъ м ек с и к а н ц а м ъ и г а л л а м ъ , е г и п -

т я н а м ъ и и н д у с а м ъ ? С ъ э ти м ъ в о п р о с о мъ с в я щ е н н и к ъ у ѣ х а л ъ в ъ

с в о ю и р л а н д с к у ю д е р е в у ш к у . О т е ц ъ Г і а ц и н т ъ ч у в с т в о в а л ъ , ч т о

п р и б л иж а е т с я к ъ к а к о й -т о с т р а ш н о й п р о п а с т и , н о н е м о г ъ н е и т т и

к ъ н ей и в о с п о л ь з о в а л с я п е р в ы м ъ с л у ч а е м ъ , ч т о б ы п о л у ч и т ь

о тпу с к ъ н а м ѣ с я ц ъ в ъ Л о н д о н ъ . З д ѣ с ь о н ъ н а ч а л ъ р а б о т а т ь

в ъ б и б л і о т е к ѣ Б р и т а н с к а г о м у з е я . М а л о - п о - ма л у т у м а н ъ , п о -

к р ы в а ю щ ій н е и з в ѣ с т н о с т ь , н а ч а л ъ р а з с ѣ и в а т ь с я . О т е ц ъ Г і а -

ц и н т ъ

у в и д а л ъ , ч т о и с т о р ію ч е л о в ѣ ч е с т в а , с ъ т ѣ х ъ п о р ъ к а к ъ

он о п о я в и л о с ь н а з е мл ѣ , м о ж н о р а з д ѣ л и т ь н а д в ѣ эп о х и : д о

и з о б р ѣ т е н і я с п о с о б а д о б ы в а н і я о г н я и п о с л ѣ н ег о . Ч е л о в ѣ ч е -

с т в о

о б л е к л о

в е л и ч е с т в е н н ы м и

л е г е н д а ми

п р о ц е с с ъ д о б ы в а -

н і я о г н я и с ч и т а л о с в я щ е н н ы м ъ с н а р я д ъ д л я д о б ы в а н і я е г о ,

т . - е . д в ѣ п е р е к р е щ е н н ы я п а л к и . С в а с т и к а — э т о у ж е у с о в е р -

ш е н с т в о в а н н ы й с н а р я д ъ , с ъ р у ч к а м и д л я б о л ѣ е у д о б н а г о в р а -

щ е н ія . П е р в ы е п о э т ы п е р і о д а , п р е д ш е с т в о в а в ш а г о э о л и т и ч е -

с к о м у , с и мв о л и з и р о в а л и п р о ц е с с ъ д о б ы в а н і я о г н я : т л ѣ ю щ е е

о тъ т р е н і я д е р е в а н а д о р а з д у т ь , т р е б у е т с я д ы х а н і е , в о ш е д ш е е

в ъ о т в е р с т іе м е ж д у б р у с к а м и ; ч т о б ы о т т у д а п о я в и л с я о г о н ь ,

и л и сы н ъ д ы х а н і я , в о з н о с я щ ій с я п о т о м ъ в в е р х ъ . И о т ц а Г і а -

ц и н т а п о р а з и л и д р е в н е - х р и с т і а н с к і е к р е с т ы , н а к о т о р ы х ъ а г

н е ц ъ с т а в и л с я н а м ѣ с т ѣ п е р е к р е щ е н ія . A g n u s — в ѣ д ь э то п о

с о з в у ч ію с ъ I g n i s ( о г о н ь ) !

И з у ч е н і е с р а в н и т е л ь н о й и с т о р і и

р е л и г ій н а т о л к н у л о о т ц а Г і а ц и н т а н а д р у г о е с т р а ш н ое о тк р ы т і е .

М н о г і я л е г е н д ы к у л ь т а и е г о с и м в о л и с т и к а о к а з ы в а л и с ь п е р е -

н е с е н н ы м и и з ъ д р е в н их ъ к у л ь т о в ъ , к о т о р ы е и л и и с ч е з л и у ж е ,

и л и д е р ж а т с я ещ е в ъ И н д і и . С ъ у ж а с о м ъ о т ец ъ Г і а ц и н т ъ у з н а -

в а л ъ л е г е н д ы п р о б ѣ г с т в о И з и д ы с ъ н о в о р о ж д е н н ы м ъ Г о р о -

с о м ъ , п р о б о г о в ъ И н д іи , п р и н о с и в ш и х ъ с е б я в ъ ж е р т в у р а д и

ч е л о в ѣ ч е с т в а . М о р а л ь н о е у ч е н і е , б е з к о н е ч н о т р о г а в ш е е о т ц а

Г і а ц и н т а с в о е ю ч и с т о т о ю , т о ж е о к а з ы в а л о с ь к о л л е к т и в н ы м ъ

т р у д о м ъ ч е л о в ѣ ч е с т в а . .. О т е ц ъ Г і а ц и н т ъ п е р е ж и л ъ с т р а ш н у ю

1 5 5

д у ш е в н у ю б у р ю . В ъ р е з у л ь т а т ѣ я в и л о с ь п р е в р а щ е н іе к а т о -

л и ч е с к а г о п а т е р а в ъ м и с т е р а М а к ъ -М э н у с а . Т е п е р ь о н ъ

л и т е -

р а т о р ъ .

Е г о

с п е ц і а л ь н о с т ь — и с т о р і я р е л и г і и .

О н ъ п е р е в е л ъ

н а а н г л і й с к і й я з ы к ъ «М і р о в ы я з а г а д к и » Г е к к е л я . К н и г а э т а

в ъ А н г л і и в ы з в а л а с т р а с т н у ю (и п р и с т р а с т н у ю ) к р и т и к у . Б о л ь -

ш е ю ч а с т ы о в ы с т у п а л и п р о т и в ъ Г е к к е л я с в я щ е н н ик и . Т а к о в а ,

н а п р ю

ю

., к р и т и к а с в я щ . Т р и т р э м а : « Г е к к е л ь и е г о з а г а д к и » ( H a e c -

k e l a n d h i s r i d d le s ) и к р а й н е з а п а л ь ч и в а я б р о ш ю р а Т э с к е р а :

« Р а з р ѣ ш и л ъ л и Г е к к е л ь з а г а д к и ? » ( D o e s H a e c k e l s o l v e t h e r i d -

d l e s ? ) . М и с т е р ъ

М а к ъ - М э н у с ъ о т в ѣ т и л ъ а н г л і й с к и м ъ к р и т и -

к а мъ

Г е к к е л я

о б с т о я т е л ь н ы мъ

т р а к т а т о м ъ ,

з а мѣ ч а т е л ь н ы м ъ

к а к ъ у б ѣ д и т е л ь н о с т ь ю , т а к ъ и я с н о с т ь ю м ы с л и . О н ъ о д и н ъ

и з ъ

г л а в н ы х ъ

у ч а с т н и к о в ъ

« Р а ц іо н а л и с т и ч е с к о й

л и г и » ,

и з -

д а ю щ ей п о б а с н о с л о в н о д е ш е в о й ц ѣ н ѣ ( 1 6 % к о п . ) т а к і я к н и г и ,

к а к ъ

« П р о и с х о ж д е н і е в и д о в ъ » ,

« М ір о в ы я з а г а д к и » ,

« Э в о л ю -

ц і я и д е и о б о ж е с т в ѣ » ( Г р э н т ъ А л л е н а ) , л е к ц і и Г е к с л и , « А п о -

л о г і я А г н о с т и к а » ( с э р а Л е с л и С т и фе н а ) , « П р о и с х о ж д е н іе р е -

л и г ій » ( Л э н г а ) , « М ѣ с т о ч е л о в ѣ к а в ъ п р и р о д ѣ » ( Г е к с л и ) и т . д .

В ъ « Ц е р к о в н о м ъ Е ж е г о д н и к ѣ » 1 ) , в ъ к о т о р о м ъ п ом ѣ щ е н ы д о г -

м а т ы в с ѣ х ъ б е з ч и с л е н н ы х ъ а н г л і й с к и х ъ с е к т ъ , я н а х о ж у т а к ж е

с т а т ы о М а к ъ - М э н у с а о т о м ъ , к а к о в ы з а д а ч и Р а ц і о н а л и с т и ч е -

с ко й л и г и . «Ц ѣ л ь н а ш а — с п о с п ѣ ш е с т в о в а т ь с в о б о д ѣ м ы с л и и

и з с л ѣ д о в а н і я в ъ о б л а с т и э т и к и , т е о л о г і и и ф и л о с о ф іи ; с о д ѣ й -

с т в о в а т ь в в е д е н і ю с и с т е м ы с в ѣ т с к а г о о б р а з о в а н і я , д а б ы п о д -

г о т о в и т ь м о л о д е ж ь , у м с т в е н н о и м о р а л ь н о , к ъ с о ц іа л ь н о й ж и з н и ;

п е ч а т а т ь и р а с п р о с т р а н я т ь д а р о мъ и л и з а д е н ь г и к н и г и , б р о -

ш ю р ы и

п е р і о д и ч е с к і я

и з д а н і я ,

с о д ѣ й с т в у ю щ і я

о с в о б о ж д е -

н ію у м о в ъ . Р а ц і о н а л и з мъ м о ж е т ъ б ы т ь оп р е д ѣ л е н ъ к а к ъ ф и л о -

с о ф с к а я с и с т е ма , п р и н и м а ю щ а я г л а в е н с т в о р а з у м а н а д ъ в с ѣ мъ ,

у с т а н а в л и в а ю щ а я ф и л о с о ф ію и э т и к у , о с н о в а н н у ю н а о п ы т ѣ

и н е п р и з н а ю щ а я н и п р о и з в о л ь н ы х ї п р е д п о л о ж е н ій , н и н е -

п о с т и г а е м ы х ъ

а в т о р и т е т о в ъ » .

«Б о л ь ш а я

ч а с т ь

р е л и г і о з н ы х ъ

д о г м а т о в ъ м о ж е т ъ б ы т ь п р и н я т а т о л ь к о т о г д а ,— п р о д о л ж а е т ъ

м и с т е р ъ М а к ъ - М э н у с ъ , — к о г д а м ы о т р ѣ ш и м с я о т ъ г л а в е н с т в а

р а з у ма . .. Ч л е н ы Р а ц і о н а л и с т и ч е с к о й л и г и у б ѣ ж д е н ы , ч т о у м -

с т в е н н о е и н р а в с т в е н н ое п р и с п о с о б л е н іе ч е л о в ѣ к а к ъ с о ц іа л ь -

н о й ж и з н и м о ж е т ъ б ы т ь д о с т и г н у т о б е з ъ р у к о в о д с т в а с о с т о -

р о н ы к л э р д ж мм эн о в ъ и б е з ъ в ѣ р ы в ъ с в е р х ъ е с т е с т в е н н о е с у щ е -

1) " Y e a r b o o k o f t h e C h u r c h e s " .

1 5 6

с т в о » . К ъ

Р а ц іо н а л и с т и ч е с к о й

л и г ѣ

п р и н а д л е ж а т ъ

т е п е р ь

о к о л о

1 5 0 0

ч е л о в ѣ к ъ .

В ъ

ч и с л ѣ

ч л е н о в ъ

м ы

н а х о д и м ъ

а н г л и ч а н ъ и и н о с т р а нц е в ъ с ъ м ір о в ы м и и м е н а м и : т у т ъ Б р а н -

д е с ъ , Г е к к е л ь , Ф ё р н и в а л ь , Л е о н а р д ъ Г е к с л и , п р о ф . В е с т е р -

м а р к ъ и д р .

Т е п е р ь п р е д с т а в л я ю в а м ъ д р у г о г о у с о м н и в ш а г о с я к л э р -

д ж и м э н а , с к о н ч а в ш а г о с я в ъ п р о ш л о м ъ г о д у . З в а л и е г о м и -

с т е р ъ К а р ма йк е л ь (ф ам и л і и и з м ѣ н е н ы м н о ю ) . Ж а н ъ М е л ь е

и о т е ц ъ Г і а ц и н т ї — д ѣ т и н а р о д а : о т е ц ъ о д н о г о б ы л ъ ф р а н ц у з -

с к і й

к р е с т ь я н и н ъ ,

о т е ц ъ

д р у г о г о — к р е с т ь я н и н ъ

и р л а н д с к і й .

М и с т ер ъ

К а р м а й к е л ь ,

к а к ъ

в с ѣ

с в я щ е н н и к и

а н г л и к а н с к о й

ц е р к в и , в ы ш е л ъ и з ъ в е р х н е - с р е д н я г о к л а с с а . У н а с ъ в ъ Р о с -

с і и и в ъ к а т о л и ч е с к и х ъ с т р а н а х ъ д е р е в е н с к і й с в я щ е н н и к ъ н е -

из м ѣ р и мо

б ѣ д н ѣ е

г о р о д с к о г о .

Д е р е в е н с к і й

б а т ю ш к а

и л и

к ю р э — и н о г д а к р а й н е з а б и т о е н и щ е т о й и д у х о в н ы м ъ н а ч а л ь -

с т в о м ъ с у щ е с т в о . В ъ А н г л і и к а к ъ р а з ъ н а о б о р о т ъ . Т а к ъ к а к ъ

в ъ д е р е в е н с к і е с в я щ е н н и к и и д у т ъ м л а д ш іе с ы н о в ь я п о м ѣ с т -

н ой

т и т у л о в а н н о й

а р и с т о к р а т і и ,

то

« р е к т о р ъ »

( н а с т о я т е л ь )

о б ы к н о в е н н о ж и в е т ъ в ъ " m a n s i o n " , и м ѣ ет ъ к а р е т у и в е р х о -

в ы х ъ л о ш а д е й . И к о г д а п ом ѣ щ и к ъ о с е н ы о у с т р а и в а е т ъ о х о т у

н а л и с и ц ъ , н а к о т о р у ю , п о с т а р и н н о м у о б ы ч а ю , з в а н ы м ъ г о -

с т е м ъ я в л я е т с я к а ж д ы й и з ъ о к р у г и , у к о г о е с т ь в е р х о в а я л о -

ш а д ь ,— " р е к т о р ъ »

в ы ѣ з ж а е т ъ

н а

о т л и ч н о м ъ

к о н ѣ ,

с о п р о в о -

ж д а е м ы й с о б а к а м и .

О х о т а

н а л и с и ц ъ в ъ А н г л і и — з р ѣ л и щ е

л ю б о п ы т н о е . К а к ъ т о л ь к о с о б а к и в ы г о н я т ъ л и с у и о н а , р а -

с пу с т и в ъ « т р у б у » , п у с к а е т с я с т р ѣ л о й , з а н е й , с ъ у д а л ы мъ к л и -

к о мъ « т а л и -г о -о !» « т а л и - г о - о !» м ч и т с я в с я к а в а л ь к а д а , н е р а з -

бир а я к а н а в ъ , ж и в ы х ъ и з г о р о д е й и т у р н и к е т о в ъ . М у ж ч и н ы

в ъ к р а с н ы х ъ ф р а к а х ъ и д а м ы в ъ ч е р н ы х ъ и к р а с н ы х ъ а м а з о н -

к а х ъ , к а к ъ к е н т а в р ы , п е р е с к а к и в а ю т ъ ч е р е з ъ в с ѣ п р е г р а д ы .

Ч а с т о о х о т а к о н ч а е т с я п а д е н іе м ъ с ъ л о ш а д и и т я ж е л ы м и п е р е -

л о м ами к о с т е й . И в п е р е д и к а в а л ь к а д ы , н е п о с р е д с т в е н н о з а

с к в а й р о м ъ , мч и т с я « р е к т о р ъ » , в ы к л и к а я ч т о е с т ь с и л ы в ъ л е г -

к их ъ : « та л и - г о -о ! т а л и - г о - о !»

Г о р о д с к о й с в я щ е н н и к ъ ( а н г л и к а н с к о й ц е р к в и ) , о б ы к н о в е н н о

м л а д ш ій с ы н ъ б о г а т а г о н е г о ц і а н т а ,

с у д ь и и л и а д в о к а т а с ъ

г р о ма д н ой п р а к т и к о й . Б у д у щ і й к л э р д ж и м э н ъ д о л ж е н ъ н е п р е -

м ѣ н н о к о н ч и т ь О к с ф о р д с к ій и л и К э м б р и д ж с к ій у н ив е р с и т е т ъ ,

д л я ч е г о т р е б у е т с я , н а н а ш и д е н ь г и , н е м е н ь ш е 1 8 0 0 — 2 0 0 0 р у б .

в ъ г о д ъ . М и с т е р ъ К а р м а й к е л ь к о н ч и л ъ к у р с ъ в ъ О к с ф о р д ѣ .

1 5 7

М а к ъ - М э н у с ъ — в ы с о к і й ,

с у х о щ а в ы й ,

о ч е н ь

с е р ь е з н ы й ,

н и к о -

г д а н е у л ы б а ю щ ій с я ч е л о в ѣ к ъ . К а р м а й к е л ь б ы л ъ к о р о т е н ь -

к і й ч е л о в ѣ к ъ , с ъ с и л ь н о й н а к л о н н о с т ы о к ъ о к р у г л е н і ю и т ѣ м ъ

н е м е н ѣ е п о д в и ж н ы й , к а к ъ к у с о к ъ к а л і я , б р о ш е н н ы й в ъ в о д у .

М а к ъ - М э н у с ъ и т е п е р ь , в ъ ч е р н о й в и з и т к ѣ , с м о т р и т ъ

п ер е-

о д ѣ т ы м ъ

м о н а х о м ъ - т р а п п и с т о м ъ : о н ъ

л ю б и т ъ

б о л ь ш е

в с е г о

о д и н о ч е с т в о . К а р м а й к е л ь б ы л ъ

ч е л о в ѣ к ъ

о б щ и т е л ь н ы й ,

ж и -

в о й , ц ѣ н и т е л ь х о р о ш ей о с т р о т ы .

С т а в ъ с в я щ е н н и к о м ъ , о н ъ

п о л у ч и л ъ н а з н а ч е н і е в ъ М о с к в у , в ъ м ѣ с т н у ю а н г л и к а н с к у ю

ц е р к о в ь .

З а п я т и л ѣ т н е е п р е б ы в а н і е в ъ Р о с с і и К а р м а й к е л ь

в ы у ч и л с я о д н о м у с л о в у :

« с а п о г и » ,

с ъ к о т о р ы м ъ о б р а щ а л с я

у т р о м ъ к ъ г о р н и ч н о й . С л о в о это о н ъ п р о и з н о с и л ъ « с а п а ги » .

Е г о у х о н и к а к ъ н е м о г л о у л о в и т ь р а з н и ц у м е ж д у с л о в а м и « са -

п а ги » ( с а п о г и ) и « с о б а к и » . П я т ь л ѣ т ъ пр о ш л о , к а к ъ п я т ь д н е й .

М и с т е р ъ К а р ма й к е л ь с л у ж и л ъ в ъ ц е р к в и , п и с а л ъ п р о п о в ѣ д и ,

а в ъ с в о б о д н о е в р е м я , к а к ъ в ъ О к с ф о р д ѣ , и г р а л ъ в ъ « к р и к е т ъ »

и л и в ъ « г о л ь ф ъ » ( д л я ф у т б о л а о н ъ б ы л ъ у ж е с л и ш к о м ъ г р у -

з е н ъ ) . И в о т ъ К а р м а й к е л ю п о п а л а с ь к н и г а Г е к к е л я : « Э в о л ю -

ц і я ч е л о в ѣ к а » . С н а ч а л а с в я щ е н н и к ъ , н и к о г д а н е ч и т а в ш ій к н и г ъ

п о е с т е с т в е н н ой и с т о р і и , п у т а л с я в ъ т е р м и н о л о г іи , н о , в с л ѣ д -

с т в і е з н а н і я г р е ч е с к а г о

я з ы к а ,

н е и з м ѣ р и м о

б ы с т р ѣ е , ч ѣ мъ

« с а п а г и » , у с в о и л ъ с л о в а « м о н е р а » , « м е т а л и р и з м ъ " , «п л а н о ц и т ы » ,

« г и п оф и з и с ъ " , «эн т о д е р м ъ » , «ди с т е л е о л о г ія » и т . д . « Э в о л ю ц ія

ч е л о в ѣ к а » п р о и з в е л а н а К а р ма й к е л я , к а к ъ о н ъ с а м ъ м н ѣ р а з -

с к а з ы в а л ъ ,

п о т р я с а ю щ е е в п е ч а т л ѣ н і е .

О н ъ з н а л ъ ,

к о н е ч н о ,

ч т о т е п е р ь а н г л и к а н с к а я ц е р к о в ь н е о т н о с и т с я к ъ к р и т и к ѣ

Б и б л і и т а к ъ н е п р и м и р и м о , к а к ъ в ъ п я т и д е с я т ы х ъ г о д а х ъ , к о -

г д а к о н к л а в ъ д е с я т и т ы с я ч ъ к л э р д ж и м э н о в ъ п р е д а л ъ п р о к л я -

т і ю к н и г у с в я щ е н н и к а Т е м п л я : " E s s a y s a n d R e v i e w s " . К а р м а й -

к е л ь з н а л ъ , к о н е ч н о , ч т о п о с л ѣ Л а й е л л я и Д а р в и н а п р и ш л о с ь

о ч е н ь м н о г о в ы б р о с и т ь з а б о р т ъ . А н г л и к а н с к а я ц е р к о в ь не

м о г л а т а к ж е з а к р ы т ь г л а з а н а н о в ѣ й ш ія к р и т и ч е с к і я и з с л ѣ д о -

в а н і я В е т х а г о и Н о в а г о з а в ѣ т а . К а р ма й к е л ь з н а л ъ в с е э т о ; но

е м у к а з а л о с ь , ч т о о с н о в н ы я н а ч а л а к у л ь т а н е т р о н у т ы . П о -

с л ѣ

п р о ч т е н і я

« Э в о л ю ц і и ч е л о в ѣ к а » К а р м а й к е л ь у б ѣ д и л с я ,

ч т о н е л ь з я с о х р а н и т ь в ъ ц ѣ л о с т и з д а н і е , е с л и в е с ь ф у н д а -

м е н т ъ р а з р у ш е н ъ . К л э р д ж и мэ н ъ п о н я л ъ , ч т о с а м а г о з д а н ія

у ж е н е с у щ е с т в у е т ъ , а е с т ь т о л ь к о и л и и л л ю з і я и л и ч т о -н и -

б у д ь х у д ш е е . К а р м а й к е л ю г о в о р и л и п о с т о я н н о , ч т о а н г л и к а н -

с к а я ц е р к о в ь п р и ми р и л а в ѣ р у с ъ р а з у м ом ъ . Е му у к а з ы в а л и

1 5 8

н а

к н и г у

Н ь ю м а н а

С м и т а 1 ) ,

к а к ъ

н а

с о л и д н ы й

о пы т ъ

п о с т р о е н ія в ѣ р ы н а н а у ч н о м ъ б а з и с ѣ . И к о г д а К а р м а й к е л ь

о б р а т и л с я к ъ к н и г ѣ Н ь ю м а н а С м и т а , о н ъ у б ѣ д и л с я , ч т о а в т о р ъ

т о л ь к о и г р а е т ъ с л о в а м и и н а у ч н ы м и т е р м и н а ми ,

у т в е р ж д а я

ч т о т е п е р ь з а к о н ъ э в о л ю ц іи , н а к о н е ц ъ , п е р е ш е л ъ р у б е ж ъ о р г а -

н н ч е с к о й ж и з н н . Т е п е р ь , п о э т о м у , ч е л о в ѣ к ъ , д о й д я п у т е мъ

э в о л ю ц і и о т ъ п р о т о п л а з м ы д о п о л о ж е н і я ц а р я п р и р о д ы , б у д е т ъ

э в о л ю ц і о н и р о в а т ь и д а л ь ш е , т . - е . с т а н е т ъ б е з с м ер т н ы м ъ . В ѣ д ь

д ѣ й с т в і е з а к о н а э в о л ю ц і и , — г о в о р и т ъ Н ь ю м а н ъ С ми т ъ — н е м о -

ж е т ъ о с т а н о в и т ь с я !

К о г д а с т а р о е м і р о в о з з р ѣ н і е К а р м а й к е л я р у х н у л о и о н ъ

в ы р а б о т а л ъ с е б ѣ н о в о е , о н ъ н а ш е л ъ н е в о з м о ж н ы мъ д л я с е б я

о с т а в а т ь с я с в я щ е н н и к о м ъ . О н ъ с л о ж и л ъ с а н ъ , х о т я т а к и м ъ

о б р а з о м ъ , п р е к р а щ а л с я исс т о ч н ик ъ д о х о д а (о к о л о 5 - т и т ы с я ч ъ р у б .

в ъ г о д ъ ) . У К а р м а й к е л я б ы л о о к о л о 3 т ы с я ч ъ р у б л е й . С ъ э т и м и

д е н ь г а м и , з а б р а в ъ ж е н у и д ѣ т е й , о н ъ п о ѣ х а л ъ в ъ І е н у , ч т о б ы

д о у ч и в а т ь с я

п о д ъ р у к о в о д с т в о м ъ

Г е к к е л я .

Я

п о з н а к о м и л с я

с ъ К а р м а й к е л е мъ п о з д н ѣ е , в ъ Л о н д о н ѣ , г д ѣ о н ъ с о с т о я л ъ н а

с л у ж б ѣ п р и Д а р в и н о в с к о мъ м у з е ѣ . Б ы в ш и м ъ с в я щ е н н и к ом ъ

н а п и с а н ъ р я д ъ м о н о г р а ф і й , к а к ъ " T h e C o m p a r a t i v e M o r p h o lo g y

o f t h e G a l e o d i d a e " , " S t u d i e s i n R e t i n a " и т . д ., с л и ш к о м ъ с п е

ц і а л ь н ы х ъ д л я т о г о , ч т о б ы я м о г ъ о ц ѣ н и т ь и х ъ . Т е п е р ь п е р е д о

м н о ю т о л ь к о ч т о в ы ш е д ш а я п о с м е р т н а я к н и г а е г о : « Н ѣ к о т о р ы е

н е з а м ѣ ч е н н ы е р а н ь ш е ф ак т о р ы э в о л ю ц іи » , я в л я ю щ а я с я р е з у л ь -

т а т о м ъ д в а д ц а т и л ѣ т н и х ъ и з ы с к а н і й в ъ о б л а с т и б і о л о г і и . В ъ

о б щ е м ъ т е о р і я К а р м а й к е л я з а к л ю ч а е т с я в о т ъ в ъ ч е м ъ . Д о

п о с л ѣ д н я г о в р е м е н и о с н о в н о й е д и н и ц е й в ъ б і о л о г і и с ч и т а л а с ь

к л ѣ т о ч к а . П о л а г а е т с я , ч т о к а ж д ы й о р г а н и з м ъ с о с т о и т ъ и з ъ

с ѣ т и к л ѣ т о ч е к ъ . К а р м а й к е л ь , и з у ч а я р е т и н у ж и в о т н ы х ъ , п р и -

ш е л ъ к ъ з а к л ю ч е н і ю , ч т о о н а с о с т а в л е н а и з ъ е д и н и ц ъ б о л ѣ е

п р о с т ы х ъ , ч ѣ м ъ к л ѣ т о ч к а . В ъ с в о е й к н и г ѣ о н ъ в ы я с н я е т ъ , к а к ъ

г р у п п и р у ю т с я « к о л о н і я ми» э ти « п р о т о -к л ѣ т о ч к и " , и п ы т а е т с я

н а мѣ т и т ь н а ч а л о с о ц іо л о г іи в ъ б і о л о г і и .

Д о с и х ъ п о р ъ м ы в и д ѣ л и к л э р д ж и м э н о в ъ , у ш е д ш и х ъ и з ъ

ц е р к в и . П о с м о т р и м ъ т е п е р ь н а о с т а ю щ и х с я в ъ н е й .

А р іо с т о с ъ п о р а з и т е л ь н о й д л я т о г о в р е м е н и с м ѣ л о с т ь ю

и з о б р а з и л ъ р е л и г іо з н ы й ф а н а т и з м ъ и н ет е р п и м о с т ь в ъ в и д ѣ

с т р а ш н а г о з в ѣ р я .

1 )"

T h r o u g h S c i e n c e t o F a i t h " .

" Q u e s t a b e s t i a c r u d e l e u s c i d e l f o n d o

D e l l ’i n f e r n o " .

(« Э т о т ъ ж е с т о к і й з в ѣ р ь в ы п о л з ъ и з ъ г л у б и н ы а д а " ) . «И в.отї,

у в и д а л и , к а к ъ и з ъ т е м н а г о л ѣ с а в ы х о д и т ъ з в ѣ р ь , о т в р а т и т е л ь -

н ы й н а в и д ъ , ж е с т о к і й и с в и р ѣ п ы й . У ш и у н е г о б ы л и , к а к ъ у

о с л а , г о л о в а и з у б і — к а к ъ у в о л к а , з а ч у я в ш а г о д о б ы ч у , к о г т и —

к а к ъ у л ь в а , а т у л о в и щ е и х в о с т ъ — к а к ъ у л и с и ц ы . З в ѣ р ь э т о т ъ

о б р ы с к а л ъ Ф р а н ц і ю , И т а л і ю , И с п а н і ю , А н г л і ю , а п о т о м ъ и в е с ь

с в ѣ т ъ . И в с ю д у о н ъ з а г р ы з ъ т ы с я ч и л ю д е й . . . О т ъ з в ѣ р я н е к у д а

б ы л о с х о р о н и т ь с я . С т ѣ н ы и в о р о т а п а д а л и о т ъ е г о д ы х а н і я .

И з в ѣ р ь , н а к о н е ц ъ , п о т р е б о в а л ъ с е б ѣ б о ж е с к и х ъ п о ч е с т е й .

И д о н а ш е г о в р е м е н и з в ѣ р ь э т о т ъ в с е р а с т е т ъ .— п р о д о л ж а е т ъ

А р і о с т о , — с т а н о в я с ь в с е з л ѣ е и з л ѣ е . Ц а р с т в о е г о ещ е б у д е т ъ

п р о д о л ж а т ь с я д о л г о » .

" F a r a s t r a g e c r u d e l , n e s a r a l o c o

C h e n o n q u a s t i , c o n t a m i n i e d i n f e t t i " 1 ) .

(« О н ъ н а д ѣ л а е т ъ с т р а ш н ы я о п у с т о ш е н і я . H e б у д е т ъ н а

з е мл ѣ м ѣ с т а , к о т о р а г о о н ъ н е о с к в е р н н т ъ , н е р а з о р и т ъ и н е

о т р а в ит ъ " ) . К ъ в е л ик о м у н е с ч а с т ь ю , п р о р о ч е с т в о и т а л ь я н с к а г о

п о э т а о п р а в д а л о с ь . В ъ с в ое в р е м я з в ѣ р ь с ъ в о л ч ь и ми з у б а м и

и л и с ь и м ъ х в о с т о м ъ б ы л ъ и в ъ А н г л і и . З д ѣ с ь в ъ е г о п р и с у т с т в і и

в ы р ѣ з а л и в ъ X I I в ѣ к ѣ е в р е й с к і я о б щ и н ы в ъ Н о р и ч ѣ , Э д м о н с б е р и ,

С т э м и фо р д ѣ и І о р к ѣ . З д ѣ с ь п ы л а л и к о с т р ы , з а ж ж е н н ы е М а р іе й

К р о в а в о й д л я п р о т е с т а н т о в ъ , и з д ѣ с ь ж е п о т о м ъ п р о т е с т а н т і

у с т р а ив а л и о б л а в у н а к а т о л и к о в ъ , к а к ъ н а в о л к о в ъ . З в ѣ р ь

б ы л ъ в ъ А н г л і и ; о н ъ о з н а ме н о в а л ъ с в о е п р е б ы в а н іе з д ѣ с ь , к а к ъ

и в с ю д у , г р у д а м и р а с т е р з а н н ы х ъ т ѣ л ъ , с о ж ж е н н ы ми и р а з г р о -

мл е н н і м и г о р о д а ми и г л у б о к о й н е н а в и с т ь ю н а ц і о н а л ь н о с т и

п р о т и в ъ н а ц і о н а л ь н о с т и . К ъ в е л и к ом у с ч а с т ь ю д л я А н г л і и и

к ъ н е с ч а с т ь ю д л я д р у г и х ъ с т р а н ъ , з в ѣ р ь , « в ы ш е д ш ій и з ъ с а м ой

г л у б и н ы а д а » , д а в н о у ж е н а п р а в и л ъ с в о й б ѣ г ъ , к а к ъ г о в о р я т ъ ,

н а в о с т о к ъ . . .

Т е п е р ь н а а н г л і й с к их ъ ц е р к о в н ы х ъ к о н г р е с с а х ъ н е с л ы ш н ы

б о л ѣ е р ѣ ч и , п р о н и к н у т ы я с л ѣ п о й н е т е р п и м о с т ь ю и г л у б о к о й

н е н а в и с т ы о к ъ ч у ж о м у м н ѣ н і ю . А н г л і й с к і е с в я щ е н н ик и — л ю д и

к у л ь т у р н ы е , п р е ж д е в с е г о . И т а к ъ к а к ъ , ч т о б ы у д е р ж а т ь с я ,

о н и м о г у т ъ р а з с ч и т ы в а т ь т о л ъ ко н а с в о й а в т о р и т е т ъ , а н е н а

1) " O r l a n d o F u r i o s o " , C a n t o X X V I .

1 6 0

с о д ѣ й с т в і е п о л и ц іи , т о и м ъ н а д о с ч и т а т ь с я с ъ п о с л ѣ д н и м и з а -

в о е в а н ія м и р а з у м а и з а б о т и т ь с я о п р и м и р е н іи ( х о т я б ы в н ѣ ш н е м ъ )

м еж д у в ѣ р о й и р а з у м о мъ . Г о в о р ю , к о н е ч н о , н е о б ъ и с к л ю ч е н і я х ъ ,

о к о т о р ы х ъ с к а ж у д а л ь ш е н ѣ с к о л ь к о с л о в ъ . И ч т о б ы с д ѣ л а т ь

р е л и г і ю п р іе мл ем о й д л я р а з у м а , а н г л і й с к і е с в я щ е н н и к и в ы б р а -

с ы в а ю т ъ и н о г д а о ч е н ь м н о г о е . Т е п е р ь , н а п р и мѣ р ъ , г р о ма д н о е

в л і я н і е н а у м ы а н г л і й с к о й м о л о д е ж и и м ѣ е т ъ к р а с н о р ѣ ч ив ы й

с в я щ е н н и к ] , м а г и с т р ъ К э м п б е л л ь , о с н о в а т е л ь т а к ъ н а з ы в а е м о й

« н о в о й т е о л о г іи » . К эм п б е л л ь п р о п о в ѣ д у е т ъ в ъ с в о е й ц е р к в и

п а н т е и з м ъ и к р и т и ч е с к и о т н о с и т с я к о в с n м ъ п а р а г р а ф а м ъ r e g u l a

f i d e i , ф о р м у л и р о в а н н ы м ъ н а і е р у с а л и м с к о м ъ с о б о р ѣ . « Н о в а я

т е о л о г ія »

н е п р и з н а е т ъ , н а п р . , д о г м а т а и с к у п л е н і я . Ж и з н ь

ч е л о в ѣ к а к о н ч а е т с я с ъ е г о с м е р т ь ю . Ц а р с т в о Б о ж і е — н а з е м л ѣ .

О н о н а с т у п и т ъ т о г д а , к о г д а в с ѣ л ю д и с т а н у т ъ б р а т ь я ми . В о т ъ

п о ч е м у

о б я з а н н о с т ь

к а ж д а г о

в ѣ р у ю щ а г о , — г о в о р и т ъ

« Н о в а я

т е о л о г і я » ,— с т р е м и т ь с я к ъ

и с к о р е н е н і ю

н е п р а в д ы и

н а с и л і я

ч е л о в ѣ к а н а д ъ ч е л о в ѣ к о мъ , к ъ в о з с т а н о в л е н і ю с п р а в е д л и в о с т и .

К а ж д ы й

д ѣ й с т в и т е л ь н о

в ѣ р у ю щ і й , — у ч и т ъ

К э м п б е л л ь , — д о л -

ж е н ъ б ы т ь б о р ц о м ъ з а о с в о б о ж д е н і е м а с с ъ . В ъ « Ц е р к о в н о мъ

Е ж е г о д н и к ѣ » е п и с к о п ъ Г о р ъ п р и з н а е т ъ н о в о е у ч е н і е « в ъ в ы с ш е й

с т е п е н и в а ж н ы мъ д в и ж е н і е м ъ » .

« К э м п б е л л ь

о с т а н о в и л с я н а

р я д ѣ

в о п р о с о в ъ ,

д а в н о

з а н и м а в ш и х ъ

н а с ъ , — г о в о р и т ъ

е п и -

с к о п ъ , — я с н о ф о р м у л и р о в а л ъ и х ъ и с д ѣ л а л ъ д о с т о я н іе м ъ м а с с ъ » .

И т о т ъ ж е е п и с к о п ъ Г о р ъ в ъ н е д а в н е й р ѣ ч и , п р о и з н е с е н н о й

в ъ C a x t o n H a l l , т р е б у е т ъ , ч т о б ы с л у ж и т е л и ц е р к в и и в ѣ р у ю щ іе

в ъ в е р ш и н у у г л а п о с т а в и л и « со ц і а л ь н ы я р е ф о р м ы » , а н е м е х а н и -

ч е с к у ю о б р я д о в у ю р е л и г і ю . « М е н я п о с т о я н н о п о р а ж а е т ъ т о ,

ч т о м н о г і е у с е р д н ы е п о с ѣ т и т е л и ц е р к в и к а т е г о р и ч е с к и о т к а -

з і в а ю т с я п р и з н а в а т ь с в о и с о ц і а л ь н ы я о б я з а н н о с т и , — г о в о р и т ъ

е п и с к о п ъ . — П о ч е м у э то т а к ъ ? Ч ѣ м ъ о б у с л о в л и в а е т с я э т а с л ѣ -

п о т а у м а и с е р д ц а ? Ч а с т о я с т а р а л с я н а й т и о б ъ я с н е н іе ф а к т а ,

н о н е м о г ъ . И т е п е р ь я в ы н у ж д е н ъ т о л ь к о к о н с т а т и р о в а т ь я в л е н і е .

Е с л и в а мъ н а д о о с у щ е с т в и т ь в ъ ж и з н и к а к у ю - н и б у д ь с о ц і а л ь -

н у ю р е ф о р му , т о п р и х о д и т с я о б р а щ а т ь с я к ъ п о м ощ и а т е и с т о в ъ ,

п о т о му ч т о е с л и в ы о б р а т и т е с ь к ъ у с е р д н ы м ъ п о с ѣ т и т е л я м ъ

ц е р к в и , о н и с к а ж у т ъ : « н е н а ш е д ѣ л о » . И н о г д а я п ы т а л с я у г а д а т ь

п р о ц е с с ъ м ы с л и у э т и х ъ р е л и г і о з н ы х ъ л ю д е й . О н и г о в о р я т ъ ,

в ѣ р о я т н о : « Х р и с т о с ъ н е

б ы л ъ с о ц і а л ь н ы м ъ р е ф о р м а т о р о м ъ » .

И к н я з ь а н г л ик а н с к о й ц е р к в и д о к а з ы в а е т ї , ч т о І и с у с ъ Х р и с т о с ъ

б ы л ї с о ц і а л ь н ы мъ р е ф о р м а т о р о м ъ . « В с п о м н и т е г р о з н ы я с л о в а

1

1 6 1

Х р и с т а о б о г а ч а х ъ , о т ъ к о т о р ы х ъ ( т . - е . о т ъ с л о в ъ ) в с ѣ с о в р е м е н -

н ы е в л а д ѣ л ь ц ы н е з а р а б о т а н н а г о п р и р а щ е н і я д о л ж н ы б ы л и б ы

с о д р о г н у т ь с я .

Х р и с т о с ъ

с к а з а л ъ ,

ч т о

б л а ж е н н ы

н е и м у щ і е .

Н о р а з в ѣ б ѣ д н я к и в ъ д р е в н е й Г а л и л е ѣ и м ѣ л и ч т о - н и б у д ь о б щ е е

с ъ з а б и т ы м ъ н а с е л е н і е м ъ н а ш и х ъ т р у щ о б ъ ? К о н е ч н о , н ѣ т ъ .

Б ѣ д н я к и , о к о т о р ы х ъ г о в о р и т ъ Х р и с т о с ъ , б ы л и з а ж и т о ч н ы ми

р е м е с л е н нниками и р ы б а к а м и , к а к ъ а п о с т о л ы , я в л я в ш і е с я х о -

з я е в а ми с о б с т в е н н ы х ъ п р е д п р і я т і й . Х р и с т о с ъ о с н о в а л ъ ц е р к о в ь ,

т . - е . б р а т с т в о в с ѣ х ъ л ю д е й . Е

сл

и в ы с к а ж е т е м н ѣ : « я н е х о ч у

п о л и т и к и ; м н ѣ н у ж н а т о л ь к о ч и с т а я р е л и г і я » , я о т в ѣ ч у в а м ъ :

«им е н н о , д ѣ й с т в у я т а к и мъ о б р а з о м ъ , в ы я в л я е т е с ь с т р а ш н ы ми

р е в о л ю ц іо н е р а м и ; п р о х о д я с п о к о й н о м и м о с о ц іа л ь н о й н е п р а в д ы ,

т в о р я щ ей с я у в а с ъ н а г л а з а х ъ , в ы п е р е в о р а ч и в а е т е м ір ъ в в е р х ъ

д н о м ъ » . Е п и с к о п ъ , д а л ь ш е , р и с у е т ъ с т р а ш н у ю к а р т и н у с т р а д а -

н і я м а с с ъ . « М и л л іо н ы р а б о ч и х ъ в ъ А н г л і и ж и в у т ъ н а р у б е ж ѣ

н и щ е т ы . Л е г к ій т о л ч о к ъ м о ж е т ъ с б р о с и т ь и х ъ в ъ п р о п а с т ь

б е з р а б о т и ц ы .

Н е у ж е л и в ы д у м а е т е , ч т о Х р ис т о с ъ с п о к о й н о

с м о т р ѣ л ъ б ы н а в с е э т о , я в и с ь О н ъ т е п е р ь с р е д и н а с ъ ? » С л у -

ж и т е л ь ц е р к в и д о л ж е н ъ б ы т ь в с ю д у , « г д ѣ т р у д н о д ы ш и т с я ,

г д ѣ г о р е с л ы ш и т с я » . « Г д ѣ н е п р а в д а , т а мъ о н ъ д о л ж е н ъ с т а т ь

н а с т о р о н ѣ о б и ж е н н а г о , в с е р а в н о , и м ѣ е т ъ л и п е р е д ъ с о б о ю

э к о н о м и ч е с к ій и л и п о л и т и ч е с к і й г н е т ъ » . Т а к ъ у ч и т ъ е п и с к о п ъ

Г о р ъ .

И м н ѣ п р и п о м и н а е т с я о д и н ъ с л у ч а й . В о о б щ е г о в о р я , о ч е н ь

н е т р у д н о з а т р о н у т ь л ю д е й «до г л у б и н ы с е р д ц а » . Д л я э т о г о

т р е б у е т с я т о л ь к о з н а н і е н ѣ с к о л ь к их ъ д о в о л ь н о п р и м и т и в н ы х ъ

п р і е м о в ъ и у м ѣ н ь е п о л ь з о в а т ь с я и ми . Н е и з м ѣ р и м о т р у д н ѣ е

з а т р о н у т ь л ю д е й д о г л у б и н ы ка р м а н а , т . - е . т а к ъ , ч т о б ы о н и ,

п о с л у ш а в ъ о р а т о р а , с е й ч а с ъ ж е п р и ш л и н а п о м о щ ь к ъ с т р а д а ю -

щ и м ъ . Ф р а н ц у з а , н а п р ю., о ч е н ь н е т р у д н о т р о н у т ь «до г л у б и н ы

с е р д ц а » , т а к ъ к а к ъ о н ъ р е а г и р у е т ъ н е м е д л е н н о (п ы л к и м и с л о -

в а ми ) н а т р о г а т е л ь н у ю р ѣ ч ь . Н о т р о н у т ь ф р а н ц у з а д о г л у б и н ы

ка р м а н а у ж а с н о т р у д н о ; е с л и о н ъ п о л ѣ з е т ъ т у д а , т о о б ы к н о -

в е н н о , с а м ое б о л ь ш е е , з а д е с я т ь ю с а н т и м а м и . В ъ м ір ѣ т е п е р ь ,

в ѣ р о я т н о , н ѣ т ъ д р у г о й н а ц і и , к р о м ѣ а н г л и ч а н ъ , к о т о р а я с т а -

в и л а б ы в с е г д а з н а к ъ р а в е н с т в а м е ж д у д в у м я ф ор м а м и « т р о г а н ь я » .

И е с л и а н г л и ч а н и н ъ т р о н у т ъ , о н ъ п о с п ѣ ш и т ъ н а п о м о щ ь н е -

м е д л е н н о . И с ъ к а к о ю щ е д р о ю п о м о щ ь ю ! В ъ А р м е н і и , н а п р .,

в ы р ѣ з а л и ч а с т ь н а с е л е н і я . Ч т о о б ы в а т е л ю І о р к а , н а п р ., до

а р м я н ъ ? Н о с е й ч а с ъ ж е о б р а з у е т с я в ъ І о р к ѣ к о м и т е т ъ , к о т о р ы й

1 6 2

в ъ н ѣ с к о л ь к о д н е й с о б и р а е т ъ в ъ А н г л і и д е с я т к и т ы с я ч ъ р у б л е й .

К о г д а а н г л і й с к і е к в а к е р ы в ъ 1 8 9 1 г о д у у з н а л и п р о г о л о д ъ

в ъ Р о с с і и , о н и в ъ с а м ое к о р о т к о е в р е м я с о б р а л и т о л ь к о м еж д у

со б о ю 8 0 0 . 0 0 0 р у б . и п о с л а л и и х ъ с ъ м и с т е р о мъ Б р у к с о мъ .

А н г л и ч а н е и т е п е р ь п р и ш л и б ы н а п о м о щ ь г о л о д а ю щ и мъ , н о

и з ъ к а к и х ъ - т о с о о б р а ж е н ій л о н д о н с к а я п р е с с а , з а м а л ч и в а я в с е

н е пр і я т н о е д л я р у с с к а г о п р а в и т е л ь с т в а , з а м а л ч и в а е т ъ т а к ж е

и г о л о д ъ . T i m e s г о в о р и т ъ т о л ь к о о б л е с т я щ е м ь

фи н а н с о в о м ъ

п о л о ж е н іи Р о с с і и , о с в е д е н і и б ю д ж е т а с ъ г р о м а д н ы мъ и з л и ш к о м ъ ,

о г е н і а л ь н о й з е м е л ь н о й р е ф о р м ѣ П . А . С т о л ы п и н а , к о т о р у ю

м о ж н о

п о с т а в и т ь

р я д о м ъ

с ъ

о с в о б о ж д е н іе м ъ к р е с т ь я н ъ . . . 1)

В ъ

1 9 0 7

г о д у

а н г л ич а н к а ,

п о п а в ш а я ,

к а к ъ

т у р и с т к а ,

в ъ о д и н ъ и з ъ с а м ы х ъ с ѣ в е р н ы х ъ г о р о д о в ъ Е в р о п е й с к о й Р о с с і и ,

с л у ч а й н о у з н а л а о т ъ з н а к о м а г о а н г л і й с к а г о к о н с у л а п р о с и -

с т е му а д ми н и с т р а т и в н о й с с ы л к н и п р о т я ж е л о е м а т е р і а л ь н ое

пол о ж е н і е с с ы л ь н і х ъ . « И з г н а н і я б е з ъ с у д а и с л ѣ д с т в і я » п о р а -

з и л и а н г л и ч а н к у . О н а в о з в р а т и л а е ь в ъ Л о н д о н ъ и с т а л а р а з -

с к а з ы в а т ь п р о с и с т е м у з н а к о м ы м ъ , в ы з ы в а я у н и х ъ с о м н ѣ н і я .

В ъ к о н ц ѣ - к о н ц о в ъ , ч е р е з ъ з н а к о м ы х ъ , г - ж а Н . ( т а к ъ м ы н а з о -

в е м ъ а н г л и ч а н к у ) о б р а т и л а с ь с ъ п и с ь м ом ъ к о м н ѣ . « П р а в д а л и ,

ч т о в ъ Р о с с і и с с ы л а ю т ъ л ю д е й б е з ъ с у д а и с л ѣ д с т в і я , п о о д н о м у

п о д о з р ѣ н ію в ъ п о л и т и ч е с к о м ъ п р е с т у п л е н іи ? » с п р о с и л а о н а

ме н я . Я о т в ѣ т и л ъ , ч т о п р а в д а . « З н а ч и т ъ п р а в и т е л ь с т в о , п о

п р о с т о м у п о д о з р ѣ н ію , б е з ъ с у д а , м о ж е т ъ р а з о р и т ь ч е л о в ѣ к а ,

о т о р в а в ъ е г о о т ъ д ѣ л а и з а г н а в ъ н а д а л е к у ю о к р а н н у ? » Т а к ъ

п и с а л а м н ѣ г - ж а Н . в о в т о р о м ъ п и с ь м ѣ . Я о т в ѣ т и л ъ , ч т о с а м ъ

п я т ь л ѣ т ъ п р о в е л ъ в ъ С р е д н е -К о л ы мс к ѣ , Я к у т с к о й о б л а с т и ,

х о т я д о с и х ъ п о р ъ т о ч н о н е з н а ю , в ъ ч е м ъ м е н я о б в и н я л и ; к о н -

к р е т н ы м ъ c o r p u s d e l i c t i б ы л и д в ѣ п е р е д а н н ы я бр о ш ю р к и . П о с л ѣ

т о г о , к а к ъ я о т п р а в и л ъ м о й о т в ѣ т ъ , п р о ш л о д в а м е с я ц а . О д н а ж д ы

я п о л у ч а ю п и с ь м о с ъ п р о с ь б о й я в ит ь с я , в ъ к а ч е с т в ѣ « э к с п е р т а »

п о а д м и н и с т р а т и в н о й с с ы л к ѣ , к ъ и з в ѣ с т н о м у о б щ е с т в е н н о му

д ѣ я т е л ю . Т о -е с т ь м е н я п р о с и л и с д ѣ л а т ь д о к л а д ъ н а " d r a w in g

r o o m m e e t i n g " И з ъ п и с ь ма я у з н а л ъ , ч т о сф о р м и р о в а л с я у ж е

а н г л і й с к і й к о м и т е т ъ д л я п о м о щ и а д м минис т р а т и в н о с о с л а н н ы м ъ .

В ъ с п и с к ѣ ч л е н о в ъ к о м и т е т а б ы л и в с ѣ й з в ѣ с т н ы я в ъ А н г л і и

и м е н а . Я оп о з д а л ъ т о л ь к о н а т р и м и н у т ы , н о к о г д а я п р и ш е л ъ ,

п р е д с ѣ д а т е л ь б ы л ъ у ж е з а с т о л о мъ . М е н я с м у т и л о н е т о л ь к о

1) Пис а н о в ъ 1 9 1 2 г о д у .

1 1 *

т о , ч т о я о п о з д а л ъ , н о и ещ е о д н о о б с т о я т е л ь с т в о . П р е д с ѣ д а т е л ь

б ы л ъ в ъ с у т а н ѣ и в ъ в ы с о к и х ъ г е т р а х ъ , т . - е . я п о п л а т ь ю у з н а л ъ

в ъ н е м ъ еп и с к о п а . О н ъ с к а з а л ъ н ѣ с к о л ь к о с л о в ъ , с мы с л ъ к о т о -

р ы х ъ б ы л ъ т о т ъ , ч т о с л у ж и т е л ь ц е р к в и н е м о ж е т ъ и н е д о л ж е н ъ

у с т р а н я т ь с я о т ъ ж и з н и . К а к ъ т е п е р ь п о м н ю т о с м у щ е н і е , к о т о -

р о е о в л а д ѣ л о мн о ю , к о г д а м н ѣ н а д о б ы л о г о в о р и т ь . О р а т о р ъ ,

о б ы к н о в е н н о , н а ч и н а е т ъ : " M i s t e r C h a i r m a n , l a d i e s a n d g e n t l e m e n !"

( г . п р е д с ѣ д а т е л ь , ми л о с т и в ы я г о с у д а р ы н и и м и л о с т и в ы е г о -

с у д а р и ) . И я с р а з у н и к а к ъ н е м о г ъ р ѣ ш и т ь , н а д о л и с к а з а т ь :

" M i s t e r C h a i r m a n " и л и " М y l o r d " . . .

Е щ е

о д и н ъ т и п ъ к л э р д ж и м эн а .

О н ъ — н а с т о я т е л ь

о д н о й

и з ъ Д в у х ъ ц е р к в е й н а ш е г о о к р у г а . В ъ д р у г о й ц е р к в и н а с т о я т е -

л е мъ с о с т о и т ъ ма л е н ь к і й , с м о р щ е н н ы й , с г о р б л е н н ы й М а ѳ у с а и л ъ ,

н е п р и з н а ю щ і й н и к а к и х ъ з а в о е в а н і й р а з у м а . « В с е о б с т о и т ъ ,

к а к ъ р а н ь ш е » , — г о в о р и т ъ о н ъ . В ъ д о с у ж е е в р е м я о н ъ п и ш е т ъ

к о м м ен т а р і и к ъ « Ч у д е с а м ъ Н е б а » и к ъ « А д у » С в е д е н б о р г а . В о т ъ

и т е п е р ь п р е д о м н ою л е ж ит ъ т о н е н ь к а я к н и ж е ч к а , с о ч и н е н н а я

с в я щ е н н и к о м ъ , и з ъ к о т о р о й п р и в е д у н ѣ с к о л ь к о в ы д е р ж е к ъ :

« З а н я т і я а н г е л о в ъ н а н е б е с а х ъ н е м о г у т ъ б ы т ь н и п е р е ч и с л е н ы ,

н и о п и с а н ы п о д р о б н о , п о т о м у ч т о эт и м ъ з а н я т і я мъ н ѣ т ъ ч и с л а . ..

Н а н е б е с а х ъ , к а к ъ и н а з е м л ѣ , с у щ е с т в у ю т ъ б е з ч и с л е н н ы я

ф о р м ы о б щ е с т в е н н о й с л у ж б ы , п о т о м у ч т о и т а м ъ и м ѣ ю т с я ц е р -

к о в н ы я , г р а ж д а н с к і я и д о ма ш н і я д ѣ л а » . Л ю б о п ы т с т в у е т ъ л и

к т о у з н а т ь , г д ѣ о б р ѣ т а е т с я ч е л о в ѣ к ъ п о с л ѣ с м е р т и ? С т а р е н ь к ій

к л э р д ж и м э н ъ и э то д о п о д л и н н о з н а е т ъ . « М ір ъ , в ъ к о т о р о м ъ

п р е б ы в а ю т ъ д у х и т о л ь к о д л я у м е р ш и х ъ л ю д е й , н е н е б о и н е

а д ъ , а п р о м е ж у т о ч н ое п р о с т р а н с т в о м е ж д у н и м и . О т с ю д а д у х ъ

у м е р ш а г о ч е л о в ѣ к а ,

с п у с т я н ѣ к о т о р о е в р е м я ,

с у д я п о

з а -

с л у г а мъ , в о з н о с и т с я н а н е б о , и л и н и з в е р г а е т с я в ъ а д ъ » . Г о д а

д в а т о м у н а з а д ъ г . С т э д ъ у с т а н о в и л ъ п р а в и л ь н о е п о ч т о в о е с о -

о б щ е н іе с ъ м і р о м ъ , в ъ к о т о р о м ъ в и т а ю т ъ д у х и . Ж у р н а л и с т ъ

э т о т ъ р а з ы с к а л ъ н а т о м ъ с в ѣ т ѣ с в о ю п р і я т е л ь н и ц у , н ѣ к у ю

Д ж у л і ю , и н а з н а ч и л ъ ее п о ч т ме й с т е р о м ъ . В ы я в л я л и с ь в ъ

к о н т о р у ( н а э то м ъ с в ѣ т ѣ ) , п л а т и л н г и н е ю и з а я в л я л и к о г о в ы

ж е л а е т е р а з ы с к а т ъ н а т о м ъ с в ѣ т ѣ . Д а л ь н ѣ й ш е е н а д о б ы л о

п р е д о с т а в ит ь р е д а к т о р у R e v i e w o f R e v i e w s и д ѣ в и ц ѣ Д ж у л і и . М и -

с т е р ъ С т э д ъ , к о г д а о н ъ н е з а н и м а л с я в о с х в а л е н і я м и р у с с к а г о

н а ч а л ь с т в а , с о б и р а л ъ п и с ь ма к ъ н е м у Д ж у л і и с ъ т о г о с в ѣ т а

и и з д а в а л ъ и х ъ о т д ѣ л ь н ы м ъ с б о р н и к о м ъ . В ъ т е т р а д и R e v i e w

o f

R e v i e w s

з а я в л я л о с ь ,

ч т о т е п е р ь

у ж е

н ѣ т ъ

б о л ь ш е

164

т а й н ъ з а г р о б н о й ж и з н и , т а к ъ к а к ъ в с ѣ о н ѣ р а с к р ы т ы . Т о л ь к о

в о т ъ г . С т э д ъ р а с х о д и л с я в ъ о д н о м ъ с у щ е с т в е н н о м ъ п у н к т ѣ с ъ

м о и м ъ п р і я т е л е м ъ , к л э р д ж и м э н о м ъ М а ѳ у с а и л о м ъ . Д ж у л і я , п о-

в и д и м о м у , н и к а к ъ н е м о г л а н а й т и , г д ѣ п о м ѣ щ а е т с я а д ъ ,

и

с у щ е с т в о в а н іе е г о , п о э т о м у , п о д в е р г а е т с я с о м н ѣ н і ю . С т а р ы й

ж е

к л э р д ж и м э н ъ ,

о с н о в ы в а я с ь н а п о к а з а н і я х ъ С в е д е н б о р г а ,

п р и в о д и т ъ ч у т ь л и н е г е о г р а ф и ч е с к у ю ш и р о т у и д о л г о т у а д а .

« А д ъ р а з д ѣ л е н ъ н а р а з н ы е к л а н ы ; о т с ю д а с л ѣ д у е т ъ , ч т о е с т ь

н ѣ с к о л ь к о а д о в ъ » . А в т о р ъ м о ж е т ъ д а т ь с а м ы я п о д р о б н ы я с в ѣ -

д ѣ н і я н е т о л ь к о о б ъ а д с к и х ъ ж и т е л я х ъ , н о и о с в о й с т в а х ъ а д -

с к а г о о г н я .

А н а р а з с т о я н іи п я т и м и н у т ъ х о д ь б ы о т ъ ц е р к в и с в . М а р іи ,

в ъ к о т о р о й н а с т о я т е л е м ъ с о с т о и т ъ М а ѳ у с а и л ъ , н а х о д и т с я ц е р -

к о в ь с в . М и х а и л а , н а с т о я т е л ь к о т о р о й о б ъ я в л я е т ъ р а й , а д ъ и

з а г р о б н у ю ж и з н ь т о л ь к о с и м в о л а м и . И Р о б и н с о н ъ ( т а к ъ з о в у т ъ

к л э р д ж и м э н а ) , и М а ѳ у с а и л ъ п р и н а д л е ж а т ъ к ъ а н г л и к а н с к о й

ц е р к в и .

R e v e r e n d Р о б и н с о н ъ — с о ц і а л и с т ъ . Е с т ь з н а ч и т е л ь н а я р а з -

н и ц а м е ж д у а н г л і й с к и м и и , с к а ж е м ъ , р у с с к и ми с о ц і а л и с т а м и ,

п р и н а д л е ж а щ и м и к ъ с р е д н и м ъ к л а с с а м ъ . Р у с с к і й с о ц і а л и с т ъ в ъ

т е о р е т и ч е с к о м ъ с п о р ѣ м о ж е т ъ д а т ь д е с я т ь о ч к о в ъ в п е р е д ъ а н г л і й -

с к о м у ; н о в ъ в о п р о с а х ъ ч и с т о п р а к т и ч е с к и х ъ а н г л і й с к і й с о -

ц і а л и с т ъ д а с т ъ с мѣ л о с т о о ч к о в ъ в п е р е д ъ р у с с к о м у . R e v e r e n d

Р о б инсс о н ъ , в ѣ р о я т н о , в ъ сп о р ѣ о т е о р іи ц ѣ н н о с т и , о р е н т ѣ и т . д .

н е м о г ъ б ы п о т я г а т ь с я с ъ с а м ы м ъ с р е д н и м ъ р у с с к и м ъ и н т е л л и -

г е н т н ы м ъ

с о ц і а л и ст о м ъ , т в е р д о

з а п о м н и в ш и мъ

К а у т с к а г о

и

п я т ь — ш е с т ь п е р е в о д н ы х ъ б р о ш ю р ъ . З а т о Р о б инсс о н ъ с а м ы м ъ

д е т а л ь и ы м ъ о б р а з о м ъ и з л о ж и т ъ в а мъ к а к о й с о ц іа л и с т и ч е с к і й

з а к о н ъ м о ж н о п р о в е с т и н е м е д л е н н о . О н ъ в о й д е т ъ в ъ м е л ь ч а й ш і я

п о д р о б н о с т и , к о т о р ы я т щ а т е л ь н о п р о д у м а л ъ . О н ъ п р и в е д е т ъ

ц ѣ л ы й р я д ъ ц иф р ъ , д о б ы т ы х ъ и м ъ н е и з ъ б р о ш ю р о к ъ , а и з ъ

с и н и х ъ к н и г ъ и о т ч е т о в ъ к о р о л е в с к и х ъ к о м и с с і й . Н а к а ж д о е

в о з р а ж е н і е у Р о б и н с о н а г о т о в ъ о т в ѣ т ъ , п р е д в и д ѣ н н ы й з а р а н ѣ е .

С в я щ е н н и к ъ м о ж е т ъ в а м ъ и з л о ж и т ь з а к о н о п р о е к т ъ о н е м е д л е н -

н о й н а ц іо н а л и з а ц іи ж е л ѣ з н ы х ъ д о р о г ъ и л и п р о е к т ъ г о с у д а р -

с т в е н н а г о

с т р а х о в а н і я ,

п о с т р о е н н ы й

н а

п р о п о р ц і о н а л ь н о мъ

о б л о ж е н іи н е з а р а б о т а н н а г о п ри р а щ е н і я .

М н ѣ п р и х о д и л о с ь н ѣ с к о л ь к о р а з ъ б ы в а т ь в ъ ц е р к в и с в .

М и х а и л а н а п р о п о в ѣ д я х ъ Р о б и н с он а . О ч е н ь ч а с т о о н ъ в ы б и р а е т ъ

п о л и т и ч е с к ія , эк о н о ми ч е с к і я , х у д о ж е с т в е н н ы я и л и л и т е р а т у р -

н ы я т е мы .

Я с л ы ш а л ъ , н а п р и м ѣ р ъ , п р о п о в ѣ д ь о ми с т е р і и

« Ч у д о » , п о с т а в л е н н ой М а к с о м ъ Р е й н г а р д т о м ъ

в ъ

« О л и м п іи » .

В ъ 1 9 1 1 г о д у с в я щ . Р о б и н с о н ъ п р о и з н е с ъ б о л ь ш у ю и и н -

т е р е с н у ю

п р о п о в ѣ д ь

н а т е му :

« Т о л с т о й ,

к а к ъ

в е л и ч а йш ій

х р и с т і а н и н ъ " .

П р о п о в ѣ д н и к ъ н а ч а л ъ с ъ т о г о , ч т о « р у с с к ій

п р о р о к ъ ,

п о

п р и ч и н ѣ с в о е й г е н і а л ь н о с т и ,

в е л и ч е с т в е н н о с т и

с в о е г о у ч е н і я и г л у б о к о й и с к р е н н о с т и , п е р е с т у п и л ъ п р е г р а д ы

н а ц і о н а л ь н о с т и и т еп е р ь о б р а щ а е т с я н е к ъ о д н о м у н а р о д у ,

а к о в с е м у ч е л о в ѣ ч е с т в у " . « Т е п е р ь м н о г і е з а я в л я ю т ъ с е б я х р и -

с т і а н а м и , н о у в с ѣ х ъ п о с т у п к и р а д и к а л ь н о р а с х о д я т с я съ в ѣ р о й .

Т о л с т о й п о с т у п а л ъ т а к ъ , к а к ъ у ч и л ъ » . « К а к ъ и Г а л и л е я н и н ъ ,

Т о л с т о й в ы с о к о ц ѣ н и л ъ т р у д я щ и х с я л ю д е й . И в ъ эт о м ъ о т н о -

ш е н і и р у с с к і й п р о р о к ъ с х о д и л с я в п о л н ѣ с ъ Р ески н ы м ъ, кото-

р ы й в ъ ш е с т ь д е с я т ъ с е д ь м о м ъ п и с ь м ѣ " F o r s C l a v i g e r a " г о в о р и т ъ :

« Ф и з и ч е с к и н е в о з м о ж н о , ч т о б ы р е л и г і о з н о е п о з н а н іе и Чи с т а я

м о р а л ь с у щ е с т в о в а л и у к л а с с о в ъ , н е з а р а б а т ы в а ю щ и х ъ в ъ п о т ѣ

л и ц а х л ѣ б ъ н а с у щ н ы й » . « Т р у д я щ і е с я л ю д и ! В а ш и з а б о т ы б ы л и

з а б о т а м и в е л и к а г о р у с с к а г о п р о р о к а . В а ш и п р о б л е м ы б ы л и

е г о п р о б л е м а м и . В ъ с а м о мъ д ѣ л ѣ , о д н о в р е м я о н ъ д у м а л ъ , ч т о

с т р а д а н і я ч е л о в ѣ ч е с т в а м о ж н о о б л е г ч и т ь ч а с т н о й б л а г о т в о р и -

т е л ь н о с т ь ю , н о б ы с т р о у б ѣ д и л с я , ч т о т а к а я п о м о щ ь , в м ѣ с т о

п о л ь з ы , п р и н о с и т ъ т о л ь к о в р е д ъ » .

К р у п н а я

ш и р о к о п л е ч а я

ф и г у р а

с в я щ е н н и к а

Р о б и н с о н а

о ч е н ь э ф ф е к т н а , к о г д а о н ъ п р о п о в ѣ д у е т ї .

П о р а к о н ч а т ь . Ц ѣ л ь ю м о и х ъ з а м ѣ т о к ъ б ы л о п ок а з а т ь , к а к ъ ,

п о д ъ в л і я н і е м ъ в р е м е н и , к л э р д ж и м э н ы в ъ А н г л і и и л и у х о д я т ъ

и з ъ ц е р к в и , н е н а х о д я в о з м о ж н ы м ъ п р и м и р и т ь с в о и с о м нѣ н і я

с ъ д о г м а т а м и , и л и в ы б р а с ы в а ю т ъ м н о г о е з а б о р т ъ , с о х р а н я я

э ти ч е с к о е у ч е н і е . Э т и с в я щ е н н и к и н а с т о я т е л ь н о п о в т о р я ю т ъ ,

ч т о ц е р к о в ь н е и мѣ е т ъ п р а в а о т в о р а ч и в а т ь с я

о т ъ с т р а ш н ы х ъ

в о пр о с о в ъ , в ы д в и н у т ы х ъ с о в р е м е н н ы м и ф о р м ам и п р о и з в о д с т в а .

М ы и м ѣ е м ъ н ѣ с к о л ь к и х ъ М а ѳ у с а и л о в ъ , в ъ р о д ѣ н а с т о я т е л я

ц е р к в и с в . М а р і и , к о т о р ы е з а ж м у р и л и г л а з а н а в с е . Н о в о о б щ е

д е в и з о м ъ а н г л і й с к и х ъ с в я щ е н н и к о в ъ м о ж е т ъ с л у ж и т ь д в у с т и ш і е

В о л ь т е р а :

" M o i n s d e d o g m e e t p l u s d e v e r t u ,

V o i l a le c u l t e v e r i t a b l e " .

1 6 6

Г Л А В А С Е Д Ь М А Я .

П р е д м е т н ы й

у р о к ъ .

І .

Съ листопадомъ в ъ этомъ го ду борьба за гомру л ь в с т у паетъ

въ н овый фазисъ . Р а з в итіе борьбы в ъ вы сшей степени и нте -

ресно, та к ъ к а к ъ при этомъ ярко освѣ щ аю тся самыя тонк ія

извили ны слож наго я в л е н ія , съ которымъ приходится т а к ъ

считаться в с юду . Я говорю о націонализм ѣ.

При нормаль н ы хъ у с л о в ія х ъ н аціональности , ж и вущ ія

рядом , образую тъ новый этическій спл а в ъ . В ы сш ая к у л ь -

тура шлифуетъ низш ую . М ѣняю тся обычаи, н р авы , даж е я зы к ъ .

Происходитъ я в л е н іе , которое уж е безчисленное

множество

разъ повторялось в ъ записанной и незаписанной исторіи че-

ловѣчества , не зн ающей

чи сты хъ н ац ій. н е т олько т а к іе термины,

как ъ «англичанинъ», «французъ» и «турокъ», но даж е т а к іе,

как ъ «аріецъ», «семитъ» и т . д. совершенно у сл о вн ы , не подда-

вая сь точному опредѣленію . Е сл и мы ж елаемъ сд ѣ л ать ско л ько -

нибудь нрави льны й вы во дъ , необходимо сперва соверш енно

точно опредѣлить предпосылки . Н ел ьзя говорить о нац іона-

лизмѣ и задачахъ е го , п о куда мы точно не опредѣли м ъ, что

такое нація.

И к а к ъ только мы сдѣлаем ъ первую попы тку въ этомъ н а -

правленіи , то у б ѣ дим ся, что имѣемъ дѣло съ чѣмъ-то к р а йнє

растяжимымъ и неопредѣ леннымъ . Одно опредѣ л ен іе говор и тъ

намъ: «нація это соеднненіе лю дей, ж ивущ их ъ на одной терри-

торіи, подчиненны хъ или не подчиненны хъ одному и том у же

правитель с т в у , имѣющих ъ издавн а настолько общіе интересы .

что людей эти хъ можно причисли ть к ъ одной и т ой же расѣ» 1).

Этому опредѣ ленію н а ц ій авторъ проти вопостав ляетъ н а р о д ъ.

(«М ножество лю дей, х о тя и не ж ивущ и х ъ в ъ одной и той же

ст р а н ѣ , н о имѣю щ ихъ общую религію и общее происхож деніе»).

« Н а ц ія ,— говорит ъ намъ др угой автор ит е т ъ ,— это естествен-

ное общество лю дей, объединенны х ъ страной, происхожденіемъ ,

н р авам и , язы ком ъ и сознаю щ ихъ это единств о» 2). «Н ація это—

че л о вѣ ч еск ія ма ссы , хо тя бы и не объедин ен н ыя политически,

но с в я з а нны я общей к у л ь т у р ой, общимъ

происхож деніем ъ ,

Въ особенности я зы ко мъ и н р авами» 3). Итак ъ , вы хо дит ъ , нація

это а гл о мератъ и ндивидуум овъ , принадлеж ащ и хъ к ъ одной р а с е ,

имѣющ ихъ общую т ер р и т о р ію , одинъ я зы жъ, одну р е л и гію и тѣ

же н р а вы . Попробуемъ анализировать термины , вхо д я щ іе въ

составъ опредѣленія . Р а с а— н ѣчто совершенно неопредѣленное;

антропологія не з наетъ ч исты хъ р асъ . В ъ самі хъ ч исты хъ р а -

с а х ъ мы встрѣчаем ъ брахицефаловъ и долипхоцефаловъ , свѣ тл о -

во л о сы хъ и темноволосы хъ , что п оказы ваетъ притокъ р азн ы хъ

кр овей . Что ка са ется до территоріи , то на одномъ и томъ же

м ѣстѣ мы сплошь и рядомъ находи мъ этнич е ск ія п ятна разнаго

п р онсхож денія . М аксъ М ю ллеръ в ъ сво и хъ изсл ѣ до ван ія хъ

п оказы ваетъ нам ъ, к а к ъ племена р азн аго происхож денія у с в аи-

в а л и новый я зы к ъ . К ог да знаменитый ученый у потребляетъ

термины «арійскій» «арійцы», онъ имѣ етъ в ъ ви ду не а н т р о -

п о л о ги ч ескій , а только фи л о л о ги ч ескій см ы слъ. М аксъ Мюллеръ

говоритъ только о п лем енахъ, в н ѣ зависимостй отъ и х ъ проис-

х о ж д е н ія , принявших ъ я зы к ъ ар ій скаго кор ня . Что касается

религ і и , то одна и та ж е р ел и гія можетъ быть у племенъ р азн аго

прои схож денія , а иногда одно племя м ож еть р аздѣ л я ться по

р ел и гіи . В ъ к онц ѣ-конц овъ к у л ьты подверж ены тому же за к о н у

эволю ціи , к а к ъ и я зы к и . Б о гъ мексикан ц евъ говоритъ не безъ

о сн о ван ія своєм у ж рецу:

D o c h

i c h

s t e r b e

n i c h t ;

w i r

G o t t e r

W

e r d e n

a l t w i e

P a p a g i e e n .

U

n d

w

i r

m

a

u

s

e

r n

n

u

r

w

e

c

h

s

e

l n

A

u

c

y

w

i

e

d

i e s e

d a s

G

e

f

i e

d

e r " 4 ) .

1) L ittre.

2 ) M a n c i n i .

3 ) B l u n t s c h l i .

4 )

H

e

i h

e

,

" V i t z t i p u t z l i " .

168

«Н равы» я вл я ю тся результатомъ общихъ в нѣш ни хъ у с л о в ій,

при которых ъ живетъ та или д р у га я совокуп ность лю дей, в н ѣ

зависимости отъ и хъ прои схо ж ден ія . Общі я у с л о в ія ж и зни ,

напр., в ъ Н ью -І оркѣ , в ъ гор одкѣ даль н яго запада или в ъ л агер ѣ

пріискателей въ К лондейкѣ создаю тъ на наш ихъ гл а з а х ъ «но-

вые нравы» у людей, все р а в н о, будутъ ли то ан гл н ч ан е, ит а л ь-

ян ц ы, н ѣ мцы или ф ранцузы.

И такъ , совершенно невозможно точно опредѣли ть ст оль

ясное и столь понятное на первы й в згл я д ъ поня т іе — "нація».

В о тъ почему и націонализм ъ (я имѣю в ъ ви ду н а ст у п а т ел ь -

н ый ) тоже нѣчто неуловимое, тум анное, смутн ое. К ъ несчастью ,

бываютъ тум аны ядовиты е, губя щ іе в с е ... При нормал ьн ы хъ

условыя х ъ «оборонительны й націонали змъ» сл аб ѣ етъ , р ас т в о-

ряется ; При ненорм альны хъ— он ъ прояв л яетъ тѣ же сво й ства,

что и вся ко е тѣло подъ прессомъ: чѣм ъ давленіе си л ьнѣ е , т ѣ мъ

болѣ е возр астаетъ плотность его .

"Н аступ ател ьный націонализмъ» можетъ в ыдвину т ь для

своего оправданія только тум анны я формулы, не вы держ и-

ваю щ ія анал и за. Т ак о й х ар ак тер ъ , на п р ., носитъ знаменитая

ссы л к а на «историческую миссію народовъ». К то опредѣ л я етъ

эту миссію? К акъ у зн а ть , что она и мен но такого рода , а не д р у -

гого?

И сторія Ирландіи представляетъ собою почти к л а сс ическое

поле дл я и зучен ія о б о р о н и т ельнаа г о н а ц іо н а л и зм а и н а ст у п а т ель-

н а го націонализма . Мы можемъ ясно прослѣ д ить , к а к ъ заро-

ж дался каж ды й изъ ни х ъ , к а к ъ р азви вал ся и к а к ъ боролся .

Теперь ми видимъ, к а к ъ н а ст уп ат елън ы й н а ц іо н а л и зм ъ, наса-

жден ный въ Ир ландіи , бьется въ послѣдни хъ содроган і я х ъ ,

н е желая о тказаться отъ в л асти . И эта и сторія т а к ъ напраш и -

вается на обобщ енія, т а к ъ поучительна , т а к ъ соврем ен н а , что

я хо чу набросать в ъ сам ы хъ общихъ чер тахъ кар ти н у этой мно-

говѣковой борьбы нац іональностей.

Мы видимъ сперва в ъ И рландіи ориг ин ал ьн у ю , самобытную

ку л ьту р у . «В ъ теченіе многих ъ в ѣ к о в ъ р азви тіе ирландской к у л ь -

ту р ы шло совершенно н езави симо,— говоритъ лордъ

Д ё нрэй-

вен ъ 1).— Постороннія силы не отраж али сь на мѣстной цивили-

за ц іи . И рландія ничего не позаим ствовала у А нгліи и предста-

вл я етъ собою единственную стр ан у на зап ад ѣ , которая н и когда

1 ) L

o

r d

D

u

n

r

a

v

t n

,

" T h e L e g a c y o f P a s t Y e a r s " , p. 3 .

не испы ты вала прямого в л ія н ія Р имской импер іи . Х о т я А гри -

к о л а и задум ы валъ завоеван іе И рландіми, но ни одинъ римскій

солдатъ не ступи лъ на почву Эрина. Н а цивилизаціи И рландіи

соверше н но не отразились ни рим ская ю риспруденція , ни рим-

ское понятіе общ ества и государства». П ервобі тное населеніе

И рландіи имѣло совершенно иное понятіе го суд ар ства и націй .

Н ац іо н ал ьн ость , согласно идеалу и рландц евъ , это— общіе за-

ко ны , обыч аи , р е л н гія и н а у к а , покоящ іеся в с ѣ на чисто демо-

кратическом ъ фундам ент ѣ .

Собственно центральная в ла сть,

или пр ави тел ьство, сравнительно мало и нтер есовала ирландцевъ.

Мы в идимъ зд ѣ сь децентрализацію в ъ высш ей формѣ, т .-е . цѣ -

л ый рядъ независим ы хъ общинъ , с в я з а нны хъ узам и единой

к у л ь т у р ы .

Е с л и завоеватели я вл я ю тся носителями высш ей к у л ьту р ы

и не проводятъ полит и к у н а ст упа т ел ь на го н ац іон ал и зм а , то д ва

народа въ конц ѣ-конц овъ слив а ются вм ѣ ст ѣ , образуя н о вы й

этническій сп л а в ъ . П олу чается ам альгам а д в у х ъ к у л ь т у р ъ ,

при чемъ обѣ вы и гр ы ваю тъ. И рландія не вы и грал а отъ завоеванія

ея англи чанам и. Англ ій ск ій историкъ та к ъ объясн яетъ причи н у :

«В ъ 1172 го ду король Г е н р и х ъ , опираясь на б у л л у , получен-

ну ю отъ папы А др іана I V , единственнаго ан гл и чанин а, зани-

мавш аго ко гд а-л и бо престолъ с в . П етра, вто р гся в ъ Ирландію

и роздалъ тамъ громадныя территоріи своимъ норманскимъ

баронамъ». Т а к имъ образомъ положено было начало земельному

вопросу в ъ И рландіи . А н гл ій скій король намѣтилъ политику

н а ст у п а т ел ь н а го н а ц іо н а л и зм а , в ъ силу которой ирландцевъ

надо было оторвать отъ земли , к о нфи ско вать общинны я земли

и засели ть стр ан у фермерами, принадлежащими къ господствую -

щей народности. "Б у д ь И рл андія послѣ вторж енія предоставлена

се б е ,— п родолж аетъ сэръ Ч ар л ьзъ Б р ю с ъ ,—произошло бы т а -

к оє же я в л е н іе , к а к ъ в ъ А н гл іи . Другим и словами , завоевател и ,

переженивш ись съ завоеванны м и , образовали бы новую ан гл о -

ирландскую народность. Н о настраж ѣ стояло ан гл ій ск ое пра-

ви тел ьство, проводившеє національную политику и за п р ет и в-

ш ее а н гл ій ск имъ колонистамъ перенимать и рландскіе обычаи

и ир лан дскій я зы к ъ . Б р ак ъ а нгли чанъ съ ирландкам и былъ

запрещ енъ подъ страхом ъ у в ѣ ч ь я и смерти».

170

I I .

Природа не признаетъ націона л ьной политики . Несмотря

на суровы е законы, изданные англій ски м и королям и , д в ѣ к у л ь -

ту р ы , пришедшія въ соприкосно вен іе, шлифовали сь вза и мно.

Потомки норманскихъ бароновъ, ставъ норманскими помѣ щ и-

ками, превращались мало-по-малу въ ир л андцевъ . В ъ царство-

ван іе Эдуарда I (въ Х І V в ѣ к ѣ ) они установи ли нормано-ирланд-

скій парламентъ, в ъ которомъ засѣд ал и т а к ж е в ож ди к л а н о в ъ ,

к а к ъ О ’Бр айены , О ’Т ул ы и др . В и д я , что д вѣ націи постепенно

сближаю тся , ан гл ій ское п р авительство сн ова издало за к о н ъ ,

цѣлью котораго было держ ать в ъ изоляціи го су дарственную

народность . В ы шелъ онъ в ъ 1367 году при Эдуардѣ I I I 1). В ъ силу

этого зако н а употребленіе ир л андскаго я зы к а , и рландскаго

національнаго п л атья , а равно бракъ ан гл и чанина и ирландки

признаны были государ ственной и зм ѣной и кар ал и сь смерть ю .

Что ка са ется самихъ ирландц евъ, то они поставл ены были в н ѣ

зако н а. К ороли прибавили к ъ своєму ти тул у «повелителеи Ир-

ландіи», но, тѣмъ не менѣ е , не признавалось преступленіем ъ ,

если ан гл ичанинъ убьетъ ир л андц а. У б ій ство р азрѣш алось

даже въ п р едѣлахъ самой А н гл іи. Люди во о бще добрѣе и м ягче

т ѣ х ъ зако н овъ , которые и ногда вы р абаты ваю тся дл я н и х ъ . Н е-

смотря на то , что законъ поощрялъ убійство и к ар ал ъ смертью

смѣшенные браки, сближ еніе между національностям и . ж и-

вущими рядомъ, все-таки происходило. При Г енр и хѣ V I (во

второй половинѣ X V в ѣ к а ) и рландскій парламентъ формально

зая вилъ , что будетъ п р изнавать обязатель ными только т ѣ з а -

коны , которы е самъ вы работаетъ дл я себя. С вязь между нор-

манскимъ и ирландскимъ дворянством ъ стан о ви л ась прочнѣе

съ теченіемъ л ѣ тъ . Н орм анскіе помѣщики признали основны е

законы И рландіи, признававш іе землю собственностью общины.

Земля находилась в ъ общинномъ вл а д ѣ н іи у того к л а н а , кото-

рый жи лъ на ней. В ож дь им ѣлъ только свою долю , к а к ъ в с я к ій

дру г ой члэнъ к л а н а . К л а ны часто воев ал и д р у гъ съ др угом ъ,

при чемъ побѣдители у го н я л и скотъ и ж али нив ы ; н о основной

принципъ , что земля принадлежитъ к л а н у , ж ивущ ем у на ней,

1 ) T h e S t a t u t e o f K i l k e n n y .

171

признав а л с я . П обѣдителям ъ ник огда не приходила даж е въ

го л о в у возм ож ность отня ть землю у побѣж деннаго кл ан а.

У англи чанъ былъ противоположный взгл я д ъ на земле-

п о л ьзо ван іе. В ъ си лу этого взгл я д а в с я зем ля принадлежитъ

королю и только съ его соизволенія н аходит ся в ъ частномъ вл а-

д ѣ н іи . Фермеръ и кр естья н и нъ по льзую тся временно землею

по ми лости короля или того лица, которому кор оль подарилъ

землю . И в ъ си лу этого взгл я д а кор оль, к а р а я какого-ни будь

норм анскаго дворянина в ъ И рландіи или и р л ан д скаго вож дя,

конф и сковалъ и х ъ земли, которы я, по понятіям ъ ирландцевъ,

не могли быть конф искованы , та к ъ к а к ъ представляли собствен -

ность не опальнаго лица, а всего к л а н а.

До 1500 года ирланд с к ія п онятія о земельной собственности

господствовали в с ю ду на Эри н ѣ . «Поирландившіеся» норм анскіе

д во р я не признавали общинное зем левладѣніе и держали въ

сво и хъ зам к ахъ зн атоковъ обычнаго права для р азъ ясн ен ія

в с ѣ х ъ

могущи х ъ во зни кну т ь ослож неній и недоразум ѣній.

Т ол ько в ъ ан гл ій ской чертѣ осѣдлости (E n g lish P a le ), к а к ъ

им еновалась территор ія близъ Д уб л ина діаметромъ в ъ 30 миль ,—

господствовали т а к ія же поп ятія о земельной собственности ,

к а к ъ в ъ Анг л іи . З а этимъ предѣломъ в с юду , несмотря на стро-

гое запрещен іе , населеніе признавало только и рландскіе закон ы.

Таки м ъ образомъ и рландская к у л ьту р а побѣдила. Госп одствую -

щ ая народность сблизил ась съ побѣжденными и вм ѣ стѣ содѣй-

с т в о в а л а проц вѣтанію И рландіи . И то былъ

дѣйствительно

періодъ зам ѣчатель н аго р а сц вѣ т а , о которомъ говорятъ теперь

только разв алины ве л и к олѣ п н ы хъ зам ковъ , церквей и аб батствъ .

В ъ 1495 году н ачал ось вторичное завоеваніе И рландіи ,

к у д а Г ен р и хъ V I I послалъ сильное войско подъ предводитель-

ством ъ н оваго нам ѣстник а П ойнингса. И рландія им ѣла уж е

свой парламентъ , заяви вш ій , что не признаетъ др уги хъ за к о -

новъ , кром ѣ т ѣ х ъ , которые самъ выработаетъ. Т а к и мъ обра-

зомъ в с я к ій п р и казъ, введенны й нам ѣстникомъ , былъ бы произ-

волом ъ. Н ам ѣстник ъ разрѣш и лъ вопросъ очень просто, созвавъ

свой собственный парламентъ в ъ Д рохедѣ (D rogheda). Д епу-

таты , н азначенные нам ѣстникомъ , постановили , что каж ды й

зако н ъ , вы работанный А н гл іей , обязателенъ дл я И рландіи , и

что ирландскій парламентъ не можетъ принять ни одного р ѣ-

ш енія безъ сан кц ій ан гл ій ск аго тайнаго со в ѣ т а . При Г енрих ѣ V I I I

н ачал ась конф искація общинны хъ земель. В ъ 1536 году былъ

обвиненъ в ъ государственной изм ѣнѣ граф ъ К и л ьдар ъ , пото-

мокъ «поирландивш агося» норман скаго барона Ж ер ал ьди н а,

при чемъ в с ѣ его громадні я вотчины были конф искованы. Ч е-

резъ годъ ан гл ій скій парлам ентъ и здалъ зако н ъ , в ъ си лу ко-

тораго в с ѣ земли, дарованны я в ъ И рландіи норма нски мъ ба-

ронамъ и перешедш ія потомъ каким ъ-нибудь образомъ к ъ ир -

ландцам ъ,— конфискую тся . В ъ томъ же году отобраыы были в с ѣ

земли у ирландских ъ монастырей. «З ако ны» конфискац іи дали

во зможность вож дямъ кл анов ъ объявить мятежниками и го су -

дарственными изм ѣнникам и в с ѣ х ъ т ѣ х ъ родовичей, которые

требовали себѣ землю на основаніи обычнаго п р ава. Н ача-

лась , по выраж енію Б экон а , " ди кая охота на диких ъ ирланд-

цевъ». Ирландцы н и какъ не хотѣли признавать з а государ -

ствомъ право к о нфискаціи общинны хъ земель з а ви н у во ж дя .

Они считали , что право на их ъ сторонѣ и соеди нили сь для

защиты закон а объ общи нномъ зем левладѣніи , сущ ествова-

вш аго

болѣ е д в у х ъ ты сячъ л ѣ тъ . Т огда начал ось безчело-

вѣчное «усмиреніе мятежа». При каж дом ъ отрядѣ солдатъ н а-

ходились палачи и спеціалисты по части пы токъ. Пощады ни-

кому не давали . Старики, дѣти , ж енщины — в сѣ признаны были

мятежниками, достойными смерти . У с мирители поставили себѣ

цѣлью не только истребить в с ѣ х ъ знатных ъ ирландцевъ , но

и унизить и хъ передъ смертью в ъ гл а з а х ъ насел е н ія . Ж ен ъ

и дочерей вож дей сѣ кл и передъ казнью на гл а з а х ъ

у в с ѣ х ъ .

И рландцы у в аж али тал антъ и почитали сво и хъ бардовъ и исто-

ри ковъ. Этого был о достаточно, чтобы поэтовъ и и сториковъ

колесовали. Побѣди тели ж гли кни ги и старинны я лѣтописи,

чтобы истребить даж е пам ять о быломъ вел ичіи . Чтобы истре-

бить старинные роды, пользовавш іеся у в аж еніем ъ, ан гли чане

велѣли сж ечь гер ал ьдич е с к ія кни ги . «Никто не долженъ по-

мннть , кто былъ его дѣ дъ». Ц ѣлью правител ьств а было разру-

шить не только институт ъ общиннаго зем левл адѣнія , но такж е

в сѣ традиціи , всю гэл ьскую к у л ь т у р у , всю пам ять о прош -

ломъ. Предполагалось смѣш ать в с ѣ х ъ ирландцевъ в ъ одну

сѣ р у ю , невѣж ественну ю ,

ж алкую т олп у , а затѣм ъ — в вести

новую жизнь , к а к ъ въ А нгліи 1). Т о

былъ «на ст у пательны й

націонализмъ" , проведенный прямолинейно, логически , не стра-

ш ась ни совѣсти , ни т о го, что ск а ж у т ъ д р у гіе .

1 ) J .

R

.

G

r e e n

,

" I r i s h

N a t i o n a l i t y " ,

p .

1 3 0 .

173

Реформація прибавила новый поводъ дл я преслѣдова-

нія ирландц евъ. В ъ 1560 году протестантство было установлено

зак ономъ . «В ъ И рландіи старая вѣ р а означ ал а р а здѣленіе между

побѣдителями и побѣжденными: она я в л я л а с ь символомъ на -

ц іональнаго д у х а , — говоритъ Л екки 1 . — Р е л и гія поддержи-

вал а страсть ожесточенной политической борьбы. В ъ то время ,

к акъ в с ѣ сѣверны е народы Западной Е вр о пы отвернулись отъ

католицизма, ирландцы удерж али его только изъ ненависти

к ъ у гнетателям ъ". И дальше мы увидим ъ, что рели гія , как ъ

націонализмъ , можетъ быть орудіемъ обороны и на ст у плен ія.

Мы у в идимъ, к а к ъ «орудіе обороны» превращ ается в ъ орудіе

н аступ л ен ія .

Д л я А н гл іи протестантство означало, помимо д р у го го, с о-

противленіе си льной имперіи в ъ ея попыткѣ покорить остров-

ное королевство и борьбу съ деспотіей Стюартовъ. Но та же

А н гл ія ж ел ала силой меча навя зать новую религію И рландіи,

для которой преданность го нимому католицизму означала в ѣ р -

ность народному д у х у . П ротестантство появилось въ И рлан-

д іи , к а к ъ р ел и гія у гн етателей. И преданность ирландскаго

народа своей в ѣ р ѣ послуж ила носителямъ наступательнаго

націонализм а

новымъ

предлогомъ дл я конфіс кац ій земель

и для истреблені я населенія . Н ам ѣстникъ И рландіи лордъ

Грэй-де-Вильтонъ донесъ Е л изаветѣ ; что для усм ир ен ія страны

необходимо «магометанское завоеваніе», т .-е . истребленіе в с ѣ х ъ

нежелающ их ъ перейти в ъ протестантство. И именно этотъ лордъ

вы веденъ в ъ поэмѣ Спенсера " The F aery Q ueene" , к а к ъ иде-

ал ъ

справедливости. Н ам ѣстник ъ , подъ предлогомъ

в в е д е -

н ій протестантства, предлагалъ истребить цѣлую націю . Пе-

редъ нами «наступ ательны й н аціонализм ъ" , не считающ ійся

ни съ чѣм ъ. Т о

, чемъ націоналисты на континентѣ только

мечтаютъ, лордъ Грэй осущ ествлялъ.

« В с я провинція Мён-

стера была опустош ена соверш енно,— пишетъ историк ъ .— П о дъ

ударами а н гл ій ск их ъ

сабель пали гекатомбы безпомощныхъ

ж ер твъ: стари ки , немощные , сл ѣ пцы, молодыя матери съ гр у д -

ными младенцами въ р у к а х ъ . И хотя подробности забыты,

пам я ть, въ ви дѣ см утнаго ужаа с а , сохр ан и лась до си хъ поръ».

«Н аступател ьный націонализмъ» призвалъ голодъ на помощь

м ечу. «В ъ 1582 году н ѣ к ій сэръ У о рхэмъ Сентлэджеръ доно-

1 ) " T h e H i s t o r y o f E n g l a n d i n t h e E i g h t e e n t h C e n t u r y " .

174

силъ ко р олевѣ Е л изав е тѣ , чт о его д р у зья , истребив ъ огнемъ

нивы , уморили въ ш есть м ѣсяцевъ в ъ провинціи М ёнстеръ т р и -

дца т ь т ысячъ мятежник о въ ",— п ишетъ сзръ Ч ар льзъ Б р ю съ ,

а вто р ъ статьи объ И рландіи в ъ

B r i t i s h

E m p i r e R e -

v i e w . Доноситель ж далъ себѣ награді . В ъ сѣверной И рлан-

діи населеніе оказало болѣе сильное сопротивлені е, чѣмъ въ

провинціи М ёнстеръ. Е л и завета сперва подослала убійцї к ъ

наиболѣе сильному вождю Ш эну О ’Нейлю . Затѣм ъ

ан гл ій -

с к ія войска разбили близъ К инсэля соединивш их с я вождей

Х ь ю О ’Нейля и Х ью О ’Д он нелля. П ослѣднем у у дал ось бѣ -

ж ать в ї И спанію , гд ѣ онъ сталъ собирать во й ск а. А гентъ а н-

глійскаго правит ель с т в а О "Д оннелл я и докл адъ объ этомъ

найденъ

среди

тай ны хъ

государ ственны хъ

бум агъ.

Графъ

О 'Н ейлль подчинился; н о противъ него и против ъ наслѣд-

ник а графа О 'Д он нелля при Я к о в ѣ І поднято было дѣло о го-

сударственн ой и зм ѣнѣ. Оба графа бѣж али за гр аницу .

"Н а ступательны й націонализмъ» создаетъ свою ан ти тезу, т .- е .

«націонализмъ оборонительны й". «К аж ется прямо уди вительны м ъ ,

что раса , которую истребляли огнемъ , мечомъ и голодомъ , в ы -

жил а ,—пишетъ лордъ Д ёнр эй венъ.— С овершенно непонятно, к а -

кимъ образомъ опустошаемыя провинціи о п равл ял и сь. Р а с а не

поги бла, и ирландцы вы ж или несмотря на ж есто кія гонен ія .

К акъ только завоеватели уш ли , оставш іеся в ъ ж и вы хъ кре-

стьяне вы брались и зъ л ѣ со въ и пещеръ и принялись обрабаты-

вать землю. Ж и вучесть и настойчивость народа прямо гр ан и-

чатъ съ чудомъ. П обѣдители пы тались вы р ѣ за ть все н асел ен іе,

но это не удалось» 1). Пам ять о томъ, к а к ъ «наступательны й

націонализмъ» примѣнялся въ М ёнстерѣ и О льстерѣ, сохрани -

лась до наших ъ дней. Вообщ е в ел и к ія пр еступ ленія подоб-

наго рода забы ваю тся, ко гда у сл о вія м ѣняют с я ; но а н гл ичане

сдѣлали в с е, чтобы страш ная пам ять о завоеван іи не р а с т а я л а .

И главной причиной, почему это сл учи л ось, я вл я е тся к о нфи-

скація земли. В ъ свое врем я Ш отландія тоже сильно постра-

дала отъ ан гл ичанъ , хо тя не в ъ такой степени , к а к ъ И рланді я .

Завоеватели вторгали сь и в ъ Анг л ію , вы ж ига я нивы и го р ода ,

истребляя населеніе. Норманы тож е конф исковали земли, но

не в с ѣ . Отобранныя земли не были отданы націи , чуж дой по

религіи и я зы к у . Ими не надѣли ли , наконец ъ, просты хъ а в а н -

1 )

L

o

r d

D

u

n

r

a

v

t n

,

@ T h e

L e g a c y

o f

P a s t

Y e a r s " ,

p .

3 3 .

тю ри стовъ, к а к ъ это было в ъ И рландіи. Подчиненіе тузем наго

н асел ен ія вело за собою конфіс кацію всей земли, т .-е . превра-

щеніе ея и зъ общинной

собственности в ъ государственн у ю .

Вм ѣсто

одного

собственни ка— народа, я в л я л ся

другой— ко-

рона. Это зн ачи ло: введеніе шерифовъ, сборщиковъ феодаль-

ны х ъ податей и нал о го въ ; окончательную отм ѣну законовъ

б р эо н овъ1), уничтож еніе " ta n is try " , т .-е . обы чая выбирать всѣ м ъ

к л а н омъ во ж дя , распредѣляющ аго

земельн ые душ евые

на-

дѣ л ы . У ни чтож али сь навсегда в с ѣ привилегіи н арода, всѣ

обычаи, съ которыми тотъ сросся. Н аступ ательный нац іона-

лизмъ не считался ни съ чувством ъ, ни съ благосостояніем ъ

подчинненнаго народа. Прежде каж дый родовичъ зн ал ъ только

выборнаго вож дя к л а н а , права котораго были точно опредѣ -

лены и ограничены обычаями и законами брэоновъ. П обѣди-

тель поставилъ вмѣсто этого вож дя неизвѣстнаго зем левла-

д ѣ л ьц а, у с танавливаю щ аго ренту по своєму усм отрѣні ю . Р о-

довичъ потерялъ в с ѣ свои привилегіи и в с якое право на землю».

«Земля всегд а была страстью ирла ндц е въ ,— говоритъ лордъ

Д ёнрэй венъ. — К р е ст ь я не безумно любили ее. К огда же на-

ч а л ся процессъ конф искаціи, всѣхъ тузем цевъ прогнали, о ста-

в и в ъ только немноги хъ , которые н у ж ны были завоевателям ъ ,

к а к ъ чернорабочіе. Земли отда ны н овымъ владѣл ьц ам ъ, чуждымъ

прежнимъ по я з ы к у , в ѣ р ѣ , обычаямъ, законам ъ. Прямой ц ѣлью

войны было истребленіе расы съ корнями и отнятіе всей земли»

В ъ р езу л ьтатѣ я ви л ся оборонительный націонализмъ, им ѣ в-

ш ій цѣлью борьбу за р а с у , за землю и за в ѣ р у .

При Я к о вѣ I насту пательный націонализмъ сдѣлал ъ еще

ш агъ впередъ: заведены были, та к ъ называем ы я, «поселенія

в ъ О льстерѣ» (P la n ta tio n of U lste r). Земля была уж е отобрана

и отдан а а н гл і йскимъ помѣщикамъ; но крестьянами фермерами

1 ) З а к о н а м и б р э о н о в ъ ( B r e h o n L a w s ) а н г л и ч а н е н а з ы в а л и в с ю с и -

с т е м у

ю р и с п р у д е н ц і и ,

с у щ е с т в о в а в ш у ю

в ї

И р л а н д і и

д о

X V I I

в ѣ к а .

« Б р э о н а м и » ( т о ч н ѣ е " b r e i t h e a m h u i n " ) н а з ы в а л и с ь н а с л ѣ д с т в е н н ы е с у д ь и

и р л а н д с к и х ъ к л а н о в ъ . « Б р э о н ы " с у д и л и и м и р и л и н а о т к р ы т о м ъ в о з д у х ѣ ,

н а в е р ш и н ѣ х о л м а и л и н а п р и г о р к ѣ . А н г л і й с к і е п и с а т е л и

X V I в ѣ к а ,

г о в о р я о B r e h o n L a w s , н а з ы в а ю т ъ и х ъ « у г о д н ы м и ч е л о в ѣ к у » , н о « п р о -

т и в н ы м и

Б о г у

и

о б щ е м у

п о н я т і ю

о

з а к о н н о с т и » .

Г л а в н ы м ъ

о б р а з о м ъ

п р и э т о м ъ а н г л і й с к і е п и с а т е л и и м ѣ л и в ъ в и д у т о , ч т о у б і й с т в о у и р л а н д -

ц е в ъ к а р а л о с ь н е с м е р т ы о п о п р и н ц и п у « ж и з н ь з а ж и з н ь » , а в и р о й ( е r i c ) ,

З а к о н ы б р э о н о в ъ у ж е в ъ

X V в ѣ к ѣ с о с т а в л я л и п и с а н ы й к о д е к с ъ .

176

были еще ирландцы. И носители наступательнаго націонали зма

рѣшили прогн ать изъ О льстера в с ѣ х ъ фермеровъ и рландцевъ

и зам ѣни ть и х ъ шотландцами и англичанам и. К огд а в ъ 1641 году

н ачал ась в ъ А нгліи гр аж д ан ская во й н а, фермеры в ъ И рландіи

во зстал и , чтобы отнять землю , принадлеж авш ую и хъ отцамъ,

у а нгл ій ск и х ъ переселенцевъ. В озставш іе подож гли фермы.

К ое-гдѣ были и у б ій ства. П ереселенцы тоже соединилис ь и

сторицей платнли повстанцам ъ. И та к ъ ш ли д ѣ л а н ѣ ско л ько

л ѣ т ъ . В ъ 1648 году п ар лам ентскія вой ска нанесли окончатель-

ны й ударъ арміи короля. К ар л ъ I былъ вы д ан ъ, ар естованъ,

осужденъ и к азн е н ъ , а 1 5 а в гу с т а 1649 года К ромвель со своими

мятежниками вы садил ся на и рландскій берегъ, чтобы подавить

здѣ сь м ятеж ъ. Усм иреніе И рландіи продолж алось три года и

представляетъ одну и зъ сам ы хъ у ж а сн ы х ъ страницъ в ъ липкой

отъ чел о вѣ ческой кр ови всеобщ ей исторін н асту пател ьн аго

націонализм а. « Я не нам ѣренъ анали зировать хар ак тер ъ т а -

кого зам ѣчательнаго ч е л о вѣ к а , к а к ъ Кромвель ,— г оворитъ лордъ

Д ёнрэй венъ .— В ъ И рландіи онъ продолж алъ д ѣ л о , начатое

его предшественниками , прим ѣняя и х ъ же методы . В ъ одномъ

отношеніи онъ былъ гум ан н ѣ е усм ирителей, посланн ы хъ Е л и -

заветой и К арломъ I . К ром вель держ алъ сво и хъ солдатъ въ

строгой дисцнплинѣ и д о извѣстной степени п о м н и л ъ , ч т о и р -

ландцы тоже люди, если только дѣло не к а са л о сь его рел и гіоз-

н ы хъ убѣж деній . К а к ъ только Кром вель вы сад и л ся, онъ запре-

т н л ъ солдатамъ грабит ь населеніе и н аси л о вать; но если онъ

о стан авл и вал ъ сперва наси ліе и ж естокость въ един ичн ы хъ сл у -

ч а я х ъ , онъ примѣнялъ и х ъ потомъ в ъ ши р оки хъ р азм ѣ р ахъ ,

к а к ъ месть . Кромвель былъ фанатик ъ , к а к ъ Филиппъ И спанс к ій.

Оба были убѣж дены , что Б огъ послалъ и х ъ на землю съ опре-

дѣленной м иссіей, и оба съ необыкновенной ж естокостыо в ы -

полняли ее . Ф илиппъ в ѣ р ил ъ , что его предна з начені е— раздави ть

протестантство и черезъ своего исполнителя, гер ц ога А л ьб у ,

залилъ Нидерланды рѣкам и кр ови . К ром вель дум алъ, что Г о -

сподь послалъ его на землю искорени ть папизмъ и , вы п олняя

свою миссію , не о стан авл и вал ся ни передъ чѣм ъ. В ъ исторіи

нѣ тъ болѣе кр о вавы хъ страницъ, чѣм ъ осада и взя т іе Д рохеды ,

Уексф орда и др. городовъ. Ц ѣ л ы я области были истреблены

огнем ъ, мечомъ и голодомъ . Р езул ьтатом ъ безстраш наго при-

мѣ н е н ія политики н аступательнаго націонализма было т о, что

въ 1652 году п ол ови н а насел ен ія И рландіи поги бла. Голодъ

12

177

*

св ирѣпств ов а л ъ всю д у . До н ачала усм ирен ія дерев енскій и нвен-

тарь оцѣнив ал ся въ 4 мил. ф. с т ., а к ъ концу 1652 года только

60 0 .0 0 0 ф. ст. Р о ж ь стоила до усм и р енія 12 шилл инговъ за

буш ель, а в ъ 1652 году — 5 0 шиллинговъ. Можно было пр о ѣ хать

тридцать миль, не встр ѣ ти въ слѣда человѣческой ж изни. В о л к и ,

пи тавш іеся человѣческим ъ мясомъ, размножились и стали до

такой степени см ѣлы , что забѣгал и даж е въ Д убли нъ. Ум ираю -

щему отъ голода населенію разрѣш ено было оставить островъ.

Этимъ воспользовали сь около 40 ты сячъ ч е л о в ѣ к ъ , но судьба

и х ъ была крайнє плачевна. По приказанію лорда-протектора

ты сячи молодыхъ ирландцевъ обоего пола были отправлены

в ъ Вестъ-И ндію и проданы тамъ на плантаціи». И , читая про

все это, мы не знаемъ чему болѣе у д и вл я ться : жестокости ли

лю дей, ослѣплен ны хъ р ел игіо знымъ фанатизмомъ и идеями

наступ ательнаго націонализма , или ж ивучести преслѣдуем ы хъ? 1)

I I I .

К ромвель, убѣдивш ись, чт о нельзя истребить в с ѣ х ъ ирланд-

цевъ до послѣдняго ч е л о вѣ к а , вел ѣ л ъ имъ всѣ м ъ очистить про-

винціи О льстеръ, Л енстеръ и Мёнстеръ (за исклю ченіемъ граф-

ства К л эйръ). В с е католическое населеніе было прогнано за

р ѣ к у Ш анонъ и скучено въ болотахъ и го р ахъ провинціи К он-

нотъ (C onnaught).

Ирландцы во время граж данской войны

поддержив а л и К арла I , и тѣмъ не менѣе, во время реставрац іи

с ы н ъ К арла I подтвердилъ в с ѣ распоряженія Кромвеля отно-

си тельно заво е ванной страны.

« К р о м в е л ь п е р е п р а в и л с я ч е р е з ъ к а н а л ъ с в . Г е о р г а , к а к ъ н о с и т е л ь

м е с т и , — п и ш е т ъ

и з в ѣ с т н ы й

а н г л і й с к і й

с в я щ е н н и к ъ

С и л ь в е с т р ъ

Х о р н ъ

в ъ п р е д и с л о в і и к ъ к н и ж к ѣ " H o m e R u l e o r R o m e R u l e " . — Д и с с е н т е р а м ї

в ъ о с о б е н н о с т и п е ч а л ь н о т о , ч т о п а р л а м е н т ъ д а л ъ с т р а ш н у ю м и с с і ю и м е н н о

т а к о м у ч е л о в ѣ к у , к о т о р ы й б ы л ъ н а с т о л ь к о г е н і а л е н ъ , ч т о м о г ъ б ы п р о -

я в и т ь т о л е р а н т н о с т ь , и н а с т о л ь к о у м е н ъ , ч т о м о г ъ б ы о ц ѣ н и т ь п о л о ж е н і е

д ѣ л ъ .

И с п о л н е н і е

м и с с і и

с д ѣ л а л о

К р о м в е л я

н а в с е г д а

н е н а в и с т н ы м ъ

и р л а н д ц а м ъ .

« У с м и р е н і е »

н а

н ѣ с к о л ь к о

в ѣ к о в ъ

з а п у т а л о

и р л а н д с к і й

в о п р о с ъ . . . С в е р ж е н і е м о н а р х і и п р и н е с л о А н г л і и и д а ж е Ш о т л а н д і и с в о -

б о д у и б л а г о д е н с т в і е , т о г д а к а к ъ И р л а н д і и р е с п у б л и к а д а л а т о л ь к о м и р ъ

и

с п о к о й с т в і е

м о г и л ы » .

178

К ром вель, к а к . Е л и завета и Я к о в ъ I , имѣ л ъ въ виду прежде

всего ко нфискацію земли. До гр аж д ан ской войны ирландцы

имѣли въ десять разъ больше земли, чѣмъ в с ѣ ан гл ій ск іе пере-

селенцы. Посл ѣ Кромвеля въ р у к а х ъ у а нгли чанъ ок азалось 4/5

в с ей земли вообще и 2/з в с е й земли годной для обработк и . Т а

к имъ образомъ закончилось второе вы ст у пл ені е , и мѣвшее цѣлью

поголовное истребленіе всего тузем наго населенія . К а к ъ и при

Е л и за в е т ѣ , при К ром велѣ «наступательный націонализмъ» не

остановился передъ грабеж омъ, изнасилованіям и, пожарами

и массовыми у б ійствам и . И , несмотря на все эт о, второе в ы-

ступленіе кончилось такою же неудачею , к а к ъ и первое. Обо-

ронительный наці онализмъ , несмотря на то, что въ его р аспо-

ряж еніи только пасси вны я средства сопротив лен ія , безконечно

силь н ѣе націонализма наступатель н аго, могущаго прим ѣнять,

и «на законномъ основанін», самыя страшныя преступл ен ія ,

к а к і я только вѣдомы человѣчеству .

И рландская раса выж ила и послѣ К ром веля, к а к ї в ыжила

послѣ гоненій прн Е л изаветѣ , но обильное кровопу с к а ніе страш но

ослабило націю . Б ольш ая часть населенія удали лась въ наиболѣе

дикіе у г л і острова ; остальные жили на землѣ , н ѣкогда принадле-

ж авшей имъ, почти к а к ъ к р ѣ постные. Связующимъ зве номъ

осталась р ел и гія, затѣм ъ — традиц ія, любовь и уваж ен іе к ъ

своей старой к у л ь т у р ѣ . В се это безжалостно преслѣдовалось .

Народные учи теля, свящ енники, выш едш іе изъ кр естья н ъ , и,

отчасти епископы, поддерж ива л и д у х ъ побѣжденнаго народа.

Тогда а н гл ич ане назначили на ни хъ охо ту, к а к ъ на лисиць.

Н а народны хъ у ч ителей и на свящ енниковъ устр аивал ись облавы,

к а к ъ на во л ко въ . И хъ преслѣдовали, ловили въ пещ ерахъ, гдѣ

они у к р ывал и сь, предавали пы ткам ъ, к а з нили. НІо ирландскій

народъ сохранилъ свою к у л ь т у р у . Оборонительный націонализмь

тѣм ъ кр ѣп че, чѣмъ сильнѣе пресл ѣдованіе. И удивительно то,

что онъ за хва ты в аетъ преслѣдователей. Ничего н ѣ тъ болѣе

удивительн аго въ исторіи , к а к ъ ж и вучесть ирландскаго на-

рода и его сила ассимилировать ,— г оворитъ авторъ тр уда «А

Hundred Y ears of Irish H istory ",— Н емногі е ирландцы жили

среди а н гл ій ск и х ъ переселенцевъ , но, тѣмъ не менѣе, послѣдніе

быстро перенимали ирландскую к у л ь т у р у . Черезъ короткое

время переселенцы становились и рландцами. Провинція Мён-

стеръ, нап р., была сплошь заселена солдатами-пуританами.

Черезъ нѣ ско л ько л ѣ тъ потомки этих ъ л атников ъ Кромвеля

12

179

сраж ались за к ато л м ч еск аго короля Я к о в а I I . Лучшими хр а-

нителями к у л ь т у р ы п обѣжденнаго народа я вл яю тся женщ ины.

О нѣ в е л ик іе ассимиляторы . Точно т а к ъ , к а к ъ весталки под-

держ ивали неугасимый огонь, женщины побѣж деннаго народа

блю дутъ н еу гасимую лампаду его д у х а ... Мы в идѣли, что на-

ступ ательны й націонал измъ зам ѣтилъ опасность, грозящ ую

усм ирит елямъ

отъ

смѣшанны хъ

браковъ .

В ъ

цар ствованіе

Эдуарда I I I ( X I V в ѣ к а ) изданъ былъ зако н ъ, въ силу котораго

каж дый а нгличанин ъ, женивш ійся на ирланд к ѣ , подлеж алъ

мучительной к а р ѣ : ему ж ивом у вы пускали внутр енности , а

затѣм ъ в ѣ шал и. Имущество же его поступало въ к а з н у . Н о и

этотъ сви рѣпый законъ не остановилъ процесса ассимиляціи.

К ром велевскіе офицеры подали лорду - протектору петицію ,

въ к оторой говор ятъ, что потомки ан гли чан ъ, яви вш и хся при

Е л изаветѣ завоевы вать островъ, «поирландились до такой сте-

пен и , что впали въ идолопоклонство» (т.-е . стали католикам и).

В ъ и рландскомъ в о зстан іи 1641 года принимали у частіе многіе

потомки а н гл ій ск их ъ усмирит елей. Я упом янулъ уж е в ы ше про

знаменитаго поэта елизаветинской эпохи Спенсера, в о с п ѣ в а в -

ш аго усмирителя И рландіи лорда Грэя-де-У и льтопа . В н у к ъ

Спенсера былъ арестованъ К ромв елемъ и к а з ненъ , к а к ъ ирлан-

децъ и папи стъ. К ром вель поселилъ въ И рландіи свои хъ солдатъ

въ 1650 го д у . В ъ 1690 году нам ѣстник ъ доносилъ в ъ Л ондонъ,

что «многіе потомки солдатъ-пуританъ не знаю тъ y ж e ни слова

по-англійски». П ерваго ію ля 1690 года въ тр ехъ мил я х ъ отъ

Д рохеды на берегахъ Б ойны произошла знам енитая битва между

ирландцами , поддерживавшими Я к о в а I I , и войсками В ил ь-

гельм а I I I . Эта битва, кончивш аяся страшнымъ пораженіемъ

папистовъ , до си х ъ поръ я вл я ется боевымъ к л ичемъ оранжи-

стовъ. Многіе солдаты изъ арм ій побѣдителя получили земли

и остались в ъ Ольстерѣ . Ч ерезъ семь л ѣ тъ нам ѣстник ъ доносилъ,

что они засельщ ики «начинаютъ забы вать а нгл ій ск ій я зы к ъ и

впадаю тъ въ папизмъ».

Т а к имъ образомъ мы видимъ слѣдую щ ее. А нглійское пра-

в ител ь с т в о, пр еслѣдуя политику на сту пательнаго націонализма ,

хотѣло или обратить ирландцевъ въ протестантство, «обанглича-

нить» или истребить р асу . И , несмотря на то , что правительство

не останавливал о сь рѣш ит ельно ни передъ чѣмъ , пассивное сопро-

ти вл еніе оборонительнаго націонализма было такъ си льно, что

не только раса вы ж и л а, но даж е многіе представители го спод-

180

ствую щ ей народности поирландил ись . У ни хъ явил ись свои

интересы, д р у гіе, чѣм ъ у ан гл и чан ъ, но родственные ирландцамъ.

При Я к о в ѣ I I во зник ъ ирландскій парламент ъ , почти в с ѣ чл ен ы

котораго были католи ки . Т а к ъ к а к ъ католи ческая рел игія подвер-

га л а сь в ъ теченіе ста пятидесяти л ѣ тъ всевозможнымъ преслѣдо-

ван ія м ъ , то первымъ зак ономъ парламента было признаніе полной

свободы со вѣ сти. Тотъ же парламентъ выработалъ особый зако -

нопроектъ (A ct of a tta in d e r), чтобы возвратить прежнимъ в л а-

дѣльцамъ земли , конфиско ван н ы я К ромвелемъ и розданныя

а н гл ичанам ъ. Парламентъ ж илъ недолго. В ъ 1690 году вой ска

Я к о в а I I были разбиты при Б о й н ѣ и , т а к имъ образомъ, конфи-

ск о ва нны я земли остались в ъ р у к а х ъ у с мирителей. В ойна не

кончилась битвой при Б ойнѣ . За нею послѣдовала осада Л име-

рик а , заверш ивш аяся договоромъ, который га р а нтировалъ ре-

л игіозную свободу католи кам ъ, если они слож атъ оруж іе. Н а-

сту патель н ый націонализмъ вообще признаетъ, что договоры

и присяги обязательны только дл я одной страны , а именно для

подчиненной народности. Господствую щ ая же народность н е

долж на считать себя св я зан н ой даже самыми торжественными

клятвам и . И сходя изъ этого полож енія , находящ аго многочи-

сленны хъ защитник о въ и теп ер ь,— англи чане безсовѣстно на-

рушили лимерик с к і й договоръ и издали для И рландіи особый

кодексъ угол овн ы хъ законовъ (P e n a l Code).

«К аратель н ые законы были направлены противъ католиче-

ской религіи , но удар ъ падалъ не то л ь к о на нее , но и на всю

р а су , исповѣдую щ ую к а т оличес т в о ,— говоритъ лордъ Д ёнрэй-

в е н ъ .— З аконы кар али не католицизмъ, бывшій религіей боль -

шинства ирландц евъ, но болынинство ирландцевъ, которое

исповѣды вало католнцизмъ» 1). У г оловный кодексъ вош елъ въ

силу при В ил ьгел ьм ѣ I I I , немедленно послѣ второй револю ціи .

П ри А ннѣ и при д в у х ъ Г ео р гахъ к ъ кодексу были прибавлены

еще новые суров ые законы . К атоликамъ воспрещено было у ч а-

стіе в ъ мѣстномъ самоуправ л еніи ; имъ закры тъ былъ доступъ

въ офпцерскіе чины , въ м аги стратуру и ад во катску ю корпо-

р ац ію . Католики не могли бі ть судьям и, присяжными , ш ери-

фами, нотаріусам и, почетными членами какой -ни будь корпо-

р ац іи . Право ирландцевъ заним аться торговлей было ограни -

чено. К атоликъ не могъ ни купить землю , ни получить ее въ даръ

1 ) L

o

r d

D

u

n

r a

v

e

n

,

" L e g a c y

P a s t

Y e a r s " ,

p .

1 2 9 .

181

отъ протестанта , но имѣ л ъ право в зя ть ее въ а р енду на и звѣ ст-

ный срокъ . Законъ у к а з ы вал ъ като л и ку, к а к ъ онъ долж енъ

распорядиться въ своемъ з а в ѣ щан іи земельной собственность ю .

Землю надо было р аздѣлить поровну межд у в сѣ м и сы новьями;

но если старшій принималъ протестант ство, то все наслѣдство

доставалось ему. К аж дый протестантъ донесшій на като л и ка,

неправильно владѣю щ аго з емлей, становился собственникомъ

ея . К атоликъ не имѣлъ права держ ать ко н я дороже пяти ф. ст.

В ъ противномъ сл у чаѣ любой протестантъ, могъ в зя ть себѣ

этого к о н я , уплативъ вл адѣ л ьц у только п ять фу н товъ. Про-

тестан тка, в ыходивш ая зам уж ъ за като л и ка, теряла землю,

если вл ад ѣ л а ею раньш е. Б р а к ъ католи ка и протестантки,

закл ю чен ный только католическимъ

свящ енникомъ,

недѣй-

ствителеиъ. Е сл и ж ена , сынъ или дочь католи ка переходили

в ъ протестант ство, то мужъ или отецъ теряли надъ ними вся кій

контроль . К анцлеръ вмѣш ив а л ся немедленно и у к азы вал ъ , к а к а я

часть состоянія мужа или отца долж на перейти к ъ новообращен-

ному. Опекунами несоверш еннолѣтни хъ католи ковъ могли быть

только протестанты . Д оступъ в ъ среднія ш колы и у н иверситеты

былъ зак р ытъ дл я дѣтей католик о въ . У головны й кодексъ не

ограничи валъ свободу передвижені я католи ковъ , но зато вос-

прещалъ имъ посылать за-границу своих ъ дѣтей для обученія .

Ц ѣ л ью в с ѣ х ъ этихъ зако новъ было поставить католиковъ

въ такое невозможное полож ен іе, чтобы часть и хъ ум ерла,

д р угая вы селил а сь , а остальные приняли бы протестантство.

По расчетамъ

насту пательнаго

націонализм а, преслѣдуемые

д олж ны пойти в ъ сторону наименьшаго сопротив л ен ія , т .-е .

о тказаться отъ своей народности. Но оборонительный націона-

лизмъ наростаетъ по м ѣрѣ преслѣдованія . Д аж е т ѣ ирландцы ,

которые подпали подъ в л ія н іе деистовъ н относились отрица-

тельио к ъ обрядовой религ і, не захо тѣ л и , когда начались пре-

сл ѣ до ван ія католицизма, перейти въ лагерь торж ествую щих ъ ,

а сто л п и л и сь в о к р у гъ го нимыхъ свящ енниковъ и епископовъ.

Своимъ поощреніемъ р енегатства н аступательны й націонализмъ

застави лъ миогихъ ирландски хъ дворянъ (единствен ные пред-

ста вители тогдашней интеллигенціи) эмигрировать, многіе за-

бились в ъ щели; но только единицы отреклись отъ своей націо-

н ал ьности. И эти ренегаты станов ились наиболѣе жестокими и

наиболѣе безсовѣстными насадителями политики наступ атель-

наго націонализма.

182

«Безправное католическое населеніе (т .-е. м ассы ),— говоритъ

одинъ а вто р ъ ,— ограни ченное въ ср едствахъ к ъ сущ ествованію ,

отрѣзанное отъ источниковъ з н а н ія , потеряло вм ѣ стѣ съ неза-

в исимостью сам оуваж еніе. Оно привыкло к ъ обману и хитрости,

к а к ъ к ъ орудіямъ борьбы за сущ ествованіе» 1). Эдмундъ Б ё р к ъ

подробн о описы ваетъ «разорившую и у н изивш ую цѣлый на-

родъ» ирландскую административную машину, «придуманную

дьявольской х итростью человѣка».

Мы ви дѣли , что расчеты изобрѣтателей этой «дьявольской

административной машины» не оправдались: несмотря на в с ѣ

го н ен ія , ирландцы не стали англичанам и.

Зато

получились

др угіе результаты .

И звѣ стн ая

часть

англи чанъ,

ж ивш ихъ

в ъ И рландіи, в идя пр еслѣдованія цѣлой народности , привыкла

смотрѣть на себя, к а к ъ на высш ую р а с у , которая должна обла-

дать особыми

исклю читель ными правами , не приз наваемыми

современ ными демократіями. Т ѣ потомки «усмирителей" , кото-

рые не «поирландились», привыкли считать католи ковъ низшей

расой, а и хъ притязанія на общія чел о вѣч ескія права— н еслы-

х а н ной наглостью и безпримѣрн ой дерзостью . Н осители на-

ступательнаго націонализма «учили протестантовъ , что они

принадлежатъ к ъ высшему к л а с с у , историческая мис с ія кото-

раго вл аство вать. У головны й кодексъ разорилъ католико въ и

деморализовалъ протестантовъ» 2).

« В ъ И рландіи судьба поставила рядомъ два народа, разные

по я зы к у , происхож денію , традиціямъ, религ іи и сим патіям ъ,—

говоритъ Л екки в ъ упомянутой уж е к н и гѣ " Leaders of P u b lic

O pinion in Ire la n d " .— И у г оловный кодексъ сдѣлал ъ в с е , чтобы

вы ры ть глубж е пропасть, р аздѣ л я ющую народы, и чтобы надѣ -

лить господствующую національность пороками монополистовъ ,

а подчиненную

національность пороками рабовъ». «Ц ѣлью

у го л о внаго кодекса было не только втоптать въ гр я зь цѣлый

нар одъ , разорить его и вы тр авить изъ души его вся ку ю пред-

пріимчиво сть, но такж е вы ры ть пропасть между католиками и

протестантами ,— говоритъ а нгл ій ск ій историкъ F ro n d e .— И все

это было достигн у т о ... У го л о в ный кодексъ оставилъ глубокій от-

печатокъ н а хар ак тер ѣ народа. Н аиболѣе отрицательныя черты

этого хар актер а я вл я ю тся прямымъ послѣдствіем ъ кодекса».

* )

L е с k у ,

" L e a d e r s

o f

P u b l i c

O p i n i o n

i n

I r e l a n d ".

! ) L o r d

D

u

n

r a v

e n

,

« L e g a c y

o f

t h e

P a s t » .

183

К огда нормальный чел о вѣк ъ видитъ, что въ его присут-

ствіи избиваю тъ свя зан н ы хъ и беззащ итны хъ людей, у него

естествен но

яв л яется

стремленіе

остановить

кулачную рас-

п р аву. Е сл н ж е

человѣкъ

виднтъ постоянно такую рас-

праву н спокойно относнтся к ъ цей, к а к ъ к ъ явленію єсте-

ственпом у,

то

это

сви дѣ тел ьствуетъ уж е

о

моральной

ан естезін , хо тя бы зритель и не принималъ самъ никаного

у ч астія в ъ

избіеніи. У самаго добраго человѣка невольно

создается тогда так ая п си хологія: «Такихъ-то бы отъ; зн а

чи ть, они, к а к ъ пизшая р аса, созданы на то, чтобы н х ъ

били. М еня, конечно, бить не посмѣютъ!»

Помните ли вы

ту р ген евскаго номѣщика М ардарія Аполлоновича С тегунова?

То былъ добродушний старичокъ, большой хлѣбосол ъ. I I во тъ,

угощ ая автора «Записокъ О хотника», старичокъ стал ъ при-

слуш и ваться к ъ звукам ъ м ѣрпыхъ и часты хъ удар о въ , р аздавав-

ш и хся в ъ направленій конюший. Мардарій И вановичъ поставилъ

блюдечко па столъ и «произнесъ съ добрѣйшей улыбкой и к а к ъ

бы певолы ю вторя ударам ъ:

— Ч ю кн-чю кп-чю къ! Ч ю ки-чю къ! Чю ки-чю къ!» «Там ъ, по

моєму п р и казу, ш алуниш ку н а к а зы ва ю тъ ... В асю буфетчика

изволите знать?»

Добродуш ний помѣщикъ, ви дя , что бородатыхъ, иногда

сѣдовол осы хъ, «шалунишекъ» постоянтго дерутъ на коню ш нѣ,

саы ъ приказы валъ д ѣ л ать это, х о т я , конечпо, не былъ извергом ъ.

Передъ нами только моральная а н естезія , я ви вш аяся всл ѣ д ствіе

то го, что добрый чел о вѣкъ привыкъ смотрѣть на попраніе че-

ловѣческой личности, к а к ъ на нѣчто совершенно нормальпое.

В и с о к ій , статный, красивы й полковни къ, выведенны й въ по

емо ртномъ р а зск азѣ J I . Н . Толстого,— человѣкъ благородний,

м ягкій по отношенію к ъ дочери, которой отдалъ в с е . II этотъ

добрый отецъ п изящный дж ентльмэнъ самъ распоряж ался

экзекуц іей , когда гоняли солдата татарина за п обѣгъ. И когда

полковнику показалось, что одпиъ нзъ солдатъ, ж а л ѣ я та та

рина, «мажетъ» шпнцрутеномъ, а не бьетъ изо всей снлы , онъ

гііѣ вн о кр и к н у лъ:

— Я тебѣ помажу! Будеш ь м азать? Б удеш ь?

«И своєю силыю й рукой в ъ замшевой перчаткѣ краси вы й,

добродушный полковникъ билъ по лйцу й спуганнаго слабо-

си льнаго солдата за то, что оиъ недостаточно сильно оиустнлъ

184

свою п ал ку на к р а с н у ю спину татарина» *). Передъ нами еще

примѣръ м о р а л ь ги >и анестезії! всл ѣ д ствіе того, что чел о вѣкъ

«привыкъ». А ш личане считаю тъ, что дл я удерж апія Индіи не-

обходимо нріучить тузем цевъ, чтобы О ІІІІ смотрѣли на б ѣ л ы хъ ,

к а к ъ на полубоговъ. Эта политйка проводнтся необьікповеино

п р я м о л н н е й н о ;

но чиновнпки-англичане, окруж ающ іе себя въ

Иидіи для престиж а толпой тузем ны хъ сл у гъ н требующ іе отъ

ни хъ раболѣпной послуш ности,— отправляю тъ сво н хъ дѣтей ,

к а к ъ только имъ минетъ пять л ѣ т ъ , въ А н глію . Отарый англи -

чани нъ, заиимавш ій в ъ Индіи постъ губернатора, объяснилъ м нѣ,

что дѣтей отсылаю тъ не всл ѣ д ствіе клпм ата, а по совершенно

иной прнчннѣ.

«Мы, требѵя р аболѣпія, знаем ъ, что это пообходимо для

удерж анія И ндіи. У насъ ни р азу не зарож дается м ы сль, что

мы— выш е іш д усо въ. Наши же дѣти , видя отношеиіе к ъ иимъ

туземной прислуги, м огутъ дѣй ствителы ю счесть себя высшей

расой и полубогами, а это было бы уж асно неудобно для н и хъ ,

когда бы имъ пришлось возвр ати ться въ А н глію . Наши дѣти

и тамъ склонны были бы считать себя представптелями высшей

расы . В о тъ почему мы никогда не воспнтываемъ наш ихъ дѣтей

въ Индіи»— объяснилъ мнѣ отставной., губернатора,.

Политика н астун ательн аго націонализма, лишая преслѣ-

дуемую иародность элементарныхъ человѣчески хъ пр авъ, раз-

вращ аетъ не только т у часть н асел ен ія , которая я вл я ется испол-

нителями воинственной политикн, но и т ѣ х ъ , которые остаю тся

лнш ь простымп зрителямн. Созерцаніе безправія порождаетъ

моральную анестезію . В ъ особенности это относится к ъ подро-

стающ ему поколѣнію . М еж ду прочимъ, въ этомъ убѣдились

англи чане въ И рландіи.

I V .

Мнѣ не разъ приходилось писать о прошлыхъ б ѣ д ствія хъ

нрландскаго народа, поэтому не стан у повторять зд ѣ сь , к а к ъ

А н гл ія снстсматическн душ ила промышлеиность Эрнна. Моей

задачей я вл я ется схем а наростанія н ослабленія н аст уп ат елъ -

1) Л .

Н .

Т о л с т о й ,

« П о с м е р т н ы я

х у д о ж е с т в е н н ы я

п р о и з в е

д е н і я » .

Т .

I ,

с т р .

7 6

( Б е р л и н ъ ,

1 9 1 2 ) .

185

наго націонализма. Проводя его послѣдовательно, можно до-

биться, что національности въ данномъ государствѣ, или въ

одной только провинціи, будутъ держаться обособленно, какъ

масло и вода въ стаканѣ. Можно добиться того, что подчиненная

національность будетъ разорена, унижена и озлоблена, а у

господствующей появится полная моральная анестезія. Насту-

пательный націонализмъ можетъ разрѣшить далѣе себѣ такую

роскошь , какъ мобилизація всей администраціи и суда съ цѣлью

запрещенія подчиненной національности писать свои имена

такъ, а не иначе. Уголовный кодексъ запрещалъ, между прочимъ,

ирландцамъ прибавлять къ своей фамиліи префиксъ О '. Такимъ

образомъ, О 'Д опнель, О 'Б райенъ, О 'Конноръ превратились

просто въ Допнеля, Брайена и Коннора. Зачѣмъ это понадоби-

лось? Передъ нами одно изъ проявленій политическаго озорства,

въ которое неизмѣнно вырождается наступательный націона -

лизмъ. «Ирландцы любятъ прибавлять префиксъ О' къ своей

фамиліи, поэтому именно надо запретить», разсуждали админи-

страторы, проводившіе политику наступательнаго націонализма.

Итакъ, наступательный націонализмъ въ состояніи вогнать

клипъ между національностями, имѣющими общую родину.

Но экономическая жизнь каждаго государства до такой степени

сложна, что преслѣдованія одной части населенія отражаются

и на другой. Наступательный націонализмъ хотѣлъ только

разорить ирландцевъ, а политика его отразилась на интересахъ

и господствующей народ ности. Общность экономическихъ инте-

ресовъ заставила многихъ англичанъ, жившихъ въ Ирландіи,

соединиться съ кореннымъ населеніемъ. «Протестанты соеди-

няются съ папистами,—вопилъ въ XVIII вѣкѣ архіепископъ

Бетлеръ.

— Прощай теперь англійскіе интересы!

Отъ преслѣдованія папистовъ такъ страдали протестанты,

что ирландскій парламентъ, состоявшій только изъ протестан-

товъ, началъ отмѣнять многіе законы уголовнаго кодекса.

Знаменитый ирландскій государственный дѣятель Генри

Граттанъ (протестантъ), доказывая въ 1780 году необходимость

возстановленія полномочнаго парламента, въ которомъ участ-

вовали бы выборные отъ всего населенія,—сказалъ: «Велико-

британія никогда не будетъ великой націей, покуда въ одномъ

изъ соединенныхъ королевствъ существуетъ у головный кодексъ

съ несправедливыми законами. Нація не можетъ быть сильна

186

если часть ея лишена политическихъ правъ. Моимъ идеаломъ

является благоденствіе не одной лишь протестантской колоніи

въ Ирландіи, но всей націи». Мы видѣли, что парламентъ су-

ществовалъ въ Ирландіи уже много вѣковъ назадъ; но а нглій-

ское правительство пользовалось каждымъ предлогомъ, чтобы

ограничить его полномочія. Мы видѣли, какъ ирландскій парла-

ментъ былъ «разъясненъ» намѣстникомъ Пойнингсомъ въ томъ

смыслѣ, что изъ законодательнаго собранія превратился въ

законосовѣщательное. Парламентъ могъ обсуждать только за-

коны, предложенные вице-королемъ и одобренные Тайнымъ

совѣтомъ въ Англіи. Впослѣдствіи, впрочемъ, ирландскому

парламенту предоставлено было право намѣчать проекты биллей

("Heads of bills", по тогдашней терми нологіи); ихъ отправляли

тогда въ Англію, разрабатывали тамъ, если это находили на-

добнымъ и возвращали. Англійскій парламентъ предъявлялъ

также требованіе на право вырабатывать законы для Ирландіи,

отрицавшей это право. При Георгѣ І (въ 1718 году) это верховное

право англійскаго парламента было признано особымъ статутомъ.

Администрація подбирала ирландскій парламентъ по своему

желанію. Верховная палата состояла вся изъ лордовъ, нахо-

дившихся на жалованіи у правительства. Одна треть коммоне-

ровъ получала субсидіи и пенсіи отъ правительства или ждала

доходныхъ мѣстъ. Эти депутаты, конечно, дѣлали то, что прик а-

зывала администрація, "the castle" (коллективное названіе пра-

вительственной машины въ Ирландіи). «И все это было! И все

это не ново»,—говоритъ знающій исторію наступательнаго

націонализма въ Ирландіи, когда читаетъ про выборные экспе-

рименты русскихъ администраторовъ. Развѣ только политиче-

скаго озорства подпущено больше, чѣмъ въ Ирландіи въ X V IIІ в.

Д а, впрочемъ, врядъ ли.

Въ 1782 году англійское правительство въ моментъ про-

свѣтлѣнія, убѣдившись, что политика наступательнаго націо-

нализма сѣетъ только вихрь, возвратила ирландскому парла-

менту его прежнія права. Возрожденный или граттановскій

парламентъ явился результатомъ сознанія, что наступательный

націонализмъ причиняетъ вредъ и господствующей народности.

Первый законъ новаго парламента отмѣнялъ наказаніе за слу-

женіе мессы по католическому обряду. Затѣмъ парламентъ,

состоявшій только изъ протестантовъ, послѣдовательно сталъ

отмѣнять уголовный кодексъ. Внѣ сомнѣнія, что протестанты,

предоставленные себѣ, даровали бы равноправность своимъ

католическимъ согражданамъ . Мы видимъ тутъ опять примѣръ

того, какъ разныя національности, посели вшіяся въ одномъ

мѣстѣ и предоставленныя себѣ, стремятся образовать этническую

амальгаму, вырабатывающую общую культуру, какъ это уже

не разъ бывало въ исторіи и какъ это на нашихъ глазахъ происхо-

дитъ въ Соединенныхъ Штатахъ Сѣверной Америки . Ирландія

вздохнула полной грудью во время существованія граттанов-

скаго парламента. Промышленность начала быстро возрождаться,

а зіяющія раны стали заживать. Но тутъ начался протестъ про-

тивъ «негодной, тошнотворной и недостойной политики прини-

женія». Политика наступательнаго націонализма принесла свои

плоды въ Ирландіи. Въ Ольстерѣ были потомки «усмирителей»,

черезъ посредство которыхъ правительство проводило свою

политику наступательнаго націонализма. Они кормились отъ

нея. Уравненіе всего населенія въ правахъ означало бы уничто-

женіе доходныхъ мѣстъ съ жирными говядами у протестантскихъ

приходовъ,

содержимыхъ на счетъ католиковъ. Я не говорю

уже объ экономическихъ соображеніяхъ въ родѣ опасенія, что

парламентъ, въ которомъ ирландцы составятъ больши нство,

отниметъ у помѣщиковъ землю. Затѣмъ въ Ольстерѣ были

потомки

«усмирителей»,

морально

отравленные системати-

ческимъ проведеніемъ

политики

наступательнаго

націона-

лизма. Они привыкли считать себя высшей расой, «ирланд-

цевъ—низшей національностью, каждому представителю ко-

торой отпущено

при

рожденіи

двойная доза первороднаго

грѣха». Въ представленіи этихъ протестантовъ ирландцы—«про-

клятые Богомъ паписты» и «идолопоклонники", которыхъ

надо вколотить въ лояльность. «Н епримиримые» много

кри-

чали про свою преданность протестантской религіи и королю;

но лояльность они понимаютъ нѣсколько своеобразно. Правда,

какъ въ ХV III вѣкѣ, такъ и теперь, ольстерскіе лоялисты к а-

ждое засѣданіе начинаютъ пѣніемъ:

God save our gracious King,

Gocl save our noble King.

Но «лоялисты» каждый разъ грозятъ мятежомъ, если король

поступаетъ не согласно ихъ желаніямъ . Въ 1795 году возникло

въ Ольстерѣ патріотическое общество оранжистовъ, перво-

188

образъ не одного монархическаго союза, но только болѣе куль-

турный и неизмѣримо болѣе чистоплотный. Оранжисты имѣютъ

цѣлью защиту своихъ интересовъ и «поддержку короля, доколѣ

онъ охраняетъ протестантство". Оранж исты, собственно говоря,

составляютъ тайную организацію. Въ нее входили даже боевыя

дружины—"Р еер-0-Day, Boys", устраивавшія не разъ католи-

камъ погромъ. Общество насчитываетъ теперь до 125.000

со-

членовъ 1). И теперь, какъ раньше, новые члены прини-

маются лишь послѣ тайнаго испытанія. Въ силу странной

аберраціи, создаваемой только политикой

наступательнаго

націонализма, оранжисты, составляющіе сами тайную орга-

низацію, обличаютъ ирландскую ложу Ancient Orden of Hib er-

nians, представляющую собою теперь только дружественное

общество.

«Лоялисты» начали усиленію агитировать противъ прими-

ренія и за продолженіе политики

наступательнаго націона-

лизма. Въ 1801 году ирландскій парламентъ, несмотря на про-

тесты меньшинства, голосовалъ за свое собственное уничтоженіе,

за унію. Она явилась результатомъ одного изъ самыхъ безстыд-

ныхъ и откровенныхъ подкуповъ въ исторіи. Въ "Home R ule

Handbook" (стр. 252—257) мы находимъ полный списокъ коммо-

неровъ и лордовъ, продавшихъ граттановскій парламентъ.

Тутъ отмѣчены точныя цифры, полученныя каждымъ за измѣну.

Въ спискѣ этомъ 140 человѣкъ. Всѣ они и ихъ потомки я вились

носителями «наступательнаго націонализма», доведшаго Ирлан-

дію до отчаяннаго положенія. Вотъ что говоритъ

въ

к нигѣ

"Contemporary Ireland" авторъ ея, посѣтившій провинцію, гдѣ

въ теченіе ста лѣта политика наступательнаго націонализма про-

водилась безъ всякихъ колебаній. «Заглянемъ въ деревню...

Передъ нами новая церковь и школа съ черной вывѣской. Это—

единственныя зданія, къ которымъ слово «домъ» примѣнимо.

Кромѣ нихъ, въ деревнѣ еще около пятидесяти хибарокъ, по-

строенныхъ по одному образцу. Онѣ состоятъ изъ низкихъ,

нѣкогда выбѣленныхъ, а теперь покрытыхъ плѣсенью стѣнъ

и соломенныхъ крышъ. Гдѣ возможно, хибарка построена на

скалѣ, чтобы такимъ образомъ имѣть готовый полъ. И ногда,

чтобы упростить постройку, мурья стоитъ прислоненной къ

1) "Home Rule Handbook." London. 1912. Стр. 165.

скалѣ, которая въ такомъ случаѣ образуетъ четвертую стѣну .

У дверей—неизмѣнная яма съ жидкимъ удобреніемъ, являю -

щаяся вѣчнымъ очагомъ заразы. Въ коттеджѣ такъ темно, что,

несмотря на горящій въ очагѣ торфъ, трудно разсмотрѣть что-

нибудь. Одинъ уголъ огороженъ и служитъ постелью, въ дру-

гомъ, за досчатой перегородкой, жуетъ корова или хрюкаетъ

черная свинья. Въ деревнѣ есть лучшіе коттеджи, но есть и

худшіе 1). Я видѣлъ, напримѣръ, мурьи, состоящія изъ одной

комнаты, безъ оконъ и безъ трубы. Въ одномъ приходѣ въ Р о -

скоммонѣ священникъ сказалъ мнѣ, что въ 900 избахъ изъ

1.100 крестьяне живутъ подъ одной крышей вмѣстѣ со скотомъ.

Къ мурьямъ прилегаютъ клочки земли. Тутъ прямо невѣроятная

черезполосица. Лютой нищетой вѣетъ отъ этихъ полосокъ, на-

половину затопленныхъ водою, окруженныхъ каменной изго-

родью. Чтобы бороться съ болотной водою, в сюду прокопаны

канавы, шириною въ ярдъ, окаймленныя валами вычерпнутой

грязи . Надо ли говорить, что тутъ невозможна сколько-нибудь

разумная форма земледѣлія. Голодъ схватилъ крестьянина за

глотку и заставляетъ его конвульсивно биться. Землю обраба-

тываютъ заступомъ. Удобреніемъ, если ферма находится не-

далеко отъ моря, служатъ водоросли. Если мы, согласно ученію

экономистовъ, опредѣлимъ ренту, какъ часть дохода, остающуюся

послѣ того, какъ земледѣлецъ получитъ свою справедливую

прибыль, то эта земля не дастъ ренты. А между тѣмъ помѣщикъ

за это болото беретъ у фермера отъ 5 шил. до 1 ф. ст. за акръ

въ годъ. Очень часто ирландскіе крестьяне за аренду болота

въ Коннотѣ платятъ больше помѣщику, чѣмъ фермеры проте-

станты за пользованіе хорошей землей въ Ольстерѣ. Прибавлю

еще, что за копаніе торфа помѣщикъ беретъ особую плату. Н а

берегу моря помѣщикъ беретъ дополнительную плату за р азр ѣ -

шеніе собирать водоросли , выброшенныя волнами" .

*) Послѣ 1897 года, т.-е. послѣ тогО, какъ Ирландія получила пол-

ное мѣстное самоуправленіе, а въ особенности послѣ ряда законовъ объ

улучшеніи жилищъ, все сказанное выше стало достояніемъ исторіи .

Графскіе и городскіе совѣты въ Ирландіи, опираясь на законъ, заста-

вили помѣщиковъ срыть мурьи и выстроить здоровые коттеджи. Послѣ

закона о выкупѣ всей земли въ Ирландіи видъ деревень совершенно тамъ

изменился.

190

Мнѣ не разъ приходилось говорить про судьбу Ирландіи

въ Х ІХ вѣкѣ 1). Я уже выяснялъ, какъ сдѣланы были тогда

попытки, имѣвшія цѣлью замирить Ирландію при помощи от-

мѣны конституціонныхъ гарантій и введенія исключительныхъ

законовъ, и какъ примѣненіе "coercion acts" вызвало конвуль-

сивныя содроганія, подобныя р еволюціонному движенію соро-

ковыхъ годовъ, феніанству въ шестидесятыхъ годахъ и аграрнымъ

бурямъ восьмидесятыхъ годовъ. Мы видѣли уже, что аграрный

вопросъ въ Ирландіи созданъ англичанами много вѣковъ назадъ

путемъ конфискаціи общинныхъ земель. И, когда во второй

половинѣ X IX вѣка земельный в опросъ особенно обострился

вслѣдствіе того, что рента страшно поднялась, ирландскіе по-

мѣщики (читатели помнятъ, вѣроятно, еще ихъ происхожденіе)

не нашли другого разрѣшенія, кромѣ изгнаній фермеровъ-

недоимщиковъ при помощи жандармовъ и солдатъ, прислан-

ныхъ правительствомъ. Аграрныя преступленія, какъ это видно

изъ слѣдующей таблицы, составленной Чарльсомъ Б екстономъ,

возрастали прямо пропорціонально изгнаніямъ фермеровъ.

Въ 1877 году было изгнаній 463, аграрныхъ преступленій 236

1878 "

"

"

980

"

"

301

1879 "

"

"

1.238

"

"

863

1880 "

"

"

2.110

"

"

2.590 2)

Поддержка помѣщиковъ при изгнаНіи фермеровъ-неплатель-

щиковъ ужасно дорого обходилась правительству и плательщи-

камъ налоговъ. Членъ парламента Вильямъ Деффи вычислилъ,

сколько израсходовано отъ 1879 до 1S93 года на то, чтобы помо-

гать только одному помѣщику. «Изъ вотчины Кланрикарда,

въ графствѣ Голуэй, за этотъ періодъ прогнано 238 семействъ,

т. е . около 1.500 душъ. Обошлось это вотъ во сколько: 1) содер-

жан іе п о л и ц іи , производившей изгнаніе—3.199 ф . с т . 6 ш и л .

1) «Ирландскій ледоходъ» (см. Діонео, «Англійскіе силуэты");

«Смѣна теченій» (Д і о н е о, «Очерки современной Англіи"); «Страница

изъ исторіи Ирландіи» (Д і о н е о , «На темы о свободѣ").

2) С. R . B u x t e n , " Home Rule Handbook", стр. 59.

4 п енса; 2) доставка, содержаніе и защита новыхъ фермеровъ

14.225 ф. ст. 8 ш . 6 п .; 3) стоимость судебныхъ преслѣдованій,

порожденныхъ изгнаніями—2.902 ф. ст. 18 ш . 11 пенсовъ; 4)

арестъ обвиняемыхъ и доставка ихъ—279 ф. ст. 7 ш ю; 5) содер-

ж а ніе осужденныхъ въ тюрьмѣ—2.013 ф. ст. 13 ш . 3 п .; 6) воз-

награжденіе п острадавшимъ полисменамъ и агентамъ (blood

money)—4.600 ф. ст.; 7) содержаніе въ рабочемъ домѣ дѣтей

и женъ изгнанныхъ фермеровъ—283 ф. ст. 15 шил. Т акимъ об-

разомъ, на безжалостное 1) изгнаніе фермеровъ, не могущихъ

платить ренту благородному лорду, который не живетъ

въ

И рландіи, израсходовано 27.895 ф. ст. 7 шил.» 2).

П равительство, наконецъ убѣдившись, что политика на-

ступ ательнаго націонализма порождаетъ только невѣроятное

озлобленіе страны и разореніе ея, отказалось отъ него. Сперва

и р л андцы были уравнены въ правахъ съ господствующей на-

ціональностью, потомъ они получили самое широкое мѣстное

самоуправленіе. Затѣмъ былъ произведенъ грандіозный вы-

1) Слово «безжалостное» не является только риторической фигурой.

Вотъ, напр ., какъ описываетъ протестантскій священникъ Urquhart

изгнаніе, которое онъ наблюдалъ въ 1886 году. «Сегодня утромъ пять-

десятъ полицейскихъ отправились изъ Килларнея, чтобы привести въ

исполненіе постановленіе о двухъ изгнаніяхъ. Дѣйствіе происходило

въ 8 миляхъ отъ города, въ глухой деревнѣ Каппа, у подножья Мангертон-

ской горы. У фермера Патрика О ’Л ири, котораго изгнали первымъ,

девять дѣтей, большею частью все малолѣтки. Жена фермера имѣетъ

грудного младенца. Зрѣлище надрывало сердце. Мать и дѣти горько

плакали, прося не выгонять ихъ, но бэйлифъ (приставъ) сказалъ, что

управляющій наказалъ ему ни въ коемъ случаѣ не позволять, чтобы

фермеръ даже переночевалъ. Тяжелая сцена стала еще мрачнѣе оттого,

что все время шелъ проливной дождь. Чтобы укрыться отъ него, босо-

ногія дѣти фермера забрались въ канаву, окаймляющую дорогу. Затѣмъ

выгнали изъ коттеджа фермера по имени Тимъ Луни. И здѣсь произошла

такая же тяжелая сцена, какую я описалъ. У Луни семеро дѣтей,

жена да еще восьмидесятилѣтній отецъ, который только при помощи

полицейскихъ могъ выползти на костыляхъ изъ мурьи. Чтобы укрыться

отъ дождя, фермеръ тутъ же сложилъ на краю дороги для своихъ дѣтей

и старика отца подобіе шалаша». (Rev. J . U r g u h a r t , "The Story

of Ireland", 1886, стр. 23). Большинство ирландскихъ революціонеровъ

и террористовъ были дѣти изгнанныхъ фермеровъ. Покойный ирландецъ-

коммонеръ Майкель Довитъ черезъ пятьдесятъ лѣтъ съ ужасомъ вспо-

миналъ тотъ день, когда маленькимъ ребенкомъ стоялъ возлѣ плачущей

матери у порога коттеджа, изъ котораго помѣщикъ ихъ выгналъ

2) "Glasgow Herald", March 16, 1907.

купъ земли (операція еще не завершена). И , наконецъ, наступило

время сдѣлать послѣдній шагъ для того, чтобы загладя ть исто-

рическія преступленія: пришла пора предоставить самимъ и р -

ландцамъ рѣшеніе собственной судьбы, т .-е. созрѣлъ вопросъ

о гомрулѣ. Отъ политики наступательнаго націонализма отка-

зались сперва радикалы, а потомъ консерваторы. Интенсивность

страстей, порожденныхъ въ Англіи наступательными націона-

листами, выцвѣтала послѣдовательно, какъ яр к ая, но не проч-

ная окраска ткани, оставленной на солнцепекѣ. Въ 1886 году

намѣреніе Гладстона дать ирландцамъ гомруль повело къ рас-

колу въ рядахъ либеральной партіи. Много лѣтъ подрядъ кон-

серваторы не знали лучшаго боевого клича противъ либера-

ловъ, какъ: «Р адикалы желаютъ разрѣзать національный флагъ!»

(т.-е. желаютъ дать Ирландіи самоуправленіе). Въ 1895 году

либералы были на десять лѣтъ отодвинуты отъ власти. Причи-

ной отчасти былъ гомруль. Въ тѣ годы достаточно было консер-

ваторамъ крикнуть: «измѣна!", чтобы многіе гладстоніанцы

немедленно отрекли сь отъ гомруля. «Либералы хотятъ отдать

Ирландію папѣ». Это считалось вполнѣ убѣдительнымъ аргу-

ментомъ противъ радикаловъ на выборахъ. И вотъ происходитъ

процессъ постепеннаго умиранія наступательнаго націонализма,

Юніонисты, выступавшіе противъ гомруля, начинаютъ прихо-

дить къ заключенію, что это единственный способъ помирить двѣ

національности, которыя политика наступательнаго

націона-

лизма сдѣлала врагами; что гомруль и совмѣстная для общей

родины работа католиковъ и протестантовъ, живущихъ въ

Ирландіи, успокоятъ «ощетинившійся» оборонительный

на-

ціонализмъ. Объ одномъ изъ этихъ юніонистовъ, о лордѣ Дён-

рэйвенѣ, читатели уже знаютъ. Его книга нѣсколько разъ цити-

рована въ этой главѣ. Теперь, кромѣ лорда Дёнрэйвена, мы

имѣемъ въ Англіи много юніонистовъ, я вно

отрекшихся отъ

политики наступательнаго націонализма и выступившихъ въ

защиту «деволюціи», Таковъ, напримѣръ, знаменитый джинго

сэръ Артуръ Конанъ-Дойль, котораго въ Россіи знаютъ, какъ

автора Шер лока Х о л ь м са. Онъ считается однимъ изъ наиболѣе

видныхъ и талантливыхъ защитниковъ имперіализма. Сэръ

Артуръ былъ противъ самоуправленія Ирландіи, а теперь смѣло

заявляетъ, что жизнь его переубѣдила и что онъ, продолжая

быть юніонистомъ, сталъ гомрулеромъ. «Меня убѣдилъ успѣхъ

самоуправленія въ Южной Африкѣ,—пишетъ Конанъ-Д ойль.

13

193

Національная вражда въ Ирландіи ничтожна въ сравненіи

съ той бурной ненавистью, которую питали другъ къ другу

бургеры и англичане послѣ войны». Сэра Артура поразило,

что самоуправленіе, дарованное завоеваннымъ республикамъ,

уничтожило національную рознь. Главнокомандующій союзными

войсками противъ Англіи (генералъ Бота) сталъ премьеромъ

лояльнаго парламента. Надо дать отдѣльный парламентъ Ирлан-

діи, чтобы сдѣлать націю лояльной не за страхъ, а за совѣсть

и, такимъ образомъ, скрѣпить имперію на случай европейскаго

Армагеддона, т.-е. общей войны,—говоритъ сэръ Артуръ.—

Политика наступательнаго націонализма, озлобляя подчиненныя

народности, является на руку непріятелямъ. Примиреніе всѣхъ

національностей, входящихъ въ составъ имперіи, въ тысячу

разъ лучше охраняетъ ее отъ непріятеля , чѣмъ новые армейскіе

корпусы или новые др эдноут ы ,—говоритъ тотъ же авторъ1).

Затѣмъ мы видимъ въ рядахъ обращенныхъ юніонистовъ

знаменитаго юриста (по мнѣнію англичанъ, онъ даже "the m ost

em inent living ju rist") сэра Фредерика Поллока, являющагося

большимъ авторитетомъ по вопросамъ конституціоннымъ. И

теперь сэръ Фредерикъ, указавъ, что онъ юніонистъ, какъ 25 л.

назадъ, объявляетъ себя сторонникомъ гомруля. «Четверть

вѣка я все ждалъ, что бюрократическая машина въ Ирландіи

измѣнится; но все осталось попрежнему, и я усталъ ждать.

Я ждалъ также реформы, которая передала бы какому-нибудь

институту въ Ирландіи мѣстныя дѣла и облегчила бы такимъ

образомъ трудъ британскаго парламента, но тоже не дождался.

Быть можетъ, есть что-нибудь лучшее, чѣмъ гомруль, но я не

знаю ... Гомруль долж енъ притти"2). Н а-дняхъ только появился

«манифестъ», подписанный такими выдающимися юніонистами,

какъ Конанъ-Дойль, Джозефъ Хокинъ, Эдуардъ Дженксъ,

лордъ Пирри, сэръ Фредерикъ Поллокъ, Тонмэнъ Мосли и др.

«Мы, нижеподписавшіеся , бывшіе противъ гладстоновскаго билля

о гомрулѣ, пришли теперь къ заключенію, что единственнымъ

средствомъ для устраненія опасности, грозящей имперіи вслѣд-

ствіе ненормальныхъ отношеній между Англіей и Ирландіей,

является какая-нибудь форма самоуправленія для послѣдней,—

гласитъ «манифестъ».—Продолжительный опытъ убѣдилъ насъ,

"H o m e R u l e N o t e s ", D e c e m b e r 9 , 1 9 1 1 .

2) І b ., A p r i l 6 , 1 9 1 2 .

194

что громадная, дорога обходящаяся и дающая широкій про-

сторъ для произвола административная машина въ Ирландіи

должна быть радикально исправлена внѣ зависимости отъ пар-

тійной политики въ Англіи. Мы пришли также къ заключенію, что

билль о гомрулѣ , разсматриваемый теперь парламентомъ—

хорошая и честная реформа, а потому долженъ стать закономъ».

Таково мнѣніе явныхъ гомрулеровъ-юніонистовъ; но ни

для кого не секретъ, что рядомъ съ ними въ консервативной

партіи есть тайные гомрулеры, не рѣшающіеся высказаться

открыто въ силу чисто партійныхъ соображеній. Что касается

до населенія Англіи, то вопросъ о гомрулѣ для него пересталъ

быть острымъ. Въ Англіи очень мало теперь сторонниковъ по-

литики наступательнаго націонализма. Англичане, хотя и мало

знаютъ про то, что дѣлается на континентѣ, но достаточно освѣ-

домлены о результатахъ, полученныхъ въ государствахъ, про-

водящихъ ту же политику, отъ которой отказалась Англія

послѣ многовѣкового печальнаго опыта. На дополнительныхъ

выборахъ консерваторы нападали на правительство за все, но

только не за гомруль. Населеніе Англіи пришло къ зак люченію,

что гомруль необходимъ; н о не такъ думаютъ мн огіе потомки

«усмирителей» Ирландіи. Сцены, происшедшія въ Ольстерѣ

въ концѣ сентября 1913 года, напомнили мнѣ классическій

миѳъ. Когда Кадмъ, сынъ Агенора и Телефассы, убилъ дракона,

то посѣялъ зубы его, изъ которыхъ выросли злобные, вооружен-

ные съ головы до ногъ спарты. Кадмъ бросилъ въ нихъ камень,

и спарты перебили другъ друга. Мысль о томъ, что посѣянное

зло дастъ обильные всходы, разработана и въ миѳѣ о Тезеѣ.

Политика наступательнаго націонализма тоже посѣяла въ Оль-

стерѣ «драконовы зубы», которые взошли теперь не въ видѣ

«спиртовъ», а оранжистовъ, грозящихъ правительству бунтомъ.

Какъ личинки жука рогача-оленя, «драконовы зубы» могутъ

много лѣтъ лежать подъ землей, покуда выберутся на поверх-

ность. «Спарты», выросшіе изъ «драконовыхъ зубовъ», т.-е. изъ

ошибочной политики, вопятъ теперь: «Если дадите низшей расѣ

парламентъ, мы пойдемъ противъ него войной». «Спарты» кри-

чатъ о религіозной нетерпимости «папистовъ» и , чтобы доказать

должно быть свою собственную толерантность, устраиваютъ

въ Бельфастѣ католикамъ погромъ. На патріотическихъ ми-

тингахъ оранжистовъ хоромъ исполняютъ свирѣпыя пѣсни,

сложенныя въ XVI I вѣкѣ солдатами Кромвеля и Вильгельма III.

Такова, напримѣръ, знаменитая пѣсня про Холмъ Долли, у

котораго католики были разбиты при Кромвелѣ. Припѣвъ ея

таковъ:

The Tune we Played

Was—"Kick the Pope.

Right over

Dolly’s brae"

(т.-е. «Напѣвъ, который мы играли тогда, былъ: Швырни

папу прямо черезъ Холмъ Долли").

VI.

Много вѣковъ тому назадъ жители четырехъ кантоновъ

собрались въ долинѣ Р ютли , чтобы тамъ клятвою подтвердить

свой союзъ. При слабомъ мерцаніи разсвѣта всѣ собравшіеся

повторяли вслѣдъ за Рессельмономъ: «Отнынѣ будемъ мы наро-

домъ братьевъ, ни въ горѣ, ни въ бѣдѣ не разлучимся. Свободны

будемъ мы, какъ наши дѣды! Ужъ лучше умереть, чѣмъ жить

въ неволѣ» («Вильгельмъ Телль», дѣйствіе I I , сц. II).

Ольстерскіе «спарты», выросшіе изъ драконовыхъ зубовъ,

видя, что англичане совершенно спокойно относятся къ вопросу

о гомрулѣ, т .-е. къ окончательной и безповоротной ликвидаціи

политики наступательнаго націонализма, тоже рѣшили послѣ-

довать примѣру ж ителей четырехъ кантоновъ. Рессельмонъ—

сэръ Эдуардъ Карсонъ приказалъ созвать въ Бельфастѣ всѣхъ

спартовъ, чтобы тамъ подписать клятвенный уговоръ.

«Еheг den T o d , a ls in dor K n ech tsch a ft leb en ,

— клялись швейцарцы.

«Лучше бунтъ, чѣмъ гомруль!» заявили спарты. Они не

противъ самоуправленія вообще, но противъ того, чтобы во

главѣ будущаго парламента стояли ирландцы, эти «измѣнники»,

«бунтовщики», «суевѣрные паписты» и «извѣчные враги Англіи"1.

Другими словами, ольстерцы желали бы имѣть такой парла-

ментъ, въ которомъ они имѣли бы всегда верхъ, несмотря на то,

что составляютъ только 25% всего населенія.

Мельхталь, Баумгартенъ, В и н к е л ь р и д ъ ,

Рессельмоиъ и д р .,

196

когда пробирались горными тропинками въ долину Рютли ,

заботились о томъ, чтобы ихъ не замѣтили. Ольстерцы прибыли

въ Бельфастъ въ поѣздахъ, украшенныхъ флагами , при звукѣ

музыки и трескѣ х олостыхъ выстрѣловъ. Когда же Рессель-

монъ—Карсонъ первый сталъ подписывать клятвенный уговоръ,

то всю сцену освѣтили спеціально поставленными электрическими

фонарями, чтобы воспроизвести ее въ кинематографѣ.

— Я ѣ ду въ Ирландію, чтобы нарушить тамъ всѣ законы!—

крикнулъ сэръ Эдуардъ Карсонъ на митингѣ знатныхъ дамъ

въ Лондонѣ.—Пусть правительство сдѣлаетъ со мною что хо-

четъ. Я не боюсь этого жалкаго, презрѣннаго сброда оппортю-

нистовъ, сидящихъ теперь въ парламентѣ!

Прежде, чѣмъ спарты подписали клятвенный уговоръ, они

объѣзжали съ большой помпой нѣкоторые города Ольстера.

«Прибытіе въ Портдаунъ поѣзда съ «генераломъ» Карсономъ

было привѣтствовано криками и трескомъ хлопушекъ ,—телегра-

фируетъ корреспондентъ "W estminster Gazette."—На платформѣ

собрались члены юніонистскихъ клубовъ и ложъ оранжистовъ.

Тутъ ж е стоялъ «почетный караулъ» изъ оранжистовъ въ полу-

военномъ платьѣ. Сэра Эдуарда Карсона встрѣтили салютомъ

и пѣніемъ національнаго гимна. «Генералу» поднесли адреса.

Онъ выразилъ увѣренность, что ольстерцы, «когда придетъ

часъ», принесутъ всякія жертвы. «Сэръ Эдуардъ затѣмъ устроилъ

смотръ почетному караулу и, сопровождаемый оранжистами

и ольстерцами, оставилъ станцію. Карету, въ которую сѣлъ

Карсонъ, сопровождалъ почетный вооруженный конвой. То

были помѣщики и фермеры». Въ процессіи участвовали даже

«двѣ большія пушки» и отрядъ сестеръ милосердія съ красными

крестами на груди. Знамена и хоругви съ патріотическими

надписями, конечно, ужъ не въ счетъ. Когда въ парламентѣ

потомъ былъ поднятъ вопросъ о законности такого отряда съ

ружьями и пушками, министръ внутреннихъ дѣлъ отвѣтилъ,

что англичане имѣютъ право во время манифестаціи одѣвать

полувоенный мундиръ и маршировать, если это имъ угодно.

Что же касается ружей и пушекъ, то они были деревянныя, бу-

тафорскія.

Этотъ отвѣтъ даетъ намъ точное представленіе о значеніи

«Ольстерскаго мятежа». Это революція, организованная искусны-

ми режиссерами для кинематографа. Изъ Портдауна «генералъ»

отправился въ Эннискилленъ, городокъ, извѣстный въ исторіи

197

Ирландіи . Здѣсь протестанты когда-то одержали побѣду надъ

католиками. И въ этомъ городкѣ повторились та к ія же сцены,

какъ въ Портдаунѣ. «Гомруль —наиболѣе зловѣщее посягател ь -

ство на наши исконныя права,—сказалъ здѣсь сэръ Эдуардъ

Карсонъ.—Хотите ли вы, чтобы ваши вожди стояли до послѣд-

ня го за ваши вольности?»

— Да!—крикнули оранжисты.

— Борясь съ гомрулемъ, мы дѣлаемъ лишь то ж е , что наши

предки, когда отстаивали свои п рава,—продолжалъ Карсонъ.

Другой вождь, лордъ Хью Сесиль, чувствовалъ необходимость

оправдать к а к ь-нибудь т о , ч то о н и , лоял исты, проп овѣдуютъ

бунтъ. Онъ началъ длинную казуистическую рѣчь на тему:

вооруженное сопротивленіе закону будетъ бунтъ, а потому

страшное преступленіе, когда это дѣлаютъ другіе; но такъ какъ

мы патріоты, лоялпсты и защитники государственной церкви,

то наше выступленіе, даже съ оружіемъ въ рукахъ противъ

закона, хотя бы скрѣпленнаго подписью короля, будетъ только

высшимъ проявленіемъ лояльности и патріотизма. Но ольстер-

цамъ скучно слушать теоретическія разсужденія. «Спарты»

разошлись и собрались только тогда, когда заговорилъ Синклэръ.

Тотъ сказалъ, что всѣ стоящіе за гомруль—измѣнники , «куплен-

ные американскими долларами, собранными Рэдмондомъ»; что

ирландцы «чуждая раса», желающая отдѣлиться отъ Англіи;

что «папистовъ» надо «покропить» такъ, какъ кропили ихъ кар -

течью при Б ойнѣ. Такія рѣчи «спарты» понимаютъ.

Въ Ольстерѣ населеніе не сплошь протестантское 1). Въ

Эннискилленѣ, гдѣ произнесъ свою рѣчь Синклэръ, большин-

ство населенія —католики. «Генералъ» Карсонъ прибылъ туда

съ своей публикой. И надо отмѣтить слѣдующее. Католики,

повинуясь точному приказу своихъ вождей, сидѣли смирно по

домамъ, нирчѣмъ не реагируя на оскорбительныя и вызывающія

рѣчи. Съ другой стороны, громилы, примкнувшіе, какъ и пола-

гается, къ «лоялистамъ», не довольствуясь рѣчами, порывались

устроить католикамъ погромъ. Такъ было , напримѣръ, въ Бель-

фастѣ. «Въ то время, какъ юніонистскій клубъ маршировалъ

По переписи 1911 года тамъ 690.134 католика, 366.171 послѣдо-

1 )

атель англиканской церкви, 42.566 пресвитеріанъ, 48.490 методистовъ

и 52.000 послѣдователей другихъ религій и сектъ. Ольстеръ посылаетъ

въ парламентъ 33 коммонера, изъ нихъ 16 гомрудеровъ.

по улицѣ, нѣкоторые сторонники его напали на дон а ,—телегра-

фируетъ корреспондентъ "T imes'a " ,—кое-какіе дома католиковъ

были разгромлены, а имущество разграблено». (" Times", Sep-

tem ber 19, 1913).

И вотъ, наконецъ, состоялась «клятва въ долинѣ Р ютли».

Въ Бельфастѣ «спарты» подписали документъ, украшенный

въ лѣвомъ углу окровавленной рукой, поднятой вверхъ.

«Держась по чистой совѣсти убѣжденія, что гомруль будетъ

гибеленъ для благосостоянія какъ Ольстера, такъ и всей Ирлан-

діи ; что онъ разрушитъ нашу религіозную свободу и граждан-

скія вольности; что онъ нанесетъ ударъ имперіи,—мы, ниже-

подписавшіеся ольстерцы, вѣрные подданные всемилостивѣй-

шаго короля нашего Георга У, уповая па Милосердаго Бога,

поддерживавшаго нашихъ предковъ въ трудные дни, симъ клят-

веннымъ уговоромъ обѣщаемся въ эту годину бѣдствія стоять

другъ за друга, защищать наши права и наше положеніе въ

имперіи. Мы обѣщаемся употр ебить всѣ н еобходимыя средства,

дабы сокрушить су ществующій заговоръ съ цѣлью н асажденія

въ И рландіи отдѣльнаго парламента.

«И если такой парламентъ будетъ введенъ вопреки нашему

желанію, мы клятвенно обѣщаемся, что откажемся признать

авторитетъ новаго законодательнаго собранія. Уповая, что

Господь защититъ наши права, мы скрѣпляемъ клятвенный

уговоръ нашею подписью. Боже, храни короля!»

Два года большинство консервативныхъ газетъ отстаивало

«деволюцію». Тогда въ "Times 'ѣ ", въ "Observer' ѣ » и въ "D aily Te-

legraph" появились статьи, доказывавшія, что самоуправленіе

Ирландіи вполнѣ совмѣстимо съ идеей имперіализма. Особенно

убѣдительно доказывалъ это Гарвинъ въ "Оbserver ' ѣ ". Теперь

тѣ же газеты изъ-за партійныхъ соображеній привѣтствовали

«клятвенный уговоръ». Гарвинъ сталъ доказывать немедленно,

что ольстерцамъ нечего бояться, такъ какъ правительство не

посмѣетъ ихъ преслѣдовать. «Первый арестъ ольстерскаго вождя,

первая конфискація имущества ольстерца, отказавшагося пл а-

тить налоги, первый выстрѣлъ, отъ котораго падетъ хоть бы

одинъ лоялистъ, не только превратятъ гомруль въ отвратитель-

ную карикатуру, но вызовутъ такія сцены, въ Лондонѣ близъ

парламента, какихъ тамъ никогда не бывало"1). Черезъ недѣлю

1 ) " О b s e r v e r », September 22, 1913.

"Observer" высказался еще болѣе опредѣленно: «Если кабинетъ

вздумаетъ принять какія-нибудь репрессивныя мѣры противъ

вождей Ольстера, то населеніе Лондона расправится съ мини-

страми по закону Линча».

Этотъ эпизодъ даетъ читателямъ конкретное представленіе

о томъ, что такое свобода сходокъ и печати въ Англіи.

Профессоръ Морганъ, подвергнувъ очень интересному р аз-

бору текстъ Ольстерскаго уговора, указалъ, что есть значитель-

ная разница между умѣреннымъ, сдержаннымъ языкомъ до-

кумента и дикими фразами, встрѣчающимися въ толкованіяхъ

сэра Эдуарда Карсона. «Текстъ уговора составленъ опытнымъ

юристомъ», постоянно справлявшимся съ законами о мятеж ѣ.

Въ своихъ комментаріяхъ Карсонъ сказалъ: «мнѣ все равно,

представляетъ ли то, что я говорю, измѣну или нѣтъ». Въ своихъ

рѣчахъ ораторъ призываетъ нарушить законъ.

Въ документѣ нѣтъ ни слова о нарушеніи закона. Дѣло

идетъ только о непризнаваніи того, что покуда еще не существуетъ.

«Документъ замѣчателенъ не столько тѣмъ, что сказано вь немъ,

сколько тѣмъ, что не сказано»,—пишетъ профессоръ Морганъ.

Въ "Times'ѣ ", за мѣсяцъ до «клятвы въ Бельфастѣ», появилось

предсказаніе текста уговора. Тогда, безъ сомнѣ нія , газета «уга-

дывала" , имѣя уже составленный проектъ; но потомъ сочини -

телей взяло раздумье: «безопасно ли это?» «Не будетъ ли доку-

ментъ принятъ, какъ corpus delicti?" И вотъ первоначальный

текстъ былъ окончательно переработанъ ловкимъ юристомъ.

«Въ предсказаніи "Timеs' а" , напр ., говорится, что ольстерцы

дадутъ клятву не платить налоговъ,—пишетъ проф. Морганъ.—

Въ уговорѣ про ото нѣтъ ни слова. Повидимому, опытный юристъ,

редактировавшій потомъ текстъ, вспомнилъ «прецедентъ", когда

судья призналъ виновнымъ ирландца за преступный призывъ

«уменьшить доходы короля» путемъ отказа отъ уплаты налоговъ».

T i m е s «предсказывалъ", что въ уговорѣ есть пунктъ о самочин-

номъ ольстерскомъ парламентѣ. Другими словами, что ольстерцы,

въ случаѣ, если введенъ будетъ гомруль, образуютъ временное

правительство. Въ окончательной редакціи нѣтъ и намека на

это. Повидимому — строитъ догадки проф. Морганъ,—тотъ же

юристъ вспомнилъ другой «прецедентъ»: процессъ Ирландскихъ

націоналистовъ, обвинявшихся въ намѣреніи образовать вре-

менное правительство. Судъ тогда призналъ, что не только со-

ставленіе такого правительства является государственной измѣ-

200

ной, но также и опубликованіе какихъ-либо документовъ, въ

которыхъ содержится такой планъ. Вожди ольстерцевъ гово-

рили про вооруженное сопротивленіе правительству, если билль

о гомрулѣ стан етъ закономъ. Судя по телеграммамъ, помѣщен-

нымъ въ англійскихъ консервативныхъ газетахъ, «спарты» гро-

зили отправить противъ дублинскаго парламента «армію изъ

ста тысячъ лоялистовъ». Въ «уговорѣ» про это—ни звука.. «Юри-

сты, составлявшіе уговоръ,—говоритъ проф. Морганъ,—лучше,

чѣмъ несчастные феніи, знали , что такое "conspiracy". Ораторы-

оранжисты не иначе отзывались о нынѣшнемъ кабинетѣ, какъ

о «шайкѣ измѣнниковъ". Въ «уговорѣ» такой терминологіи нѣтъ,

потому что составитель документа помнитъ другой судебный

прецедентъ, когда обвиняемые опять-таки были ирландцы.

«Ученый юристъ, вырабатывающій планъ революціи съ уложе-

ніемъ о наказаніяхъ въ рукахъ, конечно, представляетъ собою

идеалъ ловкости и увертливости»,—говоритъ проф. Морганъ.

V II.

Надобно ли дѣлать выводы изъ предметyаго урока, т.-е.

изъ того, что и безъ того ясно, какъ небо въ іюльскій день? «Мы

первые объявили міру, что не черезъ подавленіе личностей

иноплеменныхъ намъ національностей хотимъ мы достигнуть

собственнаго преуспѣянія, а, напротивъ,

видимъ его лишь въ

Свободнѣйшемъ и самостоятельнѣйшемъ развитіи всѣхъ дру-

гихъ націй и въ братскомъ единеніи съ ними, восполняясь одна

другою, прививая къ себѣ ихъ органическія особенности и удѣ-

ляя имъ и отъ себя вѣтви для прививки, сообщаясь съ ними

душой, учась у нихъ и уча ихъ, и такъ до тѣхъ поръ, когда че-

ловѣчество, исполнясь міровымъ общеніемъ народовъ до все-

общаго единства, какъ великое и великолѣпное древо осѣнитъ

собою счастливую землю" 1 ). Такъ говорилъ геніальный писа-

тель, котораго и воинственные націоналисты признаютъ про-

рокомъ. Къ несчастью, они всюду слѣдуютъ иною стезею въ

погонѣ за совершенно иными идеалами. Мы видѣли, какъ Англія,

1 ) . О . М . Д о с т о е в с к і й Дневникъ Писателя» (Полное собра-

ніе сочиненій. Томъ ХI. Изданіе 1891 года. Стр. 112).

201

усвоивъ политику наступательнаго націонализма для одной

окраины, неукоснительно, настойчиво и всемѣрно проводила

эту политику въ теченіе многихъ вѣковъ. Въ безконечно длинномъ

спискѣ суровыхъ мѣръ, придуманныхъ философами и п р а к ти-

ками идеи государственной народности, нѣтъ ни одной, даже

самой жестокой, которая не была бы испробована въ И рландіи.

Сторонники наступательнаго націонализма рекомендуютъ

исключительные законы. Списокъ "coercion act s" (законовъ объ

охранномъ положеніи), введенныхъ въ Ирландіи въ Х ІХ вѣкѣ ,

очень длиненъ, какъ убѣдится каждый, справившись съ любымъ

пособіемъ (Напр ., "Нome В uіe Handb ook", 1912, стр. 21). Ц ѣлая

нація взята была подъ надзоръ. Цѣлый народъ огуломъ былъ

объявленъ моральнымъ дегенератомъ.

Ограниченіе въ гражданскихъ и политическихъ правахъ?

Закрытіе доступа въ школы?

Воспрещеніе цѣлаго ряда занятій? Стѣсненіе свободы пе-

редвиженія?

И это было испробовано.

Запрещеніе языка? преслѣдованія за вѣру? облавы на свя-

щенниковъ? глумленіе надъ ними? Запрещеніе смѣшанныхъ

браковъ? Н аказанія за ту или другую транскрипцію именъ?

Поощреніе ренегатства?

Это тоже было испытано.

Націонализація торговли и промышленности?

И это средство было проведено съ необычайной послѣдо-

вательностью въ теченіе десяти лѣтъ. Въ ходъ, какъ мы видѣли ,

пущены были еще конфискація земель и массовыя избіенія .

Сюда надо прибавить еще дѣятельность лживой, продажной

или неосвѣдомленной печати, находившейся въ рукахъ сторон-

никовъ наступательнаго націонализма. Эта печать системати-

чески клеветала на ирландцевъ и всячески позорила характеръ

націи . И что же было получено въ результатѣ? Полное разореніе

окраины, отъ котораго пострадали какъ католики, такъ и про-

тестанты, безпрерывныя революціонныя содроганія Ирландіи,

окрѣпшій оборонительный націонализмъ и черное пятно на

репутаціи Англіи. И когда Великобританія убѣдилась въ этомъ,

она отказалась отъ политики наступательнаго націонализма.

Несмотря на вопли и угрозы «спартовъ», т.-е. тѣхъ немногихъ,

которымъ старая политика была выгодна, не только радикалы,

но и консерваторы пришли теперь къ заключенію, что н аступа-

202

тельный націонализмъ, кромѣ бѣдъ ничего не принесетъ. Мы

видѣли, какъ имперіалисты и консерваторы, подобно сэру Артуру

Конанъ-Дойлю, лорду Дёнрэйвену и сэру Фредерику Поллоку,

пораженные успѣхомъ опыта на далекой окраи нѣ имперіи (въ

Южной Африкѣ), пришли къ выводу, что Ирландіи, въ интересахъ

имперіи , необходимо дать отдѣльный парламентъ. Имѣющіе

глаза, чтобы видѣть, понимаютъ теперь, кромѣ того, смыслъ

трагедіи , происходящей на востокѣ. Въ послѣдней книжкѣ

"Contemporary Review" мы находимъ крайне интересную статью

сэра Эдвина Пирса К ризисъ въ Турціи. Авторъ—большой зна-

токъ балканскихъ дѣлъ, которыя изучалъ долго. Онъ симпа-

тизируетъ туркамъ и думаетъ, что, если бы не страшная ошибка,

которую они сдѣлали въ послѣдніе годы, Турція возродилась

бы. Ошибка эта заключалась, по мнѣнію сэра Эдвина, въ томъ,

что младотурки приняли политику наступательнаго націона-

лизма. «Младотурки искренно думали, что необходимо потуре-

чить всѣ національности, входящія въ составъ имперіи, дабы

сплотить ихъ въ одну народность». Н о такъ какъ политика

наступательнаго націонализма въ корнѣ ошибочна, то послѣд-

ствіемъ ея было безжалостное преслѣдованіе оборонительнаго

націонализма въ Аравіи, Албаніи и Македоніи . Проведеніе

политики наступательнаго націонализма сопровождается оди-

наковыми явленіями и даетъ одинаковые результаты, все равно,

кто бы ни былъ экспериментаторомъ: деспотія ли, нація ли,

«посѣдѣвшая въ парламентаризмѣ», или народъ съ молодой

конституціей: взрывъ пороховой бочки происходитъ внѣ зави-

симости отъ того, поджигаетъ ли фитиль мудрецъ или идіотъ.

Политика наступательнаго націонализма довела до того, что

въ двѣ недѣли рухнула имперія, просуществовавшая въ Европѣ

пять вѣковъ.

Англичане понимаютъ значеніе историческихъ фактовъ и

умѣютъ связать два явленія закономъ причинности. Ирландіи

предоставлено будетъ свободно развиваться. Законы природы

сильнѣе тѣхъ законовъ, которые въ своей слѣпотѣ и своемъ

недомысліи придумалъ человѣкъ. Въ силу одного изъ такихъ

законовъ природы, народности, живущія рядомъ и предоставлен-

ныя себѣ, стремятся къ этническому амальгамированію. Происхо-

дитъ сплавъ расъ, смѣшиваются культуры, мѣняются нравы,

создается цивилизація общей родины,—является дѣйствитель-

ный патріотизмъ, т.-е. стремленіе сдѣлать свою страну самой

203

счастливой, самой свободной, самой зажиточной, самой куль-

турной. И такая свободная и счастливая нація не нуждается

въ дурманѣ для того, чтобы грудью защищать свою родину,

если въ нее вторгнется непріятель.

Въ нѣмецкой сказкѣ вѣрный Іоганнъ, въ годы великихъ

страданій, оковалъ себѣ грудь тремя стальными обручами,

чтобы сердце не разорвалось отъ горя. Затѣмъ, когда Іоганнъ

опять счастливъ, стальные обручи послѣдовательно лопаются

и спадаютъ. Нація, которую преслѣдуютъ, тоже, какъ вѣрный

Іоганнъ, сковываетъ себя обручами:—оборонительнымъ націо-

нализмомъ. Эти обручи тѣснятъ иногда грудь; но вѣдь и вѣр-

ному Іоганну не всегда было удобно. И чѣмъ стремительнѣе

натискъ наступательнаго націонализма, тѣмъ крѣпче сталь на

«обручахъ». «Обручи» сами спадутъ при наступленіи нормаль-

ныхъ условій.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Переворотъ въ Ирландіи.

І.

«Въ самой наружности его есть нѣчто замѣчательное , произ-

водящее впечатлѣніе. Убѣгающій назадъ лобъ; черные, гладко

прилегающіе къ черепу, примасленные волосы; длинное, острое

лицо; мечтательное и въ то же время жестокіе глаза съ при-

пухшими вѣками; большой ротъ съ тяжелой нижней губой;

массивная нижняя челюсть,—все это обнаруживаетъ человѣка

«сараblе de tout et pire». Такое лицо можетъ быть и у индійскаго

вождя сіукскаго племени, оставившаго дома скальпы враговъ,

и у мелодраматическаго актера, исполняющаго роль злого ба-

рона, и у человѣка съ неизмѣримо менѣе похвальной, но за то

гораздо болѣе опасной профессіей». Такъ талантливый публи-

цистъ Гардинеръ описываетъ въ вышедшей въ 1913 году книгѣ

«Ріl l аrs оf Sосіеtу» (Столпы общества) наружность сэра Эдуарда

Карсона, стоящаго во главѣ ольстерскаго «временнаго пра-

вительства». Кромѣ сэра Эдуарда, мы находимъ въ спискѣ вре-

меннаго правительства лорда Касльрэ (Саstlereagh), потомка

"Джэка Горлорѣза" , усмирявшаго плетями и висѣлицей ирланд-

ское возстаніе въ 1798 г. и зарѣзавшагося потомъ, такъ какъ

его преслѣдовали тѣни казненныхъ; лорда Лондондерри, внука

того Лондондерри, который изгналъ тысячу фермеровъ и вы-

звалъ въ Ирландіи одно изъ самыхъ страшныхъ аграрныхъ дви-

женій. Мы видимъ въ спискѣ еще лорда Гамильтона, потомка

помѣщиковъ, прозванныхъ за свою жадность и за стремленіе

къ субсидіямъ «голодными Гамильтонами».

Теперь они всѣ заявляють, что, если Ирландіи данъ бу-

205

даетъ гомруль, они станутъ во главѣ временнаго правительства

въ Ольстерѣ и призовутъ на помощь армію волонтеровъ въ

100 тысячъ человѣкъ. И опять же ольстерскія газеты сооб-

щаютъ списокъ генераловъ, полковниковъ, капитановъ и по-

ручиковъ, которые будутъ командовать ольстерской арміей.

Наблюдателя съ континента все это поражаетъ прежде всего

потому, что съ военнымъ заговоромъ и временнымъ прави-

тельствомъ онъ привыкъ ассоціировать нѣчто очень конспи-

ративное. Въ Ольстерѣ же конспирація до такой степени вся

наружу, что, какъ мы видѣли, временное правительство вы-

бирается совершенно открыто. И это обстоятельство невольно

порождаетъ у посторонняго наблюдателя вопросъ: «Да серьезно ли

все это?» Въ отвѣтъ на такой вопросъ ольстерцы указали бы

на большой митингъ негоціантовъ и фабрикантовъ , состоявшійся

четвертаго ноября 1913 года въ Вельфастѣ. Эти представи-

те ли торговли и промышленности, правда, не говорили о во-

оруженномъ возстаніи, если Ирландіи дано будетъ самоупра-

вленіе; но они грозятъ пассивнымъ сопротивленіемъ и пре-

кращеніемъ платежей налоговъ.

«Такъ какъ мы убѣждены, что гомруль, ставъ закономъ,

не только лишитъ насъ правъ, которыя мы такъ цѣнимъ, какъ

граждане Соединеннаго Королевства, но доведетъ также до

гибели всю промышленность и торговлю; такъ какъ всякая

попытка силой поддержать гомруль неминуемо приведетъ къ

гражданской войнѣ и къ отпаденію Ирландіи отъ Соединеннаго

Королевства,—то мы, дѣловые люди Ольстера... заявляемъ, что

откажемся платить какіе бы то ни было налоги». Такъ говорится

въ резолюціи, принятой четвертаго ноября 1913 года въ Бельфа-

стѣ «Мы не хотимъ быть подъ властью дублинскаго парламента»,—

сказалъ предсѣдатель митинга. «Если билль станетъ закономъ,—

воскликнулъ другой ораторъ—сдѣлаемъ такъ, что онъ будетъ

совершенно парализованъ». «Ольстеръ будетъ сражаться и

будетъ правъ» (Olster vill fight and be right),—говорятъ консер-

ваторы. «Никакого сраженія не будетъ! Всѣ толки про воору-

женное возстаніе и про временное правительство въ Ольстерѣ—

только пустая похвальба»,—говорятъ другіе. «Какія причины

превратили такого свѣтскаго человѣка, какъ сэръ Эдуардъ

Карсонъ, въ пылкаго крестоносца?—пишетъ Гардинеръ въ

упомянутой уже книгѣ «Ріllаrs оf Sосіеtу».—Почему онъ льетъ

слезы на платформѣ? Сопротивленіе гомрулю лишено смысла;

206

не подсказано оно также патріотизмомъ. Агитація сэра Эду-

арда свидѣтельствуетъ о томъ, что классъ, который

господ-

ствовалъ при старомъ порядкѣ, не желаетъ отказаться отъ

всѣхъ своихъ исключительныхъ правъ. Въ теченіе многихъ лѣтъ

оранжисты держали всю Ирландію у себя подъ пятой,—про-

должаетъ Гардинеръ.—Имѣя на своей сторонѣ администрацію,

они обращались съ Ирландіей, какъ съ завоеванной страной.

Оранжисты обращались съ католиками, какъ англичане съ

индусами. Всѣ теплыя мѣстечки на общественной и правитель-

ственной службѣ были заняты оранжистами. Полиція нахо-

дилась въ ихъ рукахъ. Судъ исполнялъ ихъ волю. Въ странѣ

дѣйствовали только законы, угодные оранжистамъ, и истол-

ковывались эти законы судьями, назначенными по указанію

«патріотовъ». И вотъ теперь, съ веденіемъ гомруля, весь этотъ

порядокъ долженъ исчезнуть. Уже и безъ того оранжизмъ по-

терялъ много: лэндролдизмъ исчезъ; крестьяне имѣютъ землю

и ни во грошъ не ставятъ больше помѣщика. Теперь гибель

грозитъ послѣднимъ остаткамъ власти господствующаго класса».

«Мы не позволимъ, чтобы дублинскій парламентъ былъ

надъ нами,—говорять ольстерцы.—Мы будемъ сражаться; а

если окажется, что мы слабѣе, то призовемъ на помощь гер-

манскаго императора». Вотъ любопытное письмо, помѣщенное

въ еженедѣльной церковной газетѣ «Іrіs h Сhurchman», выхо-

дящей въ Бельфастѣ. «Ирландскимъ юніонистамъ (т .е . про-

тивникамъ гомруля) нечего страшиться, что Аскитъ пошлетъ

въ Ольстеръ британскія войска для подавленія возстанія про-

тивъ гомруля. Первому министру не удастся собрать столько

войска, чтобы привести угрозу въ исполненіе. У юніонистовъ

въ Ольстерѣ теперь до 150.000 хорошо обученныхъ волонте-

ровъ , и это число увеличивается съ каждой недѣлей. Затѣмъ

къ намъ на помощь явятся до 100 тысячъ волонтеровъ изъ

Англіи и Шотландіи. И это еще не все. Далеко не всѣ юніо-

нисты знаютъ, что могущественный континентальный монархъ

предложитъ намъ помощь въ случаѣ, если ирландскимъ про-

тестантамъ навяжутъ гомруль. Монархъ этотъ готовъ послать

сильную армію, чтобы навсегда избавить Англію отъ необхо-

димости заботиться объ Ирландіи, которая будетъ присоединена

къ его владѣніямъ. И такъ какъ нашъ король, подписавъ билль

о гомрулѣ, нарушитъ присягу на вѣрность конституціи , ко-

торую далъ во время коронаціи , то Ирландія не обязана со-

207

блюдать лояльность по отношенію къ нему. Наше поведеніе

по отношенію къ Георгу V будетъ такое же, какъ нашихъ пред-

ковъ къ Якову II» 1).

Всѣ эти угрозы только «bluff» (бахвальство),—говорятъ

другіе. «Точно такимъ же образомъ Ольстеръ грозилъ мяте-

жомъ, когда обсуждался билль объ эмансипаціи католиковъ»,—

говоритъ авторъ интересной статьи «U l s t егіа», помѣщенной

въ ноябрьской книжкѣ журнала «Вr i t i s h R e v i e w » за 1913

годъ.—Рѣчи, произносимыя теперь сэромъ Эдуардомъ Карсономъ,

блѣднѣютъ въ сравненіи съ тѣми угрозами, которыя произносили

противники эмансипаціи. «Ни за что»!—говорили тогда оран-

жисты.—«Если правительство наложитъ руку на нашу церковь,

то двѣсти тысячъ человѣкъ скажуть: «не смѣйте». Такъ ска-

заль протестантскій священникь Джонь Флэниганъ на гро-

мадномъ митингѣ, состоявшемся 20 марта 1868 года въ графствѣ

Монаганъ (т.-е. вь провинціи Ольстеръ).—Слѣдуетъ напомнить

королевѣ, что, когда одинъ изъ ея предковъ забылъ присягу

о поддержаніи протестантской вѣры, то наши пращуры швыр-

нули его корону за рѣку Бойнъ 2). Мы должны сказать все-

милостивѣйшей королевѣ нашей, что если она нарушить при-

сягу и подпишетъ билль, то не имѣетъ больше права на ко-

рону». «Наши пращуры дрались на берегахъ Бойна и проли-

вали кровь за отечество,—сказалъ Ричардъ Лойдъ на громад-

номъ митингѣ оранжистовъ , состоявшемся 27 іюня 1869 года.—

Кровь этихъ предковъ течетъ вѣдь и въ нашихъ жилахъ . Насъ

много. При первомъ сигналѣ барабана мы возьмемъ ружья

и пойдемъ къ берегамъ Бойна, какъ наши предки».

Билль объ отдѣленіи церкви отъ государства въ Ирландіи

сталь закономъ , но барабанъ не билъ и воинственные ораторы

остались дома. «Мы будемь драться, какъ умѣютъ сражаться

только члены реформированной церкви,—сказалъ воинственный

священникъ Томасъ Элисъ на большомъ митингѣ, устроенномъ

25 апрѣля 1868 года въ Портдаунѣ.—Мы пойдемъ на бой съ

1) «Іrіsh Сhurchman», Тhursday, Nоѵеmbег 6, 1913.

2) На берегахъ рѣки Бойнъ, въ Ирландіи, въ трехъ миляхъ отъ Дро-

геды, 1 іюля 1690 года, національный герой Ольстера, Вильгельмъ III

Оранскій, разбилъ на голову Якова II. Послѣ этого дѣло Стюартовъ было

окончательно проиграно. Въ годовщину битвы при Дрогедѣ и теперь

каждый разъ происходитъ въ Бельфастѣ большая баталія между като-

ликами и протестантами.

208

мечомъ въ одной рукѣ и съ библіей въ другой. Если надо, то

мы ляжемъ всѣ костьми, какъ легли наши предки и какъ ля-

гутъ наши дѣти, т.-е. всѣ тѣ, въ жилахъ которыхъ текла и те-

четъ неоскверненная протестантская кровь» 1). Когда билль

сталъ закономъ, воинственный священникъ не пошелъ на бой,

вѣроятно, потому, что, должно быть, дѣйствительно неудобно

воевать, когда все время приходится держать въ рукѣ большую

книгу! Сэръ Эдуардъ Карсонъ—адвокатъ. Въ 1868 году, кромѣ

священниковъ, на бой звали тоже адвокаты. 15 апрѣля 1869

года, напр., состоялся митингъ въ Дублинѣ, на которомъ знаме-

нитый въ то время адвокатъ Фредерикъ Фокинеръ заявилъ ме-

жду прочимъ: «Мы будемъ драться. Если мы не сумѣемъ побѣдить,

то покажемъ хоть, что умѣемъ умирать съ достоинствомъ».

Когда билль сталъ закономъ, Фредерикъ Фокинеръ не запи-

сался въ волонтеры. Онъ взялъ не ружье, а выгодную прави-

тельственную службу. Умеръ онъ не на полѣ брани, а въ своей

постели; не отъ непріятельской пули, а отъ сморщенной почки.

Другой адвокатъ, тоже взявшій впослѣдствіи выгодное мѣсто

на правительственной службѣ, призывалъ протестантовъ въ

Англіи и въ Шотландіи къ вооруженному возстанію съ цѣлью

поддержать ольстерцевъ. Онъ предсказывалъ, что послѣдствіемъ

билля «неминуемо будетъ кровопролитіе, при одной мысли о

которомъ содрогается сердце». И въ 1868 году, какъ теперь,

въ Ольстерѣ возникла военная организація (Рrotestant D е-

fence Аssосіаtiоn). На митингѣ, состоявшемся въ Бельфастѣ

5 марта 1868 года, лордъ Криктонъ сказалъ между прочимъ:

«Мы заявимъ католическимъ священникамъ, что есть въ Ир-

ландіи полтора милліона протестантовъ, не желающихъ при-

знавать Римъ и папскій престолъ авторитетомъ. Мы заявимъ

имъ, что у населенія сѣверной Ирландіи (т.-е. у оранжистовъ)

такія же мужественныя сердца и такіе же острые мечи, какъ

въ тѣ давно прошедшія времена, когда наши предки увѣнчали

себя неувядаемой славой. Мы заявляемъ, что будемъ сопро-

тивляться биллю до послѣдней капли крови. Покуда кто-нибудь

живъ еще въ Ольстерѣ, биллю не стать закономъ».

Намъ говорятъ, что оранжистъ органически не можетъ

слышать слова «папа», которое приводитъ его въ бѣшенство,

достигающее особенно острой формы ежегодно въ день битвы

1) "Тhе Вritish Rеѵіеw", Nоvеmbеr, 1913, стр. 212.

1

209

при Бойнѣ. Тогда ольстерцу для успокоенія необходима кровь

«паписта». Вотъ почему годовщина битвы при Бойнѣ неизмѣнно

сопровождается множествомъ разбитыхъ носовъ въ Бельфастѣ.

Объ «органической» ненависти оранжистовъ къ «папистамъ»

сложено много анекдотовъ. Приведу одинъ изъ нихъ. Какой-то

корабль разбился у береговъ Донегаля (графство въ Ольстерѣ,

населенное католиками). Изъ всего экипажа спасся только

одинъ оранжистъ, но онъ сильно разбился о прибрежныя скалы

и умиралъ на пескѣ. Рыбаки католики нашли выброшеннаго

волнами и первымъ дѣломъ послали за священникомъ. Прежде

чѣмъ напутствовать умирающаго, священникъ нагнулся къ

нему и спросилъ: «Сынъ мой, скажите мнѣ, къ какой вѣрѣ вы

принадлежите? Могу ли я васъ напутствовать? Отвѣтьте хоть

знакомъ, если вы не можете говорить. Умирающій оран-

жистъ открылъ глаза. Замѣтивъ сутану священника, онъ

собравъ послѣднія силы, прошепталъ: «То hell w ith thе Роре!»

(«Въ адъ папу!») и умеръ со спокойною совѣстью.

Другіе факты свидѣтельствуютъ однако, что даже въ Бель-

фастѣ «оранжисты» женятся на «паписткахъ», при чемъ семейный

покой нарушается только разъ въ годъ, въ день битвы при Бойнѣ.

Вотъ, напр., любопытный анекдотъ. Посѣтитель англичанинъ,

заглянувшій въ рабочій коттеджъ въ Бельфастѣ, съ удивле-

ніемъ увидалъ рядомъ на стѣнѣ портреты папы и Вильгельма

III Оранскаго. Мужъ былъ оранжистъ, а жена—католичка.

— Неужели вашъ мужъ не протестуетъ противъ портрета

папы?—спросилъ путешественникъ.

— Иногда, разъ въ годъ,— отвѣтила жена рабочаго.—Мой

мужъ—барабанщикъ въ оранжистской процессіи. Когда онъ

возвращается домой въ годовщину битвы при Бойнѣ, то срываетъ

со стѣны портретъ его святѣйшества, бросаетъ на полъ и топ-

четъ его.

— А вы покупаете потомъ новый портретъ?

— Мой мужъ всегда встаетъ поздно на другой день,—

улыбнулась женщина.—И вотъ я раненько снимаю со стѣны

портретъ «Билли» (т.-е. Вильгельма III), отношу въ закладъ

и на полученныя деньги отдаю въ починку папу. Квитанцію

я вручаю мужу, и все идетъ гладко до слѣдующаго года.

«Гражданской войны не будетъ, такъ какъ ирландскіе про-

тестанты подчинятся неизбѣжному»,—къ такому заключенію

приходитъ авторъ упомянутой уже статьи въ «Вritish Review».

210

II.

По всей вѣроятности, прогнозъ этотъ правиленъ. Правда

сэръ Эдуардъ Карсонъ, когда обращается къ оранжистамъ,

преподаетъ имъ такой же совѣтъ, какой Гейне даетъ нѣмец-

кому поэту:

Red D

olche, rede Schw

erter! . Sei des V

aterlands Posaune,Sei K

anone, sei K

artaune,Blase, schm

etre, donre, tote!

(т.-е. «говори о кинжалахъ, о мечахъ! Будь трубой, пушкой,

мортирой отечества, гуди, греми, умерщвляй!»)

И, несмотря на грозныя рѣчи о вооруженномъ возстаніи,

о временномъ правительствѣ, о готовности пасть на полѣ брани

и т. д., въ воздухѣ чуется компромиссъ. Приведу для дока-

зательства нѣсколько выдержекъ изъ рѣчей. «Я приглашаю-

политическихъ противниковъ на совѣщаніе. Необходимъ от-

кровенный, свободный, искренній обмѣнъ мнѣній. Какъ я, такъ

и мои товарищи по кабинету готовы совѣщаться,—сказалъ

первый министръ на митингѣ въ Лэндибэнкѣ» 1).

«Повторяю вамъ сегодня еще разъ. Если у правительства

есть какіе-нибудь планы, которые могутъ устранить предстоя-

щіе ужасы въ Ольстерѣ, мы готовы обсудить ихъ спокойно,

вдумчиво, безъ всякихъ партійныхъ соображеній»,—сказалъ

вождь оппозиціи (т.-е. консерваторовъ) на митингѣ въ Норичѣ 2).

«Пусть ольстерцы скажутъ намъ, чего они хотятъ,—за-

явилъ на митингѣ въ Ньюкестлѣ вождь націоналистовъ (т.-е.

гомрулеровъ).—И какъ неразумно или экстравагантно ни было бы

это требованіе, мы готовы разсмотрѣть его и удовлетворить

если только оно не расходится съ основными принципами билля,

т.-е. съ самоуправленіемъ Ирландіи» 3).

Знающіе люди указываютъ на то, что экономическія со-

ображенія охладятъ у ольстерцевъ воинственный пылъ, если

дѣло дѣйствительно дойдетъ до гражданской войны. Въ Ирлан-

діи, напр., всѣ фермеры держатъ свой деньги въ отдѣленіяхъ

1) «Т і m е s», ОсtоЬег 27, 1913 г.

2) «Т і т е s», Nоѵеmbег 14.

3) «Т і т е s», NоѵетЬег 15.

211

ольстерскихъ банковъ, распространенныхъ повсюду. При пер-

вой же попыткѣ Ольстера отдѣлиться всѣ фермеры по данному

сигналу потребуютъ свои вклады. Такимъ образомъ, еще раньше,

чѣмъ раздастся первый выстрѣлъ, лопнутъ всѣ ольстерскіе

банки. Англійскій банкъ, конечно, не явится къ нимъ на по-

мощь. Промышленность въ Ольстерѣ высоко развита. Въ случаѣ

гражданской войны англійское правительство прекратитъ поч-

товое и телеграфное сообщеніе съ мѣстной провинціей, и то-

гда фабрикантамъ и торговцамъ грозитъ полное разореніе.

Надо помнить, наконецъ, что Ольстеръ не представляетъ собою

нѣчто однородное. Провинція посылаетъ въ парламентъ 17

гомрулеровъ и 16 юніонистовъ. Такимъ образомъ, еслибъ Оль-

стеръ дѣйствительно провозгласилъ себя независимымъ, вре-

менному правительству пришлось бы сражаться на два фронта:

съ Англіей и съ католиками, живущими въ Ольстерѣ. По вѣро-

исповѣданію населеніе провинціи раздѣляется такъ:

Католиковъ............................................................... 690.000

Англиканской вѣры................................................. 366.000

Пресвитеріанцевъ..................................................... 422.000

Методистовъ..............................................................

50.000

Другихъ религій и толковъ..................................

52.000

Всѣ католики—гомрулеры. Среди протестантовъ около

10% гомрулеры. Не представляють собою ничего однороднаго

въ политическомъ отношеніи даже четыре сѣверо-восточныя

графства провинціи Ольстеръ и города Бельфастъ и Лондон-

дерри, т.-е. тѣ мѣста, которыя считаются цитаделью оран-

жизма. Въ графствѣ Даунъ католики составляютъ 31,6% всего

населенія, в-ъ Энтримѣ—20 ,3%, въ Арма—45,3% и въ Дерри

41,5% . Въ Лондондерри католики составляютъ 56,2% всего

населенія и въ Бельфастѣ—24,1% . Вы видите, что «цитадель»

сильно ослаблена. Повидимому, далеко не всѣ торговцы и фа-

бриканты Ольстера сочувствуютъ тѣмъ товарищамъ своимъ,

которые на митингѣ въ Бельфастѣ обѣщали бороться съ дублин-

скимъ парламентомъ, если не съ оружіемъ въ рукахъ, то от-

казомъ платить налоги. 24 октября 1913 года, напр., состоялся въ

Б оллимони (въ Ольстерѣ) большой митингъ дѣловыхъ людей,

протествовавшихъ противъ «карсонизма». «Значеніе этого ми-

тинга увеличивается тѣмъ, что Боллимони—главный торговый

городъ графства Энтримъ,—пншетъ спеціальный корреспондентъ

212

«W e s t m i n s t e r G a z e t t e ».—Въ окрестностяхъ города

много богатыхъ фермъ, принадлежащихъ протестантамъ. И эти

фермы тоже принимали участіе въ протестѣ противъ карсонизма.

Мы собрались, чтобы отстоять честь Ольстера и достои

н ство

той религіи, къ которой принадлежимъ,—сказалъ одинъ изъ

ораторовъ.—Надо протестовать противъ того, что религію

дѣлаютъ орудіемъ ненависти и насилія. Протестантскій свя-

щенникъ,—продолжалъ ораторъ,—призывалъ къ священной

войнѣ. Какъ будто можетъ быть священная война между двумя

христіанскими народами и между родственными островами!

Карсонъ говоритъ о томъ, что извѣстный политическій поря-

докъ будетъ силой оружія удержанъ въ девяти графствахъ,

входящихъ въ составъ провинціи Ольстеръ . Но никто не знаетъ

такъ хорошо, какъ самъ сэръ Эдуардъ, что временное прави-

тельство не удержитъ не только цѣлой провинціи, но даже

одного графства. Стань Карсонъ диктаторомъ въ Ольстерѣ, онъ,

конечно, не рѣшится назначить выборы. Сэръ Эдуардъ, обличаю-

щій нетерпимость католиковъ, самъ объявляетъ, что протестанты

въ Ольстерѣ будутъ держать всѣхъ папистовъ здѣсь заложниками.

«Мы много слышали, а въ особенности здѣсь, въ Ольстерѣ,

что есть двѣ Ирландіи, католическая и протестантская, которыя

не могутъ быть объединены, а потому должны всегда враждо-

вать,—сказалъ на томъ же митингѣ сэръ Роджеръ Кэйзментъ.—

Я лично глубоко убѣжденъ, что есть только одна Ирландія,

единая и нераздѣльная. И чѣмъ больше мы любимъ Ольстеръ,

тѣмъ сильнѣе должны любить Ирландію... Намъ, ольстер-

скимъ протестантамъ, говорять, что радикальное правитель-

ство будто бы продало насъ «извѣчнымъ врагамъ» като-

ликамъ; что министерство будто бы вступило въ «позорный

союзъ» съ «наслѣдственнымъ непріятелемъ» Ольстера. Если

бы я вѣрилъ этому, то, конечно, меня не было бы сегодня здѣсь

на платформѣ... Если бы дѣйствительно приходилось бороться

съ тираніей и съ политическимъ гнетомъ, то я первый присоеди-

нился бы къ ольстерскимъ волонтерамъ; но я знаю католи-

ческую Ирландію хорошо. Мои лучшіе друзья—католики,

живущіе въ западныхъ и южныхъ графствахъ... Я знаю хорошо

поэтому, что гомрулеры ждутъ не порабощенія протестантовъ,

а союза съ ними» 1).

1

)

213 «Westminster Gazette», Осtоbег 25.

«Всѣ толки про «врeменное правительство» только пустая

похвальба,—пишетъ спеціальный корреспондентъ другой ради-

кальной газеты.— Число волонтеровъ не увеличивается, а

уменьшается». Дальше указывается на то, что органической

ненависти между католиками и протестантами въ Ирландіи

теперь не существуетъ 1). Внѣ сомнѣнія, консервативная пар-

тія въ Англіи, не имѣющая теперь опредѣленной программы, съ

которой могла бы обратиться къ избирателямъ, желаетъ использо-

вать «карсонизмъ», какъ политическій капиталъ. Это обстоятель-

ство не слѣдуетъ забывать, когда мы читаемъ въ « Т іm e s »,

«Моr n i n g P o s t » или же «D a i l y Т е l еg r а р h » передо-

выя статьи, въ которыхъ предсказывается гражданская война въ

Ирландіи. Внимательно изучая положеніе дѣлъ, мы неминуемо

придемъ къ такому выводу. Предположимъ, либеральное пра-

вительство падетъ раньше, чѣмъ успѣетъ осуществить гомруль.

Предположимъ, выборы кончатся пораженіемъ либераловъ 2),

и у власти станутъ консерваторы. Не надо быть пророкомъ

для предсказанія, что однимъ изъ первыхъ биллей консерватив-

наго министерства будетъ гомруль подъ какимъ-нибудь псев-

донимомъ. Если либералы не успѣютъ дать гомруль, націона-

листы, конечно, воспользуются прецедентомъ, установленнымъ

сэромъ Эдуардомъ Карсономъ, который въ консервативномъ

кабинетѣ будетъ, вѣроятно, генералъ-атторнеемъ (министромъ

юстиціи). Другими словами, они тоже начнутъ вербовать

волонтеровъ и тоже

выберутъ временное

правительство.

Такая армія начала формироваться въ іюлѣ 1914 г. Въ

шестидесятыхъ годахъ ирландцевъ отправляли за это на ка-

торгу; но будущій министръ юстиціи не рѣшится, конечно,

преслѣдовать людей за дѣянія, которымъ онъ самъ же устано-

вилъ прецедентъ. Такъ какъ католики представляютъ собою

75% всего населенія Ирландіи, то обученіе волонтеровъ будетъ,

гораздо болѣе грандіозное и серьезное явленіе, чѣмъ теперь.

1) «Dаіlу Сhronісlе», Осtоbег 14.

2)

На дополнительныхъ выборахъ въ Ридингѣ въ 1913 году либе-

ралы потеряли мѣсто. На выборахъ въ Линлитгоу хотя и прошелъ

либералъ, но число поданныхъ за него голосовъ сильно уменьшилось.

Консерваторы очень ликовали по этому поводу, хотя результаты сви-

дѣтельствуютъ не о наростаніи консервативныхъ избирателей, а о ростѣ

рабочаго движенія: избирательный округъ въ Ридингѣ былъ потерянъ

либералами, потому что тамъ выступилъ третій кандидатъ , соціалистъ.

214

Затѣмъ дальше. Если нѣкоторые ольстерскіе протестанты

теперь противъ гомруля, то это совсѣмъ не доказываетъ, что

они довольны нынѣшнимъ порядкомъ управленія и не желаютъ

измѣнить его. Вражда ольстерцевъ противъ гомрулеровъ дер-

жится теперь только на сентиментальной почвѣ, а не обусло-

вливается экономическими причинами, какъ раньше. Въ концѣ

концовъ, для промышленнаго Ольстера гомруль важнѣе даже,

чѣмъ для остальныхъ провинцій. Что касается Англіи, то она

давно уже не видитъ ничего страшнаго въ томъ, что Ирландія

будетъ имѣть отдѣльный парламентъ . Въ англійскихъ газетахъ

сплошь и рядомъ можно встрѣтить теперь замѣтки про то, что

та или другая консервативная организація приняла резолюцію

такого рода: «Хотя мы возстаемъ противъ билля о гомрулѣ, но

признаемъ необходимость дружескаго разрѣшенія насущныхъ же-

ланій Ирландіи». Гомруль станетъ закономъ, даже если нынѣшнее

министерство падетъ. Консерваторы дадутъ Ирландіи отдѣльный

парламентъ, хотя теперь они выпускаютъ боевыя брошюры вро-

дѣ, напр., книжки «Тhе Dісt аt оrs». «Ольстерскіе протестанты

имѣютъ серьезное основаніе начать гражданскую войну, если

правительство будетъ настаивать на своемъ желаніи внести гом-

руль,—читаемъ мы въ этой книжкѣ.—Билль о гомрулѣ подвер-

гаетъ опасности жизнь, свободу и вѣру. Если билль станетъ

закономъ, оранжистамъ останется или сражаться, или же оста-

вить Ирландію въ поискахъ за свободой... Если диктаторы (т.-е.

Аскитъ и Рэдмондъ) останутся у власти и если ольстерцы вы-

нуждены будуть подчиниться католическому парламенту въ Дуб-

лінѣ , послѣдствіемъ будетъ великій пожаръ, который охватитъ

все Соединенное Королевство... Чтобы одержать побѣду на

ближайшихъ общихъ выборахъ, консервативной партіи слѣ-

дуетъ только выступить съ боевымъ крикомъ: «Одинъ король,

одна исполнительная власть, одна законодательная и одна фи-

скальная система для всего Соединеннаго Королевства. Съ этимъ

лозунгомъ юніонисты побѣдили на выборахъ 1886, 1895 и 1900

годовъ и вышли въ отставку, имѣя большинство въ шестьдесятъ

голосовъ надъ соединенными силами радикаловъ и націонали-

стовъ. Консерваторы потерпѣли пораженіе на выборахъ 1906,

1910 (въ январѣ) и 1910 (въ декабрѣ) только потому, что обра-

тились къ избирателямъ съ другимъ боевымъ лозунгом» 1).

1) Місhael M

е Саrthy, «Тhе Dісtаtоrs», стр. 63—64.

215

Но все это только «напусканіе тумана»: параллельно съ

этимъ мы встрѣчаемъ въ консервативныхъ газетахъ статьи

лорда Дёнрэйвена, въ которыхъ доказывается, что Ирландія

должна имѣть самоуправленіе. Авторъ книжки говоритъ о

пожарѣ, который охватитъ всю Англію, если Ольстеръ ока-

жетъ вооружонное сопротивленіе. Подразумѣвается, конечно,

что вся Англія возстанетъ противъ правительства, которое

сдѣлаетъ попытку смирить мятежный Ольстеръ силой. Пожаръ

въ Ольстерѣ, если только онъ будетъ, можетъ дѣйствительно

переброситься въ Англію; но совсѣмъ не въ такомъ видѣ, какъ

думаетъ авторъ книги. И консерваторы отлично это знаютъ.

Въ Соединенномъ Королевствѣ теперь масса горючаго мате-

ріала, что доказывается непрекращающимся движеніемъ среди

рабочихъ классовъ. «Консерваторы говорять теперь про гра-

жданскѵю войну? Что же, пусть она бѵдетъ,—писалъ въ «В о m-

b а у С h о r о n і с l е» Рамсэй Макдональдъ, находившійся въ

1913 году въ Индіи.—Поведеніе правительства во время послѣд-

нихъ большихъ стачекъ не разъ доводило дѣло почти до вооружен-

наго столкновенія. И если теперь консерваторы покажутъ

примѣръ, они быстро убѣдятся, что въ странѣ много сухостоя

и что огонь можетъ распространиться быстро» 1). Иесли у вла-

сти будутъ тогда консерваторы , то возставшіе рабочіе могутъ

имъ сказать: «Мы только слѣдуемъ процеденту, установленному

вами». Слѣдуя «процеденту», дублинскіе рабочіе теперь уже

формируютъ армію, а милитантки заявляютъ , что у нихъ го-

това уже не только армія, но и планъ военныхъ дѣйствій.

III.

Ирландія будетъ имѣть гомруль (и даже безъ революціи),

кто бы ни стоялъ у власти. Дѣленіе Ирландіи на ольстерцевъ и

націоналистовъ совершенно искусственное; создано оно поли-

тикой наступательнаго націонализма, о которой я говорилъ

выше. Долго держаться оно не можетъ, такъ какъ эконо-

мическіе интересы должны взять верхъ надъ національними

и религіозными предразсудками. Б ольше того: Ирландія

1) Цитирую по «Dаіlу Сhrоnісlе», Nоѵеmbег 26, 1913.

216

еще не имѣетъ самоуправленія, но подъ вліяніемъ экономи-

ческихъ причинъ тамъ началась уже дифференціація классо-

выхъ интересовъ. Доказательствомъ является рабочее дви-

женіе, начавшееся въ началѣ 1913 года въ Дублинѣ и выдви-

нувшее такую крупную и оригинальную фигуру, какъ Джимъ

Ларкинъ, или «Ирландскій Спартакъ», который осенью 1913

года былъ героемъ дня въ Лондонѣ. Великосвѣтскія дамы

собирались слушать его и охотно показывали бы его въ

своихъ гостиныхъ, если бы только дублинскій чернорабочій

принялъ зазывъ.

Броженіе въ Дублинѣ порождено тяжкимъ положеніемъ

рабочихъ, которому нѣтъ примѣра въ другихъ городахъ Со-

единеннаго Королевства. Рабочіе и работницы въ Дублинѣ

живутъ при такихъ условіяхъ, какъ англійскій пролетаріатъ

75 лѣтъ тому назадъ. Всего лишь годъ тому назадъ взрослые

сильные рабочіе получали въ Дублинѣ 12—13 шиллинговъ

въ недѣлю. Что касается работницъ, то онѣ и теперь получаютъ

4—5 шиллинговъ въ недѣлю. Что касается тѣхъ условій, при

которыхъ живутъ дублинскіе рабочіе, то объ этомъ говоритъ

офиціальный отчетъ, составленный сэромъ Чарльсомъ Каме-

рономъ. Въ Англіи и въ Уэльсѣ рабочая семья обыкновенно

занимаетъ отдѣльный коттеджъ въ 4—6 комнатъ. Только

ужъ въ очень старыхъ коттеджахъ, выстроенныхъ лѣтъ 70—80

тому назадъ, нѣтъ ванны. Во всѣхъ сравнительно новыхъ кот-

теджахъ имѣются ванны съ холодной и горячей водой. Въ

аграрную программу, намѣченную недавно Ллойдъ-Джорджемъ,

входитъ, между прочимъ, сооруженіе 120 тысячъ коттеджей

въ 4 комнаты для сельскихъ рабочихъ. Теперь посмотримъ,

какъ живутъ рабочіе въ Дублинѣ. По офиціальному отчету

въ 1912 году было 21,000 семействъ, занимавшихъ квартиру

въ одну комнату. Для русскихъ въ этомъ фактѣ нѣтъ ничего

поразительнаго; но англичанъ онъ просто ошеломляетъ. Слѣ-

дующая таблица показываетъ, по скольку человѣкъ живутъ

въ одной комнатѣ:

Въ 3,000 квартирахъ по 4 человѣка въ комнатѣ.

» 2,000

»

» 5

»

» 1,500

»

» 6

»

»

854

»

» 7

»

»

331

»

» 8

»

»

146

»

» 9

»

217

Въ 45 квартирахъ по 10 человѣкъ въ комнатѣ.

» 16

»

» 11

»

»

» 1)

Сэръ Чарльсъ Камеронъ говоритъ о пяти квартирахъ, въ

которыхъ въ одной комнатѣ жило двѣнадцать человѣкъ, но

это еще не все. Мы видимъ въ Дублинѣ явленіе, вполнѣ обыч-

ное въ каждомъ русскомъ большомъ городѣ, но приводящее

въ ужасъ англичанъ: сдаваніе угловъ. Семья, занимающая

одну комнату, принимаетъ жильца. Въ двухъ случаяхъ такой

жилець отъ себя уже сдавалъ мѣсто подъ кроватью ночлеж-

нику. Такое положеніе дѣла порождаетъ въ Дублинѣ громад-

ный процентъ смертности, а именно 24,8 на тысячу. Жителямъ

континента, а, въ частности, намъ, русскимъ, такой процентъ

кажется вполнѣ «умѣреннымъ»: у насъ вѣдь въ большихъ го-

родахъ смертность часто переваливаетъ за 30; но англичанъ

дублнискія жертвы приводять въ ужасъ. Въ самомъ дѣлѣ, въ

Лондонѣ средняя смертность 13,6 на тысячу. Въ богатыхъ и

здоровыхъ кварталахъ 11 на тысячу. Что же касается новыхъ

образцовыхъ городовъ, выстроенныхъ въ садахъ, какъ Летч-

фордъ, то смертность тамъ 9 на тысячу. Покуда предѣлъ до-

стигнутъ въ идеальной деревнѣ близъ Бирмингэма, выстроенной

для своихъ рабочихъ шоколаднымъ фабрикантомъ-квакеромъ:

тамъ смертность— 7 на тысячу. Эти цифры, свидѣтельствующія

о томъ, что общество, при добромъ желаніи , можетъ умень-

шить процентъ смертности почти въ пять разъ, показываютъ

также и слѣдующее. Всѣ ссылки на понижающійся коэффи-

ціентъ рождаемости для доказательства «вырожденія» куль-

турнаго народа ничего не значатъ. Улучшая экономическія

условія массъ, общество можетъ такъ сбить процентъ смертно-

сти, что коэффиціентъ рождаемости всегда будетъ во много

разъ выше. Но это между прочимъ.

Еще выше процентъ смертности въ дублинскихъ рабочихъ

домахъ, тюрьмахъ и въ убѣжищахъ для душевно-больныхъ.

Въ Англіи въ этихъ учрежденіяхъ умираетъ 180 на тысячу,

а въ Дублянѣ—250 на тысячу. Цифры эти, пугающія англичанъ,

для насъ, конечно, не представляють ничего страшнаго. Въ

ирландской газетѣ «F r е е m а n» я нашелъ репортерскую поли-

цейскую замѣтку, рисующую картину положенія рабочихъ.

1) «Rероrt оn thе publiс hеаlth оf Dublin іn 1912».

218

Обвинялись какіе-то полисмэны въ томъ, что, не имѣя спеціаль-

наго постановленія суда, ворвались въ квартиру нѣкоего

Уильяма О’Лири, котораго надо было арестовать за участіе

въ безпорядкахъ. Вы видите, дѣло это англійское, а не русское.

Судя по репортерской замѣткѣ, О’Лири съ женой и семью

дѣтьми въ возрастѣ отъ 14 лѣтъ до одного года жили въ одной

комнатѣ. «Трудно представить себѣ что-нибудь болѣе постыд-

ное для насъ, чѣмъ существованіе подобныхъ квартиръ»,—за-

мѣтилъ слѣдственный судья. Въ томъ же засѣданіи выслушано

было дѣло полисмэна Кини, обвинявшагося въ томъ, что онъ,

гоняясь за стачечниками, подстерегавшими штрейкбрехеровъ ,

ворвался въ квартиру нѣкоего Майкеля Кёррэна. Состояла

она изъ одной комнаты. Жили въ ней Кёррэнъ съ женой и де-

вятью дѣтьми (послѣдній родился за 4 дня до полицейскаго

вторженія), да еще нѣкій Скёлли съ сыномъ.

А вотъ вырѣзка изъ «М а n с h е s te rG u a r d i a n » , содер-

жащая отчетъ о митингѣ, на которомъ выступилъ Джимъ Лар-

кинъ. Ораторъ описываетъ положеніе рабочихъ въ Дублинѣ. Вотъ

родильница, лежащая въ комнатѣ, имѣющей въ длину 10 фут.,

а въ ширину 8 фут. Въ этой же комнатѣ находятся еще трое

дѣтей 13, 11 и 9 лѣтъ. Лежатъ они всѣ на полу, на мѣшкѣ, на-

битомъ соломой. У родильницы нѣтъ бѣлья, чтобы завернуть

младенца, и нѣтъ огня, чтобы согрѣть воду. Во время стачки,

когда положеніе дублинскихъ рабочихъ еще ухудшилось, со-

страдательные англичане взяли къ себѣ на время маленькихъ

ирландцевъ, которыхъ отправили въ Манчестеръ, Ливерпуль

и др. города. «Нѣкоторыя изъ этихъ дѣтей,—говорить Джимъ

Ларкинъ,—никогда въ жизни не видали ванны. Когда они впер-

вые вошли въ нее, то имъ такъ понравилось въ теплой водѣ,

что они пробыли въ ваннѣ четыре часа. Дѣтей невозможно

было убѣдить, чтобы они вышли. Маленькіе ирландцы никогда

не пробовали бараньихъ котлетъ. Они съѣдали по четыре кот-

леты и просили еще». Что касается заработной платы въ

Дублинѣ, то Джимъ Ларкинъ приводить слѣдующія цифры:

дѣвушки за 56 рабочихъ часовъ въ недѣлю получаютъ пол-

кроны (1 р. 20 к.); взрослый рабочій получаетъ 12 шиллинговъ.

Дублинскіе рабочіе были совершенно неорганизованы.

Въ силу политическихъ соображеній, ирландская печать, какъ

націоналистическая, такъ и оранжистская, замалчивала вза-

имоотношенія предпринимателей и рабочихъ. «Вопросъ о гом-

219

рулѣ представляетъ собою дамбу, задерживающую всѣ другіе во-

просы въ Ирландія,—пишетъ изъ Дублина спеціальний корре-

спондентъ « М а n c h e s t e r G u a r d i a n ».—Здѣсь нельзя ра-

зоблачить ни одного злоупотребленія; невозможно ополчиться

ни против ъ одной монополіи; немыслимо выступать противъ

предосудительныхъ поступковъ, извѣстныхъ всѣмъ. И при-

чиной является, такъ или иначе, вопросъ о гомрулѣ. Если

крупный промышленникъ, эксплуатирующій своихъ рабочихъ,

живетъ въ одной изъ трехъ южныхъ провинцій, и вы захотите

разоблачить его, націоналистическія газеты скажутъ: «Нельзя,

онъ хорошій гомрулеръ». Если промышленникъ этотъ живетъ

въ Ольстерѣ, и вы захотите раскрыть тѣ дѣянія его, про кото-

рыя всѣ знаютъ, редакторъ скажетъ вамъ: «Что и говорить,

N—мошенникъ; но его тѣмъ не менѣе нельзя трогать. Онъ—

прекрасный патріотъ, пламенный лоялистъ и опора оранжи-

стовъ». Вопросъ о гомрулѣ поглощаетъ всѣ остальные вопросы.

И если вы будете настаивать на разоблаченіи, на васъ взглянутъ

какъ на измѣнника.

И вотъ выдвинулся изъ самыхъ глубинъ человѣкъ, орга-

ризовавшій дублинскихъ рабочихъ и сплотившій ихъ въ Ир-

ландскій союзъ транспортныхъ рабочихъ. Вмѣстѣ съ этимъ

распалась та «дамба», которая долго направляла въ Ирландіи

противоположныя теченія въ одно русло. Противъ союза

транспортныхъ рабочихъ оказались не только дублинскіе

предприниматели-гомрулеры, но даже самая сильная и самая

революціонная (по характеристикѣ

консерваторовъ націона-

листическая организація «Древній орденъ иберійцевъ» (Аn-

сіеnt Оrdеn оf Ніbеrnіаns). Вся ирландская націоналистическая

печать возстала противъ рабочихъ.

IV.

Передъ нами сильная, оригинальная, крупная личность

с ъ ярко выраженной индивидуальностью,—Джимъ Ларкинъ

уже играетъ важную роль въ Ирландіи, и не подлежитъ

сомнѣнію, что очень скоро мы услышимъ про него гораздо

больше . По мѣрѣ того, какъ приближается осуществленіе

гомруля, старые ирландскіе вожди становятся достояніемъ

220

исторіи. Измѣняющіяся экономическія условія Ирландіи вы-

двигаютъ новыхъ вождей, въ лицѣ которыхъ Рэдмондъ,

О’Брайенъ, Тимъ Хилли и др. встрѣтятъ ожесточенныхъ вра-

говъ въ первомъ дублинскомъ

парламентѣ .

Среди этихъ

новыхъ в ождей, какъ когда-то среди старыхъ, замѣчаемъ два

основныхъ типа: талантливыхъ «дипломатовъ» съ громаднымъ

честолюбіемъ и идеалистовъ-фанатиковъ. Классическимъ пред-

ставителемъ перваго типа является молодой членъ парламента

Дэвлинъ, состоящій вождемъ древняго ордена иберійцевъ,

о которомъ теперь консерваторы здѣсь пускаютъ въ ходъ

столько же страховъ, какъ у насъ про «жидомасоновъ». Выра-

зителемъ же второго типа является Джимъ Ларкинъ, котораго

называютъ «некоронованнымъ королемъ ирландскихъ рабочихъ».

Выдвинули его страданія ирландскихъ рабочихъ. Вынесла

его на своемъ гребнѣ та надвигающаяся громадная волна,

которой имя синдикализмъ.

Надо представить себѣ очень высокаго, очень худощаваго,

рано посѣдѣвшаго человѣка, лѣтъ 35—40, съ землистымъ ли-

цомъ аскета, съ сѣрыми суровыми и холодными глазами, съ

большимъ ртомъ, выражающимъ волю и силу. Таковъ Джемсъ

или Джимъ Ларкинъ 1). Лицо у него такое, что сразу обра-

щаетъ вниманіе. У заурядныхъ, дюжинныхъ людей не бываетъ

такого холоднаго блеска въ рѣшительныхъ глазахъ и такихъ

характерныхъ конвульсій сильнаго рта. Когда Ларкинъ на-

чинаетъ говорить, онъ захватываетъ сразу. Голосъ у него

громкій, сипловатый, рѣзкій. Но надо слышать, какія тро-

гательныя ноты слышатся въ немъ, когда Ларкинъ говоритъ

про страданія дублинскихъ рабочихъ. Когда же ораторъ обли-

чаетъ, сиплый голосъ превращается въ шипѣніе кобры. Можно

1) Въ 1867 году, когда въ Манчестерѣ перевозили изъ полиціи въ

тюрьму двухъ феніевъ Келли и Дизи, на тюремную карету произведено

было нападеніе. Одинъ изъ нападающихъ, желая разбить замокъ кареты,

выстрѣлилъ въ него изъ пистолета, при чемъ былъ убитъ сидѣвшій внутри

полисмэнъ Бретъ. Феніи бѣжали. Впослѣдствіи арестовали пять ирланд-

цевъ: Аллена, О’Брайена, Кондона, Магира и Л а р к и н а, которыхъ

предали суду по обвиненію въ убійствѣ Брета. Несмотря на то, что на

судѣ выяснилось, что подсудимые не могли убить полисмэна и, вѣроятно,

не участвовали даже въ нападеніи на карету, трое (Алленъ, О’Брайенъ

и Ларкинъ) были присуждены къ смертной казни и повѣшены. Память

«манчестерскихъ мучениковъ», какъ ихъ называютъ, празднуется ирланд-

цами ежегодно. Повѣшенный Ларкинъ былъ дѣдъ Джима Ларкина.

221

ли назвать Ларкина краснорѣчивымъ? Краснорѣчивъ, напр.,

извѣстный рабочій вождь Бенъ Тиллетъ, умѣющій пользо-

ваться всѣми ораторскими пріемами, до позы включительно,

для полученія желаемаго впечатлѣнія. Джимъ Ларкинъ, по-

видимому, не знаетъ, что дѣлать съ руками, когда стоитъ на

платформѣ не передъ рабочими (я видѣлъ его въ 1913 году на

громадномъ митингѣ въ Альбертовой залѣ, въ Лондонѣ). Онъ гор-

бится, утираетъ рукавомъ вспотѣвшій лобъ. Поколѣнія обще-

ственныхъ дѣятелей, духовныхъ проповѣдниковъ и агитаторовъ

тщательно выработали въ Англіи пріемы ораторскаго искус-

ства. Каждый, готовящійся къ платформѣ, тщательно изучаетъ

какъ конструировать рѣчь, какъ гр уп п и

ровать въ ней факты,

какъ освѣжать вниманіе слушателей шутками и анекдотами

и какъ, наконецъ, сконцентрировать весь паѳосъ въ «королла-

ріи». Все это усваиваютъ молодые ораторы, будутъ ли они

консерваторы или радикалы, соціалисты или суффражистки.

Джимъ Ларкинъ, повидимому, не имѣетъ представленія о томъ,

какъ правильно построить рѣчь. Въ его рѣчахъ нѣтъ плана,

нѣтъ формы, нѣтъ ничего условнаго. Онѣ неправильны логи-

чески и даже грамматически, потому что Джимъ Ларки

н ъ ,

повидимому, только что усвоилъ себѣ литературный англійскій

языкъ и часто забываетъ его. Рѣчь Ларкина—импровизація.

Она состоитъ изъ ряда «образовъ», если можно такъ выразиться,

связанныхъ только единствомъ чувства, единствомъ настроенія.

И такъ какъ Ларкинъ говорить съ необыкновенной страстность ю

и убѣжденностью, то рѣчи его производятъ неизмѣримо болѣе

сильное впечатлѣніе, чѣмъ красивые періоды Бена Тиллета.

«Когда я шелъ на митингъ, то увидѣлъ на аншлагахъ ве-

чернихъ газетъ: «Что теперь скажетъ Рэдмондъ?» Мы гроша

мѣднаго не дадимъ за то, что онъ скажетъ! Въ Ирландіи мы

столько же думаемъ о Рэдмондѣ, какъ о Карсонѣ. Оба они

являются только выразителями класса капиталистовъ!» Это—

выдержка

изъ

рѣчи,

произнесенной

Ларкинымъ

осенью

1913 года въ Альбертовой залѣ, въ Лондонѣ. «Та великая

борьба, которую мы ведемъ теперь, представляетъ собой не

только вопросъ о болѣе короткомъ рабочемъ днѣ и лучшей

заработной платѣ. Идетъ бой за свободу жить, за свободу дѣй-

ствовать, за право пользоваться всѣмъ тѣмъ, что дано намъ

Богомъ. Если мы ничего не сдѣлаемъ для себя, мы проторимъ

путь для предстоящихъ поколѣній. Мы имъ уготовимъ обѣто-

222

ванную страну, предвидѣнную великими мыслителями и по-

этами». Это выдержка изъ другой рѣчи Ларкина. Организовавъ

транспортныхъ рабочихъ въ Дублинѣ, Ларкинъ убѣдилъ ихъ

прибѣгать къ такъ называемымъ стачкамъ по симпатіи. Пред-

положимъ, на паровой мельницѣ Магира возникаетъ стачка

насыпщиковъ.

Немедленно

желѣзнодорожные

носильщики

отказываются нагружать муку, идущую изъ мельницы; бу-

дочники бастуютъ, если хозяева заставляютъ ихъ мѣсить

хлѣбъ, изготовленный изъ муки, купленной у Магира; матросы

отказываются служить на кораблѣ, нагруженномъ углемъ для

мельницы Магира и т. д.

Предприниматели въ Дублинѣ соединились въ одинъ союзъ,

во главѣ котораго сталъ сильный и талантливый инженеръ

Мёрфи, и потребовали отъ своихъ рабочихъ подписку, что они

не принадлежатъ къ союзу, организованному Ларкинымъ.

Когда же рабочіе отказались дать подписку, то хозяева объя-

вили локаутъ, на который другіе рабочіе отвѣтили стачкой.

Такъ началась въ августѣ 1913 въ Дублинѣ промышленная

война, продолжавшаяся много мѣсяцевъ. Сторону предпринима-

телей взяли всѣ націоналистическія газеты и католическіе свя-

щенники. Одинъ изъ вождей ирландской парламентской партій

Тимъ Хилли оказался защитникомъ интересовъ предпринима-

телей. Другіе вожди націоналистовъ, въ томъ числѣ и Рэдмондъ,

предпочли дипломатически воздержаться отъ вмѣшательства,

такъ какъ хозяева, объявившіе локаутъ, являются столпами

національнаго движенія. Предприниматели, зная, что у дублин-

скихъ рабочихъ нѣтъ денегъ, разсчитывали на быструю побѣду.

Но на помощь явились англійскіе рабочіе. Надо знать, что

вожди трэдъ-юніоновъ и парламентская рабочая партія отно-

■сились враждебно къ «ларкинизму», какъ они называютъ син-

дикалистское движеніе, прославленное Ларкинымъ.

«Стачка по симпатіи является однимъ изъ главныхъ орудій

ларкинизма,—писалъ

извѣстный

коммонеръ-рабочій

Сноу-

дэнъ.—Это средство использовано теперь ларкинизмомъ не-

измѣримо шире, чѣмъ когда-либо раньше въ Соединенномъ

Королевствѣ. Неудобства и вредъ, причиненные предпринима-

телямъ стачками по симпатіи, естественно повели къ отвѣтнымъ

локаутамъ. Изъ ларкинизма, кромѣ вреда, ничего не выйдетъ.

Ларкинизмъ чрезвычайно обострилъ отношенія между трэдъ-

юніонами и предпринимателями. И если англійскіе трэдъ-юніоны

223

усвоятъ методы ларкинизма, то послѣдствіемъ будетъ только

рядъ гибельныхъ столкновеній между хозяевами и рабочими.

Опасность заключается въ томъ, что англійскіе профессіональ-

ные союзы въ ближайшемъ будущемъ тоже захотятъ примѣнить

стачки по симпатіи, пока на опытѣ убѣдятся въ гибельности

этого средства. Надо сказать, что сами предприниматели, при-

бѣгая къ локаутамъ по симпатіи, заставили рабочихъ пустить

въ ходъ стачки тоже по симпатіи. Такимъ образомъ, напр.,

предприниматели поступили въ 1897 году во время недоразумѣнія

съ машинистами. Въ 1912 году, послѣ недоразумѣнія, возник-

шаго на небольшой фабрикѣ между хозяевами и рабочими,

предприниматели отвѣтили общимъ локаутомъ всѣхъ ткачей

на всѣхъ фабрикахъ въ Ланкаширѣ». Сноудэнъ дальше ука-

зываетъ на то, что «ларкинизмъ» является результатомъ силь-

наго броженія среди англійскихъ рабочихъ вообще. Зашеве-

лились неорганизованные чернорабочіе и захотѣли сразу до-

стигнуть всѣхъ результатовъ, добытыхъ профессіональными

союзами. «Ларкинизмъ,—говоритъ Сноудэнъ,—ведетъ войну не

только съ капиталистами, но и съ старымъ трэнъ-юніонизмомъ» 1).

Несмотря на враждебное отношеніе вождей трэдъ-юніони-

стовъ къ «ларкинизму», рядовые трэдъ-юніонисты въ Англіи

горячо приняли къ сердцу положеніе дублинскихъ стачечни-

ковъ. Секретари союзовъ должны были подчиниться. Посыпались

деньги для поддержаиія стачечниковъ. Манчестерскіе рабочіе

при содѣйствіи богатыхъ кооперативовъ отправили въ Дублинъ

нѣсколько кораблей, нагруженныхъ провизіей. Когда мнѣ

попадаются русскія модныя произведенія, развивающія тезисъ,

что человѣкъ злое эгоистическое животное, трепещущее, какъ

заяцъ передъ собакой, предъ одной мыслью о смерти, мнѣ при-

помин

аются матросы спасательныхъ станцій, уэльскіе угле-

копы-добровольцы, спускавшіеся въ горящую шахту, чтобы

спасти заключенныхъ тамъ 400 товарищей; припоминается,

наконецъ, поведеніе манчестерскихъ рабочихъ во время стачки

въ Дублинѣ. Чтобы помочь ирландцамъ, они отдали послѣднее.

Мало того. Надо было раздѣлить на нѣсколько десятковъ ты-

сячъ пакетовъ чай, сахаръ, муку, маргаринъ и сыръ, отправляе-

мые въ Дублинъ. Надо было нагрузить корабль. Времени для

1)

Р h. S n o w d en , М. Р. «Тhе Роrtent оf Lаrkіnіsm» (см. «Dаіlу

Маіl Yеаrbоок», 1914, стр. 1).

224

этого было очень мало. И вотъ сотни рабочихъ въ Манчестерѣ ,

жертвуя отдыхомъ, проработали отъ субботы до полуночи въ

воскресенье безъ перерыва сорокъ часовъ. Подвигъ генерала,

гнавшаго подъ страхомъ разстрѣла своихъ солдатъ 20 часовъ,

записанъ въ исторіи. Неужели въ ней не найдется мѣста для

подвига безвѣстныхъ манчестерцевъ, работавшихъ по собствен-

ной иниціативѣ, безъ всякаго вознагражденія, сорокъ часовъ

безъ перерыва? Надо помнить, что ирландцы—католики, а

манчестерскіе рабочіе—протестанты; не слѣдуетъ забивать,

что въ теченіе двухъ вѣковъ сознаніе двухъ народовъ отравлялось

представителями церкви.

Положеніе дублинскихъ стачечниковъ сильно заинтере-

совало какъ англійскихъ рабочихъ, такъ и англійскую ради-

кальную интеллигенцію. Она сперва только жертвовала деньги;

но потомъ, узнавъ про страданія дублинскихъ рабочихъ, при-

думала новый планъ. Сотни состоятельн

ы х ъ людей въ Англіи

согласились держать у себя, какъ гостей, во все время стачки

дѣтей дублинскихъ рабочихъ. Проектъ принадлежалъ г-жѣ Мон-

тефіоре, извѣстной своей дѣятельностью какъ соціалистки и

какъ суффражистки. Велико было поэтому изумленіе англи-

чанъ, прочитавшихъ разъ утромъ въ газетахъ телеграмму изъ

Дублина, что г-жа Дора Монтефіоре и молодая, богатая аме-

риканка г-жа Рэндъ арестованы за попытку «похитить» дѣ-

тей у католиковъ. Англичане не знали, что и подумать, когда

одна націоналистическая газета назвала этихъ дамъ «white

slavers», т.-е. торговцами бѣлыми невольниками. Оказалось,

что все дѣло было устроено католическими священниками,

которыхъ націоналисты долго держали на крѣпкой привязи.

За спиной духовенства стояли предприниматели, которые ви-

дѣли, что отправка дѣтей въ Англію усиливаетъ способность

родителей къ сопротивленію.

По словамъ націоналистическихъ газетъ дѣло обстояло

такъ.

Двадцать перваго октября 1913 года комитетъ отправилъ въ

Англію первую партію дѣтей на попечительство извѣстной суф-

фражистки г-жи Патикъ Лоренсъ. На другой день должна была

отправиться слѣдующая большая партія въ пятьдесятъ дѣтей.

Предварительно ихъ повели въ баню, куда зашелъ патеръ Лэн-

дерсъ и опросилъ мальчиковъ, желаютъ ли они поѣхать въ

Англію. «Они съ жаромъ заявили, что не хотятъ». То же самое

225

объявили и дѣвочки. Матери дѣтей, на вопросъ патера, катего-

рически заявили, что онѣ «всѣми силами возстаютъ противъ

отправки дѣтей въ ссылку». Патеръ Лэндерсъ объявилъ дѣ-

тямъ, что ихъ отправляютъ въ Англію спеціально для того,

чтобы «обратить въ протестантовъ и научить анархизму». Г-жа

Монтефіоре предлагала священнику гарантію, что въ Англіи

никто не будетъ вм ѣ ш и

ваться въ религію маленькихъ католи-

ковъ, но патеръ Лэндерсъ не хотѣлъ даже слушать. Г-жу Мон-

тефіоре освистали, а дѣти возвратились въ свои трущобы. Въ

Кингстонѣ была собрана между тѣмъ партія дѣтей для отправки

ея въ Англію, но, по убѣжденію священника, дѣти отказались

войти на пароходъ. На другомъ пароходѣ были уже дѣти подъ

надзоромъ двухъ дамъ. Когда священникъ поговорилъ съ дѣтьми,

они бросились всѣ на берегъ. По указанію патера, даму

эту арестовали и привлекли къ суду за попытку «похитить

дѣтей».

«Двадцать третьяго октября пятнадцать мальчиковъ были

отправлены изъ Дублина въ Англію,—телеграфировалъ кор-

респондентъ «Тіmеs’а».—Они находились подъ надзоромъ двухъ

женщинъ. Когда дѣти были уже на пароходѣ, явились три

католическихъ священника, пытавшіеся убѣдить дѣтей вер-

нуться. По уговоры не произвели впечатлѣнія. Присутство-

вавшіе при этомъ ирландцы кричали: «Да здравствуетъ Джимъ

Ларкинъ». Одна изъ женщинъ сказала, что имѣетъ письменное

разрѣшеніе отъ родителей на то, чтобы ихъ дѣти поѣхали въ

Ирландію. Патеры видя, что ничего не могутъ сдѣлать, ушли,

а пароходъ отчалилъ». «Единственная въ своемъ родѣ сцена про-

изошла на W e s t l a n d r o w (въ Дублинѣ) передъ отходомъ

поѣзда въ Кингстонъ, — читаемъ мы въ D а і l у С h r о-

n і с l е.—Священники, въ сопровожденіи громадной толпы, бро-

сились къ вагону, въ которомъ сидѣли одиннадцать дѣтей, отпра-

влявшихся въ Англію. Священники взяли этихъ дѣтей и увели».

«Толпа, по указанію католическаго священника,—читаемъ мы

въ D а і 1 у Н е r а ld—избила женщину, державшую въ рукахъ

оборваннаго ребенка». Конечно, слѣдственный судья немедленно

освободилъ «похитительницъ дѣтей», но посовѣтовалъ имъ

отказаться отъ дальнѣйшаго исполненія проекта.

Все это дѣло произвело очень непріятное и крайне не вы-

годное для націоналистовъ впечатлѣніе въ Англіи. «Католи-

ческіе священники, повидимому, лишены понятия о томъ, что

226

такое смѣшное,—пишетъ N а t і о п.—Двѣ дамы-благотворитель-

ницы рѣшили пріютить на все время, покуда продолжается

стачка, 300 умирающихъ отъ голода дѣтей. И въ результатѣ

ихъ арестуютъ за похищеніе дѣтей! Одна изъ этихъ дамъ носитъ

иностранное имя. На основаніи этого патеры заявляютъ, что

дѣтей хотятъ обратить въ іудейскую вѣру и въ «анархизмъ».

Передъ отправкой дѣтей купаютъ и одѣваютъ. И въ этомъ фактѣ

патеры усматриваютъ новое доказательство, что дѣтей дѣй-

ствительно хотѣли «похитить» 1 ). «Вотъ вамъ наглядный примѣръ

католической терпимости!»—злорадствовали консервативныя га-

зеты. «В ы видите, что дѣйствительно «Ноmе rule іs Rоmе rule»

(Гомруль означаетъ владычество католическаго духовенства).

«Родители охотно дали свое согласіе на то, чтобы ихъ дѣти

отправились въ Англію, гдѣ они имѣли бы хорошій призоръ

и уходъ,—пишетъ Моръ, принимавшій участіе въ «Dаіl у Не-

rаld Lеаguе», помогавшей дублинскимъ стачечникамъ... Англи-

чане не имѣютъ даже понятія о томъ, какой ужасъ предста-

вляють собою тѣ дублинскія трущобы, гдѣ живутъ эти дѣти...

Часто въ одной комнатѣ живутъ двѣ и даже три семьи... Ни-

кто изъ насъ не предвидѣлъ, что противъ спасенія дѣтей отъ

голодной смерти возстанутъ католическіе священники. Патеры

нарисовали воющей толпѣ «иберійцевъ» страшную картину

«гибели», ждущей маленькихъ католиковъ въ Англіи... На-

ціоналистическая печать поддержала патеровъ и обзывала

дамъ, желавшихъ спасти дѣтей отъ голода, «совратительни-

цами» и «торговками бѣлыми невольниками».

Моръ дальше отмѣчаетъ любопытный фактъ, что предпри-

ниматели-юніонисты, католическіе священники и «иберійцы»

(т.-е. гомрулеры) соедянились вмѣстѣ для похода противъ «лар-

кинизма» 2). «Католическое духовенство приняло сторону дуб-

линскихъ

предпринимателей,—пишетъ «Ирландскій

Либе-

ралъ»...— Оно завопило, что религія въ опасности и что дѣтей

хотятъ обратить въ «соціалистовъ». Націоналистическая пресса

повела кампанію, полную неправды. На желѣзнодорожныхъ

перронахъ и на пристаняхъ караулили пикеты, состоявшіе

изъ «иберійцевъ» и священниковъ... Каждаго пассажира, имѣв-

шаго при себѣ дѣтей, патеры подвергали допросу...» Вотъ еще

1) «N а t і о n», Nоѵеmbег 1, 1913.

2) «N а t і о п», Nоѵеmbег 1.

15*

227

поразительный фактъ, доказывающій, какъ своеобразно мыслятъ,

люди, глаза которыхъ желаютъ видѣть только черное . Нѣ-

сколько десятковъ дѣтей были увезены въ Англію. Ихъ пріютили

зажиточные добрые и состоятельные люди въ Ланкаширѣ.

Націоналистическая газета «Е ѵ е n і n g Н е r а l d» отправляетъ

изъ Дублина спеціальнаго корреспондента, чтобъ онъ изслѣ-

довалъ, какъ живутъ дѣти. Корреспондентъ сообщаетъ, что

маленькіе ирландцы «безумно счастливы». Они хорошо одѣты,

ѣдятъ за троихъ, научились смѣяться и, повидимому, если

боятся чего, то возвращенія въ Дублинъ. За маленькими ир-

ландцами ухаживаютъ; у нихъ есть игрушки; дѣтямъ отвели

садъ для игры, тогда какъ въ Дублинѣ въ своихъ трущобахъ

они никогда не видали деревьевъ. И какъ же комментируетъ

газета это сообщеніе своего спеціальнаго корреспондента? А вотъ

какъ. «То обстоятельство, что дѣтей держатъ хорошо и почти

даже въ роскоши, лучше всего свидѣтельствуетъ о зловѣщихъ

планахъ соціалистовъ»,—пишетъ «Е ѵ е n і n g

Н е г а l d» въ

передовой статьѣ 1).

Были и такія лица, которыя старались объяснить поступки

католическаго духовенства и толпы. Объ оправданій не могло

быть я рѣчи. Джозефъ Лонгфордъ, напр., выясняетъ, что въ те-

ченіе трехъ вѣковъ кардинальнымъ принципомъ англійской

политики въ Ирландіи былъ прозелитизмъ. Елисавета и Кром-

вель пытались огнемъ и мечомъ обратить католиковъ въ про-

тестантов. Въ X V III вѣкѣ изданъ былъ съ тою же цѣлью рядъ

драконовскихъ законовъ 2), направленныхъ противъ католиковъ.

Послѣдніе стремились къ образованію; но правительство за-

явило, что университетское образованіе можетъ быть получено

только ирландцемъ, отрекшимся отъ вѣры своихъ предковъ.

Правительство основало въ Дублинѣ и въ Лондонѣ спеціаль-

ныя школы, въ которыхъ «молодые паписты отдѣлялись совер-

шенно отъ зловреднаго вліянія родителей и священниковъ».

Даже тогда, когда въ Ирландіи основанъ былъ въ первой поло-

винѣ X IX вѣка департаменте народнаго просвѣщенія, англій-

ское правительство не вполнѣ отреклось отъ стремленія на-

саждать протестантизмъ, хотя по закону миссіонерская дѣй-

тельность въ народныхъ школахъ воспрещалась. По закону

1) «Е v е n і n g Н е r а l d», Осtоbег 25, 1913.

2) См. главу «Предметный урокъ».

228

преподаваніе въ ирландскихъ народныхъ школахъ (какъ и

въ англійскихъ) должно было быть только свѣтское. Но епи-

скопъ англиканской церкви Уэтли, который стоялъ тогда во

главѣ департамента народнаго образованія, нашелъ способъ

обойти законъ: учебники, правда, были свѣтскіе; но онъ раз-

рѣшилъ маленькимъ ирландцамъ учиться только по такимъ

книжкамъ, въ которыхъ глумились надъ католической вѣрой

и надъ національнымъ чувствомъ.

Протестанты воспользовались даже ужасами ирландскаго

голода 1846 г. для миссіонерской дѣятельности. Въ Ирландіи то-

гда были открыты столовыя для голодающихъ, но во многихъ изъ

нихъ хлѣбъ и супъ давали только тѣмъ, которые отрекались

отъ вѣры отцовъ. «Съ той поры,—говорить Джозефъ Лонг-

фордъ,—слово «sоuреr» (получающій сyпъ) стало въ Ирландіи

синонимомъ новообращеннаго протестанта. Лордъ Плёнкетъ во

время великаго голода вызвался кормить всѣхъ своихъ фер-

меровъ, желающихъ оставить католическую вѣру. «Упор-

ствовавшіе» же фермеры изгонялись. Мудрено ли, что массы

въ Ирландіи, слышавшіе съ дѣтства подобные разсказы,

относятся съ недовѣріемъ къ англичанамъ?—спрашиваетъ Лонг-

фордъ 1)».—Не надо забывать, что сорокъ лѣтъ тому назадъ

Библейское общество пыталось обращать католиковъ при по-

мощи даровыхъ столовыхъ,—пишетъ изъ Дублина спеціальный

корреспондентъ большой вечерней либеральной газеты.—Отъ

того времени до насъ дошла ирландская пѣсня, въ которой

говорится, что голодающимъ предлагаютъ:

То sel their souls for penny rowls,

For soup and hairy bacon.

(Продать душу за пенсовыя сайки, за супъ и за сало съ

щетиной 2).

V .

Предприниматели и католическіе священники совершенно

не въ силахъ были оцѣнить значеніе того движенія, которое

они назвали «ларкинизмомъ». Они были глубоко убѣждены, что

1) «Маn c h e s t e r G u a r d i a n », Осtоbег 25.

2) « W e s t m i n s t e r G a z e t t e », Осtоbег 23.

229

на «бунтъ» противъ хозяевъ и противъ власти патеровъ подбилъ

дублинскихъ рабочихъ Ларкинъ; что, не будь «Джима», стачка

кончилась бы «въ два дня», а союзъ транспортныхъ рабочихъ

распался бы. И вотъ Ларкина привлекли къ суду по обвиненію

въ «мятежныхъ рѣчахъ» и въ подстрекательствѣ къ безпорядкамъ.

Полиція показала, что, когда она во время бурнаго митинга

разгоняла стачечниковъ, Ларкинъ крикнулъ: «народъ, возво-

дящій на престолъ королей, можетъ также низвергнуть ихъ.

Какое же право имѣетъ англійскій король запрещать народный

митингъ?.. Если полиція и солдаты пускаютъ въ ходъ силу,

то за каждаго убитаго стачечника должны быть уложены два

непріятеля». Надо помнить, что въ Дублинѣ слѣдственный

судья и, въ значительной степени , присяжный тяготѣютъ по

своему происхожденію къ предпринимателямъ. Наконецъ, въ Ир-

ландіи знаютъ, какъ подбирать присяжныхъ. (Одинъ изъ при-

сяжныхъ самъ заявилъ, что по совѣсти не можетъ судить, такъ

какъ является заинтересованнымъ лицомъ: стачка, между про-

чимъ, направлена и противъ него; но доводы этого присяжнаго

не были уважены судомъ.)

«Мнѣ не надо вашей милости,— сказалъ Ларкинъ на судѣ

въ Дублинѣ.— Осудите меня. Мнѣ все равно. Я считался бы

съ вашимъ мнѣніемъ, будь вы представителями моего класса;

но вы только—подобранные присяжные». Присяжные вынесли

обвинительный вердиктъ, и Ларкина присудили къ семимѣ-

сячному тюремному заключенію; но просидѣлъ онъ только

семнадцать дней. Немедленно послѣ осужденія Ларкина ста-

чечное движеніе въ Дублннѣ усилилось. На дополнительныхъ

выборахъ потомъ рабочіе въ видѣ протеста противъ осужде-

нія Ларкина за поступокъ, который сэръ Эдуардъ Карсонъ

дѣлаетъ безнаказанно, голосовали за консерватора противъ пра-

вительства. Послѣдовалъ цѣлый рядъ петицій.

«Мы, коммонеры, принадлежащіе къ рабочей партіи, про-

симъ перваго министра обратить вниманіе на то, что осужденіе

Ларкина является прямо позоромъ. Въ виду того, что высоко

поставленнымъ лицамъ разрѣшается безнаказанно произносить

рѣчи, кажущіяся обыкновеннымъ смертнымъ болѣе мятежными,

чѣмъ тѣ, за которыя осудили Ларкина, является поводъ

утверждать, что существуютъ два закона: одинъ для имени-

тыхъ людей, а другой для простыхъ рабочихъ. Мы про-

симъ перваго министра обратить вниманіе на одно обстоя-

230

тельство, пользующееся широко распространенной вѣрой.

Массы убѣждены, что съ Ларкинымъ поспѣшили расправиться

такъ потому, что онъ ведетъ теперь борьбу съ предпринима-

телями». Въ меморіалѣ дальше выражается надежда, что пра-

вительство поспѣшитъ воспользоваться своей прерргативой

и освободитъ Ларкина. Въ такомъ же духѣ составлена резо-

люція, принятая исполнительнымъ комитетомъ національной

рабочей партіи. Протесты противъ осужденія Ларкина и пе-

тиціи объ его освобожденіи послѣдовали не только отъ рабо-

чихъ организацій. «Насколько мнѣ извѣстно, положеніе ра-

бочихъ въ Дублинѣ въ высшей степени плачевно,—писалъ

епископъ Оксфордскій (д-ръ Горъ).—Хотя я сожалѣю о нѣко-

торыхъ формахъ, которыя приняло рабочее движеніе въ Дублинѣ,

но тѣмъ не менѣе я всецѣло на сторонѣ рабочихъ. Крайне при-

скорбно, что человѣка, убѣдившаго дублинскихъ рабочихъ

бороться за лучшія условія жизни, отправили теперь въ тюрьму».

Епископъ всецѣло присоединился къ тѣмъ, которые требо-

вали немедленнаго освобожденія Ларкина, и выразилъ на-

дежду, что «Оксфордъ тоже поддержитъ дублинскихъ рабо-

чихъ, покуда продолжается стачка».

«Можно ли отправлять въ тюрьму въ Дублинѣ человѣка

за произнесеніе мятежныхъ рѣчей, которыя въ Бельфастѣ не

наказуемы?—спрашивалъ «Westminster Gazette».—Мы лично не

симпатизируемъ Джемсу Ларкину, но удивляемся примѣненію

закона. Имѣлъ ли бы право Джемсъ Ларкинъ призывать людей

къ оружію въ Дублинѣ, какъ это дѣлаетъ сэръ Эдуардъ Карсонъ

въ Б ельфастѣ? Позволили бы ему снабжать волонтеровъ ору-

жіемъ, обучать ихъ, устраивать смотры и призывать къ рели-

гіозной нетерпимости? Дали ли бы ему возможность призвать

рабочихъ къ вооруженному сопротивленію? Могъ ли бы онъ

призывать англійскихъ солдатъ къ бунту? Если да, то почему

осудили Ларкина? Если нѣтъ, то почему на волѣ сэръ Эдуардъ

Карсонъ? Почему королевскаго совѣтника оставляють на волѣ,

а рабочаго отправляютъ въ тюрьму?»

Джемса Ларкина, какъ я сказалъ, освободили черезъ семна-

дцать дней.«Ирландскій Спартакъ» сейчасъ же поѣхалъ въ Англію,

чтобы побудить трэдъ-юніоны къ стачкамъ по симпатіи для

поддержки дублинскихъ рабочихъ. Вожди профессіональныхъ

союзовъ встрѣтили Ларкина крайне холодно и поспѣшили

высказать взглядъ, что «ларкинизмъ», т.-е. синдикализмъ.

231

гибеленъ для англійскихъ рабочихъ. Тогда«Ирландскій Спартакъ»

обратился съ своимъ «манифестомъ» непосредственно къ англій-

скимъ рабочимъ, убѣждая ихъ оказать давленіе на своихъ во-

ждей. Подъ давленіемъ рядовыхъ трэдъ-юніонистовъ вожди

профессіональныхъ союзовъ созвали конгрессъ не въ очередь

для обсужденія вопроса, должны ли англійскіе рабочіе объ-

явить «стачку по симпатіи» съ цѣлью поддержать дублинцевъ.

Въ своихъ рѣчахъ, съ которыми Ларкинъ выступаетъ теперь

на митингахъ въ Англіи, онъ въ одинаковой степени обличаетъ

дублинскихъ предпринимателей, Орденъ иберійцевъ, «хули-

гановъ отъ религіи», т.-е. католическихъ патеровъ, либераль-

ное правительство, коммонеровъ-рабочихъ и вождей трэдъ-

юніоновъ. То обстоятельство, что Ларкина восторженно встрѣ-

чаютъ въ Англіи (и не только рабочіе), свидѣтельствуетъ о сте-

пени броженія. Отмѣчу одинъ фактъ. Консерваторы желали

использовать Ларкина для демонстрированія ихъ тезиса, что

массы въ Ирландіи «не думаютъ о гомрулѣ». На большомъ ми-

тингѣ въ Альбертовой залѣ, гдѣ я слышалъ Ларкина, послѣдній

заявилъ однако, что самоуправленіе абсолютно необходимо

ирландскимъ рабочимъ.

Изъ всего сказапнаго читатели видятъ, что теперь идетъ

вопросъ не о томъ, что случится съ гомрулемъ (это дѣло рѣ-

шенное, даже еслп у власти станутъ консерваторы), а о томъ,

что будетъ послѣ гомруля. То раздѣленіе, которое создалось

въ Ирландіи борьбой за гомруль, не можетъ продержаться

долго. Дифференціація ирландской партій должпа начаться

на первыхъ же выборахъ. Въ самомъ дѣлѣ, что общаго между

рабочими и предпришімателямп въ Дублпиѣ, которые теперь,

какъ мы видѣли, водутъ между собою промышленную войну

не на жнвотъ, а на смерть? А между тѣмъ, п тѣ, и другіе—гомру-

леры. Что общаго между ольстерскими «докзрами» и мѣстными

хозяевами верфей; между сельскими рабочими Лондондерри

и помѣщиками или между бельфастскимн фабрикантами и тка

чами? А меяеду тѣмъ всѣ они теперь «оранжисты».

Ни для кого не секретъ, что Рэдмондъ по сямпатіямъ своимъ

и по традиціямъ—^консерваторъ; Тимъ Хилли теперь предста-

влягтъ въ Дублннѣ иптересы предприпимателей, воюющихъ

со стачечникамя. На первыхъ же выборахъ и, во всякомъ случаѣ,

въ дарвомъ же ирландскомъ парламенті премьеръ Рэдмондъ

2

станетъ во главѣ консервативной партій, состоящей изъ форме-

ровъ-католиковъ и предпринимателей-протестантовъ. Первые

теперь гомрулеры, а вторые—юніонисты. Въ оппозиціи будетъ

радикально-демократическая коалиція, состоящая изъ рабочихъ

группъ разныхъ оттѣнковъ. Коалиція тоже будетъ состоять

изъ католиковъ и протестантовъ, т.-е. изъ гомрулеровъ и оран-

жистовъ. Первые признаки уже налицо. Судя по подсчету знаю-

щихъ лицъ, Джимъ Ларкинъ войдетъ въ первый ирландскій

парламентъ во главѣ партіи «непримиримыхъ», не меньшей

чѣмъ въ двадцать человѣкь.

233

ГЛАВА ДЕВЯТА Я.

Кругооборотъ.

I.

— Что вы слышали про «Чудо»?—Таковь былъ слѣдующій

вопросъ, послѣ справокъ о погодѣ, который задавали хозяева

своимъ гостямъ на «five о’сlоск» осенью 1911 года, когда по-

явились первыя сообщенія про то, что Рейнгардтъ готовитъ

къ постановкѣ мистерію «Чудо», при чемъ дѣйствіе будетъ про-

исходить не на сценѣ, а въ католическомъ соборѣ. И на пред-

ложенный вопросъ гость отвѣчаль то, что всѣ уже знали изъ

газетъ, т.-е., что новая пьеса безъ словъ представитъ собою по-

слѣднее слово театральныхъ исканій, что сценарій пишетъ

Фольмеллерь, музыку—Энгельбертъ Гумпердинкъ, а соборъ

будетъ строиться по чертежамъ Дернбурга («знаете, братъ зна-

менитаго германскаго министра колоній»).

И когда хозяева отвѣчали классическими восклицаніями:

«Іs it sо!», «Ноw lоѵеlу!»— гость прибавлялъ еще «слухи въ циф-

рахъ», тоже обошедшіе всѣ газеты.

— Въ пьесѣ будутъ участвовать двѣ тысячиі человѣкъ. Ко-

стюмы обошлись въ 13 тысячъ ф. ст. Вся постановка обойдется

въ 80 тысячъ ф. ст... Въ «Чудѣ» реализмъ доведенъ до послѣд-

няго: не только шелкъ , бархатъ, мѣха и доспѣхи на участвую-

щихъ настоящіе, но даже лысины и сѣдыя бороды изготовлены

великимъ парикмахеромь Временемь. Максъ Рейнгардтъ спе-

ціально черезъ газеты вызываль 200 плѣшивцевъ и 200 стари-

ковъ съ сѣдыми бородами.

— Видѣли ли вы уже «Чудо?»— справляются теперь хо-

1

зяева у гостей на «liѵе о’сlоск», послѣ обмѣна мнѣній по по-

воду погоды.

— Что вы думаете о «Чудѣ?»—слѣдуетъ затѣмъ вопросъ.

Отвѣтъ бываетъ двоякаго рода:

— Поразительное проявленіе новаго исканія въ области

театра!—восклицаютъ одни.

—■ How religious!—восклицаютъ пожилыя дѣвицы. И по-

слѣднее мнѣніе такъ распространено, что священникъ нашего

округа въ прошлое воскресенье произнесъ даже проповѣдь

въ церкви по поводу «Чуда». Одно утреннее представленіе спе-

ціально было дано для священниковъ разныхъ вѣръ. Я слышу

здѣсь безконечные споры о «Чудѣ» и читаю въ журналахъ и

газетахъ не менѣе длинныя статьи о немъ.

Спорящіе расходятся въ нѣкоторыхъ пунктахъ, но всѣ со-

гласны, что мистерія «Чудо», поставленная въ Олимпіи, пре-

вращенной въ католическій соборъ, представляетъ собою по-

разительно смѣлое «исканіе». Послѣдній терминъ употребляютъ

всѣ, какъ нѣчто вполнѣ понятное и опредѣленное. Желая уяс-

нить себѣ, что именно подразумѣвается подъ словомъ «исканіе»,

я обратился къ авторамъ, написавшимъ слеціальныя изслѣ-

дованія объ этомъ 1), и былъ нѣсколько разочарованъ . Я

узналъ, что «новое движеніе» въ театрѣ зародилось въ 1881 году

въ Мейнингенѣ. Тамъ впервые, въ придворномъ театрѣ во

время представленія «Юлія Цезаря»

появилась «настоящая

толпа». Но «исканія» совсѣмъ не заключаются въ реализмѣ.

Напротивъ, они совпадаютъ съ «стремленіемъ современной

литератѵры освободиться отъ тираніи безусловнаго реализма».

Литература раньше театра сбила съ себя эти колодки. Важный

шагъ по пути исканія былъ сдѣланъ мюнхенскимъ придвор-

нымъ театромъ въ 1889 году, когда былъ поставлень «Король

Лиръ» «на упрощенной сценѣ». Герардъ Амундсенъ въ своей

книжкѣ «Die neue Shakespearebuhne» подробyо разсказываетъ

про «исканія» этого театра послѣ 1889 года.

1) Я просмотрѣлъ слѣдующія книги и брошюры:

«Мах Rеіnhаrdt». Ѵоn Sіеgfried Jaсоbsоhn. Веrlіn.

«Dіе nеuе S h a k esp e a re b u h n e d e s M u n ch n e r». Ѵоn Gеrhard

Аmundsen. Мunich.

«Мoderne Rеgіе; еіn Вuсh fur Тhеаtеrfreunde». Ѵоn Мах Аlbеrtу.

Frаnkfоrt.

«Dіe еthische Аufgabе dеr Schаubuhne». Ѵоn. Мах Маrtersteig Lеірzіg.

2

«Старая сцена,—говорить Амундсенъ,—остроумно комбини-

ровавшая принципы старой шекспировской сцены-плат- формы,

употребленіе занавѣсей и подмостковъ въ глубинѣ сцены,

не вы

держ ала требованій реализма и не имѣла смѣлости от-

речься отъ условнаго сценическаго реализма, когда дѣй-

ствіе происходило не въ комнатѣ. Новая постановка Шекспира

въ мюнхенскомъ придворномъ театрѣ совершенно не гонится

за сценическими иллюзіями. Она вполнѣ стилизованная. Пе-

редъ нами попытка осуществить въ обыкновенномъ театрѣ мно-

гознаменательныя идеи Кunstlertheatr, построеннаго въ Мюн-

хенѣ въ 1908 году, т.-е. идеи «театра рельефа». «Кunstlerhea-

tеr» сдѣлалъ), — продолжаетъ Амундсенъ,— смѣлую попытку

отдѣлаться разъ навсегда отъ старой сцены-«ящика», типъ ко-

торой создалъ съ теченіемъ времени оргію реализма. «Почему,—

спрашиваютъ мюнхенскіе реформаторы,—должны мы предста-

влять въ «ящикѣ» только потому, что это нравилось испорчен-

ному вкусу R еnаіssаnсе? Почему мы должны израсходовать

всю нашу энергію, руководимые дѣтскимъ желаніемъ создать

иллюзію реальности, которая тѣмъ менѣе художественна, чѣмъ

больше приближается къ дѣйствительности? Греческая драма

разыгрывалась не въ «ящикѣ». Шекспировскія пьесы ставились

на открытой платформѣ. Почему намъ теперь не имѣть своего

рода открытую сцену, которая соотвѣтствовала бы спеціаль-

нымъ нуждамъ пьесы? Выводомъ изъ всѣхъ этихъ предпосы-

локъ явился театръ, въ которомъ сцена-«ящикъ», сцена-«ниша»

съ ея реализмомъ была упразднена. Дѣйствующія лица явля-

лись «въ рельефѣ».—Конечно,—продолжаетъ авторъ,— идея

имѣетъ свои н еудобства, при чемъ нѣкоторыя изъ нихъ легко

устранимы. Театръ-«рельефъ» только первая попытка; это—

лишь смѣлое исканіе; но, несомнѣнно, думаетъ Амундсенъ,

Кunstlerheater указываетъ, гдѣ будетъ найдено разрѣшеніе

проблемы. Принципы Кunstlerheater блестяще примѣнены въ

1909 году въ дрезденскомъ Residenztheater проф. Шумахеромъ.

Однимъ изъ самыхъ смѣлыхъ и геніальныхъ искателей въ об-

ласти театра является теперь Максъ Рейнгардтъ,—говоритъ

Зигфридъ Якобсонъ въ книгѣ «Мах R еіnhardt».

Величайшая ошибка будетъ сдѣлана, если мы въ Рейнгардтѣ

увидимъ реалиста и продолжателя мейнингенскихъ традицій.

Проблема театра, по мнѣнію Рейнгардта,—говоритъ Якоб-

сонъ,—заключается въ томъ, чтобы найти точный стиль, со-

1*

З

отвѣтствующій каждой отдѣльной драмѣ, и поставить ее со-

образно съ этимъ на сценѣ.

Такимъ образомъ, классическая драма должна быть по-

ставлена классически, символическая— символически, а совре-

менная реалистическая драма—со всѣми мельчайшими реали-

стическими подробностями.

Вотъ что сообщили мнѣ объ «исканіяхъ» въ области театра

четыре спеціалиста. Вы видите, что громкія слова «современ-

ныя проблемы» и «исканія» сводятся къ реформѣ театральной

техники.

Я былъ на первомъ представленіи «Чуда» и внимательно

прочиталъ все то, что писалось о мистеріи. И мнѣ кажется, что

дѣло обстоитъ гораздо серьезнѣе, чѣмъ изображаетъ Амунд-

сенъ или Якобсонъ.

Передъ нами не «исканіе» какой-то новой техники въ области

сцены, а завершеніе цѣлаго историческаго цикла, пройден-

наго театромъ и храмомъ въ Англіи, цѣлый кругооборотъ. Я

постараюсь намѣтить этотъ кругооборотъ, имѣющій, какъ мнѣ

кажется, самое серьезное соціологическое значеніе. Но пред-

варительно надо сказать, что такое «Чудо». Это—мистерія безъ

словъ, т.-е. возвращеніе къ первобытнымъ дѣйствамъ, проис-

ходившимъ въ церквахъ Англіи. Пьеса поставлена въ Олимпіи.

Это—не театръ, а колоссальное зданіе, выстроенное изъ стекла,

желѣза и камня и приспособленное для выставокъ. Формой

оно напоминаетъ манежъ, но надо соединить десять громадныхъ

манежей, чтобы получить нѣкоторое представленіе о размѣ-

рахъ Олимпіи. Теперь зданіе внутри превращено въ громад-

ный соборъ по типу Кельнскаго. Зрители сидятъ вдоль сѣвер-

ной и южной стѣнъ. Западная стѣна—входная дверь; восточ-

ная—колоссальныя створчатыя двери, черезъ которыя виденъ

горный пейзажъ,—громадныя сосны и деревня. Сценой является

внутренность собора.

Сценарій мистеріи удивительно напоминаетъ въ одномъ

мѣстѣ «Сестру Б еатрису» Метерлинка. Въ соборѣ полумракъ.

Смутно виднѣется пьедесталъ съ Мадонной на немъ. Слышенъ

перезвонъ церковныхъ колоколовъ («настоящихъ»). Доносятся

голоса священниковъ, читающихъ латинскія молитвы. И Олим-

пія такъ велика, что впечатлѣніе такое, будто вы дѣйствительно

зашли въ соборъ и слы ш и

те вдали голоса. Затѣмъ свѣтлѣетъ.

Цѣлая система разноцвѣтныхъ электрическихъ фонарей про-

4

изводитъ удивительные свѣтовые эффекты на разноцвѣтномъ

бархатѣ и на парчѣ статуи Мадонны. Церковь наполняется

монахинями. Затѣмъ раскрываются громадныя двери, и видна

гора, залитая толпой молящихся. Въ церковь входятъ свя-

щенники, дьяконы и служки съ крестами, хоругвями и пар-

чевыми балдахинами, и начинается служба. Мощные звуки

громаднаго органа наполняютъ соборъ. Молящіеся одѣты въ

платья X IV вѣка. Вотъ идутъ зажиточные горожане, въ длин-

ныхъ кафтанахъ, обшитыхъ мѣхомъ, цеховые, крестьяне, а

за, ними «калики перехожіе», хромые, слѣпцы, страдающіе пляс-

кой св. Витта, разслабленные дряхлые старцы. На носилкахъ

вносятъ больныхъ, такъ какъ Мадонна славится чудесами.

И сегодня происходитъ чудо. Къ концу службы вдругъ одинъ

разслабленный поднимается съ носилокъ; его поддерживаютъ

сперва, но потомъ онъ самъ дѣлаетъ нѣсколько шаговъ. Его

распухшія ноги, обмотанныя тряпками, отвыкли ходить; но

вотъ онѣ крѣпнутъ. Разслабленный подходитъ къ Мадоннѣ

и, падаетъ на колѣни, и изъ груди 2000 человѣкъ вырывается

одинъ крикъ: совершилось чудо! Затѣмъ служба кончается,

и соборъ пустѣетъ. Это все «запѣвъ», а пѣсня будетъ впереди.

Въ соборѣ остается одна молодая монахиня, которой на-

стоятельница поручила заперетъ громадныя двери, но моло-

дая монахиня заглядѣлась на пляшущихъ на горѣ и заслуша-

лась музыки. У дверей собора пляшутъ дѣти; монахиня сама

начинаетъ плясать, и это подсматриваетъ «шпильманъ», таин-

ственное лицо, напоминающее не то судьбу, не то дьявола, не

то смерть на знаменитыхъ рисункахъ Ганса Гольбейна Е n-

соmіum Моrіае. На роль шпильмана выписанъ изъ Вѣны из-

вѣстный актеръ Палленбергъ, вѣроятно потому, что умѣетъ

хохотать какимъ-то особымъ «сатанинскимъ» образомъ. Замѣ-

тивъ пляшущую монахиню, шпильманъ приводить къ дверямъ

собора рыцаря. Надо замѣтить, что, такъ какъ доспѣхи на немъ

настоящіе, то пришлось для этой роли спеціально искать очень

большого и очень сильнаго человѣка. Рыцарь въ полномъ во-

оруженіи, стоящій у дверей собора,—удивительно красивая

картина. Монахиня заглядѣлась на рыцаря; но тутъ входитъ

настоятельница. Она замѣчаетъ открытыя двери, запираетъ

ихъ и за ослушаніе велитъ молодой монахинѣ простоять всю

ночь на колѣняхъ передъ Мадонной. Двери заперты. Молодая

монахиня одна; но вотъ доносятся дьявольскій хохотъ шпиль-

5

мана и звуки его свирѣли; раздается стукъ въ двери. Монахиня

пробуетъ ихъ открыть, но ключи унесены. Она въ отчаяніи,

а стукъ все раздается. Монахиня подбѣгаетъ къ Мадоннѣ и мо-

лить о чудѣ: пусть она откроетъ двери. И, когда чуда не про-

исходитъ, монахиня въ бѣшенствѣ вырываетъ младенца у Ма-

донны и швыряетъ на полъ, но младенецъ, какъ огненный снопъ,

исчезаетъ въ воздухѣ. Мадонна простираетъ руки. Двери рас-

крываются, и входитъ рыцарь. Монахиня снимаетъ клобукъ,

кладетъ его у ногъ Мадонны и убѣгаетъ съ рыцаремъ. Свер-

шается новое чудо: Мадонна спускается съ пьедестала, сни-

маетъ корону и парчевую ризу, надѣваетъ клобукъ и стано-

вится неподвижно, вся залитая свѣтомъ. Вошедшая настоя-

тельница съ ужасомъ зоветъ монахинь. Мадонна исчезла. Вѣсть

передается за стѣны собора, который наполняется испуган-

ными прихожанами. Затѣмъ всѣ набрасываются на стоящую

неподвижно Мадонну, принимая ее за монахиню; ее хотятъ

бить; но Мадонна поднимается въ воздухъ и снова опускается.

Всѣ тогда понимаютъ, кто она, и падаютъ на колѣни. Кончается

«вступленіе» мистеріи и начинается «интермеццо»: приключе-

нія бѣглой монахини за стѣнами монастыря. Ее захватываетъ

рыцарь-разбойникъ, у котораго ее потомъ отнимаетъ принцъ.

Принца убиваетъ его отецъ-король,—котораго любовницей она

становится. Потомъ бѣглая монахиня попадаетъ въ руки ин-

квизиціи и освобождается народнымъ возстаніемъ. Затѣмъ

монахиня становится одной изъ проститутокъ, слѣдующихъ

за арміей. И всюду монахиню сопровождаетъ таинственный

шпильманъ, подъ видомъ то шута, то предсѣдателя суда, то

сводни-старухи. Постановка мистеріи—изумительная: ничего

подобнаго по грандіозности, по исторической вѣрности и по

красотѣ ни одинъ театръ никогда, конечно, не видалъ.

И вотъ заключительная сцена. Мы опять въ соборѣ, гдѣ

чудесная монахиня одна. Она снимаетъ клобукъ, надѣваетъ

корону, парчевую ризу и садится на пьедесталъ. Она снова

Мадонна. И тутъ раскрывается дверь. Вѣтеръ и снѣгъ загоняютъ

въ соборъ бѣглую монахиню, въ лохомотьяхъ и босую, съ мертвымъ

младенцемъ н а рукахъ, котораго она кладетъ у ногъ Мадонны. За

стѣнами собора раздается сатанинскій хохотъ шпильмана, слыша

который бѣглая монахиня падаетъ безъ чувствъ у статуи . Мадонна

наклоняется и беретъ младенца на руки. Соборъ наполняется. Мо-

нахини спѣшатъ сообщить о новомъ чудѣ, о возвращеніи Мадонны.

6

«Интермеццо» кончено. Соборъ опять пустъ. Бѣглая мона-

хиня поднимается съ пола. Теперь на ней уже не лохмотья,

а снова клобукъ. Она убираетъ церковь и открываетъ громад-

ныя двери. Все, что здѣсь разсказано, молодая монахиня ви-

дѣла во снѣ. О томъ, что дѣйствіе—сонъ, долженъ напоминать

зрителю перезвонъ колоколовъ, который все время слышенъ,

покуда продолжается «интермеццо». Если говорить о техникѣ,

то двѵхъ мнѣній о «Чудѣ» быть не можетъ. Такой постановки

никогда еще не бывало. Въ «Чудѣ» виденъ поразительно смѣ-

лый размахъ удивительно талантливаго режиссера, распола-

гающаго громадными средствами и имѣющаго въ распоряженіи

первоклассныхъ артистовъ. Но когда рѣчь заходитъ о пьесѣ,

какъ о художественномъ исканіи, мнѣ невольно припомина-

ются слова Л. Н. Толстого: «художественное впечатлѣніе, т.-е.

зараженіе, получается только тогда, когда авторъ самъ по-сво-

ему испыталъ какое-либо чувство и передаетъ его, а не тогда,

когда онъ передаетъ чужое, переданное ему чувство. Этого

рода поэзія отъ поэзіи не можетъ заражать людей, а только

даетъ подобіе произведенія искусства, и то только для людей

съ извращеннымъ эстетическимъ вкусомъ 1). Соборъ, поставлен-

ный великимъ зодчимъ, заражаетъ религіознымъ настроеніемъ

даже раціоналиста, потому что зодчій глубоко вѣрилъ. Сред-

невѣковая наивная легенда о чудѣ вызываетъ слезы у невѣрую-

щаго, потому что опять-таки его заражаетъ глубокое религіоз-

ное чувство автора. Талантливый и образованный человѣкъ

теперь можетъ легко поддѣлать форму средневѣковой легенды,

но не въ состояніи поддѣлать наивную вѣру, которой у культур-

наго человѣка X X вѣка быть не можетъ. Вотъ почему «стили-

зованная» легенда, несмотря на все искусство поддѣлки, не

будетъ заражать, а безъ зараженія не можетъ быть искусства.

Дѣйствительно вѣрующій человѣкъ не превратилъ бы теперь

религію въ театральное зрѣлище. Сценарій «Чуда» написанъ ,

а мистерія поставлена людьми чрезвычайно талантливыми и

образованными, но, конечно, у нихъ нѣтъ наивной вѣры. Вотъ

почему «Чудо» поражаетъ наши глаза, но «настроенія» оно не

даетъ никакого.

1)«Что такое искусство».

II.

А между тѣмъ мистерія, поставленная въ Олимпіи, пріоб-

рѣтаетъ сразу громадный и глубокій смыслъ, если мы взгля-

немъ на нее, какь на заключительный моментъ великаго круго-

ворота. Передъ нами символъ смерти двухъ союзниковъ, став-

шихъ впослѣдствіи непримиримыми врагами, символъ, о ко-

торомъ, конечно, меньше всего думалъ Рейнгардтъ или Карлъ

Фолльмеллеръ.

Извѣстно, что въ моментъ своего зарожденія драма была

тѣсно связана съ вѣрой. Интенсивное религіозное чувство со-

здало драматическое дѣйствіе. Колыбелью Мельпомены во всѣхъ

странахъ былъ храмъ. Я не буду совершенно касаться здѣсь

античного театра, такъ какъ мнѣ необходимы только два-три

момента изъ исторіи англійской драмы. Наиболѣе сильно вѣ-

рующіе христіанскіе народы въ Европѣ имѣли раньше всего

національную драму, въ которой религіозный и бытовой эле-

ментъ были такъ тѣсно спаяны, что приводили въ изумленіе

много вѣковъ спустя энциклопедистовъ. «До сравнительно

недавняго времени Аutоs sасrаmеntales (родъ мистерій) ста-

вились ещe въ Мадридѣ,—пишeтъ Вольтеръ.—Кальдеронъ на-

писалъ болѣе двухсотъ подобныхъ представленій.—У меня

передъ глазами, продолжаетъ Вольтеръ,—одна изъ подобныхъ

пьесъ, напечатанная въ Вальядолидѣ и называющаяся «Dеѵо-

сіоn l a m іssа». Въ ней участвуютъ мусульманскій король

Кордовы, ангелъ, непотребная женщина, два солдата шута

и дьяволъ. Одинъ изъ шутовъ, Паскаль Вивасъ, влюбленъ

въ Аминту, при чемъ соперникомъ имѣетъ магометанскаго сол-

дата Леліо. Дьяволъ и Леліо хотятъ убить Виваса и увѣрены,

что отправятъ его прямо въ адъ, такъ какъ солдатъ только что

совершилъ смертный грѣхъ. Но Паскаль Вивасъ поручаетъ

священнику тутъ же служить мессу, и дьяволъ теряетъ всякую

силу надъ солдатомъ. Въ то время, какъ слуяттъ мессу, на-

чинается сраженіе. И дьяволъ пораженъ, когда видитъ солдата

одновременно, и въ битвѣ, и у алтаря. Чортъ хорошо знаетъ,

что «тѣло не можетъ быть одновременно въ двухъ мѣстахъ», но

ему не вѣдомо, что подъ видомъ Паскаля, покуда этотъ молится,

сражается ангелъ. Король Кордовскій, конечно, разбитъ на

8

голову; Паскаль женится на своей непотребницѣ, и пьеса кон-

чается восхваленіемъ мессъ» 1). Философъ раціоналистическаго

вѣка совершенно не въ состояніи былъ понять наивную вѣру

Аutos sacramentales, но, тѣмъ не менѣе, дѣлаетъ нѣсколько глу-

бокихъ замѣчаній. «Кто повѣрилъ бы, что въ этой пропасти

безвкусныхъ грубостей время отъ времени мы находимъ ге-

ніальныя черты, и кромѣ того, театральную трескотню (frасаs

dе theаrе), которая можетъ позабавить и даже заинтересовать,—

говоритъ Вольтеръ.—Быть можетъ,- нѣкоторыя изъ этихъ вар-

варскихъ пьесъ (т.-е. Аutos sacramentales, ставившихся въ церкви)

не слишкомъ отдалены отъ произведеній Эсхила, въ которыхъ

греческая религія игралась на сценѣ, какъ впослѣдствіи въ

Испаніи—христіанская. Въ самомъ дѣлѣ, что такое, какъ не

Аutos sacramentales, приковываніе Прометея В улканомъ къ скалѣ,

при чемъ Сила и Доблесть служатъ помощниками? И если ав-

торы испанскихъ мистерій вывели на сцену (въ церкви) дья-

вола, то Эсхилъ сдѣлалъ тоже самое для фурій. Если Паскаль

Вивасъ слушаетъ мессу, то развѣ въ Эвменидахъ старая жрица

не правитъ священную службу»? 2).

Въ Англіи, какъ и въ Испаніи, сильное религіозное чув-

ство породило сперва мимическую драму, затѣмъ явились ді-

алоги. Въ Англіи, какъ и въ Испаніи, церковь и театръ пред-

ставляли собою вначалѣ сіамскихъ близнецовъ, повидимому,

нераздѣльно соединенныхъ. Какъ и въ Испаніи, въ Англіи пер-

воначальная форма драматическихъ представленій пережила

три фазиса. «В ъ исторіи средневѣковой мистеріи,—говоритъ

проф. Стороженко,—можно различить три періода, три послѣ-

довательныхъ фазиса развитія: въ начальномъ періодѣ, обни-

мающемъ приблизительно X и X I вѣка, мистерія еще не имѣла

характера самостоятельнаго представленія ; составляя только

часть праздничной литургіи, она далее не игралась, а пѣлась

на латинскомъ языкѣ. Мѣстомъ ея представленія была цер-

ковь, а авторами и исполн

ителями лица духовнаго сана и ихъ

причты. Сюжеты ея вращались около трехъ великихъ момен-

товъ евангельской исторіи—Рожденія, Смерти и Воскресенія

Спасителя... Съ теченіемъ времени область мистеріальныхъ

сюжетовъ значительно расширилась: вошло въ обычай дра-

1) «Оеuѵrеs соmрl еtes dе Ѵоltаіrе», ѵоl. VII, р. 176 (Изд. 1874).

2) Іb.

9

матизировать не только событія Новаго Завѣта, но Ветхаго

и житій святыхъ; сообразно этому допускалось больше свободы

въ обращеніи съ сюжетами. Авторы литургическихъ мистерій

строго держались текста св. писанія и позволяли себѣ только

перефразировать его, оттого литургическая мистерія имѣетъ

по большей части чисто эпическій характеръ. По мало-по малу

искусство проникаетъ и въ эту заповѣдную область: то тамъ,

то здѣсь авторы позволяютъ себѣ вставлять въ рѣчи дѣйств ю-

щихъ лицъ слова, которыя хотя и не находятся въ св. пи-

саніи, но находятся въ соотвѣтствіи съ ихъ традиціоннымъ

характеромъ; появляется стремленіе заглянуть въ душу дѣй-

ствующихъ лицъ, оттѣнить индивидуальности; еще нѣсколько

шаговъ въ этомъ направленіи—и грубые задатки религіозной

драмы вырабатываются въ форму болѣе художественную, хотя

еще кое-гдѣ носящую на себѣ ясные слѣды своего первоначаль-

наго литургическаго происхожденія»1).

Тогда вѣра была сильна, и драматическія произведенія,

навѣянныя ею, несмотря на наивность, производятъ сильное

впечатлѣніе. Отъ того времени до насъ дошли поразительныя

по глубинѣ чувства мистеріи, переизданныя въ Англіи много

разъ 2). Вотъ, напр., схематическая жизнь человѣка «Еѵеrу-

mаn», идущая до сихъ поръ въ провинціальныхъ театрахъ во

время Страстной недѣли. Въ началѣ мистеріи является «Вѣст-

никъ», объясняющій значеніе ея.

«Прошу васъ всѣхъ прослушать съ благоговѣніемъ эту вещь,

по формѣ моральную пьесу,—названіе которой Призывъ смерт-

наго,—показывающую нашу жизнъ и смерть, и какъ мимолетны

наши дни».

Дальше Вѣстникъ объясняетъ, что блага міра, наполняю-

щія жизнь человѣка,—дымъ, если вспомнить о смерти.

«Здѣсь вы увидите, какъ Дружба, Веселъе, Сила, Насла-

ж деніе и Красота поблекнутъ, какъ майскій цвѣтъ. Ибо вы

услышите, какъ небесный царь призі в аетъ смертнаго на судъ

передъ своимъ лицомъ. Внимайте всему , что Онъ скажетъ».

И зрители, явившіеся въ церковь, чтобы молиться и чтобы ви-

П р о ф. Н. С т о р о ж е н к о, «Предшественники Шекспира».

Т. I, стр. 12—13.

2)

У меня подъ руками сборникъ «ОЫ Кеіідіоиз Ріауз», изданный

Дентомъ.

10

дѣть мистерію, конечно слушали, обливаясь холоднымъ по-

томъ, съ сокрушеніемъ, твердя про себя слова страшнаго гимна:

«Quid sum miser tunc dicturus,

Qem patronum rogturus,

Сum ѵіх іustus si securus»?

(«Что скажу я Верховному судьѣ? Кто мнѣ подастъ помощь,

когда даже праведникъ будетъ трепетать за себя»?)

А на подмосткахъ, поставлеппыхъ средп церкви, наполнен-

ной грознымъ рокотомъ органа, Смерть декламировала: «Я

вижу тамъ Смертного. Какъ мало думаетъ онъ теперь обо мнѣ!

Его мысль занята чувственными наслажденіями и земними

богатствами. Смертный, остановись! Куда ты идешь такъ ве-

село? Иль ты забылъ про своего Творца?».

— Я не готовъ еще!—бормочетъ въ страхѣ Смертный.— -

Я не знаю тебя. Кто ты?

— Я—Смерть. По Божьему велѣнію мнѣ повинуются всѣ».

Плачъ и стонъ наполняли тогда зрительный залъ, т.-е. церковь.

Глубокой вѣрой проникнуты также пьесы второго періода,

о которомъ говоритъ проф. Стороженко, т.-е. того времени,

когда въ литургическую мистерію вторгается психологическій

и бытовой элементъ. Вотъ, напр. мистерія «Потопъ», также по-

мѣщенная въ сборникѣ «Оld Religious Рlауs». Въ началѣ ея

Богъ говоритъ , что долготерпѣнію Его пришелъ конецъ.

— Я , Богъ, создавшій небеса и землю изъ ничего, вижу,

что народъ мой дѣлами и помышленіями погрязъ въ грѣхахъ.

Духъ мой не будетъ пребывать больше въ человѣкѣ, который

отнынѣ мой врагъ, хотя и подобенъ мнѣ лицомъ... Я разрушу

все, что создалъ: звѣрей, червей, птицъ, ибо мнѣ досаждаетъ

все живое, что копоши

тся на землѣ.—Въ тотъ вѣкъ наивной

вѣры зрители, слушая въ церкви-театрѣ эти слова, только тре-

петали и не задавались вопросами, поставленными скептиками

X V III вѣка: «Могъ ли Богъ предупредить зло, но не желалъ?..

Желалъ ли онъ это сдѣлать, но не могъ?.. Если онъ желалъ

и могъ предупредить зло, то почему же Онъ истребилъ тогда

все живое?» «Я не понижаю, зачѣмъ Господь создалъ человѣ-

ческій родъ, чтобы утопить его и замѣнить его потомъ родомъ,

еще болѣе злымъ и испорченнымъ!» 1),—такъ восклицаетъ

1) Ѵ о l t а і r е, «Dіctіоnnаr е РhіІоsорhіquе».

11

деистъ ХѴІІІ-го вѣка. Скептическая мысль людей ХІІ-го и

Х ІІІ-го вѣковъ коснулась не библейскаго разсказа, а только

деталей его. Только народъ, никогда не видавшій моря и, быть

можетъ, никакой другой воды, кромѣ ручьевъ, могъ придумать

ковчегъ, какъ онъ описань въ Библіи. Наивные авторы мисте-

ріи были англичане, хорошо понимавшіе, что во время потопа

волны, конечно, были не меньшихъ, размѣровъ, чѣмъ въ Атлан-

тическомъ океанѣ въ осеннія бури. А если такъ, то въ плоскодон-

ной баркѣ, ничѣмъ не оснащенной, нельзя было бы плавать.

Ковчегъ опрокинуло бы первой волной. И вотъ въ мистеріи

мы имѣемъ сцену построенія ковчега. Ной прилаживаетъ буш-

прита, ставитъ мачты, прикрѣпляетъ реи и выбленки, а жены

патріарховъ, Сима и Яфета кроятъ и шьютъ паруса. И когда ков-

чега оснащенъ, Ной разсуждаетъ, какъ здравомыслящій ан-

глійскій рыбакъ:

«With topmast high and bowsprit,

With cords and ropes, I hold all fit

То sаіl fоrth аt the nехt wееtе».

(Имѣя гротъ-мачту, бушпритъ и снасти, я готовъ поднять

паруса съ отливомъ.)

Или вотъ мистерія, проникнутая такой глубокой и наивной

вѣрой, что она волнуетъ и раціоналиста X X вѣка. Называется

она «Марія Магдалина и апостолы» 1). Бытовой элементъ, тѣмъ

не менѣе, вторгается съ самого начала.

Марія Магдалина. Слушайте, апостолы! Іисусъ всталъ изъ

гроба. Я видѣла его сама. Я говорила съ нимъ и осмотрѣла

его язвы. Какая жалость видѣть ихъ, но онѣ принесли міру

исцѣленіе!

Ѳома. Молчи жена! Не ври сказокъ, а говори правду. Молю

тебя о томъ. Ни за что не повѣрю, чтобы Христосъ, котораго

распяли у меня на глазахъ, воскресъ бы. Не трать словъ, потому

я вракъ не люблю. Господь нашъ умеръ. Увы! я знаю правду!

И когда Марія Магдалина все-таки стоитъ на своемъ, Ѳома

грозитъ ей:

«It thou mосk, І wіll brеаk thу hеаd».

(«Если ты будешь смѣяться надъ нами, я тебѣ голову ра-

зобью»). Кромѣ глубокой вѣры, надо отмѣтить еще своеобраз-

1) Сборникъ «Оld Rеlіg іоus Рlауs», р.р. 139—146.

12

ный реализмъ. И тогда были Рейнгардты, не останавливав-

шіеся ни передъ чѣмъ. «Въ своей благочестивой наивности они

скорѣе готовы были вывести на сцену Адама и Еву въ ихъ перво-

бытной наготѣ, или заставить св. Анну разрѣш и

ться отъ бре-

мени въ присутствіи всей публики, чѣмъ отступить отъ буквы

библейскаго

или новозавѣтнаго

апокриѳическаго

сказанія»

(Н. Стороженко).

Наступаетъ, наконецъ, третій періодъ развитія средневѣ-

ковой мистеріи (XIV —X V I вѣка). Она окончательно поры-

ваетъ всякую связь съ богослуженіемъ. Дѣйствіе ея перено-

сится на площадь, улицу, ярмарку, а завѣдываніе ея поста-

новкой мало-по-малу переходитъ изъ рукъ духовенства въ руки

свѣтскихъ любителей (Тrаdіn g соmpаnіеs въ Англіи, grеmіоs

въ Испаніи). Оставаясь религіозной по своему сюжету,—го-

воритъ проф. Стороженко,—мистерія тѣмъ не менѣе ежеми-

нутно приноситъ въ жертву возвышенный интересъ религіоз-

наго назиданія интересамъ чисто мірского свойства, примѣ-

няется къ измѣнчивому вкусу разнокалиберной публики, до-

пускаетъ комическіе эпизоды и скандальныя сцены и торже-

ственно проклинается церковью».

III.

Итакъ, союзъ храма съ театромъ, продолжавшійся почти

пять вѣковъ, распался. Какъ монахиня въ мистеріи «Чудо»,

театръ ушелъ изъ церкви своимъ путемъ и испыталъ безчислен-

ныя приключенія. Недавніе союзники стали непримиримыми

врагами. Храмъ проклялъ театръ и служителей его, какъ слугъ

и приспѣшниковъ сатанинскихъ. Театръ отвѣтилъ тѣмъ, что

прославлялъ и выставлялъ въ соблазнительномъ свѣтѣ все то,

что приводило церковь въ ужасъ: плотскую любовь, наслажде-

ніе жизнью, радость. Церковь считала страсти великимъ грѣ-

хомъ, а театръ выставлялъ ихъ какъ то, для чего только и стоитъ

жить. Церковь отлучала Мольера и Адріанну Лекуврёръ. Театръ

подрывалъ авторитетъ своего бывшаго союзника и, при каждой

возможности, становился открытымъ врагомъ. Каждый изъ

союзниковъ-враговъ на новомъ пути достигъ необыкновеннаго

блеска, развитія и вліянія. Я не собираюсь, конечно, опи-

13

сывать судьбы союзниковъ-враговъ въ теченіе трехъ вѣковъ.

Мы перенесемся поэтому сразу въ X X вѣкъ, причемъ ограни-

чимся только Англіей.

Мы видимъ обоихъ союзниковъ-враговъ одряхлѣвшими,

потерявшими вліяніе и растерявшими силы по дорогѣ; но, въ

то же время окруженными блескомъ. На первый взглядъ по-

ложеніе ихъ кажется необыкновенно прочнымъ. На континентѣ

теперь общее мѣсто, что церковь и вѣра въ Англіи стоятъ крѣпко,

какъ скала. Это принимается за доказаннное, а незыблемостью

вѣры въ Англіи объясняется даже прочность ея политическихъ

учрежденій. Но чуть только мы попробуемъ провѣрить ходячій

тезисъ, какъ натолкнемся на нѣчто неожиданное. Всѣ изслѣ-

дователи современной Англіи констатируютъ, что вѣра идетъ

стремительно на убыль, и что церковь здѣсь совершенно одрях-

лѣла. Недавно большое впечатлѣніе въ Англіи произвели очерки

изъ народной жизни Стифена Рейнольдса «А Рооr Маn s Hоusе».

Въ одномъ изъ этихъ очерковъ фигурируетъ патріархъ рыбакъ

Тони. «Религія,—говоритъ онъ,—дѣло не наше, а поповское.

Попамъ за это деньги платятъ». Религія, по мнѣнію Тони, мо-

жетъ интересовать также людей, избравшихъ ее себѣ, какъ

«hobbу». Послѣдніе именно засыпаютъ рыбачьи деревни ду-

шеспасительными брошюрами,

«начиненными адскимъ

ог-

немъ». «Какое намъ дѣло до всего этого?—говоритъ скептикъ

Тони?—Я знаю только, что черезъ столько-то лѣтъ буду ле-

жать, оскаливъ зубы, подъ дерномъ». Но очерки Рейнольдса,

несмотря на всю ихъ талантливость, вѣдь только беллетристика.

Намъ надобны болѣе серьезные авторитеты, чѣмъ Тони, для

доказательства, что вѣра стремительно идетъ на убыль. Еще

въ 1830 году Уильфредъ Уордь находилъ самой характерной

чертой нашого времени то, что церковь въ Англіи находится

на смертномъ одрѣ. «Никакая человѣческая сила,—писалъ

35 лѣтъ спустя Мэтью Арнольдъ,—не можетъ спасти теперь

государственную церковь въ Англіи».

«Религія, какъ откровеніе или какъ концепція о жизни, за-

висящей отъ сверхъестественной санкціи, несомнѣнно посте-

пенно исчезаетъ теперь,—констатитируетъ извѣстный коммо-

неръ (членъ министерства) и публицистъ Мастермэнъ въ своей

книгѣ, выдержавшей съ 1909 года четыре изданія.—Терпи-

мость къ чужому мнѣнію, любовь къ ближнимъ, симпатія и ци-

вилизація возрастаютъ и крѣпнутъ. Постепенно ослабѣваетъ

14

у англичанъ убѣжденіе, что они отвѣтственны еще передъ кѣмъ-

н

и б уд ь, кромѣ какъ передъ собою и человѣчествомъ. Такимъ

образомъ, жизнь современнаго англичанина все менѣе и менѣе

становится проникнутой соображеніями о жизни «по ту сто-

рону». Массы не хотятъ терпѣть страданій на землѣ въ раз-

счетѣ, что за это онѣ получатъ награду на томъ свѣтѣ». Ослабле-

ніе вѣры не только не повело къ «одичанію» большихъ англій-

скихъ городовъ, а, напротивъ, теперь нравы тамъ несомнѣнно

лучше и чище, чѣмъ въ Х VІІ І вѣкѣ. Въ концѣ X V III и въ на-

чалѣ X IX вѣковъ,—говоритъ Мастермэнъ,—массы въ англій-

скихъ городахъ жили и умирали, какъ звѣри; но только не-

многіе рѣшились бы тогда отрицать существованіе Создателя

или отнестись критически къ загробной жизни. «Атеистъ» тогда

былъ такъ же непопуляренъ, какъ «республиканецъ». Толпу

тогда такъ же легко

было подбить на разгромъ дома

«унитаріанца» 1 ) какъ на бунтъ противъ «папистовъ». Теперь

церковь ничего подобнаго сдѣлать уже не въ силахъ. А между

тѣмъ, теперь церковь напрягаетъ всѣ усилія, чтобы имѣть ка-

кое-нибудь вліяніе на жизнь народа. Гуманитарная и соціаль-

ная работа церкви оцѣнена, но религіозная проповѣдь почти

равна нулю. Церкви въ этомъ отношеніи приходится бороться

не съ враждебнымъ отношеніемъ, а съ полнымъ индифферентиз-

момъ. Прежд е церковь могла утверждать, что ослабленіе вѣры

равносильно гибели общества; но массы видятъ, что общество

крѣпнетъ только съ теченіемъ времени. Теперь всюду все осла-

бѣваетъ возможность появленія «ривайвалиста»—проповѣдника,

т.-е. новаго Уэсли или Уайтфильда, которые пробудили бы въ

городскомъ населеніи страхъ передъ адскамъ огнемъ и вы-

звали бы стремленіе взыскать «небесный градъ»2).

1) Раціоналистическая секта. Я беру изъ Церковнаго Ежегодника

(Yеаr Воок оf thе Сhurсhеs) нѣсколько строкъ. «Унитаріанцы не вѣрятъ

ни въ Троицу, ни въ божественность Христа, ни въ Библію, какъ бого-

вдохновенную книгу, ни въ загробную жизнь, ни въ другіе ортодоксаль-

ные догматы. Они вѣрятъ, что Богъ единъ, и что человѣчество—братская

семья. Вотъ въ нѣсколькихъ словахъ богословіе и религіи унитаріан-

цевъ» (р. 205). Изъ того же ежегодника мы узнаемъ, что въ Англіи теперь

290, въ Ирландіи 35, а въ Шотландіи 6 унитаріанскихъ церквей. Къ

«унитаріанцамъ» принадлежитъ, между прочимъ, Джозефъ Чемберлэнъ.

2) С. F . G. М а s t e r m а n, «Тhе Соndition оf Еngland», изд.

1911 года, стр. 218—220.

15

Недавно Чарльзъ Бузсъ, авторъ капитальнаго изслѣдованія

о трудящемся населеніи Лондона, произвелъ анкету для вы-

ясненія вопроса, насколько усердно лондонцы посѣщаютъ

церкви. Результаты съ точки зрѣнія религіи получились самые

плачевные. «Религія въ этомъ округѣ (Попларъ), такъ сказать,

распалась на куски,—констатируетъ одинъ изъ изслѣдова-

телей (Доллингъ).—Богъ не занимаетъ нашихъ мыслей. Мы

даже не страшимся его. Смерть мы встрѣчаемъ спокойно, потому

что намъ нечего оставлять и нечего чаять въ будущемъ. Небеса не

привлекаютъ насъ, потому что мы были бы тамъ не у мѣста, а

«адъ потерялъ всѣ свои ужасы». Наиболѣе усердными посѣти-

телями церквей въ Англіи являются, какъ извѣстно, средніе

классы. Но каждый наблюдатель знаетъ, что тутъ глубокая

вѣра не при чемъ: въ церковь ходятъ, потому что это «фешіоне-

бельно», потому что «всѣ» такъ дѣлаютъ, потому что надо, на-

конецъ, чѣмъ-нибудь наполнить время въ воскресенье между

сытнымъ завтракомъ и еще болѣе сытнымъ обѣдомъ! «Смыслъ

исчезъ изъ фразъ, которыя еще твердятся,—говоритъ изслѣ-

дователь.—Церковь знаетъ только отливъ. Сознаніе, что люди—

братья, несомнѣнно крѣпнетъ въ Англіи; крѣпнетъ также со-

знаніе обществомъ своей отвѣтственности передъ индивидуумомъ;

но всѣ эти теченія идутъ мимо церкви. И вотъ мы видимъ, какъ

церкви въ Англіи, сознавая это, занимаются или стремятся

заняться выработкой соціальныхъ и гуманитарныхъ реформъ.

Попрежнемѵ шумно воюютъ между собою разныя секты, но

это не отъ избытка жизненныхъ силъ, а для того, чтобы увѣ-

рить себя, что онѣ еще не умерли. Всѣми силами церкви зама-

ниваютъ подростковъ (игрою въ солдатики, напр.); но съ тече-

ніемъ времени и подростки ослабѣваютъ»1). «Подавляющее

большинство населенія Англіи, повидимому, не желаетъ больше

принимать понятія о грѣхѣ, на избавленіи отъ котораго (грѣха)

построена религія»,—говоритъ Чарльзъ Бузсъ въ своемъ из-

слѣдованіи о религіозности лондонцевъ. «Большинство созна-

тельно вычеркнуло религію изъ своего обихода и не любитъ

даже, когда напоминаютъ о ней»,—показываетъ одинъ изъ

свяще н ни

ковъ, опрошенныхъ Чарльзомъ Бузсомъ. «Церкви

всѣхъ сектъ пустуютъ въ Англіи»,—читаемъ мы въ видѣ вѣч-

наго припѣва почти на каждой страницѣ изслѣдованія. «Массы

1) «Тhе Соndition оf Еnglаnd», р. 222.

16

совершенно индифферентны къ религіи». «Если бѣдняки хо-

дять въ церковь, то только потому, что ихъ заманиваютъ туда

взяткой» 1).

Средніе классы въ Англіи всегда являлись главной опорой

государственной церкви, но они по выраженію изслѣдователя,

«graduаllу аrе going bаск tо Раgаnіsm» (т.-е. «постепенно воз-

вращаются къ язычеству»), «Характерная особенность Англіи

въ религіозныхъ вопросахъ заключается въ томъ,—говоритъ Ма-

стермэнъ,—что ослабленіе вѣры не обусловливается развитіемъ

атеизма. Англія сама не сознаетъ процесса постепеннаго исче-

занія кулъта. И когда какой-нибудь классъ отдаетъ тебѣ отчетъ,

процессъ полнаго охлажденія къ религіи бываетъ уже завер-

шенъ». Англійскіе священники, констатируя этотъ процессъ,

пытались объяснить его примитивно. Извѣстный священникъ,

докторъ Хортонъ, напр., объясняетъ явленіе увеличеніемъ

пьянства среди рабочихъ классовъ и отсутствіемъ краснорѣ-

чивыхъ проповѣдниковъ. Для доказательства онъ ссылается

на то, что у хорошихъ проповѣдниковъ церкви полны, а пу-

стують только у безталанныхъ священниковъ, не умѣющихъ

связать двухъ словъ. Свѣдущіе люди указали Хортону, что

1) Англійскіе священники прибѣгаютъ иногда къ крайне своеобраз-

нымъ пріемамъ, чтобы имѣть кого-нибудь въ церкви. Клэрджимэнъ

уподобляется рыболову, знающему, какую наживу наладить для ерша,

для окуня и для щуки. Подростковъ заманиваютъ тѣмъ, что послѣ службы

имъ раздаютъ солдатскіе мундиры и ружья. Подъ звуки барабановъ

и подъ свистъ дудокъ клэрджимэнъ маршируетъ потомъ со своей b оуs

brigade» по улицамъ. Юношей и дѣвушекъ стараются соблазнить, чтобы

они пошли въ церковь, концертами и даже... танцовальными вечерами.

«Пойте, пляшите, но только предварительно выслушайте, проповѣдь»,—

какъ бы говоритъ священникъ. На дверяхъ церкви неподалеку отъ моего

дома я вижу афишу : «Тhе mоst рlеаsаnt еѵеnіng» (т.-е. «здѣсь можно

самымъ интереснымъ образомъ провести вечеръ»). Для заманиванія

взрослыхъ рабочихъ опять другая сноровка. Въ полдень, напр., копачи

отдыхаютъ и закусываютъ у раскопанныхъ трубъ. Клэрджимэнъ гово-

ритъ копачамъ: «На улицѣ дождь и холодно. Зачѣмъ вамъ полдничать

подъ открытымъ небомъ? Я вамъ открою церковь. Можете явиться туда

со всѣмъ имуществомъ. Жуйте ваши тартинки, запивайте ихъ какао,

бесѣдуйте между собою. Я прошу васъ только сидѣть спокойно 20 ми-

нутъ, покуда я вамъ скажу проповѣдь». Другой священникъ велитъ

открыть церковь въ два часа утра. Бездомные могутъ зайти туда, чтобы

прикурнуть на скамьяхъ. За это голытьба должна утромъ терпѣливо

выслушать проповѣдь.

17

дѣло не въ краснорѣчивыхъ клэрджимэнахъ. Есть опредѣлен-

ный контингентъ «сhurch gоеrs», т.-е. посѣщающихъ церковь.

Хорошій проповѣдникъ можетъ отвлечъ у безталаннаго клэрд-

жимэна этихъ сhurch gоеrs, но онъ не въ состояніи увеличитъ

ихъ числа притокомъ извнѣ. Публика вообще абсолютно индиф-

ферентна къ тому, кто будетъ проповѣдывать: новый ли Бур-

далу, или косноязычный. Талантливый современный англійскій

священникъ и романистъ, Силасъ Хоклигъ, объясняетъ упа-

докъ вліянія церкви тѣмъ, что она вмѣшалась въ имперіализмъ

и потворствуетъ войнѣ. Но когда же церковь была противъ

войны? Другіе священники пытаются объяснить отмѣченное

явленіе тѣмъ, что церковь всегда служила интересамъ класса

богатыхъ и сильныхъ людей. Второго февраля опубликовано

горячее воззваніе епископа Оксфордскаго доктора Гора), при-

зывающаго церковь стать въ передовыхъ рядахъ борцовъ за

соціальныя реформы. Такая дѣятельность церкви, конечно,

очень похвальна, но она не можетъ привести назадъ вѣрующихъ

по той простой причинѣ, что ту работу, на которую указываеть

епископъ, дѣлаетъ теперь (и неизмѣримо лучше) парламентъ.

Религія въ Англіи ослабѣваетъ; но «народилась мораль безъ

вѣры,—говоритъ Мастермэнъ;—мы несомнѣнно констатируемъ

нарастаніе братской любви, не порожденной страхомъ наказанія

или ожиданія награды за гробомъ». «Ядро вопроса заключается

въ слѣдующемъ: прогрессъ этики въ Англіи сопровождается

упадкомъ религіи. Этотъ процессъ приводилъ въ изумленіе

Гладстона еще сорокъ лѣтъ тому назадъ... Призракъ міра,

лежащаго «по ту сторону», постепенно блѣднѣетъ»*). Я при-

вожу свидѣтельство не только умнаго, знающаго и талантливаго

государственнаго дѣятеля, но и вѣрующаго.

Церковь въ Англіи съ середини X IX вѣка дѣлала отчаян-

ныя усилія, чтобы удержать позиціи, штурмуемыя точными

знаніями. Сперва церковь пробовала отстаивать всѣ линіи

укрѣпленій, какъ онѣ были выведены еще въ X V I и въ X V II вѣ-

кахъ. Всего лишь въ пятидесятыхъ годахъ конклавъ десяти

тысячъ священниковъ предалъ проклятію книгу «Еssауs аnd

R еѵіеws», написанную священникомъ Темпелемъ и содержащую

очень сдержанную критику Библіи. Этотъ священникъ впослѣд-

ствіи былъ архіепископомъ Кентерберійскомъ и первосвятите-

*) «Тhе Соndіt i оn оf Еngland», р.р. 223—226.

18

лемъ англиканской церкви. Всего только въ семидесятыхъ го-

дахъ X I X вѣка англійскій епископъ Вильберфорсъ имѣлъ смѣ-

лость вызвать на публичный диспутъ Гексли. «Духовный лордъ»

(титулъ єпископа въ Англіи) былъ глубоко убѣжденъ, что онъ

отстоитъ не только всѣ догматы, но и традиціи англиканской

церкви; Вильберфорсъ заранѣе говорилъ, что «матеріалистъ»

будетъ разбитъ на голову. Публичный диспутъ, дѣйствительно,

кончился страшнымъ пораженіемъ, своего рода Цусимой; но

не епископу досталась побѣда. Одинъ изъ диспутантовъ, когда

противникъ разгромилъ его, не зная, что отвѣтитъ, отъ вол-

ненія упалъ въ обморокъ. И то былъ не Гексли. Тогда англи-

канская церковь, подобно аэронавту, видящему, что шаръ

спускается въ море, выбросила за бортъ страшно много. Какъ

дико было бы епископу Вильберфорсу читать теперь разсужде-

нія священниковъ и епископовъ, доказывающихъ, что законъ

эволюціи не противорѣчитъ Библіи!

Стоитъ раскрыть любую страницу «Церковнаго Ежегодника»,

чтобъ получить представленіе о тѣхъ отчаянныхъ усиліяхъ,

которыя дѣлаетъ въ Англіи церковь для собственнаго спасенія,

т.-е. примиренія религіи и разума, традицій и науки.

— Мы поднимаемся?—спрашиваетъ инженеръ въ L’Ile Myste-

rіеusе, который такъ владѣлъ нашимъ воображеніемъ въ дѣтствѣ.

—■ Нѣтъ, падаемъ.

— Бога ради, бросайте все!

— Мы поднимаемся ли?

— Нѣтъ, еще падаемъ.

— Dеhоrs tout се quі pesе!

(Вонъ все, что имѣетъ малѣйшій вѣсъ).

И несчастные аэронавты, потерпѣвшіе крушеніе въ воздухѣ,

обрубаютъ канаты, поддерживающіе корзину. Совершенно ана-

логичное мы наблюдаемъ въ Англіи. Въ лицѣ передовыхъ тео-

логовъ церковь выбросила за бортъ очень многое и, наконецъ,

обрубаетъ канаты «корзины», т.-е. разстается съ основными

догматами. Я говорю о "New Тheоlоgу» священника Кэмпбелля.

«Относительно божественности Христа,—говорить священникъ

Кэмпбелль,—New Тheоlоgу учитъ, что божественность то же

самое, что и человѣчность въ высшемъ своемъ проявленіи.

Характеръ Іисуса Назарянина есть высшее проявленіе боже-

ственнаго человѣческаго въ исторіи. Нѣкоторые изъ послѣдова-

телей N

ew

Т

h

о

lg

у, утверждаютъ, что наши свѣдѣнія о Іисусѣ,

2*

19

какъ историческомъ лицѣ, слишкомъ скудны и недостовѣрны,

чтобы мы могли строить на нихъ какіе-нибудь выводы, поэтому

смотрятъ на Іисуса изъ Новаго Завѣта скорѣе какъ на сим-

волъ божественно-человѣческаго, къ которому родъ людской

долженъ стремиться1).

New Тheоlоgу, выбросившая за бортъ всѣ догматы, прибли-

жается къ проповѣдникамъ этическаго ученія, прямо заявив-

шимъ себя «агностиками». Наряду съ New Тheоlоgу мы видимъ

въ Англіи священниковъ, проповѣдующихъ такъ, какъ будто

ничто не измѣнилось за сто лѣтъ. Они говорять слова, о смыслѣ

которыхъ не думаютъ, или, если думають, то не вѣрятъ сами.

Передь нами типичные «повапленные гробы».

Итакъ, церковь и театръ были въ Англіи когда-то тѣсными

союзниками, которые потомъ раздѣлились, пошли разными

дорогами и стали врагами. Первый союзникъ видѣлъ блестящіе

дни; въ его рукахъ была сила; онъ властвовалъ надъ умами;

но въ первое десятилѣтіе двадцатаго вѣка мы находимъ его

одряхлѣвшимъ, потерявшимъ силу, умирающимъ. На немъ

великолѣпныя одежды. Быть можетъ, старикъ никогда не но-

силь въ дни юности такихъ дорогихъ нарядовъ. Сильные міра

считаютъ полезнымъ давать старику блестящіе наряды, такъ

какъ все еще вѣрятъ, что старикъ имѣетъ громадное вліяніе.

И платъе такъ великолѣпно, что со стороны, съ континента

кажется, будто старикъ мощенъ, а между тѣмъ ноги у него

согнулись и дрожатъ...

IV.

Съ теченіемъ вѣковъ сильно одряхлѣлъ другой союзникъ-

врагъ, видавшій тоже блестящіе дни. Почему одряхлѣлъ одинъ

союзникъ, мы знаемъ. Онъ никакъ не могъ оговориться, не-

смотря на всѣ попытки, съ разумомъ и знаніемъ. Почему одрях-

лѣлъ другой союзникь-врагъ? Въ исторіи литературы есть

какой-то странный законъ, въ силу котораго форма художе-

ственнаго произведенія (эпосъ, драма, романъ) зависитъ не

отъ каприза автора, а отъ той или другой степени развитія

1) «Тhе Yеаг Воок оf thе Сhurches», fоr. 1908, р. р. 49—50.

20

общества. Въ тѣхъ странахъ, гдѣ національная драма и націо-

нальный романъ (а также національная церковь) достигли

высокаго развитія, т.-е. въ Испаніи и въ Англіи, процвѣтаніе

драмы и романа находится въ обратной пропорціи. Другими

словами, въ тотъ періодъ, когда процвѣтала драма, романъ

былъ въ зачаткѣ; когда развился романъ, упала драма. По-

слѣдняя возрожа д

ется въ Англіи и въ Италіи каждый разъ,

когда почему-либо падаетъ романъ. Прибавлю еще, что расцвѣтъ

романа совпадаетъ въ Англіи и въ Испаніи съ періодами ин-

тенсивной общественной жизни, а расцвѣтъ драмы—съ упад-

комъ ея. Я не стану входить здѣсь въ объясненіе причинъ упадка

театра въ Англіи, а констатирую только фактъ, что къ концу

перваго десятилѣтія двадцатаго вѣка театръ такъ же совер-

шенно одряхлѣлъ, какъ и его прежній союзникъ, ставшій по-

томъ врагомъ. И точно такъ же, какъ и церковь, театръ въ

Англіи дѣлалъ и дѣлаетъ отчаянныя усилія, чтобы помолодѣть.

Трудно-больной, котораго неминуемо ждетъ смерть, бросается

отъ лѣкарства къ лѣкарству. «Быть можетъ, старина, тебя

возродитъ реальная драма»,—спраіниваетъ современный очень

талантливый писатель Джонъ Голсуорти (Galsworthy) и пред-

лагаетъ цѣлый рядъ пьесъ Тhе Sіl ѵег Вох, Justice, Strife и въ

самые послѣдніе дни «фантазію въ трехъ актахъ» Тhе Ріgеоn.

Произведенія эти очень талантливы. Они доказываютъ, что

талантливый писатель, если непремѣнно захочетъ, можетъ уло-

жить свои мысли въ такую стѣснительную и ограниченную

форму, какъ драма. Лукрецій вѣдь нашелъ же возможнымъ

изложить философскій трактатъ въ стихахъ! Но единственная

попытка не создаетъ національнаго театр а. Наиболѣе типич-

ный для творчества Голсуорти является драма Борьба (Strife),

построенная на столкновеніи капитала и труда во время боль-

шой стачки на оловянномъ рудникѣ. Мы имѣемъ тутъ, съ одной

стороны, упрямыхъ директоровъ, а съ другой—не менѣе упря-

мыхъ рабочихъ. Вначалѣ они идутъ за болѣе крайними вождями,

а потомъ, когда стачка затягивается, и голодъ забирается въ

каждый коттеджъ, выдвигаются умѣренные рабочіе, доказы-

вающіе необходимость какого-нибудь компромисса, хотя бы

для этого пришлось оставить товарищей. Я приведу выдержку

изъ одной сцены. Митингъ забастовавшихъ рабочихъ. Старикъ

Томасъ, Полоній рудника, доказываетъ, что необходимо при-

нять хозяйскія условія, поторговавшись немного. На платформу

21

взбирается, при крикахъ «не пускайте его», представитель

крайней партіи, по прозвищу «Джэго».

— Вы кричите: «не пускайте его!» И это—свобода слова!

Я не долго буду говорить. Подумайте хорошенько. Зашли вы

далеко впередъ, а теперь сразу хотите свернуть въ сторону.

Мы всѣ шли вмѣстѣ, а теперь вы хотите раздѣлиться. Мы, ма-

шинисты, поддержали васъ, а теперь вы насъ собираетесь бро-

сить на произволъ судьбы. Знай мы заранѣе, что вы за народъ,

мы бы палецъ о палецъ не ударили. Вотъ все, что я хочу вамъ

сказать, ребята. Вы затѣваете скверное дѣло, чтобы спасти

свои шкуры.

Рабочіе склоняются къ мнѣнію Томаса и представителя

трэдъ-юніона Харнесса, тоже рекомендующаго умѣренность.

Но на платформу поднимается вождь наиболѣе непримири-

мыхъ, Дэвидъ Робертсъ. Умѣренные кричать ему: «Долой»

«Не хотимъ слушать!» По Робертсу удается, наконецъ, говорить.

«Вы почувствовали теперь голодъ и забыли, изъ-за чего идетъ

стачка,—начинаетъ онъ.—Я вамъ это объяснялъ много разъ.

Борьба идетъ между тѣломъ и присосавшейся къ нему пьяв-

кой; между тѣми, которые изнашиваютъ себя съ каждымъ уда-

ромъ кирки, и существомъ, жирѣющимъ отъ этого труда. Суще-

ство это—капиталъ. Онъ покупаетъ по своей цѣнѣ силу мышцъ

и чужую мысль. Развѣ моя мысль не была куплена за семьсотъ

фунтовъ1) и развѣ это не принесло компаніи сто тысячъ ф. ст.?

Капиталъ беретъ отъ васъ все, что можетъ, и отдаетъ вамъ воз-

можно меньше. Капиталъ говорить вамъ: «Мнѣ очень жаль

васъ, бѣдняжки. Я знаю, ваше житье плохое». Но онъ не дастъ

вамъ шести пенсовъ изъ своихъ дивидендовъ, чтобы вы могли

улучшить свое положеніе. Таковъ капиталъ. Вы слышали

много теплыхъ словъ. Многіе ли изъ тѣхъ, которые такъ жа-

лѣли рабочихъ, согласятся на увеличеніе подоходнаго налога

на одинъ пенсъ? Таковъ капиталъ! Это— блѣднолицее чудовище

съ каменнымъ сердцемъ. Слушайте! Стачка тянется долго. Мы

страдаемъ; но положеніе компаній тоже отчаянное. И вотъ

теперь, когда она прижата къ стѣнѣ, вы хотите сдаться... Сего-

дня утромъ я видѣлъ одного изъ директоровъ , мистера Скэнтль-

бери, присланнаго сюда компаніей. Это—груда мяса; это—

боровъ, отъѣвшійся на нашъ счетъ, лѣнивый волъ, который

1) Робертсъ сдѣлалъ изобрѣтеніе.

22

можетъ подняться только тогда, когда его корму грозитъ опас-

ность. Я заглянулъ въ глаза этому борову и усмотрѣлъ тамъ

страхъ, страхъ за свои дивиденды, за свое жалованье. Страхъ

этотъ присущъ теперь всѣмъ директорамъ. Они—какъ дѣти,

заблудившіяся ночью въ лѣсу и вздрагивающія при каждомъ

шорохѣ. Слушайте! Уполномочьте мнѣ сказать директору,

присланному сюда: «Поѣзжайте назадъ въ Лондонъ. Рабочіе

твердо стоятъ на своихъ требованіяхъ. (Ропотъ.) Дайте мнѣ

это право и, клянусь вамъ, черезъ недѣлю вы получите все то,

что вы требуете».

Повторяется нѣчто подобное, какъ въ сценѣ на форумѣ въ

шекспировской драмѣ. Рабочіе, требовавшіе незадолго до того,

чтобы условія, предложенныя хозяевами, были приняты, кри-

чать теперь: «браво, браво!» Рѣшено продолжить стачку. Борьба

продолжается; но компанія напрягаетъ всѣ усилія. Голодъ

начинаетъ свирѣпствовать на рудникѣ, и жертвами его стано-

вятся двѣ женщины. И вотъ наконецъ предприниматели согла-

шаются принять представителей трэдъ-юніона для заключенія

мира. «Знаете ли вы,—говорить секретарь компаній секретарю

трэдъ-юніона,—что условія мира, только что подписанныя, тѣ

самыя, которыя мы съ ваши выработали до начала стачки? И изъ-

за чего тогда всѣ эти ужасы? (голодъ и смерть двухъ женщинъ).

— Въ этомъ весь вопросъ!—сардонически отвѣчаетъ секре-

тарь трэдъ-юніона.—Занавѣсъ падаетъ. Другими словами: тра-

гическая нелѣпость является результатомъ существованія «блѣд-

нолицаго чудовища съ каменнымъ сердцемъ», которому имя

Капиталъ. Въ фантазіи въ трехъ актахъ Голубь, поставленной

на-дняхъ, Голсуорти опять развиваетъ мысль, которую можно

формулировать словами Шекспира:

«Something is rotten snthe state of Denmark»

(есть нѣчто гнилое въ Датскомъ королевствѣ). Современное

общество таково, что люди, которые, при другихъ условіяхъ,

могли бы быть уважаемыми гражданами, становятся бродя-

гами, непотребными женщинами или пьяницами. Всѣ мѣры,

рекомендуемыя теперь для борьбы съ нищенствомъ, бродя-

жествомъ и преступностью, включительно до частной благо-

творительности (хотя бы она принимала даже евангельскій

характеръ), только слабые палліативы. Такова основная мысль

пьесы Голубь.

23

«Нѣтъ, для возрожденія англійскаго театра нужны не реа-

листическія драмы, поднимающія самые серьезные соціаль-

ные вопросы, а совсѣмъ иное»,—говорять другіе директоры.

И вотъ, мѣсяцъ тому назадъ самый серьезный и образован-

ный изъ англійскихъ актеровъ, сэръ Гербертъ Три, стоящій

во главѣ лучшаго лондонскаго театра «Hіs Маj еstу ’s», сдѣлалъ

неожиданное выступленіе. До сихъ поръ сэръ Г ербертъ Три

ставить при содѣйствіи Крэга Шекспира; теперь тотъ же ре-

жиссеръ поставилъ, съ такою же заботливостью, какъ «Бурю»,

«Оrpheus іn thе Underground». И это на весь сезонъ. Знаете,

что такое эта пьеса? Слегка измѣненная оперетка Оффенбаха

«Орфей въ Аду». Н. К. Михайловскій, въ хорошо извѣстной

статьѣ, много лѣтъ тому назадъ блестяще выяснилъ «истори-

ческое» значеніе композитора забубенныхъ оперетокъ. «Смѣхъ

Оффенбаха есть отголосокъ хохота Вольтера, отголосокъ, до-

стойный большого вниманія по своей общедоступности. Оф-

фенбахъ,—это легіонъ, и легіонъ, котораго всѣ слушаютъ и

смотрятъ, несмотря на свой кажущійся ригоризмъ и презри-

тельное отношеніе къ опереткамъ. Кругь явленій, осмѣивае-

мыхъ Оффенбахомъ, почти тотъ же, что кругъ явленій, осмѣивае-

мыхъ Вольтеромъ. п ріемы смѣха, опять-таки, весьма часто

совершенно совпадаютъ». «Я отнюдь не говорю,—продолжаетъ

въ другомъ мѣстѣ Н. К. Михайловскій,—чтобы масса выно-

сила изъ Оффенбаха какія-либо опредѣленныя идеи и чувства.

Но она далеко не всегда выносила ихъ изъ смѣха Вольтера.

Выносится и залегаетъ въ душѣ у большинства безсознательно,

извѣстный тонъ, разрабатываемый уже самою жизнью... Оф-

фенбахъ есть дѣтище Франціи, и всѣ нѣмецкіе вице-Оффен-

бахи по необходимости плохи» 1). Оффенбахъ не столько дѣ-

тище Франціи, сколько дѣтище второй имперіи. Теперь обще-

ственное значеніе его утеряно и во Франціи. Это бросается

въ глаза каждому, кто видѣлъ въ Парижѣ «обозрѣніе» или

оперетку. Я достаю съ полокъ запыленную папку, которой

много лѣтъ не касался. Среди другихъ пьесъ, имѣвшихъ гро-

мадный успѣхъ во времена Наполеона I I I , въ папкѣ лежитъ

«Оrphee aus Enfers» Гектора

Кремье. Я перелистываю кни-

жечку и наталкиваюсь постоянно на фразы, имѣвшія во время

второй имперіи значительный смыслъ и подхватывавшіяся

1) Н. К. М и х а й л о в с к і й, «Сочиненія», т. 1, стр. 406—407.

2 4

на лету публикой, которая сама уже комментировала ихъ зна-

ченіе. Таковы, напр., восклицанія Юпитера: «Pour l ’honneur

de la mythologie»! Или: «Les faibles mortels ont l ’oeil sur nous!

Sauvons les apparences an moins!» (слабые смертные смотрятъ

на насъ. Сохранимъ по крайней мѣрѣ благопристойность!)

Или еще: «Tout pour le decorum!» et par le decorum (все—для

приличія и черезъ посредство приличія!). Наполеону I I I было

что прикрывать мантіей приличія.

Сэръ Гербертъ Три, ставя при содѣйствіи Крэга Oрфей въ

Аду, «приспособилъ» оперетку къ англійскимъ нравамъ, и,

такимъ образомъ, отнялъ у ней даже тотъ остатокъ смысла,

который еще не вывѣтрился за полвѣка (оперетка поставлена

впервые въ 1858 г.). Во-первыхъ, измѣнено нѣсколько за-

главіе. Такъ какъ слово «Адъ» въ Англіи считается непристой-

нымъ, то оно замѣнено «Underground» (т.-е. «Подъ землей»).

Соотвѣтственно съ этимъ смягчены не только шокирующія

сцены, какъ напр. обольщеніе Эвридики Юпитеромъ, переодѣв-

шимся музой, но и куплеты въ родѣ слѣдующихъ:

«Si l ’on comprend la vie,

Amis, c’est en enfer!

Vive le vin! vive Рluton!

Et nargue du qu’en dira-t-on!»

(Если, друзья, гдѣ нибудь понимаютъ жизнь, такъ это въ аду.

Да здравствуетъ вино! Да здравствуетъ Плутонъ! И плевать

на все, что другіе скажутъ!). «Культъ сатаны» провозглашался

во время второй имперіи болѣе остроумно, чѣмъ впослѣдствіи!

Въ опереткѣ Оффенбаха Орфей отправляется на Олимпъ, а по-

томъ въ Адъ подъ вліяніемъ «Общественнаго мнѣнія». Желая

проявить «исканія», сэръ Г ербертъ Три ввелъ, вмѣсто «Opi-

nion Publique», M-rs Grundy. «Передъ нами торжество г-жи

Грёнди надъ духомъ зла»,—объясняетъ намъ англійскій текстъ

пьесы. Эвридика сдѣлала ученой дамой, получившей универ-

ситетское образованіе въ Соединенныхъ Штатахъ. Орфей при-

водитъ ее въ бѣшенство тѣмъ, что играетъ одну и ту же арію

«Сh е faro» на струнныхъ и духовыхъ инструментахъ, до губ-

ной гармоники включительно. И, несмотря на всѣ эти «иска-

нія», несмотря на зажигательную музыку, не выдохшуюся

за пятьдесятъ лѣтъ; несмотря на «стильную» крэговскую по-

становку (въ третьемъ актѣ, напр., вмѣсто декорацій ада, ин-

25

тенсивно черный фонъ, на которомъ «рельефами» выступаютъ

всѣ обитатели ада въ ярко красныхъ платьяхъ); несмотря на

все это, въ театрѣ стоитъ по истинѣ адская скука. Приходи-

лось ли вамъ читать когда-нибудь «перелицованную Энеиду»?

Помните ли вы безконечное описаніе того, какъ Турнъ гото-

вился къ бою противъ троянцевъ:

«Для куль—то галушки сушили,

А бомб—то з глини наліпили,

А слив солоних—для картеч;

Для щитів ночви припасали,

І дна із діжок вибивали

І приправляли всім до плеч».

Описаніе тянется на нѣсколькихъ страницахъ и дѣй-

ствуетъ, какъ хорошій пріемъ сульфонала. Совѣтую всѣмъ, стра-

даю щ и

мъ безсоницей, попробовать. Но ученая пародія сэра

Герберта Три, съ ея покушеніями на «новыя исканія», наго-

няетъ уже не скуку, а оцѣпенѣніе.

V .

Съ попыткой возродить англійскій театръ выступилъ та-

лантливый и, кажется, совершенно неизвѣстный въ Россіи

писатель Барри. «Театръ порожденъ, когда человѣчество было

еще мало, поэтому,—разсуждаетъ Барри,—для возрожденія

сцены требуются пьесы, въ которыхъ фантазія сплетается съ

дѣйствительностью, требуются произведенія, которыя перенесли

бы насъ назадъ на много лѣтъ, когда каждый видитъ еще Пана».

И Барри пишетъ замѣчательную пьесу, въ которой появляется

Панъ. Пьеса называется «Peter Pan» и идетъ вотъ уже девятый

годъ изъ вечера въ вечеръ. Въ 1911 году Барри передѣлалъ

свою пьесу въ романъ 1) и, такимъ образомъ, у насъ есть боль-

шая возможность судить о томъ, что хотѣлъ сказать авторъ.

«Всѣ дѣти, кромѣ одного 2), становятся взрослыми. Они скоро

узнаютъ, что станутъ взрослыми, и вотъ какъ Уэнди узнала

1) «Peter and Wendy», by J. M. Barrie. London. 1911.

2) Питера Пана.

26

про это. Однажды, когда ей было только два года, она сорвала

цвѣтокъ и побѣжала съ нимъ къ матери. Я думаю, Уэнди тогда

была очень мила, потому что мать ея M-rs Дарлингъ прижала

руку къ сердцу и воскликнула: «Почему ты на всю жизнь не

можешь остаться такой, какъ теперь!» Только это тогда и про-

изошло; но съ тѣхъ поръ Уэнди узнала, что должна стать взрос-

лой. Вы всегда узнате про это, когда вамъ минуетъ два. Тогда

уже начало конца». Такъ начинается произведеніе Барри.

Фантазія тѣсно переплетается съ дѣйствительностью. Отецъ

Уэнди—прозаическій city-man, высчитывающій на бумажкѣ,

имѣетъ ли онъ достаточно денегъ, чтобы разрѣшить себѣ еще

одного ребенка. Изъ экономіи; вмѣсто гувернантки, мистеръ

и миссисъ Дарлингъ держатъ при дѣтяхъ собаку Нана, кото-

рая служитъ и за няньку, т.-е. купаетъ ребятишекъ, уклады-

ваетъ ихъ спать, стираетъ на нихъ бѣлье и водитъ гулять въ

садъ. «Никогда не было болѣе счастливой семьи, покуда не

появился Питеръ Панъ. В первые M-rs Дарлингъ услышала

про Пана, когда она убирала умы своихъ дѣтей. Каждая доб-

рая мать имѣетъ обыкновеніе ночью, когда дѣти засыпаютъ,

рыться въ ихъ умахъ и приводить тамъ въ порядокъ все то,

что попало туда за день... Совсѣмъ, какъ будто кто уклады-

ваетъ ящики комода. Матери съ улыбкой перебирають одну

вещь, недоумѣвая, гдѣ ребенокъ могъ подобрать ее; онѣ дѣ-

лаютъ пріятныя и не совсѣмъ пріятныя открытія. Онѣ нѣжно

прижимаютъ, какъ котенка, къ щекѣ одно и съ ужасомъ по-

дальше прячутъ другое. И когда ребенокъ утромъ просыпается,

всѣ дурныя страсти и капризы, съ которыми онъ пошелъ спать,

оказываются спрятанными на днѣ его ума. На самомъ же верху

лежатъ, провѣтренныя и готовыя для носки, лучшія намѣре-

нія и мысли». Въ умѣ дѣтей находится карта, на которой от-

мѣчена Несуществующая страна (Neverland), гдѣ живетъ Пи-

теръ Панъ. «Neverland всегда, въ большей или меньшей сте-

пени, островъ, съ яркими красными пятнами, съ коралловыми

рифами, съ подозрительнымъ кораблемъ, стоящимъ на рейдѣ,

съ дикарями и пещерами. Въ Neverland живуть гномы, занимаю-

щіеся портняжнымъ дѣломъ, и принцессы съ шестью стар-

шими братьями. Тамъ стоитъ развалившаяся избушка, въ ко-

торой живетъ баба-яга съ крючковатымъ носомъ. То была бы

не трудная карта, будь на ней обозначено только это. Но на

ней отмѣчены еще первый день въ школѣ, катехизисъ, отцы,

27

круглый прудъ, рукодѣлье, убійства, вычитанныя въ книж-

кахъ, повѣшенье, глаголы, требующіе дательнаго падежа,

дни, когда подается шоколадный пуддингъ, три пенса за то,

что сами выдернули молочный зубъ и т. д. И неизвѣстно, нахо-

дится ли все это на одномъ и томъ же островѣ, или есть нѣсколько

острововъ, сливающихся вмѣстѣ. Конечно Несуществующія

страны не похожи одна на другую. Въ Несуществующей странѣ

Джона, напримѣръ, есть лагуна, съ летающимъ надъ нею фла-

минго, въ котораго мальчикъ стрѣляетъ. Въ Несуществую-

щей же странѣ Майкеля, который еще очень малъ, надъ фла-

минго летаетъ лагуна. Джонъ въ своей Несуществующей стра-

нѣ живетъ въ перевернутой на пескѣ лодкѣ, тогда какъ Май-

кель живетъ въ вигвамѣ, а Уэнди—въ шалашѣ, покрытомъ

искусно сшитыми листьями. У Джона нѣтъ друзей въ Never-

1аnd’ѣ, къ Майкелю друзья тамъ приходятъ ночью. У Уэнди

имѣется ручной волкъ, покинутый родителями. Но въ общемъ,

всѣ Несуществующія страны имѣютъ между собою родовое

сходство. На ихъ волшебныхъ берегахъ играютъ дѣти. Мы

тоже когда-то были тамъ; до насъ доносится еще отдаленный

ревъ прибоя; но никогда уже болѣе намъ не суждено выса-

диться на берегъ...

Время отъ времени, роясь въ умахъ своихъ дѣтей, M-rs

Дарлингъ находила вещи, которыхъ не могла понять. И силь-

нѣе всего ее смущало имя Питера Пана, на которое она на-

талкивалась. Она не знала никакого Питера, а между тѣмъ

находила его въ умахъ Джона и Майкеля. Что же касается

ума Уэнди, то весь онъ былъ исчерченъ именемъ Пана, кото-

рое было написано гораздо болѣе крупными буквами, чѣмъ

какое-либо другое слово. И когда M-rs Дарлингъ глядѣла на

слово «Питеръ Панъ», ей казалось, что въ буквахъ его есть

что-то вызывающее.

— Да, онъ дѣйствительно смотритъ крайне задорно,—согла-

шалась съ сожалѣніемъ Уэнди.

— Но кто, моя дорогая?

— Питеръ Панъ, конечно.

Сперва M-rs Дарлингъ ничего не понимала, но, роясь въ

собственныхъ дѣтскихъ воспоминаніяхъ, она вспомнила и нѣ-

коего Питера Пана, жившаго въ странѣ фей. Про него разска-

зывали, что, когда дѣти умирали, онъ провожалъ ихъ нѣкото-

рое время, чтобы они не пугались. M-rs Дарлингъ тогда вѣ-

28

рила въ Пана, но теперь замужемъ, она сомнѣвалась, чтобы

такое лицо существовало.

—■ Наконецъ,—сказала она Уэнди,—Питеръ Панъ теперь

былъ бы уже большой.

— О, нѣтъ! Онъ не выросъ,—конфиденціально сообщила

Уэнди матери.—Питеръ съ меня ростомъ.

Она думала сказать, что Питеръ равенъ ей по возрасту и по

уму. M-rs Дарлингъ посовѣтовалась съ мистеромъ Дарлин-

гомъ, но тотъ только презрительно улыбнулся.

— Все это глупости, идущія отъ Нана. Ничего болѣе ум-

наго отъ собаки нельзя было ждать. Не обращайте вниманія.

Все пройдетъ само собою.

Ho это не прошло «само собою». Скоро безпокойный Питеръ

Панъ нанесъ M-rs Дарлингъ сильный ударъ. Дѣти испытали

очень странныя приключенія» 1).

Ночью въ открытое окно дѣтской влетѣлъ Питеръ Панъ

въ сопровожденіи крошечной феи Звенящій колокольчикъ,

изящно одѣтой въ тщательно прикроенный листъ.

Шумъ разбудилъ Уэнди. Теперь, вмѣсто романа, я возьму

пьесу. Дѣвочка вѣжливо кланяется Питеру Пану.

—■ Какъ васъ зовутъ?—спрашиваетъ «мальчикъ, который

никогда не становится взрослымъ».

— Уэнди Мойра Анджела Дарлингъ. Какъ ваше имя?

— Питеръ Панъ.

— Это все?

— Да,—отвѣчаетъ нѣсколько рѣзко мальчикъ. Впервые

убѣждается онъ, что имя нѣсколько коротко.

— Мнѣ очень жаль,—говоритъ дѣвочка.

— Ничего. Неважно.

Уэнди спрашиваетъ, гдѣ живетъ Питеръ.

— Второй поворотъ направо, а затѣмъ прямо до разсвѣта.

— Что за странный адресъ! Затѣмъ Питеръ Панъ сооб-

щаетъ дѣвочкѣ подробности о происхожденіи фей.

— Видите ли, Уэнди, когда ребенокъ смѣется впервые,

смѣхъ распадается на тысячи брызгъ, которые раскатываются

во всѣ стороны. И изъ каждой капельки зарождается фея. Соб-

ственно говоря, у каждаго мальчика и у каждой дѣвочки должны

были бы быть собственныя феи; но дѣти знаютъ теперь такъ

1) Peter and Wendy», p. p. 1—12.

29

много, что скоро перестають вѣрить въ фей. И каждый разъ,

когда ребенокь говорить: «я не вѣрю въ фей», какая-нибудь

фея падаеть на землю мертвой.

Питерь Пань уговариваеть Уэнди улетѣть съ нимь въ Не-

существующую страну, гдѣ онь живетъ съ другими мальчи-

ками.

— Я не умѣю летать!—говоритъ Уэнди.

— Я научу васъ. Я покажу, какъ прыгнуть на спину вѣтру,

чтобы мчаться впередъ.

Просьп аются Майкель и Джонь, братья Уэнди, которымъ

Пань тоже показываетъ, какъ летать. Мальчики пробуютъ по-

летѣть, но падаютъ съ постели.

— Слушайте! Какъ вы это дѣлаете?—спрашиваетъ Джонъ ,

потирая ушибленное колѣно.

— Думайте про чудесное и удивительное!—учить Питерь

Пань.—Эти мысли поднимуть васъ въ воздухъ.—И Питерь

снова показываеть, какъ летать.

— Я поняль, Уэнди!—кричитъ Джонъ , хотя сейчасъ же

убѣждается, что ничего не понялъ.

«Ни одинъ изъ нихъ не могъ подняться даже на дюймъ ,—

читаемъ мы въ романѣ,—хотя даже Майкель зналъ уже дву-

сложныя слова, тогда какъ Питеръ Панъ не зналъ и азбуки.

Конечно, Питеръ смѣялся надъ ними, потому что никто не бу-

детъ летать раньше, чѣмъ на него упадутъ пылинки съ крылы-

шекъ фей». Къ счастью, къ рукамъ Питера пристала пыль съ

крылышекъ крошечной феи, явившейся съ нимъ. Панъ подулъ

эту пыль на дѣтей, и результаты получились изумительные.

— Сожмите плечи такимъ образомъ,—командуетъ Питеръ

Панъ,—и за мною.

И дѣти убѣждаются, что могутъ летать. Они тогда улетаютъ

въ Несуществующую страну, въ Neverland, гдѣ есть все то,

что такъ занимаетъ воображеніе дѣтей. На островѣ, конечно,

есть пираты. Мальчики могли бы ихъ назвать такъ же легко,

какъ Донъ-Кихотъ всѣхъ тѣхъ рыцарей, которыхъ перечисляетъ

своему оруженосцу, когда видитъ стадо барановъ. «Тотъ , кто

стоитъ впереди, наклонивь голову, какъ бы прислушиваясь,

съ золотыми дублонами въ ушахъ вмѣсто серегъ, скрестивъ

обнаженныя руки,

это—красавецъ итальянецъ Чеко, вырѣ-

завшій свое имя ножемъ на спинѣ смотрителя тюрьмы въ Гао.

■Этотъ черный великанъ, стоящій позади его, перемѣнилъ уже

30

много именъ съ тѣхъ поръ, какъ отбросилъ свое собственное

имя, которымъ смуглолицыя матери до сихъ поръ пугаютъ

своихъ дѣтей, на берегахъ Гуаджо-мо. Вотъ Вилль Джуксъ,

котораго каждый дюймъ кожи татуированъ, тотъ самый Билль

Джуксъ, который на шхунѣ «Моржъ» получилъ отъ Флинта

72 удара плетью, покуда отдалъ мѣшокъ съ луидорами. Ря-

домъ съ нимъ Куксонъ, котораго считаютъ, хотя это не дока-

зано, братомъ Чернаго Мёрфи. Дальше стоитъ Старки-джентль-

менъ, бывшій когда-то школьнымъ надзирателемъ и сохранив-

шій еще изящную манеру убивать. Далѣе видны Скайлайтъ

и добродушный ирландецъ Сми, убивающій, такъ сказать,

безъ желанія причинить вредъ. Онъ—единственный нонкон-

формистъ въ шайкѣ Хука. За нимъ идутъ криворукій Нудлеръ,

Муллинсъ, Мэйсонъ и другіе злодѣи, которыхъ всѣ давно уже

знаютъ у береговъ испанской Америки. А между достойнымъ

экипажемъ виденъ знаменитий пиратъ Джэмсъ Хукъ, подпи-

сывающійся Джасъ Хукъ, единственный человѣкъ, котораго

страш и

тся знаменитый Морской Поваръ». «Хукъ— безстраш-

ный разбойникъ. Про него говорятъ, что пугаетъ его только

видъ собственной крови, которая очень густа и необыкновен-

наго цвѣта. А пѣсня, которую поютъ пираты! Каждый англій-

скій мальчикъ ее знаетъ такъ же твердо, какъ зналъ Донъ-Ки-

хотъ рецептъ своего удивительнаго бальзама. Каждый разъ,

когда пираты начинаютъ пѣть, въ театрѣ раздаются смѣхъ и

апплодисменты.

«Yo ho, уо ho, the pirate life,

The flag o’skull and bones,

A merry hour, a hempen rope

And hey for Davy Jones!»

(Гей! гей! Пиратская жизнь: флагъ съ черепомъ и скре-

щенными костями, веселый часъ, пеньковая петля и да здрав-

ствуетъ дьяволъ!).

Въ Neverland, конечно, нѣтъ недостатка въ краснокожихъ,

подползающихъ къ пиратамъ въ громадномъ крокодилѣ, осо-

бенно не взлюбившемъ капитана пиратовъ, въ феяхъ и русал-

кахъ...

Дѣти долго пробыли вмѣстѣ съ Паномъ въ Несуществую-

щей странѣ, а затѣмъ возвратились домой. «Сперва Нана (со-

бака-нянька) привязывала на ночь ихъ ноги къ постелямъ,

31

чтобы дѣти не могли улетѣть снова съ Питеромъ Паномъ; но

они подросли, стали практичны и разучились совершенно ле-

тать. Общеніе съ Паномъ блѣднѣетъ въ памяти. Черезъ годъ

Майкель заявляетъ сестрѣ: «Быть можетъ, Уэнди, совсѣмъ

нѣтъ на свѣтѣ Питера Пана?» Уэнди, дольше всѣхъ помнившая

Питера Пана, выросла и вышла замужъ. «Питеръ для нея те-

перь только горсточка пыли, оставшаяся въ ящикѣ съ игруш-

ками». Она почти забыла, что «когда-то умѣла летать».

Красивая пьеса, удивительная обстановка, прекрасная игра,

все это содѣйствуетъ тому, что Питеръ Панъ идетъ изъ вечера

въ вечеръ вотъ уже много лѣтъ.

VI.

«Для возрожденія англійскаго театра требуются не фан-

тастическія пьесы, будящія въ человѣкѣ смутныя воспоминанія,

о томъ, когда онъ еще составлялъ съ природой одно цѣлое,

а нѣчто другое,—говорять другіе реформаторы.—Требуется,

во-первыхъ, возвращеніе къ религіознымъ сюжетамъ, а, во-

вторыхъ, возможно большая правда въ игрѣ. Судью долженъ

играть судья, мельника—мельникъ, монаха—монахъ» и т. д.

Проектъ этотъ принадлежитъ ректору Болнхерстскаго собора

священнику Соуорду. И для доказательства своего тезиса свя-

щенникъ написалъ пьесу «Гластонбери», поставленную въ провин-

ціи. Лондонцы увидятъ ее только черезъ нѣсколько мѣсяцевъ.

Содержаніемъ пьесы служитъ эпизодъ изъ исторіи гоненія на

монастыри и монаховъ при Генрихѣ V III. Крайне любопытно,

что протестантскій священникъ возвращается къ временамъ

католицизма, чтобы въ немъ найти яркія краски и религіоз-

ное настроеніе. Пьеса была поставлена на-дняхъ въ Бедфордѣ.

Въ ней участвуютъ восемь монаховъ, и всѣ эти роли испол-

нялись священниками, при чемъ аббата игралъ самъ авторъ.

«Вполнѣ понятно,—читаемъ мы въ мѣстной газетѣ,—что игра

была необыкновенпо реальна. Когда братъ Христофоръ бро-

саетъ смѣлый вызовъ королевскимъ посланникамъ, вы видите

передъ собою не актера, а смѣлаго защитника церкви, отстаи-

вающаго ее отъ посягательства со стороны государства. Крайне

сомнительно, чтобы мірянинъ могъ бы прочувствовать такъ

32

роль, какъ священникъ». Мы узнаемъ дальше изъ газетнаго

отчета, что, хотя на роль Г енриха V III не нашелся король,

но «мэра игралъ бывшій мэръ, архиваріуса—архиваріусъ,

а мельника—мельникъ». Такимъ образомъ, если развить мысль

священника Соуорда, идеальная постановка «Ревизора» была

бы такая: на роль Сквозникъ-Дмухановскаго—градоначаль-

никъ, Аммоса Федоровича играетъ судья, про котораго въ ста-

ринной русской комедій X V III вѣка говорится: «сущій истины

Іуда и предатель», Свистунова, Пуговицына и Держиморду

можно выписать изъ любого провинціальнаго города и т. д.

«Для возрожденія англійскаго театра требуется пьеса-дис-

путъ»,—сказалъ недавно Б ернардъ Шоу въ лекціи, прочитан-

ной въ Times-Сlub.— Классическіе образцы подобной пьесы

далъ Ибсенъ. Въ глубинахъ человѣческаго сердца таятся страсти,

не имѣющія ни

чего общаго съ тѣми примитивными страстями,

которыя наблюдаются всѣми и которыя до сихъ поръ эксплоа-

тировались драматургами. Эти затаенныя страсти подобны

«вещамъ въ себѣ», до постиженія которыхъ добираются фи-

лософы. Ибсенъ первый прозондировалъ невѣдомыя глубины;

но не эти пьесы подразумѣваетъ Бернардъ Шоу, имѣющій въ

виду, главнымъ образомъ, К укольный домикъ. Въ этой пьесѣ

«диспутъ» помѣщенъ въ концѣ, т.-е. въ той сценѣ, въ которой

Нора объясняется съ Торвальдомъ Гельмеромъ. По мнѣнію

Бернарда Шоу, это—ошибка. Къ концу пьесы публика устаетъ

и не въ состояніи уже воспринять новыя мысли. Надо новыя

пьесы писать такъ, чтобы «диспутъ» заключался въ первомъ

актѣ, покуда публика еще свѣжа. Свою заслугу Бернардъ

Шоу видитъ главнымъ образомъ въ томъ, что писалъ именно

такія пьесы. Одною изъ послѣднихъ по времени «пьесъ-дис-

путовъ» является драма Зангвилля «Богъ войны» (The War

God), поставленная съ громаднымъ успѣхомъ осенью 1911 года.

Передъ нами диспутъ на темы о войнѣ и мирѣ, о мировой поли-

тикѣ, анархизмѣ и религіи. Для насъ, русскихъ, пьеса пред-

ставляетъ еще тотъ интересъ, что въ ней подъ именемъ графа

Фритіофа выводится Л. Н. Толстой. Во всякомъ случаѣ графъ

Фритіофъ загримированъ, какъ Толстой, и проповѣдуетъ не-

противленіе злу насиліемъ. Антитезой является проповѣдникъ

вооруженныхъ столкновеній, канцлеръ Готіи, графъ Торгримъ

(Бисмаркъ), глубоко убѣжденный, что безъ войны человѣче-

ское общество превратится въ устричные садки. Война вообще

33

необходима человѣчеству, а въ частности Готіи. Въ то же время

канцлеръ—ревностный христіанинъ или во всякомъ случаѣ

считаетъ себя имъ. Въ одномъ изъ дѣйствій графъ Торгримъ

обращается съ молитвой къ Богу воинствъ. Государственный

канцлеръ подготовляетъ Готію къ войнѣ съ «коварнымъ Аль-

бомъ». Если послѣдній будетъ побѣжденъ , Готія явится влады-

чицей всего міра. И для достиженія побѣды Торгримъ посы-

лаетъ шпіоновъ и настаиваетъ на сооруженіи новыхъ броне-

носцевъ, летучихъ кораблей и аэроплановъ. Контрастомъ съ

тѣмъ, что дѣлаетъ и думаетъ государственный канцлеръ, яв-

ляется его бюргерская внѣшность: халатъ, табакерка и санти-

ментальныя обращенія къ портрету покойной жены. Канцлеръ

подготовляетъ кровавую войну, а дома у него тридцатилѣтняя

баталія съ экономкой, которая всегда выходитъ побѣдитель-

ницей. Графъ Торгримъ готовъ спокойно послать на смерть

сотни тысячъ людей, между тѣмъ, онъ—нѣжный отецъ. Онъ

желаетъ устроить для своего единственнаго сына

Осрика

самую лучшую военную карьеру. Путемъ интригъ графъ Торг-

римъ направляетъ больш и

нство толпы, недовольной тяжелыми

налогами, введенными въ Готіи съ цѣлью вооруженія,—про-

тивъ проповѣдника мира, графа Фритіофа, котораго убиваетъ

революціонерка лэди Норнэй.

И вотъ послѣдній актъ пьесы. Прошло лишь нѣсколько

мѣсяцевъ послѣ смерти Фритіофа, но жизнь и кончина его

успѣли уже обрости миѳами. Создался новый культъ воскрес-

шаго и вознесшагося на небо старика. Появилась сильно рас-

пространенная секта «фритіанцевъ», взявшихъ символомъ своей

вѣры голубя съ масличной вѣтвью въ клювѣ. Личный секре-

тарь канцлера, Карлъ Блюмъ, заявляетъ себя фритіанцемъ

и оставляетъ службу. Къ ужасу своему канцлеръ убѣждается,

что сынъ его Осрикъ, отказавшійся отъ блестящей карьеры,

тоже тайный послѣдователь Фритіофа. Чтобы возстановить

сына противъ массъ, канцлеръ открываетъ ему, что Фритіофа

убили соціалисты. Осрикъ объясняется со своею невѣстою

лэди Норнэй и узнаетъ, что именно она застрѣлила старика.

Молодой человѣкъ въ бѣшенствѣ д у ш и

тъ невѣсту и убиваетъ

себя на могилѣ Фритіофа. Самоубійство сына сломило канцлера.

Къ тому же присоединяется немилость: молодому королю Готіи

передали ядовитую остроту канцлера, и послѣднему велѣно

немедленно выйти въ отставку. Кончается пьеса нѣмой сце-

34

ной. На улицѣ фритіанцы поютъ гимнъ, въ которомъ говорится

о мирѣ и всеобщей любви. Старый канцлеръ внимательно при-

сл у ш и

вается; лицо его изображаетъ глубокое волненіе. На-

конецъ, графъ Торгримъ молча прикалываетъ къ сюртуку

значокъ съ изображеніемъ голубя и масличной вѣтви, т. е. сим-

волъ фритіанцевъ. Миръ побѣдилъ бога войны. Въ исторіи,

конечно, бываетъ не такъ: когда «графы Торгримы» находятъ

почему-либо надобнымъ принять новый культъ или новую

теорію, они беруть только форму, одинъ мертвый символъ,

оставляя при себѣ всѣ старыя воззрѣнія... На придачу пьеса

написана бѣлыми стихами. Англичанъ поражаетъ, когда «язы-

комъ боговъ» говорять на сценѣ о такихъ обыкновенныхъ ве-

щахъ, какъ автомобили, спортъ, обѣды съ экономкой...

Мой знакомый рецензентъ такъ выразилъ свое негодованіе

по поводу того, что пьеса написана стихами: «it is not poetry,

but prose run mad» (это не поэзія, a взбѣсившаяся проза). Я не

могъ не вспомнить при этомъ, что у насъ когда-то по поводу

«Евгенія Онѣгина» критики ужасались, какимъ образомъ Пуш-

кинъ могъ говорить въ стихахъ про такія же «вульгарныя»

вещи, и сказалъ сердитому рецензенту, что мы имѣемъ великую

комедію, въ которой чеканными стихами упоминается про разо-

дранный локоть лакея; поэтому меня нисколько не удивляетъ,

что въ произведеніи Зангвилля бѣлыми стихами говорится

про спортъ и про баталіи съ экономкой.

Кстати надо прибавить, что пьесу «Богъ войны» поставилъ

въ своемъ театрѣ сэръ Гербертъ Три (онъ же игралъ графа

Торгрима). Сэръ Гербертъ, какъ я упомянулъ уже, теперь ста-

вить Орфея въ аду.

Мы видѣли, что, хотя отдѣльнымъ лицамь удавалось на-

писать талантливыя вещи, но это не спасло англійскій театръ

отъ полнаго одряхлѣнія. Хорошимъ доказательствомъ является

эволюція мюзикъ-холла за послѣднія пятнадцать лѣтъ. Прежде

въ Англіи были театры (мелодрама, комедія, фарсъ и «музы-

кальная комедія») и мюзикъ-холлъ. Затѣмъ постепенно мюзикъ-

холлъ началъ вторгаться въ область театра. Мюзикъ-холлы

имѣли колоссальный успѣхъ, и владѣльцы ихъ тоже проявили

«исканія». Рядомъ съ клоунами, акробатами, дрессировщиками

собакъ и куръ, фокусниками, куплетистами и танцорами, ди-

ректоры мюзикъ-холловъ стали приглашать знаменитыхъ опер-

ныхъ пѣвцовъ и пѣвицъ, драматическихъ артистовъ съ міро-

35

вымъ именемъ и великихъ композиторовъ. Мюзикъ-холлы пла-

тятъ бѣшеныя деньги, и знаменитости послѣ нѣкоторой не-

рѣшительности, пошли. Гдѣ выступаетъ Режанъ? Въ мюзикъ-

холлѣ. Гдѣ декламируетъ Сара Бернаръ, держа въ вѣчномъ страхѣ

публику, что вотъ-вотъ разсыплется? Въ мюзикъ-холлѣ. Гдѣ

дирижируетъ Леонкавалло при постановкѣ «Паяцовъ»? Опять же

въ мюзикъ-холлѣ. По закону мюзикъ-холлы могутъ ставить только

такіе эскизы, которые занимаютъ не болыше сорока минутъ. И

вотъ «исканія» первоклассныхъ драматурговъ сводятся не толъко

къ тому, чтобы уложить свою мысль въ архаическую, неуклюжую,

фальшивую и неудобную рамку, но и къ тому, чтобы пьеса

продолжалась ни на секунду больше, чѣмъ 40 минутъ. «Паяцы»

продолжаются больше 40 минуть, но директоръ предложилъ

композитору урѣзать дѣтище, и Леонкавалло согласился. Зато

гонораръ онъ получилъ прямо-таки безумный. Паяцы, дирижи-

руемые Леонкавалло, сцена изъ «Ѳеодоры» съ Сарой Бернаръ,

«Какъ она лгала своему мужу» Бернарда Шоу (и онъ пошелъ

въ мюзикъ-холлъ!) являются «нумерами» программы. До «Пая-

цовъ» какой-то «профессоръ» выводитъ дрессируемыхъ моржей,

а послѣ оперы (безъ всякаго антракта) выходятъ два клоуна,

переодѣтые бабами, и начинаютъ закатывать другъ другу за-

трещины и пинки въ сѣдалище. «Эскизъ», въ которомъ высту-

паетъ Сара Бернаръ, зажатъ между «нумерами» комическаго

куплетиста и артиста, играющаго на роялѣ... носомъ.

Противъ «исканій» мюзикъ-холловъ начали походъ дирек-

торы театровъ: Лина Ашвель, сэръ Гербертъ Три, Джорджъ

Александръ и др. Всѣ они исходятъ изъ положенія, что мю-

зикъ-холлы, ставя «эскизы», подрываютъ дѣла театровъ. Еже-

годно, когда мюзикъ-холлы должны обновить свои патенты

и когда каждый можетъ опротестовать выдачу ихъ, директора

театровъ дѣлаютъ это. Передъ началомъ 1912 года директора

проявили особую настойчивость; но окончательно проиграли

дѣло. И когда директора театровъ убѣдились, что дѣло проиг-

рано окончательно, они сами пошли по слѣдамъ мюзикъ-хол-

ловъ: на-дняхъ директоръ лондонскаго Shakespeare Theatre

просилъ выдать ему патентъ на введеніе, кромѣ драмы, еще

«нумеровъ», т. е. танцевъ и куплетовъ. Сэръ Гербертъ Три рѣзко

осуждалъ серьезныхъ

драматическихъ актеровъ, которыхъ

колоссальные гонорары соблазняютъ выступать въ мюзикъ-

холлахъ. Теперь сэръ Гербертъ самъ соблазнился и съ этой не-

36

дѣли выступаетъ въ драматическомъ эскизѣ въ мюзикъ-холлѣ

Палэсъ.

Мы видѣли, какъ другой союзникъ, ставшій потомъ врагомъ

той, съ которой былъ соединенъ нѣсколько вѣковъ, одряхлѣлъ.

Старикъ-театръ можетъ еще прикинуться то глубокомысленнымъ,

то воинственнымъ, то сантиментальнымъ. Онъ можетъ еще

притвориться, будто молодѣетъ, вспоминая то время, когда

Панъ училъ человѣчество «летать». Старикъ можетъ даже кряхтя

проплясать забубенный танецъ, вспомнивъ старинную бравурную

пѣсенку:

Evohe! Bacchus m’inspire,

Je sens en moi

Son saint delire!

Evohe! Bacchus est roi!

Ho пусть эта прыть никого не обманетъ. Время старика

прошло. Онъ—зажившійся обломкомъ другой эпохи, другого

общественнаго строя. Старикъ умираетъ. И когда у него нача-

лась агонія, ее называли совершенно неподходящимъ терми-

номъ «исканія». По поводу страннаго термина ученые нѣмцы

пишутъ длинныя диссертаціи, при чемъ выходитъ, что «иска-

нія» это—замѣна полотна съ намазанными деревьями ширмами.

Какъ будто не все равно, во что завернуть трупъ: въ бѣлый ли

саванъ или въ лиловую хламиду, обшитую бахромой? Во что

ни заворачивай тѣло, застывшія мышцы не станутъ упругими,

не забьется похолодѣвшее сердце, не потечетъ по венамъ и ар-

теріямъ горячая кровь, не заблестятъ стеклянные глаза! Я ви-

дѣлъ въ Лондонѣ «Сумурумъ», другое «исканіе» Макса Рейн-

гардта. Это—тоже пьеса безъ словъ, но только построена она

не на религіозной, а на арабской сказкѣ. «Исканія» проявились,

между прочимъ, въ томъ, что дѣйствующія лица выходили на

сцену не изъ-за кулисъ. Я опоздалъ нѣсколько, и занавѣсъ

уже взвился. Въ коридорѣ у ложъ бенуара я нашелъ шейковъ,

евнуховъ, воиновъ и н о си л ьщ и ко в, выстроенныхъ въ рядъ.

Чтобы попасть на сцену, они проходили по украшеннымъ бумаж-

ными цвѣтами длиннымъ мосткамъ, перекинутымъ черезъ весь

театръ. Сидя въ креслахъ, я могъ видѣть толстыя и поджарыя

ноги, намазанныя охрой и сурикомъ. И были зрители, находив-

шіе все это «оригинальнымъ и смѣлымъ»!

Старикъ одряхлѣлъ. И вотъ наступаетъ заключительный

моментъ. Символомъ, о которомъ, конечно, не думали ни Максъ

37

Рейнгардтъ, ни Карлъ Фолльмеллеръ, является послѣдняя

сцена мистеріи «Чудо», когда оборванная, постарѣвшая мона-

хиня, послѣ ряда приключеній, возвращается въ старый со-

боръ. Умирающій старикъ-театръ, послѣ четырехъ вѣковъ,

встрѣчается съ дряхлой, тоже дьш ащей на ладонъ, старухой,

съ которой шесть вѣковъ жилъ въ согласіи, покуда союзники

не поссорились и не стали врагами, не на жизнь, а на смерть.

Умирающій протягиваетъ руки к ъ умирающей. Театръ воз-

вращается къ мистеріи, притомъ къ примитивной. Онъ снова

ищетъ вдохновенія въ церкви. Кругооборотъ завершенъ и не

начнется снова. Театрь не можетъ возродиться въ мистеріи,

такъ какъ нѣтъ главнаго, что давало шесть вѣковъ назадъ та-

кой глубокій смыслъ наивнымъ по формѣ пьесамъ: нѣтъ вѣры.

Вотъ мысли, на которыя навело меня представленіе «Чуда»,

поражающее своимъ блескомъ и грандіозностью.

38

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Драма Джона Голсуорти.

І.

Въ природныхъ кристаллахъ многихъ драгоцѣнныхъ камней

можно замѣтить полоски и ряды крапинокъ другихъ цвѣтовъ,

чѣмъ минералъ. Таковы золотистыя крапинки въ лазоревомъ

камнѣ, желтыя полоски въ хризопразѣ, кровяныя жилки геліо-

тропа, свѣтлыя морщинки турмалина и т. д. Иногда эти кра-

пинки и жилки объясняются просто присутствіемъ чужого мине-

рала, напр., колчедана въ лазоревомъ камнѣ; но большею частью

сущность мутныхъ полосокъ трудно объяснить.

Въ умственномъ отношеніи англійское общество отчасти

напоминаетъ природные кристаллы драгоцѣнныхъ камней. Кра-

пинки «колчедана» и жилки «діопсида», это—тѣ эксцентричныя,

всегда слабыя умственныя теченія, которыя сильно отличаются

отъ всего «минерала». Въ зависимости отъ времени эти «жилки»

носили разныя названія. Въ восьмидесятыхъ годахъ, напр.,

то былъ «эстетизмъ», созданный юнымъ геніемъ, желавшимъ

школьничать, и перенятый обезьянами. Молодой геній, ко-

т о

рому пришла охота школьничать, носилъ тогда такъ назы-

ваемый эстетическій костюмъ,—говорить авторъ только что

вышедшей книги объ Оскарѣ Уайльдѣ.— Этотъ костюмъ со-

стоялъ изъ бархатнаго сюртука, штановъ до колѣнъ, мягкой

сорочки съ большими отложными воротничками, какіе носили

*) J o h n C a l s w o r t h y . Plays: «The Silver Box», «Joy», «Strife»,

«The Eldest Son», «The Little Dream», «Justice», «The Pigeon». Полное

собраніе сочиненій въ трехъ томахъ. «London, 1910—1913.

39

«кавалеры» въ Х VІІ вѣкѣ (т. е. сторонники Карла I), и пыш-

наго галстука, цвѣта блѣдно-зеленаго или обожженной глины.

Онъ выказывалъ особую любовь къ нѣкоторымъ цвѣтамъ, какъ,

напр., къ лиліямъ и подсолнечникамъ. Въ тѣ времена Оскаръ

Уайльдъ иначе не показывался на Пиккадилли, какъ съ под-

солнечникомъ въ рукахъ»1). Школьничавшій геній «появлялся

въ гостиныхъ, одѣтый въ бархатный фракъ травяного цвѣта,

и сообщалъ глупымъ дамамъ по секрету, что онъ только что

имѣлъ интрижку съ одинокой асфоделіей или съ прелестной

лиліей»; закативъ глаза, онъ томно увѣрялъ, что «умретъ»,

если не достанетъ фарфоровую китайскую тарелку извѣстнаго

образца. «Во времена эстетизма, при мнѣ—говорить Инглби—

Оскара Уайльда спросили, какимъ образомъ онъ, такой по-

разительно умный человѣкъ, можетъ дѣлать изъ себя посмѣ-

шище для дураковъ? Оскаръ Уайльдъ далъ такое объясненіе.

«Я написалъ—сказалъ онъ—книгу стиховъ, которые считалъ

превосходными. Напрасно я обивалъ пороги у издателей, умо-

ляя ихъ взять рукопись. Никто не хотѣлъ издать ее, такъ какъ

я былъ совершенно неизвѣстенъ. Тогда я понялъ, что необходимо

прославиться чѣмъ-нибудь, чтобы найти издателя. И мнѣ при-

шелъ въ голову эстетизмъ. Обо мнѣ всѣ заговорили. Меня при-

глашали въ гости; я сталъ львомъ сезона. И я снова понесъ

мою рукопись издателю. На этотъ разъ у меня купили стихи,

не читая ихъ. Издатель просилъ дать ему еще книгу»2).

О томъ, какъ школьничалъ тогда молодой Оскаръ Уайльдъ,

мы узнаемъ лучше всего no «Punch’у» того времени. Юмори-

стическій журналъ п

ишетъ, конечно, пародію; но, по согласному

показанію всѣхъ, помнящихъ автора «Портрета Доріана Грея»

въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ, карикатура удивительно

похожа. «Оскаръ Уайльдъ стоялъ спиной къ зеленому камину,

украшенному синими павлинами. Одну руку великій чело-

вѣкъ запустилъ въ свои длинные волосы, а другою подбоче-

нился. На немъ былъ длинный до пятъ однобортный табачнаго

цвѣта сюртукъ съ воротникомъ изъ тюленьей шкуры. Ensemble

дополняли бѣлье со складками и оранжевый шелковый платокъ,

намотанный вмѣсто галстуха». Мы должны прибавить, что какъ

каминъ, такъ и воротникъ изъ тюленьей шкуры представляютъ

1) L. Cr e s s w e l l I n g l e b y , «Some Reminiscences», стр. 26.

2) lb., стр. 30.

40

собственность Оскара Уайльда и будутъ демонстрированы

публикѣ во время лекцій «О нарастаніи артистическаго вкуса

въ Англіи». Дальше «Punch» передаетъ (и опять очень близко

къ дѣйствительности) слова Оскара Уайльда. «Да. Признаться,

меня удивило бы, если бы ко мнѣ не явились для interview. Я

чувствовалъ себя не совсѣмъ хорошо на пароходѣ Argosy въ

продолженіе всего переѣзда въ Америку. Я боролся съ зеле-

нокудрымъ Посейдономъ и страшился, что онъ похититъ меня.

Да, да. Я былъ немощенъ, совершенно немощенъ. Чтобы ви-

разиться точнѣе, я долженъ прибѣгнуть къ тривіальнымъ сло-

вамъ: я страдалъ морской болѣзнью. Теперь я боюсь, что чи-

сты я линіи моихъ прекрасныхъ ногъ нѣсколько испортились

вслѣдствіе болѣзни. Мнѣ все еще не по себѣ. Мои нервы дро-

жатъ, какъ натянутыя скрипичныя струны... Вы правы. Я

первый, который на нѣжныхъ мозговыхъ струнахъ сталъ играть

священные гимны подсолнечнику и оды нѣжному фарфору

китайскаго чайника. Я былъ осыпанъ жасминомъ поэзіи съ

дѣтства. Эоны лѣтъ тому назадъ въ 1878 году, студентомъ Ок-

сфордскаго университета я выжалъ поэтическій виноградъ,

собранный въ дѣтствѣ, и съ первыми мѣхами молодого вина

пошелъ по тернистому пути».

Великій писатель, поразившій міръ какъ своимъ талан-

томъ, такъ и несчастіями, тогда забавлялся; но явился цѣлый

рядъ—большею частью, очень глупыхъ—подражателей, ко-

пировавшихъ эксцентричныя выходки Оскара Уайльда, какъ

отвратительные ягу у Свифта копировали движенія Гулли-

вера. Затѣмъ «эстетизмъ» исчезъ. Въ настоящій моментъ мы

видимъ новыя «прожилки» на «п

ри

р

одномъ кристаллѣ» ан-

глійскаго общества. Въ Англіи представителей «новой про-

жилки» называютъ теперь «intellectuals» и сравниваютъ, хотя

безъ достаточнаго основанія, съ французскими «intellectuels»

или даже съ русской интеллиге

р нціей. «У насъ въ Англіи на-

ождаются умственныя теченія, хорошо извѣстныя во Франціи

и въ Россіи,—писали недавно, въ передовой статьѣ Times.—■

Наше молодое поколѣніе свободно теперь отъ ненависти, пи-

таемой англичанами къ отвлеченнымъ идеямъ. Точнѣе говоря,

часть молодого поколѣнія увлекается теперь общими идеями,

какъ отцы увлекались фактами. Англичанинъ всегда отли-

чался необыкновенною смѣлостью, когда дѣло касалось только

тѣла; но въ то же время эта отважность соединялась съ пора-

41

зительною робостью ума. Англичанинъ, не думая o томъ, что

можетъ случиться съ нимъ, смѣло отправлялся въ совершенно

неизслѣдованную или въ неизвѣстную страну; но каждый разъ,

при встрѣчѣ съ новой идеей, задается вопросомъ, куда она его

можетъ привести...» Англичане очень гостепріимны, но не въ

отношеніи новыхъ идей. Каждой новой мысли англичанинъ

оказываетъ гостепріимство только послѣ того, когда узнаетъ

доподлинно, откуда она, и каковы могутъ быть ея послѣд-

ствія. «Морально наши поступки всегда безкорыстны, но въ ин-

теллектуальномъ отношеніи мы матеріалисты,—говоритъ «Ti-

mes».—Теперь intellectual измѣнилъ весь этотъ порядокъ.

Intellectual смотритъ на новыя идеи, какъ на желанныхъ го-

стей, и находитъ особую прелесть въ поискахъ ума за приклю-

ченіями. Intellectual любитъ размышлять, не задаваясь каждый

разъ вопросомъ: «каковы будутъ результаты примѣненія этой

мысли на практикѣ»? Онъ вѣритъ въ идеи, и сила этой вѣры

можетъ быть сравнена лишь съ его скептическимъ отношеніемъ

къ учрежденіямъ. Въ глазахъ каждаго intellectual разрушеніе

(теоретическое) не только не является чѣмъ-то неестествен-

нымъ и непріятнымъ, а, напротивъ, представляе тъ собою одну

изъ радостей жизни. Теоретическимъ разрушеніемъ intelle-

ctual увлекается, какъ игрой. Онъ пытается смотрѣть на

наше общество такъ, какъ будто бы явился съ другой планеты

и какъ будто бы ему чужды всякія земныя связи и потребности.

Intellectual старается увѣрить себя, что ему незнакомы «зе-

млей порожденныя страсти». Онъ пытается открыть нелѣпость

и безсмысленность всего того, что намъ кажется вполнѣ нор-

мальнымъ и естественнымъ».

«Times» отмѣчаетъ, что intellectual неизмѣримо менѣе ин-

тересенъ, чѣмъ его собратъ на континентѣ. «Англійскій in-

tellectual стремится, прежде всего, поразить собесѣдника и

скандализировать его, такъ какъ еще очень некультуренъ.

Англійскій intellectual не столько увлекается новой идеей,

сколько тѣмъ, что опъ думаетъ «не какъ всѣ». Теоретически

онъ «презираетъ» общественное мнѣніе, но въ дѣйствитель-

ности даже очень интересуется имъ. Наши intellectuals слиш-

комъ страстные полемисты, чтобы дѣйствительно увлечься

новою идеей ради нея только. Все стараніе intellectuals на-

правлено на то, чтобы сразу «устрашить» собесѣдника необык-

новенною «смѣлостью» мысли. Положеніе нѣсколько мѣняется,

42

когда собесѣдникъ не «устрашается» и, вмѣсто того, чтобы

«негодовать» и «ужасаться», начинаетъ спокойно возражать.

Англійскіе intellectuals напоминаютъ отчасти китайскихъ вои-

новъ недавняго прошлаго, которые надѣвали свирѣпыя, страш-

ныя маски, чтобы сразу обратить непріятеля въ бѣгство. Воины

эти не знали, что дѣлать, если непріятель не пугался и не обра-

щался въ бѣгство».

Живущіе теперь въ Англіи и наблюдающіе тотъ удивитель-

ный процессъ «революціи съ открытыми клапанами», знаютъ,

какъ совпадаютъ съ дѣйствительностью слова «Times’a». Англій-

скій intellectual заботится, прежде всего, о томъ, чтобы «ошело-

мить» Mrs. Grundy: онъ говорить поэтому прежде всего и больше

всего о свободной любви, т.-е. на тему страшно «новую» и ужасно

«революціонную» для средняго класса. Третьяго дня, напр., весь

цвѣтъ англійскихъ intellectuals собрался, чтобы посмотрѣть на

«Графиню Мицци» Шницлера. На обычную англійскую сцену та-

кая пьеса не могла бы попасть, какъ слишкомъ фривольная, такъ

что ее поставило Stage Society, т. е. «избранные для избранныхъ».

И во время антракта ко мнѣ подошелъ одинъ изъ директоровъ

Stage Society, съ выраженіемъ чувства необыкновеннаго тор-

жества на лицѣ. Такое выраженіе, вѣроятно, у воина, который,

«побѣдивъ послѣ долгаго боя», «мертваго топчетъ героя».

— Mrs. Grundy had to-night a good «shocker»! (Гренди полу-

чила сегодня хорошій электрическій ударъ),—сказалъ мнѣ

директоръ. Постановка «Графини Мицци» была учтена, какъ

ультрареволюціонное выступленіе.

Затѣмъ англійскій intellectual неремѣнно «футурпстъ» или

«кубистъ», потому что всѣ остальные, т. е. «филистимляне»,

преклопяются предъ художествепными авторитетами Альмы

Тадемы, Б ёрнъ-Джонса или Россети. На континентѣ интел-

лигентъ, конечно, поклонникъ политической свободы. Такъ

какъ абсолютную необходимость гражданской свободы при-

знаютъ въ Англіи всѣ «филистимляне», всѣ «мѣщане», то ан-

глійскій intellectual, чтобы не походить на всѣхъ, поклонникъ

деспотизма и врагъ парламентаризма. Намъ, постороннимъ

наблюдателямъ, забавно читать, какъ современное свѣтило

Хиллари Беллокъ въ «революціонномъ» журналѣ «Eyewit-

ness», посвященномъ «новымъ идеямъ», томится по властному

деспоту. Въ то же время intellectual анархистъ и синдикалистъ.

«Филистимляне» стоятъ за науку. Изъ духа противорѣчія ан-

43

глійскій intellectual увлекается четвертымъ измѣреніемъ и

«Christian science». «Филистимлянинъ» доказываетъ свои взгля-

ды, а англійскій intellectual предпочитаетъ афоризмы вродѣ

слѣдующихъ: «Если вы спросите у потока, почему онъ шумитъ,

то услышите въ отвѣтъ: «Злые камни рѣжутъ меня, какъ но-

жами. Я пою поэтому, чтобы не плакать.»—«Хотя солнце—богъ,

но я люблю больше звѣзды. Если вы днемъ упадете въ глу-

бокій колодецъ, онѣ улыбаются вамъ, тогда какъ солнце скры-

вается тогда». (Въ значительной степени этотъ афоризмъ пред-

восхищенъ еще Козьмой Прутковымъ: «Если у тебя спрошено

будетъ: что полезнѣе будетъ, солнце или мѣсяцъ?—отвѣтствуй:

мѣсяцъ. Ибо солнце свѣтитъ днемъ, когда и безъ того свѣтло;

а мѣсяцъ—ночью».)

«Если бы Господь сказалъ мнѣ: «Ты мож ешь снова возвра-

титься на землю. Чѣмъ ты желаешь быть»?

«—Цвѣткомъ, заснувшимъ на зеркальной поверхности озе-

ра,—отвѣтилъ бы я.

«Но, если бы Господь сказалъ: «Ты долженъ возвратиться

къ дѣятельной жизни», я отвѣтилъ бы: «Сотвори меня мель-

ничнымъ колесомъ, пѣнящимъ потокъ»1).

Эстеты восьмидесятыхъ годовъ, передразнивавшіе школьни-

чавшаго великаго писателя, которому не было тогда еще

25 лѣтъ, принадлежали къ высшему или къ выше-среднимъ клас-

самъ. Intellectuals вышли изъ среднихъ классовъ, т.-е. это

опять вполнѣ обезпеченные люди, которыхъ «наслѣдье бога-

тыхъ отцовъ освободило отъ тяжкихъ трудовъ». Настоящій

«интеллектуалистъ» (слово «интеллигентъ», какъ читатель ви-

дѣлъ, совершенно не подходитъ) долженъ, конечно, испыты-

вать «lа vieille volupte de rever a la mort» (извѣчное сладо-

страстье мечтать о смерти); но въ то же время онъ никогда не

забудетъ увѣдомить своего банкира продать или купить во-

время цѣнныя бумаги. Чеховскій адвокатъ Лысевичъ («Бабье

царство»)—великій эстетъ и тонкій цѣн

и тель прекраснаго,

но онъ не забываетъ напомнить Аннѣ Акимовнѣ, что его «ош-

трафовали», т.-е. оставили къ празднику безъ наградныхъ.

1) «Rhythm», February, 1913. Стр. 409—410.

44

II.

Ho «интеллектуалисты» это только «прожилки» на «при-

родномъ кристаллѣ» англійскаго общества. Мнѣ припоминается

удивительная легенда, которую я вычиталъ въ старинномъ

англійскомъ сборникѣ X V II вѣка. Передаю только общій духъ

ея, но не форму. Въ незапамятныя времена тамъ, гдѣ теперь

ирландская провиц ія Мёнстеръ, шумѣло море, а на немъ ле-

жали два острова, Зеленый и Черный. Населенію Зеленаго

острова вѣдомы были всѣ страданія, всѣ заботы и всѣ горести

нынѣшняго человѣчества. Тѣ «четыре женщины въ сѣромъ»,

которыя такъ пугали Фауста, повидимому, постоянно жили

на Зеленомъ островѣ. Кромѣ того, къ берегамъ его приплывали

постоянно драконы и змѣи. Населеніе Зеленаго острова мучи-

лось и мучило, болѣло, страдало, голодало, жило въ безпре-

рывномъ страхѣ въ виду возможности появленія драконовъ;

но въ одномъ отношеніи сильно отличалось отъ нынѣшняго

человѣчества. Помните ли, какъ въ Фаустѣ «женщины въ сѣ-

ромъ» видятъ приближеніе своего страшнаго брата?

Es ziehen die Wolken, es schwinden die Sterne!

Dahinten, dahinten! von ferne, von feme,

Da kommt er, der Bruder, da kommt er, der... Tod.

(«Бѣгуть облака, тускнѣютъ звѣзды. Позади, позади, тамъ,

далеко, далеко, идетъ нашъ братъ-смерть».) Прибытія этого

«брата» населеніе Зеленаго острова никогда не видѣло: оно

было безсмертно. «Братъ» жилъ на сосѣднемъ, Черномъ островѣ,

крутые, обрывистые берега котораго смутно вырисовывались

въ погожій день, когда небо было совершенно ясно. Покуда

жители Зеленаго острова были молоды, они страшились даже

подойти къ тому берегу, съ котораго видны были очертанія

Чернаго острова. Потомъ, когда проходили годы; когда плечи

сгибались подъ тяжестью лѣтъ; когда сердце уставало отъ без-

прерывныхъ разочарованій, люди не только переставали бояться

Чернаго острова, но начинали испытывать особенную радость

въ созерцаніи его береговъ. Людей все больше и больше тянула

та скованная тишина, которая, повидимому, была на Черномъ

островѣ. И когда страданія людей нарастали; когда разоча-

рованіи накоплялись съ годами, оставляя въ сердцѣ раны, ко-

торыя не только не заживали, но еще углублялись съ теченіемъ

45

времени,—наиболѣе уставшіе принимались строить бриган-

тину для поѣздки на Черный островъ. He утомленные еще

борьбой смотрѣли съ ужасомъ на этихъ людей, снаряжающихся

въ плаваніе; но строящіе бригантину (тутъ были старики и

молодые) становились все веселѣе и веселѣе по мѣрѣ того, какъ

спорилась работа. И, когда бригантина бывала готова и осна-

щена, строившіе ее съ радостными пѣснями поднимали паруса

и плыли къ обрывистымъ берегамъ Чернаго острова, на кото-

рые другіе (и сами корабельщики когда-то) страшились даже

взглянуть.

И прошло много вѣковъ. И появились люди, утомленные

съ молодыхъ лѣтъ уже борьбой съ страданіями и драконами.

Они отказывались дѣлать что-нибудь, тяготились своимъ без-

смертіемъ и цѣлые дни проводили на томъ борегу, съ котораго

видны были скалы Чернаго острова. Здѣсь эти устрашившіеся

страданій и жизни или сидѣли молча, или складывали жалоб-

ныя пѣсни, содержаніе которыхъ было «Горе всѣмъ живущимъ,

горе!» Любопытнѣе всего было то, что они страшились также

сѣсть на бригантину, отправлявшуюся время отъ времени къ

берегамъ Чернаго острова. И видъ этихъ испуганныхъ, лѣни-

выхъ, безвольн

ы х ъ людей, не спускавшихъ глазъ съ острова

смерти и страшившихся его; людей, тянувшихъ «горе намъ,

горе!»—повергалъ остальное населеніе въ еіце большее уны-

ніе, чѣмъ страданіе, болѣзни и драконы.

И вотъ разъ въ осеннюю бурю у береговъ Зелёнаго острова

разбились два корабля, но всѣ люди на нихъ спаслись. To были

рослые, сильные, мужественные жители сѣвера, бороздившіе

моря въ поискахъ за счастливой страной. И черезъ нѣсколько

недѣль, когда сѣверяне осмотрѣлись на островѣ, они созвали

большой сходъ.

— Мы искали страну обѣтованную, земной рай, и нашли

его,—началъ вождь.

Жители Зеленаго острова разсмѣялись, потому что они

вспомнили про драконовъ, про болѣзни и про страданія.

— Я знаю, что разсмѣшило васъ,—продолжалъ вождь,—

но вы не умѣете жить. Страданія Зеленаго острова устранимы.

Осушите болота—и исчезнутъ болѣзни. Проведите ороситель-

ные каналы—и солончакъ превратится въ землю, пригодную

для хлѣбопашества. Если принять еще мѣры, чтобы немногіе

не захватывали того, что необходимо всѣмъ,—то не станетъ46

46

голода. Съ драконами и змѣями надо бороться, а не ждать,

покуда они сами уплывутъ. Огонь и сталь—болѣе пригодныя

средства въ данномъ случаѣ, чѣмъ рабское терпѣніе. И, когда

всѣ преодолимыя бѣдствія будутъ уничтожены, Зеленый островъ

превратится въ земной рай. Тогда къ поѣздкѣ на Черный

островъ будутъ готовиться только преклонные старики, уто-

мленные не страданіями, а радостями жизни. Самый веселый

и самый роскошный пиръ утомляетъ въ концѣ концовъ. Когда

губы нацѣловались; когда слухъ утомленъ музыкой; когда

самая веселая шутка не вызываетъ уже смѣха; когда самыя

вкусныя блюда не порождаютъ уже голода и нѣтъ охоты пить

даже южныя вина, представляющія собою сгущенные солнеч-

ные лучи,—тогда хочется покоя. Тогда люди будутъ стремитъся

на бригантину, отправляющуюся къ берегамъ Чернаго острова.

Такова сущность старинной легенды. Потерпѣвшіе кру-

шеніе у береговъ Зеленаго острова и призывающіе къ энергич-

ной борьбѣ съ преодолимыми препятствіями—типичные ан-

гличане; вѣра въ необходимость и цѣлесообразность такой

боръбы представляетъ, такъ сказать, основной цвѣтъ природ-

наго кристалла, о «прожилкахъ» котораго я говорилъ уже.

Англійская новая драма, народившаяся за послѣднія семь-

восемь лѣтъ, не что иное, какъ анализъ преодолимыхъ пре-

пятствій и призывъ къ борьбѣ съ ними. Правда, новые дра-

матурги констатируютъ серьезные дефекты въ самомъ обще-

ственномъ зданіи. Перестройки, которыя надо сдѣлать, гран-

діозны, но онѣ вполнѣ въ предѣлахъ человѣческой возмож-

ности.

Наиболѣе типичнымъ и самымъ крупнымъ драматургомъ

этого рода является теперъ Джонъ Голсуорти. Ему теперь

сорокъ пять лѣтъ: пишетъ онъ лѣтъ пятнадцать, но его долго

не признавали и не печатали. Только семь лѣтъ тому назадъ

онъ нашелъ издателя для своего романа «The Man of Property»,

который сразу далъ автору имя. За первымъ произведеніемъ

послѣдовали другіе романы «The Country House», Fraternity»,

«The Island Pharisees» и «The Patrician», поставившіе Голсуорти

на ряду съ лучшими современными англійскими писателями.

Но славу себѣ Голсуорти создалъ не романами, а драмами,

начавшими появляться три года тому назадъ. Представленіе

нѣкоторыхъ драмъ, какъ «Silver Box» или «Justice» составляло

въ Англіи событіе. Каждая пьеса Голсуорти вызываетъ много

47

47

разговоровъ въ обществѣ и много статей въ печати, поэтому

я собираюсь довольно подробно поговорить о нихъ. Въ ли-

тературномъ отношеніи, т. е. по блеску , по оригинальности

и по остроумію, пьесы Голсуорти уступаютъ драмамъ Бернарда

Шоу, но впечатлѣніе, произведенное ими на англійскую пуб-

лику, глубже и серьезнѣе. Голсуорти гораздо искреннѣе талан-

тливаго и блестящаго автора «Man and Superman». Голсуорти

не можетъ сравниваться по яркости языка съ Б ернардомъ Шоу,

но въ произведеніяхъ послѣдняго поэтическій элементъ совер-

шенно отсутствуетъ, тогда какъ у автора, съ которымъ я на-

мѣренъ познакомить читателей, есть такія изящныя пьесы,

какъ «The Little Dream».

Бернардъ Шоу и Джонъ Голсуорти во многихъ отноше-

ніяхъ единомышленники. Оба думаютъ, что перестройка об-

щественнаго зданія должна быть выполнена пo одному плану.

Бернардъ Шоу доказываетъ, что всѣ идеалы, которыми живетъ

нынѣшнее «приличное» общество, изжиты; что теперь громкія

слова прикрываютъ ложь, гниль и лицемѣріе. Джонъ Голсу-

орти въ своихъ пьесахъ подходитъ къ идоламъ современнаго

англійскаго общества. Мнѣ припоминается одно мѣсто въ трак-

татѣ Б экона о достоинствѣ и усовершенствованіи наукъ.

Великій философъ говоритъ тамъ о четырехъ группахъ идо-

ловъ, которые человѣчество должно непремѣнно разрушить ,

если желаетъ достигнуть истиннаго знанія. Прежде всего это

«идолы театра», подъ которыми Б эконъ подразумѣваетъ пред-

расположеніе къ преклоненію передъ авторитетомъ традицій.

Затѣмъ слѣдуютъ «идолы рынка», подъ которыми подразумѣ-

вается-готовность принять слова за дѣло. Дальше Б эконъ го-

воритъ объ «идолахъ пещеры», представляющи

хъ личные пред-

разсудки, и, наконецъ, объ «идолахъ племени», препятствую-

щихъ дѣйствительному и серьезному изученію природы и за-

ложенныхъ въ природѣ каждаго.

Бернардъ Шоу въ своихъ произведеніяхъ подходитъ къ идо-

ламъ «театра» и «пещеры». Голсуорти стремится, кромѣ того,

свергнуть еще «идоловъ рынка».

Современное англійское общество,—доказываетъ Голсуорти,

создало себѣ рядъ идоловъ, служа которымъ не злые въ сущ-

ности люди ломаютъ чужую жизнь и прибавляютъ новыя стра-

данія къ тѣмъ, которыхъ уже и безъ того очень много. To, что

захватчики и насильники для оправданія своихъ поступковъ

48

48

придумали рядъ формулъ, будто бы имѣющихъ с верхъесте-

ственную санкцію, вполнѣ понятно: лицемѣріе—основное ка-

чество человѣческаго характера, отличающее людей отъ дру-

гихъ животныхъ. Но совершенно непонятно, почему эти ■ же-

стокія и несправедливыя формулы принимаются по лицевой-

стоимости людьми добрыми, сердечными и, во всякомъ слу-

чаѣ, не имѣющими ничего общаго съ захватчиками. Суще-

ствованіе идоловъ вноситъ страшную ложь, глубокую неспра-

ведливость и разныя мѣрки для однихъ и тѣхъ же поступковъ.

Такъ называемые «принципы», которыми гордятся многіе, про-

диктованы всѣмъ, но только не убѣжденіями. Передъ нами,

напримѣръ, богатый либералъ и членъ парламента Джонъ

Б ортункъ (Silver Box). Онъ постоянно говоритъ о своихъ прин-

ципахъ и о томъ, какъ дороги интересы массы той партіи, къ

которой онъ принадлежитъ. «Пустяки! нѣтъ у васъ никакихъ

принциповъ,—восклицаетъ сердито жена.—Точнѣе, у васъ одинъ

принципъ: страхъ передъ другими!» Объ ужасахъ, творимыхъ

во имя идоловъ и упомянутыхъ выше формулъ, мы читаемъ

въ рядѣ драмъ.

II I.

Передъ нами семья члена парламента, Джона Бортунка,

того самаго, у котораго основной принципъ въ жизни—страхъ

передъ тѣмъ, что скажутъ другіе. Б ортункъ постоянно гово-

ритъ о своихъ «либеральныхъ принципахъ». Жена его не по-

нимаетъ, какимъ образомъ представитель «лучшихъ классовъ»

можетъ стоять въ парламентѣ за кого-либо другого, кромѣ

какъ за «своего».

Бортункъ {хмурясь).—Для осуществленія какой-нибудь се-

рьезной соціальной реформы необходимо, чтобы всѣ партіи были

представлены въ парламентѣ.

Г -ж а Бортункъ.—Терпѣнія нѣтъ слушать васъ, когда вы

заводите рѣчь о реформахъ и о разныхъ тамъ глупыхъ соціаль-

ныхъ программахъ. Мы отлично знаемъ, чего рабочіе хотятъ.

Они хотятъ забрать все себѣ. Всѣ эти соціалисты и рабочіе

представители въ парламентѣ страшные эгоисты. У нихъ нѣтъ

понятія о патріотизмѣ, какъ у лучшихъ классовъ. Рабочіе

просто хотятъ забрать себѣ то, что мы имѣемъ.

49

Бортункъ.— Хотятъ забрать, что мы имѣемъ? (Смотритъ

нѣкоторое время въ простраиство). Милая, о чемъ вы толкуете?

(Дѣлаетъ гримасу, какъ будто ему вырываютъ зубъ). Я не бью

тревоги по каждому ничтожному поводу.

Г-ж а Бортупкъ.—Ужасный народъ! Подождите, они об-

ложатъ новыми налогами наши сбереженія, Вотъ запомните

мои слова: при первой возможности эти люди обложатъ рѣ-

шительно все. Что имъ за дѣло до страны? Вы, либералы и

консерваторы, совершенно одинаковы, такъ какъ не видите

ни на дюймъ далш е своего носа. У васъ у всѣхъ нѣтъ со-

вершенно воображенія. Ну, ни на грошъ его. Иначе вы всѣ

соединились бы и растоптали бы почку, прежде чѣмъ она

распустится.

Бортункъ.—Что за глупости! Какъ же это либералы мо-

гутъ соединиться съ консерваторами по вашему совѣту? Ваши

слова показываютъ, какъ нелѣпо женщинамъ... гм! гм! Пой-

мите же, что сущность либерализма заключается въ довѣріи

къ народу.

Г -ж а Бортункъ.—Вы, Джонъ, лучше ѣшьте... Разницы

между либералами и консерваторами нѣтъ. У всѣхъ лучшихъ

классовъ одни и тѣ же интересы, которые надо защищать, и

одни и тѣ же принципы. (Совершенно спокойно.) Джонъ, вы си-

дите на вулканѣ 1).

Мы видимъ дальше молодого сына Бортунка—Джэка, доб-

родушнаго кутилу, не останавливающагося въ минуты без-

денежья передъ такими сомнительными операціями, какъ учетъ

поддѣльнаго чека. Отецъ, конечно, говоритъ сыну о томъ, что

онъ подрываетъ основы общества. «Ваше поведеніе рѣшительно

ничѣмъ нельзя оправдать. Оно преступно,—ораторствуетъ ми-

стеръ Бортункъ, послѣ того, какъ заплатилъ по поддѣльному

чеку и замялъ дѣло.—Поступи бѣдный клеркъ, какъ вы, ему

не оказали бы снисхожденія. Вы нуждаетесь въ хорошемъ

урокѣ. Вы и вамъ подобные (горячится) представляете собою

общественную язву. Впередъ не просите моей помощи. Вы не-

достойны ея.

Джэкъ (съ неожиданной яростью обращается къ отцу).

Хорошо. He нужно. Посмотримъ, что выйдетъ. Вы и теперь

1) «The Silver Box», Act I, Sc. III.

50

50

не помогли бы мнѣ, если бы не боялись, что дѣло попадетъ въ

газеты.

Затѣмъ начинается совершенно спокойный семейный раз-

говоръ.

Мы видимъ въ пьесѣ также тѣхъ, для кого придуманы фор-

мулы, мѣющія будто бы сверхъестественную санкцію. Прежде

всего тутъ потерявшій работу грумъ Джонсъ; озлобленный

нищетой, безполезными поисками заработка и водкой. «По-

чему я съ утра до вечера долженъ вертѣться въ поискахъ за

работой, какъ бѣлка въ колесѣ,—злобно говоритъ Джонсъ

женѣ.—Съ утра до вечера я обхожу мастерскія и торговые

дома. «Дайте какую-нибудь работу, сэръ. Возьмите меня. У

меня жена и трое дѣтей». Чортъ! Мнѣ постыло все это! Лучше

ужъ буду лежать здѣсь, покуда издохну. Являются «наш и

»:

«Джонсъ, присоединитесь къ демонстраціи. Идемъ! Вы бу-

дете носить флагъ, послушаете, что лопочетъ краснорожій пу-

занъ о н а ш и

хъ правахъ, и вернетесь потомъ съ пустымъ брюхомъ

домой». Есть бараны, которымъ все это нравится! Когда я хожу

съ утра до вечера, выпрашивая работу, и когда вижу, какъ

всѣ смотрятъ на меня, у меня въ груди какъ будто змѣиное

гнѣздо. Я не хочу милостыни, подавитесь вы всѣ! Человѣкъ

хочетъ работать, а ему не даютъ. (Повернулся къ стѣнѣ.) Вы

такъ смирны! Вы не понимаете, что во мнѣ происходитъ!» Жена

Джонса дѣйствительно «смирная», ни разу не позволившая

себѣ усомниться въ справедливости «формулъ», на которыхъ

«держится общество»1).

Молодой гуляка Джэкъ, возвращаясь пьяный домой, не

можетъ найти замочную скважину. Джонсъ, жена котораго

служитъ судомойкой въ домѣ Б ортунка, помогаетъ Джэку

войти въ спящій домъ. Джэкъ въ пьяномъ видѣ, чтобы «про-

учить» проститутку, у которой только что былъ, унесъ ея ко-

шелекъ съ семью золотыми. Джэкъ угощаетъ Джонса, который

и безъ того уже вышилъ, водкой и засыпаетъ тутъ же на софѣ.

Джонсъ, какъ объясняетъ потомъ женѣ, «изъ ненависти» уно-

ситъ кошелекъ, отнятый Джэкомъ у проститутки, и лежащій

на столѣ серебряный портсигаръ съ вензелемъ. На другой день

пропажа портсигара замѣчена и подозрѣніе падаетъ на судо-

мойку. Лицо мистера Б ортунка принимаетъ глубокомыслен-

1) «The Silver Box», Act II, Sc. I.

51

4*

51

*

1

ное и довольное выраженіе, когда онъ собираетъ предваритель-

ныя справки относительно пропажи. Дѣло идетъ объ откры-

тіи вора, т. е. нарушителя принципа собственности и врага

цивилизованнаго общества. Каждый гражданинъ въ данномъ

случаѣ долженъ помочь правосудію. Съ какимъ наслажде-

ніемъ мистеръ Б ортункъ говоритъ женѣ: «Я сейчасъ допрошу

Mrs. Джонсъ (судомойку)! Предоставьте ужъ это дѣло мнѣ.

И помните, что никто не долженъ считаться виновнымъ, по-

куда его вина не доказана». Дѣло передается для разслѣдо-

ванія полиціи, которая производитъ обыскъ въ квартирѣ Джонса

и находитъ портсигаръ. Арестуютъ Mrs. Джонсъ, а потомъ

и ея мужа за то, что тотъ съ кулаками набросился на полицей-

скихъ сыщиковъ, не желавшихъ освободить жену, когда Джонсъ

объявляетъ, кто взялъ портсигаръ.

Но вотъ дѣло крайне осложняется для мистера Б ортунка.

Онъ узнаетъ, во-первыхъ, исторію кошелька съ семью золо-

тыми, а, во-вторыхъ, то, что Джонса впустилъ въ домъ пьяный

Джэкъ. Благоговѣніе передъ «священными принципами» мо-

ментально вытѣсняется страхомъ передъ тѣмъ, что дѣло попа-

детъ въ газеты. Теперь у мистера Бортунка одна забота: какъ

бы замять дѣло съ портсигаромъ или, во всякомъ случаѣ, на-

править его такъ, чтобъ на судѣ не выплылъ кошелекъ, отня-

тый Джэкомъ у проститутки (мистеръ Бортункъ возвратилъ

ей семь золотыхъ). За все берется искусный адвокатъ Роперъ,

въ совершенствѣ изучившій, какъ лавировать между подвод-

ными скалами правосудія. Послѣдній и самый сильный актъ

пьесы происходитъ въ камерѣ полицейскаго суда. Сперва раз-

бираются другія «маленькія дѣла», составляющія обыденное

явленіе въ камерѣ магистрата. Полисмэнъ приводитъ двухъ

маленькихъ бездомныхъ дѣвочекъ Терезу и Модъ Лайвенсъ,

которыхъ полисменъ нашелъ ночью у дверей кабака. Мать

бросила домъ, отецъ—безъ работы и ночуетъ въ ночлежкѣ.

Вызываютъ перваго свидѣтеля, отца дѣтей, не молодого уже,

смирнаго рабочаго.

— Почему вы не держите дѣтей дома? Какъ вы позволяете

имъ ночью оставаться на улицѣ?—спрашиваетъ магистратъ.

Лайвенсъ.—У меня нѣтъ квартиры, ваша милость. Я живу

случайнымъ заработкомъ. У меня нѣтъ работы и нѣтъ денегъ,

чтобы кормить дѣтей.

Магистратъ.— Какъ же это такъ?

52

52

Лайвенсъ ( стыдится дѣлать показаніе).—Моя жена ушла,

заложивъ сперва все.

Магистратъ. —Почему вы позволили ей?

Лайвенсъ—Я не могъ ее остановить, ваша милость. Она

сдѣлала это, когда я искалъ работу.

Магистратъ. —Вы, быть можетъ, плохо обращались съ

ней?

Лайвенсъ (поспѣшно). —Я никогда не тронулъ ее пальцемъ,

ваша милость.

Магистратъ. —Что же? Она пьетъ?

Лайвенсъ. —Да, ваша милость.

Магистратъ. —Вела ли она безнравственную жизнь?

Лайвенсъ ( чуть слышно).—Да, ваша милость.

Магистратъ.—Хорошо... Такъ вы говорите, жена оставила

васъ и бросила дѣтей. Что вы можете сдѣлать для нихъ? На

видъ, вы здоровый человѣкъ.

Лайвенсъ. —Такъ оно и есть, ваша милость. Я хочу рабо-

тать, но ничего не могу достать.

Магистратъ. —А вы пробовали?

Лайвенсъ.—Все, ваша милость. Будь только работа, я сдѣ-

лалъ бы все для дѣтей. Но что я могу сдѣлать, ваша милость?..

Я сильный человѣкъ; но у меня былъ тифъ, и послѣ этого во-

лосы посѣдѣли. Меня поэтому не хотятъ брать теперь.

Мистеръ Б ортункъ, присутствующій въ камерѣ, находитъ

нужнымъ сказать своему адвокату нѣсколько стереотипныхъ

фразъ о важности соціальныхъ реформъ. Адвокатъ Роперъ,

памятуя, вѣроятно, что человѣку, явившемуся въ судъ съ спе-

ціальной цѣлью выгородить сына, какъ-то не подходитъ го-

ворить о соціальныхъ реформахъ, отвѣчаетъ разсѣянно. И вотъ

начинается разборъ дѣла Джонса. Оно излагается такъ, что

Джэкъ забылъ въ наружныхъ дверяхъ ключъ. Этимъ восполь-

зовался Джонсъ, вошелъ въ комнату и унесъ портсигаръ. О

кошелькѣ ничего не упоминается. Каждый отвѣтъ Джэка,

вызваннаго свидѣтелемъ, направляетъ ловкій, многоопытный

адвокатъ.

У Джонса нѣтъ защитника, и каждый разъ, когда подсу-

димый желаетъ выяснить, что ему кажется крайне важнымъ,

оказывается, что это не существенно и не относится къ дѣлу.

У богини правосудія дѣйствительно завязаны глаза, и въ ру-

кахъ ея дѣйствительно вѣсы, какъ изображаютъ на рисункахъ,

53

но поэтому именно богиня не замѣчаетъ, какъ ловкія руки на-

давливаютъ незамѣтно на одно плечо коромысла... Для Джонса

основной вопросъ—дѣло о кошелькѣ. Портсигаръ онъ взялъ

только «изъ ненависти», не желая воспользоваться и не имѣя

возможности воспользоваться имъ. Такой портсигаръ съ вен-

зелемъ нельзя заложить, «Я собирался бросить портсигаръ

въ сточную канаву»,—объясняетъ Джонсъ. Что касается семи

золотыхъ, то Джонсъ дѣйствительно воспользовался ими,

но онъ былъ пьянъ тогда. Этотъ же кошелекъ съ семью золо-

тыми въ пьяномъ видѣ унесъ Джэкъ. И Джонсъ убѣждается

на судѣ, что его незамѣтно отталкиваютъ отъ основного во-

проса, какъ только онъ, подсудимый, подходитъ к ъ нему. Джэкъ

даетъ свидѣтельскія показанія.

Джонсъ (неистово). —Я сдѣлалъ не больше, чѣмъ онъ. Я

бѣдный человѣкъ и не имѣю ни денегъ, ни заступниковъ. A

онъ богачъ, потому можетъ сдѣлать, что захочетъ.

Магистратъ. —Тише, тише! Все это вамъ не поможетъ.

Надо успокоиться. Вы признаете, что взяли портсигаръ? По-

чему вы это сдѣлали? Вамъ нужны были деньги?

Джонсъ. —Мнѣ всегда нужны деньги.

Магистратъ. —И вы поэтому взяли портсигаръ?

Джонсъ. —Нѣтъ.

Магистратъ. (обращаясь къ полицейскому чиновнику, аре-

стовавшему Д ж он са). —Нашли ли вы что-нибудь у обвиняе-

маго?

Чиновникъ.—Да, ваша милость. Семь золотыхъ и этотъ крас-

ный кошелекъ.

(Мистеръ Бортункъ срывается съ мѣста, но сейчасъ ж е

снова садится. Магистратъ разсматриваетъ кошелекъ) .

Магистратъ. —Гм! У меня нѣтъ никакихъ заявленій от-

носительно этого кошелька. Откуда у васъ эти деньги?

Джонсъ (послѣ долгой паузы). —Я не хочу сказать.

Магистратъ. —Но если у васъ были деньги, то что васъ

побудило взять портсигаръ?

Джонсъ. —Я взялъ его изъ ненависти.

Магистратъ (слегка

подсвистываетъ). —Изъ

ненависти?

Вотъ какъ? Неужели вы думаете, что имѣете право ходить по

городу и брать вещи «изъ ненависти»?

Д ж онсъ. —Если бы вы вели такую жизнь, какъ я. Если бы

вы тоже бродили по городу въ поискахъ за работой...

54

54

Магистратъ. —Да, да. Знаю. Вы считаете все дозволен-

нымъ, потому что у васъ нѣтъ работы. Джонсъ (указываетъ

на Д ж эк а). —Спросите же его, что заставило его взять... Ро-

перъ (спокойно). —Надобны ли вашей милости, еще свидѣтель-

скія показанія мистера Джона Бортунка? (т.-е. Джэка). Ма-

гистратъ (иронически). —Пожалуй, нѣтъ. Отъ него врядъ

ли можно узнать что-нибудь. (Джэкь оставляетъ мѣсто для

свидѣтелей и, повѣсивъ голову, садится въ камергь рядомъ съ

стцомъ.)— Джонсъ. —Вы спросите у него, почему онъ взялъ

у той лэди... (Полисменъ, сидящій рядомъ съ подсудимымъ,

останавливаетъ его.) Черезъ нѣкоторое время, послѣ допроса

Mrs. Джонсъ, которую магистратъ освободилъ немедленно,

Джонсъ еще разъ повторяетъ: «Я сдѣлалъ не хуже, чѣмъ онъ.

Вы мнѣ скажите, что будетъ ему?»

Но подсудимому снова напоминаютъ, чтобы онъ не укло-

нялся въ сторону. Потомъ адвокатъ Роперъ заявляетъ, что

пострадавшій, принимая во вниманіе бѣдственное положеніе

подсудимаго, не настаиваетъ на преслѣдованіи его за похи-

щеніе портсигара. «Быть можетъ, ваша милость, поэтому оста-

витъ только ту часть обвиненія, гдѣ говорится объ избіеніи

полисмена». Д ж онсъ. —Я не хочу, чтобы дѣло заминали. Раз-

бирайте его честно. Дайте мнѣ мои права. Магистратъ (сту-

читъ no пюпитру). —Вы сказали все, что вамъ надобно. Те-

перь сидите спокойно и слушайте (совѣщается съ секрета-

ремъ).

Женщину можно освободить окончательно (ласково

говоритъ Mrs. Джонсъ, которая неподвижно стоитъ, скрестивъ

руки). Я знаю, какой ударъ для васъ поведеніе вашего мужа.

Оно отразится тяжело не на немъ, а на васъ. Васъ дважды вы-

зывали сюда. Вы потеряли работу. (Искоса взглянулъ на Джонса) .

И такъ всегда бываетъ. Ну, вы свободны. Мнѣ очень жаль,

что васъ вообще потревожили. Mrs. Джонсъ (кротко) . —■

Спасибо, ваша милость (ушла, потомъ оглянулась на Дж онса

и молча заломила руки).

Магистратъ затѣмъ спрашиваетъ у подсудимаго, желаетъ

ли онъ, чтобы дѣло кончилось теперь, или же требуетъ суда

присяжныхъ. «Не хочу присяжныхъ»,—угрюмо отвѣчаетъ под-

судимый. Его отправляютъ на мѣсяцъ въ тюрьму. Мягкость

наказанія обусловливается тѣмъ, что это первое преступленіе

обвиняемаго. Джонсъ (кричитъ). —«И это называется право-

судіемъ! Что же сдѣлаютъ съ другимъ? Онъ напился, какъ я.

5

55

Онъ взялъ кошелекъ. Онъ взялъ кошелекъ, но такъ какъ имѣетъ.

деньги, то выкрутился. Правосудіе!»—Джонса уводятъ. Пьеса

кончается такъ. Смиренная, забитая Mrs. Джонсъ, когда мимо

нея проходитъ мистеръ Бортункъ, больше взглядомъ, чѣмъ

словами, проситъ опять работу, которую потеряла. «Бортункъ

колеблется, но затѣмъ страхъ беретъ верхъ, онъ дѣлаетъ отри-

цательный жестъ и уходитъ изъ суда».

Вотъ та пьеса Голсуорти, о которой особенно много гово-

рили здѣсь. Читателямъ она покажется, вѣроятно, нѣсколько

примитивной по конструкціи (на сценѣ она производитъ очень.

сильное впечатлѣніе), но это едва ли не самая типичная англій-

ская драма послѣдняго времени. «Типично англійская», это—

конкретность автора, его увѣренность, что несчастья въ жизни

зависятъ не отъ рока, не отъ силъ, лежащихъ внѣ контроля,

а отъ условій, созданныхъ самимъ же обществомъ. Правда,

всѣ сваи, на которыхъ держится современное общество, под-

гнили, а частичныя починки только ухудшатъ дѣло; но при

энергіи, при желаніи и при пониманіи серьезности положенія

можно замѣнить всѣ сваи новыми.

IV.

Тому Молоху, котораго люди называютъ правосудіемъ,

Голсуорти посвящаетъ драму «Justice», поставленную впер-

вые въ 1910 году. «Законъ—величественное зданіе, дающее

намъ всѣмъ пріютъ. Каждый камень его крѣпко связанъ съ

другимъ»,—говоритъ судья. «Законъ печется объ интересахъ.

общества и охраняетъ ихъ»,—говоритъ другое дѣйствующее

лицо. «Я слуга закона»—заявляетъ еще дѣйствующее лицо,

объясняя свой поступокъ. И Молохъ этотъ безпощаденъ, когда

дѣло идетъ о защитѣ собственности. Идолъ тр

ебуетъ, чтобы за

мимолетную слабость дробилась, какъ молотомъ, жизнь; по-

тому что дѣйствительно «кирпичи зданія» крѣпко связаны.

Если вынуть одинъ, распадется все зданіе. Молохъ вырабо-

талъ свою логику: «Fiat justitia, ruat coelum». Въ нѣкоторыхъ

странахъ, при извѣстномъ стеченіи обстоятельствъ наблюдается

даже буквальное примѣненіе старинной формулы: «judex dam-

natur cum nocens absolvitur», оправданіе виновнаго—осужде-

56

ніе судьи. Въ данномъ случаѣ, впрочемъ, дѣло идетъ о подсу-

димыхъ, посягающихъ не на собственность, а на политическую

систему.

Чтобы спасти молодую замужнюю женщину, Руѳь Хоней-

уилъ, отъ семейнаго ада, молодой, слабовольный клеркъ Виль-

ямъ Фолдеръ, любящій Руѳь, поддѣлываетъ чекъ своего хо-

зяина-адвоката. Женщина прибѣжала къ Фолдеру, вырвав-

шись изъ рукъ грубаго пьянаго мужа, желавшаго задушить

ее. Руѳь въ отчаяніи заявляетъ, что у нея только одинъ выходъ—

самоубійство. И, когда Фолдеръ, потрясенный происшествіемъ,

является въ контору, хозяинъ посылаетъ его въ банкъ размѣ-

нять чекъ на девять фунтовъ. Клеркъ прибавляетъ въ текстѣ

чека двѣ буквы (вмѣсто «nine», т.-е. девять «nine.ty», т.-е. де-

вяносто) и получаетъ девяносто фунтовъ. Съ этими деньгами

Фолдеръ хочетъ уѣхать вмѣстѣ съ Руѳью и ея дѣтьми въ Юж-

ную Америку, но подлогъ замѣченъ адвокатомъ. Нѣкоторое

время клеркъ отрицаетъ вину, но адвокатъ изобличаетъ его.

«Будете ли вы, Фолдеръ, и теперь еще отрицать, что поддѣ-

лали какъ чекъ, такъ и корешокъ его?». Фолдеръ. —Нѣтъ, сэръ.

Нѣтъ, мистеръ Хау. Я это сдѣлалъ. Коксонъ 1).—Боже, Боже!

Что вы сдѣлали? Фолдеръ.—Мнѣ необходимы были деньги. Я

не зналъ, что дѣлалъ. Коксонъ. —Какъ вамъ могла прійти въ

голову такая мысль? Фолдеръ.— He знаю. To была мннута без-

умія. Джэмсъ 2).—Минута эта однако долго продолжалась,

Фолдеръ. (Стучитъ пальцами no корешкамъ чековой киижки).

По крайней мѣрѣ, четыре дня. Фолдеръ.—Клянусь вамъ, сэръ,

я не сознавалъ тогда, что дѣлалъ. Сознанье явилось потомъ.

У меня не хватило смѣлости признаться. Простите, сэръ! Я

возвращу всѣ деньги.—«Что дѣлать?»—спрашиваетъ потомъ

партнеръ Джэмса—Уолтеръ. «Передать дѣло суду»,—спокойно

отвѣчаетъ Джэмсъ.

Уолтеръ.—To несомнѣнно было минутное искушеніе. У

Фолдера не было потомъ времени исправить преступленіе.

Джэмсъ.—Человѣкъ не поддается такъ легко минутному иску-

шенію, если его умъ чистъ. Клеркъ этотъ—негодяй. У него

глаза человѣка, приходящаго въ волненіе при видѣ денегъ.

Уолтеръ (холодно) .—Раньше мы этого не замѣчали. Джэмсъ.

1) Пожилой клеркъ, защищавшій все время Фолдера.

2) Хозяинъ.

57

{ пропустилъ замѣчанге мимо ушей). — Я такихъ молодцовъ

перевидалъ на вѣку. Съ ними ничего другого не остается дѣ-

лать, какъ поставить ихъ въ невозможность причинять вредъ.

Всѣ они съ червоточиной. Уолтеръ.—Клеркъ пойдетъ на ка-

торгу. Коксонъ.—Тюрьма скверное дѣло. Джэмсъ (колеблется).—

Положительно не вижу возможности спасти его. Въ конторѣ

мы его больше держать не можемъ! Честность это—условіе

sine qua non... Мы не имѣемъ также права допустить, чтобы

другіе, не знающіе поведенія Фолдера, приняли его на службу.

Надо имѣть въ виду интересы общества 1).

И «интересы общества» берутъ верхъ: Джэмсъ посылаетъ

за полиціей. Клеркъ арестованъ и преданъ суду. Въ «Silver

Box» одно дѣйствіе происходитъ въ камерѣ магистрата, а въ

«Justice»—въ залѣ суда. Въ Англіи судебная процедура отли-

чается отъ русской: адвокатъ «открываетъ дѣло» и набрасы-

ваетъ общую картину его раньше, чѣмъ начинается допросъ

свидѣтелей. Послѣдніе даютъ свои показанія тоже не такъ,

какъ у насъ. Въ Россіи судъ предлагаетъ свидѣтелю «разска-

зать все, что ему извѣстно по данному дѣлу». Въ Англіи свидѣ-

тель отвѣчаетъ только на рядъ вопросовъ, предложенныхъ

■ему защитникомъ и представителемъ интересовъ короны. «Я

хочу показать вамъ,—говоритъ защитникъ Фолдера, откры-

вая дѣло,—что подсудимый учинилъ подлогъ въ моментъ абер-

раціи, равной почти временному помѣшательству, явившемуся

результатомъ несчастій въ личной жизни. Я вызову свидѣтель-

ницей женщину, которая разскажетъ вамъ объ обстоятель-

ствахъ, заставившихъ подсудимаго совершить подлогъ. Она по-

святитъ васъ въ свою горестную жизнь. Женщина эта крайне

несчастна въ семейной жизни. Мужъ бьетъ ее и разъ покушался

даже задушить ее. Я не стану, конечно, утверждать, что мо-

лодой человѣкъ имѣлъ право полюбить замужнюю или что

его обязанностью было спасать ее отъ звѣроподобнаго супруга.

Я не говорю ничего подобнаго. Но мы всѣ знаемъ, какое влія-

ніе имѣетъ чувство. И когда вы, господа присяжные, будете

выслушивать показанія этой женщины, я прошу васъ помнить,

что она не имѣла никакой возможности избавиться отъ сви-

рѣпаго мужа. Одно жестокое обращеніе мужа не даетъ еще

женѣ возможности получить разводъ... Требуется еще другой

1) «Justice», Act I.

58

поводъ, а послѣдняго не было... Что женщинѣ оставалось дѣ-

лать? Она должна была или жить съ мужемъ, пребывая въ вѣч-

номъ страхѣ за жизнь, или обратиться къ суду за правомъ

на разъѣздъ (separation). Ho послѣдняя мѣра врядъ ли дала

бы женщинѣ достаточную защиту отъ такого мужа. Наконецъ,

разъѣздъ принудилъ бы свидѣтельницу пойти или въ рабочій

домъ, или на улицу, потому что женщинѣ, не знающей ника-

кого ремесла и не имѣющей профессіи, очень трудно найти

заработокъ для себя и дѣтей.

Судья. —Вы значительно уклонились въ сторону, мистеръ

Фромъ. Защитникъ.—Я сейчасъ подойду прямо къ цѣли, ми-

лордъ. Судья. —Будемъ надѣяться. Защитникъ. —Свидѣтель-

ница покажетъ, что всѣ свои надежды на освобожденіе она

возложила на подсудимаго. Она хотѣла отправиться съ нимъ

въ далекую страну, чтобъ тамъ начать жизнь съ начала. To

было, конечно, отчаянное и, какъ скажетъ, безъ сомнѣнія,

мой другъ мистеръ Клэверъ 1), безнравственное рѣшеніе;

но и свидѣтельница, и подсудимый остановились именно на

этомъ планѣ... Для осуществленія рѣшенія необходимы были

деньги, а ихъ не было 2). Допрашиваютъ потомъ Руѳь. За-

щитникъ.—Каковъ характеръ вашихъ отношеній къ подсуди-

мому? Руѳь. —Мы друзья. Судъя. —Друзья? Руѳь (просто) .—

Возлюбленные, сэръ. Судья (строго) . —Въ какомъ смыслѣ

вы употребили это слово? Руѳь. —Мы любимъ другъ друга.

Судья. —Да, но... Руѳь ( качая головой). Нѣтъ, милордъ, пока

еще нѣтъ. Судъя . —Еще нѣтъ? Гм! Хорошо. Свидѣтельница

показываетъ, что на подсудимаго произвелъ потрясающее впе-

чатлѣніе разсказъ ея про то, какъ мужъ хотѣлъ ее убить. Не-

посредственно послѣ этого Фолдеръ поддѣлалъ чекъ. Служи-

тели Молоха не знаютъ человѣческихъ страстей или, во вся-

комъ случаѣ, не показываютъ вида, что знаютъ ихъ. Защит-

никъ. —Какъ долго вы знали свидѣтельницу? Фолдеръ. —Шесть

мѣсяцевъ. Защитникъ.—Правильно ли изложены свидѣтель-

ницей отношенія, существовавшія между вами и ею? Фол-

деръ. —Правильно. Защи

т н ик ъ.—Вы сильно привязались къ

ней? Фолдеръ. —Да. Судья. —Хотя вы знали, что она замуж-

няя женщина? Фолдеръ. —Я былъ не въ силахъ остановить себя,

1 )

Представитель интересовъ короны, т.-е. обвинитель.

2) «Justice», Act II.

59

милордъ. Судья.—He были въ силахъ? (Слегка пожимаетъ

плечами). Подсудимый потомъ объясняетъ, что хотѣлъ изъ

Южной Америки написать хозяину и выплатить всѣ деньги.

— Джентльмены,—говоритъ защитникъ въ послѣднемъ об-

ращеніи къ присяжнымъ—ничего нѣтъ болѣе трагическаго

въ жизни, какъ полная невозможность измѣнить то, что уже

сдѣлано. Подъ впечатлѣніемъ момента подсудимый поддѣ-

лалъ и размѣнялъ чекъ. Все это продолжалось четыре ми-

нуты, и за этотъ короткій промежутокъ времени молодой че-

ловѣкъ проскользнулъ черезъ полуоткрытыя двери въ ту про-

сторную клѣтку, изъ которой не ускользаютъ; въ ту клѣтку,

которой имя законъ.—Защитникъ указываетъ, что ежедневно

десятки такихъ молодыхъ людей приносятся въ жертву, вслѣд-

ствіе отсутствія гуманности у остальныхъ. Люди не хотятъ

видѣть, что передъ ними не преступникъ, а больной. «Право-

судіе такая машина, которая продолжаетъ двигаться, разъ

ее толкнули. Неужели м аш и

на должна раздробить этого мо-

лодого человѣка за одинъ поступокъ, который, въ худшемъ

случаѣ, надо объяснить слабостью? Неужели онъ станетъ од-

нимъ изъ экипажа того мрачнаго корабля, которому названіе

тюрьма?» Адвокатъ проситъ человѣчнаго отношенія къ подсу-

димому. Представитель интересовъ короны, отвѣчая защит-

нику, указываетъ, что фактъ подлога не отрицается. Подсу-

димый не заслуживаетъ даже снисхожденія, потому что вмѣ-

сто прямого сознанія онъ всячески старался вывернуться. Пре-

ступленіе, учиненное подсудимымъ,—одно изъ наиболѣе серьез-

ныхъ дѣяній, извѣстныхъ закону. Присяжные должны имѣть

прежде всего въ виду интересы общества.

Послѣ короткаго заключенія присяжные выносятъ обвини-

тельный приговоръ. Важный и серьезный судья долго гово-

ритъ объ обязанности передъ обществомъ и о величіи того зда-

нія, которому имя законъ, передъ тѣмъ, какъ приговариваетъ

подсудимаго къ трехгодичному заключенію въ каторжной

тюрьмѣ. Третій актъ изображаетъ намъ процессъ «искупленія».

На сценѣ—внутренность каторжной тюрьмы, и съ момента

поднятія занавѣса у зрителей постепенно наростаетъ рядъ во-

просовъ: «Соотвѣтствуетъ ли то, что сдѣлали заключенные об-

ществу, тому, что общество дѣлаетъ имъ? И если не соотвѣт-

ствуетъ, то на чемъ основывается право общества дробить че-

ловѣческія жизни?».

60

Передъ нами гуманная и усовершенствованная тюрьма,

имѣющая цѣлью сокрушить только злую волю преступника.

Вмѣсто этого тюрьма дробитъ всякую волю, вытравляетъ

индивидуальность и превращаетъ людей въ неврастениковъ,

не обладающихъ никакими задерживающими центрами. Эти

безвольные люди роковымъ образомъ обречены на то, чтобы

снова попасть въ тюрьму, какъ только ихъ освободятъ, такъ

какъ у нихъ уже нѣтъ характера для борьбы и нѣтъ «силы

сопротивленія» малѣйшимъ искушеніямъ. Чарльзъ Ридъ когда-

то въ своемъ романѣ «Never too late to mend it» возставалъ

противъ суровыхъ условій заключенія пятьдесятъ лѣтъ тому

назадъ. Романистъ требовалъ, чтобы тюрьма была преобра-

зована. Джонъ Голсуорти убѣжденъ, что слова «усовершен-

ствованная тюрьма» нелѣпость. Есть страшная аномалія въ

томъ строѣ, который заставляетъ вообще людей строить клѣтки

для себѣ подобныхъ. Какъ бы эти клѣтки ни были «усовершен-

ствованы»,аномалія остается. Вопросъ не въ томъ,чтобы создать

усовершенствованную клѣтку, а въ томъ, чтобы измѣненіе

строя сдѣлало вообще всякія клѣтки излишними... Третій

актъ драмы заканчивается необыкновенно сильной сценой,

свидѣтельствующей о томъ, до какой степени парализована

воля въ тюрьмѣ. Въ одной камерѣ каторжникъ О’Клери начи-

наетъ стучать въ двери. И тотчасъ же по громадному кори-

дору прокатывается какъ громадная волна. Постепенно заклю-

ченный каждой камеры начинаетъ стучать, не зная почему.

Самые смирные каторжники захвачены, какъ и самые буй-

ные.

Полицейскій надзоръ, тоже дѣйствуя въ интересахъ обще-

ства, доканчиваетъ дѣло всей системы. Теоретически англійская

система наказанія проникнута человѣколюбіемъ. Преступникъ

долженъ искупать свою вину опредѣленнымъ числомъ лѣтъ,

проведенныхъ въ тюрьмѣ. Послѣ отбытія срока, теоретически,

всѣ счеты между обществомъ и преступникомъ покрыты. Осво-

божденный является снова полноправнымъ членомъ общества.

Тюрьма даетъ ему то, что англичане называютъ «а start»: его

выпускаютъ съ небольшими деньгами; каторжникъ одѣтъ въ

новое платье, какъ всѣ. Теоретически, никто не долженъ знать

прошлаго человѣка, поплатившагося за свои грѣхи. Если

этотъ человѣкъ совершитъ новое преступленіе, то о томъ, что

онъ рецидивистъ, присяжные должны узнать только послѣ

61

того, какъ уже приговоръ вынесенъ. Въ современной англій-

ской тюрьмѣ каторжникъ, если не зналъ ремесла, научается

ему. Теоретически, гуманная система даетъ полную возмож-

ность освобожденному каторжнику «перевернуть новый листъ

въ своей жизни». На практикѣ получается иное. Усовершен-

ствованная тюрьма, построенная на принципѣ сокрушенія злой

воли преступника, вытравляетъ въ немъ всякую волю. Затѣмъ

полицейскій надзоръ доканчиваетъ остальное. Въ Англіи мы

имѣемъ досрочное освобожденіе каторжниковъ. Освобожден-

ный, покуда не истечетъ срокъ наказанія, находится подъ по-

лицейскимъ надзоромъ. И появленіе сыщика, справляюща-

гося объ освобожденномъ, сразу раскрываетъ его тайну. Хозяева

обыкновенно немедленно разсчитываютъ каторжника. И чело-

вѣкъ, принявшій твердое рѣшеніе жить честно, лишенъ возмож-

ности найти работу. Полицейскій надзоръ надъ освобожденными

досрочно, организованный въ интересахъ общества, создаетъ

рецидивистовъ. Ticket of leave man, т.-е. освобожденный до-

срочно, потерявъ нѣсколько мѣстъ, пробуетъ переѣхать въ

другой городъ, чтобы, скрывшись отъ сыщиковъ, начать но-

вую жизнь. Такое уклоненіе отъ надзора является уже пре-

ступленіемъ, за которое освобожденнаго снова отправляютъ

въ тюрьму до полнаго истеченія срока наказанія. Такъ слу-

чается съ Фолдеромъ, послѣ того какъ его освобождаютъ. Когда

клерка хотятъ арестовать за уклоненіе отъ полицейскаго над-

зора, Фолдеръ въ припадкѣ отчаянія выбрасывается изъ окна

на мостовую.

V.

Самая искренняя попытка внести какую-нибудь частичную

поправку въ «зданіе на подгнившихъ сваяхъ» или поведетъ

къ неудачѣ, или превратится въ карикатуру,—говоритъ Джонъ

Голсуорти. Передъ нами пьеса «The Pigeon», которую авторъ

называетъ фантазіей. Поставлена она была въ январѣ 1912

года. «Pigeon» это—пожилой, необыкновенно добрый худож-

никъ Кристоферъ Уэлуинъ, раздающій всѣ свои деньги на

улицѣ. Если же у него въ карманахъ нѣтъ денегъ, то онъ вру-

чаетъ оборванцамъ, которые тронули его, свою карточку и про-

ситъ зайти. Въ мастерскую Уэлуина, къ великому отчаянію

62

его дочери Эннъ, постоянно является необыкновенно пе-

страя и разношерстная коллекція бродягъ. Во всѣхъ пьесахъ-

Голсуорти типы очерчены очень сильно и умѣло. Бернардъ

Шоу, какъ я сказалъ, обладаетъ большимъ литературнымъ

талантомъ, чѣмъ Голсуорти; но авторъ пьесы. «Man and Super-

man» пo преимуществу публицистъ. Читатель запоминаетъ

блестящіе парадоксы и остроумныя сентенціи; но въ его па-

мяти не остаются лица, произнесшія эти парадоксы. Точнѣе,

всѣ дѣйствующія лица сливаются въ одно: въ индивидуаль-

ность Бернарда Шоу. Голсуорти въ своихъ соціальныхъ дра-

махъ даетъ рядъ типовъ необыкновенно четкой и выпуклой

лѣпки: супруги Бортункъ, сынъ ихъ Джэкъ, Джонсъ, Роперъ,

Фолдеръ и др. Въ такой же степени выпуклы фигуры бродягъ,

являющихся къ художнику. Тутъ распухшій отъ водки и пива

бывшій кэбменъ Тимсонъ, у котораго автомобиль отнялъ ра-

боту. «Въ отношеніи къ твердымъ тѣламъ Тимсонъ индиви-

дуалистъ, но становится коммунистомъ, когда дѣло касается

жидкихъ и кре пкихъ тѣлъ». Тутъ молодая цвѣточница

Гиневера Меганъ и мужъ ея «альфонсъ»; тутъ, наконецъ,

философъ-бродяга французъ Ферранъ, волею судебъ очутив-

шійся на лондонской мостовой. Ферранъ уже давно пришелъ

къ заключенію, что въ современномъ обществѣ есть два типа

людей: осѣдлая порода, домовитая, хозяйственная, съ сильно

развитыми инстинктами накопленія; и бродячая порода, пред-

ставляющая полный контрастъ съ «хозяйственными сурками».

Отношеніе общества къ бродячей породѣ находится въ прямой

зависимости отъ того положенія, которое занимаютъ «бродя-

чіе индивидуумы». To, что въ однихъ признается артистиче-

ской лѣнью, аристократизмомъ и презрѣніемъ ко всему мѣ-

щанскому, въ другихъ обличается почти какъ преступленіе.

Три пріятеля художника постоянно спорятъ пo поводу

того, какъ «возвратить обществу», въ видѣ полезныхъ гра-

жданъ, всѣхъ бродягъ второй категоріи. Священникъ Бертли

убѣжденъ, что для этого необходимо развить религіозность

въ массахъ. Все было бы хорошо, если бы пустующія церкви

наполнились и если бы бродяги, вмѣсто безцѣльнаго слонянья

по дорогамъ и паркамъ, согласились выслушивать ежедневно

хотя бы коротенькія проповѣди (sermonettes, какъ выражается

священникъ). Другой пріятель, мировой судья, сэръ Томасъ

Хокстонъ, вѣритъ больше въ суровыя наказанія. Что же ка-

63

■сается третьяго спорщика, профессора Альфреда Колуэя, то

онъ настоятельно рекомендуетъ умѣренныя соціальныя ре-

формы. Хокстонъ.—Я повторяю вамъ еще разъ. Если обще-

ство согласится съ вами и примется за соціальныя реформы,—

оно погибнетъ. Колуэй.—Я слышалъ это уже раньше, сэръ То-

масъ. Позвольте мнѣ еще разъ сказать, что ваша система «же-

лѣзнаго режима»... Хокстонъ.— Онъ въ тысячу разъ лучше

и цѣлесообразнѣе вашей системы сердечнаго попеченія, ко-

торая почему-то мнѣ напоминаетъ добродушную, беззубую ба-

бушку. Бродягѣ прежде всего необходима хорошая встряска.

Гоняясь за в а ш и

мъ соціалистическимъ призракомъ, вы за-

бываете про индивидуума. Колуэй.—Да вы съ вашей политикой,

■формулируемой: «къ чорту отставшаго»! не имѣете предста-

вленія объ индивидуумѣ 1).

Необыкновенная доброта художника и готовность его от-

дать послѣднее не уменьшаетъ страданій. Но нисколько не

лучшіе результаты получаютъ пріятели художника, пробую-

щіе примѣнить свои системы для «возрожденія» бродягъ. «Что

стало съ молоденькой цвѣточницей, которую я рисовалъ на

Рождествѣ?—справляется художникъ у своего пріятеля свя-

щенника.—Вы дали ей мѣсто у себя»? Бертли. «Нѣтъ не со-

всѣмъ такъ. Наши друзья взяли ее на службу; но, кромѣ пе-

чальнаго, ничего не могу сказать... Да, вышли тамъ осложне-

нія съ кучеромъ».. По совѣту профессора Колуэя, цвѣточницу

опредѣлили въ пріютъ Магдалины, откуда Меганъ убѣжала

черезъ нѣсколько дней. «Теперь до насъ про нее дошли очень

печальныя вѣсти»,—говоритъ священникъ —«Надежды на воз-

рожденіе нѣтъ никакой». Пьяницу кэбмена профессоръ тоже

опредѣлилъ въ спеціальный пріютъ для алкоголиковъ. «Тим-

сонъ не пилъ, покуда находился тамъ», потомъ опять запилъ.

По рѣшительному мнѣнію сэра Томаса Хокстона, для всѣхъ

бродягъ пригоденъ только одинъ пріютъ: камера для безбо-

лѣзненнаго удушенія. И точно такъ же, какъ въ Кандидѣ, ге-

рои Голсуорти, еще болѣе сильно побитые жизнью, собираются

вмѣстѣ, чтобы поговорить о ней.

Итоги подводитъ Ферранъ, бродяга-французъ. «Во время

моего послѣдняго бродяжества я заболѣлъ тифомъ. И, когда

я лежалъ больной, мнѣ казалось, что я постигаю истину. Я

1) «The Pigeon», Act II.

64

никогда никому ни на что не буду годенъ и никто мнѣ не бу-

детъ пригоденъ. Все будетъ проходить мимо меня: слава, бо-

гатство, спокойствіе. Я не сумѣю даже обезпечить себѣ все

необходимое для жизни (въ то время, какъ онъ говоритъ, въ

комна т у тихо входитъ цвѣточница Меганъ). И я ясно понялъ,

что буду бродягой до конца жизни и что околѣю, какъ собака.

Я все это увидалъ въ бреду ясно, какъ вотъ этотъ огонь въ ка-

минѣ. Для меня и мнѣ подобныхъ нѣтъ другого исхода, кромѣ

смерти (художникъ беретъ руку француза и жметъ ee) . И мнѣ

захотѣлось умереть. Я никому не сказалъ, что у меня тифъ.

Я лежалъ на травѣ, хотя было очень холодно. Но сельскіе

совѣтники не пожелали, чтобы я умеръ на одной изъ дорогъ

ихъ прихода. Меня забрали въ госпиталь . Во время болѣзни

я глядѣлъ людямъ, лечивш и

мъ меня, въ глаза, и тамъ, такъ

же ясно, какъ небо, было написано желаніе, чтобы я умеръ.

И хотя люди эти желали, чтобы я умеръ, они все же лечили

меня. И замѣтивъ это, я возродился духомъ». «Тѣмъ хуже для

васъ—подумалъ я .—Въ такомъ случаѣ я буду жить». Жизнь

сладка. Художникъ.—Да, она сладка». Послѣ этого французъ

побывалъ въ трехъ пріютахъ. «Всѣ они похожи на дворцы.

Чистота такая, что можно ѣсть на полу. Хотя призрѣваемые

тамъ въ одномъ отношеніи отличаются отъ королей: они ѣдятъ

слишкомъ много баланды (skilly). Въ этихъ дворцахъ недо-

стаетъ только пустяка: пониманія человѣческаго сердца. Тамъ

домашнія птицы общипываютъ перья дикимъ птицамъ... Mon-

sieur, я бродяга, бездѣльникъ—и все почему? (Съ горечъю).

Мое единственное преступленіе—бѣдность. Б удь я богатъ, меня

считали бы только оригиналомъ, презирающимъ все мѣщанское.

Мое стремленіе къ передвиженію признано было бы желаніемъ

видѣть свѣтъ. А эта прелестная дѣвица! (Указываетъ на цвѣ-

точницу). Всѣ признали бы, что она chic, будь она богата.

«Кэбби» Тимсъ, ненавидящій такъ иностранцевъ, былъ бы,

по согласному приговору всѣхъ, признанъ «джентльменомъ

стараго закала», будь у него средства. Даже къ его пьявству

относились бы добродушно. Eh bien! Что мы представляемъ

собою теперь?—Мы—паршивыя овцы, презираемыя всѣми. Та-

кова жизнь» 1).

Въ современномъ обществѣ рядомъ живутъ «домашнія»

1) «The Pigeon», Act III.

65

птицы, — сытыя, домовитыя, запасливыя, — и «дикія», — без-

заботныя и бездомныя. Обѣ породы не понимаютъ другъ друга.

Наклонности «дикихъ птицъ » кажутся въ глазахъ хозяй-

ственныхъ домашнихъ птицъ подозрительными и антисоціаль-

ными. На всякій случай домашнія птицы строятъ клѣтки для

дикихъ птицъ или вырабатываютъ разныя болѣе или менѣе

остроумныя теоріи, долженствующія превратить журавлей въ

кохинхинскихъ куръ. Отъ этого непониманія происходитъ

много зла. Художникъ или «Pigeon» (французъ, вслѣдствіе

недостаточнаго званія англійскаго языка, употребляетъ «pi-

geon» вмѣсто «dove»; оба слова озвачаютъ «голубь», но «pigeon»

имѣетъ конкретное значеніе, тогда какъ «dove» будетъ голубь

въ символическомъ смыслѣ)—одинъ изъ тѣхъ исключитель-

ныхъ людей, которые понимаютъ возможности существованія

«дикихъ птицъ». Этимъ пониманіемъ обусловливается его доброта.

«Господа теоретики, какъ профессоръ, пасторъ или судья,—

говоритъ въ другомъ мѣстѣ драматургъ—насъ не понимаютъ.

Они думаютъ только о томъ, чтобы чистить васъ и сковать наши

привычки. Нашего духа они не понимаютъ. А безъ такого пони-

манія всѣ теоріи сухи, какъ апельсинная корка, пролежавшая

все лѣто подъ палящ и

мъ солнцемъ».

Цвѣточница послѣ монолога Феррава пытается утопиться,

но ее спасаетъ полисменъ. Ее приводятъ въ сознаніе въ мастер-

ской художника. И послѣ того какъ цвѣточница очнулась,

добродушный полисменъ, только что спасшій женщину, соби-

рается ее отвезти въ полицейскій участокъ. Жизнь этой жен-

щины не нужна «домашнимъ птицамъ»; ее считаютъ «обществен-

ной язвой», отъ которой необходимо избавиться всѣми сред-

ствами. Но, когда цвѣточница дѣйствительно желаетъ избавить

«домашнихъ птицъ» отъ своего присутствія въ ихъ мірѣ, ей не

позволяютъ сдѣлать это и хотятъ судить за покушеніе на само-

убійство. «Все тутъ навыворотъ въ этомъ мірѣ!—восклицаетъ

Pigeon.—Всѣ говорили, что самое лучшее, что эта женщина

можетъ сдѣлать, это—умереть. И вотъ теперь, когда она пыта-

лась сдѣлать какъ разъ то, чего всѣ желаютъ, ее ведутъ въ

полицію».

66

VI.

«Современная драма съ проблемой напоминаетъ мнѣ постоянно

нервнаго, ерзающаго человѣка, только что надѣвшаго новую

сорочку изъ грубаго суроваго полотна съ кострицей»,—гово-

ритъ остроумный авторъ очень интересной книги, вышедшей

недавно. Авторъ доказываетъ, что такая драма нелѣпость. Вмѣсто

того, чтобы изображать жизнь; вмѣсто того, чтобы дѣйствующія

лица говорили и поступали, какъ подсказываетъ и приказы-

ваетъ жизнь,—герои «драмы съ проблемой» говорятъ и посту-

паютъ такъ, какъ необходимо автору для развитія его основной

мысли. «Поставщикъ проблемъ (problem-monger) боится голоса

жизни, потому что она, того и гляди, опровергнетъ куцую тео-

рію... Сила и слабость драмы заключаются въ томъ, что талантли-

вый драматургъ можетъ придать оттѣнокъ правдоподобности

какой угодно теоріи. Вотъ почему пользованіе драмой для

доказательства какой-нибудь теоріи есть грѣхъ противъ Духа

Святаго. Авторъ «драмы съ проблемой» поддѣлываетъ пред-

сказанія книги Сивиллы. Такой писатель исходитъ изъ ереси,

что при помощи

хирургической операціи и хорошей доли слаби-

тельнаго можно будто бы всякаго больного превратить въ здор-

ваго, тогда какъ возродить жизнь можетъ только притокъ но-

вой жизни» 1). Титтертонъ вообще противъ всякихъ «проблемъ»

въ искусствѣ и литературѣ. «Кто можетъ опредѣлить, зачѣмъ

создана Венера Милосская или зачѣмъ написанъ король Лиръ?

Какіе вопросы стояли передъ ваятелемъ и драматургомъ? Какіе

вопросы они разрѣшили?»—спраш и

ваетъ Титтертонъ.

Вопросъ поставленъ нѣсколько своеобразно, поэтому прямо

отвѣтить невозможно; но въ то же время анализъ величайшихъ

художественныхъ произведеній, признаваемыхъ абсолютно всѣми,

легко покажетъ намъ въ нихъ не только тенденціозность, но

даже «публицистику» и «полемику». Я раскрываю X IX пѣсню

«Ада».

О Simon mago, о miseri seguaci,

Che le cose di Dio, che di bontate,

Deon essere spose, voi rapaci

Per oro e per argento adulterate.

1) W. R. T i t t e r t o n , «From Theatre to Music Hall». London,

1912, стр. 15—20.

67

(О, Симонъ-волхвъ! И вы, его послѣдователи, дерзающіе

продавать за золото и серебро невѣсту Христову!) Стихи обра-

щены къ духовенству, превратившему религію въ статью дохода.

Тутъ пламенная публицистика. Читаемъ дальше описаніе

третьяго круга, въ которомъ мучатся епископы, кардиналы

и папы, зарытые внизъ головой до пояса въ могилы, такъ что

ноги торчатъ вверхъ. Адское пламя, пробѣгающее по лѣсу

ногъ, заставляетъ его трепетать въ судорогахъ. И Данте под-

ходитъ къ одной могилѣ, изъ которой торчатъ ноги, особенно

корчащіяся отъ боли, и спраши

ваетъ, кто лежитъ тамъ?

Е veramente fui figliuol dell’orsa,—

отвѣчаетъ грѣшникъ («я былъ сыномъ медвѣдя». Другими

словами, тамъ лежитъ папа Николай II I, изъ рода Орсини).

Передъ нами полемика. Такихъ примѣровъ публицистики и по-

лемики я бы могъ привести много изъ Божествениой комедіи.

Беру другое великое художественное произведеніе, высоко

оцѣниваемое всѣми тѣми, которые строго осуждаютъ тенден-

ціозность въ литературѣ: Потерянпый рай. Теперь мы допо-

длинно знаемъ, что это произведеніе «публицистическое», ста-

новящееся вполнѣ понятнымъ только при изученіи граждан-

ской войны и религіозныхъ диспутовъ, кипѣвш и

хъ въ то время.

«Историческая важность Потеряннаго рая заключается въ томъ,

что это эпическая поэма пуританства. Вся она построена на

проблемахъ, толкнувшихъ пуританъ на долгую и упорную

борьбу». «Всѣ битвы, происшедшія на протяженіи двадцати

лѣтъ, и всѣ религіозные споры отразились въ поэмѣ» 1).

Въ Потерянномъ раѣ обсуждаются вопросы о первородномъ

грѣхѣ, объ искупленіи, о политической свободѣ. Публицистика

идетъ рядомъ съ полемикой. Цѣлыя сцены въ Фаустѣ (Валь-

пургіева ночь, напр.),—полемика, ключъ къ которой отчасти

утраченъ даже нѣмцами, до такой степени основательно забыты

всѣ тѣ лица, которыхъ Гете удостоилъ чести окарикатурить,

давъ имъ такимъ образомъ поэтическое безсмертіе. Когда Лео-

парди обращается къ Италіи съ знаменитыми словами: «О patria

mіа» и т. д.,—это, собственно говоря, «публицистика»; но, въ

то же время, высоко-художественное произведеніе. Атта Троль

1) F. R. G r e e n, «А, Short History of the English People», стр.

584—85.

68

и Германія, конечно, художественные перлы, но это «тенден-

ціозныя» произведенія, и т. д.

Каждое чувство, если оно сильно, искренно и если оно кра-

сиво выражено, представляетъ собою законное и равноцѣнное

достояніе художественнаго произведенія, все равно, будетъ ли

то стихотвореніе, драма или повѣсть. Любовь и ненависть,

религіозный пылъ и ядъ сомнѣнія, стремленіе къ разрушенію

и благоговѣніе передъ дорогими съ дѣтства традиціями, культъ

Аполлона и Діониса—все это законное достояніе художествен-

наго произведенія. Основное требованіе отъ автора, это—искрен-

ность и глубокая убѣжденность. Въ такомъ случаѣ, не только

индивидуальность художника или писателя будетъ выражена

вполнѣ; но и то, что выражаетъ художникъ, заразитъ своимъ

настроеніемъ читателя.

Такимъ образомъ, то, что пьесы Голсуорти «тенденціозны»,

не означаетъ еще, что онѣ «не художественны». Англійскій

драматургъ чувствуетъ глубоко, и это чувство

заражаетъ

читателей и зрителей, несмотря на длинноты пьесъ. Но раз-

смотримъ еще нѣсколько произведеній Голсуорти, прежде чѣмъ

подвести итоги.

V II.

Ни одинъ народъ не любитъ такъ часто, какъ англичане,

повторять, что ихъ родина крѣпка семьей. Въ то недавнее время,

когда боязнь континентальнаго инкуба, заставляющая теперь

всѣ страны разоряться на пушки, дрэдноты и воздушные корабли,

еще не превратила Англію и Францію въ друзей, сотни клэр-

джименовъ, добродѣтельныхъ старыхъ дѣвицъ и цѣломудрен-

ныхъ публицистовъ изъ уличной газетки «Daily Express» много

писали про вырожденіе латинской республики. Ей предсказыва-

лась неминуемая гибель. И это вырожденіе мотивировалось

полнымъ разложеніемъ семьи. И теперь еще каждый англича-

нинъ, найдя у Монтескьё такую мысль, какъ «добродѣтель-

ная семья это—корабль, поддерживаемый во время бури двумя

якорями, религіей и нравственностью», невольно потянется

къ красному карандашу, чтобы дважды подчеркнуть фразу.

Въ слово «home» (семейный очагъ) англичанинъ, какъ извѣстно,

вкладываетъ почти мистическій смыслъ. Каждый англича-

69

нинъ, оставляя школу, немедленно приступаетъ къ собира-

нію матеріаловъ (т. е. къ накопленію средствъ) для созиданія

будущаго улья, «home», куда онъ въ свое время введетъ пчелу-

царицу, которая «съ стыдливостью скромной» будетъ «въ за-

ботѣ всегдашней кругъ править домашній», дабы «прилежной

работой множить доходъ» (Пѣ снъ о колоколѣ). Сотни талант-

ливыхъ и бездарныхъ романовъ въ Англіи построены на «со-

бираніи матеріаловъ» для улья. Въ поискахъ за ними герой

отправляется въ лѣса Канады, въ тропическія «джунгли» Индіи

и въ безводныя степи Австраліи. Тамъ собиратель матеріаловъ

«дерзаетъ и состязается», а въ досужее время приходитъ въ

умиленье■ отъ пѣсни «Home, Sweet Home», насвистываемой

какимъ-нибудь пріискателемъ или пастухомъ. Кстати, эта

сентиментальная и сладкая, какъ патока, пѣсня, восхваляю-

щая прелесть «home», написана непосѣдой и бродягой амери-

канцемъ (Джономъ Говардомъ Пэйномъ), до смерти не знав-

шимъ другого «очага» кромѣ таверны и кабака.

Все современное соціальное законодательство въ Англіи

построено на томъ, чтобы дать и пролетаріату «home», вмѣсто

случайной квартиры. Home—неразрушимая клѣточка, малень-

кое государство въ государствѣ, пользующееся спеціальной

охраной закона. По представленію многихъ англійскихъ романи-

стовъ, борьба происходитъ только до тѣхъ поръ, покуда Джонъ

и Мэри доберутся до «home». Затѣмъ сочетавшіеся возлю-

бленные входятъ въ полосу вѣчнаго штиля, какую моряки на-

ходятъ у Саргасоваго моря. Но уже Диккенсъ, хотя онъ самъ

былъ пѣвцомъ «home», показалъ, что сидящіе у семейнаго очага

знаютъ не только полосы вѣчнаго штиля. Знаменитый рома-

нистъ говоритъ о драмахъ, основанныхъ на родительской тира-

ніи (Домби и сынъ). Б ракоразводные процессы показываютъ

дальше, что «home» не представляетъ собою также, если можно

такъ выразиться, «дренажа страстей». Отчеты спеціальной комис-

сіи, назначенной для изученія вопроса о разводѣ, констатируютъ

это обстоятельство. Для охраненія «home» законодателямъ и со-

ціологамъ пришлось и приходится смотрѣть сквозь пальцы на

такое неизящное явленіе, какъ «неомальтузіанство», хотя для

вида и дѣлаются протесты. Послѣдніе, впрочемъ, направлены

не противъ неомальтузіанства вообще, а противъ «неправиль-

наго и ошибочнаго примѣненія». «Мы будемъ стремиться къ

уничтоженію такого неправильнаго примѣненія неомальтузіан-

70

ства,—говоритъ докторъ Альфредъ Плетцъ въ своемъ докладѣ,

помѣщенномъ въ только что вышедшемъ второмъ томѣ «Prob-

lems in Eugenics»,—хотя вполнѣ искоренить явленіе невоз-

можно. Въ тѣхъ семьяхъ, гдѣ неомальтузіанство практикуется,

оно превращается въ постоянную, цѣпко вкоренившуюся тра-

дицію. Матери передаютъ ее дочерямъ, старшія сестры—млад-

шимъ, отцы—сыновьямъ, братья—братьямъ. Оказалось, что

даже католическая церковь безсильна въ борьбѣ съ традиціей.

Остается только проповѣдывать, чтобы практикующіе нео-

мальтузіанство считались съ законами евгеники, дабы раса

страдала возможно меньше. Дальше необходимы такія эконо-

мическія реформы, которыя побудили бы родителей въ соб-

ственныхъ интересахъ имѣть и воспитывать возможно больше

дѣтей»1).

Въ самое послѣднее время мы наблюдаемъ появленіе въ

Англіи цѣлаго ряда писателей, доказывающихъ, что тради-

ціонное представленіе объ «home», какъ убѣжище вѣчнаго

мира, основано на самообманѣ и самовнушеніи. Таковъ, напр.,

Бернардъ Шоу. А для Англіи критическое отношеніе къ «home»

имѣетъ такое же важное значеніе, какое имѣло во Франціи,

напр., разрушеніе канонизированныхъ традицій энциклопеди-

стами. Съ своей стороны Джонъ Голсуорти выясняетъ, что

«home» представляетъ собою такого же идола, какъ «право-

судіе», какъ принципъ собственности, какъ установленный

культъ. И тутъ мы подходимъ къ крайне интересному явле-

нію. Предо мною лежатъ двѣ книги, вышедшія съ мѣсяцъ на-

задъ, написанныя одинаково талантливо и трактующія объ

одномъ и томъ же явленіи. Одна книга «The Mystic Way» Эве-

лины Андерхиллъ, а другая—«Mysticism in Christianity» Флэ-

минга. Обѣ книги констатируютъ будто бы широкое развитіе

мистицизма въ Англіи. «Явленіе это тѣмъ болѣе интересно

и многознаменательно, что оно идетъ въ разрѣзъ съ обряд-

ностью установленнаго культа». По словамъ г-жи Андерхиллъ,

мы въ Англіи всюду наблюдаемъ теперь «мощный подпочвенный

потокъ, мчащійся въ противоположную сторону отъ устано-

вленнаго пониманія религіи».

Потокъ этотъ свидѣтельствуетъ «о томленіяхъ души», стре-

1)

«Neo-malthusianism and Race Hyhiene». Problems in Eugenics.

Vol. II, стр. 189.

71

мящейся къ непосредственному общенію съ Божествомъ. Сим-

птомомъ явленія надо считать, между прочимъ, по словамъ г-жи

Андерхиллъ, возрожденіе квакерства, считавшагося одно время

уже похороненнымъ. «Ежегодно нѣсколько высокообразован-

ныхъ лицъ переходятъ изъ англиканской и главныхъ диссен-

терскихъ церквей въ квакерство, которое недавно еще такъ

презиралось. Характерно также, что обращеніе происходитъ,

не смотря на то, что Общество друзей (квакеры) совершенно

не занимается пропагандой. Если въ двадцатомъ вѣкѣ народится

новая религія, то она по характеру своему будетъ глубоко

мистическая... Христіанство превратится въ мистицизмъ и въ

благотворительность». «Мистицизмъ по сущности своей—чи-

таемъ мы въ другомъ мѣстѣ—абсолютно автономенъ. Ему не

надобны ни церкви, ни догматы, ни историческія тради-

ціи. Правда, мистицизмъ съ благодарностью пользуется су-

ществующими традиціями, но очень легко можетъ обойтись

и безъ нихъ, какъ и безъ спеціальныхъ теологическихъ зна-

ній: лучшія произведенія мистической литературы,— продол-

жаетъ г-жа Андерхиллъ— к ак ъ , напр., Евангеліе отъ св. Іоанна,

Theologia Germanica и Откровенія Юліаны норичской 1) по-

нятны и безъ спеціальнаго изученія. Этими книгами могутъ

увлекаться христіане, къ какой бы сектѣ они ни принадле-

жали. Родственная душа, къ какой бы націи она ни принадле-

жала и въ какое бы время ни появилась, пойметъ сразу Еван-

геліе св. Іоанна или поэму норисеской поэтессы. Книга можетъ

устарѣть только въ томъ случаѣ, если она враждебно относится

къ мистицизму.

Цитируемый авторъ прибавляетъ къ перечисленнымъ вѣч-

нымъ

мистическимъ

книгамъ

новое произведеніе:

поэмы

индійскаго поэта Рабиндраната Тагора. «Великій художе-

ственный талантъ

и сила пророческаго прозрѣнія дѣлаютъ

этого поэта религіознымъ геніемъ первой величины»,—гово-

ритъ г-жа Андерхиллъ, обильно цитирующая сборникъ поэта

«Gritanjali». И эти цитаты доказываютъ, что новый мистицизмъ

въ Англіи, во всякомъ случаѣ, не создалъ еще своего теоре-

тика, который могъ бы изложить хотя бы только понятно (если

1) Англійская поэтесса, жившая, вѣроятно, въ XVI вѣкѣ. Полное

названіе поэмы, о которой говоритъ г-жа Андерхиллъ «Revelations of

Divine Love».

72

не убѣдительно) основы новаго (?) ученія. Теоретикъ, умѣющій

сказать понятнымъ образомъ, чего онъ хочетъ, тѣмъ болѣе

желателенъ, что г-жа Андерхиллъ очень сердита на науку.

Но не въ томъ дѣло. Даже если допустить, что основные тезисы

г-жи Авдерхиллъ вѣрны, т. е., что мистицизмъ въ Англіи дѣй-

ствительно дѣлаетъ громадные успѣхи 1), то оказывается,

что это теченіе идетъ противъ господствующей церкви и вообще

установленнаго культа. Авторъ, словомъ, констатируетъ, что

въ царство «Аполлона» вторгся «Діонисъ», т. е., что устано-

вленный культъ гибнетъ. Какъ г-жа Андерхиллъ, такъ и за-

щитники «Аполлона» стоятъ однако за откровеніе, на которомъ

только и можетъ быть основана—увѣряютъ они—мораль. «Раз-

рушьте откровеніе и вы разруш ите одновременно и мораль»—

говорятъ, какъ защитники «Аполлона», такъ и «мистики» типа

г-жи Андерхиллъ. «Безъ высшей санкціи нельзя доказать необ-

ходимость любви къ ближнему. Разрушьте откровеніе и оста-

нется: «все дозволено». Паденіе вѣры въ откровеніе неминуемо

должно повести и къ возвращенію къ звѣринымъ нравамъ,—

говорятъ наши англійскіе мистики и клэрджимены.

Этотъ взглядъ опровергался въ Англіи много разъ. Еще

Лекки въ своей «Исторіи раціонализма» привелъ цѣлый рядъ

фактовъ, показывающихъ, что наиболѣе жестокой и безнрав-

ственной эпохой была та, когда установленный культъ поль-

зовался абсолютнымъ вліяніемъ. Въ данномъ случаѣ служи-

тели «Аполлона» и «Діониса», т. е. защитники установленнаго

культа и мистики-реформаторы дѣлали то же самое. Во время

религіозныхъ войнъ каждая секта, если достигала побѣды, рас-

правлялась безпощадно съ противниками. Преемникъ Каль-

вина Теодоръ Б еза восхвалялъ всенародно Польтро де-Мэрэ,

убившаго герцога Гиза, и обѣщалъ убійцѣ царство небесное.

Защитники культа зажгли костры для еретиковъ; но то же

самое сдѣлалъ Кальвинъ, пославшій 27 октября 1553 года на

костеръ испанскаго врача Серветуса (или Сервето). Сервето,

написавшій книгу «Christianismi restitutio», бѣжалъ отъ ин-

квизиціи въ Женеву, но здѣсь былъ арестованъ и казненъ по

1) Факты, приводимые авторомъ, не вполнѣ убѣдительны: «Every

year a s m a l l number of highly-educated and deeply religious per-

sons passes over from the Anglican Church... to join... Auakerismu, т.-е.

«Ежегодно н е б о л ь ш о е число лицъ высокообразованныхъ и глу-

бокорелигіозныхъ переходитъ изъ англиканской церкви къ квакерамъ».

73

распоряженію врага католицизма. Убійца Г енриха I I I полу-

чилъ «почти божескія» почести отъ католическихъ священниковъ.

Его имя было внесено въ литаніи, а изображеніе выставлено

на алтаряхъ.

Во имя культа совершено было столько убійствъ, что изъ

череповъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей, погибши

хъ отъ меча,

огня или умершихъ во время преслѣдованій, можно было бы

уже давно выстроить Вавилонскую башню. Обманъ и развратъ

никогда не были такъ сильны, какъ въ тѣ времена, когда сверхъ-

естественный базисъ, на которомъ держится проповѣдуемая

мораль, стоялъ незыблемо. Въ Англіи указывалось, что самыя

благородныя правила проповѣдывались и практиковались въ

жизни лицами, никогда не принадлежавшими къ установлен-

ному культу. Отсюда дѣлался выводъ, что для морали отнюдь

не требуется сверхъестественная санкція. «Самыми сильными

стимулами для моральныхъ поступковъ могутъ быть чувство

самоуваженія, сознаніе долга и альтруистическіе импульсы,—

говоритъ Мангасаріанъ.—Чтобы имѣть возможность уважать

себя, мы должны уважать человѣчество, часть котораго соста-

вляемъ. Цѣня высоко себя, мы цѣнимъ также человѣческую

расу вообще». Культъ тоже говоритъ о долгѣ, но изображаетъ

его крестомъ и самопожертвованіемъ. Критики, строившіе

въ Англіи мораль на другомъ базисѣ, чѣмъ откровеніе, гово-

рятъ о гармоніи, красотѣ и радости 1).

V III.

«У васъ своеобразная мораль,—говоритъ Голсуорти искрен-

нимъ защитникамъ установленнаго культа, отстаивающи

мъ

«home».—Смотрите, у васъ двѣ разныя мѣрки для одного и

того же явленія». И для выясненія этого онъ изображаетъ драму,

происходящую въ семьѣ типичнаго англійскаго сквайра сэра

Уильяма Чешира. Это «пятидесятивосьмилѣтній, крѣпко сло-

женный, красный съ лица» мужчина съ «бычачьей шеей» и съ

властнымъ выраженіемъ въ глазахъ. Сэръ Уильямъ—богатый

1) См «А. New Catechism» (изданіе Л и ги Р а ц і о н а л и с т о в ъ ) ,

стр. 10—11.

74

помѣщикъ, гордый сознаніемъ, что его предки владѣли тою же

землею и тѣмъ же наслѣдственнымъ замкомъ уже при Генрихѣ V.

Въ такихъ старинныхъ гнѣздахъ политическія симпатіи или

антипатіи передаются по наслѣдству: одни сквайры—тори,

потому что еще сэръ Джонъ такой-то вѣрно служилъ Карлу I;

другой помѣщикъ—вигъ, потому что его предокъ палъ при

Марстонъ Мурѣ, предводительствуя отрядомъ сторонниковъ

Кромвеля. Въ помѣщичьихъ гнѣздахъ крѣпко держатся ста-

ринныя отношенія между сквайромъ и слугами, сложившіяся

много вѣковъ назадъ. Сквайру служатъ потомки тѣхъ вил-

лановъ, которые сражались рядомъ съ его предкомъ во время

войнъ Алой и Бѣлой Розъ. Помѣщикъ ежедневно собираетъ

всѣхъ домочадцевъ на молитву и читаетъ лакеямъ, горничнымъ,

кучерамъ, поварамъ и доѣзжачимъ Библію. Парламентъ, ко-

нечно, издалъ цѣлый рядъ законовъ, уравнявшихъ уже давно

права сквайра и его «виллановъ», но въ старинномъ помѣстьѣ

существуютъ другіе, неписанные законы, установленные вла-

дѣльцемъ. И именно эти неписанные законы обязательны. «Вил-

ланы» обязаны или подчиниться имъ, или оставить деревню.

Помѣщикъ тоже признаетъ для себя обязательнымъ кодексъ

чести, своего рода японскую «Бушиду», сложившійся много

вѣковъ назадъ. Сквайръ лойяленъ; но его спина не умѣетъ

гнуться, а голова посажена прямо на шеѣ. Сквайръ правдивъ,

потому что считаеть лживость свойствомъ рабьей натуры, а себя

онъ уважаетъ, прежде всего, какъ свободнаго человѣка. Сэръ

Уильямъ Чеширъ строго охраняетъ нравственность своихъ

«виллановъ». Неписанный законъ

требуетъ, чтобы парень,

возлюбленная котораго забеременѣла, или женился на ней,

или оставилъ деревню. Любятъ ли еще другъ друга молодые

люди или ненавидятъ, для сквайра не имѣетъ значенія. Сэръ

Уильямъ, напр., узнавъ, что молодая работница Роза забере-

менѣла отъ доѣзжачаго Деннига, ставитъ парню на выборъ

или жениться, или оставить службу и уйти изъ деревни.

Сэръ Уилъямъ.—Мы не можемъ допустить безчинства въ

деревнѣ. Если Деннигъ желаетъ сохранить мѣсто, онъ долженъ

немедленно жениться.

Лэди Чеширъ (говоритъ тихо м уж у).—Правильно ли вы

поступите, заставляя его жениться? ( Обращается къ стар-

шему доѣзжачему). Вы знаете ли, Стёдденхэмъ, что говоритъ

Роза?

75

Стедденхэмъ.—Она озлоблена. Говоритъ, что заставитъ парня

жениться, хочетъ ли онъ или нѣтъ.

Лэди Чеширъ.—Роза озлоблена? Вотъ какъ? Въ такомъ

случаѣ, если поженятся, они будутъ несчастны всю жизнь.

Сэръ Уильямъ.—Совсѣмъ это не такъ. Притомъ, что же изъ

того, если бы они и были несчастны? Вы знаете, милая, что

у насъ в ъ этомъ вопросѣ существуетъ неписанный законъ. Ден-

нигъ отлично зналъ про него, поэтому онъ обязанъ подчиниться 1).

Старый доѣзжачій указываетъ, что деревенскіе парни, «какъ

фазаны», совершенно не умѣютъ учесть послѣдствій.

Сэръ Уильямъ.—Я ему даю срокъ до завтра. Если и тогда

Деннигъ будетъ упрямиться, онъ долженъ оставить деревню.

Предупредите его, Стёдденхэмъ, что онъ не получитъ атте-

стата. Я люблю парня. Онъ хорошо знаетъ свое дѣло, и мнѣ

будетъ жаль потерять его; но безпутства въ деревнѣ я не по-

терплю.

Неписанный законъ, охраняющій нравственность,

долженъ быть приведенъ въ исполненіе, хотя и Роза заявляетъ

сама, что не любитъ больше Деннига.

Лэди Чеширъ.—Я надѣюсь, вы еще немного любите Ден-

нига?

Роза.—Нѣтъ. Онъ не заслуживаетъ любви.

Лэди Чеширъ.—И вы думаете, что онъ совершенно разлю-

билъ васъ?

Роза.—Да. Иначе онъ поступилъ бы не такъ, какъ теперь.

Деннигъ даже не смотритъ на меня.

Лэди Чеширъ.—Въ такомъ случаѣ, быть можетъ, вы еще

подумаете, прежде чѣмъ будете настивать, чтобы Деннигъ

женился на васъ?

Роза.—Мвѣ нечего думать. Я уже рѣшла.

Лэди Чеширъ.—Какъ же вы хотите выйти за него замужъ,

если вы другъ друга не любите больше? Вы знаете, Роза, вѣдь

это на всю жизвь. (Многозначителъно смотритъ въ глаза Розѣ).

Я готова вамъ всегда помочь.

Роза (слегка присѣдаетъ).—Спасибо, милэди; но онъ обя-

занъ жениться на мнѣ. Я ему сказала уже это 2).

Сэръ Уильямъ глубоко убѣжденъ, что охраняетъ мораль,

когда заставляетъ Деннига согласиться на бракъ.

1)The E l d e s t S o n , Act I, Sc. II.

2) Act II, Sc. I.

76

Сэръ Уильямъ.—Стёдденхэмъ сказалъ вамъ, Деннигъ, за-

чѣмъ я желаю васъ видѣть?

Деннигъ.—Да, сэръ.

Сэръ Уильямъ.—Все находится въ вашихъ рукахъ. Вы можете

согласиться или нѣтъ. Я не оказываю никакого давленія, но

только не хочу допустить безпутства у меня въ деревнѣ.

Деннигъ.—Я хотѣлъ сказать, сэръ Уильямъ, что Роза уже

раньше, чѣмъ со мною... (Останавливается).

Сэръ Уильямъ.—Если бы даже было полдюжины парней,

то что изъ того? Я не могу входить въ подробности.

Деннигъ.—Такъ, сэръ Уильямъ.

Сэръ Уильямъ.—Я хочу быть мягкимъ по отношенію къ

вамъ. Это ваше первое мѣсто. Если вы потеряете его, то не будете

имѣть аттестата 1).

Деннигъ.—Я не думалъ ни о чемъ другомъ, сэръ.

Сэръ Уильямъ.—Милый мой, но вѣдь вы знали про неписан-

ный законъ?

Деннигъ.—Да, сэръ Уильямъ. Но...

Сэръ Уильямъ.—Надо было вамъ прежде подумать про то,

что дѣлаете. Я не принуждаю васъ, но если вы отказываетесь

жениться, покиньте деревню. Вотъ все.

Деннигъ.—Такъ, сэръ Уильямъ.

Сэръ Уильямъ.—Теперь ступайте и подумайте хорошенько,

а завтра принесите окончательный отвѣтъ.

Деннигъ.—Хорошо, сэръ Уильямъ. (М нется). Я кормлю

старуху мать.

Сэръ Уильямъ.—Мнѣ, Деннигъ, вамъ больше нечего сказать2).

Рѣшеніе сэра Уильяма вполнѣ одобряется молодымъ пасто-

ромъ Джономъ Лэттеромъ, женихомъ одной изъ дочерей сквайра.

Надо быть прямолинейнымъ, когда дѣло доходитъ до защиты

морали,—говоритъ пасторъ. «Если мужчина поступилъ дурно

съ женщиной, онъ обязанъ жениться на ней. Тутъ двухъ мнѣ-

ній быть не можетъ». Другого мнѣнія подростающее женское

поколѣніе. Младшая дочь сквайра, Дотъ, обсуждаетъ тотъ же

инциндентъ съ своею замужнею сестрою Кристиной.

Дотъ.—Если Роза и Деннигъ терпѣть не могутъ больше

1) Безъ аттестата (character) служащій въ Англіи почти не можетъ

достать мѣста.

. 2) Act II, Sc. II.

77

другъ друга, они не должны соединяется навсегда. И если

отецъ принуждаетъ Деннига, то это неправильно.

Кристина.—Вы ничего не понимаете, Дотъ. Тутъ дѣло

сложнѣе.

Дотъ.—Говорите прямо. Почему вы стѣсняетесь? Вы хо-

тите сказать, что у Розы будетъ ребенокъ. Такъ что же?

И вотъ неожиданно суровый охранитель нравственности

сэръ Уильямъ оказывается въ собственной семьѣ лицомъ къ

лицу съ такимъ же положеніемъ, какое создалось между Ден-

нигомъ и Розой. Старшій сынъ и наслѣдникъ титула Билль

ведетъ разсѣянную жизнь: «he sows his wild oast», какъ гово-

рятъ англичане. Билль не слабовольный, безпринципный,

безхарактерный дегенератъ, какъ Джэкъ Бартункъ въ драмѣ

«The Silver Box», а такой же упрямый, сильный и съ такимъ же

развитымъ чувствомъ самоуваженія, какъ и сэръ Уильямъ.

Лѣтъ черезъ тридцать Билль тоже будетъ собирать по утрамъ

всѣхъ слугъ на молитву и тоже станетъ прямолинейно приводить

принципы, содержащіеся въ неписанномъ законѣ. А покуда

будущій баронетъ увлекается женщинами, любитъ попойки

и дѣлаетъ долги. Покуда сквайръ читаетъ своему сыну пропо-

вѣди, которыя, вѣроятно, тридцать лѣтъ назадъ сэръ Уильямъ

выслуш и

валъ отъ своего отца и которыя, безъ сомнѣнія, черезъ

тридцать лѣтъ Билль будетъ читать своему сыну: «Женитесь.

Выберите себѣ невѣсту изъ хорошей семьи, поселитесь въ де-

ревнѣ и выставьте кандидатуру въ парламентъ. Я вамъ въ та-

комъ случаѣ дамъ домъ, назначу 1.500 ф. ст. въ годъ и на при-

дачу заплачу всѣ долги. Въ случаѣ избранія въ парламентъ

я вамъ буду выдавать по 2.000 ф. ст. въ годъ. Такъ какъ мы

еще не скоро вышвырнемъ изъ парламента этихъ проклятыхъ

радикаловъ, поэтому до выборовъ еще далеко, и у васъ есть

еще много времени, чтобы подготовить избирателей. Кто ваши

соперники здѣсь? Адвокаты безъ практики? Эти не страшны...

Чѣмъ больше живу и присматриваюсь къ окружающему, тѣмъ

сильнѣе убѣждаюсь, что, мы всѣ, которымъ дороги какія-ни-

будь традиціи, должны сгрудиться противъ проклятыхъ демо-

кратовъ. Положеніе дѣлъ въ высшей степени серьезно».

Билль увлекается красивой горничной его матери Фридой,

дочерью старшаго доѣзжачаго Стёдденхэма. Черезъ двѣ не-

дѣли отъ увлеченія не остается слѣда, но отношенія ослож-

няются обстоятельствомъ такого же рода, какъ то, по поводу

78

котораго сэръ Уильямъ выступилъ непреклоннымъ сторонни-

комъ неписаннаго закона. Фрида заявляетъ Б иллю, что она

не станетъ ему поперекъ дороги, не выдастъ его и возьметъ

всю отвѣтственность на себя. «Я не Роза,—говоритъ она.—

Когда это наступитъ, не бойтесь, что я кому-нибудь скажу».

Билль.—О чемъ вы говорите, Фрида?

Фрида.—Я умѣю хранить тайну.

Билль.—Неужели вы...? (Фрида утвердителъио киваетъ

головой). Б оже!

Фрида.—Отецъ училъ меня всегда, что никогда не слѣдуетъ

визжать, какъ маленькі е щенята, которыхъ держать за хвостъ.

(Внезапно спокойствіе ее оставляетъ). О, Билль!

Молодой человѣкъ уже совершенно равнодушенъ къ Фридѣ,

и мимолетная страсть, вспыхнувшая яркимъ пламенемъ, оста-

вила только горсть холоднаго пепла; но онъ считаетъ себя чест-

нымъ человѣкомъ и желаетъ сохранить чувство self-respect

(самоуваженія). Неравный бракъ приводитъ Билля въ такой же

ужасъ, какъ и его отца; но молодой человѣкъ предлагаетъ Фридѣ

жениться на ней.

Билль. Вы, вѣроятно, считаете меня негодяемъ! ( Фрида ка-

чаетъ отрицателъно головой). Браните меня. Осыпайте упре-

ками. Окажите хоть что-нибудь. He глядите только на меня

такъ, какъ теперь.

Фрида.—Любили ли вы дѣйствительно хоть когда-нибудь

меня?

Биллъ.—Конечно. Я люблю васъ еще и теперь. Дайте руку.

( Фрида взглянула на Билля, отняла руки и закрыла лицо. Билль

сжимаетъ кулаки). Слушайте. Я вамъ докажу это.

И, когда лэди Чеширъ нечаянно входитъ въ комнату въ

тотъ моментъ, когда Б илль обнимаетъ Фриду, молодой чело-

вѣкъ заявляетъ матери, что женится на горничной. Мать близка

къ обмороку. Наконецъ она задаетъ вопросъ, подсказанный

женскимъ и материнскимъ чутьемъ: «Любите ли вы еще Фриду?»

(Дѣвушка, уходящая въ это время изъ комнаты, подавляетъ

вздохъ). Биллъ.—Конечно, я люблю ее. Лэди Чеширъ.—Билль,

о Билль! Что это все означаетъ? ( Билль глядитъ въ сторону

и пожимаетъ плечами). Вы ея не_ любите больше. Напрасно

вы будете отрицать это. Билль.—Я ее люблю. Лэди Чеширъ.—

Вы не такъ бы говорили, если бы любили еще. Б илль.—Она

меня любитъ. Лэди Чеширъ (съ горечью)

:Я думаю! Билль.—

79

Я позабочусь о томъ, чтобы никто не запугалъ Фриду. Лэди

Чеширъ. Неужели вы, Б илль, считаете меня злой или мелоч-

ной женщиной?.. Вопросъ идетъ о вашей жизни, о жизни отца,

о всѣхъ насъ. Я хочу понять все. Я должна понять. Дали ли

вы себѣ отчетъ въ томъ, какъ ваша женитьба подѣйствуетъ

на насъ всѣхъ? Она совершенно невозможна... Разскажите

мнѣ все. Билль. —Я сказалъ уже все. Л эди .Ч еширъ. —Я вѣдь

ваша мать. Билль. —Зачѣмъ всѣ эти вопросы? Лэди Чеширъ.—

Такъ вы не хотите отказаться отъ нея? Биллъ.—Я вѣдь вамъ

сказалъ все, что надо сказать. Мы—женихъ и невѣста; я хочу

жениться на Фридѣ и уѣду съ ней въ Канаду. Лэди Чеширъ. —

Будь у васъ только это, чтобы сказать мнѣ, вы бы любили еще

ее. Билль. —Я сказалъ уже, что люблю ее. Лэди Чеширъ. —Вы

ея не любите (почти яростно) . Я знаю. Я знаю, что вы мнѣ

чего-то не договорили. Биллъ. —Я вамъ все открылъ. Лэди

Чеширъ (сбитая съ толку, но не убѣжденная). Хотите ли вы

мнѣ сказать, что вы любили Фриду и относились къ ней,

какъ къ лэди? Билль (съ горечъю). Почему нѣтъ? Лэди Че-

ширъ

(иронически).

Обыкновенно въ подобныхъ случаяхъ

люди держатъ себя иначе съ горничными. Билль. До сегодняш-

няго дня ни вы, ни сестры никогда не сказали дурного слова

про Фриду. Лэди Чеширъ (очень серьезно) . Всѣ подобные браки

оказываются крайне несчастными. У васъ съ Фридой нѣтъ ни-

чего общаго. Вы, Билль, не знаете, что такое бракъ. Люди

скованы на всю жизнь и должны выносить одинъ другого изо

дня въ день, изъ года въ годъ. Затѣмъ вы должны будете встрѣ-

титься съ бѣдностью. Отецъ никогда не проститъ вамъ, а у

меня почти ничего нѣтъ. Что вы можете дѣлать? У васъ нѣтъ

никакой профессіи. Какъ же вы проживете съ женщиной, ко-

торая... Билль. Я все это знаю; не надо говорить. Лэди Че-

ширъ. Никто не понимаетъ, что такое бракъ, покуда не испы-

талъ его. Бракъ—каторга даже тогда, когда соединяетъ лю-

дей одного класса... Дорогой мой, покуда еще не поздно. Билль

(послѣ мгновеннаго колебанія). Нашъ разговоръ безполезенъ».

Лэди Чеширъ потомъ пробуетъ убѣдить Фриду, чтобы она

не выходила замужъ за Билля. Отъ дѣвушки она узнаетъ, что

смутно подозрѣвала, т.-е. причину, почему Билль хочетъ же-

ниться.

Лэди Чеширъ (опустила глаза и говоритъ быстро). Слу-

шайте, я люблю сына, но я его знаю хорошо. Я прожила съ от-

80

цомъ его, на котораго Билль похожъ во всемъ, тридцать лѣтъ.

Я знаю, какъ эти люди думаютъ и чувствуютъ. Когда они чего-

нибудь захотятъ, они идутъ напроломъ, но, добившись желае-

маго, жалѣютъ потомъ. Фрида (угрюмо). —Онъ не пожалѣетъ.

Лэди Чеширъ.—Любитъ ли онъ васъ такъ сильно, чтобы его

чувство выдержало всѣ испытанія? Вы вѣдь не станете утвер-

ждать это? Фрида. Б удь я лэди, вы бы со мною такъ не гово-

рили... Лэди Чеширъ. Вы попробуйте только стать въ наше

положеніе. Фрида (значительно). Захотѣли ли бы вы быть

въ моемъ положеніи? (Опускаетъ голову.) Лэди Чеширъ. Что?

Фрида. Да мое положеніе такое же, какъ и Розы. Лэди Чеширъ

(глухимъ, испуганнымъ голосомъ) . О! ( Подходитъ къ Фридѣ

и заглядываетъ ей въ глаза.) Фрида (выдерживаетъ взглядъ).

Да, это правда. Я не хотѣла этого говорить».

Билль спѣшитъ объявить всѣмъ, что женится на Фридѣ,

но съ его стороны это такое же мужество передъ смертью, ко-

торое проявляетъ осужденный, когда самъ отбрасываетъ но-

гами лѣстницу. Какъ и осужденный, Билль знаетъ, что его ждетъ

смерть. Сынъ такой же Чеширъ, какъ и отецъ. Женитьба на

горничной кажется ему непоправимой катастрофой; но онъ

желаетъ сохранить «чувство самоуваженія». Онъ постоянно

слышалъ про неписанный законъ, установленный съ незапа-

мятныхъ временъ Чеширами въ своемъ помѣстьѣ, законъ, въ

силу котораго мужчина долженъ жениться на женщинѣ, за-

беременѣвшей отъ него. Пасторъ, проявившій такую прямо-

линейность, когда дѣло шло о Деннигѣ и Розѣ, строго осу-

ждаетъ Билля. И вотъ наконецъ про рѣшеніе Билля узнаетъ

старый сквайръ, «однимъ глазомъ смотрящій на нравствен-

ность, а другимъ на свой титулъ», какъ выражается его дочь

Дотъ. Сэръ Уильямъ глубоко убѣжденъ, что есть двѣ мѣрки

морали: одна для простыхъ людей, а другая для тѣхъ, предки

которыхъ владѣли помѣстьемъ еще въ X I II вѣкѣ. Сквайра

приводитъ въ отчаянье то, что теперь Чеширъ, женившійся

на горничной, станетъ посмѣшищемъ всей округи. «Всѣ эти

проклятые радикалы усмотрятъ въ событіи только фарсъ, а не

трагедію!»—восклицаетъ сэръ Уильямъ.

Лэди Чеширъ. — Но чѣмъ можно предупредить катастрофу?

Сэръ Уильямъ. Я запрещаю этотъ бракъ. Я остановлю его.

Лэди Чеширъ. Но есть нѣчто, чего мы не можемъ остановить.

Вопросъ идетъ о неписанномъ законѣ. Сэръ Уильямъ. Что?

81

(Понялъ намекъ). Я не вижу никакой связи съ дѣломъ Ден-

нига. Лэди Чеширъ. Ужасно то, что когда вашъ сынъ старается

загладить свой поступокъ, мы, отецъ и мать, возстаемъ. Сэръ

Уильямъ. Я не допущу, чтобы мой старшій сынъ погубилъ свою

жизнь. Надо придумать выходъ. Лэди Чеширъ (задыхаясь).

Я думала, но ничего не нашла. Сэръ Уилъямъ. Эта Фрида ро-

дилась въ моемъ помѣстьѣ, воспитывалась на деньги, зарабо-

танныя ея отцомъ у меня, и была любимицей всего дома. Она

видѣла только ласку и отвѣтила на все черной неблагодар-

ностью. Фрида нарушила всѣ правила благопристойности.

Не сомнѣваюсь, что она заманила Билля. Лэди Чеширъ ( про

себя). Въ извѣстной степени, да. Сэръ Уильямъ. Это гибель.

Придется уѣхать отъ стыда. Мы здѣсь жили съ незапамятныхъ

временъ. Чѣмъ мы будемъ въ другомъ мѣстѣ, гдѣ насъ никто

не знаетъ? Придется распроститься съ политическимъ и со-

ціальнымъ престижемъ. А между тѣмъ такое дѣло, какъ у Билля,

если не жениться, быстро забывается. Я бы могъ привести

въ примѣръ моего дѣда... Лэди Чеширъ. Развѣ примѣръ этотъ

поможетъ намъ? Сэръ Уильямъ (послѣ нѣкотораго молчанія) ■

Вы должны поговорить съ Фридой. Она добрая и не пойдетъ

противъ насъ. Лэди Чеширъ. Я пробовала отговорить Фриду,

покуда узнала дѣйствительное положеніе дѣла. Теперь я не

могу больше. Сэръ Уилъямъ. Такъ что же вы собираетесь сдѣ-

лать?.. Сидѣть сложа руки?.. Если Билль женится, я отре-

кусь отъ него. Для меня онъ перестанетъ существовать».

Происходитъ объясненіе отца съ сыномъ, т.-е. двухъ упрям-

цевъ совершенно одинаковаго характера и закала.

Сэръ Уильямъ. Мы съ вашей матерью говорили о грозя-

щемъ намъ бѣдствіи. Я думаю, даже вы имѣете хоть смутное

представленіе о всей чудовищности того, что собираетесь сдѣ-

лать. Теперь скажу вамъ

вотъ что. Если женитесь, можете

изворачиваться, какъ хотите. Вы отъ меня не получите больше

ни гроша. Я долженъ думать объ интересахъ нашего рода.

Вашъ братъ получитъ все. На вашу долю достанется только

титулъ, который я не могу отнять. Мы постараемся здѣсь

обойтись безъ васъ. (Молчание.) Ну? Биллъ. Я женюсь на ней.

Лэди Чеширъ. О! Билль! He любя Фриду ! He имѣя ничего?

Билль. Все устроится, мама. (Обращается къ отцу.) Вы, сэръ,

ошиблись и приняли меня за другого. Вы предположили, что

разъ я непригоденъ въ одномъ отношеніи, я уже вообще никуда

82

не гожусь. Вчера вы приставшш Деннигу пистолетъ къ виску,

а сегодня дѣлаете то же самое со мною. Ну! (П овернулся, чтобъ

уйти) . Я сдѣлаю, какъ сказалъ. Л эди Чеширъ. Билль! Билль

(обернулся къ н ей ). Я не оставлю Фриду въ бѣдѣ».

Съ такою же рѣшительностью осужденнаго, знающаго,

что смерть неминуема, и отбрасывающаго лѣстницу, Билль

заявляетъ старому доѣзжачему Стедденхэму, что женится на

его дочери. Но въ старикѣ, пораженномъ сперва положеніемъ

дочери, пробуждается плебейская гордость. Онъ понимаетъ,

что Билль, не любящій больше Фриду, женится только для

того, чтобы имѣть возможность сохранить самоуваженіе. Ка-

кая жизнь ждетъ въ такомъ случаѣ дѣвушку? «Фрида поте-

ряла свое доброе имя, но не свою гордость и чувство самоува-

женія,— говоритъ старикъ.— Въ моемъ роду не было благо-

творительныхъ браковъ 1).

IX .

Въ послѣднее время мы наблюдаемъ всюду возрожденіе

культа грубой физической силы параллельно съ ростомъ им-

періализма и милитаризма. Во всѣхъ странахъ мы видимъ

поэтовъ, романистовъ и публицистовъ, выставляющихъ культъ

насилія, какъ своего рода новое слово. К райне характерны

въ этомъ отношеніи итальянцы. «Манифесты» Маринетти из-

вѣстны теперь далеко за предѣлами Италіи и всюду находятъ

послѣдователей. Въ Италіи же мы видимъ теперь «теоретиковъ»

грубаго насилія. Таковъ, напримѣръ, Энрико К оррадини,

признаваемый теперь однимъ изъ наиболѣе яркихъ вырази-

телей «новаго» направленія. Его міровоззрѣніе изложено въ

книгѣ «Sopra le vie del Nuovo Impero» (1912), которая, кажется,

у насъ еще совершенно неизвѣстна. Авторъ выступаетъ горя-

чимъ защитникомъ войны и не находитъ достаточно обидныхъ,

какъ ему, кажется, словъ для осмѣянія пацифизма. По мнѣнію

Коррадини, есть три рода пацифистовъ: плутократы, возстаю-

щіе противъ войны, потому что она мѣшаетъ ихъ интересамъ;

соціалисты, возстающіе противъ международной войны, по-

тому что она мѣшаетъ войнѣ классовой, т.-е. междоусобной, и,

1) «The E ld e s t Son», A c t I I I .

83

наконецъ, идеалисты, возстающіе противъ войны, потому что

вѣрятъ въ идеалъ общаго мира. Всѣ три класса пацифистовъ

своей совмѣстной агитаціей—допускаетъ Коррадини—создали

довольно сильное движеніе. Плутократовъ слѣдуетъ исклю-

чить изъ коалиціи пацифистовъ,—говоритъ авторъ—потому

что, будь имъ это выгодно, они подняли бы одну половину че-

ловѣчества противъ другой. Ихъ нельзя признавать искрен-

ними проповѣдниками мира, какъ и соціалистовъ, которые,

если бы могли, превратили бы классовой антагонизмъ въ гра-

жданскую войну. Остаются, такимъ образомъ, только идеа-

листы, честность и искренность которыхъ могутъ быть срав-

нены лишь съ слабостью ихъ аргументовъ.

Идеалисты забываютъ постоянно, что весь міръ, въ томъ

числѣ также люди и общество, подчиненъ естественнымъ за-

конамъ, въ зависимости отъ которыхъ происходятъ всѣ явле-

нія. Пацифисты упускаютъ изъ вида, что какъ миръ, такъ и

война (а не одинъ только миръ и не одна только война) пред-

ставляютъ собою два закона изъ той серіи законовъ, которымъ

подчинены человѣческія общества, народы и націи. Миръ это—

организующая и сохраняющая міровая сила. Война это уско-

ряющая сила. И обѣ онѣ работаютъ согласно, наводя своею

планомѣрностью вдумчиваго человѣка на мысль о напра-

вляющей рукѣ Провидѣнія. Міръ продолжаетъ существовать

потому, что онъ постоянно обновляется. To же самое вѣрно

и относительно индивидуумовъ. Въ самомъ дѣлѣ, всѣ живыя

существа не умираютъ до тѣхъ поръ, покуда продолжается

процессъ обновленія. Это вѣрно также по отношенію къ соціаль-

нымъ организмамъ. Война, проявляется ли она, какъ борьба

съ внѣшнимъ врагомъ или въ видѣ революціи, представляетъ

собою силу, обновляющую нашъ соціальный организмъ, за-

стоявшійся во время долгаго мира и предрасположенный къ

упадку и смерти. Въ періодъ мира общественный организмъ

мало-по-малу превращается въ чужеядное растеніе и въ па-

разита, бременящаго собою землю. Нація, пребывающая долго

въ мирѣ, становится узурпаторомъ, ибо на каждомъ народѣ

лежитъ долгъ по отношенію къ землѣ: обязанность проявлять

творческія силы. Войны съ цѣлью захвата новыхъ территорій

вливаютъ новую кровь въ жилы страны и даютъ ей новую жизнь.

Завоеватель вытѣсняетъ облѣнившуюся, застоявшуюся націю,

превратившуюся въ отношеніи къ землѣ, которую занимаетъ

84

въ узурпатора. Вмѣсто лѣнтяевъ является раса производи-

тельная.

Пацифисту,—продолжаетъ авторъ «Sopra le vie del Nuovo

Impero»,—война представляется разрушительнымъ чудовищемъ,

уничтожающимъ жизнь индивидуумовъ; но если мы вдумаемся,

то война представится намъ въ другомъ свѣтѣ. Передъ нами

будетъ сила сохраняющая, представляющая собою часть вели-

каго цѣлаго. Миръ, эта организующая и сохраняющая сила, и

война, эта обновляющая сила, работаютъ всегда вмѣстѣ. На-

правляющая рука, прилагающая обѣ силы, имѣетъ цѣлью

сохранить на землѣ все то, что достойно сохраненія. Война

дополняетъ миръ, и обѣ силы, смѣняющія другъ друга, пред-

ставляютъ собою самый ритмъ жизни. Завоеваніе Триполи-

таніи и разгромъ Турціи союзниками,—по мнѣнію Коррадини,—

доказываютъ эту теорію. Вслѣдствіе того, что Италія захватила

Триполи, она л и ш и

лась симпатіи пацифистовъ-плутократовъ

всѣхъ странъ,—говоритъ авторъ,—раздражила собственныхъ

пацифистовъ, т.-е. соціалистовъ и подверглась обличенію,

во имя гуманности, цивилизаціи, прогресса и свободы, на ма-

ленькомъ конгрессѣ въ Швейцаріи. Въ дѣйствительности же,

объявивъ войну Турціи и завоевавъ Триполитанію, Италія—

говоритъ Коррадини—совершила не только выгодный для себя

актъ, но также поступокъ, содѣйствующей всемірному про-

грессу.

Захватъ Триполитаніи, по мнѣнію автора, актъ высшей

справедливости, находящійся вполнѣ въ гармоніи съ естествен-

ными законами. Италія выгнала турокъ изъ Африки и взяла

правленіе въ свои руки. Дѣлая это, Италія посадила произво-

дительный народъ на тучную (?!) почву. До этого два неспо-

собныхъ народа, т.-е. арабы и турки, не въ состояніи были

выжать изъ страны даже самое необходимое для себя. Дѣй-

ствительными разрушителями человѣчества, цивилизаціи, про-

гресса и свободы являлись поэтому турки, не дававшіе итальян-

цамъ земли, которую сами сдѣлали безплодной. Италія воз-

вратила Африкѣ права прогрессивнаго народа, давъ землѣ

возможность быть производительной. Завоеватели установили

въ Африкѣ справедливое, этическое отношеніе между землей

и народомъ, живущимъ на ней. Наступитъ время, когда Три-

политанія превратится въ такую же цвѣтущую колонію, какъ

Египетъ и Тунисъ. Весь южный берегъ Средиземнаго моря

85

будетъ цвѣсти тогда, какъ результатъ энергіи европейцевъ.

Будутъ ли и тогда пацифисты обличать Италію, какъ теперь?—

спрашиваетъ Коррадини. Планъ пацифистовъ, состоящій въ

томъ, чтобы предоставить Африку арабамъ и туркамъ, озна-

чаетъ пребываніе непроизводительнаго народа на безплод-

ной почвѣ. Послѣднее повело бы къ полной гибели расы, ко-

торая, быть можетъ, въ своемъ паденіи дошла бы даже до людо-

ѣдства.

To же самое, по мнѣнію Коррадини, справедливо по отно-

шенію къ Б алканской войнѣ. Союзники выгоняютъ изъ Европы

своего непріятеля, неспособнаго къ творческой работѣ. Дѣлая

это, союзники совершаютъ актъ, справедливый не только въ

отношеніи къ нимъ, но и къ человѣческой расѣ вообще. Войны

въ Триполитаніи и на Балканскомъ полуостровѣ однородны

по цѣли своей: передъ нами стремленіе освободить Европу

и Африку отъ того же самаго непріятеля, одно присутствіе

котораго наводитъ ржу на растительность и с у ш и

тъ источ-

ники жизни. Исламъ превратилъ въ пустыню берегъ Средизем-

наго моря, поэтому не могъ быть болѣе терпимъ. М ы положили

конецъ этому въ Африкѣ, и въ этомъ наше оправданіе войны

за Триполитанію ... Такимъ образомъ, благодаря войнѣ, на бе-

регахъ Средиземнаго моря жизнь всюду замѣнитъ летаргію,—

продолжаетъ Коррадини. Другими словами, установленъ будетъ

порядокъ, основанный на этическихъ принципахъ. Мирнымъ пу-

темъ этого нельзя добиться. Только война можетъ создать благо-

денствіе страны, которая долго была безплодной. И если па-

цифисты думаютъ, что война безнравственна, то пусть дока-

жутъ, что возрожденіе возможно безъ нея. До сихъ поръ—

продолжаетъ Коррадини—человѣчество не нашло еще ничего

другого, что такъ возрождало бы страну, какъ война. И не

только средство не найдено, но нѣтъ никакихъ данныхъ ду-

мать, что когда-либо это будетъ сдѣлано. Правда, время отъ

времени придумывалось средство, будто бы замѣняющее войну.

Оно восторженно привѣтствовалось всѣми, но оказывалось

совершенно непригоднымъ при первой же попыткѣ примѣ-

нить новое средство на практикѣ. Классическимъ примѣромъ

является гаагскій трибуналъ... He существуетъ мирнаго ме-

тода, при помощи котораго можно для блага всего человѣче-

ства отнять землю у націи,— говоритъ Коррадини.

Цѣлью моею является дать читателямъ наиболѣе типич-

86

ное и яркое оправданіе грубаго насилія и показать, что въ

Англіи, гдѣ подобныя теоріи имѣютъ теперь многочисленныхъ

сторонниковъ, такая философія встрѣчаетъ и упорныхъ про-

тивниковъ, къ числу которыхъ принадлежитъ Голсуорти. Въ

планъ моей статьи не входитъ разборъ «звѣриной философіи».

Прежде чѣмъ возвратиться къ пьесамъ Голсуорти, мнѣ хо-

чется сдѣлать только два штриха на основаніи наблюденій,

произведенныхъ мною нѣсколько дней тому назадъ во время

путешествія по той самой сѣверной Африкѣ, о которой говоритъ

Коррадини. Я хочу показать, насколько «творческая сила»,

т.-е. война, содѣйствуетъ возрожденію земли. Маленькій араб-

ченокъ въ синемъ бурнусѣ ведетъ меня по крутой тропинкѣ

подъ гору. Кругомъ—полная пустыня. Я вижу только босо-

ногаго араба, стерегущаго десятокъ шелудивыхъ, перхаю-

щихъ овецъ. Пастухъ стоитъ неподвижно, опершись на палку,

и, когда я прохожу мимо него, предлагаетъ мнѣ купить нѣсколько

мѣдныхъ римскихъ и византійскихъ монетъ. Мы спустились

съ горы, но дальше итти невозможно: почва представляетъ

собою топкое болото, проросшее цвѣтущими кустарниками.

Кое-гдѣ изъ болота торчатъ ребра громадныхъ мраморныхъ,

порфирныхъ и яшмовыхъ плитъ съ какими-то надписями, съѣден-

ными временемъ. Надо опять подниматься на гору и обходить

болото. Тяжелыя тучи обложили горы. Сѣетъ мелкій дождь.

И вотъ сквозь частую сѣтку его, я вижу въ пустынѣ велико-

лѣпную тріумфальную арку, развалины домовъ, форумъ съ

стоящими еще колоннами, отлично вымощенную гронадными

плитами дорогу, храмы. Латинскія надписи на мраморныхъ

плитахъ

говорятъ объ интимной жизни благоустроеннаго

культурнаго провинціальнаго города тринадцать вѣковъ тому

назадъ. Теперь онъ лежитъ въ развалинахъ, и руины являются

убѣжищемъ для шакаловъ и гіенъ. Тутъ стоялъ городъ Тиби-

лиса. Онъ погибъ не отъ того, что на смѣну одному культу

явился другой: три храма стоятъ почти рядомъ. Въ одномъ

молились Аштаротѣ (Астартѣ), въ другомъ—Юпитеру Капи-

толійскому, что же касается третьяго храма, то надъ входомъ

виденъ большой каменный крестъ. Передъ нами результатъ,

«творческой силы», т.-е. войны. Городъ разрушенъ арабами

въ VІ І вѣкѣ. Теперь другая картина. По пути изъ Бискры

въ Толгу мы проѣзжаемъ въ пустынѣ мимо десятковъ тысячъ

пальмовыхъ пней, занесенныхъ песками. Изъ-подъ песчаныхъ.

87

бархановъ видны еще развалины домовъ. Тутъ былъ громад-

ный цвѣтущій оазисъ Заатча, въ которомъ насчитывалось бо-

лѣе ста тысячъ финиковыхъ пальмъ. Въ 1849 году населеніе

возстало противъ французовъ и убило нѣсколько солдатъ.

Французы послали карательную экспедицію. Оазисъ сопро-

тивлялся 52 дня: наконецъ онъ былъ взятъ. Побѣдители истре-

били все населеніе, до грудныхъ младенцевъ включительно,

взорвали порохомъ дома, вырубили всѣ пальмы и забили ко-

лодцы. Ту жизнь, которую природа вызвала в ъ пустынѣ въ те-

ченіе вѣковъ, европейцы истребили въ нѣсколько дней.

X.

Увлеченіе грубой силой и войной наблюдается, какъ я ска-

залъ, теперь и въ Англіи. Вся «молодая школа» и всѣ «интел-

лектуалисты», о которыхъ я говорилъ въ прошломъ письмѣ,

томятся теперь по «хорошей» войнѣ, а, за неимѣніемъ ея, во-

сторгаются подвигами царя ассирійскаго Тиглатпалассара, ко-

торый шелъ и на сѣверъ, и на западъ, попирая цѣлые народы:

Far to the North and the West

Trampling the Nations I pressed.

The Children of Heth from my path.

Skhran when I passed in my wrath.

The Seamen of Tyre bowed the knee

To me by the Occident Sea»1).

(«Далеко на сѣверъ и на западъ я топталъ и угнеталъ на-

роды. Когда я проходилъ въ гнѣвѣ моемъ, сыны Гета усту-

пили мнѣ путь. У западнаго моря корабелыцики Тира пре-

клонились предо мною»).

Голсуорти любитъ сильныхъ, смѣлыхъ, энергичныхъ, на-

стойчивыхъ людей, идущихъ на пораженіе; но грубая физи-

ческая сила ему глубоко антипатична. Онъ не видитъ красоты

не только въ войнѣ, противъ которой всегда протестуетъ, но

и въ властномъ управленіи толпою. «Генеральство» въ такой

же степени антипатично Голсуорти, какъ рабское смиреніе

1) Изъ поэмы Снаудена «Пѣсня Ассиріянъ», помѣщенной въ «British

Review», февраль 1913 г.

88

и готовность безропотно подчиниться гнету. Лучшимъ до-

казательствомъ этого является драма «Борьба» (Strite). Дра-

ма развертывается на почвѣ громадной, упорной стачки,

происходящей въ Уэльсѣ на оловянномъ рудникѣ. Рабочіе

и предприниматели напрягли всѣ силы. Богомольные старые

рудокопы, какъ, напр., Томасъ, представляющій собою типич-

наго трэдъ-юніониста прежняго закала, совѣтуютъ принять

маленькія уступки, дѣлаемыя директорами, и сдаться. «Это

не Лондонъ,—говоритъ Томасъ на митингѣ, на которомъ об-

суждается, продолжать ли стачку или принять хозяйскія

условія.—Передъ нами природа, ставящая свои условія. Нѣтъ

ничего постыднаго въ томъ, что приходится подчиниться при-

родѣ. Природа нѣчто чрезвычайно сильное. Она неизмѣримо

сильнѣе человѣка. Большой грѣхъ

итти противъ природы.

Грѣшно убѣждать другихъ, чтобы они продолжали стачку

и страдали, когда страданіемъ нельзя уже ничего достигнуть.

(Раздается смѣхъ. Томасъ сердится). Что васъ смѣшитъ? Я

говорю: грѣшно. Мы боремся за принципъ. Никто не скажетъ,

что я противъ припципа; но когда природа говоритъ: «нельзя»,

безполезно высовывать ей языкъ и прать противъ закона. ( Смѣхъ

съ одной стороны и знаки одобренія съ другой). Природу надо

улащивать.

Человѣку подобаетъ быть чистымъ, честнымъ,

справедливымъ и милосерднымъ. Вотъ что говоритъ церковь.

Она же говоритъ, что противъ природы нельзя итти» 1) .

Въ нѣсколькихъ строкахъ тутъ все міровоззрѣніе и вся

терминологія валлійскаго рудокопа-сектанта, глубоко убѣ-

жденнаго въ томъ, что онъ, молящійся, въ «chapel» (часовнѣ)

мистера Джонса, навѣрно попадетъ въ царство небесное, а вотъ

братъ его, посѣщающій столь же усердно «chapel» мистера

Эдуардса, иначе толкующаго одну строчку въ Библіи, несо-

мнѣнно попадетъ въ геенну огненную. Томасу возражаетъ

талантливый рабочій Робертсъ, сдѣлавшій важное изобрѣ-

теніе, пріобрѣтенное у него компаніей за 800 ф. ст., которые

онъ отдалъ въ стачечный фондъ. «Есть ли здѣсь еще кто-ни-

будь, такъ мало матеріально заинтересованный въ удачномъ

исходѣ стачки, какъ я?—спрашиваетъ Робертсъ.— Есть ли

здѣсь еще другой, кто такъ много теряетъ, какъ я? Кто еще

далъ въ стачечный фондъ 800 ф. ст.? Сколько далъ Томасъ?

*) T h e S t r i f e , Act II, Sc. II.

89

Вы слушаете его. И что онъ вамъ говоритъ? «Никто не ска-

жетъ, что я—противъ принципа. (И ронически.). Но когда при-

рода говоритъ: «не надо дальше», мы не должны итти про-

тивъ природы». «Принципы» Томаса подсказаны ему его брю-

хомъ... «Сдайтесь,— совѣтуетъ вамъ Томасъ.— Станьте на ко-

лѣни, откажитесь отъ борьбы и тогда, быть можетъ, врагъ

броситъ вамъ корку». Томасъ. Я никогда не говорилъ этого.

Робертсъ. Если вы не сказали, то думали. Что вы сказали от-

носительно церкви? «Церковь противъ этого»,—не такъ ли?

Если церковь идетъ рука объ руку съ «природой», то она намъ

не нужна».

Робертсъ дальше объясняетъ стачечникамъ, что борьба

идетъ не за увеличеніе заработной платы. Теперь стачка исклю-

чительная: рабочіе ополчились, чтобы дать генеральный бой

капиталу. «Голодъ заставилъ васъ забыть сущность борьбы.

Я вамъ говорилъ про это много разъ и еще напомню. Тѣло и

кровь всей страны ведутъ теперь борьбу съ пьявкой. Тѣ, ко-

торые расходуютъ свои жизненныя силы съ каждымъ ударомъ

кайлы, устроили стачку противъ жирѣющихъ отъ этой ра-

боты по волѣ «милосердной» природы. Мы ведемъ теперь борьбу

противъ Капитала, покупающаго за безцѣнокъ силу мышцъ

и забирающаго себѣ за гроши результаты умственнаго труда.

Я это знаю. Результатъ работы моего мозга былъ купленъ за

800 ф. ст. и принесъ компаніи 100.000 ф. ст. Капиталъ беретъ

возможно больше и даетъ возможно меньше. Капиталъ го-

воритъ вамъ: «Мнѣ васъ жаль, бѣдняжки; вамъ приходится

круто», но, тѣмъ не менѣе, онъ не удѣлитъ шести пенсовъ изъ

своихъ дивидендовъ, чтобы помочь вамъ. Вотъ что такое ка-

питалъ. Директора компаніи наговорили вамъ много хоро-

шихъ словъ; но никто изъ нихъ не захочетъ, для улучшенія

вашего положенія, чтобы подоходный налогъ былъ увели-

ченъ на одинъ пенсъ. Капиталъ это— блѣднолицое чудовище

съ каменнымъ сердцемъ. Теперь вы его приперли къ стѣнѣ.

Неужели вы въ послѣдній моментъ передъ рѣшительной по-

бѣдой отречетесь рѣшительно отъ всего?» 1) И борьба про-

должается, принося неслыханныя страданія стачечникамъ и

ихъ семьямъ. Во время стачки умираетъ жена Робертса. На-

конецъ, истощенные совершенно голодомъ стачечники заклю-

1) S t r i f e , Act II, Sc. II.

90

чаютъ миръ съ компаніей, которая тоже сильно пострадала.

И, когда мирный договоръ окончательно подписанъ, съ одной

стороны, секретаремъ компаніи Тенчемъ, а съ другой— секре-

таремъ трэдь-юніона Харнесомъ, оказывается, что страшная

борьба была безполезна.

Тенчъ (внезапно ож ивляясь). — Знаете, сэръ, вѣдь мы под-

писали теперь тѣ самыя условія, которыя мы съ вами выра-

ботали вмѣстѣ передъ началомъ борьбы. Для чего же были

всѣ эти страданія, всѣ эти смерти?

Харнесъ (гл у х о ). — Д а, для чего?

Это—заключительныя слова драмы. «Назначеніе человѣка—

вѣчно искать». «Только не успокоеніе; только не примиреніе

съ окружающимъ, каково бы оно ни было»,—такова мысль

фантастической пьесы Голсуорти «The Little Dream» (Сонъ).

Точнѣе пьесу можно было бы назвать современнымъ «моралите».

Точно такъ, какъ въ средневѣковыхъ пьесахъ фигурировали

добродѣтели, въ Little Dream выступаетъ дѣвушка подъ про-

зрачнымъ именемъ «Seelchen», живущая въ горахъ. Къ ней

является смѣлый путешественникъ и альпинистъ, носящій

тоже прозрачный псевдонимъ «Lamond». Альпинистъ задумалъ

смѣлое восхожденіе.

Ламондъ.

Я пришелъ сюда, чтобы подняться на Великій

рогъ съ восходомъ солнца.

Зеельхенъ. Великій рогъ? Но онъ недостуденъ.

Ламондъ. Я попробую , такъ ли это.

Зеельхенъ. Всть еще другія вершины: Винный рогь и Ко-

ровій рогъ.

Ламондъ. Я на нихъ уже поднялся.

Зеельхенъ. Но Великій рогъ такъ опасенъ! Быть можетъ,

васъ ждетъ смерть.

Ламондъ. Что-жъ, надо итти на рискъ 1).

Коровій рогь и Винный рогъ— символы жизни среди при-

роды и въ городѣ, какъ выясняется для Зеелъхенъ во снѣ. «Я—

олицетвореніе всѣхъ горъ,— слышитъ дѣвушка во снѣ голосъ

Коровьяго рога.— Я живу среди коровъ и бурыхъ овецъ. Я —

молчаніе и однообразіе. Я —торжественность, суровость и ди-

кій покой. Взгляни мнѣ въ глаза и полюби меня одного.

4) The Little Dream, Act I, Sc. I.

9 1

Зеелъхенъ (п о р а ж е н а ). — Коровій рогъ говоритъ отъ имени

всѣхъ горъ. Имъ принадлежитъ половина моей души.

Коровій рогъ. — Я гордо возвышаюсь надъ вѣчными горами .

Я пью воду зеленыхъ глетчеровъ. Глаза мои такого же цвѣта,

какъ ледъ. Въ нихъ отражается вѣчная грусть. Я не знаю дру-

гихъ голосовъ, кромѣ мычанія коровъ, рева вѣтра, грохота

катящихся лавинъ и шума потоковъ. Мысли мои просты, кровь

горяча и сила велика.

Зеельхенъ. — Да, да. Я хочу его. Онъ силенъ.

К оровій рогъ. — Иди ко мнѣ. Пребывай со мною. Люби меня.

Ж иви здѣсь.

Зеельхенъ (д р ож и т ъ ). — Я боюсь. (Внезапно Винный рогъ

н ачинаетъ говорить юношескимъ голосомъ).

Винный рогъ. — Я —городъ. Я — блудящій огонь оживлен-

ныхъ улицъ. Я —голубь, воркующій въ кронахъ платановъ и

каштановъ городскихъ садовъ. Каждый день все мѣняется

тамъ, гдѣ я жгу ладонъ моимъ тысячамъ маленькихъ божковъ.

Я живу въ бѣлыхъ дворцахъ, и въ темныхъ аллеяхъ, будя-

щихъ страсть. Я —жизнь въ толпѣ, блѣдный свѣтъ предраз-

с вѣтныхъ уличныхъ фонарей. Я любилъ тысячу разъ, и ни

одна любовь не продолжалась долго, потому что чувство у

меня живѣе, чѣмъ у вялой коровы. Я слышу радостный крикъ

нарождающихся наслажденій, предсмертное хрипѣніе ихъ,

проклятія голодныхъ людей и поцѣлуи въ душныя ночи. Б езъ

меня, Зеельхенъ, ты истомишься и умрешь.

Зеельхенъ. — Онъ говоритъ за великій міръ, находящійся

въ городахъ. Меня тянетъ туда.

Винный рогъ. — Мыслямъ моимъ нѣтъ счета, какъ цвѣтамъ

на лугу, а полетъ ихъ смѣлѣе и быстрѣе орлинаго. Я пью вино

вдохновенія и горькій осадокъ разочарованія. Я никогда не

знаю оцѣпенѣнія.

Зеелъхенъ. — б оюсь!

Винный рогъ. — Люби меня, Зеельхенъ. Я окрашиваю жизнь

въ тысячу цвѣтовъ и знаю много прекраснаго. Иди ко мнѣ.

«Я никогда не оставлю тебя»,—говоритъ Коровій рогъ.

«Я сотни разъ покину тебя и сотни разъ буду возвращаться

преисполненный любви»,—говоритъ Винный рогъ.

К оровій рогъ. — Останься со мною, Зеельхенъ.

Винный рогъ. — Ступай за мною, Зеельхенъ.

Коровий рогъ. — Я дамъ тебѣ спокойствіе.

9 2

Винный рогъ. — Я дамъ тебѣ перемѣну.

К оровій рогъ.— Я тебѣ дамъ одну любовь.

В и нный рогъ.— Ты будешь любить много разъ.

«Я васъ обоихъ буду любить»,—восклицаетъ Зеелъхенъ.

И тогда проясняется вершина недоступнаго «Великаго рога»

символа Истины. «Ты дѣйствительно будешь любить обоихъ,—

доносится голосъ.— Тебя будетъ прельщать невѣдѣнье, и по-

томъ ты устремишься въ города за знаніемъ. Солнце горъ обо-

грѣетъ тебя; городскіе фонари опалятъ твои крылья, моя ма-

ленькая бабочка. To горы, то городъ будутъ казаться тебѣ

жизнью; то горы, то городъ будутъ казаться тебѣ могилой.

He страшись. Человѣкъ живетъ, чтобы извѣдать по очереди

все. Жизнь— маленькій плотъ, привязанный сперва въ тихой

бухтѣ, а потомъ выплывающій на просторъ; это— напѣвъ, услы-

шанный въ пустынѣ и повторенный на свирѣли. Въ жизни

есть скрытый ритмъ. Гори же, маленькі й огонекъ, пытающійся

зажечь весь міръ! Ты возвратишься потомъ ко мнѣ, Зеельхенъ».

И на другой день Зеельхенъ уходитъ въ городъ вслѣдъ за Ла-

мондомъ. Испытавъ много страданій, она возвращается въ горы,

гдѣ ждетъ ее вѣрный, но скучный поклонникъ, проводникъ

Фельзманъ.

Фельзманъ. — Такъ ты вернулась, чтобы излѣчиться въ го-

рахъ подобно больной телкѣ. Хорошо ли тебѣ было въ городѣ,

гдѣ ты пробыла такъ долго?

Зеельхенъ. — Я не жалѣю.

Фельзманъ. — Почему же ты въ такомъ случаѣ вернулась?

Зеельхенъ. — Я устала.

Фельзманъ. — Я съ тобою больше никогда не разстанусь.

Зеелъхенъ

(насмѣшливо).— Какъ же ты удержишь меня?

Фельзманъ (обнимаетъ е е ) . — Вотъ какъ.

Зеелъхенъ. — Я— не робкая дѣва и знаю, что такое новая лю-

бовь и сердечная остуда.

Фельзманъ (печально ) . — Ты измѣнилась. Твои глаза впали,

а лицо поблѣднѣло.

Зеелъхенъ (все еще насмѣшливо). — Что же у тебя есть,

чтобы удержать меня?

Фельзманъ. — Солнце.

Зеельхенъ. — Оно палитъ меня.

Фельзманъ. — Возду х ъ .

Зеельхенъ. — Онъ меня студитъ.

93

Фельзманъ.—Мо лчаніе.

Зеелъхенъ.—Оно такъ давитъ.

Фельзманъ указываетъ на цвѣты, на козлоногаго Пана,

подъ звуки цѣвницы котораго пляшутъ маленькіе сатиры,

и говоритъ: «Люби меня».

Зеельхенъ.—Ты грубъ.

Фелъзманъ.—Люби меня.

Зеельхенъ.—Ты мраченъ... Твои глаза свирѣпы. Я вижу,

какъ въ нихъ притаился звѣрь.

Зеельхенъ остается, но пребываніе кажется ей сномъ. «Душа

моя изголодалась!—восклицаетъ она.—Мнѣ кажется, я про-

спала вѣка. ( Видитъ Пана, который, переодѣтый пастухомъ,

стоитъ у подножья Коровьяго рога). Я знаю теперь тебя, жизнь

Земли. Я знаю твой видъ. Мнѣ вѣдомъ твой вкусъ и знакомы

всѣ твои напѣвы. ( Собирается уходить).

Фельзманъ (пробуж даясъ).—Куда ты?

Зеелъхенъ.—На край свѣта.

Фельзманъ (пытается остановить ее).—Ты не должна меня

покидать. ( Ея холодная улыбка останавливаетъ горца).

Зеелъхенъ.—Мой другъ, пришла пора.

Фельзманъ.—Развѣ мои поцѣлуи были грубы? Развѣ я

тебѣ надоѣлъ?

Зеельхенъ.—Я не жалѣю о времени, проведенномъ съ то-

бою, но я должна итти.

(Противъ неподвижнаго пастуха, стоящаго у поднож ъя

Коровьяго рога, появляется у подножья В иннаго рога юноша

съ мандолиной въ рукахъ).

Фельзманъ.—Проклятый призывъ города. Ты къ нему воз-

вращаешься. Я не могу видѣть его.

Зеельхенъ.— Я должна итти всегда впередъ.

Фельзманъ.—He оставляй меня здѣсь. Безъ твоей любви

нѣтъ жизни. Я умру.

Зеелъхенъ.—Бѣдный! Я ухожу.

X I.

Голсуорти, какъ реалистъ, знаетъ ужасы жизни. Онъ знаетъ

также тотъ извѣстный трепетъ, являющійся отъ сознанія, что

94

жизнь всего человѣчества—только «мимолетный сонъ Б рамы».

Мы, конечно, только «мыслящій тростникъ».

Природа знать не знаетъ о быломъ.

Ей чужды наши призрачные годы,

И передъ ней мы смутно сознаемъ

Себя самихъ—лишь грезою природы.

Поочередно всѣхъ своихъ дѣтей,

Свершающихъ свой подвигъ безполезный,

Она равно привѣтствуетъ своей

Всепоглощающей и миротворной бездной.

Голсуорти знаетъ все это. Но развѣ намъ станетъ легче отъ

того, что мы будемъ ломать руки, проклинать природу и вос-

клицать вмѣстѣ съ итальянскимъ поэтомъ, что жизнь это—

Sogno d’infermi е fola di romanzi?

(сонъ больного и сказочная выдумка),—говоритъ Голсуорти.

Мы брошены въ жизнь; но доля всѣхъ далеко не одинакова.

Громадная сумма радости и счастья прибавилась бы въ этомъ

мірѣ, если бы устранены были бѣдствія и страданія, находя-

щіяся вполнѣ подъ человѣческимъ контролемъ; страданія.

обусловленныя экономическимъ и соціальнымъ неравенствомъ,

несправедливостью, злобой, косностью и невѣжествомъ. Че-

ловѣчество можетъ превратить тотъ островъ, о которомъ го-

воритъ старинная англійская легенда въ земной рай, хотя не

въ силахъ устранить изъ него смерть. Но сама смерть ужасна

только тогда, когда она преждевременна; когда предъ лицомъ

ея вспоминается, что мы отъ жизни ничего не взяли, ничего

ж изни не дали и не извѣдали ничего изъ того, что такъ пре-

красно. Говорить, что природа «сѣра», могутъ только тѣ, ко-

торые возводятъ въ категорію наблюденія, произведенныя на

Черной рѣчкѣ; о «банкротствѣ» науки можно писать только

ради парадокса; наслажденіе, даваемое творческой работой,—

безгранично. Любовь не отрицаютъ и не пріемлющіе міра.

Наконецъ, въ жизни есть искусство, при помощи котораго чело-

вѣческая мысль можетъ проявиться въ кристаллической формѣ.

Въ такомъ случаѣ исключительные люди получаютъ безсмер-

тіе, потому что ихъ радости и ихъ страданія волнуютъ лю-

дей долго послѣ того, какъ тѣло превращается въ прахъ. Са-

мое возвышенное въ человѣкѣ, его разумъ, не знаетъ смерти,

95

если можетъ быть выражено въ какой-нибудь прекрасной формѣ.

Искусство окрыляетъ воображеніе и ускоряетъ совѣсть,—гово-

ритъ Голсуорти. Воображеніе даетъ намъ возможность поста-

вить себя на мѣсто другого. Когда крылья воображенія сло-

жены, хозяинъ не можетъ себя представить въ положеніи раба;

деспотъ не видитъ себя скованнымъ въ тюрьмѣ, какъ его жертва.

Инквизиторъ не чувствуетъ пламени, пожирающаго мученика.

Человѣкъ, надѣленный воображеніемъ, помогая другому, по-

могаетъ себѣ. Негодующіе по поводу несправедливости, отъ

которой страдаютъ другіе, на мгновеніе представляютъ сами

себя жертвами. И когда у н іхъ негодованіе переходитъ въ

дѣйствіе, т.-е. когда они нападаютъ на угнетателя, имъ ка-

жется, что въ данный моментъ они защищаютъ собственную

свободу.

И ничто такъ не будитъ воображеніе, ничто такъ не распра-

вляетъ крыльевъ ея, какъ искусство,—говоритъ Голсуорти.

Это отнюдь не означаетъ, что художникъ, поэтъ или романистъ

должны превратиться въ проповѣдниковъ морали или гра-

жданскихъ добродѣтелей. Было время, когда поэты являлись

учителями. Они напоминали о смерти людямъ, опьяненнымъ

мгновеннымъ счастьемъ. Это напоминаніе походило на скелетъ,

показываемый во время пира. На обочинѣ дороги жизни ста-

рые поэты-моралисты ставили столбы съ нарисованной на нихъ

рукой, указывающей на могилу. Моралистамъ доставляло

наслажденіе наблюдать, какъ блѣднѣли юноши, когда имъ

говорили про старость, дряхлость и смерть. Моралисты учили,

что наслажденіе жизнью и счастье несовмѣстимы съ добродѣ-

телью. Они изображали страданія грѣшниковъ, ничтожество

человѣческихъ радостей и величественныя красоты горняго

міра. Моралисты не знали человѣческаго сердца. Имъ не вѣдомо

было, что безъ страстей нѣтъ душевной доблести и что только

люди съ большими страстями способны на большіе поступки.

«Искусство не имѣетъ ни прямого, ни косвеннаго отношенія

къ моральному и имморальному,—говоритъ писатель, пропо-

вѣдывавшій радость бытія.—Оно въ самомъ себѣ находитъ

оправданіе и существуетъ для себя. Романистъ, пытающійся

проповѣдывать то, что онъ называетъ моральной истиной, пе-

рестаетъ быть художникомъ. Онъ создаетъ тогда два рода ха-

рактеровъ: типы и карикатуры. Первые никогда не существо-

вали, а вторыя никогда не будутъ существовать. Дѣйстви-

96

тельный художникъ не создаетъ ни типовъ, ни карикатуръ.

На страницахъ его произведеній вы найдете индивидуумовъ,

живыхъ людей, надѣленныхъ противорѣчіями и непослѣдо-

вательностью,

свойственными

всѣмъ. Великій художникъ

подставляетъ зеркало природѣ, и это стекло отражаетъ все

съ необыкновенною точностью. Моральный или имморальный

писатель, т.-е. тотъ, который задается другой цѣлью, кромѣ

искусства, подставляетъ вогнутыя или выпуклыя зеркала,

или стекла съ волнистой поверхностью. Вслѣдствіе этого по-

лучаются изображенія уродливыя и чудовищныя. Маленькій

художникъ или маленькій писатель берутъ темой или невоз-

можное, или исключительное. Геній смѣло подходитъ къ жизни...

Онъ не боится страстей, каковы бы онѣ ни были. Все, кромѣ

истины, носитъ маску и нуждается въ ней. Мелкія души боятся

природы. Жеманство притворяется, что имѣетъ страсти, кото-

рыхъ не чувствуетъ. Моральная поэзія похожа на искус-

ственно вырытый каналъ, вода въ которомъ никогда не пере-

полнитъ береговъ». Въ значительной степени это такъ; но

я уже старался доказать, что истинное искусство, т.-е. то,

которое продиктовано сильнымъ, глубокимъ чувствомъ, вполнѣ

совмѣстимо съ «тенденціозностью».

И искусство съ его безконечной гаммой настроеній, впеча-

тлѣній и проникновеній дастъ много радости «сѣвернымъ плов-

цамъ», когда они устроятся на «островѣ», какъ хотятъ. A

тамъ, когда всѣ получатъ возможность брать отъ жизни все,

что возможно, и давать ей все, «островитяне», пройдя длинный

путь, будутъ съ наслажденіемъ думать объ «отдыхѣ». Только

запуганная адомъ средневѣковая мысль могла представить себѣ

смерть въ видѣ отвратительнаго скелета. Смерть—прекрасный

сонъ безъ сновидѣній, вѣчный покой, возвращеніе къ космосу

для того, чтобы тотъ изъ разложившихся элементовъ создалъ

новую жизнь. Вмѣстѣ съ Петраркой, «островитяне», взявъ все

отъ жизни и давъ ей все, что могутъ, скажутъ:

Che altro ch’un sospir breve e la morte?

(Что иное смерть, какъ не короткій вздохъ?).

97

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

Пещера золотого тельца.

I.

Мой пріятель, Арчибальдъ Макъ-Грегоръ, пришелъ ко мнѣ,

закурилъ трубку и съ ногами забрался въ глубокое кресло.

Узнавъ, что я тоже получилъ «манифестъ богемы» и пригла-

шеніе на открытіе «Пещеры золотого тельца», мой пріятель,

по обыкновенію, сталъ бомбардировать меня парадоксами.

Макъ-Грегоръ—поэтъ. Это даетъ ему ровно такой годовой до-

ходъ, чтобы душеприказчики могли покрыть деньгами похо-

роны поэта «по послѣднему разраду». Но Макъ-Грегоръ, кромѣ

того, еще драматургъ. И хотя онъ постоянно воюетъ съ «чте-

цомъ короля», т.-е. съ цензоромъ, по поводу отвергнутыхъ

драмъ, но нѣсколько идущихъ пьесъ обезпечиваютъ автору,

кромѣ похоронъ, еще бренное существованіе.

Надо представить себѣ вѣчно раздраженнаго маленькаго

человѣчка лѣтъ сорока, у котораго огненно-рыжіе, чисто шот-

ландскіе, прямые волосы торчатъ сзади длинными концами,

какъ перья на головѣ у нѣкоторыхъ цапель. Макъ-Грегоръ—

упорный холостякъ. Онъ увѣряетъ, будто можетъ сразу опре-

дѣлить жен атаго «по особой эманаціи, по семейной атмосферѣ,

которою тотъ окруженъ». Эта атмосфера «характеризуется

особымъ

кислымъ,

прѣлымъ

запахомъ,

обусловленнымъ

душевной коростой,—болѣзнью, свойственной всѣмъ жена-

тымъ». Оченъ милая дама, въ присутствіи которой Макъ-Гре-

горъ развивалъ свою теорію, спросила его съ нѣкоторымъ раз-

драженіемъ, неужели онъ такого дурного мнѣнія о всѣхъ жен-

щинахъ?

— О нѣтъ,—отвѣтилъ Макъ-Грегоръ.—Видите ли. Въ ма-

тематикѣ есть задачи, которыя можно разрѣшить только при-

мѣненіемъ безконечно малыхъ величинъ. To же самое и въ

жизни. Женщины, а въ частности замужнія, знаютъ только

четыре правила арифметики. Правда, онѣ отлично ихъ усвои-

ли и никогда не сдѣлаютъ ошибки въ сложеніи, какъ я, на-

примѣръ; но все-таки при помощи первыхъ четырехъ правилъ

всѣ задачи не разрѣшаются. Попытки въ этомъ родѣ со сто-

роны женъ создаютъ у мужей «manginess of soul», т.-е. коросту

души.

— А какую болѣзнь души у женъ создаютъ мужья?—спро-

с ила дама; но, повидимому, наблюденія Макъ-Грегора были

односторонни.

Въ «манифестѣ», полученномъ мною и Макъ-Грегоромъ,

лондонская «богема» заявляла, что желаетъ доставить веселье,

соединенное со смѣлымъ размахомъ мысли; веселье, порвав-

шее съ мѣщанскими понятіями. Съ этою цѣлью открывается

въ Лондонѣ «Пещера золотого тельца», новый художественно-

артистическій клубъ cabaret, члены котораго будутъ платить

по шестьдесятъ рублей въ годъ. «Манифестъ», украшенный

рисунками футуристовъ, заканчивается стихами Раблэ:

Mieux est de ris, que de larmes escrire,

Pour ce que rire est le propre de l’homme.

(Лучше смѣяться, чѣмъ лить слезы, потому что смѣхъ свой-

ствененъ человѣку). По поводу этого «манифеста» Макъ-Гре-

горъ сталъ сыпать парадоксы, пыхтя трубкой.

— Человѣкъ утерялъ секретъ, какъ веселиться, если только

зналъ его когда-нибудь. Естественное состояніе человѣка те-

перь не веселье, какъ утверждаетъ Раблэ, a гope. Художникъ

у Оскара Уайльда вылилъ статую «радости, продолжающейся

мгновеніе» изъ бронзы, изображавшей статую «горя, про-

должающагося вѣчно». По мѣрѣ того, какъ живетъ человѣчество

на землѣ, оно все больше и больше приспособляется къ своему

естественному состоянію. Теперь даже дѣтей надо учить, какъ

веселиться. Есть особые спеціалисты, обучающіе ихъ этому.

Веселье, такимъ образомъ, надо п р и в и в а т ь молодому

поколѣнію, какъ оспу. Обладай мы вообще секретомъ весе-

литься, человѣку не для чего было бы придумывать стимули-

рующія средства, которыя являются однимъ изъ древнѣй-

99

шихъ и наиболѣе уродливыхъ изобрѣтеній. Этнографы знаютъ

первобытныя племена, у которыхъ нѣтъ никакого предста-

вленія о божествѣ; но они затруднились бы назвать такихъ

дикарей, которые не додумались до стимулирующихъ средствъ,

чтобы вызвать въ себѣ искусственное состояніе веселья. Вы

мнѣ сами разсказывали про чукчей, пьющихъ отваръ мухо-

мора. Помните у Шиллера:

Freude sprudelt in Pokalen,

In der Traube goldnem Blut

Trinken Sanftmuth Kannibalen.

Только «гуимнамъ» y Свифта пришлось объяснять, что та-

кое вино, и для чего сно служитъ. Но они—лошади, а не люди.

Въ этомъ объясненіи проводится мысль, что естественное со-

стояніе—печаль, а веселье—нѣчто совершенно искусственное.

«Мы

привозимъ изъ чужихъ

странъ

вино, — объяснялъ

докторъ Гулливеръ своему хозяину-«гуимну»,—не потому, что

у насъ нѣтъ воды, а котому, что это крѣпкій напитокъ, дѣлаю-

щій насъ веселыми, выводящій изъ нормальнаго состоянія,

отгоняющій печальныя мысли, пробуждающій надежды, раз-

сѣивающій страхъ и навѣвающій красивые, но безумные образы».

Чтобы возбудить себя къ веселью, требуется взвинчива-

ніе. Вы мнѣ скажете про игры у первобытныхъ народовъ и

даже у животныхъ. Но эти игры отнюдь не проявленіе веселья,

а генеральныя репетиціи будущей битвы, драки или предстоя-

щаго захвата самки. Какое тутъ веселье? Есть у васъ «Перво-

бытная культура» Тейлора? Хорошо, дайте первый томъ. Слу-

шайте теперь: «Если мы внимательно изучимъ съ этнографи-

ческой точки зрѣнія игры дѣтей и взрослыхъ, то насъ неми-

нуемо поразитъ то, что всѣ онѣ являются только подражаніемъ

серьезныхъ дѣйствій повседневной жизни. Точно такимъ же

образомъ, какъ современныя дѣти играютъ въ лошадки, въ

солдатики и въ хожденіе въ гости или въ церковь, игры дѣтей

первобытныхъ народовъ являются только репетиціями тог о,

что они взаправду будутъ дѣлать черезъ нѣсколько лѣтъ. Та-

кимъ образомъ, игры, въ дѣйствительности, являются уроками.

Дѣти эскимосовъ, напримѣръ, упражняются въ стрѣльбѣ изъ

маленькихъ луковъ, строятъ маленькія ледяныя юрты, кото-

рыя освѣщаютъ остатками фитилей, выпрошенными у матерей.

Дѣти австралійскихъ дикарей играютъ маленькими бумеран-

100

гами и копьями. Дѣти сѣверо-американскихъ индѣйцевъ иг-

раютъ въ умыканіе невѣстъ».

Игры и увеселенія первобытныхъ народовъ и животныхъ

если не являются проявленіемъ веселья, то служатъ хоть ре-

петиціей будущаго разумнаго дѣла. Объ увеселеніяхъ куль-

турныхъ народовъ и этого сказать нельзя. Секретъ, какъ ве-

селиться, еще меньше извѣстенъ массамъ, чѣмъ высшимъ клас-

самъ. У насъ въ Англіи, напр., рабочіе не знаютъ, куда дѣться

по воскресеньямъ или въ bank-holiday. Они безцѣльно ша-

таются по улицамъ, со скуки заглядывая въ окна каждой лавки,

гдѣ не спущены шторы. Съ двухъ часовъ дня они стоятъ уже

на тротуарѣ, засунувъ руки за поясъ штановъ, дожидаясь,

покуда откроютъ кабаки. Замѣтьте: я говорю объ умѣніи в е -

с е л и т ь с я , а не о воспріятіи эстетическихъ наслажденій.

В еселье, а не воспринятыя эстетическія наслажденія, даетъ

ту радость, которая, какъ увѣряетъ Шиллеръ, влечетъ за со-

бою «всѣ созданья, всѣ народы».

Въ тяжелые моменты, переживаемые обществомъ, оно про-

являетъ въ крайне интенсивной формѣ стремленіе къ ненор-

мальному состоянію, т.-е. къ веселью, и тогда, быть можетъ,

наиболѣе выпукло выясняется искусственный характеръ его.

Меня это поразило, когда я читалъ великолѣпное описаніе

чумы, которымъ начинается Декамеронъ. «Были во Флоренціи

люди,—говоритъ Боккачіо,—утверждавшіе, что лучшимъ лѣ-

карствомъ противъ чумы является бражничанье, ѣда, пѣнье

и веселье всякаго вида. Они утверждали, что надо и можно

дѣлать все, что захочетъ душа; что должно смѣяться надъ всѣмъ

предстоящимъ». «Е di cio che avveniva ridersi е beffarsi»,—

повторилъ Макъ-Грегоръ по-итальянски тѣ же слова.

Радость, какъ и горе, чувства индивидуальныя, а не кол-

лективныя. Мы вполнѣ понимаемъ, что можно горевать въ

одиночку. Наше англійское воспитаніе сводится къ тому, что

человѣкъ долженъ проявлять горе только тогда, когда онъ

одинъ. Радость въ одиночку—нелѣпость или означаетъ пить

мертвую, заперевъ двери. Люди идутъ веселиться въ т о л п у,

въ которой и н д и в и д у а л ь н о с т ь совершенно таетъ.

Получается, такимъ образомъ, своеобразная антиномія. Ка-

кую радость можно ждать отъ «коллективной посредствен-

ности», отъ conglomerated mediocrity, приводившей въ ужасъ

Милля.

101

Макъ-Грегоръ нѣкоторое время молчалъ. Онъ такъ уси-

ленно сосалъ трубку, что его огненно-рыжая голова казалась-

маленькой планетой, погруженной въ облака. Потомъ онъ

опять заговорилъ.

— Вы мнѣ скажете (я ничего не говорилъ), что секретъ,

какъ веселиться, утерянъ буржуазіей, но что онъ снова най-

денъ «богемой», т.-е. людьми, порвавши

ми съ мѣщанствомъ.

Подъ словомъ

«богема» подразумѣвается

попреимуществу

французская, парижская, монмартрская. Наша англійская «бо-

гема» теперь желаетъ насадить въ Лондонѣ парижскій худо-

жественный cabaret. А между тѣмъ ничего болѣе пошлаго ,

скучнаго, претенціознаго и архимѣщанскаго, чѣмъ эти париж-

скіе художественные кабачки, я не видалъ. Я ихъ изучилъ

всѣ, какъ художественные, такъ и не художественные. Мнѣ

предлагали «нектаръ», «амброзію» и «coupe sacree», т.-е. пиво

въ Cabaret du Сіеl . Я сидѣлъ за гробомъ, вмѣсто стола, и слу-

шалъ заученное бормотанье гарсоновъ, одѣтыхъ мортусами:

«Ѵоісі les microbes de la mort, buvez-les avec resignation». И мнѣ

ставили то же пиво. Мнѣ пѣли хоромъ въ третьемъ кабачкѣ:

Oh!

la! la!

C’tte gueul, c’tte binette!

Oh! lа la!

C’tte gueul, qu’elle a!

(т.-е.: Что за рожа! что за рыло! что за рожа у нея). Мнѣ послѣ

этого кричали въ упоръ то самое слово, которымъ будто бы

отвѣтилъ маршалъ Камбронъ на предложеніе сдаться. Когда

я усѣлся, актеръ съ испитымъ, наглымъ и безстыднымъ лицомъ,

претенціозно одѣтый въ бархатную куртку, красную сорочку

и въ широкіе бархатные же панталоны, заправленные въ са-

поги, возгласилъ:

— On ѵа yous f. . . . un peu de litterature!

Я все это находилъ глупымъ, скучнымъ и архимѣщанскимъ.

Въ кабачкѣ «Quat-z-arts», «Chat Noir» и «Lune Rousse» я ви-

дѣлъ публику, приходившую въ восторгъ отъ куплетовъ, по-

строенныхъ на отправленіяхъ, которыя только самыя малень-

кія дѣти не прячутъ.

— А пѣсни Брюана?—спросилъ я.

— О, да, конечно, онѣ великолѣпны. «А Saint-Lazare» или

«А В іrіbі» полны глубокаго паѳоса, несмотря на грубую, мo-

102

жетъ быть умышленно грубую форму. Меня долго, какъ на-

вязчивая идея, преслѣдовалъ заключительный куплетъ той

пѣсни Брюана, въ которой описывается судьба апаша Тото

Ларипетта:

La dernier’ fois que je l’ai yu,

II avait l’torse a moitie nu,

Et le cou pris dans la lunette,

A la Roquette.

(Въ послѣдній разъ, когда я его видѣлъ, торсъ его былъ на по-

ловину обнаженъ, а шея защемлена въ лунку гильотины у во-

ротъ Рокетской тюрьмы). Я съ громаднымъ наслажденіемъ

слушалъ Габріеля Монтуая и стараго Марселя Легэ. Я до сихъ

поръ помню начало той пѣсни, которую, какъ онъ объ-

яснилъ Легэ, написалъ, наблюдая перелетъ ласточекъ:

Ecoute о mon coeur, еcoute la harpe

Du vent de chez mon pays d’Artois.

C’est un tres vieux air, des bords de la Scarpe

Qui chante aujourd’hui tout comme autre fois.

B сe это красиво: но вѣдь мы говоримъ объ искусствѣ

веселиться! Публика въ монмартрскихъ кабачкахъ состоитъ

изъ добрыхъ кругленькихъ буржуа, умѣющихъ сколачивать

и беречь деньгу, какъ никто другой въ мірѣ. Они спрашиваютъ

стаканъ пива за весь вечеръ, но при всемъ томъ умѣютъ при-

дать себѣ видъ необыкновенныхъ кутилъ. Затѣмъ въ кабач-

кахъ много долговолосой «богемы» въ беретахъ, бархатныхъ

курткахъ и широчайши

хъ панталонахъ. И, глядя на эту «бо-

гему», отрицающую, повидимому, полностью весь мѣщанскій

міръ, кромѣ спиртныхъ напитковъ, проститутокъ и денеж-

ныхъ получекъ изъ дома, я вспомнилъ аптекаря Безюке въ

«Тартаренѣ изъ Тараскона» и провинціальныхъ нотаріусовъ

у Гюи де-Мопассана. Когда они учились въ Парижѣ, Безюке

и нотаріусы вѣроятно тоже носили кудри до плечъ, громад-

ные галстуки и широчайшіе бархатные панталоны. Аптекарь

Безюке навѣрно тоже категорически заявлялъ, что мѣщан-

скій міръ непріемлемъ. Затѣмъ больше всего въ художествен-

ныхъ кабачкахъ иностранцевъ, принимающихъ всю намазан-

ную, побывавшую много разъ въ С.-Лазарѣ «старую гвардію»

внѣшнихъ бульваровъ за Мими, Мюзетъ и Сидони, а будущихъ

аптекарей Безюке и провинціальныхъ нотаріусовъ за Родольфа,

103

Бернара и Шонара, о которыхъ вычиталъ у Мюрже. Ино-

странцы восхищаются каждой глупостью, пошлостью и гру-

бостью, которыя видятъ. Въ этомъ отношеніи побили рекордъ

ваши соотечественники. При мнѣ была такая сцена. Группа

русскихъ, состоявшая изъ трехъ мужчинъ и двухъ дамъ, за-

шла въ кабачокъ. Имъ спѣли, конечно, сейчасъ же: «Взгля-

ните на эти рожи!». Кто-то крикнулъ, что одна «catin» должно

быть теперь «дѣлаетъ тротуаръ», намекая, что дамъ только

двѣ, а мужчинъ трое. Потомъ одинъ изъ мужчинъ спросилъ

у актера съ испитымъ лицомъ, покрытымъ какою-то сыпью,

гдѣ имъ сѣсть.

— F...-toi ou tu ѵепu

х!—отвѣтилъ актеръ, являвшійся, по-

видимому, распорядителемъ. Затѣмъ, когда дамы усѣлись,

онъ подошелъ къ одной и развязно спросилъ по-англійски:

how do you do?

— Thank you,—отвѣтила ваша соотечественница, очевидно

польщенная тѣмъ, что съ ней заговариваютъ, и тѣмъ, что ее

приняли за англичанку.

— Will you sleep with me, my darling?—продолжалъ ак-

торъ съ сыпью на лицѣ. Я передаю вамъ буквально все.

— Yes!—нѣсколько даже радостно отвѣтила дама, не по-

нявъ, конечно, наглаго вопроса. Я сидѣлъ рядомъ и рѣзко

сказалъ актеру, что онъ не имѣетъ права злоупотреблять тѣмъ,

что иностранцы не понимаютъ по-англійски. Затѣмъ я объяс-

нилъ одному изъ вашихъ соотечественниковъ по-французски,

въ чемъ дѣло. Онъ сказалъ что-то по-русски... Должно быть,

перевелъ мое объясненіе. Дама покраснѣла, но... всѣ оста-

лись въ кабачкѣ. Такъ какъ русской психологіи я вообще

не понимаю, то явленія объяснить не могу.

Я безумно люблю Парижъ, какъ умственный центръ, какъ

сердце всей Европы; но тѣмъ не менѣе н и г д ѣ я не испыты-

ваю такой страшной, черной, уничтожающей тоски, какъ въ

«центрѣ веселящагося Парижа», т.-е. въ артистическихъ ка-

бачкахъ. Тамъ я переживалъ самые острые припадки песси-

мизма, который вообще чуждъ мнѣ. Только въ разгарѣ па-

рижскаго «веселья», но никогда въ другомъ мѣстѣ, я повторялъ

про себя оцѣнку всему существующему, которую далъ великій

нѣмецкій поэтъ:

Alles das besteht.

Ist werth dass es zu Grunde geht.

104

И чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше,—думалъ я. И именно въ ху-

дожественныхъ

кабачкахъ Монмартра, при видѣ

«веселя-

щейся» «богемы», порвавшей съ «міромъ мѣщанства», я при-

шелъ къ заключенію, что люди утеряли секретъ, какъ весе-

литься, если человѣчество вообще когда-либо знало его. Въ

прошломъ году я посѣтилъ ту часть Испаніи, куда туристы

покуда еще не заглядываютъ, такъ какъ тамъ нѣтъ «хитанъ»,

танцующи

хъ «національные танцы», выученные въ Парижѣ.

Я отправился изъ Сантандера въ Овіедо. Признаться, я только

мелькомъ взглянулъ въ соборѣ на святыни: на мощи, на под-

линный терновый шипъ, на бутылочку съ молокомъ Мадонны,

на крошки, оставшіяся послѣ напитанія пятью хлѣбами, и

на реликвіи совсѣмъ интимнаго свойства. Меня больше инте-

ресовалъ городъ, какъ мѣсто, съ которымъ связанъ романъ

Лесажа. На обратномъ пути, поэтому, я высадился въ Пуенте

Санъ Мигель, откуда пѣшкомъ отправился въ Сантильянъ,

т.-е. на родину Жиля Блаза. По всей вѣроятности, здѣсь ни-

чего не измѣнилось съ Х VІІ вѣка. Въ маленькой «вентѣ», куда

я зашелъ позавтракать, толстый краснощекій хозяинъ (мнѣ

припомнился сейчасъ Андрэ Коркуэло, первый по счету плутъ,

обобравшій Жиля Блаза по пути изъ Овіедо въ Саламанку)

спросилъ меня, желаю ли я видѣть пещеру въ Альтамирѣ. Уз-

навъ, что да, онъ вызвался дать мнѣ проводника. Вы, конечно,

знаете про эту единственную въ своемъ родѣ пещеру, изслѣдо-

ванную только въ самое послѣднее время. Еще въ ледниковый

періодъ, а можетъ быть и раньше, тамъ жилъ длинный рядъ

поколѣній людей. Въ долгія зимы, которыя, вѣроятно, были

суровы, когда ледники покрывали почти всю Европу, совре-

менники мамонта при свѣтѣ жирника покрывали стѣны пещеры

фресками. Намазавъ руки сперва жиромъ, а потомъ охрой, люди

эолитическаго вѣка рисовали на камняхъ цѣлыя картины дли-

ною футовъ въ сорокъ пять. Ледниковый покровъ давнымъ-давно

стаялъ; высохли озера, оставленныя растаявшими глетчерами;

Англія, составлявшая одно цѣлое съ континентомъ, превра-

тилась въ островъ; поднялись новые горные хребты; пересе-

лились на далекій сѣверо-востокъ Сибири или безслѣдно вы-

мерли животныя, которыхъ ѣлъ первобытный человѣкъ или

которыя ѣли его. Типъ первобытнаго человѣка того времени

можетъ быть возстановленъ только по нэандертальскому че-

репу; но рисунки на стѣнахъ Альтамирской пещеры остались,

105

хотя имъ теперь, быть можетъ, уже 2.500 не лѣтъ, а вѣковъ.

Рисунки эти изображаютъ все то, что видѣлъ человѣкъ эоли-

тическаго вѣка. Они сдѣланы грубо, но съ поразительной си-

лой въ движеніяхъ. Рисунки эти свидѣтельствуютъ о совер-

шенно исключительной наблюдательности художника, жив-

шаго 250.000 лѣтъ назадъ. И вотъ, глядя на эти рисунки, меня

поразило одно обстоятельство. Художникъ ледниковаго періода,

рисовавшій мамонта и пещернаго медвѣдя съ натуры, замѣчалъ

в с е , но онъ, тѣмъ не менѣе, не далъ ни одной сцены, изобра-

жающей веселящихся людей. Очевидно, даже въ то время се-

кретъ, какъ веселиться, былъ уже утерянъ.

Макъ-Грегоръ умолкъ ж скрылся въ облакахъ табачнаго

дыма.

I I .

Вотъ какое длинное предисловіе получилось у меня, когда

я задумалъ описать открытіе перваго художественнаго «ка-

барэ» вь Лондонѣ—«Пещеры золотого тельца». «Cabaret» яв-

ляется, прежде всего, какъ гласитъ «манифестъ», протестомъ

противъ порядковъ, установленныхъ суровой Mrs. Grundy,

т.-е. «коллективной посредственностью». Это бунтъ противъ

художественныхъ вкусовъ суровой дамы, противъ ея понятій

о «респектабельности», противъ установившагося обычая ло-

житься спать въ 11 часовъ и запирать ночные рестораны въ

четверть перваго. «Мы хотимъ веселья»,—говоритъ авторъ

«манифеста», человѣкъ уже немолодой, хорошо мнѣ извѣст-

ный, какъ «респектабельный» во всѣхъ отношеніяхъ джентль-

мэнъ. И почему-то припоминается та сцена, когда сэръ Джонъ

Фальстафъ нападаетъ на купцовъ подъ Хэдсхилломъ.

— Колите, рубите этихъ обжоръ, откормленныхъ ветчи-

ной!—кричитъ Фальстафъ, убѣдившись, что сопротивленія не

будетъ...—Они ненавидятъ насъ, людей молодыхъ... На висѣ-

лицу бы васъ, толстопузыхъ обжоръ! Ахъ, вы, бездѣльники!

Поймите, что и молодежи тоже жить надо!

По извѣстному выраженію, «англичанинъ веселится очень

печально». (The Englishman takes his amusements very sadely).

Въ этомъ убѣдится каждый наблюдатель, заглянувшій въ ан-

106

глійскіе клубы. Съ послѣднимъ словомъ у читателя, вѣроятно,

ассоціируется представленіе объ эксцентричномъ Филіасѣ Фоггѣ

(герой романа Жюля Верна «Въ восемьдесятъ дней вокругъ

свѣта»), который, по словамъ автора, «былъ только членомъ

R e f o r m- Cl u b и ничего больше». У насъ много разъ описыва-

лись большіе англійскіе политическіе клубы, какъ R e f o r m-

Cl u b , N a t i o n a l , L i b e r a l , C a r l t o n , C o n s t i t u t i o n a l ,

C o n s e r v a t i v e и другіе. При этомъ указывалась роль, кото-

рую эти учрежденія играютъ въ общественной жизни страны.

He объ этихъ штабъ-квартирахъ политическихъ партій я хочу

говорить теперь, а о такъ-называемыхъ эксцентричныхъ клубахъ,

какъ «Vagabonds» (клубъ бродягъ), «Savages» (клубъ дикарей) и,

наконецъ «Eccentrics». Въ политическіе клубы англичане соби-

раются (точнѣе,собирались)обѣдать и дѣлать политику.«Эксцен-

тричные» клубы, пo предположенію, существуютъ для того, чтобы

въ нихъ могла собираться литературная и художественная бо-

гема, чтобы обмѣняться смѣлыми мыслями и повеселиться, не-

считаясь съ полуночнымъ часомъ. Наибольшею извѣстностью

въ этомъ отношеніи въ Лондонѣ пользуется «клубъ дикарей»,

а, въ особенности, субботники, т.-е. обѣды въ этотъ день. Въ на-

стоящее время всѣ очень богатые люди стараются быть членами

«клуба дикарей». На субботникахъ гостями «дикарей» являются

епископы и принцы крови. Покойный король Эдуардъ V II,

когда былъ наслѣдникомъ престола, часто обѣдалъ у «дикарей».

Въ интересной книгѣ Гарри Фёрнисса «Confessions of a Carica-

turist», вышедшей лѣтъ десять назадъ, мы находимъ нѣсколько

интересныхъ страницъ, посвященныхъ прошлому «клуба ди-

карей».

«Savage Club»,— говоритъ Фёрниссъ,—является обломкомъ

того стараго Лондона, въ которомъ еще жилъ нынѣ вымершій

видъ, извѣстный подъ именемъ б о г е м а. Клубъ основался

въ то время, когда матеріальное положеніе художниковъ, бел-

летристовъ и драматурговъ было очень плохо. Въ то «доброе

старое время» поэты и литераторы носили замасленныя плисо-

выя куртки и курили трубки; художники выставляли свои

картины только въ окнахъ лавокъ ростовщиковъ, а журна-

листы получали столько же, сколько мальчишки-разсыльные

въ типографіи! Въ то время актерамъ платили столько же шил-

линговъ въ недѣлю, сколько теперь фунтовъ. Въ настоящее

время,—продолжаетъ Гарри Фёрниссъ,—такого типа богема-

107

художникъ, литераторъ или актеръ существуютъ лишь въ во-

ображеніи дамъ, упражняющихся въ сочиненіи романовъ. Когда

былъ основанъ «Savage Club», то первые «дикари» собирались въ

кабакѣ, по сосѣдству съ Друрилэнскимъ театромъ. «Заломъ для

собраній» служила комната съ поломъ, усыпаннымъ пескомъ.

«Дикари» довольствовались тогда обѣдомъ, состоявшимъ изъ

бараньей котлеты и кружки эля. Тогда въ клубѣ бывали

такія сцены. Одинъ «дикарь» проситъ у другого взаймы пять

шиллинговъ.

— Ужасно, жаль, старина, — отвѣчаетъ «дикарь, — у меня

нѣтъ такихъ денегъ. Погодите, однако: я спрошу у Смита.

— У меня самого ни фартинга,— отвѣчаетъ Смитъ,—но

попробую обратиться къ Брауну. Браунъ обращается къ Робин-

■сону и такъ далѣе, покуда, наконецъ, находится Крезъ, имѣю-

щій въ карманѣ пять шиллинговъ, съ которыми онъ готовъ

разстаться.

«Но эта богема вымерла давны м ъ-давно, —

говоритъ Гарри

Фёрниссъ.— Отъ стараго клуба дикарей осталось только назва-

ніе». Въ нынѣшнемъ S a v a g e C l u b можно видѣть только «ди-

карей» въ отлично сшитыхъ фракахъ. Рѣдко найдется «дикарь»,

доходъ котораго ниже 15—20 тысячъ руб. въ годъ. Клубъ по-

мѣщается въ собственномъ великолѣпномъ домѣ на берегу

Темзы. Громадная лѣстница украшена трофеями, привезен-

ными изъ отдаленныхъ странъ. Тутъ боевые топоры сѣверо-

американскихъ индѣйцевъ, украшенные человѣческими воло-

сами, трубки мира, австралійскіе бумеранги, палицы папуа-

совъ, сѣкиры маорисовъ изъ полированнаго нефрита, луки,

копья, стрѣлы, щиты изъ кожи носорога... Дальше на стѣ-

нахъ висятъ оригинальныя menus всѣхъ состоявшихся обѣ-

довъ; каждое menu украшено рисунками, изображающими

дикаря, притомъ настоящаго, а не во фракѣ. Вотъ, напримѣръ.

одно menu. Въ уголку идетъ перечисленіе блюдъ, а весь листъ

занятъ изображеніемъ нѣсколько подвыпившаго троглодита,

пошатнувшагося и опрокинувшаго бутылку шампанскаго. Въ

одной рукѣ у троглодита громадная палица, а въ другой кол-

чанъ. «Дикари» въ клубѣ, какъ дикари безъ кавычекъ, послѣ

того какъ поѣдятъ и выпьютъ—поютъ. Съ этою цѣлью въ сто-

ловой клуба, изъ оконъ которой открывается великолѣпный

видъ на рѣку, помѣщается даже рояль. Субботники обыкно-

венно устраиваются въ честь кого-нибудь, о которомъ гово-

108

рятъ газеты въ данный моментъ. «Дикари» угощаютъ обѣдомъ

знаменитаго путешественника только что возвратившагося

изъ области вѣчныхъ льдовъ или изъ тропическихъ болотъ;

виднаго общественнаго дѣятеля, только что произнесшаго рѣчь,

которая взволновала весь политическій міръ; писателя, вы-

пустившаго книгу, поднявшую бурю, которая уляжется че-

резъ нѣсколько недѣль; генерала, нанесшаго рѣжительное

пораженіе непріятелю или ловко ушедшаго изъ разставлен-

ной ему ловушки; епископа, возвратившагося изъ Тимбукту;

актера, создавшаго типь въ модной пьесѣ и т. д. По ходячей

поговоркѣ, гости дикарей должны сдѣлать ч т о -н и б у д ь , «short

of burglary» (кромѣ кражи со взломомъ). Когда обѣдъ конченъ,

предсѣдатель стучитъ три раза громадной боевой палицей и

приглашаетъ «братьевъ дикарей» закурить «трубки мира», т.-е.

сигары, затѣмъ гость произноситъ рѣчь. По установившемуся

издавна обычаю рѣчь должна быть непремѣнно остроумна и,

во всякомъ случаѣ, заключать хорошій анекдотъ. Очень лю-

бопытно наблюдать, какъ бородатый старый астрономъ, на-

шедшій новую комету, почтенный епископъ или суровый об-

щественный дѣятель пытаются вспомнить что-нибудь забав-

ное. Вотъ, напримѣръ, анекдотъ, разсказанный извѣстнымъ

епископомъ, только что возвративши

мся изъ центральной Аф-

рики. Въ сѣверной Родезіи есть громадное озеро Мверу, ши-

риною миль въ пятьдесятъ, а длиною миль въ сто. На этомъ

озерѣ есть островъ Кильва, которымъ правитъ негритянскій

царекъ, обращенный въ христіанство. Тамъ умеръ миссіонеръ;

епископъ пріѣхалъ очень издалека, чтобы назначить новаго

миссіонера и познакомиться со своею епархіей. Въ первый же

день епископъ убѣдился, что скончавшійся миссіонеръ былъ

очень снисходителенъ. Паства курила даже во время богослу-

женія, ѣла слишкомъ много, пьянствовала и проявляла край-

нее потворство плоти по части женщинъ. Епископъ призвалъ

къ себѣ царька и сказалъ ему, что надо отречься отъ табака,

джина , чрезмѣрнаго обжорства и многоженства. Лицо царька

выразило ужасъ и негодованіе.

— «Что?—крикнулъ онъ— He будетъ больше трубокъ?

— «Нѣтъ,—твердо отвѣтилъ епископъ.

— «Что? Нельзя будетъ больше набивать животъ, чтобы

потомъ щеки стали такія? (царекъ надулъ щеки что было

силы).

109

— «Нѣтъ,—непреклонно отвѣтилъ епископъ.

— «Что? Нельзя больше пѣть пѣсни и плясать на четве-

ренькахъ?

— «Нѣтъ!— сурово крикнулъ епископъ.

— «Что? И не будетъ больше одной жены?

— «Нѣтъ, нѣтъ!

— «Не будетъ больше ни трубокъ, ни толстыхъ щекъ, ни

пляски на четверенькахъ, ни женъ?

— «Нѣтъ,—твердо и спокойно отвѣтилъ епископъ.

— «Такъ не будетъ больше и «аллилуіи»,— столь же твердо

и спокойно отвѣтилъ царекъ».

Послѣ рѣчи слѣдуетъ музыка. Среди «дикарей» есть самые

извѣстные актеры, пѣвцы и музыканты. Послѣ полуночи обѣдъ

кончается. «Дикари» начинаютъ разъѣзжаться по своимъ «виг-

вавамъ», какъ говорятъ члены клуба, къ своимъ «скоу» 1) и

«папуасамъ» 2).

Посмотримъ, теперь, какъ «веселится» «богема» въ клубѣ

эксцентриковъ, помѣщающемся тоже въ собственномъ домѣ

на Шафтсбери -Авеню, неподалеку отъ площади Пиккадилли.

Членами этого клуба, какъ и «Клуба дикарей», могутъ быть

только очень богатые люди. «Эксцентрично» въ клубѣ, соб-

ственно говоря, только названіе. Во всѣхъ остальныхъ отноше-

ніяхъ это очень респектабельный клубъ для «богемы» съ дохо-

домъ отъ 20 тысячъ рублей въ годъ и выше (въ Лондонѣ болѣе

восьмидесяти такихъ клубовъ, членами которыхъ не могутъ

быть люди, получающіе меньше пятидесяти тысячъ рублей

въ годъ).

«Клубъ эксцентриковъ» рѣшительно возсталъ противъ пра-

вила, когда надо ложиться спать, установленнаго Mrs. Grundy:

онъ открытъ отъ полуночи до четырехъ часовъ утра. Загля-

немъ въ клубъ. В низу намъ прежде всего бросится въ глаза

громадная картина во всю стѣну, изображающая веселящихся

нимфъ и сатировъ. Банкетъ происходитъ въ такомъ климатѣ,

гдѣ даже платье, состоявшее изъ одного листка, бременило

и казалось совершенно излишнимъ. Полы въ клубѣ всюду за-

стланы громадными коврами спеціальнаго рисунка: на нихъ

видны совы, держащія въ клювѣ часы, на циферблатѣ кото-

1) S q u a w—индѣйское названіе для жены.

2) Р а р о о s—младенецъ.

110

рыхъ видны только двѣ цифры X I I и IV. На великолѣпномъ

каминѣ въ передней внизу тоже видны часы только съ двумя

цифрами. Остальныя цифры выбиты золотомъ безъ всякаго

порядка на мраморной доскѣ, къ которой прикрѣплены часы.

На этой доскѣ значится надпись:

When time turns torment

A Man becomes a Fool.

(Когда время превращается въ мученье, человѣкъ стано-

вится глупцомъ). Членъ клуба (только при ихъ содѣйствіи

и можно заглянуть кь эксцентрикамъ), конечно, поведетъ сво-

его гостя прежде всего въ буфетъ. Стѣны столовой увѣшаны

портретами прославившихся «эксцентриковъ». На этихъ порт-

ретахъ головы изображены, какъ слѣдуетъ, а тѣла, какъ у кар-

ликовъ. Въ перемежку съ портретами висятъ картины, изо-

бражающія дамъ, платьемъ которыхъ является ихъ собствен-

ная кожа. Въ буфетѣ и въ столовой мы найдемъ всегда послѣ

полуночи нѣсколько десятковъ молодыхъ, пожилыхъ и совсѣмъ

старыхъ «эксцентриковъ», солидно и серьезно закусывающихъ,

пьющихъ виски съ содовой водой, шампанское, портвейнъ или

другой напитокъ, пріемлемый (и даже очень) не только «богемой»,

но и «мѣщанами». «Эксцентрики» одѣты по послѣдней модѣ.

Рѣдко кто изъ нихъ въ смокингахъ, остальные всѣ—во фра-

кахъ. Mrs Grundy уже давно и окончательно установила, что

всѣ мужчины, имѣющіе «self-respect», послѣ семи часовъ вечера

могутъ появляться въ обществѣ только во фракахъ. Время отъ

времени «эксцентрики» захватываютъ какой-нибудь театръ. Въ

пять-шесть часовъ вечера къ какому-нибудь театру подъѣз-

жаетъ круглый фургонъ, изъ котораго выскакиваютъ члены

клуба. Они «врываются» въ театръ, владѣлецъ котораго и всѣ

служители, впрочемъ, предупреждены заранѣе о набѣгѣ. Затѣмъ

«эксцентрики» запираютъ двери и ставятъ свою собственную

пьесу. Собственникъ театра потомъ присылаетъ счетъ «эксцен-

трикамъ», а секретарь клуба, провѣривъ тщательно каждый

пунктъ; покрываетъ расходъ чекомъ. Кто же та «богема», ко-

торую мы наблюдаемъ въ клубѣ эксцентриковъ? Это выдаю-

щіеся беллетристы, считающіе свои доходы десятками тысячъ,

художники, которымъ не приходится, какъ герою Мюрже,

постоянно передѣлывать свои картины и сбывать ихъ потомъ

для вывѣски, актеры, получающіе за выходъ, какъ знаменитые

111

теноры. Затѣмъ тутъ просто очень богатые люди, которымъ

пріятно считать себя «эксцентриками», тѣмъ болѣе, что имъ

не хочется забираться въ постель въ 12 часовъ. Вся эта

«богема» веселится очень чинно, въ предѣлахъ респектабель-

ности. Въ Лондонѣ нѣтъ клубовъ, гдѣ бы «богема» собиралась.

Pour у danser le cancan...

Toujours—toujours—

La nuit comme le jour...

Et youpl youp! youp!

Tra la 1a la la.... la la la!

У англичанина слишкомъ много воспитанности, культуры,

сдержанности и вкуса, чтобы дѣлать это. Есть, конечно, зим-

ніе маскированные балы въ Ковентъ-гарденѣ, но они для вуль-

гарныхъ прожигателей жизни, а не для «богемы».

III.

Отсутствіе въ Лондонѣ мѣстъ, гдѣ «богема» (какъ ее пони-

маютъ англичане) могла бы собираться, не считаясь съ пол-

ночными часами, породило «Пещеру золотого тельца». Помѣ-

щается она на Хеддонъ-стритѣ, неподалеку отъ Риджентъ-

стрита, въ подвалѣ громаднаго торговаго дома. Спустившись

въ ночь открытія «Пещеры» по довольно узкой и крутой лѣст-

ницѣ, я очутился въ громадной и низкой залѣ, напоминаю-

щей нѣсколько салонъ большого пассажирскаго парохода.

Сходство обусловливалось низкимъ потолкомъ съ параллель-

ными стальными брусьями, поддерживаемыми стальными же

колоннами. Въ одномъ углу залы находится невысокая сцена,

закрытая зеленымъ бархатнымъ занавѣсомъ. Возлѣ сцены въ

стѣнѣ находится ниша съ изображеніемъ золотого тельца. Стѣны

внизу выкрашены яркой пурпурной краской, какъ саркофаги

египетскихъ царей. Верхняя половина стѣны занята карти-

нами, нарисованными футуристами, не жалѣвшими зеленой,

оранжевой и красной красокъ. Картины эти, повидимому, рас-

положены, если считать отъ сцены направо, по степени понят-

ности. На первой картинѣ можно различить три треугольника ,

нарисованные разными красками и изображающіе, повиди-

112

мому, море. На зеленомъ треугольникѣ нарисованы оранжевой

краской три половинки баранокъ, повидимому, лодки. Въ нихъ

гусеницы, или лягушки, или люди съ веслами, какихъ никогда

не бываетъ. По зеленымъ, краснымъ и желтымъ кубамъ, изо-

бражающимъ берегъ, скачутъ синіе олени, розовыя собаки

и голубыя лошади съ оранжевыми всадниками. Охотники, ло-

шади, собаки и олени изображены такъ, какъ изображаютъ

игрушки въ «ноевомъ ковчегѣ». Охотникъ достаетъ ногами до

самаго треугольника, изображающаго море. На слѣдующей

картинѣ, представляющей собою вакханалію (точнѣе, угаръ,

оставляемый скверной водкой) красной, зеленой, желтой и

голубой красокъ можно различить въ углу что-то четвероно-

гое и пестрое, не то кошку, не то зебру, не то допотопнаго ди-

нозавра. Дальше все сливается. Третья картина, занимающая

всю стѣну, очень своеобразна. Надо себѣ представить, что ху-

дожникъ нарисовалъ десятокъ женскихъ тѣлъ съ неестествен-

ными выпуклостями. Художникъ рисовалъ плохо, тяжело,

непріятно. Затѣмъ онъ начертилъ на этихъ рисункахъ геометри-

ческія фигуры: круги, квадраты, трапеціи, треуголь н ки, раз-

рѣзалъ картины по этимъ чертежамъ, тщательно смѣшалъ и

налѣпилъ на стѣны, какъ попало. Вы видите голову, верхняя

часть которой срѣзана лункой; дальше чудовищно выпуклое

бедро и нога, заканчивающаяся остріемъ, какъ очиненный ка-

рандашъ. Ниже—половина торса, срѣзаннаго треугольникомъ

и т. д. Получается нѣчто кошмарно-уродливое, поражающее

своею нелѣпостью и безсмысленностью. Надо прибавить еще

грубыя, яркія краски лубочной картинки. Отъ созерцанія

такого произведенія остается такое же впечатлѣніе, какъ, вѣ-

роятно, отъ выпитой «турки», т.-е. отъ той смѣси пива, водки,

вина, кваса и ликеровъ, до которой додумалась творческая

мысль нашихъ отечественныхъ Дезессэнтовъ (герой романа

Гюисманса A r e b o u r s ,—тотъ самый герой, который разыгры-

валъ струнные квартеты на напиткахъ: коньякъ изображалъ

первую скрипку, ромъ—альтъ, весперто—віолончель, виски—

контрабасъ, зеленый шартрезъ—dur’ный, а бенедиктинъ—

mоl’ный тонъ). Наши отечественные изобрѣтатели гораздо

раньше францѵзскаго эстета придумали «турку», чтобы всѣ

инструменты играли сразу въ головѣ...

Гораздо болѣе, чѣмъ картины, интересна публика «богемы».

Она чинно и степенно сидитъ за столиками. Такъ какъ время

113

ночное, то всѣ мужчины во фракахъ и бѣлыхъ галстукахъ (смо-

кингъ и черный галстукъ показываютъ уже полный «разрывъ» съ

установившимися понятіями), а дамы—въ открытыхъ платьяхъ.

Одна дама рѣшается курить при всѣхъ. Всѣ сидять, по англій-

скому выраженію, stiff as a poker, т.-е. какъ будто аршинъ про-

глотили.

А, между тѣмъ, присутствіе этой столь чинной и нарядной

«богемы» въ «Пещерѣ золотого тельца» свидѣтельствуетъ о важ-

ной перемѣнѣ, происходящей теперь въ Англіи. Мы наблю-

даемъ колоссальный сдвигъ въ литературѣ, театрѣ, живописи,

политикѣ и въ нравахъ. Передъ нами вторженіе Діониса въ

чинное, спокойное царство, гдѣ уравновѣшенный Аполлонъ

господствовалъ почти сорокъ лѣтъ. Вторженіе «Діониса» такъ

очевидно, что бросается въ глаза всѣмъ наблюдателямъ, хотя

истолковывается каждымъ разно. Защитники установленнаго

культа видятъ въ пришествии «Діониса» приближеніе катастрофы,

точно предсказанной въ Библіи. Все явленіе объясняется интри-

гой Рима и іезуитовъ.

«По милости Б ожіей и праведниковъ, положившихъ свою

жизнь за правду, британскому народу издревле дано знаніе

Библіи, въ которомъ другимъ народамъ отказано вполнѣ или

въ значительной степени,— говоритъ одинъ изъ современныхъ

пророковъ, только-что выпустившій свою книгу 1). Въ про-

долженіе трехъ вѣковъ Библія была у насъ наиболѣе извѣст-

ной книгой. Заповѣди и правила ея заложены въ основу бри-

танской свободы, британской справедливости и понятія о вели-

кодушіи. И пропорціонально уваженію націи къ Библіи Го-

сподь любилъ англичанъ, даровалъ имъ великія богатства,

безпримѣрное благоденствіе и помогъ основать величайшую

въ мірѣ имперію. И, тѣмъ не менѣе, въ послѣднее время мы за-

мѣчаемъ, какъ растетъ среди насъ недовѣріе къ Библіи и къ

слову Божьему. Утвержденія Библіи подвергаются сомнѣнію,

ученіе ея отвергается, къ чудесамъ относятся съ презрѣніемъ,

вдохновеніе—отрицается. Авторитетъ Библіи, какъ - Божьяго

Завѣта, въ дѣйствительности больше уже не существуетъ. Въ

результатѣ—полная утрата вѣры въ Б ога и исчезновеніе со-

вѣсти, честности, прямоты и всѣхъ благородныхъ стремленій.

Невѣріе подточило характеръ націи. Вслѣдствіе этого многіе,

1) «The Coming Dominion of Rome in Britain», London, 1912.

114

поддавшись чувствамъ эгоизма, зависти, ненависти и злобы,

стали дѣйствительными врагами своей страны. Даже у тѣхъ,

которые выдаютъ себя за учителей вѣры, лицемѣріе, погоня

за мірскими благами, ханженство и зависть замѣнили собою

христіанскія добродѣтели» 1).

Англичане, по словамъ обличителя, увлекшись своими дѣт-

скими интересами, не замѣчаютъ стремительно надвигающейся

бури невѣрія. Скоро Библія настолько перестанетъ пользо-

ваться авторитетомъ въ Англіи, что ее отвергнутъ совершенно.

Послѣдствіемъ будетъ объединеніе «съ двумя церквами, при-

знающими идолопоклонство»,—говоритъ авторъ. Первые при-

знаки этого явленія уже имѣются: въ Лондонѣ съ необыкно-

веннымъ торжествомъ ставилась пьеса «Чудо». Подъ предло-

гомъ возрожденія мистеріи «установлено было поклоненіе Ма-

доннѣ». Болѣе тысячи англичанъ и англичанокъ преклоняли

колѣни передъ наряднымъ идоломъ. «Чудо» было поставлено

не Рейнгардтомъ, какъ думаютъ,—объясняетъ авторъ,—а Ри-

момъ и іезуитами. Когда же Англія отвернется отъ Библіи, то

страну неминуемо ждетъ участь древняго Тира. Все это совер-

шенно точно предсказано въ Библіи. «Господь всегда упо-

требляетъ мечъ другихъ народовъ для выполненія своего при-

говора». Въ данномъ случаѣ, повидимому, Германія спеціально

выбрана для того, чтобы разгромомъ Англіи привести въ испол-

неніе Божье рѣшеніе. Мечъ Германіи не будетъ обнаженъ на-

прасно. На это имѣются указанія въ Библіи. Въ самомъ дѣлѣ,

перечисляя грѣхи Израиля, Господь говоритъ: «Когда земля

согрѣшитъ предо мною, измѣннически отступивъ отъ меня,

то я простру руку Мою противъ нее и сокрушу у нея подпору

хлѣба, и пошлю на нее голодъ, и истреблю человѣка и скотъ

на ней». Только слѣпой не увидитъ, что тутъ рѣчь идетъ объ

Англіи. «Сокрушу у н е я , подпору хлѣба» означаетъ что Гер-

манія, блокировавъ берега Англіи, не допуститъ ввозъ хлѣба

и создастъ такимъ образомъ голодъ.

Въ настоящее время какъ высшіе и средніе, такъ и низшіе

классы, забывъ завѣты Библіи, думаютъ только о собствен-

выхъ интересахъ. Англія погибнетъ, какъ погибъ Тиръ,—пред-

сказываетъ авторъ книги. И почему Англіи не погибнуть? Тиръ,

какъ и Британія, лежалъ на островѣ. Его флотъ былъ всеси-

1)«The Coming Dominion of Rome», p. 132.

115

ленъ. Купцы Тира были властелинами, а торговля обнимала

весь міръ. Что же касается грѣховъ, за которые Тиръ былъ

сравненъ съ землей, то они тѣ же, что и англійскіе грѣхи...

Тиръ несомнѣнно является символомъ Британіи. «Ты нахо-

дился въ Эдемѣ. Всякими драгоцѣнными камнями ты осыпанъ

былъ: рубинъ, топазъ и алмазъ, янтарь, бериллъ и ясписъ,

сапфиръ, смарагдъ и карбункулъ, и золото составляли обдѣлку

твоихъ тимпановъ и свирѣлей... Ты совершененъ былъ въ пу-

тяхъ своихъ со дня постановленія твоего, пока не оказалось

на тебѣ беззаконія». Все это сказано о Тирѣ, но несомнѣнно,—

говоритъ авторъ,—что это относится также къ Британіи. Че-

резъ годъ, въ 1913 году, Англія погибне т . Это точно предска-

зано Исаіей. Въ самомъ дѣлѣ, пророкъ говоритъ: «Послѣ с е м и-

д е с я т и л ѣ т ъ будетъ съ Тиромъ то ж е, что поется о блудницѣ:

Возьми арфу, обойди городъ, забытая блудница; играй пріятно,

пой много пѣсенъ, чтобы вспомнили тебя». И пo истеченіи се-

мидесяти лѣтъ Господь посѣтитъ Тиръ, который будетъ опять

принимать плату за блудодѣяніе и будетъ блудодѣйствовать

со всѣми царствами земными во вселенной... Вотъ, Господь опу-

стошаетъ землю и разоряетъ ее, и измѣняетъ видъ ея, и разсѣи-

ваетъ жителей ея... Вся земля будетъ опустошена и совершенно

ограблена». Исаія говоритъ, что Тиръ погибнетъ черезь семь-

десятъ лѣтъ послѣ совершенія блуда. Послѣднее слово надо

понимать символически; рѣчь идетъ о духовномъ блудѣ. Англія

совершила его въ 1834 году, когда даровала католикамъ равно-

правіе и впустила іезуитовъ. 1848+70 = 1913. Такимъ образомъ

ясно, что въ будущемъ «проклятіе пожретъ землю».

Совершенно такія же доказательства я нашелъ у г. Мереж-

ковскаго въ его интересной книгѣ о Достоевскомъ и Толстомъ.

Талантливый авторъ говоритъ про то животное, которое видѣлъ

въ бреду Ипполитъ (Идіотъ). «Оно было въ видѣ скорпіона,

но не скорпіонъ, а гаже и гораздо ужаснѣе... Я его очень хо-

рошо разглядѣлъ: оно коричневое и скорлупчатое... длиной

вершка въ четыре, у головы толщиной въ два пальда... На вер-

шокъ отъ головы изъ туловища выходятъ подъ угломъ въ со-

рокъ пять градусовъ двѣ лапы» и т. д. Приведя это мѣсто, г.

Мережковскій комментируетъ рѣшительно такъ же, какъ авторъ

книги «The Dominion of Rome». «Длина четыре вершка, тол-

щина два пальца, восемь усиковъ, уголъ въ сорокъ пять гра-

дусовъ!—Какая геометрическая точность, какое эвклидовское

116

построеніе призрака!—восклицаетъ г. Мережковскій. Ужасъ

бреда, выраженный въ числахъ, какъ въ Апокалипсисѣ: и имѣю-

щій умъ— сочти число звѣря». И отсюда слѣдуетъ выводъ: «Ма-

тематика не только не уменьшаетъ ужаса и тайны, а, напро-

тивъ, увеличиваетъ ихъ».

Авторъ-англичанинъ, попугавъ своихъ соотечественниковъ,

приходитъ къ заключенію, что Великобританія не навсегда

погибнетъ и оправится въ концѣ-концовъ отъ разгрома, кото-

рый случится въ будущемъ году. Въ Библіи все это пред-

сказано. «Послѣ періода бурь и страданій Англія выгонитъ

вторгшагося непріятеля съ большимъ урономъ для послѣд-

няго» 1). Теперь мы видимъ всюду распаденіе старыхъ основъ,— ,

констатируетъ авторъ,—но это обусловливается тайной интри-

гой іезуитовъ. Они превращаютъ англійскій театръ въ блуди-

лище, сѣютъ атеизмъ и революцію. Надо только выгнать іе-

зуитовъ изъ Англіи, и снова начнется золотой вѣкъ.

Цитируемый авторъ, несмотря на совершенно нелѣпую

форму, констатируетъ явленіе, наблюдаемое всѣми: въ цар-

ство «Аполлона» вторгся «Діонисъ». Старое, установленное,

освященное обычаемъ, падаетъ.

Сколько-нибудь вниматель-

ный наблюдатель не преминетъ замѣтить пришествіе «Діониса»

въ области англійской литературы, искусства, политики, нра-

вовъ, словомъ, всюду. Е сть, напримѣръ, что-то символическое

въ недавней смерти наиболѣе яркаго и крупнаго представи-

теля «царства Аполлона» въ области англійской живописи—

Альмы Тадемы. Въ своемъ очеркѣ «The Critic as Artist» Оскаръ

Уайльдъ совершенно отрицательно относится къ «литературѣ

и исторіи живописи». Авторъ говоритъ, что картины этого рода

«слишкомъ понятны». Ихъ надо помѣстить рядомъ съ иллю-

страціями, но даже съ этой точки зрѣнія историческія картины

несостоятельны . Онѣ не только не окрыляютъ воображенія,

но намѣчаютъ ему даже опредѣленныя границы... Художникъ

вообще очень ограниченъ обстоятельствами. «Только черезъ

посредство маски тѣла онъ можетъ показать тайну души. Только

путемъ условленныхъ образовъ художникъ можетъ подойти

къ идеямъ»,—говоритъ Оскаръ Уайльдъ. И эти условные образы

крайне бѣдны.

Только что скончавшійся Альма Тадема въ своихъ карти-

1) Ibid. р. 136.

117

'

нахъ давалъ намъ, пользуясь терминологіей Оскара Уайльда,

только «маску», правда, очень красивую, но черезъ которую

невозможно разсмотрѣть «душу». Альма Тадема невольно вы-

разилъ художественныя понятія богатыхъ англійскихъ клас-

совъ эпохи господства «Аполлона». Художникъ пробовалъ

изображать въ картинахъ сильныя душевныя волненія. Таковы

полотна «Смерть первенца» и въ особенности «Пиррическій

танецъ» (римскіе воины, высоко поднявъ щиты, пляшутъ въ

экстазѣ. На эту пляску глядятъ блазированные римляне) .

Странное дѣло,—на послѣдней картинѣ художнику гораздо

лучше удались пресыщенные сторонники «Аполлона», чѣмъ

буйные послѣдователи «Діониса», т.-е. пляшущіе воины. Итакъ,

Альма Тадема пробовалъ изображать сильныя душевныя вол-

ненія, но оставилъ это и сталъ рисовать исключительно изящ-

ныхъ, спокойныхъ и благообразныхъ представителей высшаго

римскаго общества временъ императоровъ, т.-е. тоже эпохи

государства «Аполлона». Человѣческія фигуры на этихъ без-

численныхъ картинахъ—«маски», т.-е. въ нихъ нѣтъ движенія.

Ни одна изъ нихъ не остановитъ сразу насъ, рядовыхъ зрителей,

не заставитъ сильнѣе биться сердце, не окрылитъ фантазіи.

Альма Тадема нарисовалъ безконечное множество человѣче-

скихъ фигурокъ; но, глядя на нихъ, зритель (я говорю о насъ,

о профанахъ) ни разу не схватится за сердце и не станетъ въ

ужасѣ шептать вмѣстѣ съ Тютчевымъ:

О, бурь уснувшихъ не буди:

Подъ ними хаосъ шевелится.

Фигурки Альмы Тадемы, это воспитанные, приличные, кор-

ректные англичане и англичанки высшихъ классовъ, одѣтые

и раздѣтые по-римски. Зато Альма Тадема великъ, когда изо-

бражаетъ обстановку: мозаичные полы, переливающіеся всѣми

цвѣтами подъ ослѣпительными лучами солнца, драпировки

розы, бронзу, а въ особенности мраморъ. Мнѣ припоминаются

сейчасъ картины «Фидій и эльгинскіе мраморы», «Скульптур-

ная галлерея», «Розы Геліогабала», «Золотыя рыбки», «Кара-

калла и Гета», «По дорогѣ къ храму» и др. Тутъ мраморъ всѣхъ

цвѣтовъ, всѣхъ оттѣнковъ. Я —только рядовой зритель, но по-

рядочно знаю всѣ картинныя галлереи Европы. Нигдѣ я не

видалъ такой поразительной передачи мрамора, какъ на кар-

тинахъ Альмы Тадемы. Вотъ, напримѣръ, картина «Золотыя

118

рыбки» (нѣсколько римлянокъ сидятъ на мраморныхъ скамьяхъ

у мраморнаго бассейна, въ которомъ играютъ золотыя рыбки).

Женскія фигуры, голубое небо и темно-синее море вдали кажутся

почти олеографіей; но мраморъ бассейна и скамей—нѣчто по-

разительное. Художникъ не умѣлъ проникнуть сквозь «маску»

человѣка, но зато далъ «душу мрамора».—«Жизнь—лучшій

и единственный ученикъ искусства» (Life is. A rt’s best, Art’s

only pupil),—говоритъ Оскаръ Уайльдъ, кажется, въ «Inten-

sions». «Жизни» нечему учиться у Альмы Тадемы. Его картины,

несомнѣнно, свидѣтельствуютъ о большомъ талантѣ, но та школа,

которую онъ создалъ въ Англіи, та школа, которая ежедгодно

заполняетъ своими полотнами выставку въ «Royal Academy»,

поражаетъ своей бездарностью. Смотрѣть на эти вылизанныя

изображенія древне-римской, греческой и древне-саксонской

жизни—пытка. Но смерть Альмы Тадемы почти символъ. Это—

гибель наиболѣе виднаго и талантливаго защитника «Апол-

лона» въ области живописи. На нашихъ глазахъ въ нее втор-

гается «Діонисъ», какъ ворвался въ англійскую литературу,

поэзію, политику, нравы... Молодая англійская живопись не

считаетъ уже Альму Тадему идеаломъ. Она тоскливо мечется;

во всѣ стороны, ища опредѣленія. Она останавливается передъ

постъ-импрессіонистами и даже передъ футуристами, стараясь

найти «правду» подъ смѣшной и уродливой оболочкой. Одина-

ковое явленіе наблюдается всюду въ Англіи...

IV.

Однако вернемся въ «Пещеру золотого тельца».

Зеленая бархатная занавѣсъ отдернута, открывая довольно

глубокую сцену въ видѣ низкой ниши. Вышелъ пожилой джентль-

менъ, которому подстриженная рыжая борода съ сильной про-

сѣдью, корректный сюртукъ и свѣжіе панталоны со складкой

придаютъ необыкновенно респектабельный видъ. Джентльменъ

очень похожъ на «Sunday preacher», т.-е. на проповѣдника-

добровольца, который по воскресеньямъ является въ паркъ

въ сопровожденіи нѣсколькихъ пожилыхъ дамъ, снимаетъ ци-

линдръ, раздаетъ дамамъ истрепанные духовные пѣсенники,

машетъ рукой и запѣваетъ дребезжащимъ голосомъ:

119

— «Внемли! Звучитъ евангельская вѣсть: Христосъ постра-

далъ на крестѣ. Потоки прощенія текутъ въ изобиліи. Милость

всѣмъ щедро раздается даромъ». Пожилыя дамы кисло под-

хватываютъ совершенно не соотвѣтствующій торжественнымъ

словамъ залихватскій мотивъ. Потомъ на проповѣдника «на-

катываетъ»: онъ жмуритъ глаза, широко улыбается, хлопаетъ

въ ладоши, вывертываетъ плечами и пытается даже выдѣлы-

вать подобіе кренделя старческими ногами въ корректнѣй-

шихъ панталонахъ...

Джентльменъ, вышедшій на сцену, вѣроятно, имѣетъ нѣ-

которое представленіе о своемъ поразительномъ сходствѣ съ

такимъ «Sunday preacher» и поэтому, вѣроятно, старается при-

дать себѣ видъ богемы. Онъ держитъ въ зубахъ потухшую па-

пиросу, которую не вынимаетъ, даже когда говоритъ. Такъ

какъ это нѣсколько трудно, то джентльменъ защемилъ бумаж-

ный мундштукъ между рѣдкими зубами. И когда джентльменъ

начинаетъ говорить, папироса отвисаетъ внизъ и трепетно бьется

у губъ.

— Современные люди, а англичане въ частности, не знаютъ

увеселеній, которыя являлись бы прямымъ и полнымъ отра-

женіемъ переживаемыхъ настроеній,—начинаотъ джентльменъ.

Разумное развлеченіе должно быть красиво. Б езумное, откро-

венное веселье должно чередоваться, какъ въ жизни, траги-

ческимъ и печальнымъ. Разумное увеселеніе, достойное людей

X X вѣка, не боится ни смѣлой мысли, ни смѣлаго слова. Пе-

щера золотого тельца постарается дать такое развлеченіе, ко-

торое окрыляетъ мысль и пробуждаетъ въ нашей душѣ траги-

ческое и безумно-веселое. Нашъ cabaret не мюзикъ-холлъ, по-

тому что у насъ не будетъ ни пляшущихъ собакъ, ни акробатовъ,

ни геніальныхъ обезьянъ. Мы не дадимъ ничего безнравствен-

наго; но я ненавижу моралъ, какъ ее понимаютъ Mrs. Grundy,

и не знаю ничего болѣе ничтожнаго. Эта мораль представляетъ

великую опасность для человѣчества, стремящагося впередъ.

Мораль, какъ ее понимаетъ Mrs. Grundy, напоминаетъ мнѣ

амазонокъ, которымъ выжигаютъ грудв, чтобы онѣ не могли

кормить дѣтей. Боевой щитъ этой морали—надгробная плита.

Мораль Mrs Grundy, проведенная въ жизни, искусствѣ и въ по-

литикѣ, формулируется однимъ страшнымъ латинскимъ сло-

вомъ: nihil.

И непосредственно за этой смѣлой деклараціей войны г-жѣ

120

Грёндк, ораторъ заявляетъ, что его спеціальность, собственно,

музыка, а въ частности—«веселые похоронные марши». И «Sun-

day preacher» тутъ же сталъ показывать на фортепіано сочи-

ненную имъ «штучку»: жалоба обиженной собачки, околѣваю-

щей отъ огорченія (композиторъ для этого бокомъ навалился

на клавиши), но виляющей до конца хвостомъ. Должно быть,

музыкальная «штучка» имѣла символическое значеніе, вполнѣ

понятное композитору. Смерть огорченной собаки вызвала

у чопорной, корректной «богемы» нѣсколько снисходитель-

ныхъ хлопковъ. Дама съ папиросой сдѣлала даже несомнѣн-

ную попытку улыбнуться. На сценѣ между тѣмъ завязывается

споръ, который долженъ быть оживленнымъ и остроумнымъ.

Изъ-за кулисъ появляется «проводникъ отъ Кука» въ сопро-

вожденіи партіи туристовъ, которымъ онъ показываетъ пещеру

золотого тельца, какъ одну изъ достопримѣчательностей Лон-

дона. «Партія» состоитъ изъ двухъ человѣкъ. Одинъ изъ нихъ—

извѣстный лондонскій режиссеръ, чувствующій себя, повиди-

мому, очень неловко и застѣнчиво улыбающійся поэтому. Дру-

гой,—должію быть сторожъ или рабочій, которому велѣли

утвердительно качать головой, когда объясняетъ «проводникъ

отъ Кука». Но такъ какъ «туриста» повидимому соблазнили

выйти па сцену большой порціей чернаго пива или основатель-

нымъ «крючкомъ» виски, то сторожъ качаетъ не только головой,

но и «ногами». «Проводникъ» объясняетъ туристамъ значеніе

картинъ: одна изъ нихъ должна изображать радость первобыт-

наго человѣка при созерцаніи «космоса». «Эта радость тѣмъ

сильнѣе оттѣнитъ страданія смѣлыхъ писателей, порвавшихъ

съ современной традиціей. Про эти страданія посѣтители «пе-

щеры» услышатъ»—говоритъ проводникъ. Онъ уводитъ свою пар-

тію, чтобъ показать ей другую достопримѣчательность Лондона:

домъ, въ которомъ восемь мѣсяцевъ жилъ докторъ Криппенъ1).

О, да, тѣ страданія, про которыя говорилъ проводникъ ,

иногда очень велики. Передо мною только что вышедшій днев-

никъ совершенно неизвѣстнаго у насъ удивительно талантли-

ваго и глубоко несчастнаго писателя, порвавшаго со всѣмъ

тѣмъ, что установилъ Аполлонъ, и скончавшагося недавно въ

великой нищетѣ. Я позволю себѣ привести оттуда нѣсколько

1) Печальный герой сенсаціоннаго уголовнаго процесса, казненный

года два тому назадъ за убійство жены.

121

строкъ. «Предо мною на столѣ, на которомъ пишу, часы. И съ

ними мнѣ надо скоро разстаться. Въ этотъ моментъ стрѣлки

показываютъ четверть одиннадцатаго. И, когда часовая стрѣлка

пройдетъ еще два дѣленія, часы будутъ только условно при-

надлежать мнѣ. Мой добрый товарищъ! Съ какимъ великимъ

удовольствіемъ я продалъ бы, будь я рабовладѣльцемъ, цѣ-

лое человѣческое стадо, лишь бы не разстаться хотя временно

съ часами! Мой добрый товарищъ! Мой добрый хозяинъ! Въ

тысячу ящиковъ я не умѣстилъ бы всего того, чему онъ меня

научилъ. Въ десять лѣтъ я не разсказалъ бы про то, какъ часто

онъ утѣшалъ меня. Я люблю его за изящную выпуклую форму

(все красивое—выпукло), за бѣлый циферблатъ, двѣнадцать

дѣленій котораго заключаютъ вѣчность; за твердость въ убѣ-

жденіяхъ, приводящую въ смущеніе, и за неизмѣнность его

священнаго ритма. Я его люблю также потому, что его сердце,

не знающее слабости и малодушія, совершеннѣе моего и можетъ

служить примѣромъ.

«И теперь мы разстаемся. Нѣкоторое время сердце моего

друга перестанетъ биться. А я, хотя со скрежетомъ зубов-

нымъ, долженъ буду прислушиваться къ другимъ часамъ, от-

бивающимъ: «Часъ напиться! Напейся, несмотря на моментъ;

несмотря на время года; несмотря на мѣсто! Напейся, иначе

не вынесешь тяжести жизни! Будемъ опьяняться! Будемъ опья-

няться безпрерывпо виномъ, любовью или моралью. He все

ли равно. Лишь бы не оставаться трезвымъ»! 1).

Однако на описываемой нами сценѣ появился между тѣмъ

молодой человѣкъ въ гамлетовскомъ парикѣ. Молодой чело-

вѣкъ одѣтъ въ такую рвань, что изъ прорѣхъ панталонъ вы-

глядываютъ голыя колѣни; но на шеѣ у него монокль на шел-

ковой лентѣ. Тонкія губы молодого человѣка улыбаются зна-

чительно и загадочно. «Я вотъ знаю все, а вамъ не скажу»,—

говоритъ эта улыбка. Молодой человѣкъ начинаетъ изобра-

жать стараго разносчика, предлагающаго ночью у дверей

богатаго парижскаго ресторана газеты и (подъ большимъ се-

кретомъ) своеобразныя карточки.

«Собственно говоря, я не актеръ, — начинаетъ потомъ мо-

лодой человѣкъ.—Меня послали сюда съ порученіемъ сказать

1) A l e ja n d r o Saw a, «Iluminaciones en la Sombra». M ad rid ,

p. 25.

122

вамъ, что сейчасъ будетъ поставлена опера «Serva Padrona»,

написанная еще въ 1716 году. Такимъ образомъ,у васъ явится

возможность проникнуться тѣмъ же настроеніемъ, какъ пари-

жане двѣсти лѣтъ назадъ».

Опера очень наивная. Кокетливая служанка заставляетъ

стараго, заматерѣлаго холостяка, боящагося, какъ чумы, се-

мейной жизни, жениться на себѣ. Для достиженія этого, она

сперва оставляетъ хозяина безъ завтрака, подаетъ обѣдъ не

во время, и, кромѣ того, вызываетъ у стараго холостяка рев-

ность. Стратагема блестяще удается, и «Serva» (служанка) ста-

новится «padrona» (хозяйкой). Музыка оперы—дѣтская, и мо-

тивы—совершенно примитивны. Вообще трудно проникнуться

настроеніемъ другого вѣка. Читая великое произведеніе, мы

цѣнимъ въ немъ не то, что оно даетъ намъ возможнссть про-

никнуться настроеніемъ человѣка, жившаго, скажемъ, въ XV I

или въ X V II вѣкѣ, a то, что мы въ поэмѣ, драмѣ или романѣ,

отдѣленныхъ отъ насъ нѣсколькими вѣками, находимъ совре-

менное намъ, понятное, общечеловѣческое.

Что же касается

итальянскихъ оперъ конца X V II и самаго начала X V III вѣка,

то проникнуться черезъ посредство ихъ настроеніемъ пари-

жанъ того времени невозможно еще вотъ почему. Первыя италь-

янскія оперы вызывали, по свидѣтельствѵ французскихъ пи-

сателей того времени, насмѣшки и раздраженіе. «Съ итальян-

скими операми познакомилъ французовъ впервые Мазарини,—

читаемъ мы, напримѣръ, въ «Философскомъ словарѣ» Вольтера.

И эти представленія на первыхъ порахъ вызывали только смѣхъ.. .

Первая итальянская опера—Орфей—нагнала скуку на весь

Парижъ. Очень немногіе понимали по-итальянски, почти никто

не зналъ музыки, и всѣ ненавидѣли кардинала. На постановку

оперы затрачено было очень много, но ее освистали... Маза-

рини однако былъ упоренъ. Въ 1660 году синьоръ Кавальи

поставилъ въ большой галлереѣ Лувра пятиактную оперу

«Ксерксъ». Французы зѣвали больше, чѣмъ когда-либо. Они

думали, что смерть Мазарини въ 1661 году избавила ихъ отъ

итальянской оперы; но, тѣмъ не менѣе, нашлись люди, рѣшив-

шіеся написать французскую оперу, хотя во всей странѣ не

было тогда никого, кто могъ бы написать trio или сносно игралъ.

бы на скрипкѣ» 1). Вольтеръ часто глумится надъ операми,

1) Oeuvres de Voltaire, vol. VII, p. 187.

123

а въ особенности надъ итальянскими. Въ Кандидѣ, напр., ге-

рой романа и Мартэнъ посѣщаютъ въ Венеціи знатнаго патри-

ція Пококуранте, который, чтобъ занять гостей, ставитъ оперу.

И самъ же амфитріонъ заявляетъ, что «этотъ шумъ утомляетъ

всѣхъ, хотя никто не рѣшается сознаться въ этомъ... Быть мо-

жетъ, я больше любилъ бы оперу, если бы люди не ухитрились

превратить ее въ чудовище, противъ котораго я возмущаюсь.

Пусть, кто хочетъ, слушаетъ плохія драмы, переложенныя на

музыку и сочиненныя только для того, чтобы вклеить совер-

шенно некстати двѣ или три аріи, дающія возможность оцѣ-

нить глотку пѣвицы... Что касается меня, то я уже давно от-

казался отъ этихъ глупостей, составляющихъ теперь славу

Италіи».

Такимъ образомъ, если бы было возможно проникнуться

настроеніемъ парижанъ 1716 года, то опера «Serva Padrona»

должна была бы вызвать только насмѣшки. И въ этомъ отно-

шеніи, кажется, настроеніе французовъ X V III вѣка переда-

лось англичанамъ X X вѣка.

Красивый, молодой человѣкъ съ нервнымъ подвижнымъ

лицомъ декламируетъ «Le vin de l ’assassin» Бодлэра. Я смотрю

на сидящую за сосѣднимъ столикомъ нарядную даму въ велико-

лѣпномъ туалетѣ. Повидимому, она представляетъ себѣ нѣ-

сколько своеобразно то, про что читаетъ молодой человѣкъ. A

въ стихотвореніи говорится про пьяницу, убившаго жену. Онъ

желаетъ напитъся, но ему надо столько вина, сколько «вмѣ-

щаетъ ея могила». А это будетъ очень много, потому что убійца

бросилъ свою жертву въ глубокій колодезь. «Я напьюсь и

завалюсь спать, какъ собака на дорогѣ. Пусть возъ, нагру-

женный камнями или навозомъ, раздробитъ мнѣ голову или

перерѣжетъ грудь».

Je m’en moque comme de Dieu

Du Diable ou de la Sainte Table».

Такъ заканчивается страшное стихотвореніе.

— How lovely! (Какъ мило!)—говоритъ нарядная дама

с воему сосѣду. Слѣдующій исполнитель читаетъ сказку Оскара

Уайльда «Счастливый принцъ», и этотъ фактъ свидѣтельствуетъ

уже самъ по себѣ о «вторженіи Діониса». Нѣсколько лѣтъ тому

назадъ невозможно было бы упомянуть даже имя несчастнаго

эстета въ самомъ прогрессивномъ англійскомъ обществѣ. Имя

124

Уайльда гремѣло на континентѣ, произведенія его переводи-

лись на всѣ языки, а въ Англіи невозможно было достать ни

одного сочиненія его. «Баллада» вышла безъ имени автора,

съ каторжнымъ номеромъ вмѣсто псевдонима. Затѣмъ друзья

Уайльда стали просить у сына писателя разрѣшенія издать

полное собраніе сочиненій. Сынъ, считающій, что отецъ опо-

зорилъ имя Уайльда и перемѣнившій поэтому фамилію, долго

не соглашался; но наконецъ далъ разрѣшеніе. Чтобы «ядо-

витыя произведенія» принесли возможно меньше вреда, по тре-

бованію сына, выпустили только 1000 экземпляровъ, по под-

пискѣ, по 80 руб. за 14 томовъ. Потомъ разрѣшеніе на изданіе

четырнадцатаго тома было взято сыномъ обратно. Этотъ томъ

вышелъ въ Парижѣ. Такъ было шестъ лѣтъ назадъ. Потомъ

явилась возможность перепечатать 12 томовъ изъ 14 дешевымъ

изданіемъ (по 5 шил. за томъ), а съ прошлаго года нѣкоторые

томы вышли въ шиллинговомъ изданіи и появились въ окнахъ

всѣхъ книжныхъ лавокъ. Оскаръ Уайльдъ впервые попалъ въ

Англіи въ руки большой публики. И когда я въ началѣ этого

года нашелъ томикъ Уайльда на стѣнѣ въ гостиной «респек-

табельной» дамы, то это меня такъ же поразило, какъ если бы

кто сказалъ, что папа римскій торжественно отслужилъ чер-

ную мессу. Нѣсколько лѣтъ назадъ знакомыя англичанки по-

блѣднѣли, когда я въ ихъ присутствіи сталъ восхищаться Оска-

ромъ Уайльдомъ. Онѣ испуганно раскрыли глаза, и на нѣ-

сколько секундъ у нихъ, повидимому, захватило дыханіе. Ко-

медіи Оскара Уайльда теперь снова ставятся въ Англіи; но

Саломея до сихъ поръ не попала на сцену. Что же касается пу-

бличнаго чтенія другихъ произведеній Уайльда, то только въ

Пещерѣ золотого тельца дерзнули на это.

Чтеца смѣняютъ четыре индуса въ яркихъ халатахъ и бѣ-

лыхъ штанахъ. Индусы, какъ бы обгоняя другъ друга, прини-

маются пѣть подъ аккомпанементъ пузатой бандуры и бараба-

новъ что-то протяжное и скрипучее. Кажется, что по сценѣ

тянется цѣлый обозъ. Устроители «Пещеры» выписали настоя-

щихъ nautcha girls, т.-е. баядерокъ, но онѣ еще въ пути, по-

этому приходится удовлетвориться половиной восточной труппы.

Респектабельный «богема», все съ тою же папиросою въ зу-

бахъ, заявляетъ, что сейчасъ г. Ріензи изъ Парижа познако-

митъ публику съ репертуаромъ монмартрскихъ кабачковъ.

На сцену выходитъ молодой актеръ, въ визиткѣ, но безъ ворот-

125

ничковъ. Шея у него повязана платкомъ, чтобы походить на

апаша. Гете давно уже замѣтилъ, что мы въ искусствѣ востор-

гаемся тѣмъ, что въ жизни возмущаетъ или раздражаетъ насъ.

Всѣ бережливые добрые буржуа, знающіе цѣну каждому су,

но изображающіе изъ себя въ монмартрскихъ кабачкахъ ку-

тилъ, прожигателей жизни и богемъ; затѣмъ всѣ будущіе про-

винціальные нотаріусы или аптекари, щеголяющіе покуда

въ беретахъ и въ бархатныхъ курткахъ и желающіе увѣрить

всѣхъ и себя, что они «все отвергаютъ: законы, совѣсть, вѣру»,—

восторгаются апашами, когда тѣ появляются на сценѣ. Доб-

рый буржуа запоминаетъ ихъ словечки, а дочка его играетъ

«вальсъ апашей». Та же публика восторженно апплодируетъ

полиціи, когда она взрываетъ динамитомъ домъ, въ которомъ

укрылись апаши... Въ той пѣснѣ, которую поетъ Ріензи, апашъ,

ожидающій казни въ тюрьмѣ Рокетъ, пишетъ прощальное письмо

своей милой.

En t’ecrivant ces mots j ’fremis

Par tout mon etre,

Quand tu les liras j ’aurai mis

L nez a la f’netre;

Ma pauv’ Toinette,

J ’entends comme une espec’de bruit

A la Roquette.

(Я дрожу всѣмъ тѣломъ, когда пишу тебѣ эти слова. Когда

ты прочтешь ихъ, я уже всуну носъ въ окошко 1). Моя бѣдная

Туанетта! Я слышу какой-то шумъ въ тюрьмѣ).

«Президентъ не хотѣлъ даровать мнѣ жизнь,—говорится

дальше въ пѣснѣ.—Безъ сомнѣнія ему не понравилось, что я

люблю ломать кассы. Если бы президентъ смягчалъ каждый

смертный приговоръ, то это было бы ужъ сли

ш комъ хорошо.

Время отъ времени все-таки надо, чтобы кому-нибудь отру-

били голову въ Рокетской тюрьмѣ.

«Видишь ли, все это для меня пустяки. Пугаетъ меня только

то, что, прежде чѣмъ срѣзать мою голову, надо срѣзать ворот-

никъ моей рубахи. И когда думаю о прикосновеніи холодныхъ

ножницъ при совершеніи «туалета», то боюсь, что задрожу въ

послѣдній моментъ у воротъ Рокетской тюрьмы».

1) Т.-е. голова будетъ защемлена въ лункѣ гильотины.

126

«Иначе—я совсѣмъ было приготовился. He будь холодныхъ

ножницъ, я не испугался бы «вдовы» (гильотины). Я не хотѣлъ

бы, чтобы говорили, будто я испугался, когда пришлось чих-

нуть въ послѣдній разъ въ корзину».

Въ каждомъ обществѣ всегда были отверженные. Въ былое

время они укрывались въ лѣсахъ и въ пещерахъ, а теперь на-

ходятъ болѣе удобнымъ и безопаснымъ жить въ большихъ го-

родахъ, эксплоатируя пороки и низменныя страсти благона-

мѣренныхъ классовъ. Очень часто эти «отверженные» люди—

слабосильные, жалкіе, ничтожные, неприспособленные къ ак-

тивной борьбѣ. Но среди отверженныхъ мы также находимъ

людей другого типа. To люди «динамическаго состоянія», попав-

шіе въ общество, пребывающее въ «статическомъ состояніи»,

то исповѣдущіе культъ Діониса, попавшіе въ царство Аполлона.

«Хочешь ли ты знать разницу между бандитомъ съ большой

дороги и конквистадоромъ, покорителемъ народовъ?—спра-

шиваетъ Алехандро Сава въ упомянутомъ уже дневникѣ. Раз-

ница въ томъ, что бандита всегда зовутъ Хосе Марія, тогда

какъ конквистадора почти всегда зовутъ Наполеономъ» 1).

Луи-Доминикъ Картушъ былъ колесованъ въ 1721 году . По-

явись онъ во Франціи черезъ семьдесятъ лѣтъ, изъ него, вѣро-

ятно вышелъ бы знаменитый генералъ, и теперь въ Парижѣ,

быть можетъ, мы имѣли бы Avenue Cartouche.

— Гдѣ ты служилъ раньше?—спросилъ Картушъ у моло-

дого человѣка, желавшаго поступить въ его шайку.

— Два года у прокурора да пять мѣсяцевъ въ полиціи.

— Отлично!—отвѣтилъ атаманъ,—Я буду считать, что всѣ

эти два съ половиною года ты служилъ у меня.

Появись Картушъ не въ началѣ Х VІ І І вѣка (когда фран-

цузское общество было въ статическомъ состояніи), а въ концѣ

(когда оно было въ динамическомъ состояніи), анекдотъ въ

этомъ родѣ, быть можетъ, упоминался бы во всѣхъ учебникахъ,

какъ лаконическій отвѣтъ генерала Камброна. Горе людямъ

динамическаго состоянія, появившимся въ обществѣ, нахо-

дящемся въ статическомъ состояніи! Аристидъ Брюанъ сло-

жилъ «марсельезу» такихъ людей, исполненную Ріензи.

Allons, bannis de lapatrie,

L’heur’ du depart est arrive;

1) «Iluminaciones en la Sombra» т. 209.

127

Contre nous, de la tyrannie

L’etendard sanglant est lеѵe.

Pour toujours nous quittons la France

En prenant le ciel a temoin

Que nous allons mourir au loin

Deportes par loi de vengeance.

En route, relegues, vers, d’autres lieux voguons

Allons,

Partons

Vivre en exil, victimes des Nerons».

(Идемъ, изгнанники, часъ отъѣзда наступилъ. Противъ

насъ поднято кровавое знамя тиранніи. Мы навсегда покидаемъ

Францію. Мы беремъ въ свидѣтели небо, что идемъ умирать

вдали, отправленные въ ссылку закономъ мести. Въ путь ссыль-

ные! Поплывемъ въ другую страну. Идемъ, жертвы Нерона,

жить въ изгнаніи»).

Я опять смотрю на чинную публику, и мнѣ припоминается

одно мѣсто въ повѣсти русскаго писателя. Застѣнчивая, не-

ловкая и милая Клеопатра Полознева въ разсказѣ Чехова «Моя

жизнь» вдругъ заявляетъ брату: «хочу жить, однимъ словомъ,

хочу пить изъ полной чаши». Главнымъ образомъ Клеопатра

хочетъ показать отцу, что и она способна на протестъ. Жела-

ніе «жить» проявляется у нея неуклюже, наивно, безвкусно

и смѣшно. «Клеопатра»,—англійская интеллигенція,—желала

показать не отцу, а матери, то-есть Mrs. Grundy, которая такъ

же ограничена, сурова и самодовольна, какъ архитекторъ По-

лозневъ, что «способна на протестъ», и вышло все это тоже на-

ивно. Англійскую «Клеопатру Полозневу», повидимому, одно

время смутила форма протеста. Это было тогда, когда Ріензи

попробовалъ исполнить «Маршъ су тенеровъ».

«Долой романсы, идилліи, птички, лѣса и кусточки! Мы

споемъ пѣсню сутенеровъ изъ большихъ городовъ:

V’la les dos, viv’nt les dos!

C’est les dos les gros,

Les beaux,

A nous les marmites!

Grandes ou petites;

V’la les dos, viv’nt les dos!

C’est les dos les gros,

Les beaux,

A nous les marmit, et vivent les dos.

128

Такъ пѣлъ Ріензи, подергивая плечами и подщелкивая паль-

цами. (Вотъ сутенеры. Да здравствуютъ жирные, красивые

сутенеры. Намъ принадлежатъ маленькія и большія прости-

тутки). Послѣ слѣдующаго куплета Ріензи приглашаетъ пуб-

лику подхватить идіотскій припѣвъ:

V’la les dos!

Но напрасно подмигиваетъ Ріензи и машетъ рукой: «Клео-

натра Полознева» сидитъ корректно, шокированная куплетами.

«Богема» во фракахъ замерзла. He видно также ни малѣйши

хъ

признаковъ оттепели и тогда, когда на смѣну Ріензи является

англійская пѣвица, воспроизводящая удивительныя старин-

ныя баллады, какъ, напримѣръ, про Чайльдъ-Уотерса. Въ этой

балладѣ изображена вся сила любви и прощенія, на которыя

способна женщина. Чайльдъ-Уотерсъ обольстилъ дѣвушку и

потомъ, когда она забеременѣла, переодѣлъ ее въ мужское

платье, сдѣлалъ своимъ гайдукомъ и заставилъ бѣжать рядомъ

съ конемъ. Несчастная дѣвушка безропотно переноситъ мученія

и оскорбленія. Когда Чайльдъ-Уотерсъ останавливается въ

тавернѣ, онъ даетъ порученіе гайдуку: «Ступай въ городъ и

спустись по улицѣ, найми самую красивую женщину, которую

встрѣтишь; пусть она ночью лежитъ въ моихъ объятіяхъ». Гай-

дукъ исполняетъ порученіе и всю ночь сторожитъ у постели.

И дѣвушка потомъ за ласковое слово прощаетъ Чайльдъ-Уо-

терсу все.

— Публику нашу надо пріучить къ настоящему веселью,—

шепчетъ мнѣ на ухо одинъ изъ устроителей «Пещеры».—Мы

въ Англіи еще не привыкли къ нему.

А мнѣ припоминаются слова Жакъ-Грегора, что люди за-

были секретъ, какъ веселиться, если вообще когда-либо знали его.

И я думаю, что, если человѣчество дѣйствительно знало когда-

либо этотъ секретъ и снова найдетъ его, то здоровое веселье

ни въ коемъ случаѣ не будетъ походить на парижскія cabarets.

129

ГЛАВА ДВЪНАДЦАТАЯ.

Пѣвецъ отошедшаго.

I.

Повидимому, бываютъ урожайные годы на людей, какъ и на

плоды земные. Въ такой урожайный годъ рождается больше

талантливыхъ дѣтей, чѣмъ въ другое время. Б олѣе одарен-

нымъ изъ нихъ придется выступить впослѣдствіи съ новыми

словами: они проложатъ новые пути въ той области, въ кото-

рой будутъ работать. Менѣе одаренные, надѣленные не столь

ярко выраженной индивидуальностью, будутъ формулировать

съ особой ясностью и выпуклостью, что чувствуетъ и пережи-

ваетъ въ данный моментъ та среда, въ которой они вращаются.

И эти добьются при жизни особенной славы. Ихъ скорѣе всего

провозгласятъ геніями.

Тысяча восемьсотъ девятый годъ былъ annus mirabilis. Въ

разныхъ странахъ въ томъ году родились Эдгаръ Поэ, Чарльзъ

Дарвинъ, Авраамъ Линкольнъ, Николай Гоголь, Юліушъ Сло-

вацкій,

Феликсъ Мендельсонъ, Эдвардъ Фицъ-Джеральдъ,

Альфредъ Теннисонъ и др. Мы видимъ въ этомъ спискѣ «убѣ-

жавшихъ отъ тлѣна», вѣроятно, на много вѣковъ. Мы находимъ

тутъ также такихъ, которыхъ при жизни провозгласили полу-

богами, величайши

ми геніями своего народа; теперь же на ро-

динѣ этихъ талантовъ люди недоумѣвающе пожимаютъ пле-

чами, когда произносятъ ихъ имена. Ничего нѣтъ интереснѣе,

какъ изслѣдованіе причины колоссальнаго успѣха такихъ раз-

вѣнчанныхъ послѣ смерти талантовъ. Мы наталкиваемся тутъ

на выводы, примѣнимые для всѣхъ странъ. Съ удивительною

выпуклостью выступаетъ вліяніе эпохи и «географической

130

среды», какъ на характеръ таланта, такъ и на успѣхъ его. Пред-

ставимъ себѣ настроеніе тѣхъ 146 англичанъ, которыхъ въ іюнѣ

1756 г. послѣ взятія Калькутты, по приказанію суроваго за-

воевателя Сураджъ-удъ-Даула, загнали въ «черную яму» и за-

перли тамъ; въ тѣсной тюрьмѣ за ночь задохлось болѣе 120 че-

ловѣкъ. Подъ вліяніемъ мрака и духоты создалась у плѣнни-

ковъ особая психологія, которую съ такой точностью изобразилъ

хронографъ «черной ямы» Holwell, одинъ изъ немногихъ, вы-

жившихъ страшное сидѣніе. Одними плѣнниками овладѣло

бѣшенство. Они забыли свое человѣческое достоинство; забыли

про то, что въ черной ямѣ сидятъ женщины. Работая кулаками,

давя ногами болѣе слабыхъ, эти плѣнники кинулись къ двумъ

единственнымъ окнамъ. Другіе плѣнники предлагали сдѣлать

попытку выломать двери, чтобы, если даже погибнуть, то хоть

на свѣжемъ воздухѣ; но такихъ было очень немного. Ихъ со-

вѣты вызывали раздраженіе тѣхъ, которые не превратились

въ звѣрей. Напротивъ, охотно слушали такихъ, которые го-

ворили про покорность судьбѣ и про то, что ужасный плѣнъ

явился наказаніемъ за совершонныя ошибки. Чѣмъ мрачнѣе

изображали он

и дѣйствительность, чѣмъ настойчивѣе дока-

зывали, что нѣтъ никакой надежды на спасеніе,—тѣмъ ихъ

слушали внимательнѣе. Впослѣдствіи не въ Калькуттѣ, а въ

другихъ «черныхъ ямахъ», изображавшихъ изъ себя всю стра-

ну,—запертые, удрученные плѣнники внимательно выслушивали

людей, проповѣдывавшихъ такія же идеи. И несмотря на всю

очевидность утвержденія, что только отъ самосовершенствова-

нія и отъ возвращенія къ традиціямъ, противнымъ разуму,

могутъ появиться въ черной ямѣ свѣтъ и свѣжій воздухъ.—

такихъ людей внимательно выслушивали и даже нѣкоторые

признавали ихъ философами. Е сли бы въ Калькуттской черной

ямѣ въ ночь на 20 іюня 1756 г. одинъ изъ плѣнниковъ сталъ

пѣть веселую пѣсню, прищелкивать пальцами и плясать—его

поступокъ сочли бы дикимъ и неприличнымъ. Откройте двери,

выпустите запертыхъ людей, задыхающихся въ темнотѣ, на

просторъ, въ поле или въ лѣсъ,—и имъ покажется смѣшнымъ.

что они недавно могли выслушивать, какъ величайшихъ мудре-

цовъ, проповѣдниковъ смиренія и возвращенія къ преданіямъ,

непріемлемымъ для умѣющихъ мыслить научно. Мракъ со-

здалъ свою психологію. Теперь представимъ себѣ группу здо-

ровыхъ и добродушныхъ юношей и дѣвушекъ, устроившихъ

131

весною веселый пикникъ въ лѣсу. Всѣмъ хорошо и весело.

Геніями покажутся тѣ изъ нихъ, которые умѣютъ попасть въ

тонъ веселья и знаютъ массу забавныхъ анекдотовъ и остро-

умныхъ пѣсенъ. «Меланхоличные Жаки» (изъ «Какъ вамъ это

нравится», Шекспира) явятся рѣзкимъ и непріятнымъ диссо-

нансомъ на такомъ пикникѣ. Но вотъ наступила ночь; стало

холодно; полилъ проливной дождь, и всѣ промокли. Экипажи,

которые должны были забрать молодежь, не прибыли. Чѣмъ

дальше надвигается ночь, сильнѣе припускаетъ дождь, тѣмъ

болѣе тускнѣетъ настроеніе. Вымокшей, продрогшей молодежи

весельчаки, недавно восхищавшіе всѣхъ, кажутся глупыми

пошляками, не знающими никакой мѣры. Теперь успѣхъ бу-

детъ имѣть «меланхоличный Жакъ», который предскажетъ, что

положеніе вещей скверно, что многіе простудятся на-смерть

или схватятъ ревматизмъ, что въ лѣсу бродятъ волки и прячутся

громилы... Мы имѣемъ опять особенную психологію въ зависи-

мости отъ окружающей обстановки.

Когда мрачныя мысли про ушедшую молодость, про надви-

гающуюся старость, про неосуществившіяся надежды овладѣли

казаками, ѣхавшими въ Сѣчь, Тарасъ Бульба крикнулъ:

— Э, э, э! Что вы, хлопцы, такъ притихли? Какъ будто

какіе-нибудь чернецы! Ну, разомъ всѣ думки къ нечистому !

Б ерите въ зубы люльки, да закуримъ, да при

шпоримъ коней,

да полетимъ такъ, чтобы и птица не угналась за нами!—И всѣ

казаки тотчасъ же повеселѣли. Въ ноющей больной литературѣ

какой-нибудь страны, къ сожалѣнію, мало сдѣлать такой бодря-

щій окрикъ, какъ Бульба, чтобы тонъ произведеній сразу

измѣнился. Мало крикнуть: «Довольно печалиться! Давайте

совершенствоваться! Увѣруемъ!» Или: He надо кладбищенства!

Давайте писать жизнерадостно! Вотъ бодрый писатель, вырос-

шій тамъ, гдѣ много солнца и свѣжаго воздуха! «Ну, разомъ,

всѣ думки къ нечистому!» «Подражай этому писателю!» Боюсь,

кличъ, хотя и очень краснорѣчивый, останется неуслышаннымъ.

Новый Бульба очутится въ положеніи весельчака, запѣвшаго

въ черной ямѣ, разсказчика смѣшныхъ анекдотовъ подъ про-

ливнымъ дождемъ ночью, въ лѣсу, у потухшаго костра или...

того героя русской сказки, который пустился въ присядку,

завидѣвъ проходившія похороны. Чтобы кличъ былъ услышанъ,

необходимо или измѣненіе окружающихъ условій, нагнавшихъ

мрачное настроеніе, или, во всякомъ случаѣ, чтобы у людей

132

явилась прочная надеж да на возможность перемѣны. Каменная

куропатка имѣетъ зимою бѣлое, какъ саванъ, опереніе. Она

приметъ прекрасный голубоватый цвѣтъ, съ красноватымъ от-

тѣнкомъ на горлѣ, съ ржавыми полосами на хвостѣ и черными—

на бокахъ; но свершится это не раньше, чѣмъ стаетъ снѣгь и

зазеленѣетъ лѣсъ.

Все это вступленіе я написалъ по поводу столѣтней годов-

щины лорда Альфреда Теннисона. При жизни его провозгла-

сили величайшимъ англійскимъ поэтомъ X IX вѣка. Въ день

смерти его приравняли Шекспиру, а теперь, въ день годовщины

поэта, критики изумленно пожимаютъ плечами. Цѣлая эпоха

минула между нами и «Morte d ’Arthur» (поэма Теннисона, о

которой дальше),—говоритъ Титтертонъ,—эпоха, исторія ко-

торой, впрочемъ, записана не въ поэмахъ, а въ банковскихъ

и конторскихъ книгахъ. «Times» находитъ возможнымъ сказать

въ день годовщины Теннисона въ похвалу его только слѣдующее:

«Лордъ Теннисонъ степенный, благоразумный англичанинъ сред-

нихъ классовъ. Таковъ онъ былъ въ жизни. Таковъ онъ также

въ своей поэзіи». Чѣмъ объяснить развѣнчаніе таланта? Мнѣ

хотѣлось бы отмѣтить одну характерную черту въ творчествѣ

Теннисона, которая, мнѣ кажется, даетъ отвѣтъ на поставлен-

ный вопросъ. У Катюля Мендеса есть болѣзненное и, кажется,

неизвѣстное у насъ въ Россіи произведеніе Le chercheur de Ta-

res», вышедшее въ 1898 г. Семь самыхъ заурядныхъ молодыхъ

людей дѣлаютъ свою жизнь прекрасной, потому что облекаютъ

ее въ обманчивый призракъ. Они счастливы, потому что вообра-

жаютъ себя геніями, которые завоюютъ весь міръ. Они только

что вступаютъ въ жизнь. Банковскій клеркъ считаетъ себя Рот-

шильдомъ, воспитанникъ военной школы—Наполеономъ, без-

дарный художникъ—Леонардо да-Винчи. «Баронъ Ротшилъдъ

служилъ въ банкѣ и не скрывалъ своихъ надеждъ стать милліар-

деромъ. Наполеонъ Бонапартъ только что поступилъ въ С.-Сир-

скую школу. Онъ выйдетъ изъ нея подпоручикомъ, потомъ ста-

нетъ генераломъ... Я. Леонардо-да-Винчи, рисовалъ,—увы!—

морковь, рѣпу и зеленыхъ нимфъ. Но я все же считалъ себя

великимъ художникомъ. Спартакъ, напоминавшій своею ры-

жею острою бородкою янки, былъ рабочій, тратившій все сво-

бодное время на чтеніе и мечты. Сведенборгу минуло только

восемнадцать. To былъ странный юноша, худощавый, блѣдный,

съ горящими глазами, облаченный въ длинный застегнутый

13

■

сюртукъ. Сведенборгъ не таилъ отъ насъ, что погруженъ въ

тайныя науки. Воспитанникъ консерваторіи Ролло предназна-

чалъ себя для комической оперы, а въ особенности для любов-

ныхъ похожденій. Іисусъ, съ длинными шелковистыми волосами,

говорилъ очень мало. По робкому, скромному взгляду , по сдер-

жанности его и по маленькимъ рукамъ можно было догадаться,

что родные его, вѣроятно, какіе-нибудь набожные, состоятель-

ные провинціалы, дали ему воспитаніе въ духовной семинаріи.

Мы не знали, собирается ли онъ въ священники, монахи или

миссіонеры. Онъ пилъ только воду». Молодые люди образовали

одно содружество и назывались по семи звѣздамъ Плеядъ. Ролло

былъ Альціона, Наполеонъ— Тайгета, Леонардо-да-Винчи— Се-

лено, Спартакъ—Меропа, баронъ Ротшильдъ—Майя, Іисусъ—

Астеропа и Сведенборгъ— Электра. И вотъ «созвѣздье» устроило

попойку въ загородномъ ресторанчикѣ. Начались тосты.

— Пью,—сказалъ Ролло,—за нетлѣнную любовь, за бла-

женныя муки души и тѣла.—За твое здоровье, Алъціона!

— Пью за торжествующее оружіе и за побѣдоносныя зва-

мена,—сказалъ Наполеонъ Бонапартъ.—За твое здоровье, Тай-

гета!

— Пью за всѣ искусства!—сказалъ я, какъ Леонардо да -

Винчи.—За твое здоровье, Селено!

— Пью,—сказалъ Спартакъ,—за всеобщее освобожденіе и

вольное сліяніе всѣхъ народовъ въ одинъ братскій союзъ.—За

твое здоровье, Меропа!

— Пью,—сказалъ баронъ Ротшильдъ,—за всемогущее зо-

лото, щедрое и плодоносное, какъ солнце.—За твое здоровье,

Майя!

— Пью,—сказалъ Іисусъ,—за любовь къ ближнему, за про-

щеніе, за надежду, которая со времени крестныхъ страданій

на Голгофѣ плачетъ кровавыми слезами.—За твое здоровье,

Астеропа!

— Пью,—сказалъ Сведенборгъ,—за конечное познаніе ве-

ликихъ тайнъ.—За твое здоровье, Электра!

И тутъ пирующіе слышатъ бѣшеное восклицаніе: «Вы—маль-

чишки и глупцы!»

Говоритъ это уродливый, пожилой постоялецъ Арсеній Гра-

вашъ,—живущій въ той же гостиницѣ. «Вы вѣрите въ ваши

нелѣпыя мечты,—продолжаетъ онъ .—Вы—дѣти. Вы оболь-

щаетесь надутыми мыльными пузырями. Въ ихъ великолѣпіи

134

вы не замѣчаете того комочка грязи, въ который превратятся

они, когда лопнутъ... Неминуемо безобразное въ красотѣ, зло

въ добрѣ, несчастье въ счастьѣ. Съ теченіемъ лѣтъ пятна эти

расползаются, растутъ, увеличиваются въ поверхности, не те-

ряя ничего въ интенсивности. Пятна на всемъ томъ, что мы счи-

таемъ прекраснымъ въ жизни, увеличиваются и растутъ, какъ

ракъ. Потомъ они станутъ еще больше... Нѣтъ такихъ благород-

ныхъ словъ, которыя не заключали бы въ себѣ своей лжи; нѣть

такого блаженства, которое не заключало бы ироніи; нѣтъ на-

дежды безъ молодого побѣга разочарованія; нѣтъ клятвъ, сво-

бодныхъ отъ клятвопрестуленія. Приглядитесь внимательнѣе

къ мечтѣ, и вы увидите срамоту. Въ самомъ тонкомъ ароматѣ

можно открыть вонь. Величественный и пылкій идеалъ есть

левъ, объѣдаемый вшами. Какъ! вывѣрите? какъ! вы любите?

какъ! вы рисуете себѣ величественное будущее! Глупцы! Про-

стаки! Прекрасная мечта изнасилована дѣйствительностью,

какъ насилуетъ безчестный возлюбленный, одержимый дурной

болѣзнью, дѣвственницу. И мечта, заразивши

сь, породила на

свѣтъ болѣзненное, обреченное на гніеніе дитя. To, что пере-

рѣзали пуповину, не повело ни къ чему. Порокъ—пуповина

человѣчества». «Плеяды» молчали нѣкоторое время, пораженныя

смущеніемъ. «Глупецъ вы,—началъ, наконецъ, Ролло.—Какой

порокъ находите вы въ любви?

— Похоть.

— А въ славѣ?—спросилъ Наполеонъ Б онапартъ.

— Мертвечину.

— А въ искусствѣ?— спросилъ я.

— Безуміе.

— А въ всемірной свободѣ?—спросилъ Спартакъ.

— Эгоизмъ.

— А во всемогуществѣ золота?—спросилъ Ротшильдъ.

— Нажива.

— А въ тайнѣ?—спросилъ Сведенборгъ.

Арсеній Гравашъ расхохотался и крикнулъ:

— Шарлатанство.

Значительная часть книги занята потомъ записками Граваша,

который наблюдалъ и Альціону, и Тайгету, и Селено, и Меропу,

и Майю, и Астеропу, и Электру, т.-е. любовь, военную славу,

искусство, боръбу за освобожденіе человѣчества, богатство,

вѣру и мистицизмъ, чтобы найти всюду порокъ и грязь. И когда

135

Гравашъ самъ не могъ найти «вшей», съѣдающихъ «льва»—

идеалъ, ему помогалъ въ этомъ дьяволъ Ноксъ (Гравашъ-гал-

люцинатъ). Глубоко несчастный авторъ записокъ удивительно

умѣетъ открывать «отвратительное въ прекрасномъ и зло въ

добрѣ», или, какъ выражается онъ, «La puanteur qu’il у a au

dеriere de l ’ideal». Результатомъ этого процесса явился рядъ

уродливыхъ и грубыхъ страницъ; но есть также у Арсенія Гра-

ваша поразительно сильныя страницы.

Такова часть записокъ, посвященная Тайгетѣ, военной

славѣ. Авторъ описываетъ банкетъ, устроенный тремя завоева-

телями-союзниками: императоромъ, королемъ и магараджей

(Катюль Мендесъ въ своемъ произведеніи абсолютно не счи-

тается съ дѣйствительностью). «Подъ колоссальнымъ знаменемъ,

водруженнымъ среди пожара факеловъ, знаменемъ, сшитымъ

изъ всѣхъ знаменъ и до того громаднымъ, что оно обвѣвало

всѣхъ пирующихъ,—въ банкетной залѣ было болѣе тысячи

столовъ, уставленныхъ золотыми канделябрами, серебряными

блюдами и вмѣстительными флягами съ виномъ. Вокругъ этихъ

столовъ усѣлись солдаты побѣдоносной арміи. Выше за от-

дѣльнымъ столомъ сидѣли императоръ, король и магараджа,

всѣ принцы, генералы и полковники. Звонъ металлическихъ

стопъ и стукъ вилокъ и ножей пирующихъ производили такой же

гулъ, какъ и шумъ идущей битвы. Духовые оркестры, спрятан-

ные въ искусственной лавровой рощѣ, играли побѣдные марши.

«И побѣдители ѣли и пили.

«Что они ѣли? Что они пили? Сопровождаемый сотней пова-

рятъ, сгибавшихся подъ тяжестью блюдъ, приближался дворец-

кій, гигантъ ростомъ. И на громадныхъ золотыхъ блюдахъ,

проносимыхъ мимо меня, я видѣлъ, вмѣсто зажаренныхъ пере-

пеловъ, лежащихъ вокругъ тетерева, поданнаго вмѣстѣ съ

перьями,—кучи убитыхъ и зажаренныхъ дѣтей, уложенныхъ

вокругъ мертваго генерала въ полномъ мундирѣ. Въ судкахъ,

разносимыхъ поварятами, я узнавалъ хорошо зажаренныя и

нашпигованныя руки, ноги, головы и бока, облитыя краснымъ

дымящимся соусомъ. И всѣ пирующіе протягивали свои та-

релки. И кравчіе разрѣзали мясо, предлагали его гостямъ,

тогда какъ мундшенки не уставали подливать въ кубки красную

жидкость, дымившуюся, какъ и соусь. И звуки безчисленныхъ

мѣдныхъ инструментовъ потрясали вонъ, поднимавшуюся отъ

явствъ къ складкамъ громаднаго знамени, какъ облака ладана.

136

«И всѣ пили, и всѣ ѣли. Потомъ еще ѣли, и еще пили. Время

отъ времени пирующіе вытирали губы и пальцы складками

величественнаго знамени. И пирующіе постепенно хмелѣли.

Сильнѣе всѣхъ упились императоръ, король и магараджа. По-

рой они поднимались изъ-за стола, отяжелѣвшіе, шатающіеся,

въ побѣдныхъ мундирахъ, покрытыхъ жирными пятнами отъ

явствъ, и выходили изъ залы. Я усмотрѣлъ, что возлѣ банкет-

ной залы было безконечное кладбище съ раскрытой могилой,

доходившей до самаго ада. И бражники-побѣдители блевали

въ эту громадную могилу. Туда лились темные потоки сукро-

вицы и валились куски труповъ» 1).

II.

Нѣчто подобное «семи плеядамъ» коллективно предста-

вляетъ собою въ англійской литературѣ лордъ Теннисонъ.

Чинные средніе классы, выдвинутые стремительно впередъ

въ X IX вѣкѣ, провозгласили поэта величайшимъ геніемъ, по-

тому что онъ бралъ ихъ представленіе о трогательномъ, о вели-

чественномъ, о прекрасномъ. Теннисонъ бралъ ихъ сны и обле-

калъ въ поразительно красивые и звучные стихи. Поэмы его—

міропониманіе мендесовскихъ Альціоны, Тайгеты, Селено, Майи

Астеропы и Электры. Тутъ только нѣтъ Меропы-Спартака, по:

тому что лордъ Теннисонъ считалъ современный строй идеаль-

нымъ и стоялъ за порядокъ. Лордъ Теннисонъ затѣмъ бралъ

все то, чѣмъ гордились высшіе классы въ прошломъ; всѣ ле-

генды ихъ, отшлифованныя временемъ такъ, что стерлось съ

нихъ все ужасное, все свирѣпое, кровавое, уродливое, а осталось

только смутное, красивое, таинственное, дающее просторъ фан-

тазіи. Одинъ изъ наиболѣе талантливыхъ современныхъ испан-

скихъ писателей заслугу современности видитъ въ томъ, что

«La fantasia, la terrible loca, que era el ama de casa, pasa a ser

criada» (т.-е. «фантазія, эта ужасная, безумная, которая прежде

была хозяйкой въ домѣ, превращена въ служанку»). Испанецъ

имѣетъ въ виду именно ту традицію, которая причинила столь

великія страданія его родинѣ; ту традицію, которая такъ со-

1) C a t u l l e M e n d e s . Le Chercheur de Tares. Second Cahier. IV.

137

блазняетъ нѣкоторыхъ нашихъ современныхъ обличителей ин-

теллигенціи. Теннисонъ спускалъ съ цѣпи и эту «фантазію»,

но только зорко слѣдилъ за тѣмъ, чтобы она безумствовала

красиво и совершенно безвредно. Въ поэмахъ Теннисона мы

видимъ красивую ложь; передъ нами настроенія и чувства,

какихъ никогда не бываетъ и не было. Мы видимъ жизнь ро-

зовую, сладкую, баюкающую, умиляющую. Герои Теннисона

вѣрятъ не такъ, какъ бываетъ въ жизни ; они любятъ, не какъ

простые смертные. Они, какъ надворный совѣтникъ у Гейне,

увѣрены, что

«Die Liebe musse seyn platonisch».

Тѣ, которые восхищались Теннисономъ при жизни его,

не выслуш и

вали этого совѣта такъ насмѣшливо, какъ гейнев-

ская надворная совѣтница:

«Die Hofrathin lachelt ironisch,

Und dennoch seufzet sie: Ach»!

Герои Теннисона являются олицетвореніемъ всѣхъ добро-

дѣтелей, которыя теоретически высоко цѣнятся высшими и сред-

ними классами, хотя въ жизни этими идеалами никто не ру-

ководится. Поэтъ вдохновляется средневѣковыми легендами,

но опять же трактуетъ ихъ съ точки зрѣнія той среды, къ ко-

торой принадлежалъ. Къ наиболѣе извѣстнымъ произведеніямъ

Теннисона принадлежитъ циклъ поэмъ, носящихъ общее на-

званіе Идилліи К ороля. Навѣяны они произведеніемъ средне-

вѣковаго хронографа дѣяній короля Артура-Малори (Sir Т.

Malory, «History of Prince Arthur»). Циклъ открывается поэмой

«The Coming of Artur». Леодогранъ, король Камеліарда, при-

зываетъ Артура помочь ему очистить королевство отъ разбой-

никовъ и дикихъ звѣрей. Артуръ исполняетъ просьбу и при-

сылаетъ къ Леограну трехъ своихъ рыцарей сватать царевну

Геневеру. Послѣ нѣкоторыхъ колебаній Леодогранъ согла-

шаетса и поручаетъ рыцарю Ланселоту сопровождать Геневру

къ Артуру. Слѣдующая поэма въ циклѣ «Идиллій» это—«Ga-

reth and Zynette. Сэръ Гаретъ—«младшій и наиболѣе сильный

сынъ короля Оркнейскаго Лота и жены его Беллисенты. Онъ

является incognito ко двору короля Артура и тамъ цѣлый годъ

служитъ поваренкомъ. За красоту рукъ главный кравчій про-

138

звалъ Гарета «Beaumaius» (все это согласно упомянутой выше

хроники сэра Т. Малори). Черезъ годъ и день incognito рас-

крыто, Beaumains посвященъ въ рыцари и сопровождаетъ дочь

короля Линетъ, отправляющуюся освобождать свою сестру

Лайонорсъ. Послѣднюю держитъ плѣнницей въ своемъ замкѣ

Опасномъ рыцарь Морсъ или Смерть. Путь къ замку загоро-

дили четыре брата, которыхъ Теннисонъ называетъ Фосфорусъ

(утренняя звѣзда), Меридисъ (полуденная звѣзда), Гесперусъ

(вечерняя звѣзда) и Ноксъ (ночь). Геневеръ вызываетъ ихъ

на поединокъ и убиваетъ. Наконецъ изъ разрубленнаго черепа

Нокса выскакиваетъ рыцарь Смерть и молитъ не убивать его,

такъ какъ все, что онъ сдѣлалъ, было внушено четырьмя

братьями, сраженными рыцарями... Сперва прекрасная Ли-

нетъ обращается съ Гаретомъ крайне пренебрежительно и на-

зываетъ его не иначе, какъ «кухоннымъ мужикомъ» (kitchen

knave) и «судомоемъ». Но послѣ каждой новой побѣды отно-

шеніе прекрасной дамы мѣняется. Наконецъ, она выходитъ

замужъ за доблестнаго рыцаря:

«He that told the tale in olden times

Says that sir Gareth wedded Lyonors;

But he that told it later says Lynette.

(T -e «Разсказайшій эту повѣсть въ старые годы говоритъ,

что сэръ Гаретъ женился на Лайонесъ, но тотъ, кто потомъ пе-

ресказалъ, говоритъ, что—на Линетъ»). Эта поэма показываетъ,

какъ Теннисонъ приспособлялъ глубокія пo содержанію средне-

вѣковыя легенды къ міропониманію своихъ современниковъ.

Въ самомъ дѣлѣ, легенда про рыцаря Гаретъ и про Линетъ,

какъ она изложена у Малори, носитъ символическій харак-

теръ. Она изображаетъ борьбу христіанина на всемъ протя-

женіи жизненнаго пути. «Невѣста», или вѣчное спасеніе, жи-

ветъ въ замкѣ Опасномъ (Perilous). Имя ея Лайонесъ. Линетъ—

символъ плотскаго міра, поднимающаго на смѣхъ все то, что

дѣлаетъ глубоко вѣрѵющій. Сэръ Гаретъ сражается съ четырьмя

рыцарями, залегшими на пути къ Сіону: Ночью, Разсвѣтомъ,

Полднемъ и Вечеромъ. Это опять символы искушеній, соот-

вѣтствующихъ четыремъ, возрастамъ человѣка. Побѣдивъ всѣхъ

этихъ враговъ, рыцарь долженъ помѣриться силами еще съ

послѣднимъ непріятелемъ—со Смертью. И послѣ этого невѣста,

живущая въ замкѣ Опасномъ (вѣчное спасеніе)— обрѣтена.

139

Изъ легенды, проникнутой глубокой вѣрой среднихъ вѣковъ,

Тенниссонъ сдѣлалъ сказку съ «благополучнымъ концомъ».

Бракъ рыцаря и Линетъ является нелѣпостью согласно духу

легенды: Гаретъ не можетъ увѣнчать свои подвиги союзомъ

съ тою (міръ грубыхъ наслажденій), съ которой сражался все

время.

Третья поэма въ циклѣ Идиллій—«Geraint and Enid». Одинъ

изъ рыцарей круглаго стола, сэръ Джерэнтъ Девонскій женится

на единственной дочери опальнаго графа Иніоля—Инидѣ.

Боясь немилости королевы, сэръ Джерэнтъ удаляется отъ двора

въ свой родной Девонъ. Въ полузабытіи по дорогѣ онъ слышитъ

слова жены и истолковываетъ ихъ такъ, что она ему не вѣрна.

Рыцарь жестоко обращается съ ней; но вотъ поединокъ. Дже-

рэнтъ тяжело раненъ. Жена поднимаетъ его, доставляетъ въ

родной замокъ и ухаживаетъ за мужемъ съ такою заботливо-

стью, что всѣ сомнѣнія его разсѣиваются.

Опять поэма кончается счастливо въ духѣ «семейныхъ» ро-

мановъ, такъ облюбованныхъ англійскими средними классами:

«They crowned a happy life with a fair death» (т.-е. «Они увѣн-

чали счастливую жизнь честной смертью). Вотъ поэма изъ того

же цикла «Merlin and Vivien». Героемъ является знаменитый

волшебникъ средневѣковыхъ легендъ и рыцарскихъ романовъ.

Мать его монахиня Матильда была обольщена инкубомъ, «по-

лучеловѣкомъ, полуангеломъ». Святой Власій крестилъ ре-

бенка и, такимъ образомъ, спасъ его отъ когтей сатаны. Въ XV

и началѣ X V I вѣка итальянскіе писатели пользовались леген-

дами про Мерлина для поразительно смѣлыхъ выступленій

противъ такого врага, котораго иначе нельзя было тронуть.

Мнѣ припоминается X X V I пѣсня «Orlando Furioso», въ которой

рыцарь Маладжиджи объясняетъ своимъ товарищамъ значе-

ніе барельефовъ, вырубленныхъ волшебникомъ Мерлиномъ на

стѣнахъ фонтана. «Тамъ изображенъ былъ отвратительный

видомъ и свирѣпый звѣрь, выходящій изъ лѣса. Уши у звѣря

были, какъ у осла, голова и зубы, какъ у волка, почуявшаго

добычу, когти, какъ у льва, а туловище и хвостъ, какъ у ли-

сицы. Звѣрь этотъ обрыскалъ Францію, Италію, Испанію,

Англію, Европу, Азію и, наконецъ, весь міръ.

Per tutto аѵеа gent: ferite е morte

La bassa plebe.

140

(Всюду звѣрь кусалъ и терзалъ на смерть народъ).

«Казалось, что всѣ стѣны и всѣ ограды, до которыхъ дотра-

гивался звѣрь, должны рухнуть. He было города, который

могъ бы защищаться. Города и замки открывались передъ звѣ-

ремъ. Онъ требовалъ себѣ даже божескихъ почестей, и глупая

толпа преклонялась передъ звѣремъ...» Откуда явилось сви-

рѣпое животное съ головой волка и хвостомъ лисицы? Само

оно указываетъ на небо, но итальянскій поэтъ говоритъ, дру-

гoe:

«Questa bestia crudele usci del fondo

Dell’iuferno».

(т.-е. «Это жестокое животное вышло изъ самой глубины ада»).

«Отъ самаго рожденія до нашего времени звѣрь этотъ росъ

постоянно, — продолжаетъ Аріосто,— покуда, наконецъ, пре-

вратился въ самое ужасное и самое громадное чудовище, когда-

либо виданное на землѣ. Страшный Пиѳонъ, про свирѣпость

котораго намъ такъ много говорятъ древніе писатели,—не мо-

жетъ и на половину сравниться ни дородствомъ, ни жесто-

костью, ни отвратительнымъ видомъ съ звѣремъ».

«Fara strage crudel, ne sara loco

Che non guasti, contamini ed infetti»

(Звѣрь будетъ производить страшныя опустошенія; не бу-

детъ на землѣ мѣста, не оскверненнаго, не разгромленнаго,

не отравленнаго имъ); но черезъ семь вѣковъ, самое большее,—

предсказываетъ Аріосто,—люди

сразятъ звѣря 1). Сколько

смѣлости надо было имѣть, чтобы предсказать судьбу «звѣря»

тогда, когда повсюду пылали костры, зажженные чудовищемъ

«со волчьими зубами и лисьимъ хвостомъ!».

У лорда Теннисона нѣтъ охоты ссориться

со «звѣремъ».

Если поэтъ беретъ легенду про волшебника Мерлина, то не

для того, чтобы вложить въ нее глубокій символическій смыслъ.

Лордъ Теннисонъ повѣствуетъ намъ только въ удивительно

красивыхъ стихахъ про то, какъ Мерлинъ изготовилъ знаме-

нитый круглый столъ, за который могли усѣсться 150 рыцарей;

про то, какъ волшебникъ принесъ изъ Ирландіи тѣ громадные

камни, которые и до сихъ поръ видны еще на равнинахъ Солс-

1 O r la n d o F u r i o s o . Chanto vente imosesto, 31, 40, 41, 42.

141

бри. Поэтъ повѣтствуетъ намъ, наконецъ, какъ волшебница

Вивіенъ убѣдила Мерлина укрыться во время бури въ дуплѣ

стараго дуба и какъ закрыла потомъ отверстіе и заворожила

его. Волшебникъ Мерлинъ умеръ въ пустомъ дубѣ.

Станемъ знакомиться дальше съ цикломъ поэмъ «The idylls

of the King», составляюіцихъ самое крупное и наиболѣе про-

славленное при жизни Теннисона произведеніе его. Передъ

нами поэма «Lancelot and Elaine», навѣянная тою же хроникою

Малори о королѣ Артурѣ. По хроникѣ сэръ Ланселотъ былъ

сыномъ Бэна, короля бэнвикскаго (Бретани) и жены его Элейнъ.

Въ младенчествѣ Ланселота похитила «дѣва озера» Вивіенъ

и воспитывала его, покуда наступила пора явиться ко двору

короля Артура, чтобы тамъ добыть рыцарскія шпоры. Вотъ

почему Ланселота называютъ «du Lac» (Озернымъ). По словамъ

Малори, сэръ Ланселотъ «происходилъ въ восьмомъ колѣнѣ

отъ нашего Спасит е я». Сыномъ сэра Ланселота былъ «цѣле-

мудренный и наиболѣе добродѣтельный изъ всѣхъ ста пяти-

десяти рыцарей круглаго стола—сэръ Галкадъ, добывшій чашу

благодати (грааль). Сэръ Ланселотъ былъ самый сильный и

храбрый изъ всѣхъ рыцарей Круглаго стола. По поэмѣ Тен-

нисона рыцари Мордредъ и Агравэнъ ненавидѣли сэра Лансе-

лота и донесли королю, что королева Геневера увлеклась ры-

царемъ. Чтобы доказать Артуру невѣрность жены, доносчики

убѣждаютъ его поѣхать на охоту и возвратиться потомъ по-

тихоньку. Во время отсутствія супруга королева посылаетъ

за сэромъ Ланселотомъ и запирается съ нимъ. Тогда Мордредъ,

Агравэнъ и двѣнадцать другихъ рыцарей начинаютъ ломиться

въ дверь и требуютъ, чтобы запершійся вышелъ къ нимъ. Сэръ

Ланселотъ выходитъ и убиваетъ Агравэна и двѣнадцать ры-

царей, но Мордредъ бѣжалъ и разсказалъ все королю. Артуръ

приговариваетъ жену къ костру, но въ послѣдній моментъ Ге-

неверу спасаетъ сэръ Ланселотъ, который увозитъ ее въ замокъ

Карлайль. Король осаждаетъ замокъ, но получаетъ буллу,

въ которой папа велитъ ему простить Геневеру. Артуръ пови-

нуется, хотя отказывается помириться съ сэромъ Ланселотомъ,

который уѣзжаетъ въ свой Бенвикъ (Бретань). Тогда король

Артуръ переправляется тоже съ войскомъ въ Бретань, чтобы

взять штурмомъ замокъ Ланселота. Въ отсутствіе короля измѣн-

никъ Мордредъ захватываетъ корову и хочетъ заставить Ге-

■неверу, чтобъ она вышла за него замужъ; но королева отка-

142

зывается. Получивъ вѣсти изъ дому, Артуръ поспѣшно воз-

вращается и въ трехъ битвахъ встрѣчается съ узурпаторами.

Мордредъ убитъ, но передъ смертью успѣваетъ нанести королю

Артуру глубокую рану, отъ которой тотъ умираетъ. Геневера

ушла въ Алмесберійскій монастырь, куда является сэръ Лан-

селотъ и убѣждаетъ ее пойти за нимъ. Королева отказывается.

Тогда сэръ Ланселотъ тоже становится монахомъ и умираетъ,

«признанный всѣми за святого».

По хроникѣ Малори, сэръ Ланселотъ имѣлъ всѣ данныя на

то, чтобы добыть Грааль; но онъ видѣлъ чашу благодати только

издали вслѣдствіе незаконной связи съ королевой. Добылъ

чашу сэръ Галадъ, являющійся героемъ слѣдующей поэмы

«The Holy Graal». Наивная хроника называетъ рыцаря «the

greatest gentleman of all the world». Малори рисуетъ намъ идеалъ

рыцаря; Теннисонъ даетъ намъ воплощеніе всѣхъ добродѣте-

лей, какъ онѣ представляются среднимъ классамъ. Мечъ ры-

царя могъ извлечь изъ ноженъ только тотъ, кому совершенно

чуждъ позоръ, предательство и обманъ. Щитъ принадлежалъ

когда-то Іосифу Аримаѳейскому, который сдѣлалъ на немъ

крестъ кровью Спасителя. Только сэръ Галаадъ могь занять

одно изъ 150 мѣстъ за Круглымъ столомъ, которое называлось

«Siege Terilous», такъ какъ никто не смѣлъ садиться въ это кресло

безъ опасности для жизни. Siege Terilous могъ занять только

совершенно добродѣтельный рыцарь, предопредѣленный до-

быть чашу благодати. Послѣ ряда приключеній сэръ Галаадъ

прибылъ въ Саррасъ, избранъ былъ здѣсь королемъ и сподо-

бился взять въ руки Грааль, который подноситъ ему Іосифъ

Аримаѳейскій. Рыцарь умираетъ. И тотчасъ же сонмы а нге-

ловъ уносятъ его душу на небеса. У Теннисона легенда изло-

жена удивительными по красотѣ стихами, а у Малори—не-

уклюжими, тяжеловѣсными , наивными періодами. Тѣмъ не

менѣе трогательная красота безстрашнаго и безупречнаго ры-

царя, стремящагося къ идеалу и умирающаго, достигнувъ его

(средневѣковая хроника какъ будто желала сказать, что цѣль

жизни въ стремленіи, но не въ дост иж еніи) постигается по

разсказу Малори, а не по поэмѣ Теннисона. Сэръ Галаадъ Тен-

нисона— не столько рыцарь безъ страха и упрека, сколько «иде-

альный молодой человѣкъ», какъ онъ рисуется воображенію

пожилыхъ англійскихъ дѣвицъ, наполняющихъ свои досуги

писаніемъ вполнѣ добродѣтельныхъ романовъ.

143

Мы приближаемся къ концу цикла Идиллій Короля. Передъ

нами поэма «Pelleas and Etarre». Сэръ Пеллеасъ, повелитель

многихъ острововъ, знаменитъ своею доблестью и громадною

физическою силою. Онъ любитъ лэди Этаръ, но не пользуется

взаимностью. Сэръ Гавэнъ берется быть посредникомъ, но

является измѣнннкомъ. Сэръ Пеллеасъ застаетъ Гавэна и Этаръ

въ объятіяхъ другъ у друга; но рыцарь не убиваетъ даму. Для

нея уготовлена другая месть. При помощи волшебницы сэръ

Пеллеасъ устраиваетъ такъ, что Этаръ начинаетъ его безумно

любить, но рыцарь не отвѣчаетъ взаимностью и женится на

«дѣвѣ озера». «И они любили другъ друга и жили счастливо

всю жизнь». Циклъ заканчивается поэмой «Смерть Артура».

Поэма эта была посвящена памяти «принца супруга», только

что скончавшагося тогда. И Теннисонъ постарался въ поэму

включить нѣкоторые стихи, которые содержали бы намекъ

на дѣятельность Альберта. Сдѣлать это было не легко. Принцъ

Альбертъ былъ замѣчателенъ только тѣмъ, что являлся идеаль-

нымъ супругомъ. Въ первые годы, пользуясь безконечнымъ

вліяніемъ своимъ на королеву Викторію, онъ пробовалъ было

вмѣшиваться въ государственныя дѣла; но получилъ сильный

отпоръ со стороны премьера. Вмѣшательство это повело къ

тому, что одно время королева была крайне не популярна. Съ

теченіемъ времени все устроилось къ лучшему. Принцъ Аль-

бертъ примирился съ ролью супруга королевы и свой досугъ

наполнилъ изобрѣтеніемъ новой шапки для кирасировъ. Страна

была ему признательна за это ограниченіе сферы дѣятельности

и соболѣзновала королевѣ, когда ея супругъ внезапно скон-

чался. Англія собрала даже деньги на монументъ принцу и

поручила составить проектъ скульптору, которому Викторія

симпатизировала. Проектъ этотъ былъ представленъ потомъ

королевѣ, которая одобрила его; но пожелала, чтобы бронзо-

вый памятникъ вызолотили. Художественные вкусы королевы

Викторіи были нѣсколько примитивны. И монументъ принца

Альберта густо вызолотили, такъ что онъ сверкаетъ на солнцѣ,

когда оно свѣтитъ въ Лондонѣ. А когда позолота отъ вліянія

черныхъ тумановъ слѣзла, нація не пожалѣла денегъ на новую,

еще болѣе густую позолоту. Лордъ Теннисонъ былъ придвор-

ный поэтъ. Ему хотѣлось сдѣлать особенно пріятное Викто-

ріи, и онъ королю Артуру постарался придать черты принца-

супруга. И вотъ властелинъ Круглаго стола становится такимъ

14

же умѣреннымъ постепеновцемъ, какъ и Альбертъ, не любившій

большихъ реформъ:

«The old order ehangeth, yielding place to new»—

говоритъ передъ смертью король Артуръ (Старый порядокъ

мѣняется, уступая мѣсто новому).

III.

При чтеніи Идиллій К ороля припоминается одно мѣсто изъ

«Стихійныхъ духовъ» Гейне. «Вы, французы, можете удивляться

рыцарству и любить его. У васъ остались отъ него только кра-

сивыя хроники и желѣзныя вооруженія. Вы не рискуете ни-

чѣмъ, когда веселите такимъ образомъ вашу фантазію, удо-

влетворяете вашему любопытству. Но у насъ, нѣмцевъ, хро-

ника среднихъ вѣковъ еще не закончена; страницы самыя по-

слѣднія еще влажны отъ крови н а ш и

хъ родственниковъ и дру-

зей, и эти блистающія латы еще защищаютъ живыя тѣла отъ

нашихъ палачей. Для васъ грандіозные соборы, канавы, напр.,

Notre Dame de Paris, не что иное, какъ зодчество и романтизмъ;

для насъ это—страшнѣйшія крѣпости нашихъ враговъ. Для

васъ сатана и его адскіе товарищи—только поэзія; у насъ есть

много плутовъ и болвановъ, которые усиливаются снова утвер-

дить философскимъ путемъ вѣрованія въ дьявола и въ адскія

преступленія вѣдьмъ». Англія, конечно, можетъ спокойно вспо-

минать своихъ рыцарей. Кровавыя дѣянія ихъ совершались

такъ давно; духъ грубаго насилія до такой степени исчезъ, что

старыя хроники могутъ привлекать своею своеобразною кра-

сотою. Но Теннисонъ превратилъ своихъ воиновъ не столько

въ рыцарей круглаго стола, сколько въ «героевъ круглаго при-

лавка»: онъ постарался надѣлить ихъ тѣми добродѣтелями,

которыя абстрактно чтятся людьми среды, къ которой при-

надлежалъ знамени

тый поэтъ. На представленіи англійскихъ

мелодрамъ сантиментальныя дамы льютъ слезы отъ умиленія,

когда богатый лордъ Мармадюкъ предлагаетъ свою руку добро-

дѣтельной красавицѣ Винифредъ, младшей отрасли много-

плоднаго пасторскаго рода. Въ произведеніяхъ Теннисона не

забытъ, конечно, этотъ мотивъ. Несмотря на немудреность

145

его, поэтъ возвращается къ нему нѣсколько разъ. Вотъ коро-

тенькое стихотвореніе «Нищенка», вдохновившее художниковъ,

родственныхъ по духу Теннисону.

«Она сложила руки на груди. Болѣе прекрасна была ни-

щенка, чѣмъ можно выразить словами. Босая предстала она

передъ царемъ Кофетуа. Въ порфирѣ и коронѣ король сошелъ

съ трона, чтобы встрѣтить и привѣтствовать дѣву». «Ничего

нѣтъ удивительнаго въ этомъ,—сказали придворные,—ибо она

болѣе прекрасна, чѣмъ день».

«Подобно мѣсяцу, сіяющему на облачномъ небѣ, стояла

она въ своемъ бѣдномъ платьѣ. Одни восхваляли ея ноги, дру-

гіе—глаза. Тѣ восхищались черными волосами, другіе—пре-

лестнымъ выраженіемъ. Такого лица, такой ангельской граціи

никто не видалъ еще въ странѣ. И Кофетуа поклялся царской

клятвой: «эта нищенка будетъ моей королевой».

Вотъ болѣе длинная баллада Лэди Елеръ, основная мысль

которой напоминаетъ стихотвореніе «Нищенка».

«То была пора, когда цвѣтутъ лиліи и когда облака стоятъ

выше всего на небѣ. Лордъ Рональдъ привезъ лилейно-бѣлую

важелку въ гостинецъ своей двоюродной сестрѣ лэди Клэръ».

«И мнится мнѣ, они не разойдѵтся больше. Они любили другъ

друга и были помолвлены уже давно. Завтра свадьба ихъ. Бла-

гослови Господь этотъ день».

— Онъ любитъ меня не за мою знатность, не за мои помѣстья,

которыя такъ многочисленны и богаты. Онъ любитъ меня са-

мое. И это хорошо.—Такъ сказала лэди Клэръ.

— И тутъ пришла старая нянька Элисъ. «Кто тотъ, только

что оставившій тебя?»—спросила она. «То былъ мой двоюрод-

ный братъ»,—отвѣтила лэди Клэръ,—«завтра онъ вѣнчается

со мною».

— Благословенъ Господь!—воскликнула нянька Элисъ.—

все-таки вышло хорошо и удачно. Лордъ Рональдъ наслѣдникъ

всѣхъ твоихъ земель, а ты—не лэди Клэръ.

— Нянька, моя нянька! He сошла ли ты съ ума?—сказала

лэди Клэръ.—Ты говоришь такой вздоръ.—Клянусь Богомъ

на небесахъ,—отвѣтила нянька,—я сказала правду: ты мое

дитя.

— Дочь стараго графа умерла на моихъ рукахъ. To правда,

какъ то, что я ѣмъ хлѣбъ. Я похоронила ее, какъ мое собствен-

ное милое дитя, а тебя положила на мѣсто умершей.

146

— Если это правда, то неправильно, неправильно ты

поступила, о мать моя, что столько лѣтъ не отдавала лучшему

человѣку на землѣ его достояніе.

— He теперь, дитя мое,—сказала нянька Элисъ.—Храни

эту тайну всю жизнь. Все, что ты имѣешь, будетъ достояніемъ

лорда Рональда, когда вы будете мужемъ и женою.

— Если я рождена нищею,—сказала лэди Клэръ,—то открою

это, потому не смѣю лгать. Разстегни скорѣе, растегни скорѣе

мою, золотую застежку. Сорви съ меня алмазное ожерелье.

— He теперь, дитя мое!—сказала нянька Элисъ.—Храни

ты тайну возможно дольше. Нѣтъ,—отвѣтила Клэръ:—Но я

узнаю теперь, есть ли какая-нибудь вѣрность въ мужчинѣ.

— He теперь. О какой вѣрности говоришь?—сказала нянька

Элисъ.—Онъ тотчасъ потребуетъ принадлежащее ему. И я ему

возвращу все и: умру въ тотъ же день,—отвѣтила лэди Клэръ.

— Дай твоей матери хоть одинъ поцѣлуй. Увы! дитя мое!

Я согрѣшила для тебя.— О, мать моя!—отвѣтила лэди Клэръ,—

какъ все это страшно кажется мнѣ!

— Но вотъ поцѣлуй для моей дорогой матери, если она

хочетъ. Положи свою руку мнѣ на голову и благослови меня,

мать, прежде, чѣмъ пойду.

Она облеклась въ деревенское платье; она не была больше

лэди Клэръ. Она пошла долиной, украсивъ свои волосы един-

ственной розой.

Линейно-бѣлая важелка, которую привезъ лордъ Рональдъ,

вскочила съ того мѣста, гдѣ лежала, притаилась головкой къ

рукѣ дѣвы и послѣдовала за Клэръ.

Лордъ Рональдъ спустился съ своей башни.— О, лэди Клэръ,—

сказалъ онъ,—ты заставляешь краснѣть своего жениха. По-

чему ты, цвѣтъ жизни, приходишъ сюда одѣтая, какъ деревен-

ская дѣвушка?

— Если я прихожу, одѣтая какъ деревенская дѣвушка,

то потому, что это приличествуетъ моему состоянію,—отвѣ-

тила она.—Я —нищенка, а не лэди Клэръ.

— He смѣйся надо мною,—сказалъ лордъ Рональдъ —

Я принадлежу весь тебѣ. He смѣйся надо мною.—Твою загадку

мнѣ трудно разгадать.

Она гордо выпрямилась. Сердце ея не замерло отъ страха.

Лэди Клэръ глядѣла прямо въ глаза лорду Рональду и пере-

дала ему все, что разсказала нянька.

147

Онъ весело разсмѣялся и пренебрежительно пожалъ пле-

чами. Онъ обнялъ ее потомъ и поцѣловалъ. Если ты—не на-

слѣдница владѣній, и я не твой двоюродный братъ.

— Если не ты—законная наслѣдница, а я,—сказалъ онъ,—

то мы завтра повѣнчаемся утромъ, и ты все же будешь лэди

Клэръ.

Рядомъ съ «Идилліями короля» по популярности стоитъ поэма

«The Lady of Shalott», удивительная пo красотѣ стиля. Пре-

красная лэди Шалотъ жила въ полномъ уединеніи въ своемъ

замкѣ на островѣ и про нее знали только крестьяне.

«Only reapers, reaping early

In among the bearded barley,

Hear a song that echoes cheerly

From the river winding clearly,

Down to tower’d Camelot:

And by the moon the reaper weary

Piling sheaves in uplands airy,

Listening, whispers: «Tis the fairy

Lady of Shalott»

(т.-е.: «Только жнецы, убиравшіе утромъ бородатый ячмень,

слышали пѣсню, весело доносившуюся отъ прозрачной рѣки

до украшеннаго башнями Камелота. И усталый жнецъ, скла-

дывавшій при лунѣ снопы на высокомъ косогорѣ, прислушав-

шись, шепталъ: «это прекрасная лэди Шалотъ»).

Она пряла волшебную пряжу. Прекрасная лэди Шалотъ

знала, что проклятіе падетъ на нее, если хоть разъ выглянетъ

изъ окна на рѣку и на многобашенный Камелотъ. Въ ея горницѣ

на стѣнѣ висѣло волшебное зеркало. И въ немъ круглый годъ

отражались призраки внѣшняго міра. Лэди Шалотъ въ своемъ

зеркалѣ видѣла большую дороху, вьющуюся до стѣнъ много-

башеннаго Камелота; видѣла играющую рѣку и деревенскихъ.

дѣвушекъ, въ красныхъ плащахъ, спѣшившихъ на рынокъ.

Sometimes a troop of damsels glad,

An abbot on an ambling pad,

Sometimes a curly shepherd-lad,

Or long hair’d page iu crimson clad,

Goes by to tower’d Camelot;

And sometimes thro’the mirror blue

The knights come riding two and two:

She hath no loyal knight and true,

The Lady of Shallot.

148

(т.-е.: «Иногда пo дорогѣ къ многобашенному Камелоту проѣзжала

веселая толпа дамъ или аббатъ на иноходцѣ; иногда проходилъ

кудрявый пастушокъ или длиннокудрый пажъ весь въ аломъ.

Иногда въ голубомъ зеркалѣ видны были ѣдущіе попарно ры-

цари. У лэди Шалотъ не было вѣрнаго и преданнаго рыцаря...

И лэди Шалотъ воскликнула однажды: «меня утомили только

тѣни!»).

И вотъ по дорогѣ къ многобашенному Камелоту показался

храбрый сэръ Ланселотъ, сверкая доспѣхами и ослѣпляя муже-

ственной красотой. «На солнцѣ сверкали самоцвѣтные камни,

украшавшіе сѣдло; развѣвались по вѣтру перья на шлемѣ.

И сверканіе сливалось въ одно пламя, когда рыцарь ѣхалъ по

дорогѣ къ Камелоту. Можно было подумать, что по темному

ночному небу, между хороводомъ звѣздъ, стремительно не-

сется метеоръ». И лэди Шалотъ не утерпѣла и выглянула въ

окно на проѣзжавшаго рыцаря.

She left the web, the left the loom,

She made three paces thro’the room,

She saw the water—lily bloom,

She saw the helmet and the plume,

She look’d down to Camelot.

Out flew the web and floated wide;

The mirror crack’d from side to side;

«The curse is come upon me», cried

The Lady of Shalott».

T.-e.: «Она оставила пряжу; она оставила станокъ и сдѣлала

три шага по горницѣ. Она увидала цвѣтущую водяную лилію,

увидала шлемъ и перья; она взглянула на Камелотъ. И выпала

пряжа; и зеркало треснуло изъ края въ край. «Проклятіе пришло

на меня!»— воскликнула лэди Шалотъ»). Лэди Шалотъ сѣла въ

лодку, которая тоже называлась Lady of Shalott, и поплыла

внизъ по рѣкѣ и умерла отъ горя и отчаянія. «Одѣтая въ снѣжно-

бѣлое платье, просторныя складки котораго развѣвались вѣтромъ.

ночью плыла она къ Камелоту, осыпаемая падавш и

ми съ де-

ревьевъ листьями. И когда лодка проходила мимо поросши

хъ

ивой холмовъ и мимо полей, люди слышали послѣднюю пѣсню

лэди Шалотъ». Этотъ стихъ вдохновилъ многи х ъ англійскихъ

художниковъ, между прочимъ, Бернъ-Джонеса. «Рыцари и

бургеры, лорды и дамы» изъ Камелота вышли на берегъ, когда

149

къ нему прибило лодку съ надписью на кормѣ The Lady of Sha-

lott, чтобы взглянуть на усопшую.

«Who is this? And what is here?

And in the lighted palace near

Died the sound of royal cheer;

And they cross’d themselves for fear

All the knights at Camelot:

But Lancelot mused a little space;

He said, «She has a lovely face;

God in his mercy lend her grace,

The Lady of Shalott».

(т.-е.: «Кто это? Что здѣсь? И въ веселомъ сосѣднемъ дворцѣ

замеръ шумъ славной пирушки. И всѣ рыцари въ Камелотѣ

перекрестились въ страхѣ. Но Ланселотъ, подумавъ немного,

сказалъ: «у нея было милое лицо. Даруй ей прощеніе, милосерд-

ный Господь!»)

Среднимъ вѣкамъ посвящена также прекрасная, прочув-

ствованная поэма, озаглавленная: «Они принесли домой мерт-

вымъ ея воина».

Они принесли домой мертвымъ ея воина. Она не упала въ

обморокъ, не стала плакать. И всѣ придворныя дамы, видѣв-

шія ее, сказали: «Она должна заплакать, иначе она умретъ».

«И онѣ стали тихо восхвалять его, говорили, что онъ былъ

достоинъ любви, что оиъ былъ вѣрный другъ и благородный

врагъ. Но она не пошевельнулась и не произнесла ни одного

слова.

«Тихо встала придворная дама съ своего мѣста, легко по-

дошла къ воину и подняла покровъ съ его лица. Но она не по-

шевельнулась и не заплакала.

«И встала девяностолѣтняя нянька, и посадила на колѣни

къ ней его дитя. И, какъ лѣтній дождь, пришли ея слезы. «До-

рогое дитя мое, я стану жить для тебя».

IV.

Покуда Теннисонъ виталъ въ среднихъ вѣкахъ, онъ изобра-

жалъ жизнь, какою она никогда не была, и страсти, какими

150

онѣ никогда не бываютъ, но признаются возвышенными и идеаль-

ными тою средою, къ которой принадлежалъ поэтъ. Какъ только

лордъ Теннисонъ покидалъ средніе вѣка и касался дѣйстви-

тельности,—онъ превращался въ типичнаго англійскаго тори

и джинго, боящагося демократіи и брюзжащаго на нее. При

немъ происходили важныя общественныя движенія. Цѣлые

классы требовали участья въ общественной жизни. Англія

съ замираніемъ сердца слѣдила за Италіей, борющейся за сво-

боду. Англичане отправлялись добровольцами въ отряды Га-

рибальди. Поэты, какъ только что скончавшійся Свинбернъ,

посвящали свободѣ пламенные стихи. Пѣвецъ сэра Ланселота

и лэди Шалотъ брюзжалъ на всѣхъ. Въ его представленіи Сво-

бода—только мятежница противъ порядка:

«In her right a civic wreath,

In her left a human head.

(Въ правой рукѣ (свободы)—гражданскій вѣнокъ, а въ лѣвой—

человѣческая голова). Свобода, больше того, «людоѣдка»:

«Her sweetest meal she makes

On the first born of her sons».

(Свои самыя вкусныя блюда она готовитъ изъ первенцовъ своихъ

сыновей). Восьмидесятые годы въ Англіи видѣли покаянное

движеніе въ выше-среднихъ классахъ. Къ этому времени отно-

сится хожденіе въ народъ, первыя университетскія поселенія

и «Sluming»: молодые люди обоего пола «изъ общества», обла-

давшіе средствами, селились въ бѣдныхъ кварталахъ и работали

тамъ, какъ швеи, какъ сапожники, гладильщики и т. д. Къ

числу этихъ молодыхъ людей принадлежали, между прочимъ,

г-жа Поттеръ (теперь Сидней-Веббъ), Эдуардъ Карпентеръ и

многіе другіе. Въ восьмидесятыхъ годахъ всѣ въ Англіи гово-

рили про соціализмъ, про великія страданія массъ, про то,

что богатые люди не имѣютъ представленія о томъ, какъ живутъ

и умираютъ массы. Въ деревняхъ происходило движеніе среди

сельскихъ работниковъ, не имѣвшихъ права участвовать въ

выборахъ. Джозефъ Арчеръ организовалъ деревенскую Англію

въ прочный союзъ. Въ печати горячо обсуждался проектъ ре-

формы избирательныхъ законовъ. Джозефъ Чемберлэнъ тогда

былъ радикаломъ и грозилъ лордамъ всеобщимъ возстаніемъ,

15 1

если земля не будетъ возвращена народу. Лондонская печать

помѣщала самыя фантастическія свѣдѣнія про страшнаго аги-

татора «въ бѣлой шляпѣ», который формируетъ стотысячную

армію. Этотъ агитаторъ—Джонъ Бернсъ, теперь—членъ ка-

бинета *). Результатами покаяннаго движенія восьмидесятыхъ

годовъ были: гладстоновская реформа избирательнаго права,

нѣсколько фабричныхъ законовъ, университетскія поселенія,

лига націонализаціи земли и пр. Въ высшихъ классахъ считали

покаянное движеніе—глупостью, народныхъ вождей того вре-

мени— безтолковыми болтунами, реформы—излишними. И взгля-

ды этихъ классовъ выразилъ Теннисонъ. Нижне-средній классъ,

самый тупой и консервативный въ Англіи, вмѣстѣ съ лордами,

восторженно привѣтствовалъ стихи его, направленные по адресу

народныхъ вождей того времени:

«Welcome, fellow—citizens,

Hollow hearts and empty heads!»

(Привѣтъ вамъ, товарищи граждане, пустыя сердца и по-

рожнія головы). И когда всѣ говорили про реформы, про «sub-

merged tenth»**), про отвѣтственность просвѣщенныхъ и со-

стоятельныхъ классовъ передъ малограмотными и бѣдняками;

когда въ печати выясняли, что истинный патріотизмъ заклю-

чается въ стремленіи каждаго видѣть свой народъ самымъ сча-

■стливымъ, самымъ свободнымъ, самымъ богатымъ и самымъ

знающимъ въ мірѣ,—лордъ Теннисонъ брался доказывать,

что патріотизмъ заключается, по преимуществу, въ почита-

ніи славныхъ атакъ, произведенныхъ англійскими солдатами.

И поэтъ выступалъ тогда со стихами, въ родѣ слѣдующихъ:

«Half a league, half a league,

Half a league onword,

All in the valley of Death

Rode the six hundred.

«Forward, the Light Brigade!

Charge for the guns!» he said:

Into the valley of Death

Rode the six hundred».

*) Буквально «затонувшая десятая часть». Такъ въ восьмидеся-

тыхъ годахъ назвали ту часть массъ, которая совершенно «утонула въ

морѣ нищеты».

152

(т.-е.: «Полмили, полмили, полмили впередъ. Всѣ шестьсотъ

солдатъ мчались въ долину смерти. «Впередь, легкая бригада!

Въ атаку на пушки!»—скомандовалъ онъ.—Въ долину смерти

мчались всѣ шестьсотъ»). Такихъ строфъ очень много. Закан-

чивается стихотвореніе такъ: «Когда же можетъ померкнуть

слава дикой атаки, которую они сдѣлали? Ей удивляется міръ.

Слава атакѣ! Слава легкой бригадѣ! Слава шестистамъ!».

Въ тридцатыхъ годахъ прошлаго вѣка знаменитый нѣмец-

кій философъ далъ теорію обожествленія государства и чело-

вѣческой исторіи. «Государство,—объяснялъ Гегель,—вовсе не

результатъ договора между индивидами, какъ думалъ Руссо,

оно существовало прежде индивидовъ и стоитъ выше ихъ. Это—

божественная воля, воплощенная въ человѣческой волѣ; это—

обнаруженный разумъ, это—олицетворенное безконечное. Го-

сударство имѣетъ свою собственную цѣль въ томъ смыслѣ; что

функція его заключается не въ томъ, чтобы содѣйствовать ин-

дивидуальнымъ интересамъ, охранять частную собственность

и т. д. Подобныя функціи государства чисто случайныя и под-

чиненныя; его истинная роль заключается въ томъ, чтобы слу-

жить воплощеніемъ органическаго единства общественной жизни.

Высшая задача индивида—содѣйствовать полнотѣ этого во-

площенія. Высшая форма свободы, это—служеніе государству.

А чѣмъ измѣряется человѣческій прогрессъ? Кто является

истиннымъ героемъ міровой исторіи? У нея есть только одинъ

истинный герой: идея самого человѣчества. Отдѣльные люди,

даже отдѣльныя націи, не что иное, какъ только орудія этой

универсальной идеи; мѣркой ихъ величія можетъ быть лишь

пригодность для воплощенія этой идеи» *). Идея о государствѣ,

какъ «воплощеніе органическаго единства общественной ж и зн и

»;

теорія о томъ, что «высшая форма свободы—служеніе государ-

ству»,—высказывались потомъ много разъ тѣми, которые под-

подразумѣвали подъ государствомъ только себя. Такимъ обра-

зомъ, у нихъ явилась философія необходимости подчиненія

однихъ классовъ другимъ, изображающимъ собою все госу-

дарство. Гегелевская философія, упрощалась, принимала болѣе

самобытный характеръ, что выразилось, напримѣръ, въ знаме-

нитой въ свое время фразѣ: «у насъ есть болѣе, чѣмъ права:

у насъ есть обязанности». Гегель видѣлъ въ исторіи постоян-

*) Куно Франке. «Исторія нѣмецкой литературы», стр. 555.

153

ное движеніе въ сторону свободы и намѣтилъ три великихъ

эпохи въ этомъ процессѣ: восточную, греко-римскую и герман-

скую. Въ первую эпоху свободенъ былъ только одинъ человѣкъ;

во вторую—нѣкоторые; въ третью—всѣ. «Подъ свободою Ге-

гель, очевидно, понимаетъ не индивидуальную независимость,

а скорѣе общую отвѣтственность. Кульминаціоннымъ пунк-

томъ человѣческаго развитія въ его глазахъ является не высшая

индивидуальная культура, а скорѣе—наиболѣе, полно ор-

ганизованное и наиболѣе широко распространенное коллектив-

ное сознаніе. Индивиды приносятся въ жертву идеѣ цѣлаго,

при чемъ индивидъ можетъ раздѣлить его безсмертіе, только

живя въ этой идеѣ и для нея» **). И эта часть гегелевскаго

воззрѣнія на государство теперь до крайности упрощена тѣми,

которые только себя отождествляютъ съ государствомъ. Од-

нимъ классамъ понадобились, скажемъ, рынки для помѣщенія

эмигрирующаго капитала; потребовались новыя мѣста для

подрастающихъ дѣтей и племянниковъ и ли новыя концессіи

въ чужихъ странахъ, и вотъ выразители интересовъ этихъ клас-

совъ, по своему разумѣнію, говорятъ про государство, являю-

щееся воплощеніемъ

органическаго

единства

общественной

жизни, и про «высшую форму свободы», проявляющуюся въ

готовности со стороны массъ во всякій моментъ послать своихъ

дѣтей на закланіе въ Мелилью, напримѣръ, о которой только что

услыхали впервые. «Упрощенное» современное гегеліянство,

какъ его понимаютъ отождествляющіе себя съ государствомъ,

будетъ формулироваться, въ лучшемъ случаѣ, приблизительно

такъ, какъ дѣлаетъ это Джорджъ Грифитъ, авторъ книги: «Men

whohave made the Е mpіrе»:«При созиданіи имперіи не можетъ быть

понятій: «справедливо» или «преступно». Есть лишь одно право:

право болѣе сильнаго и болѣе способнаго. Сильный долженъ го-

сподствовать, не справляясь, желаетъ ли этого слабый или нѣтъ.

Народы попадаютъ въ тигель войны, и на адамантовой нако-

вальнѣ судьбы боевой молотъ Тора сплющиваетъ ихъ въ форму,

намѣченную Господомъ». Лордъ Теннисонъ тоже склоняется

къ мысли, что обязанность массъ выполнять то, что укажутъ

намъ высшіе классы, являющіеся дѣйствительными предста-

вителями государства. Должно быть твердое правительство,

**) Іb.

154

которое ведетъ медленно страну «отъ пpeцедента къ преце-

денту» по пути къ

свободѣ.

«A

lan

d

o

fsetg

v

rm

,ju

w

W

h

y

b F

ro

m

p

ecd

n

t»

Where freedom slowly broadens, down

Такъ

рисуется лорду Теннисону идеальная Англія (т-е.:

«Страна съ твердымъ правительствомъ; страна,

справедливо

пользующаяся старой славой, что тамъ свобода медленно идетъ

отъ

прецедента къ

прецеденту»).

Лордъ Теннисонъ твердо и неукоснительно вѣритъ въ поря-

докъ и въ дисциплину, какъ въ обыденной жизни, такъ и въ

поэзіи. Та среда, въ которой поэтъ вращался, считаетъ всякое

рѣзкое движеніе, всякое слишкомъ сильно выраженное чув-

ство— «неприличнымъ». И такъ какъ поэтъ признаетъ эту среду

идеальной, то и вполнѣ раздѣляетъ ея воззрѣнія. «Первобыт-

ные инстинкты» «бѣлокураго звѣря», такъ прельщавшіе нѣко-

торыхъ континентальныхъ поэтовъ, прежде всего непріемлемы

для Теннисона, потому что Blonde Bestia неумыта, лохмата

и слишкомъ порывиста. Лордъ Теннисонъ стоитъ передъ двумя

неправдами: одной—грубой, дикой, свирѣпой, другой—нѣж-

ной, кроткой, идиллической. Онъ выбираетъ вторую неправду.

V .

Есть одинъ вѣчный, страшный вопросъ, который обязательно

такъ или иначе долженъ разрѣшить для себя каждый созна-

тельный человѣкъ, въ особенности , когда «половина жизнен-

наго пути» уже осталась позади; когда дорога для него идетъ

уже не вверхъ, а внизъ; когда онъ, вмѣстѣ съ Пирономъ, мо-

жетъ сказать:

«Pas a pas j ’arrive au trou

Que n’еchappe fou ni sage,

Pour aller je ne sais ou».

(Шагъ за шагомъ я приближаюсь къ ямѣ, которой не избѣг-

нетъ ни безумный, ни мудрецъ, чтобы отправиться неизвѣстно-

155

куда). Намъ проповѣдывали когда-то и говорятъ теперь опять

философы, объявившіеся въ послѣднее время: «Идите въ объ-

ятія традиціи. Лишь только одна она можетъ помирить чело-

вѣка съ мыслью о смерти».

Мнѣ припоминается одна картина Риберы, которeю я ви-

дѣлъ лѣтомъ въ музеѣ Прадо, въ Мадридѣ. Изображенъ на ней

колѣнопреклоненный отшельникъ, въ рубищѣ, съ черепомъ

въ рукахъ. Онъ отрѣшился отъ всего земного. Всѣ земныя ра-

дости кажутся ему грѣховными. Онъ страстно молится. И между

тѣмъ изможденное лицо и горящіе глаза выражаютъ не столько

надежду, сколько страхъ. «И вѣрѣ могила страшна!» Рибера

высшее проявленіе глубокой религіозности. Его картины по-

казываютъ, что даже въ странѣ ультра-католической, въ эпоху,

когда традиція безусловно господствовала надъ умами,—ужасъ

передъ смертью былъ едва ли слабѣе, чѣмъ теперь. Припомните

«страшный гимнъ «Dies іrае», извѣстный намъ большею частью

потому, что приведенъ въ «Фаустѣ»:

Quid sum miser tunc dicturus,

Quem patronum rogaturus,

Cum vix justus sit securus?»

(Что я, грѣшникъ, скажу? Къ какому покровителю обращусь

я , когда даже праведники будутъ трепетать). И у тѣхъ, которые

подобно отшельнику на картинѣ Риберы, въ эпоху господства

традицій отвернулись отъ жизни, какъ отъ грѣха, и прижали

къ груди черепъ, помимо ужаса передъ будущими временами,

какъ молніи, прорѣзали сознаніе сомнѣнія. Эти сомнѣнія съ

■такою силою формулированы Мюссэ въ одномъ стихѣ:

«Si vous m’avez trompe, me rendrez-vous la vie»?

В озвратите ли вы мнѣ жизнь, если вы меня обманули?) Итакъ,

традиція не устранила ужаса передъ смертью даже въ той странѣ,

гдѣ скептицизму зажимали ротъ кострами, гдѣ вѣра имѣла

безпримѣрную власть надъ умами.

У оторвавши

хся отъ традиціи мысль о смерти можетъ вну-

шить или безумное отчаяніе, или спокойное, радостное чув-

ство и горделивое сознаніе побѣды. Два противоположныхъ

взгляда находятся въ зависимости отъ отношенія индивидуума

къ человѣчеству и къ космосу. Противопоставленіе я всему

156

міру, какое мы находимъ у средневѣковыхъ отшельниковъ

и у современныхъ эгоистовъ, создаетъ чувство полнаго одино-

чества и, какъ послѣдствіе, глубокое отчаяніе. Напротивъ,

сознаніе единства со всѣмъ человѣчествомъ, съ природой даетъ

радостное спокойствіе.

Вопросъ о смерти явился и передъ Теннисономъ. Поэтъ

жилъ въ такую эпоху, когда традиція въ Англіи вынуждена

была, послѣ первой же попытки защищаться, оставить всю пер-

вую линію укрѣпленій. Лордъ Теннисонъ, какъ поклонникъ

всего установленнаго издавна, какъ врагъ всего рѣзкаго, но-

ваго, необычнаго, присоединился къ традиціи. «Правда, на-

шему разуму кажется непріемлемымъ многое; но... будемъ

вѣрить»,—таково содержаніе большого цикла поэмъ, навѣян-

ныхъ мыслью о смерти и носящихъ у Теннисона общее назва-

ніе «In Memoriam».

И если стоять за традицію, то именно съ красивыми, поэти-

ческими обрядами, говорящими такъ много артистическому

вкусу. Какъ жалко,—какъ будто бы говорятъ произведенія

Теннисона,—что Англія навсегда порвала съ Римомъ. Въ обря-

дахъ до Генриха VI I I было такъ много красиваго, красочнаго,

изящнаго. Чего стоитъ только исчезновеніе изъ англійской дѣй-

ствительности такихъ сочныхъ, красивыхъ фигуръ, какъ нѣжныя

аббатесы, какъ добродушные, ученые аббаты, какъ вдохновенные

отшельники! Правда, въ нихъ нѣтъ ничег о красиваго въ томъ

видѣ, какъ они фигурируютъ въ исторіи возстанія Уота Тейлера

или Джека Кэда; но зачѣмъ поэту вдохновляться дѣйствительно-

стью, когда на то есть легенды? In Memoriam,—циклъ, состоя-

щій изъ 130 поэмъ,—навѣянъ смертью друга Теннисона—Артура

Генри Галлама. Въ первой же поэмѣ заключается міровоззрѣ-

ніе поэта.

«Thou madest Life in man and brute;

Thou madest Death; and lo, Thy foot .

Is on the skull Thou hast made.

Thou wilt not leave us in the dust:

Thou madest man, he knows not why,

He thinks he was not made to die

And Thou hast made him: Thou art just».

(T.-e. «Ты вдохнулъ жизнь въ человѣка и въ звѣря; Ты со-

творилъ смерть и вотъ стопа Твоя на черепѣ, сотворенномъ To-

157

бою. Ты не желаешь оставить насъ въ прахѣ. Ты сотворилъ чело-

вѣка, и онъ не знаетъ—для чего. Онъ думаетъ, что не сотворенъ

для того, чтобы умереть. И Ты сотворилъ его. Ты справедливъ»).

Въ другой поэмѣ изъ того же цикла поэтъ говоритъ намъ, что

послѣ смерти друга былъ захваченъ всецѣло вопросомъ: будетъ

ли отошедшій жить въ другомъ мірѣ? Суждено ли тамъ друзьямъ

■снова встрѣтиться? Съ этой цѣлью поэтъ изучалъ труды фило-

софовъ, говорящихъ о началѣ міра и о бытіи человѣка. Но всѣ

эти книги привели поэта къ заключенію, что постиженіе извѣчной

тайны міра и жизни невозможно. Надо, поэтому, удовлетво-

риться наивною и простою вѣрою въ Божье милосердіе. И когда

наступило первое Рождество послѣ смерти друга; когда поэтъ

слы ш и

тъ веселый перезвонъ колоколовъ,—онъ чувствуетъ, что

горе его переплетается теперь свѣтлыми н

итями счастья. Коло-

кола говорятъ ему о милосердіи. И мрачное отчаянье поэта

мало-по-малу разсѣивается. Поэта иногда посѣщаютъ сомнѣнія;

но это не колебанія вѣрующаго, не знающаго, какъ примирить

традицію съ данными точныхъ наукъ. Это не мучительныя со-

мнѣнія «савоярскаго священника Жана Мелье», жившаго въ

X V III в. и оставившаго замѣчательную исповѣдь. Это не скеп-

тицизмъ англійскаго деиста, нашедшаго необъяснимыя проти-

ворѣчія въ книгахъ, которыя, какъ вдохновленныя, не должны

заключать ошибокъ. Сомнѣнія Теннисона дѣтски и разрѣшаются,

поэтому, слишкомъ ужъ примитивно. Философія «In Memoriam»

убѣдительна, вѣроятно, для забитыхъ клэрковъ, для всѣхъ

«обитателей виллъ», т.-е. для ниже-средняго класса, отчаянно

борющагося за свою «респектабельность» и пуще всего бояща-

гося походить на рабочихъ. Этотъ классъ до сихъ поръ считаетъ

лорда Теннисона не только великимъ поэтомъ, но и замѣчатель-

нымъ мыслителемъ.

Теннисона, какъ автора удивительно красивыхъ стиховъ

помнятъ еще и будутъ помнить. Въ его произведеніяхъ англій-

скій языкъ, столь шероховатый и жесткій, достигъ поразительной

музыкальности. И въ этомъ отношеніи Теннисонъ стоитъ наравнѣ

съ Альджерономъ Суинсберномъ и съ Оскаромъ Уайльдомъ.

Я приведу только одну «пѣсню ручья»:

I steal by lawns and grassy plots,

I slide byhazel covers;

I move the sweet forget-me-nots

That grow for happy lovers.

158

,

I slip, I slide, I gloom, I glance,

Among my skimming swallows;

I make the netted sunbeam dance

Against my sandy shallows,

I murmur under moon and stais

In brambly wildernesses;

I linger ly my shingly bars;

I loiter round my cresses;

And out again 1 curve and flow

To join the brimming river,

For men may come and may go,

But I go for ever.

Я могу передать только смыслъ этихъ изумительныхъ no

красотѣ стиховъ, весь ароматъ которыхъ исчезаетъ въ прозаиче-

скомъ переводѣ: «Я скольжу по лугамъ и поросшимъ травою

полямъ; я протекаю подъ нависш и

мъ орѣшникомъ. Я шевелю

красивыя незабудки, растущія для счастливыхъ влюбленныхъ.

«Я скольжу, я теку, я хмурюсь, я сверкаю, когда ласточки

касаются крыльями меня. Я заставляю сѣтчатые солнечные

лучи плясать на моихъ песчаныхъ перекатахъ.

«Я шепчу при лунѣ и звѣздахъ въ пустыняхъ, поросшихъ

осокой. Я мѣшкаю у плотинъ изъ гальки; я отдыхаю, когда

протекаю по кресу.

«И, миновавъ его, я снова извиваюсь и теку, чтобы соеди-

ниться съ разлившейся рѣкой. Ибо люди могутъ приходить и

уходить, а я —вѣчно иду впередъ».

Итакъ, лорда Теннисона, какъ автора удивительно звучныхъ

стиховъ,—помнятъ еще и, вѣроятно, будутъ еще помнить; но

лорда Теннисона, какъ національнаго поэта, какъ философа,

какъ властителя думъ, забыли уже. И люди съ сколько-нибудь

развитымъ художественнымъ вкусомъ, перечитывая съ трудомъ

теперь такія поэмы, какъ Maud, удивляются какъ это можно

было восторгаться подобными паточными пряниками. Причины,

почему забытъ теперь лордъ Теннисонъ, котораго послѣ смерти

приравняли Шекспиру, просты. Поэтъ былъ изобразителемъ кра-

сивыхъ, розовыхъ неправдъ, какъ онѣ рисовались опредѣленной

средѣ. Теперь той средѣ эти розовыя неправды кажутся скучными

и прѣсными. За двадцать лѣтъ англійское общество, кажущееся

со стороны такимъ неподвижнымъ, страшно выросло, много

передумало, много поняло. Ни Теннисонъ, ни свѣтскіе поклон-

ники его двадцать пять лѣтъ тому назадъ не повѣрили бы, что

159

придетъ время, когда самыя крайніе тори вынуждены будутъ

говорить о своемъ демократизмѣ. А между тѣмъ именно это

происходитъ теперь на н а ш и

хъ глазахъ. Всѣ эти рыцари круглаго

стола, всѣ эти сэры Ланселоты, Пелеасы, сэры Галаады, вол-

шебники Мерлины и др., думающіе, страдающіе и любящіе,

какъ никогда люди не думали, не страдали и не любили—ужасно...

надоѣли культурнымъ англичанамъ и кажутся не только прѣс-

ными, но и «silly». Кромѣ того, что культурная англійская пу-

блика ужасно какъ выросла за послѣднія двадцать пять лѣтъ,—

народился теперь новый читатель съ новыми запросами.

VІ.

Въ то время, когда властвовалъ еще надъ умами пѣвецъ

красивой неправды Теннисонъ, въ англійской литературѣ ра-

боталъ авторъ, поставившій себѣ девизомъ слова Бальзака:

«Chercher, a travers du hasard du vrai, ce qui doit sembler pro-

bable». Онъ бралъ жизнь, какъ она есть, и изображалъ ее, забо-

тясь главнымъ образомъ о точности. Я говорю о забытомъ теперь

романистѣ Антонѣ Троллопѣ, пользовавшемся при жизни колос-

сальнымъ успѣхомъ. Онъ изображалъ жизнь графствъ, не обозна-

ченныхъ на картѣ Англіи; но всѣ эти вымышленные сквайры,

всѣ эти священники, свѣтскія дамы, члены парламента и др.—

имѣли своихъ прототиповъ въ дѣйствительной жизни. «Читали ли

вы романы Антони Троллопа?—писалъ тогда извѣстный рома-

нистъ и критикъ Nathaniel Hawthorne.— Они вполнѣ по моему

вкусу: солидны, содержательны. Въ нихъ чувствуется сила,

внушенная бифштексами, и вдохновленіе эля. Романы эти по-

хожи на то, какъ будто великанъ вырубилъ громадный кусокъ

земного шара и помѣстилъ подъ стекло, такъ что можно наблю-

дать суетящихся людей, не подозрѣвающихъ даже, что ихъ на-

блюдаютъ. Всѣ книги Троллопа такъ же глубоко англійски,

какъ бифштексъ». Самъ Троллопъ въ своей автобіографіи, опу-

бликованной послѣ смерти романиста, настойчиво доказываетъ,

что онъ былъ только «копачъ дѣйствительности», если можно

такъ выразиться. «Есть люди, полагающіе, что романисты долж-

ны приниматься за работу только тогда, когда ихъ охваты-

ваетъ, вдохновеніе. Я едва могь сдерживать презрительную

160

улыбку, когда въ моемъ присутствіи говорили это. По моему, по-

добная доктрина такъ же нелѣпа, какъ и то, если бы кто сталъ

увѣрять меня въ необходимости настроенія для сапожника,

чтобы приняться тачать каблукъ, или для мыловара, чтобы

кипятить баранье сало. Чтобы написать книгу, нужно только

трудолюбіе. Я вѣрю, что сапожнику дратва болѣе необходима,

чѣмъ настроеніе». И романистъ, такъ развѣнчивающій свою

собственную работу, давалъ намъ только кусокъ жизни, забо-

тясь исключительно о томъ, чтобы сквайры въ его произведе-

ніяхъ гнали лисицъ точно такъ же, какъ въ дѣйствительности;

чтобы вымышленные священники произносили такія же самыя

проповѣди, какъ и настоящіе. Теннисонъ далъ красивую не-

правду, и его забыли. Антони Троллопъ далъ некрасивую правду

(внѣшнюю), и его тоже забыли.

Въ годъ смерти Троллопа выступилъ въ Англіи въ той же

средѣ, въ которой вращались и Теннисонъ, и Троллопъ, писа-

тель съ огромнымъ талантомъ, съ ярко выраженной индиви-

дуальностью. Теннисонъ говорилъ о «добрѣ», какъ оно никогда

не бываетъ. И далъ поэтому рядъ розовыхъ, слащавыхъ не-

правдъ. Новый писатель перегнулъ въ діаметрально противо-

положную сторону. Онъ рисовалъ «зло», какъ оно никогда не

бываетъ. И получилась опять же художественная неправда,

хотя и замѣчательно красивая и оригинальная. Теннисонъ,

какъ мыслитель, совершенно заурядный человѣкъ. Писатель,

перегнувшій правду въ противоположную сторону,—ориги-

нальный, глубокій мыслитель. Я говорю, конечно, про Оскара

Уайльда. Онъ, какъ антитезисъ, будетъ исторически непоня-

тенъ, если мы не примемъ во вниманіе его тезисъ въ англійской

литературѣ—сладкаго Теннисона, изображавшаго добродѣтель,

какою она никогда не бываетъ, и въ такомъ видѣ, какъ она пси-

хически невозможна. Теннисонъ въ средневѣковой хроникѣ

Малори искалъ носителя всѣхъ несуществующихъ добродѣтелей.

Герой Оскара Уайльда въ современной книгѣ ищетъ своего

рода сэра Галаада a rebours, т.-е. олицетвореніе несуществующихъ

пороковъ. «То была странная книга, которую онъ читалъ. Ему

казалось, что передъ нимъ проходятъ, выряженные въ пре-

красныя одежды, при звукахъ флейтъ, грѣхи всего свѣта. Вещи,

о которыхъ онъ только смутно мечталъ, сразу объявились пе-

редъ нимъ. Вещи, о которыхъ онъ никогда не думалъ, посте-

пенно разоблачались... To былъ... психологическій этюдъ, въ

161

которомъ выведенъ былъ молодой парижанинъ, поставившій

цѣлью своей жизни осуществленіе въ девятнадцатомъ вѣкѣ

всѣхъ страстей и формъ мышленія предшествовавшихъ вѣковъ»*).

Какъ и Теннисонъ, антитезисъ его Оскаръ Уайльдъ ненавидѣлъ

реализмъ въ литературѣ, подъ которой оба подразумѣвали

грубую «сапожничью» документальность, какъ у Антони Трол-

лопа. «Мы утратили способность давать красивыя названія

вещамъ. Названіе это—все. Я ничего не имѣю противъ дѣйствій.

Я только противъ неизящныхъ названій. Вотъ почему я нена-

вижу вульгарный реализмъ въ литературѣ. Человѣкъ, только

и умѣющій что назвать вещь своимъ именемъ, достоинъ быть

копачемъ, а не литераторомъ. (Въ подлинникѣ непереводимое

выраженіе: The man who conld call a spade a spade should bе

compelled to use one). Онъ только на то и годится, чтобы воро-

чать лопатой»**). Теннисонъ помѣщаетъ своихъ пряничныхъ,

добродѣтельныхъ героевъ среди красиваго, тщательно подчи-

щеннаго ландшафта. Оскаръ Уайльдъ перегибаетъ неправду

въ другую сторону и совершенно «отрицаетъ» (выражаясь терми-

нами шестидесятыхъ годовъ) природу.«Природа такъ неудобна.

Трава—жестка, комковата и сыра. Въ ней къ тому же такая

масса страшныхъ, червыхъ насѣкомыхъ. Даже самый жалкій

работникъ Вильяма Морриса можетъ приготовить вамъ лучшее си-

дѣніе, чѣмъ природа. Украшенія, имѣющіяся въ запасѣ у нея,

блѣднѣютъ передъ мебелью, выставленною въ окнахъ магази-

новъ той улицы, которая заимствовала свое названіе отъ Окс-

форда***). Будь природа комфортабельна, люди никогда не стали

бы выдумывать архитектуру, а предпочитали жить на откры-

томъ воздухѣ»****). Герои Теннисона такъ добродѣтельны, что

слишкомъ «далеко уклоняются вправо отъ правды», если по-

зволено будетъ такъ выразиться. Оскаръ Уайльдъ пишетъ по-

хвалу лжи. Литература, по мнѣнію его, упала главнымъ обра-

зомъ потому, что люди совсѣмъ разучились лгать. «Ложь пере-

стала быть искусствомъ, наукой и общественнымъ удоволь-

ствіемъ. Древніе историки давали намъ прекрасный вымыселъ

*) The Picture of Dorian Gray, chapter XI.

**) ib. Chapter XVII.

***) Ha Oxford street въ Лондонѣ имѣются магазины съ рыночной

кричащей, уродливой мебелью.

****) Intentions. The Decay of Lying. P. 4 (Изданіе 1908).

162

вмѣсто фактовъ. Современный романистъ предлагаетъ намъ

скучные факты вмѣсто вымысла... Люди, не думая, говорятъ о

прирождённыхъ лжецахъ точно такъ же, какъ, не думая, тол-

куютъ про прирожденныхъ поэтовъ». Въ томъ и другомъ случаѣ

люди не правы. Умѣніе лгать и поэзія—искусство, достойное

самаго тщательнаго изученія», etc*).

«Тезисъ»-Теннисонъ и «антитезисъ» его сходятся во взглядѣ

н а традицію. Оскаръ Уайльдъ говорилъ про лорда Генри, въ уста

котораго вложилъ свои любимые парадоксы: «Про него ска-

зали однажды,что онъ собирался перейти въ католичество. Дѣй-

ствительно, обряды римско-католической церкви всегда сильно

привлекали его. Ежедневныя жертвоприношенія, болѣе страш-

ныя въ дѣйствительности, чѣмъ жертвоприношенія древняго

міра,—влекли лорда Генри своимъ гордымъ пренебреженіемъ

очевидности, примитивной простотой своихъ элементовъ и вѣч-

нымъ пафосомъ человѣческой трагедіи, которую символизиро-

вали. Онъ любилъ падать на колѣни на холодный мраморъ плитъ и

наблюдать священника в ъ кованной, усыпанной цвѣтами ризѣ, ме-

дленно отдергивающаго покровъ дарохранительницы или высоко

поднимающаго осыпанный драгоцѣнными камнями фонаревид-

ный остенсарій съ блѣдной облаткой, которую временами можно

было дѣйствительно принять за panis caelestis. Лордъ Генри

любилъ наблюдать также священника, одѣтаго въ ризы стра-

даній Христа, кладущаго гостію въ потиръ и бьющаго себѣ въ

грудь, сокрушаясь о грѣхахъ. Дымъ кадилъ, которыми, какъ

громадными золочеными цвѣтами, махали серьезные мальчики

въ алыхъ стихаряхъ съ кружевными воротниками,—доставляли

лорду Генри громадное наслажденіе»**). Послѣ катастрофы

Оскаръ Уайльдъ торжественно примирился съ католической

церковью, къ которой принадлежалъ по рожденію.

У насъ теперь философы, выдвинутые отчаяніемъ, которое

принесла съ собою реакція, сильно нападаютъ на интеллигенцію

за индифферентизмъ къ вопросамъ извѣстнаго порядка. Недо-

статки, свойственные, будто бы, спеціально русской интеллиген-

ціи, ставятся въ зависимость отъ этого индифферентизма. Въ

противоположность этому указываютъ иногда (см., напримѣръ

В ѣхи) на англійское общество, крѣпкое вѣрой. Теннисонъ и

*) ib.

**) The Picture of Dorian Gray, chap. XI.

163

Уайльдъ свидѣтельствуютъ намъ, что у многихъ въ Англіи

вѣра имѣетъ декоративное значеніе и не можетъ имѣть вліянія

на отношеніе ихъ къ другимъ людямъ. Многіе дѣйствительно

вѣрующіе, стараясь примирить традицію съ разумомъ, захо-

дятъ очень далеко. Всѣ догматы, все, что составляетъ фунда-

ментъ культа — отметается. Передъ нами является вѣра вь

человѣчество. Конкретнымъ примѣромъ является Новая Теологія

священника Кэмбеля, захватившая теперь все, что есть и скр е-

няго, пылкаго и пытливаго въ Англіи. Чтобы дать вамъ нѣко-

торое представленіе о Новой Теологіи, я раскрываю «Церковный

Ежегодникъ» (Year Book of the Churches). Ha сорокъ девятой

страницѣ я нахожу изложеніе ученія. «Богь проявляется въ

мірѣ и въ человѣчествѣ... Такимъ образомъ, философія «Новой

Теологіи»—пантеизмъ... «Новая Теологія» полагаетъ, что факты

сдѣлали уже обветшалыми громадное большинство доктринъ

установленнаго культа. «Новая Теологія» не принимаетъ ученія

о сверхъ-человѣческомъ происхожденіи основателя культа.

Б ольше того. Она полагаетъ, что данныя о немъ, какъ объ исто-

рическомъ лицѣ слишкомъ скудны, поэтому «Новая Теологія»

признаетъ центральное лицо четырехъ книгъ только символомъ.

Догматъ о чудесномъ рожденіи, по мнѣнію «Новой Теологіи»,

«невѣроятенъ и излишенъ» (incredible and unnecessary). Это

только поэтическій образъ. «Новая Теологія» не признаетъ

искупленія. Смерть основателя культа была только «судебнымъ

убійствомъ». Въ глазахъ «Новой Теологіи» Библія—обыкно-

венная книга; она не должна быть безусловнымъ авторитетомъ

Одни чудеса—символы, украшенные восточной фантазіей; дру-

гія—только народныя легенды; иныя имѣютъ своимъ основа-

ніемъ нѣкоторую долю исторической правды. «Новая Теологія»

не признаетъ величайшаго чуда четырехъ книгъ. Оно противо-

рѣчитъ опыту и въ изложеніи его четыре книг расходятся.

Царство Б ожіе на землѣ, поэтому каждый христіанинъ дол-

женъ работать для осуществленія его. Осуществится оно, когда

всѣ люди станутъ дѣйствительно братьями. Вотъ почему,—

учитъ «Новая Теологія»,—истинные христіане должны при-

нимать самое дѣятельное участіе въ борьбѣ массъ за лучшую

долю. Нѣтъ грѣха противъ Б ога, который не былъ бы грѣхомъ,

противъ человѣчества.

Въ томъ же «Церковномъ Ежегодникѣ» на восьмидесятой

стран и ѣ я нахожу отзывъ епископа Гора о «Новой Теологіи».

164

«Князь установленной государственной церкви, конечно, шлетъ

проклятіе!—догадывается читатель». Нисколько. «По моему

мнѣнию,—пишетъ епископъ,—«Новая Теологія» въ высшей сте-

пени важное движеніе. Кэмбель формулировалъ нѣкоторыя

мысли, надъ которыми мы всѣ задумывались раньше, и сдѣ-

лалъ ихъ общимъ достояніемъ» *). Такимъ образомъ, ссылка

на Англію не годится. Тамъ «Новая Теологія», не говоря уже

объ этическихъ обществахъ, проповѣдуетъ любовь къ человѣ-

честву, исходя изъ положенія, что здоровый человѣкъ, поста-

вленный въ нормальныя условія, по природѣ своей добръ и что

такому человѣку противно причинять страданія другимъ. У

насъ обличители интеллигенции доказываютъ необходимость

вѣры тѣмъ, что человѣкъ безъ нея—звѣрь. Мы слышимъ въ

этихъ обличеніяхъ слова Достоевскаго: «Во всякомъ человѣкѣ,

конечно, таится звѣрь—звѣрь гнѣвливости, звѣрь сладостраст-

ной распаляемости отъ криковъ истязуемой жертвы, звѣрь безъ

удержу спущеннаго съ цѣпи». Забывается только, что конецъ

этой фразы таковъ: «звѣрь нажитыхъ въ развратѣ болѣзней,

подагры, больныхъ печенокъ и пр.». Словомъ, «звѣрь» не че-

ловѣкъ вообще, а звѣрь, только больное, безвольное, издер-

ганное существо, выростающее «въ черной ямѣ», о которой

я говорилъ въ началѣ статьи. И мы доходимъ до вывода, что

необходимы не обличенія сидящихъ въ подвалѣ; не совѣты

имъ загнать и мысль свою въ подвалъ, а свѣжій воздухъ. Я

отклонился. Мы видѣли, что Теннисонъ сильно перегнулъ дѣй-

ствительность вправо, а Оскаръ Уайльдъ влѣво. Одна неправда

создала другую. Синтезомъ должно быть возвращеніе литера-

туры къ дѣйствительности, что отнюдь не означаетъ грубаго,

плоскаго натурализма Антони Троллопа. Дѣйствительно, реаль-

ное произведеніе является, кромѣ того, что оно близко жизни,

еще глубокимъ символомъ. Классическимъ примѣромъ можетъ

служить Донъ-Кихотъ. Испанская литература, покруживъ

много вѣковъ по разнымъ дебрямъ, возвратилась теперь къ

пути, намѣченному Сервантесомъ, когда у испанскаго народа

явилась снова надеж да на лучшее будущее. И кто знаетъ, быть

можетъ, близко то время, когда новые испанскіе романисты

захватятъ насъ такъ же сильно, какъ нѣкогда ихъ великій ро-

доначальникъ.

*) Year Book of the Churches, 1908. P. 80.

165

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

«Домашнія средства».

I.

«Я такъ понимаю, что вѣра есть способность духа — говоритъ

у Чехова Лихаревъ барышнѣ, съ которой встрѣтился случайно въ

пути.— Она все равно, что талантъ: съ нею надо родиться». Ли-

харевъ полагаетъ, что способность сильно вѣрить «присуща

русскимъ людямъ въ высочайшей степени. Русская жизнь пред-

ставляетъ изъ себя непрерывный рядъ вѣрованій и увлеченій,

а невѣрія или отрицанія она еще не нюхала». Русскія увлеченія,

какъ выясняется изъ разсказа Лихарева и какъ знаемъ мы всѣ,

интенсивны, захватываютъ в сѣхъ, непродолжительны и пора-

жаютъ своею пестротою и противоположностью. «Природный

талантъ», о которомъ говоритъ Лихаревъ, мы наблюдаемъ и у

англичанъ; но только они, если можно такъ выразиться, люди

одной идеи. Нигдѣ нѣтъ столько искателей правды; нигдѣ не

найдено столько простыхъ, такъ сказать, домашнихъ средствъ,

при помощи которыхъ, по мнѣнію людей «одной идеи», можно

установить золотой вѣкъ на землѣ хоть завтра, какъ въ Англіи.

Въ одной изъ своихъ пѣсенъ Беранже съ горечью говоритъ:

«Je le dis sans blesser personne,

Notre age n’est point l ’age d’or,

Mais nos fils, qu’on me le pardonne,

Vaudront bien moins que nous encore».

(т.-е.: «He желая никого обидѣть, я скажу, что мы не живемъ въ

золотомъ вѣкѣ; но наши дѣти, да простятъ мнѣ это, будутъ стоить

еще меньше, чѣмъ мы»).

166

Въ Англіи люди съ тѣмъ «природнымъ талантомъ», о кото-

ромъ говоритъ Лихаревъ, глубоко убѣждены, что стоитъ лишь

примѣнить «домашнее средство» въ видѣ запрещенія вивисекціи,

разрѣшенія медицинской практики только лѣчащимъ молитвой,

отказа отъ убоины или введенія «votes for women», какъ черезъ

пять лѣтъ человѣчество превратится въ ангеловъ. Интенсивно-

стью вѣры объясняется то, что нигдѣ, какъ въ Англіи, проповѣдь

«домашнихъ средствъ» для установленія золотого вѣка не прини-

маетъ столь эксцентричныхъ формъ. Вслѣдствіе интенсивности

вѣры, природной наклонности англичанъ къ пропагандѣ, a

также (last but not least) широты гражданской свободы,—«люди

одной идеи», додумавшись до нея, не могутъ держать ее подъ

спудомъ, а несутъ истину на улицы и на площади. Объ этомъ я

писалъ когда-то въ «Русскомъ Богатствѣ»*). Если туристъ вый-

детъ въ погожій вечеръ на набережную Викторіи, то у лапъ гро-

маднаго бронзоваго сфинкса непремѣнно найдетъ плохо одѣтаго

джентельмэна, въ засаленномъ черномъ сюртукѣ, съ длинными

растрепанными волосами до плечъ. Это ересіархъ, который при

другихъ условіяхъ подвергся бы жестокимъ гоненіямъ. Онъ

проповѣдуетъ, что всѣ несчастія на землѣ отъ страха. Старый

культъ учитъ, что разгнѣванное божество караетъ на землѣ до

седьмого колѣна; но месть его останавливалась у гроба. По

старому культу, грѣшниковъ не наказываютъ за порогомъ смерти.

«Переройте хоть весь Ветхій Завѣтъ отъ первой ошибки книги

Бытія до послѣдняго проклятія Малахіи,—говоритъ ересіархъ,—

но вы не найдете ни малѣйшаго указанія на кару въ загробномъ

мірѣ». Новый культъ прибавилъ доктрину наказаній, продол-

жающихся вѣчно. «Онъ разорвалъ завѣсу, отдѣляющую время

отъ вѣчности, и повергъ въ ужасъ человѣчество изображеніемъ

геены огненной». Страхъ вѣчнаго наказанія отравилъ человѣ-

честву жизнь и заставилъ его обливаться холоднымъ потомъ

при одной мысли о смерти, которая сама по себѣ должна вну-

шать только радостное чувство, какъ мысль о снѣ послѣ уто-

мительнаго дня. На почвѣ страха человѣка закабалили и пре-

вратили въ эгоистическое, злое и глупое животное. Чтобы на

землѣ установился золотой

вѣкъ,—учитъ ересіархъ,—надо

упразднить культъ, держащійся на страхѣ. Надо возвратиться

къ жизнерадостному пантеизму, которому училъ король Пенда,

*) «Очерки современной Англіи», стр. 424—454.

167

жившій въ седьмомъ вѣкѣ нашей эры и правившій въ Мерсіи

(теперешній Ланкаширъ). И ересіархъ каждый вечеръ, если

погода сколько-нибудь пріемлема, отправляется къ лапамъ

сфинкса проповѣдывать культъ радости и солнца.

Лихаревъ началъ съ самоотреченія, съ проклятія личной

радости и личнаго счастья, какъ чего-то грѣховнаго. «Для до-

стиженія человѣческаго счастья надо, прежде всего, растоп-

тать свое я.» «Золотой вѣкъ лежитъ за предѣломъ этого я»,—

такъ думали тысячи Лихаревыхъ. Англичанинъ «съ природ-

нымъ талантомъ вѣрить» прежде всего устраиваетъ свою соб-

ственную жизнь «по новому», «по праведному». «Золотой вѣкъ

мнѣ надобенъ только потому, что я въ немъ буду жить»,—раз-

суждаетъ англичанинъ. И онъ прежде всего самъ примѣняетъ

на практикѣ «домашнія средства», до которыхъ онъ додумался

съ цѣлью достиженія золотого вѣка.

Все это вступленіе я написалъ по поводу выставки, устроен-

ной «Simple lifers» (Опростившимися).

У дверей Caxton Hall, гдѣ помѣщалась выставка, я встрѣ-

чаю очень нарядную даму въ громадной модной шляпѣ. На

груди у дамы доска съ плакатомъ, какъ у «сандвичмэновъ».

На плакатѣ трехцвѣтными буквами значится «Votes for women».

Въ рукахъ у дамы пачка газетъ «The Vote» и множество лист-

ковъ съ карикатурой на Аскита. Это—суффражистка-мили-

тантка, агитирующая за бойкотъ всенародной переписи. Аргу-

менты милитантокъ сводятся къ формулѣ «No Vote, no Census»

(т.-е.: если не дадутъ намъ избирательныхъ правъ, мы не да-

димъ вамъ свѣдѣній во время переписи). Милитантки тоже

принадлежатъ къ категоріи англичанъ, знающихъ «простое

домашнее средство» для установленія золотого вѣка. Надо

только выбить еще разъ стекла на квартирѣ у Аскита, еще разъ

нахлобучить Биррелю на голову круглую шляпу или провести

внѣ дома ночь во время переписи, и испуганное министерство

дастъ милліону съ чѣмъ-то независимыхъ, большею частью

очень богатыхъ женщинъ избирательныя права. А если мил-

ліонъ съ чѣмъ-то богатыхъ женщинъ (въ томъ числѣ масса дамъ

изъ ультра-консервативной лиги «Подснѣжникъ») будутъ го-

лосовать на выборахъ, въ Англіи наступитъ райское житье.

— You are my first customer! (Вы мой первый покупатель),—

со вздохомъ говоритъ мнѣ дама, когда я беру у нея номеръ «The

Vote».

168

Въ передней у лѣстницы я вижу большой столъ, уставлен-

ный тарелочками, мисочками и горшечками, въ каждомъ изъ

которыхъ лежатъ разные ингредіенты. Нѣкоторые изъ нихъ,

какъ хлѣбъ, разваренный или печеный картофель и горохъ,

сразу поддаются опредѣленію. Другіе ингредіенты, какъ, на-

примѣръ, раздавленные финики, пересыпанные какою-то бѣ-

лою лашпой, можно узнать, если хорошенько приглядѣться;

но на столѣ выставлены также продукты, происхожденіе ко-

торыхъ загадочно, а назначеніе не поддается опредѣленію. Вотъ

какія-то рыжія пластинки въ родѣ не то неприкроенныхъ

подошвъ, не то черепицъ. Рядомъ—артистическій горшечекъ

«модернъ» съ клейстеромъ бутылочно-зеленаго цвѣта.

— Мы хотѣли показать,—объясняетъ мнѣ рыжебородый,

высокій шотландецъ,—что рабочая семья изъ пяти человѣкъ,

перейдя на растительную пищу, можетъ отлично прокормиться,

расходуя только по три пенса въ день на каждаго. Вотъ это

(ирландецъ указалъ на то, что я принялъ за подошвы)—биф-

штексъ. Для приготовленія его надо взять кусокъ черстваго

хлѣба, намочить въ снятомъ молокѣ, посыпать перцемъ, посо-

лить и жарить въ орѣховомъ маслѣ, покуда не подрумянится.

Получается вкусное и очень дешевое блюдо. Тутъ—сливки

изъ ячменной муки, а съ ними рядомъ жаркое изъ стручковъ

турецкихъ бобовъ. Надо только хорошенько растереть стручки

ложкой, смѣшать съ картофелемъ и хлѣбомъ, подлить молока

и жарить. А вотъ жареная индѣйка изъ тертаго гороха, карто-

феля и мятой морковки. Вотъ паштетъ изъ помидоровъ, чече-

вицы и тертаго сыра. Вы видите,—не безъ гордости закончилъ

шотландецъ,—мы можемъ предложить рабочимъ за три пенса

не только простыя, но даже изысканныя блюда.

— Какъ это все вкусно!—восклицаетъ стоящая рядомъ со

мною пожилая дама съ довольно обильной растительностью

на подбородкѣ и на верхней губѣ. Ho по лицу дамы я заклю-

чаю, что она врядъ ли обмѣняла бы обыкновенную индѣйку

и «настоящій» бифштексъ на изобрѣтенія вегетаріанцевъ. Шот-

ландецъ любезно объясняетъ, что тамъ, внизу, мы найдемъ

буфетъ гдѣ не только можемъ отвѣдать всѣ только что пере-

численныя блюда, но гдѣ найдемъ даже «вегетаріанское шам-

панское». Шотландецъ, конечно, не думаетъ утверждать этимъ,

что обычное вино—животнаго происхожденія. Онъ хотѣлъ

только сказать, что въ «вегетаріанскомъ шампанскомъ» (т.-е.

169

фруктовомъ квасѣ) нѣтъ алкоголя. Я поднимаюсь по широкой

лѣстницѣ въ лекціонныя залы. Всюду на стѣнахъ, какъ нѣкогда

на дверяхъ церкви въ Виттенбергѣ, прибиты «тезисы»; но только

ихъ не девяносто пять, а лишь десять. «Тезисы» обличаютъ

не индульгенціи, а первоисточникъ всѣхъ золъ и несчастій

на землѣ—обычай ѣсть убоину. «Тезисы» озаглавлены: «Какъ

спасти человѣчество отъ болѣзней, невоздержанія и престу-

пленія, отъ ужасовъ войны, отъ проклятаго матеріализма и

отъ отравляющей душу жестокости». Передъ нами классическій

образецъ «домашняго средства» для приближенія золотого

вѣка. «Тезисы» на придачу изданы «Орденомъ Золотого Вѣка»

(The Order of the Golden Age), o которомъ дальше.

«Употребленіе убоины человѣкомъ— противоестественно ,—

читаю я. Величайшіе анатомы и естествоиспытатели согласно

утверждаютъ, что человѣкъ по устройству своихъ органовъ

пищеваренія плодоядное животное и отнюдь не напоминаетъ

хищника». Б айронъ былъ другого мнѣнія, когда писалъ: «Че-

ловѣкъ—хищное животное и не можетъ жить подобно кулику».

«Although his anatomical construction

Bears vegetables, in a grumbling way,

Your labouring people think beyond all question

Beef, veal and mutton, better for digestion».

(т.-е.: «хотя анатомическое устройство человѣка переноситъ,

впрочемъ, не безъ ропота, овощи; но рабочіе, безъ всякаго со-

мнѣнія, находятъ, что говядина, телятина и баранина лучше

для пищеваренія»).

«Убоина безполезна,—читаемъ мы дальше. Половина всего

человѣчества, живущаго на землѣ, не потребляетъ въ пищу

мяса. Многія націи (и самыя сильныя), какъ спартанцы, рим-

ляне, арабы и японцы, воздерживались отъ употребленія мяса.

«Мясная пища вреднa, а иногда опасна для здоровья. Наи-

болѣе серьезныя болѣзни, какъ ракъ, аппендицитъ, подагра,

ревматизмъ, брайтова болѣзнь, чахотка и пр., являются пря-

мымъ результатомъ употребленія въ ппщу мертвечины, т.-е.

труповъ больныхъ животныхъ. Когда убитое животное даже

совершенно здорово, трупъ его всегда содержитъ мочевую ки-

слоту и другіе яды.

«Употребленіе въ пищу убоины, разгорячающей тѣло,

является главной причиной пьянства. Въ странахъ, гдѣ насе-

170

леніе питается пo преимуществу растительной пищей, вопросъ

о пьянствѣ въ дѣйствительности не существуетъ (напр., въ

Россіи?! Д—о). Пьянство среди вегетаріанцевъ совершенно не-

извѣстно.

«Бѣдность и преступленія на три четверти обусловливаются

пьянствомъ. Вотъ почему реформа пищи пріобрѣтаетъ особую

важность. Когда люди получаютъ обильную растительную пищу ,

богатую веществами , необходимыми для питанія нервовъ и му-

скуловъ, какъ орѣхи, рисъ, ячмень, зелень и молочные про-

дукты, пищу, которая не горячитъ, у нихъ нѣтъ потребности

въ алкоголѣ.

«Употребленіе въ пищу убоины дѣлаетъ людей сварливыми,

драчливыми и кровожадными, тогда какъ націи, не питающіяся

мясомъ, извѣстны своимъ миролюбіемъ». Во второмъ тезисѣ

названы четыре націи, предпочитающія растительную пищу

(спартанцы, римляне, арабы и японцы). Любопытно, что передъ

нами какъ разъ наиболѣе хищные, воинственные и разбойничьи

народы. «Возвратись человѣчество къ растительной пищѣ,—чи-

таемъ мы,—военный духъ совершенно угасъ бы. И тогда на землѣ

наступила бы эра всеобшаго мира и братства.

«Отказъ отъ убоины и возвращеніе къ растительной пищѣ,

которая одна только свойственна человѣку, повели бы немед-

ленно къ чрезвычайному спросу на земледѣльческій трудъ.

Земля, засѣянная, хлѣбомъ, можетъ прокормить въ восемь разъ

больше людей, чѣмъ тогда, когда она отведена подъ пастбище.

Такимъ образомъ, отказъ отъ убоины остановилъ бы немедленно

тягу изъ деревень и переполненіе городовъ, ведущее къ вырожде-

нію населенія.

«Мясная пища мѣшаетъ духовной эволюціи человѣка, тя-

нетъ его къ землѣ, приковываетъ къ низменнымъ интересамъ,

дѣлаетъ жестокимъ и педантичнымъ, подрубаетъ крылья его

души. Реформа пищи покончила бы съ грубымъ матеріализмомъ».

Какъ много могутъ сдѣлать простыя «домашнія средства»!

Дальше на стѣнѣ громадный плакатъ съ діаграммами и ри-

сунками, выпущенный главнымъ изданіемъ «Ордена Золотого

Вѣка»—«The Herald of the Golden Age». Плакатъ озаглавленъ:

«Вопросъ o пьянствѣ и какъ разрѣшить его». Алкоголизмъ

является послѣдствіемъ искусственно созданной потребности

къ стимулирующимъ веществамъ. А эта потребность создана

переполненіемъ органовъ пищеваренія убоиной. «Воздержаніе

171

отъ мяса и принятіе діэты, основу которой составляютъ разные

плоды, такъ охладитъ и укрѣпитъ чрезмѣрно возбужденную

нервную систему, что потребность въ крѣпкихъ напиткахъ

исчезнетъ».

II.

Я захожу въ первую залу. Здѣсь идетъ лекція. Громадныя

окна съ цвѣтными, разрисованными стеклами завѣшаны чернымъ

коленкоромъ, такъ какъ лекція иллюстрируется при помощи

волшебнаго фонаря. Читаетъ пожилая дама, постоянно запи-

нающаяся на научныхъ терминахъ. Голосъ у ней такой, будто

даму обидѣлъ кто, и теперь она жалуется публикѣ, состоящей

главнымъ образомъ изъ женщинъ. Многія изъ нихъ одѣты не по

лѣтамъ и не по лицу, эксцентрично, по рисункамъ X IV вѣка.

У нѣкоторыхъ на головѣ, вмѣсто шляпокъ, рогатыя «кики»,

тоже по стариннымъ рисункамъ. Всѣ эти дамы называютъ себя

«social reformers», и портреты многихъ изъ нихъ помѣщены въ

спеціальныхъ ежегодникахъ. Если въ этихъ альманахахъ помѣ-

щенъ мужской портретъ, то подпись составлена приблизительно

такъ: «Мистеръ Чарльсъ Джонесъ, муниципальный совѣтникъ, со-

ціальный реформаторъ, вегетаріанецъ, боевой анти-вакцинистъ

анти-вивисекціонистъ и абсолютно не берущій въ ротъ хмельнаго»

(total abstriner). Мужчинъ въ залѣ очень мало и всѣ они ка-

жутся родными братьями Маѳусаила. Это—удалившіеся уже

отъ дѣлъ джентельмэны, на досугѣ ищущіе праведной жизни.

Въ своей лекціи дама выясняетъ «истинное значеніе великой

реформы», т.-е. замѣны животной пищи растительной. «Реформа

пищи является естественнымъ результатомъ эволюціи расы,—

жалобно-обиженно говоритъ дама,—наши дикіе предки уби-

вали и пожирали свою добычу. Людоѣды до сихъ поръ убиваютъ

и ѣдятъ другъ друга. Потомъ наступило время, когда человѣкъ,

проникшись цивилизаціей, пересталъ самъ убивать свою до-

бычу, а поручилъ эту непріятную работу другимъ, т.-е. про-

фессіональнымъ мясникамъ, что знаменуетъ смягченіе нравовъ,

хотя и очень слабое.

Обычай пожирать убитую добычу, усвоенный во времена

варварства, тѣмъ не менѣе, сохранился даже теперь, въ на-

чалѣ X X вѣка. Многіе, считающіе себя вполнѣ культурными

172

людьми, ѣдятъ мясо, такъ какъ не задумываются надъ тѣмъ,

какъ жареная баранина, стоящая передъ нами, попала на столъ.

Они не думаютъ о ножѣ мясника, и о предсмертномъ содроганіи

зарѣзаннаго животнаго. Убоина маскируется въ ’menu различ-

ными фантастическими названіями, хотя не всегда. Отврати-

тельныя слова «плечо», «нога», «chop» (отрубокъ) остались въ

menu и не пугаютъ болѣе своимъ варварствомъ... Пожираніе

убоины достигло такихъ страшныхъ размѣровъ, что въ Англіи

и въ Америкѣ раздался крикъ: «Довольно»! Мыслящіе л

ю

д

и

задумались надъ вопросомъ: «справедливо ли пожирать трупы?

He причиняетъ ли людямъ избіеніе животныхъ неисчислимый

вредъ? Если жестокость вообще незаконна, то какъ можетъ

быть законно избіеніе животныхъ? Теперь этотъ вопросъ за-

даютъ тысячи и тысячи людей. Больше того: тысячи и десятки

тысячъ людей разъ на всегда рѣшили, что никогда не будутъ

некрофагами. И, рѣшивъ такъ, люди эти приняли новую діэту,

которая вполнѣ питательна, очень вкусна и не причиняетъ стра-

даній живымъ существамъ. «Мой обѣдъ не причинитъ мученій

нѣмымъ существамъ»,—говорятъ «соціальные реформаторы».

Тухнетъ электричество. Слышно въ темнотѣ, какъ налажи-

вается волшебный фонарь, и на экранѣ появляется овечка,

стоящая на заднихъ ногахъ и просительно подогнувшая пе-

реднія. Надъ ней громадный мясникъ замахнулся ножемъ.

Подпись гласитъ: «Пощадите! Я вамъ ничего не сдѣлала!».

Въ темнотѣ слышны вздохи и восклицанія: «Бѣдняжка!» «Какой

позоръ!» Опять загорается электричество, и дама продолжаетъ

лекцію. «Дикіе и жестокіе нравы, существовавшіе нѣсколько

вѣковъ тому назадъ, пугаютъ и возмущаютъ насъ теперь. Точно

такимъ же образомъ черезъ нѣсколько лѣтъ человѣчество бу-

детъ возмущаться существующими теперь на законномъ осно-

ваніи живодернями и бойнями». Отъ животной пищи,—про-

должаетъ лекторъ,—необходимо отречься не только потому,

что она безнравственна, но и потому, что она вредна. «Никто

никогда еще не заболѣлъ ракомъ оттого, что питался здоровыми

продуктами, доставляемыми садомъ или огородомъ. Но, кто

можетъ опредѣлить, сколько людей, послѣ невѣроятныхъ стра-

даній, ушло въ преждевременную могилу только потому, что

питалось мясомъ больныхъ животныхъ?.. Болѣзнь тѣла—только

одна сторона вопроса. Потребленіемъ мяса обусловливается

еще вѣчто болѣе ужасное: болѣзнь духа». Клѣточки нашего

тѣла,—излагаетъ новую теорію дама,—образуются двумя пу-

173

I

тями: пищей, которую мы потребляемъ, и мыслями, которыми

мы думаемъ. Чтобы клѣточки эти были здоровы и чисты, необхо-

дима не только чистая пища, но также здоровыя и чистыя мысли.

Въ нашей повседневной жизни мы сталкиваемся съ разными

людьми, каждый изъ которыхъ представляетъ собою громад-

ный конгрегатъ крошечныхъ клѣточекъ. Нѣкоторые изъ этихъ

людей благородны, другіе невоспитаны и грубы. Нисколько не впа-

дая въ преувеличеніе, я могу сказать, что самые благородные во-

спитанные люди,съ которыми мы встрѣчаемся, навѣрное, питаются

растительной пищей, тогда какъ наиболѣе грубые—поглощаютъ

убоину. Иначе и быть не можетъ. Изо дня въ день пожирающій

мертвечину вводитъ въ свой организмъ разныя части животнаго,

послѣдствіемъ чего является отравленіе кровеносныхъ сосудовъ.

Вмѣстѣ съ тѣломъ, конечно, страдаетъ и духъ. У питающагося

убоиной мысли по преимуществу туманныя, съ трудомъ подни-

мающіяся вверхъ, а въ особенности не могущія парить на вы-

сотѣ. Этимъ обстоятельствомъ объясняется,—продолжала дама,—

тотъ любопытный фактъ, что величайшіе поэты, художники,

музыканты и ученые были всю жизнь вегетаріанцами. Они

опытно нашли, что для творческаго подъема необходима чистая

пища. Утонченная, возвышенная натура великихъ людей ни-

когда не могла примириться съ варварскимъ пожираніемъ тѣла

убитыхъ животныхъ.

«Домашнее средство», по мнѣнію лектора, дастъ порази-

тельные результаты. Если человѣчество откажется отъ живот-

вой пищи и перейдетъ на «безкровную и чистую діэту,—оно

немедленно станетъ здоровѣе, умнѣе, благороднѣе и проникно-

веннѣе. Въ связи съ перемѣной діэты находится разрѣшеніе

многихъ крайне важныхъ вопросовъ, имѣющихъ первенствующее

з наченіе для націи. Первымъ среди нихъ является вопросъ зе-

мельный. Бѣдность и несчастье, наблюдаемыя теперь всюду,

въ значительной степени обусловливаются опустѣніемъ дере-

вень и скопленіемъ населенія въ городахъ. Тяга изъ деревень

находится въ зависимости отъ того, что все большая и большая

площадь земли отводится подъ пастбища. Площадь, занятая

пашнями, сокращается такъ, что вызываетъ тревогу. Ни одна

страна, допускающая, чтобъ ея земледѣліе пришло въ упадокъ,

не можетъ процвѣтать. Для спасенія Англіи абсолютно необхо-

димо, чтобы значительная часть всей земли была вспахана и прино-

■сила плоды. Когда общество, добивающееся реформы пищи.

174

будетъ имѣть многочисленныхъ сторонниковъ, для сотенъ ты-

сячъ людей, составляющихъ теперь какъ бы излишекъ населенія,

бремя для государства,—явится здоровое, прибыльное занятіе.

Больше этого. Теперь тысячи семействъ едва сводятъ концы съ

концами вслѣдствіе скудости заработка. Мы, реформаторы, не-

семъ бѣднякамъ благую вѣсть. Когда они перейдутъ на дешевую

растительную пищу,то не только будуть сводить концы, но полу-

чатъ даже возможность откладывать значительныя сбереженія.

Мы, поэтому, страстно желаемъ, чтобы скорѣе наступилъ день,

когда всѣ бойни закроются, и когда вмѣсто нихъ возникнутъ

лавки зеленщиковъ и фруктовщиковъ. Тогда грубость, жесто-

кость, пьянство и пороки, наблюдаемые теперь въ городахъ, ис-

чезнутъ безслѣдно, какъ по мановенію волшебнаго жезла... Пожи-

раніе убоины и пьянство всегда идутъ рука объ руку, тогда какъ

пьяный вегетаріанецъ—не существующая особь. Реформа пищи

установитъ, что жизнь вообще священна, а въ такомъ случаѣ

война станетъ почти невозможной». Лекція кончена. Раздаются

апплодисменты, бурный характеръ которыхъ долженъ дока-

зать, что растительная пища отнюдь не ослабляетъ темперамента,

въ особенности, когда дѣло идетъ о спасеніи всего человѣчества.

Послѣ лекціи всѣмъ предлагаютъ вступить въ Орденъ Золотого

Вѣка. Изъ устава общества*) мы узнаемъ, что Орденъ основанъ

въ 1895 году съ «цѣлью немедленнаго уменьшенія страданій

среди человѣчества и существъ, стоящихъ ниже людей».

«Вмѣсто того, чтобы предлагать палліативы для различныхъ

соціальныхъ болѣзней, Орденъ идетъ къ самому корню ихъ...

Болѣзни и страданія могутъ быть предупреждены правильной

діэтой и нормальной жизнью. Предупрежденіе всегда лучше

лѣченія, какъ бы искусно оно ни было. Орденъ учитъ, что чело-

вѣкъ, поѣдая мертвечину, преступаетъ законы собственнаго есте-

ства, такъ какъ созданъ плодояднымъ животнымъ и р ѣ ш и

тельно

ничѣмъ не походитъ на хищниковъ. Учитъ онъ также, что по-

пранія милосердія и жалости (ежедневно избивается до милліона

животныхъ) совершенно излишне. Безчисленные факты, при-

водимые въ памфлетахъ, книгахъ и оффиціальныхъ періодиче-

скихъ изданіяхъ Ордена**), доказываютъ, что обычай питаться

*) «The Order of the Golden Age. Its Aims, ist Objects and its Rules».

**) Изданія эти: «The Herald of the Golden Age» и «British Health

Review».

175

мертвечиной приноситъ съ собою болѣзни, страданія, затѣмъ

физическое и моральное вырожденіе. «Гибель зубовъ», которая

принимаетъ теперь такіе угрожающіе размѣры, обусловливается,

главнымъ образомъ, потребленіемъ дешеваго мяса и бѣлаго

хлѣба*). Бѣдные классы жили бы гораздо лучше и имѣли бы

возможность дѣлать сбереженія, если бы ихъ заработокъ не

тратился такъ безразсудно на мясную пищу... Орденъ имѣетъ

дѣлью эмансипировать десятки тысячъ взрослыхъ и дѣтей отъ

унизительной и противной работы, какъ убиваніе животныхъ,

чистка внутренностей и проч... Орденъ утверждаетъ, что не

только болѣзни, но и жестокость обусловливаются потребленіемъ

пищи животнаго происхожденія. He ѣдящіе мяса несомнѣнно

гораздо добрѣе и гуманнѣе по отношенію къ своимъ ближнимъ,

чѣмъ питающіеся мертвечиной». Въ уставѣ дальше развивается

знакомый уже намъ тезисъ, что переходъ на растительную пищу

уничтожитъ пьянство и отодвинетъ войны въ область прошлаго.

III.

Нѣсколько иной характеръ носитъ книга доктора Гукера,

продаваемая тутъ же на выставкѣ «опростившихся». Озаглавлена

она: «Какъ не состариться» (How not to grow old).

Меланхоликъ Жакъ въ шекспировской комедіи: «Какъ

вамъ это нравится» говоритъ, что каждый смертный играетъ

различныя роли въ пьесѣ жизни, содержащей семь дѣйствій.

Сначала онъ ребенокъ, потомъ плаксивый школьникъ, затѣмъ

любовникъ, вздыхающій, какъ печка и т. д.

«Въ шестомъ изъ этихъ дѣйствій

Является онъ тощимъ паяцомъ,

Съ очками на носу и съ сумкой съ боку.

Штаны его, что юношей еще

Себѣ онъ сшилъ, отлично сохранились,

Но широки безмѣрно для его

*) Собственно говоря, убоина тутъ нѳ при чемъ. Зубы у массы

въ большихъ городахъ (я имѣю въ виду собственно Англію и Соединен-

ные Штаты) портятся рано вслѣдствіе того, что бѣдные люди питаются

дешевымъ, т.-е. консервированнымъ мясомъ. Для предупрежденія гніе-

нія оно пересыпается борной кислотой, имѣющей разрушающее влія-

ніе на зубы.

176

И зсохш ихъ ногъ, а мужественный голосъ,

Смѣнивш ійся ребячьимъ дискантомъ,

Свистъ издаетъ пронзительно-фальшивый;

П ослѣдній ак тъ , кончающій собою

Столь полную и слож ную исторію,

Е ст ь новое младенчество— пора

Б еззу б а я , б езгл азая, безъ в к у с а ,

Б езъ памяти малѣйшей, безъ всего».

Гукеръ въ своей книгѣ развиваетъ мысль, формулирован-

ную уже четыре вѣка тому назадъ Ронсаромъ: «Un homme n ’est

point vieil s ’il ne le сroit ainsi: vieillard n ’est qui ne veut» («Чело-

вѣкъ не старъ, если онъ не вѣритъ самъ этому: тотъ не старецъ,

кто не хочетъ»), «Сотни тысячъ людей спѣшатъ въ могилу гораздо

раньше, чѣмъ необходимо,—говоритъ докторъ Гукеръ.— Они

торопятся, валятъ другъ друга съ ногъ и бѣгутъ къ послѣднему

пристанищу, горько жалуясь въ то же время на то, что «жизнь

коротка» и что «обидно умирать столь молодыми». Но жизнь

не будетъ коротка, если мы твердо рѣшимъ продолжить ее,

на сколько возможно. Мы имѣемъ полную возможность жить

долго, несмотря на наслѣдственность и на неблагопріятныя

условія». Книга Гукера имѣетъ цѣлью показать, какъ можно

неопредѣленно продолжить жизнь. Человѣкъ можетъ себя

чувствовать бодрымъ не только въ шестьдесятъ, но даже въ

семьдесятъ и въ восемьдесятъ лѣтъ. Что мы обыкновенно пони-

маемъ подъ словомъ состариться?—спрашиваетъ докторъ Гу-

керъ.—Прежде всег о мы подразумѣваемъ извѣстныя физиче-

скія и умственныя состоянія, представляющія результатъ хи-

мическихъ измѣненій въ тканяхъ нашего тѣла. Патологически

эти измѣненія выражаются отвердѣніемъ тканій. Происходитъ

постепенное перерожденіе кровеносныхъ сосудовъ и нервныхъ

тканей. Функціи организма нарушаются. Вслѣдствіе этого

различные органы тѣла плохо снабжаются кровью. Является

общее ослабленіе, и человѣкъ«старѣетъ». Процессъ перерожденія

и отвердѣнія тканей называется склерозомъ. Чѣмъ дальше

процессъ этотъ подвигается, тѣмъ больше человѣкъ теряетъ

всякій интересъ къ тому, что происходитъ крутомъ. «Въ дѣй-

ствительности,—говоритъ докторъ Гукеръ,—мы можемъ жить

гораздо дольше, чѣмъ теперь. Мы можемъ до глубокой старо-

сти сохранить всю силу и ясность ума, способность работать

и воспринимать радости жизни. Сидѣть большую часть дня въ

креслѣ у огня въ полулетаргическомъ состояніи, какъ дѣлаютъ

177

это многіе старики; совершенно не интересоваться тѣмъ, что

происходитъ въ мірѣ,—не значитъ «жить». Это—оцѣпенѣніе,

горшее, чѣмъ смерть».

Человѣчество вообще раздѣляется на двѣ неравныя кате-

горіи: на людей безъ ярко выраженной индивидуальности (ка-

кихъ большинство) и на людей съ опредѣленной индивидуаль-

ностью. Для первыхъ цѣль жизни—отодвинуть возможно дальше

впередъ смерть. Для вторыхъ—высшій смыслъ жизни заклю-

чается въ возможности выразить свою индивидуальность въ

какой-нибудь кристаллической формѣ. И когда это сдѣлано,

для людей съ индивидуальностью, для людей динамическаго

состоянія теряется высшій смыслъ жизни. Обыкновенно каждый

человѣкъ «динамическаго состоянія» можетъ съ математической

точностью опредѣлить тотъ моментъ, когда онъ высказалъ все,

что можетъ, и когда онъ «утерялъ свою цѣль». Передъ нимъ

два выхода. Робкіе мирятся съ тѣмъ, что становятся «людьми

статическаго состоянія», т.-е. что прозябаютъ, какъ всѣ. Наи-

болѣе рѣшительные «уходятъ», какъ несчастный французскій

поэтъ и драматургъ Жераръ де Нерваль, отошедшій отъ жизни,

вѣруя въ нее и любя ее (въ карманѣ поэта найдена была руко-

пись его лучшаго произведенія, являющагося восторженнымъ

гимномъ жизни). Докторъ Гукеръ имѣетъ въ виду людей ста-

тическаго состоянія, для которыхъ цѣль жизни—въ самой жизни;

людей, которыхъ ужасаетъ одна мысль о смерти. Вполнѣ здоро-

вымъ и нормальнымъ людямъ присуща жалость къ слабымъ и

обездоленнымъ. Чувство жалости подскажетъ человѣку дина-

мическаго состоянія посильную помощь людямъ статическаго

состоянія, которые до того безпомощны, что не въ состояніи

устроить себѣ хоть сколько-нибудь разумно прозябаніе, такъ

любимое ими. Люди динамическаго состоянія учатъ людей ста-

тическаго состоянія, какъ имъ группироваться вмѣстѣ, чтобы,

дѣйствуя грудно, устранить съ пути наиболѣе серьезныя внѣшнія ,

препятствія, мѣшающія жить. Гукеръ—англичанинъ и, поэтому,

предполагаетъ, что эти препятствія уже устранены. Онъ имѣетъ

только рядъ совѣтовъ, такъ сказать, личнаго характера. Приведу

здѣсь нѣкоторые изъ нихъ, которые авторъ называетъ«аксіомами»:

«Выбросьте изъ головы, что вы становитесь стары.

«Будьте умѣренны въ пищѣ.

«Вамъ разрѣшается кислое молоко, но отнюдь не кислыя

мысли.

1 7 8

«Всегда надѣйтесь.

«Не огорчайтесь заботами о завтрашнемъ днѣ.

«Пусть мертвые хоронятъ мертвыхъ. Зачѣмъ вамъ огор-

чаться тѣмъ, что уже прошло?

«Не усложняйте вашей жизни, а, напротивъ, упрощайте ее.

«Смѣйтесь и будьте въ обществѣ молодыхъ.

«Не допускайте, чтобы ваши мысли покрылись ржавчиной.

«Не живите только для себя», и т. д.

И, наконецъ, заключительный совѣтъ:

«Приближайтесь къ моги лѣ съ тѣмъ чувствомъ, какъ

человѣкъ, откидывающій ночью одѣяло, чтобы лечь спать».

Такую же не совсѣмъ уже мудреную «философію жизни»

проповѣдуетъ главный органъ «опростившихся» «The Herald

of the Golden Age». Мы живемъ въ замѣчательномъ вѣкѣ,—

читаемъ мы тамъ.—Въ ближайшія пятьдесятъ лѣтъ міръ уви-

дитъ поразительныя вещи. Крайне интересно поэтому жить,

чтобы наблюдать всѣ чудеса. Намъ всѣмъ это доступно, по-

тому что, при желаніи, мы можемъ надолго сохранить моло-

дость.

«Каждый можетъ быть юнъ до конца своихъ дней. Только въ

такомъ случаѣ жизнь имѣетъ цѣнность. Природа сама ничего

не имѣетъ противъ «юности на всю жизнь». «Человѣкъ есть то,

что онъ о себѣ думаетъ. Мысли и впечатлѣния приходятъ или

извнѣ, или отъ Высшаго Бытія» 1).

Благородный образъ мыслей,—по мнѣнію журнала,—ко-

нечно, можетъ быть достигнутъ «домашними средствами», то-есть

перемѣной діэты.

Я вхожу въ одну изъ боковыхъ комнатъ. Всю середину ея

занимаетъ ткацкій станокъ, надъ которымъ согнулась жен-

щина въ странномъ лиловомъ хитонѣ. Ткачиха такъ низко

склонила голову надъ нитками основы, что нѣтъ возможности

разсмотрѣть лицо. Въ дальнемъ углу усердно пишетъ высокій

мужчина цыганскаго типа, смуглый, горбоносый, бородатый,

съ длинными черными съ просѣдью волосами ниже плечъ. На

пишущемъ короткіе панталоны до колѣнъ, заправленные въ

толстые шерстяные чулки, «норфолька» (родъ куртки съ поя-

сомъ), короткій твидовый плащъ и поярковая выцвѣтшая шляпа

съ опущенными полями. Платье замѣчательно не только по-

*) «The Herald of the Golden Age», 1911, № 5. P. 103.

179

кроемъ, но и цвѣтомъ: оно какъ-будто выткано изъ морскихъ

водорослей, не успѣвшихъ еще утерять первоначальный цвѣтъ.

У окна длинный столъ, на которомъ навалены куски до-

вольно грубыхъ шерстяныхъ и льняныхъ матерій. Дама съ

костылемъ предлагаетъ всѣ эти матеріи посѣтителямъ, которыхъ

набирается все больше и больше. Тутъ очень нарядныя дамы

въ громадныхъ шляпкахъ, «опростившіяся» въ хитонахъ и въ

рогатыхъ «кикахъ». Видны также три индуса въ большихъ бѣ-

лыхъ чалмахъ. Индусы сверкаютъ желтыми бѣлками глазъ и

внимательно слушаютъ какія-то объясненія, которыя даетъ

на непонятномъ языкѣ тоже индусъ, но безъ чалмы.

Когда въ комнатѣ набралось столько народа, что повер-

нуться было некуда, пишущій спряталъ въ карманъ стило-

графъ, взобрался на стулъ, снялъ измятую шляпу и началъ

говорить. Теперь я узналъ человѣка съ длинными волосами.

Я его видѣлъ не разъ осенью 1908 года въ процессіяхъ безра-

ботныхъ. Это—вождь «голодныхъ протестантовъ», Стюартъ Грэй,

тотъ самый, который въ октябрѣ 1908 года повелъ восемьдесятъ

«hunger marchers» изъ Ливерпуля въ ЛонДонъ 1).

«Лэди и джентельмэны!—начинаетъ Стюартъ Грэй,—Мы

подали недавно нашему королю Георгу V лойяльный адресъ и

торжественное предостереженіе, изъ котораго я позволю себѣ

привести нѣсколько мѣстъ.—Ораторъ вытащилъ изъ кармана

отпечатанный листъ, сложенный вчетверо, какъ складываются

прошенія, и началъ читать: «Ваше величество! не все теперь

благополучно въ Англіи. На страницахъ исторіи много разъ

повторяется одно и то же предостереженіе. Ни одна нація, отка-

зывавшая бѣднякамъ въ доступѣ къ землѣ, необходимой имъ

для добыванія средствъ въ жизни трудами рукъ своихъ; ни

одна нація, разрѣшившая богатымъ захватывать земли для

своего удовольствія, не избѣгла мщенія небесъ. Съ другой

стороны, блаженна нація, которая въ надлежащій моментъ

умѣетъ поправить ошибку, возвративъ народу слѣдуемое ему.

Право доступа къ землѣ не признается теперь за англійскими

бѣдняками. Кто отказываетъ въ этомъ правѣ? Парламентъ.

Кто избралъ его? Только одна пятая часть всего населенія и

то только мужчины . Мы посылаемъ теперь вашему величеств у

1) О немъ я писалъ въ свое время въ очеркѣ «Безъ работы», напеча-

танномъ въ Р у с с к о м ъ Б о г а т с т в ѣ .

180

резолюцію, принятую единогласно на большомъ митингѣ на

Трафальгарской площади. Въ резолюціи выражено желаніе,

чтобы земля, принадлежавшая раньше народу, снова была воз-

вращена ему. Только такимъ образомъ будетъ положенъ ко-

нецъ той братоубійственной войнѣ класса противъ класса и

пола противъ пола, которую мы наблюдаемъ теперь. Возвраще-

ніе земли народу предупредитъ страшную катастрофу, которая

иначе неминуема. Какъ въ восточной сказкѣ, между нами и

солнцемъ паритъ теперь страшная птица «рокъ», закрывшая

все небо. Желѣзный клювъ ея—надъ Англіей, лапы—въ вели-

кой пустынѣ, грудь на высокихъ горахъ, охраняющихъ Индію,

а хвостъ—надъ Желтымъ моремъ. Только когда народъ нашъ

получитъ землю, ему не страшна будетъ птица «рокъ». Какъ

сына короля-миротворца, мы молимъ васъ, ваше величество,

убѣдить министровъ, чтобы они возможно скорѣе разрѣшили

земельный вопросъ».

«Посылая адресъ его величеству,—продолжалъ ораторъ,—

мы подтвердили наше ходатайство различными ссылками. Мы

указали на двадцать пятую главу книги Левитъ, гдѣ самъ Го-

сподь устанавливаетъ земельныя отношенія. «А земля не должна

быть продаваема навсегда; потому что моя земля; потому что

вы пришельцы и поселенцы у меня»—такъ сказалъ Господь.

«И объявите свободу на землѣ всѣмъ жителямъ ея: пусть бу-

детъ это у васъ юбилей». По закону Господнему каждый дол-

женъ имѣть доступъ къ землѣ, чтобы работать на ней и ростить

все необходимое для себя. На этомъ самомъ принципѣ основанъ

старый англійскій законъ, опредѣлявшій нѣкогда земельныя

отношенія. Во времена феодализма помѣщики являлись только

пожизненными хранителями земли для народа, были обязаны

предоставлять каждому желающему участокъ ея. Когда бароны

не исполнили своихъ обязательствъ и стали пользоваться зе-

млей только для собственной выгоды или для удовольствія,

вмѣшалась католическая церковь и предоставила бѣднякамъ

свои земли для убѣжища. И только, когда во времена рефор-

маціи церковныя, общинныя и цеховыя земли были захвачены

баронами,—Англіи понадобился первый законъ о призрѣніи

бѣдняковъ. Когда доступъ къ землѣ снова будетъ предоставленъ

всѣмъ желающимъ, т.-е. когда англійскому народу возвратятъ

его исконныя права, Англія будетъ спасена. Тогда потребуется

лишь ввести реформу пищи, т.-е. замѣнить мертвечину продук-

181

тами растительнаго происхожденія, и золотой вѣкъ, о которомъ

мечтаетъ человѣчество съ тѣхъ поръ, какъ затеплилась въ немъ

впервые мысль, немедленно наступитъ у насъ. Имѣя клочекъ

земли, даже и теперь каждый можетъ выращивать пищу для

себя. На ткацкомъ станкѣ, какой вы видите здѣсь, любой, послѣ

трехмѣсячной выучки, можетъ выткать въ день три ярда твида,—

ровно сколько надо на платье. Всѣ матеріи, лежащія здѣсь

на столѣ, вытканы на ручныхъ станкахъ. Гарантируя каждому

платье и пищу, общество устранитъ длинный рядъ преступленій

противъ личности». Стюартъ Грэй кончилъ. Дамы въ кикахъ

апплодируютъ и повторяютъ каждый разъ: «it is true» (вѣрно)!

Одна изъ нихъ предлагаетъ купить копію адреса, поданнаго

королю. Я раскрываю пріобрѣтенный листъ и нахожу прило-

женный къ нему портретъ Стюарта Грэя.

IV.

Вмѣстѣ съ остальной публикой я снова вхожу въ большой

залъ, въ которомъ раньше состоялась лекція о домашнихъ

средствахъ для приближенія золотого вѣка. Теперь здѣсь дол-

женъ состояться публичный диспутъ (такъ объявлено въ про-

граммѣ) между анти-вивисекціонистами и защитниками опы-

товъ надъ животными. Въ программѣ указанъ только одинъ

возражающій врачъ съ совершенно неизвѣстнымъ именемъ.

Поклонники домашнихъ средствъ глубоко убѣждены, что золотой

вѣкъ наступитъ не раньше, какъ закроются всѣ лабораторіи,

въ которыхъ «пытаютъ несчастныхъ, безотвѣтныхъ друзей че-

ловѣка». Въ послѣднемъ томѣ своей интересной «Исторіи нашего

времени» Макъ-Карти говоритъ: «движеніе (противъ вивисекціи)

очень знаменательно. Оно является однимъ изъ доказательствъ

распространенія гуманизма, представляющаго особенность на-

шего вѣка. До сравнительно недавняго времени милосердіе

въ организованной формѣ проявлялось только по отношенію

къ страдающему человѣчеству. И вотъ наступило время, когда

человѣчество дѣлаетъ все возможное для защиты даже низшихъ

животныхъ отъ тѣхъ, которыя причиняютъ имъ безполезныя

страданія. Общество анти-вивисекціонистовъ идетъ еще дальше.

Оно поднимаетъ свой голосъ противъ причиненія страданій

182

низшимъ животнымъ даже тогда, когда это дѣлается во имя

науки, во имя исцѣленія въ будущемъ человѣчества. Суще-

ствованіе подобнаго общества есть крупный фактъ, достойный

быть внесеннымъ въ исторію нашего времени»1).

Изъ этой выдержки читатель видитъ, что дѣятельность

англійскаго Общества анти-вивисекціонистовъ очень замѣтна.

Я позволю себѣ не вполнѣ согласиться съ мнѣніемъ почтеннаго

историка. Дѣятельность анти-вивисекціонистовъ въ Англіи

является однимъ изъ проявленій своеобразнаго фанатизма. По-

слѣдній терминъ, вѣроятно, нѣсколько изумитъ читателя, при-

выкшаго къ мысли, что фанатизмъ можно встрѣтить всюду, но

только не въ классической странѣ свободы. Вольтеръ намъ

говорилъ, что «подъ фанатизмомъ подразумѣвается религіозное

безуміе, мрачное и жестокое по своему характеру; это болѣзнь,

заразительная, какъ оспа». Вольтеръ описывалъ характеръ като-

лическаго фанатизма. Послѣдній, какъ и вѣра, принимаетъ въ

зависимости отъ географической среды новыя формы. Б олѣе

универсальный характеръ носитъ то опредѣленіе, которое даетъ

фанатизму Руссо. «Фанатизмъ—не заблужденіе, а слѣпая и

тупая ярость (pas une erreur, mais une furreur aveugle et stu-

pide), которую разумъ никогда не можетъ сдержать». И именно

э то опредѣленіе, какъ это ни странно, часто вспоминается вни-

мательному наблюдателю, изучающему нѣкоторыя соціальныя

явленія въ Англіи, хотя политическая свобода ея приводитъ

его во все большій восторгъ, чѣмъ полнѣе онъ постигаетъ ее.

Нигдѣ въ Европѣ нѣтъ столькихъ сектъ, сколько здѣсь.

И каждая секта глубоко убѣждена не только въ томъ, что она

обладаетъ истиной, но и въ томъ, что послѣдователямъ всѣхъ

остальныхъ толковъ уготовлено мѣсто тамъ, гдѣ уголь расхо-

дуютъ, не скупясь. Въ маленькой шотландской деревнѣ двѣ

часовни. Въ каждой изъ нихъ священникъ по своему толкуетъ

кальвинизмъ, и все населеніе разбилось на два враждующихъ

лагеря. Спрашиваютъ у жены, мужъ которой посѣщаетъ дру-

гую «chapel», что она думаетъ о страшномъ судѣ.

— Я-то, навѣрно, спасена, а вотъ Сэнди (мужъ) тотъ не-

премѣнно. попадетъ въ геену огненную! И подѣломъ: зачѣмъ

онъ ходитъ въ совѣтъ нечестивыхъ (т.-е. въ другую часовню)!

1) J u s t i n М с С a r t і, «А History of Our Own Times», vol. VII,

p. 371.

183

«Furreur aveugle» мы находимъ не только въ темной шотланд-

ской крестьянкѣ, но въ извѣстной степени ему не чужды даже

тѣ, которые во всемъ остальномъ далеко опередили свой вѣкъ.

Б іографы Ллойдъ-Джорджа разсказываютъ слѣдующій фактъ.

Въ уэльской деревнѣ, гдѣ жилъ будущій канцлеръ казначей-

ства, среди кальвинистовъ образовался расколъ. Одни прихо-

жане признавали священниковъ, другіе стояли за выборныхъ

проповѣдниковъ. Къ послѣдней сектѣ принадлежали сапож-

никъ Ллойдъ (дядя Ллойдъ-Джорджа) и мать будущаго знаме-

нитаго министра финансовъ. Начальное образованіе маленькій

Давидъ получилъ въ конфессіональной деревенской школѣ

(другой не было). Почти всѣ въ деревнѣ были нонконформисты,

но тѣмъ не менѣе государственная церковь и конфессіональная

школа при ней содержались на счетъ всего населенія. Священ-

никъ обучалъ маленькихъ диссентеровъ англиканскому кате-

хизису. И маленькій Ллойдъ-Джорджъ подбилъ своихъ това-

рищей н а стачку. Ежегодно на экзаменъ въ школѣ приглашались

всѣ окружные помѣщики. Все это—лорды, крупные землевла-

дѣльцы и собственники шахтъ. Наступилъ экзаменъ, и важные

покровители явились въ полномъ сборѣ. Священникъ вызы-

ваетъ мальчика и задаетъ ему вопросъ изъ катехизиса. Маль-

чикъ молчитъ. Учитель задаетъ еще вопросъ, еще и еще. Ре-

зультатъ тотъ же. Вызываютъ другого мальчика. Опять мол-

чаніе, хотя мальчикъ дрожитъ отъ страха. Спрашиваютъ Давида

Джорджа. Молчаніе—демонстративное и вызывающее. Священ-

никъ смущенъ и вызываетъ самаго маленькаго и робкаго маль-

чика,—младшаго брата Давида Джорджа. Учитель грозно ве-

литъ ему прочитать символъ вѣры.

— Вѣрую...—робко началъ маленькій мальчикъ.

— Молчи, трусъ!—бѣшено крикнулъ брату среди мертвой

тишины Давидъ.

Въ этомъ восклицаніи чуется фанатикъ X V I вѣка, стоящій

на кострѣ и видящій, что его единомышленникъ рядомъ, у дру-

гого столба палъ духомъ. Возьмемъ то дѣло, которое выдви-

нуло Ллойдъ-Джорджа и сдѣлало его кумиромъ всего Уэльса.

Оно носитъ специфически мѣстный характеръ. Чтобы оцѣнить

его, надо перенестись изъ конца X IX в. въ X V II вѣкъ. Въ уэль-

скомъ городкѣ, гдѣ практиковалъ Ллойдъ-Джорджъ, скончался

каменщикъ и завѣщалъ похоронить себя рядомъ съ дочерью.

Она была англиканской вѣры, а каменщикъ—диссентеръ. Свя-

184

щенникъ объявилъ, что позволитъ похоронить отца рядомъ съ

дочерью только по обряду англиканской церкви. Родственники

не соглашались. Обратились къ стряпчему (Ллойдъ-Джорджу)

за совѣтомъ, что дѣлать. Ллойдъ-Джорджъ, знакомясь съ дѣ-

лами прихода, узналъ, что въ 1864 году все населеніе его отвело

подъ кладбище кусокъ земли и на общія средства вывело стѣну

кругомъ. Такимъ образомъ, кладбище, на которомъ священ-

никъ соглашался дать мѣсто тѣлу каменщика только подъ усло-

віемъ совершенія погребенія по обряду англиканской церкви,

по закону принадлежало всему населенію безъ различія вѣры.

Ллойдъ-Джорджъ тогда посовѣтовалъ похоронить каменщика

вопреки запрещенію священника. Черезъ нѣкоторое время

пришли сказать, что священникъ заперъ кладбище и не впу-

скаетъ процессію.

Ллойдъ-Джорджъ объяснилъ своимъ кліентамъ, что въ та-

комъ случаѣ они имѣютъ право разобрать стѣну кладбища.

Такъ и сдѣлали. Возникъ громкій процессъ, тянувшійся много

мѣсяцевъ. Стоящіе на сторонѣ священника придали дѣлу важ-

ное принципіальное значеніе, но дѣло было выиграно во всѣхъ

инстанціяхъ, и молодой стряпчій сталъ національнымъ героемъ

Уэльса. Ллойдъ-Джорджъ по уму человѣкъ X I X вѣка, а между

тѣмъ и теперь по многимъ воззрѣніямъ онъ фанатикъ X V II вѣка.

Впервые, напр., театръ онъ посѣтилъ, уже будучи министромъ,

такъ какъ до тѣхъ поръ въ немъ сильно было пуританское воз-

зрѣніе на искусство, какъ на дѣло бѣсовскихъ приспѣшниковъ.

Фанатизмъ силенъ въ особенности въ англичанкѣ. Кому это

утвержденіе кажется слишкомъ «сильнымъ»,. я совѣтую позна-

комиться съ статьей Эдитъ Селлерсъ «Cassandra on Votes for Wo-

wen» въ послѣдней книжкѣ «Nineteenth Century». Основной те-

зисъ миссъ Селлерсъ заключается въ томъ, что если избиратель-

ное право будетъ предоставлено женщинамъ въ томъ видѣ, какъ

хотятъ милитантки (т.-е. только независимымъ женщинамъ,

имѣющимъ имущественный цензъ), то судьбы Британской импе-

ріи, пo крайней мѣрѣ, на двадцать лѣтъ попадутъ въ руки

поповской партіи. «Каждый священникъ, — говоритъ Кас-

сандра,—будетъ имѣть въ своемъ распоряженіи не меньше десяти

женскихъ голосовъ, а каждый популярный настоятель—по

крайней мѣрѣ, сто».

Кассандра собрала тщательныя свѣдѣнія въ двухъ каѳед-

ральныхъ и въ трехъ провинціальныхъ городахъ, въ лондон-

185

скомъ предмѣстьѣ и въ одномъ изъ округовъ Уэстъ-энда. Въ ка-

ждомъ изъ этихъ семи мѣстъ женщины преобладали и всюду

онѣ всецѣло находились подъ вліяніемъ священника, «теософа»,

«спирита» или проповѣдника «христіанской науки». Кассандра

предвидитъ вопросъ, почему въ такомъ случаѣ многіе анти-

клерикалы стоятъ горой за политическую эмансипацію жен-

щинъ. «Только потому,—отвѣчаетъ Кассандра,—что эти люди

не знаютъ совершенно англійскихъ провинціалокъ изъ среднихъ

классовъ». «Я глубоко убѣждена,—продолжаетъ Кассандра,—

что посѣщеніе десятка собраній въ каѳедральномъ или провин-

діальномъ городѣ непремѣнно загнало бы самаго стойкаго сто-

ронника суфражистокъ въ противоположный лагерь... Мили-

тантки, добивающіяся теперь политическихъ правъ, никогда

не допустятъ до избирательныхъ урнъ работницъ. Если жен-

щина изъ среднихъ классовъ получитъ политическія права, она

употребитъ всѣ старанія, чтобы работница не была освобождена

такимъ же образомъ,—продолжаетъ Кассандра.—Подавляю-

щее большинство милитантокъ консервативно, фанатично и

всецѣло находится подъ поповскимъ вліяніемъ» 1).

Кому приходилось вращаться въ англійскихъ среднихъ

кругахъ, знаютъ, что Кассандра не сгущаетъ краски. Если вы

заговорите съ средней англичанкой на религіозныя темы, вы

натолкнетесь на такой же фанатизмъ, какъ у той шотландской

крестьянки, о которой я упоминалъ выше.

Такимъ образомъ, внимательный изслѣдователь найдетъ въ

Англіи у индивидуумовъ «furreur aveugle»,т .-e.тy слѣпую ярость,

о которой говоритъ знаменитый французскій писатель. Особен-

нность англійской жизни заключается въ томъ, что именно вслѣд-

1) Если фактъ констатированъ вѣрно, то это не аргументъ про-

тивъ эмансипаціи женщинъ. Когда Гладстонъ внесъ въ 1884 г.

въ парламентъ билль о распространеніи избирательныхъ правъ на

сельскихъ работниковъ, то услыхалъ такое возраженіе: «Зачѣмъ ходжу

избирательныя права? Онъ такъ невѣжественъ, что не знаетъ даже,

какъ пользоваться ими». — Я услыхалъ лучшій аргументъ въ полъзу

билля,—отвѣтилъ Гладстонъ.—Если въ Англіи часть населенія такъ

темна, что не сознаетъ даже всю важность политическихъ правъ, надо

призвать ее немедленно къ общественной жизни. Пусть она опытно убѣ-

дится въ томъ, что населеніе должно само вершить свои дѣла. По всей

вѣроятности, Кассандра права, когда говоритъ о фанатизмѣ и консер-

ватизмѣ большинства англичанокъ средняго круга; но парламентъ для

нихъ будетъ школой. Плавать можно выучиться, только купаясь.

186

ствіе фанатической преданности каждаго вѣрующаго догматамъ

своей секты, порядочные и воспитанные люди, по молчаливому

уговору, никогда въ бесѣдѣ не касаются религіозныхъ вопро-

совъ. Затѣмъ государство теперь уже давно не становится больше

на сторону «furreur aveugle». Такимъ образомъ, широкая по-

литическая свобода обеззараживаетъ даже фанатизмъ1). Но

когда молчаливаго уговора нѣтъ, или когда про него заста-

вляетъ забыть взрывъ страстей, мы каждый разъ наблюдаемъ

«furreur aveugle» въ самой откровенной формѣ. При обсужденіи

каждаго школьнаго билля, когда возникаетъ вопросъ о пре-

подаваніи катехизиса, министерства (либеральное и консерва-

тивное) постоянно встрѣчаютъ такой взрывъ узко-сектантской

нетерпимости, наблюдая который, трудно повѣрить, что это та

самая Англія, гдѣ въ первой половинѣ X V III вѣка Вольтеръ

учился религіозной терпимости.

Характеръ «furreur aveugle» принимаютъ не только религіоз-

ныя, но и другія воззрѣнія; напр., вѣра въ «домашнія средства»

и въ частности анти-вивисекція. Стоитъ только вспомнить аги-

тацію по поводу «бурой собачки», «замученной въ лабораторіи

при лондонскомъ университетѣ». При описаніи жизни, страданій

и смерти этой бурой собачки анти-вивисекціонисты проявили

не меньше паѳоса, чѣмъ знаменитый испанскій монахъ Санчесъ,

когда онъ говорилъ о подвижникахъ и пустынникахъ, замучен-

1) Прежде, когда государство относилось иначе къ чужимъ ре-

лигіознымъ воззрѣніямъ, мы видимъ въ Англіи совсѣмъ знакомыя явле-

нія, когда дѣло касалось эмансипаціи католиковъ или евреевъ. Въ 1753

году, напр., въ парламентъ былъ внесенъ билль о натурализаціи евреевъ,

которые до того считались иностранцами. Противники законопроекта

предсказывали ужасы, если законопроектъ пройдетъ. «Если упомяпу-

тый билль пройдетъ,—говорилось въ петиціи лондонскихъ гражданъ,—

то онъ создастъ страшную опасность для христіанской религіи, госу-

дарства и для нашей святой церкви»... «Евреи отомстятъ намъ за 1700

лѣтъ униженій, писалъ современный журналъ.—Если этотъ билль прой-

детъ, мы всѣ сдѣлаемся рабами евреевъ—и безъ всякой надежды на спа-

сеніе посредствомъ милости Божьей. Король станетъ подданнымъ евреевъ

и перестанетъ обращать вниманіе на свободныхъ землевладѣльцевъ...

Онъ уволитъ въ отставку нашихъ британскихъ солдатъ и образуетъ болѣе

многочисленную армію изъ евреевъ, которая принудитъ насъ отречься

отъ нашей королевской фамиліи и вмѣстѣ съ тѣмъ натурализоваться

подъ скипетромъ еврейскаго короля. Проснитесь же, мои христіанскіе

и протестантскіе братья! He Аннибалъ у вашихъ воротъ, а евреи—и они

требуютъ ключей отъ дверей вашихъ храмовъ».

187

ныхъ язычниками. По поводу «бурой собачки» устраивались

бурные митинги и дѣлались запросы въ парламентѣ. И, на-

конецъ, для довершенія всего, бурой собачкѣ воздвигли брон-

зовый монументъ въ Батерси, а на пьедесталѣ начертали: «Па-

мяти несчастной бурой собачки, скончавшейся послѣ жестокихъ

трехмѣсячныхъ пытокъ въ лабораторіи при лондонскомъ уни-

верситетѣ».

За честь науки заступились медицинскіе студенты. Они сдѣ-

лали рядъ попытокъ испортить ночью памятникъ. Это заста-

вило держать у монумента постоянный караулъ изъ полисмэ-

новъ. Наконецъ, въ муниципальномъ совѣтѣ сдѣлали запросъ:

«Стоитъ ли имѣть монументъ, который сѣетъ такой раздоръ въ

рядахъ населенія, что для охраны его требуются полисмэны?»

Совѣтники рѣшили, что игра не стоитъ свѣчъ, и постановили

убрать памятникъ. Тогда пришли въ ярость анти-вивисекціо-

нисты. Въ теченіе двухъ лѣтъ населеніе округа Батерси было

раздѣлено на два враждующихъ лагеря по поводу вопроса о

памятникѣ бурой собачкѣ. И когда происходили въ округѣ

муниципальные или парламентскіе выборы, кандидатамъ ста-

вили a brulepourpoint: вопросъ «вы—за памятникъ бурой со-

бачкѣ или противъ?» Наконецъ, монументъ убрали, мѣсяцъ

тому назадъ раздробили молотомъ, а куски бронзы продали на

вѣсъ. Вы видите, что дѣятельность анти-вивисекціонистовъ, дѣй-

ствительно, должна быть внесена въ исторію нашего времени,

какъ говоритъ Макъ-Карти.

V.

На диспутѣ слово предоставляется дамѣ, выступающей отъ

имени анти-вивисекціонистовъ. Полное банкротство медицины,

по мнѣнію дамы, очевидно для всѣхъ. Въ то время, какъ всѣ

другія науки быстро прогрессировали за послѣднее время, ме-

дицина осталась далеко позади. Она оказалась совершенно без-

сильной передъ болѣзнями и вырожденіемъ, все болѣе и болѣе

угрожающими человѣчеству. И если мы въ состояніи теперь

лучше помочь больному, чѣмъ раньше, то только вслѣдствіе

увеличенія нашихъ знаній относительно санитарныхъ условій,

гигіены, діэты и ухода вообще. Всѣ эти знанія достигнуты

188

безъ калѣченія и мученія живыхъ животныхъ. Хирургія ни-

чѣмъ не обязана вивисекціи. Да, впрочемъ, и хирургія только

обманъ. Банкротство современной медицины, основанной на

вивисекціи, внѣ сомнѣнія. Лучшими доказательствами являются:

увеличеніе числа душевно-больныхъ, чахоточныхъ и дегенера-

товъ, близорукость среди дѣтей, анемичность и невротизмъ

дѣвочекъ. По отчету доктора Огля, изъ каждыхъ двадцати муж-

чинъ и двѣнадцати женщинъ, достигшихъ тридцатипятилѣтняго

возраста—одинъ страдаетъ ракомъ. Банкротство медицины стало

особенно замѣтно за послѣднія пятьдесятъ лѣтъ, когда она

обратилась къ вивисекціи. Это вполнѣ естественно,—продол-

жаетъ дама.—Врачи дѣлаютъ гибельные выводы, что то, что

примѣнимо къ низшимъ животнымъ, примѣнимо также и къ

человѣку. Ошибочный методъ, т.-е. опыты надъ н и з ши

ми жи-

вотными, заставилъ врачей совершенно оставить другіе, болѣе

раціональные пути изслѣдованія... Медицинская наука за по-

слѣднія пятьдесятъ лѣтъ такъ мало прибавила средствъ для

дѣйствительнаго излѣченія, что наиболѣе разумные врачи вы-

нуждены были обратиться къ простымъ методамъ, подсказан-

нымъ здравымъ смысломъ и клиническимъ опытомъ. Слѣдуя

рутинѣ, врачъ пропишетъ лѣкарство, но въ то же время дастъ

больному самыя тщательныя указанія относительно діэты, ги-

гіены, отдыха, сна, пребыванія на свѣжемъ воздухѣ и упраж-

неній. Быть можетъ, врачъ посовѣтуетъ еще спеціальныя ванны

или минеральныя воды, чтобы выполоскать излишній матеріалъ

изъ вашей системы (to wasb out waste materials). Конечно, всѣ

эти совѣты не основаны на знаніяхъ, добытыхъ путемъ виви- .

секціи .

Сторонники вивисекціи ссылаются на бактеріологію. Но

что такое бактеріи?—спрашиваетъ дама.—Почему ученые такъ

похваляются открытіями въ этой области? Проф. Мечниковъ

высчитываетъ, что приростъ бактерій въ человѣческихъ вну-

тренностяхъ равняется 128.000.000.000.000 въ день. Ученый

увѣряетъ, что на кожицѣ виноградной кисти можно найти бил-

ліоны бактерій. Кто ѣстъ виноградъ, совершаетъ самоубійство,—

говоритъ Мечниковъ.—Дающій виноградъ дѣтямъ совершаетъ

преступленіе. Проф. Миллеръ высчиталъ, что во рту человѣка,

не чистящаго зубовъ, можно найти болѣе милліарда микро-

организмовъ. Что же вытекаетъ изъ всего этого?—спрашиваетъ

дама.—Нормальный человѣкъ, принявъ во вниманіе колоссаль-

189

ное число бактерій, придетъ къ заключенію, что микро-орга-

низмы такъ же, какъ и человѣкъ, включены въ планъ природы

и, вѣроятно, играютъ какую-нибудь важную роль. Природа

мудра, а не безумна, какъ предполагаютъ вивисекторы. При-

мѣнивъ законъ эволюціи, природа, работая медленно и терпѣ-

ливо, превратила іонъ или электронъ въ физическій, интел-

лектуальный и моральный комплексъ, которому названіе чело-

вѣкъ. Пославъ на землю чуму, холеру и голодъ, природа этимъ

самымъ научила и дисциплинировала насъ. Она намъ даетъ

награду за каждый урокъ ея, который мы поняли. За каждое

страданіе природа даетъ благословеніе. Каждый трудный шагъ,

который мы дѣлаемъ и каждое воздержаніе вознаграждаются

новой властью и новыми привилегіями. Если индивидуумъ

страдаетъ иногда, то за то вознаграждается видъ. Послѣдній

дорогъ природѣ, и она его все больше совершенствуетъ. Раз-

ложеніе тѣла отвратительно для обонянія и вредно для здо-

ровья; но этимъ самымъ природа впервые научила насъ возвра-

щать землѣ, что взято отъ нея. Пославъ болѣзни на землю,

природа научила насъ законамъ гигіены, самодисциплинѣ и

самоуваженію. He будь маляріи, мы не научились бы дрениро-

вать болота и вспахивать землю. Б езъ заразительныхъ болѣз-

ней мы не позаботились бы очистить воздухъ, рѣки и нашу

пищу отъ заразы. Предвидя страданія мы учимся самообузда-

нію и моральной выдержкѣ. И такъ какъ каждое усиліе разви-

ваетъ какую-нибудь новую способность, то мы перестаемъ быть

рабами окружающихъ условій, но становимся властелинами

ихъ. Намъ нѣтъ больше надобности приспособляться къ средѣ,

но мы приспособляемъ ее къ себѣ. И, несмотря на очевидность

всѣхъ этихъ фактовъ, такъ называемая научная медицина идетъ

противъ природы, что доказывается въ особенности теоріями

о прививкахъ и иммунитетѣ.

Современная физіологія—продуктъ совсѣмъ недавняго вре-

мени,—продолжаетъ дама.—Путемъ опыта надъ животными

физіологи пришли къ ошибочнымъ выводамъ, а на основаніи

ихъ сдѣлали новыя ошибки. Открытія, которыми физіологи

похваляются каждые три года, въ сущности, являются только

новой формой старыхъ заблужденій,—продолжаетъ дама.—

Практическіе выводы физіологіи—одна глупость. Они осно-

ваны на опытахъ надъ собаками, кошками и кроликами, отдѣ-

ленными отъ человѣка эволюціей, быть можетъ, въ десять мил-

190

ліоновъ лѣтъ. Затѣмъ наблюденія не имѣютъ значенія, потому

что произведены они надъ искалѣченными животными, находив-

шимися подъ вліяніемъ наркоза или страха отъ великихъ му-

ченій. Дѣйствительныя великія открытія, сдѣланныя физіо-

логіей, не явились результатомъ вивисекціи. Надо назвать

прежде всего кровообращеніе, открытое Гарвеемъ.

— Позвольте одно слово!—восклицаетъ оппонентъ.

— Ваша очередь будетъ потомъ,—говоритъ предсѣдатель.

— Я хочу только исправить очевидное недоразумѣніе. Вотъ

англійскій переводъ трактата Гарвея «О движеніи сердца и

крови у животныхъ». Книга издана теперь за шиллингъ и ка-

ждый можетъ получить ее въ любой книжной лавкѣ. Первая

глава трактата начинается такъ: «когда я впервые обратился

къ вивисекціи, какъ средству выяснить біеніе сердца и значе-

ніе его», и т. д. Какъ согласовать эти слова Гарвея съ категори-

ческимъ заявленіемъ лектора, что кровообращеніе открыто безъ

опытовъ надъ живыми животными?

Въ залѣ замѣтно нѣкоторое движеніе, но скорѣе можно ду-

мать, что публика недовольна указаніемъ на фактъ.

— To, что клѣточка является основой всей жизни, открыто

Шлейденомъ путемъ наблюденій надъ растительнымъ міромъ,—

невозмутимо продолжаетъ лекторъ.—To, что центромъ сознанія

является мозгъ, открыто Алкмоаномъ еще до P. X . Для этого

тоже не потребовалась вивисекція. Французскій врачъ Брока,

наблюдая, какъ при нѣкоторыхъ болѣзняхъ, поражающихъ опре-

дѣленныя части мозга, является афазія, при

ш елъ безъ помощи

вивисекціи къ заключенію, что въ разныхъ частяхъ головного

мозга локализированы различныя функціи. Дарвинъ открылъ

великій законъ происхожденія видовъ путемъ наблюденія надъ

природой. Онъ не произвелъ ни одного вскрытія живого жи-

вотнаго.

Знакомясь съ исторіей медицины, мы видимъ, что реформа и

прогрессъ въ области лѣченія обязаны не этой наукѣ. Первое

понятіе объ асептикѣ заключается въ религіозномъ предписаніи

о сохраненіи чистоты тѣла. To же самое можно сказать о трезвен-

номъ движеніи. Медицина не скоро открыла все то зло, которое

причиняетъ организму алкоголь. Гораздо раньше того противъ

пьянства ополчились религія и мораль. Точно также не меди-

цина открыла вредъ питанія убоиной и великія перемѣны, ко-

торыя могутъ произойти на землѣ отъ введенія въ общее упо-

191

требленіе растительной пищи. He медицина, основанная на

вивисекціи, ввела также лучшее обращеніе съ душевно-боль-

ными.

Возражаетъ молодой врачъ. Онъ указываетъ «на очевидное

недоразумѣніе», какимъ является тезисъ лектора, что всѣ ве-

ликія открытія въ области физіологіи сдѣланы безъ опытовъ

надъ животными. Начать хоть съ Гарвея, многократно повто-

ряющаго въ своемъ трактатѣ «De Motu. Cordis et Sanguinis in

Animalibus», что онъ производилъ многочисленныя наблюденія

путемъ вивисекціи. Профессоръ болонскаго университета Маль-

пиги, изслѣдуя подъ микроскопомъ легкія и брыжейку живой

лягушки, открылъ капиллярные сосуды и такимъ образомъ

рѣшилъ вопросъ, какимъ образомъ кровь изъ артерій перехо-

дитъ въ вены. Гарвей, вслѣдствіе несовершенства инструмен-

товъ, которыми пользовался, могъ догадываться только, что

кровь переходитъ, но не зналъ, какимъ именно путемъ.

Въ X VII вѣкѣ Валисніери первый замѣтилъ, что желудокъ

мертваго животнаго содержитъ жидкость, «дѣйствующую на

нѣкоторые предметы, погруженные в ъ нее, какъ царская водка».

Но только въ X V III вѣкѣ Реомюръ, путемъ наблюденія надъ

живыми птицами, выяснилъ значеніе желудочнаго сока. Опыты

Реомюра были провѣрены Спалланцани во второй половинѣ

X V III вѣка. Лишь въ X I X вѣкѣ, послѣ работъ Тидемана и

Гмелина, основанныхъ на вивисекціи, окончательно выяснено

значеніе желудочнаго сока и то, какъ превращается крахмалъ

въ глюкозу. Эберлэ въ 1834 году показалъ практическое зна-

ченіе великихъ открытій Валисніери, Реомюра, Спалланцани,

Тидемана и Гмелина. Опять это основывалось на опытахъ надъ

живыми животными. Клодъ Бернаръ сдѣлалъ нѣсколько вели-

кихъ открытій въ области физіологіи, напр., гликогенъ, или

сахарообразующее вещество, встрѣчающееся въ животномъ

тѣлѣ и преимущественно въ печени здоровыхъ, упитанныхъ

животныхъ. Клодъ Бернаръ подробно разсказываетъ намъ,

какъ путемъ вивисекціи, «аpres beaucoups d’essais et plusieurs

illusions», убѣдился, что y собакъ, кормленныхъ мясомъ, кровь

не содержитъ сахара, покуда не достигаетъ печени. Когда же

кровь оставляетъ печень и по печеночной венѣ попадаетъ въ

vena cava, мы находимъ въ ней значительное количество глю-

козы. Открытіе Клода Бернара, имѣющее важное практическое

значеніе, было бы немыслимо безъ вивисекціи.

192

Въ залѣ раздаются восклицанія «shame!» Слышатся кое-гдѣ

негодующіе крики: «бу-у-у!»

Оппонентъ дальше разсказываетъ, какъ Дюгамель выяснилъ

процессъ роста костей опытами надъ живыми свиньями. Нерв-

ная система тоже была изучена только такимъ же образомъ.

Сэръ Чарльзъ Белль въ Англіи и Мажанди въ Парижѣ нашли

изученіе нервной системы въ томъ же состояніи, какъ оставилъ

ее Галенъ. Мы имѣемъ длинный рядъ знаменитыхъ физіологовъ,

изучавш и

хъ нервную систему и дѣлавшихъ великія открытія,

имѣющія громадное практическое значеніе въ медицинѣ. Безъ

опытовъ въ этой области Гитцена, Гольда, Шиффа. Ферье, Хо-

рели, Бивара и друг., немыслимы были бы тѣ смѣлыя хирурги-

ческія операціи, которыя производятся теперь.

Патологія за послѣдніе годы сдѣлала громадный шагъ впе-

редъ. Безъ опытовъ надъ живыми животными мы ничего не

знали бы изъ того, что теперь намъ извѣстно о холерѣ, диф-

теритѣ, чумѣ, столбнякѣ, тифѣ, лихорадкѣ и многихъ другихъ

болѣзняхъ. Бактеріологія даетъ и даетъ, въ особенности въ бу-

дущемъ, человѣку могучее орудіе для борьбы съ болѣзнями.

Она была бы немыслима безъ вивисекціи. Путемъ опытовъ

надъ живыми животными изучено дѣйствіе многихъ алколои-

довъ и препаратовъ, какъ аконитъ, белладон'а, кокаинъ, хло-

ралъ, эрготъ, морфій, салициловая кислота, строфаитъ и др.

Въ залѣ раздаются бурные протесты.

Вмѣстѣ со многими зрителями я выхожу изъ зала и попадаю

въ коридоръ съ любопытными экспонатами. На стѣнахъ висятъ

картины, изображающія знакомыхъ животныхъ, но мордамъ

всѣхъ ихъ придано крайне интересное для натуралиста выра-

женіе. Передъ нами выдра, кротко глядящая на своихъ дѣтей,

нѣжно улыбающійся горностай, корректно держащій себя кротъ,

подъ которымъ значится: «маленькій джентльменъ въ черномъ

бархатномъ платьѣ». (Если бы художникъ видѣлъ, какъ два

насѣкомоядныхъ «джентльмена», встрѣтившись подъ землей,

вступаютъ въ отчаянную драку, хотя могли бы свободно разой-

тись!) Всѣ эти рисунки выставлены защитниками животныхъ.

Экспоненты убѣждены, что «золотой вѣкъ» наступитъ тогда,

когда мы перестанемъ украшать себя «скальпами нашихъ нѣ-

мыхъ друзей». Тутъ же выставлено платье, приличествующее

«соціальному реформатору». Оно можетъ быть раздѣлено на двѣ

категоріи. Прежде всего тутъ платье, слѣдующее парижской

193

модѣ, но «гуманитарное» (такъ значится на ярлыкахъ) по своему

происхожденію. Тутъ искусственныя перья и мѣхъ изъ шелка

или льна. Чтобы добыть шелкъ, надо прежде заморить куколку

въ кипяткѣ. Процессъ этотъ, конечно, можно признать «гума-

нитарнымъ» только съ оговоркой, но никогда не слѣдуетъ тре-

бовать слишкомъ большой послѣдовательности! Рядомъ съ

платьемъ по парижскимъ рисункамъ висятъ туалеты по рисун-

камъ сторонниковъ «домашнихъ средствъ». Тутъ значительное

разнообразіе. Наиболѣе прямолинейные поклонники «домаш-

нихъ средствъ» не признаютъ ничего, кромѣ домашнихъ хито-

новъ. Говорятъ, были реформаторы, шедшіе еще дальше, но

у нихъ вышло столкновеніе съ «бобби».

VI.

При выходѣ изъ Caxton Hall я бросилъ послѣдній взглядъ

на тарелочки и мисочки съ вегетаріанскими «индѣйками» изъ

тертыхъ бобовъ и «бифштексомъ» изъ поджареннаго черстваго

хлѣба, намоченнаго въ снятомъ молокѣ.

«Никто не станетъ отрицать, что ростбифъ является одной

изъ причинъ англійскаго могущества,—говоритъ остроумный

наблюдатель англійской жизни Федерико Раола.—Онъ сохра-

нилъ энергію народа и его способность заселять колоніи. Въ то же

время olla podrida (національное блюдо испанцевъ) и горохъ

являются несомнѣнными факторами, содѣйствовавшими нашему

паденію; ими обусловливается отсутствіе у насъ почина и инди-

видуальности. Упраздните ростбифъ и вы покончите съ спо-

собностью англо-саксонскаго народа захватывать и заселять

новыя территоріи... Вліяніе кухни на исторію громадно. При

помощи своей кухни нѣкогда итальянцы, а теперь французы

даютъ себя знать повсюду. Повара—самые вѣрные пропаган-

дисты народнаго духа и проводники цѣлой цивилизаціи. Вотъ

почему Испанія никогда не будетъ пользоваться вліяніемъ за

предѣлами ея. Въ сферѣ политическихъ и соціальныхъ вопро-

совъ кухня имѣетъ странное значеніе. Борьба между Ирлан-

діей и Англіей означаетъ постоянное неравенство между двумя

основными продуктами питанія. Исходъ борьбы—результатъ по-

бѣды говядины надъ картофелемъ, фибрина надъ крахмаломъ.

194

Съ этой точки зрѣнія можно сказать, что Гибралтаръ это—«ку-

сокъ ростбифа, упавшій въ блюдо съ горохомъ» 1).

Испанскій авторъ, какъ видите, тоже сторонникъ «домаш-

нихъ средствъ», хотя они діаметрально противоположны тѣмъ,

которыя рекомендуютъ «опростившіеся». Но оставимъ шутки.

Читатели видѣли, что исканіе золотого вѣка принимаетъ у

simple lifers эксцентричныя формы, а домашнія средства, реко-

мендуемыя опростившимися, не выдерживаютъ критики и мо-

гутъ быть вывернуты «на изнанку», какъ дѣлаетъ это Федерико

Раола 2). Примочками изъ арники и отваромъ ромашки нельзя

превратить старика въ мальчика. Перемѣной діэты золотой

вѣкъ, конечно, не достигается. Мы видѣли, кромѣ того, что

сторонники домашнихъ средствъ проявляютъ довольно осно-

вательное невѣжество; но на насъ не можетъ не оказать влія-

нія сильная вѣра, несмотря на очевидность фактовъ. Недавно,

напримѣръ, разбирался въ лондонскомъ судѣ любопытный про-

цессъ. Дѣло шло о крупномъ мошенничествѣ. Нѣкая миссисъ

Хорнъ, «дочь генерала и сестра епископа», какъ выяснилъ

одинъ изъ свидѣтелей, обвинялась въ томъ, что выманила у

торговца Банна 3950 ф. ст. Г-жа Хорнъ заявила, что получила

отъ бывшей мадагаскарской королевы концессію на разработку

«рубиновъ, изумрудовъ и алмазовъ» на территоріи въ 30 тысячъ

кв. милль. Розсыпи такъ богаты, увѣряла Хорнъ, что могутъ

дать отъ 500 до 1000 процентовъ прибыли. И такъ какъ Хорнъ,

какъ благочестивая женщина, не желала, чтобы обогащались

нетвердыя въ вѣрѣ, она рѣшила продавать акціи только бого-

боязненнымъ людямъ, усердно посѣщающимъ каждое воскресе-

нье церковь. И дѣлецъ Баннъ, кремень, изъ котораго никто

не выжалъ бы фартинга, повѣрилъ г-жѣ Хорнъ и отдалъ ей

почти 40 тысячъ рублей. Какъ выяснилось на судѣ, «директо-

ромъ» компаніи былъ нѣкій Хьюсъ, продающій теперь на ули-

цахъ спички и шнурки для башмаковъ. Баннъ былъ не един-

ственный акціонеръ, увѣровавшій въ «рубины и изумруды»

на Мадагаскарѣ. Компанія существовала пять лѣтъ, и за это

время черезъ руки г-жи Хорнъ прошли милліоны. Но не въ

томъ дѣло. Одна зъ пострадавшихъ—лэди Блоуитъ. Изъ-за

1) Federico Rahola, «Los Ingleses vistos por un latino». Barcelona

p. 90.

2) Впрочемъ, гораздо раньше и болѣе остроумно сдѣлалъ это Гер-

ценъ. (Письма изъ Франціи и Италіи).

195

13 *

нея я напомнилъ о процессѣ. Передъ нами крайне интересный

типъ человѣка, вѣрующаго, «не смотря ни на что». Лэди Б лоуитъ

не признаетъ, что земля кругла, и всю жизнь и все состояніе

отдала на пропаганду доктрины, что мы живемъ на подобіи

громадной тарелки. Лэди Блоуитъ назначила большую премію

тому, кто напишетъ книгу, въ которой навсегда опровергнетъ

«нелѣпости о шаровидности земли». И послѣдніе остатки своего

очень значительнаго состоянія лэди Блоуитъ отдала г-жѣ Хорнъ

на мадагаскарскую концессію. Сдѣлала она это не отъ жадности,

какъ лавочникъ Баннъ, погнавшійся за дивидендомъ въ 1000 про-

центовъ. Нѣтъ, лэди Блоуитъ—безсребренница; но г-жа Хорнъ

увѣрила ее, что тоже глубоко скорбитъ вслѣдствіе всеобщаго

заблужденія. Хорнъ обѣщала отдать половину всѣхъ доходовъ,

доставленныхъ мадагаскарскими пріисками на пропаганду уче-

нія, что земля плоска. И лэди Блоуитъ съ радостью отдала

послѣднія крупицы состоянія. Меня, признаться, трогаетъ эта

глубокая вѣра, эта способность увлечься всецѣло одной идеей,

несмотря на всю нелѣпость и комичность формы. Способность

мѣнять вѣры и увлеченія, быть можетъ, иногда красива; но

культуру создаютъ, въ концѣ-концовъ, «люди одной идеи».

196

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Чизвикскій парламентъ 1).

I.

Трудно, кажется, найти болѣе тихій и болѣе «респектабель-

ный» кварталъ, чѣмъ тотъ, въ которомъ я живу. Ни одной лавки

или кабака, зато двѣ церкви. Во всѣ стороны расходятся тихія

улицы, обстроенныя коттеджами, обвитыми плющемъ. И хотя

зеленые горшки съ японскими папоротниками, подвѣшенные

подъ навѣсами крыши, кажутся круглыми, выпученными гла-

зами подъ полями шляпъ, что придаетъ коттеджамъ вызываю-

щій видъ,—въ домикахъ живутъ люди спокойные, респекта-

бельные, поступающіе какъ всѣ и даже думающіе какъ всѣ.

Изъ респектабельности джентльмены въ лоснящихся цилин-

драхъ и дамы въ нарядныхъ шляпкахъ отправляются по воскре-

сеньямъ въ церковь, прижимая къ груди толстые, вполнѣ рес-

пектабельные молитвенники съ золотымъ обрѣзомъ. Соблюдая

респектабельность, люди говорятъ всегда ровнымъ голосомъ.

Считается неприличнымъ ковырять руками воздухъ при раз-

говорѣ или произносить съ подчеркиваніемъ какое-нибудь

слово. Изъ одной респектабельности многія дамы нашего квар-

тала принадлежатъ къ сектѣ Christian Science, основанной

американкой Эдди, скончавшейся на-дняхъ. Какъ не принадле-

жать къ Christian Science, если маркиза N и герцогиня X тоже

тамъ! Моя сосѣдка, очень пожилая дама, мужъ которой—ра-

дикалъ, попросила у меня какой-нибудь французскій романъ.

Я далъ одинъ изъ самыхъ трогательныхъ разсказовъ Гю

1) Писано въ январѣ 1910 г.

197

де-Мопассана, «Yvette». Въ тотъ же вечеръ книгу мнѣ принесъ

обратно мужъ сосѣдки.

— My wife does not like the spicy french novels! (Жена моя

не любитъ пряныхъ французскихъ романовъ)—объяснилъ мнѣ

сосѣдъ. Я нѣсколько растерялся, когда сосѣдъ попросилъ для

жены другую, «не пряную» книгу. Послѣ долгихъ поисковъ

я нашелъ у себя французскій переводъ романа Сенкевича: «Ог-

немъ и мечомъ». Эту книгу моя сосѣдка нашла вполнѣ респекта-

бельной.

И вотъ, теперь кто-то продѣлалъ надъ нашимъ тихимъ квар-

таломъ опытъ доктора Окса, о которомъ разсказалъ Жюль

Вернъ. Неизвѣстный насытилъ воздухъ нашего квартала «вы-

борнымъ кислородомъ»—и въ результатѣ спокойные, респек-

табельные люди охвачены пароксизмомъ «политическаго бѣ-

шенства». Люди, живущіе въ обвитыхъ плющемъ коттеджахъ,

привыкли считать своихъ сосѣдей, за которыми не знаютъ ни-

чего худого, вполнѣ респектабельными. Теперь «картоны» и

плакаты, выставленные въ окнахъ, увѣряютъ, что рядомъ жи-

вутъ заговорщики, посягающіе на корону, разрушители им-

періи, церкви, собственности, семьи и не знаю ужъ чего еще.

Въ окнѣ нашего аптекаря, удивительно напоминающаго про-

визора Bezuquet въ романѣ Додэ: «Tartarin de Tarascon», я

вижу «картонъ», изображающій громаднаго павіана, схватив-

шаго за горло Британію. У бѣдной дѣвицы вывалились изъ

рукъ трезубецъ и щитъ. Она несомѣнно погибнетъ въ объя-

тіяхъ павіана (соціализмъ—значится на немъ), если ее не спасутъ

вѣрные консерваторы, подавъ голосъ противъ либераловъ.

Въ окнѣ слѣдующаго коттеджа я вижу рисунокъ, изображаю-

щій пороховой заговоръ. Въ подвалъ подъ палату лордовъ вка-

чено нѣсколько бочекъ пороха, съ надписью на нихъ: «рево-

люція». Гай-Фоксъ (Ллойдъ-Джорджъ) готовъ швырнуть го-

рящій факелъ въ пороховыя бочки. «Нашъ король—Георгъ V.

Король радикаловъ—Редмондъ. За кѣмъ вы пойдете?»—зна-

чится въ окнѣ другого коттеджа. Такимъ образомъ, мой сосѣдъ,

идущій въ церковь съ респектабельнымъ молитвенникомъ,

находящій «Yvette» предосудительнымъ чтеніемъ для дамы съ

сѣдыми волосами, оказывается соучастникомъ новаго «Гай-

Фокса» (обычно о немъ тори отзываются, какъ о «проклятомъ

маленькомъ валлійцѣ») и чуть ли не государственнымъ измѣн-

никомъ. Въ окнѣ сосѣда я вижу такой рисунокъ. На ладони

198

великана сидитъ дрожащій отъ страха лордъ въ коронѣ и горно-

стаевой мантіи. Другая ладонь великана сжата въ кулакъ.

Великанъ изображаетъ англійскую демократію. Подпись при-

глашаетъ великана опустить кулакъ и покончить съ наслѣд-

ственнымъ законодателемъ. Черезъ двѣ двери живетъ опять

либералъ. Въ окнѣ его коттеджа я вижу плакатъ съ такою над-

писью: «Хотите ли вы, чтобы вами управляла палата лордовъ,

или вы предпочитаете быть сами себѣ хозяевами?» А вотъ «кар-

тонъ», намекающій на реформы, которыя поспѣшно приняли

лорды по предложенію Розбери. Полицейскій инспекторъ (Аск-

витъ) явился къ дверямъ дома (палата лордовъ), чтобы аресто-

вать находящихся тамъ. Одинъ изъ хозяевъ (Розбери) отперъ

двери и говоритъ: «Не спѣшите инспекторъ. Я убѣждаю ихъ

теперь, чтобы они исправились немного (to reform themselves

a bit). Повидимому, они сокрушаются о своемъ прошломъ по-

веденіи». «Очень жаль, my lord,—отвѣчаетъ инспекторъ,—

но теперь ужъ поздно исправляться. Они могутъ исправиться,

когда я ихъ поведу за собой».

А сцены ночью! У насъ въ обычное время всѣ спятъ уже

въ одиннадцать часовъ. Теперь въ полночь всегда можно за-

стать большую толпу на ближайшей къ нашему кварталу тор-

говой улицѣ. У отдѣленія консервативнаго клуба, подъ про-

ливнымъ дождемъ, стоятъ часами мужчины и женщины , тер-

пѣливо дожидаясь, пока на экранѣ не появятся результаты

выборовъ, происходящихъ въ провинціи и Лондонѣ. И тутъ

я убѣждаюсь, что респектабельные джентльмены, считающіе

въ обычное время неприличнымъ говорить громко, умѣютъ

кричать «ура!». Могутъ затянуть величальную пѣсню: «Онъ

добрый, славный малый!» Они отлично также умѣютъ улюлю-

кать и кричать: «бу-у-у!»—когда экранъ показываетъ, что по-

бѣждаетъ другая партія. Въ груди толпы, дожидающейся

ночью результатовъ выборовъ, накопилось такъ много полити-

ческихъ извѣстій, что они не могутъ быть выражены однимъ

только крикомъ. На помощь легкимъ являются руки, которыя

извлекаютъ изъ трещотокъ, колокольчиковъ, автомобильныхъ

рожковъ и сковородъ дикіе звуки.

Меня удивляетъ не это перерожденіе спокойныхъ, респекта-

бельныхъ людей X X вѣка въ ликующихъ или проклинаю-

щихъ пиктовъ. Я наблюдаю въ Англіи вотъ уже четвертые вы-

боры. Занимаетъ меня любопытная переоцѣнка политическихъ

199

цѣнностей, которая происходитъ на моихъ глазахъ. Въ самомъ

дѣлѣ: тори всегда боялись демократіи и не довѣряли ей. Они

упорно возставали, поэтому, противъ биллей о реформѣ 1832-го

и 1867-го годовъ. Каждый разъ консерваторамъ казалось , что

Англія, расширяя политическія права массъ, дѣлаетъ пры-

жокъ, въ темное пространство, прыжокъ къ революціи. Кон-

серваторы возставали противъ гладстоновскаго билля о распро-

страненіи избирательныхъ правъ на сельскихъ работниковъ.

Всего только недавно лорды отвергли билль о множествен-

ныхъ голосахъ. И вдругъ теперь консервативная

партія въ

первую голову выдвигаетъ такую ультра-революціонную мѣру,

какъ референдумъ! Лорды, прославившіеся своимъ консерва-

тизмомъ, говорятъ о суверенитетѣ народа. Я встрѣчаю консер-

ваторовъ, доказывающихъ мнѣ, что Англія непремѣнно погиб-

нетъ, если у власти станутъ радикалы, такъ какъ они немедленно

внесутъ законъ объ уничтоженіи veto лордовъ. И меня заба-

вляетъ, когда я слышу, какъ мои собесѣдники разсуждаютъ

о референдумѣ, какъ о мѣрѣ, «всегда рекомендовавшейся кон-

серваторами». Надышавшись воздухомъ, насыщеннымъ «пред-

выборнымъ кислородомъ», мои знакомые

говорятъ только

о гибели Англіи. Радикалы увѣряютъ, что Соединенное коро-

левство погибнетъ, если у власти станутъ консерваторы. Юніо-

нисты доказываютъ мнѣ, что Британія не будетъ больше власт-

вовать надъ морями, какъ поется въ гордомъ гимнѣ, если по-

бѣдятъ радикалы. Я доподлинно знаю, что это лишь fa con de

parler; no я радъ, что воздухъ начинаетъ очищаться отъ «вы-

борнаго кислорода» и что нашъ мирный кварталъ снова воз-

вращается къ прежней жизни. Объ этомъ мнѣ говоритъ слѣ-

дующее полученное печатное приглашеніе, первое со времени

начала выборовъ. «Чизвикскій парламентъ. Первая сессія.

Девятое засѣданіе. Порядокъ дня: Гомруль для Ирландіи.

Билль внесенъ первымъ министромъ, министромъ внутрен-

нихъ дѣлъ и министромъ земствъ и муниципалитетовъ. Секре-

тарь палаты—Уильямъ Тригсъ».

Хотя въ приглашеніи упоминаются три министра, но дѣло

идетъ не о палатѣ общинъ, а объ обывательскомъ парламентѣ

нашего избирательнаго округа Chiswick—одномъ изъ шести-

десяти двухъ «парламентовъ» подобнаго рода, существующихъ

въ Лондонѣ. Объ этихъ обывательскихъ парламентахъ, прі-

учающихъ населеніе думать о политическихъ и соціальныхъ

200

вопросахъ, у насъ, кажется, не писали еще. Мнѣ кажется, по-

этому, что читателю будетъ интересно познакомиться съ однимъ

такимъ парламентомъ. Нашъ избирательный округъ предста-

вляетъ собою одну изъ самоуправляющихся муниципальныхъ

ячеекъ той федераціи , которой имя—Лондонъ. Избирателями

являются мужчины и женщины; но тѣмъ не менѣе у насъ су-

ществуетъ еще «Общество обывателей», издающее свой еже-

недѣльный журналъ подъ нѣсколько страннымъ названіемъ:

«Желудь» (The Acorn). Подзаголовокъ гласитъ, что «Желудь»

является «оффиціальнымъ органомъ «Общества обывателей»,

заинтересованныхъ общественнымъ благоденствіемъ». «Обще-

ство» и журналъ интересуются только муниципальными вопро-

сами. Тамъ помѣщаются статьи объ электрическомъ освѣще-

ніи, подъ заголовкомъ: «Пробудитесь, обыватели Чизвика».

Но кромѣ вопросовъ муниципальныхъ есть еще политическіе

вопросы. И для ознакомленія съ ними возникъ «Чизвикскій

парламентъ». Возникъ онъ очень просто: поговорили знакомые

между собою, собрались потомъ вмѣстѣ, составили уставъ и

обнародовали въ нашей мѣстной газетѣ: «Chiswick Times».

Изъ 808-го номера этой газеты (за 14-ое октября) я узналъ, что

у насъ открылся «парламентъ». «Въ прошлый вторникъ,—зна-

чилось въ замѣткѣ,—открылся Чизвикскій парламентъ. При-

нимая во вниманіе проливной дождь, надо признать, что откры-

тіе привлекло многочисленную публику. Засѣданіе съ самаго

начала приняло совершенно дѣловой характеръ. Члены пар-

ламента выбрали министровъ и намѣтились политическія партіи.

Покуда всѣхъ членовъ около пятидесяти, что для начала очень

хорошо. Такъ какъ большинство членовъ оказалось соціали-

стами, то они сформировали министерство. Это обстоятельство

крайне изумило насъ, такъ какъ мы не ожидали, что въ консер-

вативномъ Чизвикѣ соціалисты могутъ оказаться въ боль-

шинствѣ. Засѣданія будутъ, повидимому, очень интересны,

если судить по первой же рѣчи, произнесенной по вопросу о

томъ, допускать ли женщинъ въ члены парламента или нѣтъ.

Вопросъ былъ рѣшенъ утвердительно. Такимъ образомъ, жен-

щины могутъ засѣдать въ Чизвикскомъ парламентѣ, покуда

конечно, не падетъ министерство и не станетъ у власти партія,

которая отниметъ у нихъ политическія права».

Замѣтка заинтересовала меня. Я навелъ справки о парла-

ментѣ у знакомаго, и оказалось, что я случайно обратился къ

201

the right man, къ самому, «первому министру». О немъ надо

сказать нѣсколько словъ. Мой знакомый, Херстъ—англійскій

чиновникъ, служащій въ министерствѣ финансовъ, соціалистъ

по экономическимъ взглядамъ и членъ конгрегаціи «прими-

тивныхъ католиковъ» по религіознымъ воззрѣніямъ. Херстъ—

сынъ чиновника, состоявшаго на службѣ въ Индіи. Для службы

въ Индіи Херстъ готовитъ своего старшаго сына, находяща-

гося теперь въ Кембриджѣ. Мѣста на государственной службѣ

въ Англіи открыты для всѣхъ, могущихъ сдать установленный

экзаменъ. Отъ чиновниковъ индійской службы, кромѣ широ-

каго общаго образованія, требуется еще знаніе двухъ туземныхъ

языковъ: «индустани» (т.-е. общаго языка для всей Индіи) и

языка провинціи, гдѣ будетъ находиться чиновникъ. Такимъ

образомъ, молодому Херсту предстоитъ много работы. Англія

не понимаетъ, какимъ образомъ можно отправлять чиновника

въ колонію, языка и обычаевъ которой онъ не знаетъ. Херстъ,

какъ я сказалъ, соціалистъ; но до его воззрѣній правительству

нѣтъ никакого дѣла, покуда онъ хорошо выполняетъ свою

службу. Въ вопросахъ теоретическихъ, вѣроятно, средній рус-

скій студентъ переспорилъ бы Херста; но за то онъ удивительно

разработалъ вопросы чисто практическіе. Предложите ему,

напр., вопросъ, какія соціалистическія реформы можно ввести

немедленно, при нынѣшнемъ муниципальномъ механизмѣ. Васъ

поразитъ, какъ тщательно продуманъ Херстомъ вопросъ, напр.,

о мѣстномъ обложеніи.

II.

Въ отвѣтъ на мой вопросъ о парламентѣ Херстъ прислалъ

мнѣ нѣсколько печатныхъ документовъ: «Уставъ Чизвикскаго

парламента» (Constitution and standing order), «тронную рѣчь»,

произнесенную при открытіи палаты и нѣкоторые билли. Уставъ

представляетъ собою книжечку въ 32°, на обложкѣ которой

напечатаны фамиліи и адреса «спикера», «перваго министра»,

«секретаря палаты» и почетнаго казначея Чизвикскаго парла-

мента.

«Общество называется

Чизвикскимъ парламентомъ,—чи-

таемъ мы въ уставѣ.—Управляется оно совѣтомъ, состоящимъ

изъ спикера, товарища его, секретаря палаты, почетнаго ка-

202

значея, вождей и «пикеровъ» (whips) трехъ главныхъ партій

и представителей отъ другихъ независимыхъ партій, насчи-

тывающихъ болѣе десяти сочленовъ. Пять членовъ образуютъ

число, достаточное для открытія засѣданія (кворумъ). Пред-

сѣдателемъ является первый министръ.

«Цѣлью общества является обсужденіе политическихъ и

соціальныхъ вопросовъ по правиламъ, принятымъ въ палатѣ

общинъ.

«Общество состоитъ изъ членовъ, вносящихъ ежегодно по

два шиллинга.

«Кандидаты заявляютъ о своемъ желаніи вступить въ об-

щество «пикерамъ» или секретарю палаты. Имена кандидатовъ,

съ указаніемъ адресовъ, избирательныхъ округовъ и полити-

ческихъ взглядовъ, должны быть выставлены на особой доскѣ

въ парламентѣ за семь дней до избранія.

«Имена кандидатовъ, съ указаніемъ ихъ политическихъ

взглядовъ, прочитываются потомъ на первомъ собраніи. Если

предварительно не были поданы секретарю письменные про-

тесты, кандидатъ считается выбраннымъ. Въ случаѣ протеста,

поступившаго предварительно, право принятія члена принад-

лежитъ совѣту.

«Палата собирается по вторникамъ, отъ октября до апрѣля,

въ Kensington House, Chiswick.

«Секретарь палаты ведетъ протоколы засѣданій и вноситъ

въ особую книгу имя, адресъ и избирательный округъ каждаго

избраннаго члена».

Слова: «и избирательный округъ» вызовутъ, вѣроятно, нѣ-

которое недоумѣніе. Помню тотъ вечеръ, когда «первый ми-

нистръ» привелъ меня въ парламентъ. Я занялъ мѣсто среди

постороннихъ, но минутъ черезъ десять подошелъ ко мнѣ «ми-

нистръ иностранныхъ дѣлъ», тоже живущій въ нашемъ квар-

талѣ, художникъ средней руки, сынъ извѣстнаго въ свое время

въ Англіи писателя, нѣмецкаго эмигранта сорокъ-восьмого

года Карла Блинда. Эмигрантъ скончался въ глубокой ста-

рости. Сыну теперь тоже далеко за пятьдесятъ. Онъ родился

въ Англіи и, тѣмъ не менѣе, нѣмецкій акцентъ сильно сказы-

вается.

— He хотите ли вступить въ наше общество?—предложилъ

«министръ иностранныхъ дѣлъ». За минуту до того я былъ очень

далекъ отъ мысли вступить депутатомъ хотя бы въ Чизвикскій

203

парламентъ. Такъ я и сказалъ «министру». Онъ убѣждалъ

такъ краснорѣчиво, что я записалъ мое имя на печатномъ

бланкѣ.

— Какой округъ вы выбираете?—спросилъ

«министръ».

Каждый «депутатъ» называетъ любой изъ англійскихъ, шот-

ландскихъ, валлійскихъ или ирландскихъ округовъ, посылаю-

щихъ въ палату о б щ и

нъ представителей. Я сказалъ «министру»,

что по совѣсти могу считать себя представителемъ только моего

коттеджа; но онъ—не избирательный округъ.

— He хотите ли быть представителемъ отъ Манчестра?—

спросилъ «министръ».—У насъ еще нѣтъ никого. A то, знаете,

выбирайте Bethnal Green (кварталъ въ восточномъ Лондонѣ).

Тамъ много вашихъ соотечественниковъ. Я могъ бы сказать,

что «соотечественники» не уполномочивали меня, но послѣ нѣ-

котораго колебанія написалъ: Bethnal Green. Черезъ недѣлю

первый министръ, произнося рѣчь, ссылался на факты, сообщен-

ные его «другомъ, представителемъ отъ Bethnal Green».

Ho я нѣсколько забѣжалъ впередъ. Въ числѣ документовъ,

присланныхъ мнѣ «премьеромъ», была печатная «тронная рѣчь»

и два законопроекта. «Тронная рѣчь», прочитанная при откры-

тіи Чизвикскаго парламента 1-го ноября 1910-го года, гласитъ:

«Милорды, леди и джентльмены.

«Пользуюсь первымъ случаемъ обращенія къ вамъ, пред-

ставители народа, для выраженія моей благодарности за тро-

гательное сочувствіе, выраженное мнѣ и моей семьѣ по слу-

чаю кончины короля Эдуарда V II, моего возлюбленнаго роди-

теля.

«Я глубоко тронутъ также соболѣзнованіемъ, выражен-

нымъ мнѣ и моей супругѣ пo случаю кончины брата королевы,

принца Фрэнсиса Тэкскаго.

«Моимъ искреннимъ желаніемъ является развитіе благо-

денствія ім періи. Отношенія нашего государства къ иностран-

нымъ державамъ, въ томъ числѣ и къ новому португальскому

правительству, продолжаютъ быть дружественными.

«Я съ чувствомъ удовлетворенія привѣтствую союзъ нашихъ

южно-африканскихъ колоній. Тамъ произошли выборы въ

первый парламентъ, открытый моимъ возлюбленнымъ дядей

герцогомъ Конаутскимъ, отъ моего имени.

«Я замѣчаю, что чувство недовольства экономическими усло-

віями наблюдается среди рабочихъ всѣхъ странъ. Будутъ сдѣ-

204

ланы серьезныя усилія, дабы улучшить участь многочислен-

ныхъ трудящихся массъ, живущихъ на этихъ островахъ.

«Такъ какъ широкое, планомѣрное соціальное законода-

тельство невозможно при существованіи наслѣдственной верх-

ней палаты, то въ парламентъ будетъ внесенъ проектъ измѣ-

ненія конституціи, въ тѣхъ видахъ, чтобы рѣшеніе народа

имѣло верховную силу.

«Такъ какъ большинство совершеннолѣтняго населенія Соеди-

неннаго королевства не имѣетъ избирательныхъ правъ, то въ

парламентъ будетъ внесенъ билль объ избирательныхъ рефор-

махъ. Онъ установляетъ жалованье членамъ парламента и му-

ниципальнымъ совѣтникамъ, а также покрытіе избиратель-

ныхъ издержекъ.

«Приняты будутъ мѣры къ р асш и

ренію безплатнаго народ-

наго образованія.

«На ваше разсмотрѣніе поступятъ законопроекты о выкупѣ

казной желѣзныхъ дорогъ, каналовъ, гаваней, а также нѣко-

торыхъ угольныхъ и другихъ шахтъ.

«Внесено будетъ предложеніе, чтобы муниципалитеты могли

начать, подъ контролемъ центральнаго правительства, любое

предпріятіе, которое найдутъ необходимымъ. Въ силу этого

предложенія муниципалитетамъ предоставлено будетъ право

вступать , въ случаѣ необходимости, въ союзы и соглашеніе

съ сосѣдними городами и графскими совѣтами.

«Въ парламентъ внесенъ будетъ билль, гарантирующій ка-

ждому работу, minimum заработной платы и здоровое жили-

ще».

Затѣмъ послѣдовало, какъ во всякой тронной рѣчи, обра-

щеніе только къ коммонерамъ. Въ немъ говорилось, что смѣта

поступитъ въ свое время на разсмотрѣніе нижней палаты.

«Вполнѣ признавая тяжесть налоговъ, падающихъ на менѣе

счастливыхъ представителей націи,—гласила дальше тронная

рѣчь,—мои министры сформулируютъ проектъ, въ силу кото-

раго казна будетъ получать болѣе справедливую часть того,

что получаютъ теперь отдѣльные индивидуумы.

«Недовольство населенія Индіи будетъ смягчено болѣе друже-

ственно расположенной къ нему администраціей, послѣдова-

тельнымъ распространеніемъ системы самоуправленія, спра-

ведливыми судами и пересмотромъ постановленія о раздѣле-

ніи Б енгальской провинціи.

205

«Жалобы и претензіи цвѣтнокожаго населенія колоній бу-

дутъ подвергнуты самому тщательному разсмотрѣнію.

«Соотвѣтственныя мѣры будутъ приняты для защиты имперіи.

«Признавая вполнѣ, что надлежащее вниманіе слѣдуетъ

отвести правамъ меньшинства, мы полагаемъ, тѣмъ не менѣе,

что употребленіе фондовъ трэдъ-юніоновъ для парламентскихъ

цѣлей должно быть легализировано 1).

«Вамъ будутъ предложены билли о реформѣ закона, регу-

лирующаго призрѣніе бѣдныхъ, о гуманизаціи системы нака-

заній и о болѣе подходящемъ обращеніи съ душевно-больными.

«Призываю благословеніе потомства на ваши труды».

Таковы реформы, которыя, по мнѣнію «перваго министра»-

соціалиста, надо и можно выполнить въ первую голову.

Какъ и министерство Асквита, министерство Чизвикскаго пар-

ламента полагаетъ, что лорды всѣмъ заградили дорогу. Вотъ пo-

чему первый билль, разсмотрѣнный парламентомъ, касается

«уничтоженія верхней палаты и замѣны ея наблюдательнымъ

комитетомъ». Внесенъ законопроектъ, какъ значится на другой

сторонѣ печатнаго текста, «первымъ министромъ, министромъ-

внутреннихъ дѣлъ и министромъ земствъ и муниципалитетовъ».

Чизвикскій парламентъ постановляетъ (гласитъ печатный

текстъ):

«Послѣ истеченія срока настоящаго парламента палата лордовъ

перестаетъ существовать (исключеніе составляетъ апелляціонное

отдѣленіе, основанное въ силу законовъ 1876 и 1887 г.г.). Огра-

ниченіе пэровъ въ выборныхъ правахъ тоже отмѣняется 2).

1) Это мѣсто тронной рѣчи относится къ рѣшенію лордовъ по дѣлу

Осборна, создавшему эпоху въ исторіи англійскихъ рабочихъ. Въ двухъ

словахъ дѣло заключается въ слѣдующемъ. Трэдъ-юніоны дѣлали при-

нудительные сборы въ пользу рабочихъ представителей въ парламентѣ.

Нѣкто Осборнъ опротествовалъ эти принудительные сборы на томъ осно-

ваніи, что меньшинство должно давать деньги на поддержаніе въ пар-

ламентѣ депутатовъ, взглядамъ которыхъ не сочувствуетъ. Высшая ин-

станція—палата лордовъ—рѣшила дѣло въ пользу Осборна противъ

трэдъ-юніоновъ. Принудительные сборы были объявлены незаконными.

Вслѣдствіе этого рабочая партія осталась безъ средствъ. Понятно, по-

этому, что трэдъ-юніонисты требуютъ, чтобы парламентъ отмѣнилъ по-

рядокъ, созданный рѣшеніемъ верхней палаты (т.-е. собственно—рѣ-

шеніемъ лордовъ-судей).

2) Пэры теперь не могутъ ни выбирать въ нижнюю палату, ни быть

выбираемы.

206

«Для пересмотра всѣхъ биллей, кромѣ денежныхъ приня-

тыхъ нижней палатой, назначается наблюдательный комитетъ,

состоящій изъ пятидесяти членовъ. Рѣшеніе коммонеровъ от-

носительно денежныхъ биллей считается окончательнымъ. Ха-

рактеръ билля—то-есть, денежный онъ или нѣтъ—опредѣляется

спикеромъ.

«Наблюдательный комитетъ состоитъ: 1) изъ лордовъ-закон-

никовъ, 2) изъ десяти выборныхъ представителей отъ трэдъ-

юніоновъ, 3) изъ лицъ, назначенныхъ его величествомъ по со-

вѣту кабинета (генералъ-губернаторы, бывшіе министры, лица,

находившіяся въ нижней палатѣ не менѣе десяти лѣтъ).

«Члены наблюдательнаго комитета выбираются или назна-

чаются на десять лѣтъ. Комитетъ имѣетъ право кооптировать

членовъ извнѣ, но не больше пяти. Наблюдательный комитетъ

имѣетъ право отклонять билли».

III.

Я знаю только одинъ билль не политическаго и не эконо-

мическаго характера, внесенный въ Чизвикскій парламентъ.

Офиціальное названіе законопроекта — «О нѣкоторомъ измѣ-

неніи закона четвертаго года царствованія Георга ІV , ст. 52».

Законъ этотъ отмѣнилъ безчестное погребеніе самоубійцъ. По

старинному закону самоубійцу надо было закопать у большой

дороги, проткнувъ ему предварительно тѣло коломъ. Законъ

Георга IV предписываетъ все же хоронить самоубійцъ черезъ

24 часа послѣ слѣдствія у коронера, безъ обрядовъ, между 9-ю и

12-ю часами ночи . Билль о самоубійцахъ внесъ хорошо извѣстный

въ нашемъ кварталѣ своею эксцентричностью и удалившійся

отъ дѣлъ адвокатъ, мистеръ Уарденъ, болѣе извѣстный подъ

кличкой «Привратннкъ». Дважды въ день «Привратникъ» об-

ходитъ улицы нашего квартала, ведя за собою уродливую со-

баку неопредѣленной масти. «Привратникъ» не можетъ ви-

дѣть открытыхъ калитокъ у палисадниковъ и всюду, поэтому,

запираетъ ихъ. Въ какую угодно погоду онъ ходитъ безъ пальто.

Судя по многимъ эксцентричнымъ выходкамъ, «Привратникъ»

не вполнѣ нормаленъ; но такъ какъ онъ разсуждаетъ здраво

и никого не трогаетъ, то его относятъ къ категоріи чудаковъ.

207

Надо себѣ представить человѣка лѣтъ пятидесяти, съ бритымъ

лицомъ, кожа котораго напоминаетъ лайковую перчатку послѣ

того какъ она долго была свернута комочкомъ—съ выпучен-

нымн сѣрыми глазами и ярко-рыжими волосами. «Привратникъ»

въ одномъ отношеніи напоминаетъ древнихъ галловъ; онъ такъ

любопытенъ, что заговариваетъ съ каждымъ новымъ лицомъ,

поселивши

мся въ нашемъ кварталѣ. Всѣхъ живущихъ здѣсь

онъ хорошо знаетъ. Если новое лицо—иностранецъ. «Приврат-

никъ» найдетъ тысячу предлоговъ, чтобы заговорить съ нимъ

о родинѣ. «Привратникъ» однимъ изъ первыхъ сдѣлался чле-

номъ Чизвикскаго парламента и, воспользовавшись первой

возможностью, внесъ приватный билль. Первое и послѣднее

чтеніе законопроекта составляютъ своего рода эпоху въ недлин-

ной лѣтописи Чизвикскаго парламента. «Мистеръ спикеръ,—

такъ началъ «Привратникъ», когда ему дали слово,—я высту-

паю въ защиту самоубійцъ и предлагаю отмѣнить несправедли-

вый, жестокій, лицемѣрный законъ, завѣщанный намъ стари-

ной. Я приму за отправной пунктъ не безсмысленность жизни,

какъ это дѣлали многіе великіе люди всѣхъ временъ и наро-

довъ. Я могъ бы сказать, послѣдуй я по ихъ стопамъ, что че-

ловѣчество—орда, тронувшаяся въ дорогу неизвѣстно когда,

идущая неизвѣстно зачѣмъ. Путь впереди заволоченъ гу-

стымъ туманомъ, въ которомъ ордынщики видятъ все, что хо-

тятъ. Одни населяютъ непроницаемый туманъ страшными обра-

зами, другіе видятъ въ желтой мглѣ прекрасные пейзажи; но

и то, и другое—только плодъ воображенія. Позади, на прой-

денномъ пути, нѣтъ тумана. И, оглянувшись, орда видитъ только

голыя, печальныя скалы. Кто приказалъ ордѣ тронуться въ

путь—неизвѣстно; но она обязана итти впередъ, въ туманъ,

зная только одно: гдѣ-то тамъ, впереди, въ непроницаемой

желтой мглѣ находится она, неизвѣстная, страшная и неми-

нуемая. И чтобы временами забыть про нее, одни ордынщики

непремѣнно добиваются, чтобы про нихъ узнали тѣ, кто идутъ

плечомъ къ плечу; другіе—вожделѣютъ, упиваются виномъ,

собираютъ цвѣтные камешки или силой отбираютъ ихъ у дру-

гихъ. Но добиваются ли они извѣстности, вожделѣютъ ли или

ненавидятъ, во всякомъ случаѣ ордынщики обязаны итти впередъ,

къ ней. И есть въ ордѣ такіе, которые увѣряютъ, что, будто

бы, могутъ заглянуть за туманъ и сказать, что тамъ находится.

Но ихъ слова невразумительны и еще темнѣе тумана. Никто

208

не знаетъ, гдѣ была первая колонна орды. Никто не знаетъ,

когда пройдутъ послѣднія кибитки. Извѣстно только, что мил-

ліоны милліоновъ прошли уже. Въ туманѣ время отъ времени

слышны тяжелые вздохи; вырывается восклицаніе: «горе ордѣ,

горе!». Этотъ вздохъ вырывался въ незапамятныя времена у

передовой колонны орды. И съ тѣхъ поръ онъ повторяется на

разныхъ языкахъ. На придорожныхъ скалахъ видны таинствен-

ныя надписи, сдѣланныя на языкахъ, на которыхъ теперь не

говорятъ уже. И когда кто-нибудь изъ ордынщиковъ, горя

безполезнымъ любопытствомъ, добирается до смысла письменъ,

онъ узнаетъ тотъ же вздохъ: «горе ордѣ, горе!». Для усугубле-

нія горестнаго положенія ордынщиковъ ихъ безпрестанно об-

манываютъ. Имъ говорятъ, что за этимъ туманомъ есть нѣкто

безгранично добрый, безгранично могущественный, который

любитъ всѣхъ. И, говоря о любви, обманщики творятъ зло и

великія обиды. Другіе говорятъ, что любовь озаряетъ этотъ

желтый туманъ и населяетъ его волшебными призраками. Они

любятъ бормотать: «радость моя, жизнь моя, солнце мое, счастье

мое!». Но послѣ вожделѣнія ненавидятъ другъ друга. Орда

сдѣлала все, чтобы быть еще болѣе несчастной. Иные ордын-

щики заставили другихъ сдѣлать кибитки и умостить ихъ ков-

рами. Послѣ этого мастеровъ впрягли въ кибитки, а бездѣль-

ники улеглись на ковры... Мистеръ спикеръ, я не изберу моимъ

отправнымъ пунктомъ такой образъ. Я не стану доказывать,

насколько вѣрны слова греческаго философа: «Нѣтъ боль-

шаго блаженства, чѣмъ никогда не родиться и никогда не ви-

дать солнца. Счастливъ тотъ, кто умираетъ и уходитъ на по-

кой въ могилу». He стану я также разбирать слова Плинія:

«Смерть — единственное вознагражденіе за несчастье рожде-

нія. И что намъ въ ней, если она ведетъ къ безсмертію! Лишен-

ные счастья не родиться, ужель мы ли

ш ены и счастья умереть?».

«Я, мистеръ спикеръ, не пессимистъ, а оптимистъ. Я вѣрю,

что жизнь прекрасна, что человѣкъ можетъ быть богомъ, если

отдѣлается отъ рабскаго, звѣринаго, подлаго ужаса, передъ

смертью. Люди по природѣ своей не равны. Они дѣлятся на

низшихъ и высшихъ, на людей въ статическомъ и динамическомъ

состояніи. Первые удовлетворяются обманами и живутъ расти-

тельной жизнью. Вторые имѣютъ индивидуальность и только

въ возможности проявленія ея въ какой-нибудь кристалличе-

ской формѣ находятъ удовлетвореніе. Только динамическое

209

состояніе — для нихъ жизнь. Люди статическаго состоянія

больше всего дорожатъ покоемъ и жизнью «какъ всѣ». Такъ

оно и должно быть: основной законъ статики говоритъ, что

при равновѣсіи силъ требуется, чтобы ни одна точка тѣла не

имѣла ускоренія. Люди статическаго состоянія трепещутъ

передъ одной мыслью о смерти. Чтобы забыть о ней, они или

становятся грубыми чувственниками, или хватаются за отжив-

шія метафизическія теоріи, непріемлемыя для разума. Мистеръ

спикеръ, я обращаю вниманіе на то, что рабскій ужасъ передъ

смертью въ особенности проявляется въ обществѣ, находящемся

въ статическомъ состояніи. Классическимъ примѣромъ является

современная русская литература, насколько она мнѣ извѣстна

по переводамъ и по разспросамъ.

«Для людей динамическаго состоянія проявленіе своей инди-

видуальности—высшее счастье, высшій смыслъ жизни. Страхъ

смерти для нихъ не существуетъ, покуда они не проявили вполнѣ

своей индивидуальности, покуда не превратились въ людей

статическаго состоянія. Нѣтъ ничего болѣе печальнаго, чѣмъ

такое превращеніе. Человѣкъ динамическаго состоянія, чело-

вѣкъ съ индивидуальвостью всегда точно можетъ опредѣлить,

когда онъ начинаетъ приближаться къ чертѣ, отдѣляющей его

отъ людей статическаго состоянія, отъ людей, не м огущ и

хъ

проявлять свою индивидуальность въ кристаллической формѣ

и трепещущихъ смерти. Онъ предпочтетъ быть богомъ, т.-е. самъ

уйдетъ изъ жизни, которой не можетъ ничего дать больше.

Самоубійство явится послѣднимъ проявленіемъ силы, послѣдней

яркой вспышкой индивидуальности. Мистеръ спикеръ, вы,

конечно, поняли, что я говорю не о тѣхъ самоубійцахъ, которые

уходятъ изъ жизни отъ трусости, испугавшись тѣхъ гадкихъ

дѣлъ, которыя натворили. Я говорю не о глупомъ Дикѣ, пу-

стившемъ себѣ пулю въ лобъ, потому что Флори предпочла

любовь Билля. Я говорю о мужахъ, о людяхъ съ индивидуаль-

ностью, о богахъ. Въ эпоху разложенія Римской имперіи, когда

деспотизмъ достигъ крайнихъ размѣровъ, были философы,

задумывавшіеся надъ вопросомъ, что лучше для индивидуума:

крайнее ли униженіе, или смерть. И внѣшнія условія были

такъ невыносимы, что даже робкіе философы, какъ Сенека,

рѣшали вопросъ въ пользу смерти. Я говорю не объ этихъ фило-

софахъ, а о первыхъ мудрецахъ стоической школы, о Панеціи

Родосскомъ, Аристонѣ Хіосскомъ и о поэтѣ Аратѣ Сицилійскомъ.

210

Они первые выразили мысль, что человѣкъ станетъ богомъ,

когда самъ будетъ уходить изъ жизни въ силу сознанія, что

выполнилъ все.

«Вотъ тѣ предпосылкп, изъ которыхъ я вывожу заключеніе,

что законъ Георга IV долженъ быть исправленъ. Самоубійство,

являющееся въ людяхъ динамическаго состоянія вы сш и

мъ

проявленіемъ духа, не должно больше считаться преступле-

ніемъ».

— А что же дѣлать «людямъ статическаго состоянія»?— спро-

силъ одинъ «коммонеръ».

— Рожать дѣтей и трепетать передъ мыслью о смерти,—по-

спѣшно отвѣтилъ «Привратникъ». Ему возражалъ викарный

священникъ. Онъ указалъ, что самоубійство—большой грѣхъ,

такъ какъ является проявленіемъ бунта противъ воли Б ожьей.

— Этотъ аргументъ не новъ,—сказалъ «Привратникъ».—Уди-

вляюсь, что христіанинъ можетъ пользоваться имъ. Догматъ

искупленія основанъ на самоубійствѣ. Вѣрующій, если поду-

маетъ хорошо, увидитъ, что безъ самоубійства погибъ бы міръ.

Въ самомъ дѣлѣ. Основатель культа, по ученію, былъ Б огъ.

Онъ зналъ, поэтому, что идетъ на смерть. Онъ могъ бы употре-

бить свою силу для самозащиты, но такъ какъ не сдѣлалъ этого

и допустилъ, чтобы его предали смерти, то, значитъ, онъ совер-

шилъ самоубійство. Е сли бы сильный человѣкъ допустилъ,

чтобы маленькія дѣти, которыхъ онъ можетъ отбросить про-

стымъ движеніемъ руки, закололи его перочинными ножами

до смерти, мы имѣли бы полное право утверждать, что онъ со-

вершилъ самоубійство. Почему такъ страшитъ самоубійство?

Развѣ смерть болѣе ужасна, чѣмъ безрадостная жизнь съ вѣч-

нымъ сознаніемъ, что нѣтъ болѣе силъ выразить въ какой-нибудь

кристаллической формѣ свою индивидуальность? He лучше ли ,

чѣмъ это мученіе , для гордаго человѣка вѣчный покой подъ зем-

лей, не тревожимый никакими снами, никакими мыслями и стра-

даніями? Меня не удивляетъ, что люди-трусы, люди статическаго

состоянія, цѣпко держатся за безполезную жизнь, которая

уже не можетъ имъ дать никакихъ радостей., даже такихъ при-

зрачныхъ, какъ деньги или любовь толстощекой Флори или

блѣдной Мили. Меня чрезвычайно изумляетъ, что люди динамиче-

скаго состоянія отрекаются отъ права быть богами , отъ права

гордо уйти изъ жизни, когда они дали все и взяли все. Класси-

ческій міръ оставилъ намъ легенду про гордый народъ, жившій

211

на далекомъ сѣверѣ. Люди эти были прекрасны и мудры, какъ

боги. Они жили, наслаждались, творили. Затѣмъ, насытившись

жизнью, они бросались въ море и сливались съ великимъ космо-

сомъ. Мистеръ спикеръ, я—оптимистъ. Я вѣрю въ то, что міръ

прекрасенъ и въ то, что человѣчество устроитъ себѣ когда-ни-

будь такую красивую жизнь, о которой мечтаютъ теперь избран-

ные. Но это будетъ тогда, когда всѣ превратятся въ людей дина-

мическаго состоянія, когда трусливое отношеніе къ смерти

исчезнетъ, когда всѣ будутъ уходить изъ жизни, убѣдясь, что

ничего больше не могутъ дать ей»...

Шиканьемъ на правыхъ и на лѣвыхъ скамьяхъ была принята

рѣчь «Привратника». Особенно бурно проявили свое негодо-

ваніе дамы. Слабые апплодисменты были заглушены совершенно.

Законопроектъ потерпѣлъ крушеніе при первомъ же чтеніи.

I Ѵ.

Въ Чизвикскомъ парламентѣ, какъ значится въ приглашеніи,

сегодня на очереди вопросъ о гомрулѣ. Входъ въ нашъ мѣстный

парламентъ не производитъ такого импозантнаго впечатлѣнія,

какъ входъ въ Вестминстерскій дворецъ. Это признаютъ, ко-

нечно, даже наши министры. Днемъ дворъ снимается мистеромъ

Куперомъ, имѣющимъ рядомъ лавку подержанныхъ вещей.

Вотъ почему здѣсь можно видѣть самые разнообразные предметы,

не имѣющіе никакой связи съ народнымъ представительствомъ:

старыя желѣзныя кровати, какія-то рѣшетки, шкафы, обрѣзки

ковровъ, кучи разрозненныхъ старыхъ, пахнущ и

хъ гнилью

книгъ и пр. Въ парламентѣ днемъ помѣщается частная школа;

поэтому на стѣнахъ висятъ запачканныя, прорванныя карты,

а въ углу стоитъ черная доска. Парламентъ состоитъ изъ двухъ

комнатъ, сообщающихся очень широкой дверью. Одна изъ этихъ

комнатъ— «Палата общинъ», другая—Strangers gallery, т.-е.

«галлерея для постороннихъ». Въ «Палатѣ общинъ» по серединѣ

стоитъ столикъ, со стуломъ для спикера. Рядомъ—другой столъ

для секретаря. По обѣимъ сторонамъ столовъ—ряды разнород-

ныхъ стульевъ для коммонеровъ. Направо отъ спикера—мини-

стерская партія, т.-е. соціалистическая или рабочая, какъ она

себя называетъ. Въ первомъ ряду стульевъ я вижу министровъ:

212

дѣловитаго, необыкновенно серьезнаго сѣдоволосаго премьера,

ши

роко улыбающагося, какъ будто слушающаго забавный

анекдотъ министра иностранныхъ дѣлъ, министра внутреннихъ

дѣлъ, который днемъ исполняетъ обязанность страхового агента,

и другихъ членовъ кабинета. Интереснымъ типомъ является

мистеръ Джепсъ, министръ земствъ и муниципалитета. Онъ

былъ англиканскимъ священникомъ, но потомъ произошелъ

переворотъ: онъ пересталъ вѣрить. Совѣсть не позволила быть

ему священникомъ безбожникомъ, проповѣдующимъ то, надъ

чѣмъ онъ въ глубинѣ души глумится. И мистеръ Джепсъ сло-

жилъ съ себя санъ. Теперь онъ—литераторъ. На министерской

скамьѣ я вижу также одну даму—товарища министра колоній.

Вообще же дамъ очень мало въ министерской партіи. Ихъ го-

раздо больше нa скамьяхъ оппозиціи, занятой либералами и

консерваторами. Вождемъ оппозиціи является мѣстный докторъ,

извѣстный главнымъ образомъ тѣмъ, что каждому больному

присылаетъ прежде всего «прохладительное лекарство», какъ

онъ выражается (въ Англіи практикующіе врачи, кромѣ спе-

ціалистовъ, сами приготовляютъ лекарства).

Засѣданіе открывается вопросами, при чемъ я теряюсь въ

догадкахъ, зачѣмъ собственно иной вопросъ понадобился спра-

шивающему. «Ученый представитель Бирмингэма» (въ парла-

ментѣ каждый коммонеръ, имѣющій университетскую степень,

именуется «ученымъ», а каждый сухопутный или морской офи-

церъ—«доблестнымъ»), въ общежитіи—нашъ мѣстный адвокатъ,

мистеръ Слэйтеръ, поинтересовался узнать, сколько свиней,

ввезенныхъ въ Англію, оказались больными? Когда министры

отвѣтили на разные вопросы (для этихъ отвѣтовъ понадобилось,

вѣроятно, рыться не одинъ часъ въ синихъ книгахъ, въ консуль-

скихъ отчетахъ или въ Statesman’s Year-Book), начались де-

баты по ирландскому вопросу: «Доблестный представитель Ли-

мерика» спросилъ, почему въ тронной рѣчи не упомянуто ничего

про Ирландію. Онъ сжато (ораторамъ дано было только по 10

минутъ) изложилъ страданія Эрина, происходящія вслѣдствіе

того, что ему отказываютъ въ самоуправленіи. Ораторъ взывалъ

къ совѣсти правительства. Пора закончить систему угнетенія.

Репрессивныя мѣры разорили страну и доводили ее не разъ до

мятежа. Ирландія требуетъ меньшаго, чѣмъ имѣютъ Канада,

Австралія или южная Африка. Она желаетъ только имѣть обла-

стной сеймъ, съ министерствомъ, отвѣтственнымъ передъ Ha-

213

селеніемъ. Сеймъ этотъ будетъ находиться подъ верховнымъ

контролемъ имперскаго парламента. Пусть онъ вѣдаетъ спе-

ціально гражданскія дѣла. Вопросы объ арміи, флотѣ, тамо-

женной политикѣ, о сношеніяхъ съ иностранными государствами

пусть находятся всецѣло въ рукахъ центральнаго правитель-

ства. Пока Ирландіи не будетъ оказана элементарная спра-

ведливость, она не успокоится,—закончилъ представитель Ли-

мерика.

Поднялся сидѣвшій въ рядахъ оппозиціи толстый коммонеръ,

съ массой причудливыхъ брелоковъ, звенѣвшихъ при каждомъ

движеніи. To былъ представитель отъ Бельфаста, ярый оран-

жистъ. Отвѣчая представителю отъ Лимерика, оранжистъ ска-

залъ, что неправда, будто Англія ничего не сдѣлала для Ирлан-

діи. Англія дала Эрину самое широкое земское и муниципальное

самоуправленіе. На англійскія деньги выкуплена въ Ирландіи

земля. Теперь Ирландія получаетъ, въ видѣ Old age pension,

больше денегъ, чѣмъ какая-либо другая часть Соединеннаго

королевства. «Я признаю, что имперскій парламентъ заваленъ

мѣстными биллями, задерживающими обще-государственное за-

конодательство,—закончилъ ораторъ.—Вотъ почему необходима

революція парламента, т.-е. рядъ областныхъ сеймовъ въ Шот-

ландіи, Валлисѣ и Ирландіи. Но я противъ гомруля. Если

ирландцамъ дадутъ гомруль, они объявятъ католическую цер-

ковь государственной и начнутъ преслѣдовать протестантовъ.

А я—протестантъ. Они введутъ протекціонизмъ, а я, хотя тори—

фритрэдеръ».

Представителю Лимерика отъ имени правительства отвѣтилъ.

министръ внутреннихъ дѣлъ. Почему въ тронной рѣчи ничего

не говорится про гомруль? Да потому что необходимость са-

моуправленія для Ирландіи составляетъ труизмъ. Въ тронной

рѣчи говорится, что проведены будутъ законы, клонящіеся къ

благосостоянію населенія всѣхъ острововъ Соединеннаго коро-

левства. Само собою разумѣется, что правительство имѣло въ

виду также и Ирландію.

Спикеръ, затѣмъ, предоставилъ слово представителю отъ

Ковентри, который оказался крайнимъ консерваторомъ. Онъ

возсталъ противъ какой бы то ни было формы самоуправленія

для Ирландіи.—«Деволюція», «федерація», гомруль

одно и

то же. Гомруль означаетъ сепаратизмъ, а сепаратизмъ—смерть

Британской имперіи. Ирландцамъ нельзя дать самоуправленія.

214

Они злопамятны и не забыли до сихъ поръ, что дѣлали въ Ирлан-

діи солдаты Кромвеля. Ирландцы ненавидятъ насъ.

Раздаются крики: «нѣтъ»!

—Да, ненавидятъ. И при наличности этой ненависти неужели

они не воспользуются гомрулемъ, чтобы отдѣлиться отъ Англіи?

Представителя отъ Ковентри поддерживаетъ другой кон-

серваторъ, тоже «доблестный», т.-е. отставной офицеръ. Прежде

всего ирландцы, по мнѣнію оратора, должны отдѣлаться «отъ

наемныхъ агитаторовъ, получающихъ деньги и директивы изъ

Америки». Пусть раньше Ирландія проявитъ свою лояльность,

и только потомъ она можетъ просить о гомрулѣ. Ничего нѣтъ

удивительнаго,—иронизируетъ ораторъ,—что въ тронной рѣчи

не упомянуто про гомруль. Туда напихано такъ много, что

законопроекты отъ тѣсноты раздавились и ничего не осталось.

Послѣднимъ выступилъ «премьеръ». Онъ призналъ, что

недовольство Ирландіи законно и является результатомъ эко-

номическихъ причинъ. Правительство много сдѣлало для Ирлан-

діи. Въ результатѣ теперь движеніе въ пользу областнаго сейма

тамъ не такъ сильно, какъ въ то время, когда не былъ введенъ

выкупъ земли и Ирландія не имѣла мѣстнаго самоуправленія.

Почему въ тронной рѣчи не упомянуто про гомруль? По очень

простой причинѣ: въ министерствѣ нѣтъ статсъ-секретаря по

ирландскимъ дѣламъ, который давалъ бы необходимые совѣты.

Когда кабинетъ сформировался, въ Чизвикскомъ парламентѣ

не было ни одного ирландца въ министерской партіи. Билль о

самоуправленіи Ирландіи будетъ внесенъ въ ближайшемъ бу-

дущемъ.

Дебаты кончились. «Чизвикскій парламентъ» является однимъ

изъ проявленій той широкой гражданской свободы, которою

пользуется населеніе Англіи. Для созданія такого парламента

и для печатанія тронныхъ рѣчей и биллей не надо спрашивать

разрѣшенія. He приходится даже дѣлать заявленія о возникно-

веніи «парламента». Нечего прибавлять, конечно, что на засѣ-

даніяхъ парламента нѣтъ представителя полиціи , который

слѣдилъ бы за преніями и останавливалъ бы ораторовъ. Въ

такихъ парламентахъ зрѣетъ гражданское самосознаніе. Умъ

рядового обывателя пріучается практически разрабатывать

политическіе и соціальные вопросы. И когда жизнь выдвигаетъ

215

новый вопросъ, рядовой обыватель оказывается способнымъ

входить въ мельчайшія его детали. Конечно, пароксизмъ поли-

тической страсти всегда возможенъ. Я приводилъ этому дока-

зательства въ началѣ статьи; но такіе пароксизмы опасны только

или въ странахъ, управляемыхъ деспотически, или тамъ, гдѣ

свобода слова толкуется въ смыслѣ свободы говорить все угодное

начальству. Въ Англіи, гдѣ всѣ партіи имѣютъ одинаковую

возможность свободно высказываться, пароксизмы проходятъ

быстро.

216

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Звѣриная философія.

I.

Въ іюлѣ 1912 года въ Лондонѣ состоялся первый между-

народный конгрессъ «евгенистовъ», или «добророжденцевъ».

«Евгеника» это—изученіе факторовъ, находящихся подъ обще-

ственнымъ контролемъ и могущихъ повести къ улучшенію или

къ ухудшенію умственныхъ и физическихъ качествъ будущихъ

поколѣній. По мнѣнію «евгенистовъ», каждая нація является

созидательницей собственной судьбы, если только не помѣ-

таетъ вмѣшательство сосѣдей. Вслѣдствіе этого каждая нація

обязана, между прочимъ, поддерживать свое мужество, «дабы

встрѣтиться съ соперниками при равныхъ условіяхъ» 1). «Въ по-

слѣднія шестьдесятъ лѣтъ много энергіи, было

затрачено

во всѣхъ странахъ на улучшеніе человѣческой расы путемъ из-

мѣненія окружающихъ условій,—говоритъ д-ръ Хауксъ 2).—

Къ несчастью, вся энергія была направлена въ ложную сторону.

Заботясь объ облегченіи страданій въ настоящій моментъ, мы

совершенно забыли про то, какое вліяніе на будущія поколѣ-

нія будетъ имѣть соціальное законодательство. Мы теперь

только начинаемъ приходить къ заключенію, что важны не

столько окружающія условія, сколько тѣ люди, для которыхъ

мы желаемъ измѣнить эти условія... Прежде всего надо забо-

титься объ улучшеніи расы. Апостоломъ изученія условій,

ведущихъ къ подобному улучшенію, явился сэръ Фредерикъ

1) Sir james Barr, «The Aim and Scope of Eugenics», p. 3.

2)What is Eugenics», p. 1—3.

217

Гальтонъ, который и придумалъ слово евгеника. Названіе про-

исходитъ отъ греческаго слова «eugenes», означающее «хорошо-

рожденный». Евгеника—наука о созданіи здоровой расы пу-

темъ, прежде всего, подбора производителей, а потомъ, от-

части, и при помощи измѣненія внѣшнихъ условій». Авторъ

предвидитъ вопросъ: «развѣ нынѣшнія поколѣнія хуже пред-

шествовавши

хъ?» и отвѣчаетъ на него утвердительно. «Мы

хуже н а ш и

хъ предковъ, потому что въ общемъ достоинства

націи понизились. Причины этого явленія не трудно найти.

Это: 1) пониженіе процента рождаемости приспособленныхъ;

2) повьшеніе процента рождаемости неприспособленныхъ и

3) пагубные методы современной филантропіи. Число дѣтей,

рождающихся у высшихъ классовъ (superior classes), падаетъ.

Сидней Веббъ констатируетъ, напр., что, въ среднемъ, на ан-

глійскую культурную семью приходится теперь 1,5 дѣтей. Даже

поверхностный наблюдатель сразу пойметъ, что такой процентъ

рождаемости грозитъ намъ гибелью, такъ какъ изъ культур-

ныхъ классовъ выходятъ н а ш и

правители, мыслители, ученые,

великіе организаторы промышленности и т. д... Явленіе ста-

нетъ особенно серьезнымъ, если мы обратимъ вниманіе на уве-

личивающійся процентъ рождаемости у неприспособленныхъ.

Семьи ихъ, въ среднемъ, состоятъ изъ шести дѣтей». Послѣд-

ствіемъ возрастанія числа неприспособленныхъ и уменьшенія

приспособленныхъ можетъ быть лишь гибель имперія. Какъ

жаль,—говоритъ сэръ Джемсъ Б арръ,—что современное чело-

вѣчество не перенимаетъ у ... зулусовъ методовъ, имѣющихъ

цѣлью оздоровленіе расы.

«Прежніе короли зулусовъ заботились о томъ, чтобы ихъ

народъ состоялъ только изъ сильныхъ, воинственныхъ людей

Такимъ образомъ возникла одна изъ наиболѣе красивыхъ, му-

жественныхъ и безстрашныхъ націй въ мірѣ. Мы не предла-

гаемъ такихъ р ѣ ш и

тельныхъ мѣръ, какія примѣнялись въ

Африкѣ (т.-е. убійство всѣхъ слабыхъ дѣтей); мы хотимъ, чтобы

о всѣхъ неприспособленныхъ и непригодныхъ заботились, но

чтобы они не оказали своего вліянія на будущія поколѣнія.

Мы хотимъ всячески содѣйствовать тому, чтобы пригодные

оставили потомство и чтобы непригодные остались бездѣтными.

Сенека сказалъ: «Нѣтъ генія безъ примѣси душевной болѣзни».

Вотъ почему есть люди, не желающіе препятствовать раз-

множенію душевнобольныхъ въ надеждѣ, что эти произве-

218

дутъ

когда-нибудь генія. Но мы лучше обойдемся безъ

него» 1).

Сэръ Джемсъ Барръ (извѣстный лондонскій врачъ) возвра-

щается къ зулусамъ, когда заводитъ рѣчь о физическихъ каче-

ствахъ горожанъ. «Среди такой красивой расы, какъ зулусы,

нѣтъ близорукихъ. Слабые зрѣніемъ тамъ должны гибнуть,

такъ какъ не могутъ охотиться. Въ цивилизованномъ обществѣ

очки сразу уравниваютъ шансы приспособленныхъ и непри-

способленныхъ. Затѣмъ,—остритъ сэръ Джемсъ,—очки даютъ

даже извѣстныя преимущества неприспособленнымъ: отпѣтый

дуракъ съ очками на носу сходитъ за умнаго и ученаго. Близо-

рукіе часто соединяются съ близорукими же и оказываются

очень плодовитыми. Вы всѣ хорошо знаете, какимъ прекрас-

нымъ зрѣніемъ обладаютъ птицы. Можно себѣ представить

судьбу, напр., чайки, которой потребовалпсь бы очки» 2).

Итакъ, человѣческая раса ухудшается, а измѣненіе окру-

ж аю щ и

хъ условій не содѣйствуетъ улучшенію «породы». Не-

обходимо заботиться о возрожденіи расы. Въ особенности это

важно теперь. «Не было никогда момента, когда борьба за суще-

ствованіе не только между отдѣльными индивидуумами, но и

между націями носила бы такой острый характеръ, какъ теперь.

Эта борьба будетъ продолжаться, и побѣдителемъ выйдетъ

наиболѣе сильный и здоровый народъ. До сихъ поръ главенство

какого-нибудь народа обусловливаетъ только приспособлен-

ность къ войнѣ. По мѣрѣ того, какъ цивилизація подвигается

впередъ, превосходство какого-нибудь народа будетъ нахо-

диться въ зависимости отъ умственнаго и физическаго развитія

индивидуумовъ... Великобританія должна стремиться обогнать

всѣхъ, а для этого ей необходимо отдѣлаться отъ національ-

наго вырожденія» 3).

II.

«Евгеника» создана англичаниномъ, но основывается на

«законѣ», найденномъ нѣмецкимъ аббатомъ Менделемъ. Теперь

1) The Aim and Scope of Eugenics», p. 7.

2) «The Aim», etc., p. 23.

3) ib., p. 4.

219

въ Англіи мы имѣемъ три общества, имѣющія цѣлью изученіе

вопроса объ улучшеніи человѣческой породы. (Евгенисты при-

мѣняютъ, когда говорятъ о человѣчествѣ, термины, принесен-

ные изъ конскихъ заводовъ и случныхъ пунктовъ: «breed»,

«stok», и т. д.). Передъ нами, прежде всего, «Менделевская

школа», съ кэмбриджскимъ профессоромъ Бэтсономъ во главѣ,

затѣмъ «Біометрическая школа», при лондонскомъ универси-

тетѣ, основанная и вдохновляемая проф. Карломъ Пирсономъ

и, наконецъ, «Общество евгенистовъ-практиковъ». Въ основѣ

ученія всѣхъ трехъ школъ лежатъ законъ Менделя и работы

Гальтона.

«Въ то время, какъ Дарвинъ, Уоллэсъ, Гексли и другіе изслѣ-

дователи работали въ Англіи надъ происхожденіемъ видовъ,

великій умъ, прославившійся только много спустя послѣсмерти,

сѣялъ въ Кенигсклостерѣ сѣмена новаго развитія человѣческой

мысли»,—нѣсколько вычурно говоритъ Уитхэмъ въ своей книгѣ

«An introduction to Eugenics». Грегоръ Іоаннъ Мендель родился

въ 1822 году и умеръ въ 1884 году прелатомъ августинскаго

монастыря въ Брюннѣ (въ Австріи). «Мендель не совсѣмъ схо-

дился съ Дарвиномъ во взглядѣ на происхожденіе видовъ,

такъ какъ чувствовалъ, что знаменитый ученый упустилъ такой

важный факторъ, какъ наслѣдственность 1). Съ цѣлью изслѣ-

довать предметъ, Мендель началъ производигь цѣлый рядъ опы-

товъ надъ горохомъ, продолжавшихся восемь лѣтъ. О достигну-

тыхъ результатахъ сдѣланъ былъ въ 1865 году въ Брюннѣ до-

кладъ, прошедшій совершенно незамѣченнымъ. Мендель изучалъ

также вліяніе наслѣдственности у пчелъ, для чего держалъ

на пасѣкѣ въ монастырскомъ саду пятьдесятъ колодъ. Такъ

какъ первыя работы Менделя прошли незамѣченными, то онъ

уничтожилъ результаты своихъ дальнѣйшихъ изслѣдованій.

Исчезли даже записныя книжки, куда аббатъ вносилъ свои

наблюденія» 2). Предупреждая, что «не такъ легко дать въ сжа-

той формулѣ результаты научныхъ трудовъ брюннскаго аб-

1) О наслѣдственности Дарвинъ говоритъ уже въ первой главѣ «Про-

исхожденія видовъ». Передачу извѣстныхъ чертъ по наслѣдству Дар-

винъ считаетъ правиломъ; исключеніемъ же, когда черты эти не пере-

даются. Знаменитый ученый прибавляетъ только, что «законы наслѣд-

ственности большею частью совершенно неизвѣстны». (Ch. Darwin., «The

Origin of Species», изд. 1901 стр. 15).

2) «An introduction to Eugenics», p. 10.

220

бата», Уитхэмъ говоритъ: «Въ общемъ Мендель показалъ, что

можно выбрать индивидуумовъ одного и того же вида, но от-

личающихся другъ отъ друга ростомъ, цвѣтомъ, формой и т. д.

Скрещивая эти особи, можно точно прослѣдить наслѣдствен-

ную передачу этихъ отличительныхъ чертъ, подчиненную опре-

дѣленному закону. Отдѣльныя черты передаются по наслѣд-

ству, какъ отдѣльные факторы, внѣ зависимости другъ отъ

друга». Мендель производилъ опыты надъ съѣдобнымъ горо-

хомъ, а именно надъ карликовой и высокой разновидностями

его. Когда карликовая разновидность предоставлена себѣ, она

производитъ горошины, изъ которыхъ выростаетъ только кар-

ликовый горохъ. Такимъ же образомъ и высокая разновидность

даетъ только себѣ подобный горохъ. Мендель скрещивалъ обѣ

разновидности и получалъ только высокую, все равно, была ли

взята цвѣточная пыль отъ карликовой или высокой особи.

Горош и

ны же отъ скрещеннаго растенія, предоставленныя

себѣ и росшія свободно, дали 0,25% карликовой разновид-

ности, a 0,75% высокой. Горошины отъ послѣдней, посѣянныя

и предоставленныя себѣ (т.-е. не скрещенныя искусственно)

дали растенія двоякаго типа: 1/2 (т.-е. 1/4

первоначальнаго коли-

чества) высокихъ стеблей чистаго типа и 2/3 смѣшаннаго. Даль-

нѣйшіе опыты дали тѣ же результаты: чистые типы и смѣшанные

находились въ пропорціи 1 : 4 . Такимъ образомъ,—говоритъ

Уитхэмъ,—нѣкоторые наружные признаки, какъ, напр., боль-

шіе стебли гороха, сразу замѣтны въ потомствѣ, тогда какъ

другіе признаки, какъ, напр.,. карликовый ростъ, могутъ быть

переданы потомству и проявляться только при извѣстныхъ усло-

віяхъ, а именно тогда, когда оба родителя носятъ въ себѣ въ

скрытой формѣ этотъ отличительный признакъ. Въ такомъ слу-

чаѣ совершенно опредѣленный процентъ потомства проявитъ

отличительную черту. До тѣхъ поръ, покуда потомки будутъ

спариваться между собою или соединяться съ другими, тая-

щими въ себѣ такіе же отличительные признаки, родители ста-

нутъ передавать дѣтямъ опредѣленныя черты и создадутъ та-

кимъ образомъ новый видъ. Англійскіе послѣдователи Менделя,

т.-е. евгенисты, установили два термина, которые надо запо-

мнить, такъ какъ они будутъ часто встрѣчаться. Качества,

замѣтныя сразу у особи и маскирующія часто существованіе

скрытыхъ качествъ противоположнаго характера, которыя про-

явятся только у потомства, называются господствующими (do-

221

minant). Что же касается этихъ скрытыхъ качествъ, которыя

проявятся только въ опредѣленной пропорціи у дѣтей, то они

называются ресесивными (recessive, т.-е. затаенными). Чтобы

предупредить возможность передачи ресесивныхъ качествъ не-

желательнаго характера,—говоритъ У и т х э м ъ необходимо из-

слѣдовать всю генеалогію родителей 1).

«Мендель произвелъ свои первые опыты надъ съѣдобнымъ

горохомъ (Pisum sativum),—говоритъ сэръ Джемсъ Барръ.—

Затѣмъ аббатъ и его послѣдователи изучили нѣкоторые отличи-

тельные признаки другихъ растеній, напр., вѣтвистость и воло-

сатость стебля, гладкость или колючесть плодовъ, мохнатость

колоса и т. д., кромѣ того, подверженность пшеницы болѣзнямъ

и пр. Всѣ произведенныя наблюденія подтвердили законъ Мен-

деля.

...Этотъ

законъ

разруш и

лъ, — увѣряетъ

сэръ

Джемсъ

Барръ,—дарвиновское понятіе объ эволюціи, явившейся ре-

зультатомъ постепеннаго преобразованія вслѣдствіе приспо-

собленія индивидуума къ окружающимъ условіямъ. Великое

преимущество менделевской системы состоитъ въ томъ, что она

аналитическая и экспериментальная. Такимъ образомъ, при-

мѣнивъ ее, мы можемъ создать какое угодно качество. Надо

только опредѣлить, какія именно свойства содѣйствуютъ улуч-

шенію расы. Мы уже и теперь доподлинно знаемъ, какія именно

черты нежелательны. Вслѣдствіе этого раньше всего надо устра-

нить изъ общества всѣхъ непригодныхъ членовъ: идіотовъ,

слабоумныхъ, безумныхъ, профессіональныхъ нищихъ, пья-

ницъ, преступниковъ и вообще безполезныхъ»2).

Кромѣ Менделя, евгенисты чтутъ еще сэра Фрэнсиса Галь-

тона, знаменитаго ученаго (двоюроднаго брата Дарвина), скон-

чавшагося недавно въ преклонномъ возрастѣ. Гальтонъ при-

шелъ къ заключенію, что наслѣдственность неизмѣримо важ-

нѣе окружающихъ условій. Уже лѣтъ пятьдесятъ назадъ онъ

занялся изслѣдованіемъ наслѣдственности умственныхъ спо-

собностей. Потомъ, не имѣя достаточныхъ матеріаловъ, онъ

занялся изученіемъ родословной породистыхъ собакъ королев-

ской псарни. (Въ собачью родословную книгу, составленную

сэромъ Д. Милэ, внесено болѣе 1.000 животныхъ). Въ резуль-

1) «Introduction to Eugenics», p. 11—12.

2) «The Aim and Scope of Eugenics», p. 6.

222

татѣ Гальтонъ попробовалъ формулировать свой «законъ пред-

ковъ» (Ancestral Law), сводящійся къ слѣдующему: въ характерѣ

индивидуума мы находимъ 1/4 характера отца, 1/4 характера

матери, 1/8—дѣда, 1/16 — прадѣда и т. д. Наука не признала

«законъ предковъ» и, повидимому, самъ Гальтонъ впослѣдствіи

не особенно настаивалъ на немъ; но зато воспользовались этимъ

«закономъ» евгенисты. Въ 1869 году Гальтонъ выпустилъ самую

замѣчательную свою работу: «Hereditary genius, an uquiry

into its Laws and Consequences» (эта книга переведена по-русски

подъ названіемъ «Наслѣдственность таланта»), «Я хочу пока-

зать,—говоритъ Гальтонъ,— что способности человѣка пріобрѣ-

тены пo наслѣдству, что передача ихъ подчинена тѣмъ же са-

мымъ законамъ, какъ передача формы и физическихъ чертъ

вообще въ органическомъ мірѣ. Я хочу показать, какъ факторы,

вліяніе которыхъ мало подозрѣвается, содѣйствуютъ вырожде-

нію и возрожденію человѣчества. Я прихожу къ заключенію,

что каждое поколѣніе имѣетъ громадную власть надъ своими

преемниками. Нашъ долгъ по отношенію къ человѣчеству за-

ставляетъ насъ изслѣдовать объемъ этой власти и использовать

ее такъ, чтобы она принесла наибольшую выгоду будущимъ

поколѣніямъ».

«Въ природѣ затаена скрытая жизнь,—говоритъ Гальтонъ,—

которую человѣкъ въ силахъ пробудить и развить. Каждая

человѣческая особь не есть нѣчто самостоятельное, отдѣльное,

чудеснымъ образомъ присоединенное къ обществу. Передъ нами

повтореніе существовавшаго уже ранѣе характера».

Послѣдствіемъ работъ Гальтона было возникновеніе «біо-

метрической школы». «Еще въ 1845 году Кэтлэ доказалъ, что

математическая теорія вѣроятностей примѣнима также для

разрѣшенія біологическихъ проблемъ,—говоритъ Уитхэмъ.—

Если мы много разъ будемъ подбрасывать десять монетъ, то

найдемъ, что пять упадутъ всегда орломъ, а пять рѣшеткой».

Такая же самая послѣдовательность есть въ области біоло-

гіи. Съ опредѣленной правильностью повторяются такія явле-

нія, какъ, напр., ростъ нарождающихся индивидуумовъ. Сосчи-

тавъ число дѣтей высокаго роста и карликовъ, мы увидимъ, что

оно подчинено закону вѣроятности. Такимъ образомъ у насъ

является возможность вычислить возможность появленія той

или другой наслѣдственной черты. Измѣривъ, напр., ростъ сы-

новей, отцы которыхъ очень высокаго роста, и сравнивъ со

223

среднимъ ростомъ населенія, мы найдемъ опредѣленный и по-

стоянный коэффиціентъ (0 ,5) уклоненія отъ средняго роста.

Проф. Карлъ Пирсонъ и ученики его въ лондонскомъ Univer-

sity College заняты вычисленіемъ подобныхъ коэффиціентовъ

наслѣдственности. Изучивъ, напр., списки, опредѣляющіе мѣ-

ста, которыя занимали въ англійскихъ университетахъ по успѣ-

хамъ нѣсколько поколѣній студентовъ, біометрическая школа

вычислила коэффиціентъ передачи умственныхъ способностей 1).

И изъ всѣхъ этихъ работъ Менделя и Гальтона возникла

«евгеника», т.-е. наука о возрожденіи человѣчества путемъ пре-

вращенія его въ громадный конскій заводъ. Выводъ изъ законовъ

Менделя и Гальтона дѣлается такой. Человѣчество состоитъ изъ

приспособленныхъ и неприспособленныхъ къ жизни, изъ при-

годныхъ и непригодныхъ. Право на жизнь имѣютъ только при-

способленные, такъ какъ они по наслѣдству передаютъ свои

достоинства и содѣйствуютъ улучшенію расы. Есть, прежде

всего, цѣлыя народности, имѣющія большее право на жизнь,

чѣмъ другія, такъ какъ лучше приспособлены къ ней. Передъ

нами обновленное ученіе о господствующей націи, которое было

выставлено Гегелемъ и приняло впослѣдствіи у проповѣдниковъ

государственнаго націонализма звѣриный характеръ. Всѣ тѣ будто

бы научныя данныя, на которыхъ основывается ученіе о в ы сш и

хъ

и низшихъ расахъ, не выдерживаютъ критики по той простой

причинѣ, что антропологія не знаетъ чистыхъ расъ. Круглые и

удлиненные черепа встрѣчаются у особей того же народа. Тер-

минъ «аріецъ» ничего не обозначаетъ, ибо Максъ Мюллеръ, введ-

шій этотъ терминъ, дѣлаетъ подробную оговорку, что имѣетъ

въ виду только племена, говорящія на языкѣ арійскаго проис-

хожденія, внѣ зависимости отъ ихъ происхожденія. И такъ

какъ народы мѣняли языкъ, то мы имѣемъ семитовъ, гово-

рящихъ на языкахъ арійскаго корня (евреи). Націи раз-

наго происхожденія, попадая въ одни и тѣ же географиче-

скія условія, при нормальныхъ условіяхъ, сливаются въ одинъ

народъ, дѣлящійся на классы, имѣющіе, лишь до изве стной

степени, общіе идеалы. Но если очень трудно найти общую

формулу для людей одного класса, то гдѣ ее взять для це лаго

народа, состоящаго изъ элементовъ, смотрящихъ на одинъ и

тотъ же предметъ съ діаметрально противоположныхъ точекъ

1) «Introduction to Eugenics», p.p. 9—10.

224

зрѣнія? (Напомню читателямъ прекрасную статью С. Я . Елпа-

тьевскаго «Люди нашего круга»). Для евгенистовъ всѣ эти со-

мнѣнія не существуютъ. Вотъ, напримѣръ, докладъ «О значеніи

расы въ исторіи», прочитанный на первомъ международномъ

конгрессѣ Уитхэмомъ. Докладчикъ смѣло утверждаетъ, что

физическія свойства, какъ «ростъ, цвѣтъ лица, форма волосъ

и черепа являются наиболѣе вѣрными руководителями при

опредѣленіи расы». Изученіе физическаго характера населенія

Европы,—продолжаетъ Уитхэмъ,—показываетъ намъ присут-

ствіе трехъ главныхъ расъ. (Ученіе о трехъ европейскихъ ра-

сахъ теперь весьма распространено среди антропологовъ). Мы

видимъ, прежде всего, расу, которую по мѣсту жительства

можно назвать средиземной. Представители ея малы ростомъ,

лицомъ смуглы, волосомъ черны, имѣютъ удлиненный черепъ,

отличаются живымъ характеромъ и стадными инстинктами

(gregarious), суетливы и легкомысленны. Таковы типичные

итальянскіе, провансальскіе и испанскіе крестьяне. Таковы

они въ исторіи и въ романахъ. Средиземная раса распростра-

нилась на сѣверъ, слѣдуя вдоль берега Атлантическаго океана

въ направленіи влажнаго морского вѣтра. Черезъ Испанію и

Францію она попала въ Великобританію и Ирландію. Въ нѣко-

торыхъ мѣстахъ здѣсь она почти не измѣнилась и ее поэтому

сразу можно узнать. To будутъ «иберійцы», живущіе въ Ирлан-

діи, Валисѣ, Корнвалисѣ и въ западной части Шотландіи. Б езъ

сомнѣнія, средиземная раса представляетъ собою наиболѣе

древній пластъ населенія Европы, хотя опредѣленіе его далеко

не всегда легкоприбавляетъ докладчикъ.

Вторая раса это—альпійская, или арменоиды. Она съ неза-

памятныхъ временъ заняла всѣ горныя области средней Европы.

Изъ Севевскихъ и Овернскихъ горъ она перебралась потомъ

черезъ Швейцарію и Австрію на Б алканскій полуостровъ,

а оттуда въ Малую Азію и въ горную область, окружающую

истоки Тигра и Ефрата. Альпіецъ—средняго роста, цвѣтъ кожи

его средній между смуглымъ и розовымъ. Черепъ альпійца—

круглый. Эта раса носитъ слѣды восточнаго происхожденія и,

пo всей вѣроятности, представляетъ собою остатки какого-то

народа, просочившагося изъ Центральной Азіи. До сихъ поръ,—

говоритъ Уитхэмъ,—еще не выяснена роль альпійской расы въ

европейской цивилизаціи.

Третья раса—сѣверная. Она давно поселилась въ Европѣ,

225

занявъ территоріи на югъ и на западъ отъ Балтійскаго моря.

Черезъ травяныя степи она распространилась на юго-востокъ,

и представителей ея мы находимъ въ господствующихъ классахъ

Персіи и Индіи. Представители ■ сѣверной расы отличаются вы-

сокимъ ростомъ,—длиннымъ черепомъ, голубыми глазами и

свѣтлыми волосами (если въ ихъ крови нѣтъ примѣси). Въ наибо-

лѣе чистомъ видѣ мы находимъ эту расу на Скандинавскомъ

полуостровѣ, на датскомъ и англійскомъ берегахъ Сѣвернаго

моря. Въ пѣсняхъ Гомера и въ сѣверныхъ сагахъ мы легко раз-

личаемъ наиболѣе выдающіяся черты характера этой расы, ея

мужество, лояльность, р ѣ ш и

тельность, настойчивость и любовь

къ приключеніямъ. Эта раса колонизировала Сѣверную Аме-

рику, создала Соединенные Штаты и Канаду, спустилась въ

Южную Америку и насадила свою типичную цивилизацію въ

Австраліи и Новой Зеландіи. Средиземная раса въ то же время

создала себѣ вторую родину въ республикахъ Южной Америки.

Цивилизація Европы создана взаимодѣйствіемъ трехъ расъ, т.-е.

средиземной, альпійской и сѣверной. Остальныя расы, какъ

напр., семитическая, имѣли только поверхностное вліяніе,—

говоритъ Уитхэмъ. Средиземная раса, предки которой жили

въ пещерахъ, облюбовала города. Сѣверная раса всегда стре-

милась къ полямъ и лѣсамъ. Города и виноградники влекли

ее только какъ добыча. Туда загоняли ёе также холодъ, засухи

и натискъ инородцевъ. Сѣверная раса, см ѣш и

ваясь порой съ

альпійской, перебралась черезъ горы и достигла береговъ Сре-

диземнаго моря, какъ хищники, завоеватели, повелители и

обновители. Затѣмъ она растворилась среди побѣжденныхъ,

болѣе приспособленныхъ къ южнымъ условіямъ, и утратила

много изъ своихъ отличительныхъ признаковъ 1). He всѣ эти

расы равноцѣнны въ исторіи цивилизаціи Европы,—говоритъ

Уитхэмъ. Одна раса имѣетъ всѣ данныя на то, чтобы господ-

ствовать. Другія сдѣлаютъ лучше, если уступятъ ей первое

мѣсто. Господствующая раса это, конечно, сѣверная, та самая,

къ которой принадлежитъ докладчикъ. Періоды возрожденія

Европы совпадаютъ съ тѣми моментами, когда сѣверяне стано-

вились командующимъ классомъ, а средиземная раса подчи-

нялась. Что же касается альпійской расы, то «точная роль ея

1) Problems in Eugenics. Papers comminicated to the First Interna-

tional Eugenics Congress. London. 1912 r. P.p. 237—246.

226

въ исторіи цивилизаціи Европы еще не выяснена». Культуру

создали завоеватели. «Эпоха возрожденія въ Италіи, напр.,

обусловливается тѣмъ, что завоеватели спустились съ горъ въ

Италію и подѣйствовали, такимъ образомъ, какъ бродило на

горожанъ». «Въ Испаніи возрожденіе явилось изъ горъ, куда

удалились подъ напоромъ мавровъ послѣдніе остатки сѣверной

расы, т.-е. вестготы, покорившіе въ свое время Иберійскій по-

луостровъ». Для прогресса необходимо, чтобы наиболѣе ода-

ренная раса, т.-е. сѣверная, взяла бы верхъ надъ средиземной.

Между тѣмъ, къ несчастью,—печалятся евгенисты,—низшая

раса, т.-о. средиземная, обладающая стадными инстинктами и

жившая поэтому въ доисторическія времена въ пещерахъ, облю-

бовала большіе города и вытѣсняетъ отсюда высшую расу,

т.-е. сѣверную.

I I I .

«Высшая» сѣверная раса не можетъ заставить низшую сре-

диземную расу признать господство ея, такъ какъ теперь «высшій

аргументъ», т.-е. пушки и дрэдноты отлично усвоены не только

европейцами, но и азіатами. Евгенистамъ остается проповѣды-

вать «обновленіе» общества.

Въ началѣ X IX вѣка Робертъ Оуэнъ произвелъ глубокое

впечатлѣніе на умы проповѣдью, что окружающія условія

это—все. Если мы имѣемъ такія явленія, какъ преступленіе,

нищенство и проституція, то въ этомъ виноваты ненормальныя

внѣшнія условія. Измѣните ихъ, и человѣческій характеръ

совершенно измѣнится. Робертъ Оуэнъ, какъ извѣстно, дошелъ

до этихъ выводовъ экспериментальнымъ путемъ: всѣ знаютъ

исторію фабрики въ Нью-Лэнаркѣ. Съ тѣхъ поръ соціологи и

общественные дѣятели въ культурныхъ государствахъ выраба-

тываютъ реформы, имѣющія цѣлью измѣненіе среды, чтобы

такимъ образомъ достигнуть измѣненія къ лучшему характера

населенія.

«Среда не имѣетъ никакого значенія,—говорятъ евгенисты—

такъ какъ извѣстные люди, по закону Менделя, рождаются уже

съ опредѣленными пороками, которые совершенно нельзя устра-

нить воспитаніемъ». Мы имѣемъ передъ собою новую разно-

227

видность «первороднаго грѣха». Люди, получившіе его по на-

слѣдству отъ родителей, будутъ «неприспособленными», «непри-

годными» для жизни, въ какія бы благопріятныя условія мы

ни ставили ихъ. Улучшайте какъ хотите внѣшнія условія,—го-

ворятъ евгенисты,—стройте образцовыя жилища, заводите школы

и введите пенсію для престарѣлыхъ, но всѣмъ этимъ вы не до-

бьетесь того, чтобы у чахоточныхъ, пьяницъ, лѣнтяевъ, про-

фессіональныхъ преступниковъ и сифилитиковъ рождались бы

здоровыя дѣти. Для улучшенія человѣческой «породы» необхо-

димо нѣчто иное, чѣмъ измѣненіе окружающихъ условій. «Чѣмъ

обусловливаются печальныя явленія, занимающія теперь го-

сударственныхъ дѣятелей и соціологовъ?—спраш и

ваетъ Карлъ

Пирсонъ.—Имѣемъ ли мы передъ собою результаты воспитанія

(nurture) или природы (nature)? Является ли безуміе послѣд-

ствіемъ крайне интенсивной современной жизни или это на-

слѣдственная болѣзнь, результатъ слабости и неприспосо-

бленности? Создаютъ ли притоны дегенератовъ или дегенераты

создаютъ притоны? Является ли безработица послѣдствіемъ

ненормальныхъ экономическихъ условій или же она доказы-

ваетъ, что въ обществѣ накопилось слишкомъ много человѣче-

скаго непригоднаго матеріала (wastage)? Зависитъ ли здоровье

дѣтей болѣе отъ жилищъ или отъ физическаго состоянія роди-

телей?.. Какимъ образомъ можно выработать планъ оздоровленія

общества, если мы не знаемъ 1 ли процентъ или 90% изъ намѣ-

ченныхъ золъ обусловливается воспитаніемъ? Если бы ското-

воду сказать, что недостатки его коровъ и быковъ частью обу-

словливаются кормомъ и состояніемъ хлѣвовъ, а частью—бо-

лѣзнями производителей,—онъ не удовлетворился бы неопре-

дѣленнымъ отвѣтомъ, но потребовалъ бы точнаго указанія на

вліяніе каждаго изъ намѣченныхъ факторовъ. Мы не даемъ въ

сущности никакого отвѣта, когда говоримъ, что одни отрица-

тельныя соціальныя явленія обусловливаются воспитаніемъ,

а другія—природой людей. За послѣднія семьдесятъ—восемь-

десятъ лѣтъ всѣ соціальныя реформы въ Англіи основывались

на предположеніи, что стоитъ только улучшить окружающія

условія, чтобы нація прогрессировала до безконечности. Все

наше фабричное законодательство, законы о дешевыхъ жили-

щахъ, о народномъ образованіи и множество другихъ биллей

построены на предположеніи, что главнымъ факторомъ на-

ціональнаго прогресса является воспитаніе, а не человѣческая

228

природа. Изъ того же предположенія исходятъ филантропы и

врачи. Въ сущности говоря, мы сковали этимъ предположеніемъ

Природу, такъ какъ помѣшали дѣйствовать естественному от-

бору. Мы возложимъ на приспособленныхъ и на пригодныхъ къ

жизни необходимость созданія такихъ благопріятныхъ окру-

жающихъ условій, въ которыхъ непригодные къ жизни, осу-

жденные природой на гибель, могли бы безпрепятственно размно-

жаться» 1). Предположимъ,—говоритъ Карлъ Пирсонъ,—плот-

никъ нашелъ, что долото его не беретъ дерево. Онъ закаляетъ

инструментъ, отпускаетъ, точитъ сперва на точильномъ камнѣ,

а потомъ на брускѣ. Затѣмъ плотникъ снова пробуетъ долото

и черезъ десять минутъ убѣждается, что оно опять никуда не

годится. Онъ опять закаляетъ инструментъ, отпускаетъ и стара-

тельно точитъ, но долото, какъ и раньше, не беретъ дерево. Тогда

плотникъ замѣняетъ простой брусокъ американскимъ, но все на-

прасно: долото н е работаетъ. И вотъ, когда плотникъ выбросилъ

свой точилъный камень, намѣреваясь купить новый германскій

оселокъ, другой плотникъ сказалъ товарищу: «Послушай, быть

можетъ, долото твое изъ плохой стали?» Но вмѣсто того, чтобы

узнать свойство стали или запастись другимъ долотомъ, плот-

никъ разсердился на товарища и сталъ доказывать, что тотъ

не знаетъ ни технологіи, ни открытій другихъ прикладныхъ

наукъ. Если безполезно закалять долота, точить и править ихъ,

то ужъ лучшіе отречься отъ механическаго прогресса и снова

возвратиться къ кремневымъ орудіямъ. Смыслъ притчи тотъ,

что измѣненіе окружающихъ условій—это закаливаніе и точеніе

непригоднаго долота. «Вотъ уже тридцать лѣтъ, какъ въ Англіи

существуютъ техническія школы, доступныя для всѣхъ,—про-

должаетъ Карлъ Пирсонъ.—Населеніе тоже увеличилось, но

новая система, тѣмъ не менѣе, не создала ни одного Аркрайта,

Уатта или Стефенсона. Этимъ людямъ, конечно, сильно помогло

бы техническое образованіе. Но можетъ ли одно воспитаніе

создать ихъ? Если да, то почему же не англичане изобрѣли

автомобиль, подводную лодку или аэропланъ?»2) Соціальное

законодательство, имѣющее цѣлью измѣненіе въ благопріят-

номъ смыслѣ среды не только не улучшаетъ человѣческую по-

1) К a г 1 P e a r s o n . «Nature and Nurture. The Problems of the

Future» London. 1910 r. P.p. 11—12.

2) «Nature and Nurture», p. 14.

229

роду (stock),—утверждаетъ Пирсонъ, но даже ухудшаетъ ее,

такъ какъ «непригодные», получаютъ большую возможность

размножаться. Въ первобытномъ обществѣ суровыя и небла-

гопріятныя окружающія условія не даютъ возможности вы-

живать всѣмъ, обладающимъ умственными или физическими

недостатками. Соціальное законодательство, ставящее слабыхъ и

неприспособленныхъ въ лучшія условія на счетъ сильныхъ и

приспособленныхъ, вредно, если оно 1) не сопровождается ка-

кими-нибудь мѣрами, задерживающими размноженіе непри-

годныхъ, и 2) если мы не можемъ доказать, что воспитаніе улуч-

шаетъ породу, — говоритъ Пирсонъ. Первый тезисъ но ну-

ждается даже въ доказательствѣ. Каждый законъ, улучшившій

условія, при которыхъ живутъ массы, понизилъ процентъ смерт-

ности и увеличилъ коэффиціентъ рождаемости неприспособлен-

ныхъ. Параллельно съ этимъ и , вѣроятно, въ извѣстной зависи-

мости отъ этого, уменьшился коэффиціентъ рождаемости силь-

ныхъ, способныхъ и приспособленныхъ» 1). Соціальныя ре-

формы,—продолжаетъ Карлъ Пирсонъ,—могутъ быть оправ-

даны только въ такомъ случаѣ, если въ защиту ихъ можно вы-

ставить существенные, а не реторическіе аргументы, т.-е. лишь

тогда, если возможно доказать, что улучшеніе окружающихъ

условій благопріятно отразится на будущихъ поколѣніяхъ.

Соціальное законодательство, какъ оно практикуется теперь

въ Англіи, т.-е. пенсіи для престарѣлыхъ, улучшеніе жилищъ

санаторіи для чахоточныхъ и т. д., вредно для предстоящихъ

поколѣній,—доказываетъ одинъ изъ наиболѣе видныхъ евге-

нистовъ Хавелокъ Эллисъ. «Правда, въ извѣстномъ отношеніи,

соціальное законодательство нѣсколько облегчаетъ путь при -

способленнымъ, но въ неизмѣримо большей степени оно со-

дѣйствуетъ непригоднымъ и неприспособленнымъ бороться съ

приспособленными. Соціальное законодательство поощряетъ не-

пригодныхъ къ размноженію. При менѣе благопріятныхъ усло-

віяхъ неприспособленные погибли бы, не передавъ потомству

своихъ недостатковъ»2).«Авторъ для примѣра беретъ чахоточныхъ,

для спасенія которыхъ теперь въ Англіи на основаніи закона

объ обязательномъ страхованіи будутъ строить санаторіи».

1) ib. р. 20.

2)

H a v e l o c k E l l i s , «The Problem of Race — Regeneration».

London. 1911, p. 27.

230

Въ настоящее время, безъ сомнѣнія, чахотка связана съ цѣлымъ

рядомъ другихъ болѣзней и является бичемъ общества,—го-

воритъ Хавелокъ Эллисъ.—Б езъ всякаго сомнѣнія, желательно,

чтобы о больныхъ заботились и лѣчили ихъ насколько воз-

можно. Но каковы будутъ результаты? Нѣкоторые полагаютъ,

что выпущенный изъ санаторія чахоточный будетъ совершенно

здоровъ. Такое мнѣніе совершенно ошибочно. Б олѣзнь быть мо-

жетъ задерж ана, но не больше. Паціентъ останется хилымъ. Здо-

ровье его будетъ ниже средняго, и катастрофа всегда возможна.

Затѣмъ, что въ особенности важно въ интересахъ расы, наслѣд-

ственная хилость и слабое развитіе организма сохранятся и бу-

дутъ переданы дѣтямъ. (Этими наслѣдственными качествами обу-

словливалось заболѣваніе чахоткой). Такимъ образомъ, появятся

на свѣтъ еще будущіе носители и распространители чахотки и дру-

г ихъ болѣзней. Можно, конечно, оспаривать наслѣдственность ча-

хотки въ буквальномъ смыслѣ,—продолжаетъ Хавелокъ Эллисъ.—

Но никто не станетъ отрицать наслѣдственность слабаго и хилаго

организма. У чахоточныхъ часто бываютъ слабоумныя и душевно-

больныя дѣти. За послѣднія пятьдесятъ лѣтъ процентъ смертности

отъ чахотки постепенно падаетъ въ Англіи и въ Шотлан-

діи, но съ другой стороны процентъ душевнобольныхъ возра-

стаетъ. Слабоумные и душевнобольные легче всего становятся

жертвами чахотки. Такимъ образомъ невольно возникаетъ

вопросъ: не проигрываетъ ли скорѣе общество, борясь съ ча-

хоткой и оставляя все остальное попрежнему? Насъ не должно

удивлять появленіе людей, утверждающихъ, что чахотка слу-

житъ грубымъ, но въ общемъ полезнымъ контрольнымъ аппа-

ратомъ, при помощи котораго природа желаетъ остановить

размноженіе непригодныхъ и неприспособленныхъ. И если

бы удалось совершенно истребить чахоточную бациллу, то это

было бы національнымъ бѣдствіемъ. Человѣчество еще не под-

готовлено къ исчезновенію этой бациллы :).

Неприспособленные и непригодные къ жизнн плодятся

неизмѣримо больше, чѣмъ приспособленные. «Слабоуміе не

только передается по наслѣдству и даже въ неизмѣримо боль-

шей степени, чѣмъ принято думать, но дураки и идіоты имѣютъ

гораздо больше дѣтей, чѣмъ нормальные люди,—говоритъ

Хавелокъ Эллисъ.—Именно этого можно было ждать, даже

1) The Problems of To—day, p. 29.

231

внѣ зависимости отъ врожденной плодовитости. Слабоумные

и дураки не думаютъ о будущемъ, не могутъ обуздать своихъ

страстей, слѣдуютъ импульсамъ и не понимаютъ даже сообра-

женій, съ которыми считаются нормальные люди». По мнѣнію

Хавелока Эллиса, незаконныя дѣти рождаются, по преиму-

ществу, у слабоумныхъ или у слабовольныхъ дѣвушекъ, не

могущихъ въ силу этого устоять противъ искушенія. «Значи-

тельный процентъ именно такихъ женщинъ является постоянно

въ рабочіе дома 1). Здѣсь рождаются незаконныя дѣти, кото-

рыхъ матери не въ состояніи воспитывать. Очень часто эти

дѣти выростаютъ слабоумными идіотами, не могущими забо-

титься о себѣ. Съ теченіемъ времени они, въ свою очередь, про-

изводятъ на свѣтъ новое слабоумное поколѣніе. Въ особен-

ности это обусловливается тѣмъ, что по закону подобія дураки

ищутъ дуръ и слабоумные сближаются съ идіотками. Такимъ

образомъ, является на свѣтъ потомство, не только ложащееся

бременемъ на плательщиковъ- налоговъ, но представляющее

постоянную опасность для общества, такъ какъ понижаетъ свой-

ства расы 2) «Приспособленные» должны еще потому стра-

шиться неприспособленныхъ, что послѣдніе «представляютъ

собою въ значительной степени кадры, изъ которыхъ вербуются

хищные классы (predatory classes)—говоритъ Хавелокъ Эл-

лисъ.—Въ особенности это вѣрно относительно проститутокъ.

Слабоумныя дѣвушки, иногда даже довольно высоко разви-

тыя, предоставленныя себѣ, становятся проститутками, не

потому что онѣ порочны по натурѣ, а потому что слабы и не

обладаютъ достаточно сильной волей для сопротивленія. Онѣ

не въ состояніи вполнѣ взвѣсить свои поступки и предвидѣть

послѣдствія». Во всемъ вина дѣвушекъ: «Если онѣ даже послѣ

паденія желаютъ работать, то утрата респектабельности, какъ

результатъ появленія незаконнаго ребенка, мѣшаетъ найти

занятіе. Онѣ идутъ тогда въ проститутки. Изъ 15,000 женщинъ,

попадающихъ ежегодно въ убѣжища св. Магдалины въ Англіи,

2,500 женщинъ или 16%—слабоумныя. Онѣ увеличиваютъ

ежегодно населеніе Англіи на 1,000 слабоумныхъ. Въ Германіи,

по изслѣдованіи Бонеффера, изъ 190 проститутокъ, попавшихъ

въ тюрьму, 102 были дегенератки, a 53—слабоумныя... Между

1) Въ Англіи нѣтъ другихъ родильныхъ пріютовъ для бѣдныхъ

2) Havelock Ellis, «The Problems of То-day», p. 39.

232

проституціей и слабоуміемъ,—продолжаетъ Хавелокъ Эллисъ,—

существуетъ, такимъ образомъ, тѣсная связь» 1). Такая же

зависимость существуетъ,—по утвержденію того же автора,—

между слабоуміемъ и преступностью. Авторъ, повидимому

забываетъ про мошенниковъ и преступниковъ высшей кате-

горіи, принадлежащихъ, покуда не сорвутся, къ «приспособлен-

нымъ» классамъ. Онъ не говоритъ совершенно про тѣхъ, кото-

рыя затѣваютъ опасныя международныя авантюры, создаютъ

войны и сталкиваютъ цѣлыя націи. Хавелокъ Эллисъ, какъ

и остальные евгенисты, знаетъ только преступниковъ, не умѣю-

щихъ справляться съ уложеніемъ о наказаніяхъ. По мнѣнію

того же автора, и безработица въ значительной степени обу-

словливается наличностью «непригодныхъ» къ жизни. «Къ

этимъ классамъ, отличающимся слабоуміемъ, прирожденной

лѣнью, недостаткомъ жизненной энергіи и непригодностью

к ъ организованной дѣятельности, принадлежатъ люди, по-

стоянно жалующіеся на то, что умираютъ отъ голода вслѣдствіе

отсутствія работы; но если имъ дать ее, то они никогда не спра-

вятся съ нею... Эти люди ищутъ сочувствія, какъ безработные

(unemployed). Въ дѣйствительности же они не годятся для ра-

боты (unemployable 2).

«Неприспособленные» выдѣляютъ большой процентъ слабо-

умныхъ и душевно-больныхъ. Нѣкоторые изъ послѣднихъ мо-

гутъ выздоровѣть. Другіе неприспособленные остаются только

кандидатами въ безумные. Хавелокъ Эллисъ допускаетъ, что

такіе «вѣчные кандидаты» могутъ быть прекрасными людьми

и что ихъ эксцентричности «вносятъ извѣстный красочный

элементъ въ сѣрые житейскіе будни»; но съ этимъ совершенно

не согласенъ другой видный «евгенистъ»—сэръ Джемсъ Барръ.

«Конечно, есть нѣкоторые преступники, проявляющіе значи-

тельныя дарованія,—говоритъ онъ.—Если нашей задачей бу-

детъ полученіе только способной расы, то мы не должны исклю-

чить этихъ преступниковъ. Многіе изъ нихъ—своего рода ге-

ніи, проявляющіе большую честность, чѣмъ грюндеры. Изъ

такихъ преступниковъ могъ бы выйти отличный канцлеръ казна-

чейства 3). Эти строки направлены противъ нынѣшняго канцлера

1) ib., р. 40.

2) «The Problems of To-day», p. 44.

3) «The Aim and Scope of Eugenics», p. 6.

233

казначейства (Ллойдъ-Джорджа), которому сэръ Джемсъ не мо-

жетъ простить не столько законъ объ обязателыюмъ страхова-

ніи, сколько увеличеніе подоходнаго налога и обложеніе неза-

работаннаго приращенія.

IV.

Итакъ, человѣчество должно стремиться къ улучшенію

«породы».

«Евгенисты не только желаютъ препятствовать размноженію

непригодныхъ, но хотятъ также всячески поощрять приспо-

собленные классы къ тому, чтобы они оставили возможно боль-

шее потомство. Если человѣкъ сотворенъ по образу и подобію

Божьему, то евгенисты хотять сдѣлать его достойнымъ этого

подобія». «Мы хотимъ облагородить человѣка, уничтожить не-

вѣжество и бестіальность. Величайшая и благороднѣйшая

функція человѣческаго т ѣла должна служить къ возвышенію,

а не къ униженію человѣчества. Улучшеніе расы въ значитель-

ной степени зависитъ отъ женщины, а потому ее раньше всего

слѣдуетъ воспитать. И будь женщина хоть нѣсколько разбор-

чива въ выборѣ отца будущихъ дѣтей своихъ, евгеника сдѣ-

лала бы стремительный прогрессъ. Нѣкоторыя дѣвушки, на-

дѣленныя большимъ запасомъ сантиментальности, выходятъ

замужъ, чтобы «исправить» своихъ мужей. Имѣй онѣ хоть нѣ-

которое представленіе о законѣ Менделя,—продолжаетъ сэръ

Джемсъ Барръ,—то знали бы заранѣе, что «исправленіе» без-

путныхъ совершенно безполезно. Выходя замужъ за кутилъ

и за развратниковъ, дѣвушки подвергаютъ опасности буду-

щее поколѣніе и общество» 1) .

«Природа обрекла на гибель всѣхъ непригодныхъ и непри-

способленныхъ,—продолжаетъ въ другомъ мѣстѣ тотъ же ав-

торъ,—но, вслѣдствіе нашей чувствительности и разныхъ бла-

готворительныхъ учрежденій,

слабосильные

и слабоумные

имѣютъ теперь больше шансовъ выжить въ борьбѣ за существо-

ваніе, чѣмъ сильные и приспособленные. Дегенератъ, осужден-

ный природой на гибель, не только выживаетъ, но оставляетъ

еще болѣе многочисленпое потомство, чѣмъ вполнѣ нормаль-

1) іb., р. 9.

234

ный человѣкъ. Дегенераты не считаются ни съ какимъ эконо-

номическимъ закономъ и производятъ на свѣтъ поколѣніе,

еще болѣе выродившееся, чѣмъ родители.

Евгенисты хотятъ

поднять расу на возможную высоту, тогда какъ нынѣшній по-

рядокъ поведетъ къ несомнѣнной гибели ея». Сильные и при-

способленные, по словамъ сэра Джемса, молятъ у правитель-

ства только объ одномъ: «Бога ради, остановите ваше соціаль-

ное законодательство, поощряющее непригодныхъ и непри-

способленныхъ плодиться!» Сильные и пригодные не нуждаются

въ помощи государства и говорятъ ему: «Если ты помѣшаешь

непригоднымъ и неприспособленнымъ размножаться, то мы

сами добьемся всего. Въ такомъ случаѣ, прогрессъ націи бу-

детъ итти стремительно впередъ. Въ настоящее время, своей

соціальной политикой, государство мѣшаетъ свободному дѣй-

ствію закона объ естественномъ отборѣ. Трудолюбивые, неза-

висимые, способные люди вынуждены теперь работать гораздо

больше, чѣмъ раньше, потому что надо обезпечить государ-

ственной пенсіей старость дегенератовъ и лѣнтяевъ. Попреиму-

ществу они доживаютъ до глубокой старости, такъ какъ го-

сударство печется о нихъ отъ колыбели до могилы» 1). Евгени-

сты полагаютъ, что въ нынѣшнемъ вырожденіи человѣчества,

въ значительной степени виноваты врачи. Медицина усиленно

заботится о сохраненіи жизни такихъ дегенератовъ и слабо-

сильныхъ, которые самой природой обречены на гибель. Ка-

ждый годъ наука находитъ какое-нибудь средство бороться съ

смертоносными бациллами, которыя, въ сущности, являются

своего рода санитарами природы. Вѣроятно, этими взглядами

объясняется, почему сэръ Джемсъ Б арръ организовалъ теперь

англійскихъ врачей съ цѣлью бойкота закона о государствен-

номъ страхованіи. Постороннему наблюдателю можетъ пока-

заться, что тутъ мотивы совершенно примитивные: законъ пре-

доставляетъ врачу за каждаго застрахованнаго больного— 6

шиллинговъ тогда какъ доктора хотятъ 8 шилл. 6 пенсовъ.

Кромѣ того, врачи, боясь, что иной застрахованный больной, мо-

гущій платить больше, чѣмъ шесть шиллинговъ за визитъ, отдѣ-

лается «казенной» платой,— ставятъ такое условіе: «больные, за-

рабатывающіе болѣе 2 ф. ст. въ недѣлю должны, даже если за-

страхованы, сговариваться, такъ сказать, сдѣльно съ докторомъ».

1) ib., р. 10.

235

Итакъ, постороннему наблюдателю можетъ показаться, что

бойкотъ, устроенный теперь англійскими врачами, обусловли-

вается лишь жадностью. Книжка сэра Джемса Барра подска-

зываетъ другое объясненіе. «Неприспособленные», больные,

т.-е. бѣдные, намѣчены самой природой. Помогать имъ, т.-е.

удержать ихъ на этомъ свѣтѣ, тогда какъ имъ мѣсто на томъ,—

значитъ содѣйствовать вырожденію расы. Лѣчить надо только

«сильныхъ», «пригодныхъ», «приспособленныхъ», т.-е. богатыхъ,

могущихъ платить хорошо.

Естественный отборъ работаетъ хорошо, но медленно. Евге-

нисты должны явиться ни помощь природѣ и ускорить ея дѣй-

ствія при помощи искуственнаго подбора. «Если бы при под-

борѣ родителей проявлялась такая же забота, какую проявляютъ

скотоводы, Англія была бы очищена въ одинъ вѣкъ»,— гово-

ритъ сэръ Джемсъ Барръ.

Что же надо дѣлать? Отвѣтъ намѣченъ у ж е въ выдержкахъ

изъ трудовъ отцовъ «евгеники». Надо помочь сильнымъ и при-

способленнымъ. Надо отнять у «непригодныхъ» возможность

размножаться. Прежде всего, не надо никакихъ подоходныхъ

налоговъ, потому что такимъ образомъ отнимаютъ у «пригодныхъ»

и «приспособленныхъ» средства, дабы дать возможность «не-

приспособленнымъ» и «непригоднымъ» выжить въ борьбѣ за

существованіе. Затѣмъ необходимо измѣнить процентное отно-

шеніе между способными и неспособными. «Оглядываясь съ

холодныхъ высотъ антропологіи,— говоритъ Карлъ Пирсонъ,—

я съ тревогой убѣждаюсь, что въ нашемъ обществѣ нѣтъ дѣй-

сутвителъныхъ вождей ни въ области политики, ни въ искусствѣ,

наукѣ и въ промышленности. Меня поражаетъ отсутствіе на-

правляющихъ умовъ среди британскихъ торговцевъ, предста-

вителей ученыхъ профессій и рабочихъ. У насъ, во всякомъ

случаѣ, очень мало вождей, за которыми могла бы слѣдовать

посредственность. Единственнымъ объясненіемъ является то, что

англійскія женщины не рождаютъ больше талантливыхъ людей,

какъ 100 или 50 лѣтъ назадъ. Сократился также процентъ ро-

ждаемости просто способныхъ людей. Зато менѣе способные и

менѣе энергичные стали болѣе плодовиты. Есть только одинъ

способъ спасти націю: надо сократить процентъ рождаемости

неспособныхъ и увеличить процентъ рождаемости способныхъ» 1).

1 ) K arl Pearson, The Influence of P aren tal Alcoholism of the P h y sique and Intelligence of the Offspring», p . 28.

236

Съ этою цѣлью надо, прежде всего, «принудительно агреги-

ровать» всѣхъ неприспособленныхъ, а именно: «1) Всѣхъ сла-

боумныхъ дѣтей, обучающихся теперь въ спеціальныхъ шко-

лахъ; 2) всѣхъ душевно-больныхъ, какъ хрониковъ, такъ и

временныхъ; 3) всѣхъ отказывающихся работать; 4) всѣхъ со-

вершеннолѣтнихъ преступниковъ, осужденныхъ болѣе двухъ

разъ; 5) всѣхъ привычныхъ пьяницъ; 6) всѣхъ дѣвушекъ, по-

бывавшихъ болѣе двухъ разъ въ убѣжищахъ для падшихъ».

Подъ «агрегаціей» подразумѣвается дожизненное заключеніе

въ промышленныхъ школахъ или въ спеціальныхъ колоніяхъ,

гдѣ «неприслособленные» могли бы вести скромную, трудо-

вую жизнь и тихо умереть въ старости, не передавъ унаслѣдо-

ванных ими несчастій своимъ дѣтямъ. И если бы такая «агре-

гація» осуществилась,— говоритъ авторъ,—то черезъ восемь-

десятъ лѣтъ (непригодные живутъ долго, если о нихъ заботятся)

нація возродилась бы. Къ концу этого періода мы могли бы

уничтожить большинство нашихъ убѣжищъ, для умалишен-

ныхъ, тюремъ и рабочихъ домовъ, а также сократить число

судей. Суммы, расходуемыя на общественную благотворитель-

ность, сократились бы до ничтожныхъ размѣровъ. И всѣ тѣ

деньги, которыя въ теченіе восьмидесяти лѣтъ будутъ тра-

титься на «предупредительную евгенику» можно будетъ расхо-

довать, затѣмъ на евгенику созидательную 1). Итакъ, если

«евгенисты» возьмутъ верхъ, то Гаршина и Ницше запрутъ на

всю жизнь и отдадутъ ихъ на общественныя работы. Авторъ

рекомендуетъ запереть «всѣхъ

отказывающихся работать».

Онъ подразумѣваотъ, конечно, только бродягъ и хроническихъ

безработныхъ, а не тѣ обезпеченные классы, которые всю

жизнь ничего не дѣлаютъ.

V.

Одна «агрегація» недостаточна. «Есть еще классъ неприспо-

собленныхъ, которые могутъ быть полезными членами обще-

ства, чѣмъ отличаются отъ вышеупомянутыхъ непригодныхъ,

но, такъ же какъ и они, не должны быть отцами»,— говоритъ

только-что цитированный авторъ.— Ихъ нѣтъ надобности «агре-

l ) R , Hawkes, «W h at is Eugenics?», p. 10.

237

гировать», разъ они могутъ быть полезны; но зато имъ надо

помѣшать стать отцами и матерьми... Къ этому классу отно-

сятся: 1) больные, страдающіе легкой формой эпилепсіи, 2)

принадлежащіе къ семьямъ, представители которыхъ умерли

отъ чахотки, 3) лица, страдавшія когда-либо легкой формой

душевной болѣзни 1). Такимъ образомъ подъ эту категорію

подошли бы сотни великихъ людей, въ томъ числѣ Достоевскій,

Леопарди, Л. Н. Толстой (братья умерли отъ чахотки). Какъ

же помѣшать имъ всѣмъ производить потомство и, такимъ обра-

зомъ, подвергать опасности то общество, высшимъ представи-

телемъ котораго стоитъ сэръ Джемсъ Б арръ? Отвѣтъ, который

дали на этотъ вопросъ нѣкоторые прямолинейные евгенисты

на первомъ конгрессѣ, до такой степени примитивенъ, что я

рѣшаюсь привести его только по стенографическимъ отчетамъ.

Иначе читатели усомнились бы въ вѣрности передачи. «Обще-

ство имѣетъ право контроля надъ тѣмъ, какъ спариваются

индивидуумы»,— говоритъ американскій евгенистъ Девенпортъ.

— «Въ нѣкоторыхъ штатахъ Сѣверо-Американской республики

уже и теперь пауперы могутъ вступать въ бракъ только при

соблюденіи извѣстныхъ условій. Нельзя заключать брака,

если мужъ абсолютно не можетъ зарабатывать средствъ къ

существованію». Но всѣ эти ограниченія останутся пустымъ

звукомъ, если общество не приметъ серъезныхъ мѣръ»,— гово-

ритъ Девенпортъ.—«Единственнымъ вѣрнымъ средствомъ, при

помощи

котораго можно помѣшать слабоумнымъ оставить по-

томство,— является стерилизація ихъ» 2). Гораздо обстоятельнѣе

развиваетъ ту же мысль предсѣдатель общества американскихъ

евгенистовъ Блеекеръ ванъ-Вагененъ. Общество носитъ назва-

ніе (Аmеrісаn Breeders Association), отъ котораго вѣетъ конскимъ

заводомъ и случнымъ пунктомъ. В о з н и

кло оно въ 1903 году

«дабы объединить изслѣдователей, экспериментаторовъ и пре-

подавателей, интересующихся евгеникой и научной постанов-

кой вопроса о спариваніи». «Въ послѣднее время общество

обратило вниманіе на тотъ фактъ, что число неприспособленныхъ

быстро возрастаетъ, какъ абсолютно, такъ и въ пропорціи къ

остальному населенію. Суммы, расходуемыя на благотворитель-

ность, растутъ. Нормальные члены общества все больше и больше

1) «W h at is Eugenics?», p. 11.

2) «Problems in Eugenics», p. 154.

238

подвергаются зараженію со стороны неприспособленныхъ».

Вагененъ требуетъ, чтобы слѣдующіе классы были признаны

«неприспособленными въ соціальномъ отношеніи и естественный

приростъ ихъ по возможности сокращенъ: 1) слабоумные, 2)

пауперы, 3) преступники, 4) эпилептики 5) душевно-больные,

6) вообще слабые здоровьемъ, или астеники, 7) предрасположен-

ные къ извѣстнымъ болѣзнямъ, или діатетики, 8) калѣки, 9)

слѣпые и глухіе или «какаэстетики» 1).

Отчеты

показываютъ,—продолжаетъ

Вагененъ,—что

въ

Соединенныхъ Штатахъ около 750.000 такихъ людей, о кото-

рыхъ государство должно постоянно заботиться. Трудно даже

вычислить сумму вреда, приносимую этими индивидуумами

промышленности и соціальной жизни страны. И точно такъ же,

какъ талантливые люди приносятъ пользу неизмѣримо боль-

шую, чѣмъ ихъ численность, неприспособленные причиняютъ

въ такой же пропорціи вредъ». Необходимо остановить притокъ

неприспособленныхъ, т.-е. помѣшать имъ плодиться. Съ этою

цѣлью авторъ намѣчаетъ рядъ предупредительныхъ мѣръ:

1) Пожизненное агрегированіе (или, во всякомъ случаѣ,

агрегированіе до тѣхъ поръ, покуда продолжается половая

жизнь ).

2) Стерилизація.

3) Ограничительные законы относительно брака.

4) Пропаганда евгеники и введеніе подходящаго спари-

ванія.

5) Спариваніе, имѣющее цѣлью нейтрализацію наслѣдствен-

ныхъ дефектовъ.

6) Полигамія (?!).

7) Евтаназія (т.-е., попростѵ, безболѣзненное удушеніе или

утопленіе).

8) Нео-мальтузіанство, или искусственное предупрежденіе

зачатія 2).

У читателя возникнетъ цѣлый рядъ вопросовъ: каковы тѣ

точные признаки, на основані которыхъ можно опредѣлить

«неприспособленнаго», достойнаго «агрегированія», «стерили-

заціи» или «евтаназіи»? Что- значитъ «слабоумный», «паунеръ»

1) «Papers Communicated to the first International Eugenics Congress», London. 1912, p. 462.

2) lb. 464.

239

и «астеникъ»? Основываясь на томъ, что Шелли относился со-

вершенно безразлично къ деньгамъ и цѣлые часы могъ стоять

у ручья, пуская бумажные кораблики, на родинѣ его провозгла-

сили слабоумнымъ. Кантъ и Вольтеръ были «астеники», Лео-

парди—калѣка, а Гомеръ—«какаэстетикъ», т.-е. слѣпой.

Наконецъ возникаетъ самый главный вопросъ: кто будетъ

опредѣлять, надобно ли «агрегировать» или подвергнуть «евта-

назіи» того или другого члена общества? Всѣ эти вопросы не

смущаютъ Вагенена. Онъ только старается доказать цифрами,

что рѣшительныя мѣры необходимы. «Перепись 1890 года от-

мѣчаетъ 95.609 слабоумныхъ, находящихся на свободѣ, а не въ

пріютахъ. Въ послѣднемъ находилось только 5.254 слабоум-

ныхъ. По переписи 1904 года въ благотворительныхъ учрежде-

ніяхъ въ Соединенныхъ Штатахъ находилось 15.150 слѣпыхъ

и глухихъ; а на свободѣ, по вычисленію Александра Граама

Б елля, было 64.760 слѣпыхъ и 89.287 глухихъ. Перепись 1910

года отмѣчаетъ 61.420 глухо-нѣмыхъ, 44.312 слѣпыхъ и 584—■

слѣпы хь, глухихъ и нѣмыхъ. По всей вѣроятности, около 3%

всего населенія Соединенныхъ Штатовъ нуждается въ обще-

ственномъ призрѣніи. Около 10% едва умѣютъ заботиться о

себѣ, такъ какъ «въ жилахъ этихъ людей течетъ кровь низкаго

достоинства (inferior blood) и они находятся въ родствѣ съ

людьми, совершенно н епригодными для общества». Эти люди

съ кровью

плохого достоинства совершенно не

должны

стать отцами и матерьми. Такъ какъ «ложный сантимента-

лизмъ» нашего общества—противъ «евтаназіи»; такъ какъ «по-

жизненное агрегированіе» обходится очень дорого и такъ какъ

неприспособленные не обратятъ вниманія ни на евгенику ни на

нео-мальтузіанство,—то Вагененъ видитъ только одно дѣй-

ствительное средство—«стерилизацію».

«Въ восьми штатахъ Сѣверо-Американской республики при-

нятъ законь, дозволяющій въ извѣстныхъ случаяхъ стерили-

зацію нѣкоторыхъ дегенератовъ и преступниковъ,—говоритъ

Вагененъ.—Первый законъ подобнаго рода прошелъ въ 1907

году въ Индіанѣ, а послѣдній—въ 1912 году въ штатѣ Нью-

Іоркъ. Въ слѣдующихъ штатахъ существуетъ законъ о стери-

лизаціи: въ Коннектикутѣ, Калифорніи, Айовѣ, Невадѣ, Нью-

Джерсей и Вашингтонѣ. За исключеніемъ Индіаны и Калифор-

ніи, остальные штаты ничего не сдѣлали для приведенія въ

исполненіе принятаго закона,—скорбитъ Вагененъ.—Больше

240

того: поднятъ даже вопросъ о совмѣстимости такого закона съ

конституціей отдѣльныхъ штатовъ. Генералъ-атторнеи шта-

товъ не защищаютъ закона и не настаиваютъ на примѣненіи

его. Наиболѣе усердно примѣнялся законъ въ Индіанѣ. Въ

1907 году тамъ были произведены по суду «васектоміи», но съ

1909 года не было не одной операціи,—жалуется докладчикъ.

Въ штатѣ Нью-Джерсей верховный судъ теперь рѣшаетъ во-

просъ о томъ, имѣетъ ли право общество вводить законъ о сте-

рилизаціи нѣкоторыхъ отмѣнныхъ преступниковъ, душевно-

больныхъ, эпилептиковъ и слабоумныхъ». Дѣйствіе закона тамъ

пріостановлено, а общественное мнѣніе не настаиваетъ на при-

мѣненіи его. Вагененъ одобрительно цитируетъ виднаго нью-

іоркскаго юриста, Люиса Маршаля, допускающаго законность

«стерилизаціи». Конечно, въ нашъ вѣкъ пытки и истязанія не-

допустимы,—говоритъ законникъ,—но, главнымъ образомъ, по-

тому, что противъ нихъ общественное мнѣніе.

«Отсѣченіе руки клептоману, клеймленіе каленымъ желѣ-

зомъ за кражу со взломомъ или кастрація прелюбодѣя было

бы въ наше время, безъ сомнѣнія, сочтено чрезмѣрно жестокимъ

наказаніемъ», но это не относится къ «стерилизаціи»,—говоритъ

Люисъ Маршаль.

«Я слышалъ, что операція васектоміи 1) безболѣзненна,

легка и не подвергаетъ опасности лицо, надъ которымъ произ-

ведена. Оно теряетъ только возможность производить потом-

ство. И если бы операціи подвергались только отмѣнные пре-

ступники, то въ интересахъ общественнаго благосостоянія ее

можно было бы отстаивать. Опасность заключается, однако, въ

томъ, что «стерилизаціи» будутъ подвергаться не только при-

вычные преступники, но и жертва окружающихъ условій,

способная на исправленіе. Лишеніе такихъ индивидуумовъ

всякой надежды стать отцами—очень жестоко. Извѣстны слу-

чаи, когда преступники становились впослѣдствіи примѣрными

гражданами. Конечно, такіе случаи не часты, но одна возмож-

ность ихъ заставляетъ дѣйствовать съ крайнею осторожностью.

Во всякомъ случаѣ, такое наказаніе, какъ стерилизація, дол-

жно явиться результатомъ судебнаго приговора» 2). Даже

человѣкъ, теоретически признающій стерилизацію, абсолютно

1) Перерѣзываніе канала, выводящаго сперму.

2) «Problems in Eugenics», p. 467

241

не допускаетъ, чтобы ей можно было подвергать индивидуума

по рѣшенію комиссіи (какъ хотятъ евгенисты). Въ концѣ кон-

цовъ Люисъ Маршаль, цитируемый Вагененомъ, замѣчаетъ

что «общественное мнѣніе еще не подготовлено къ рѣшенію

подобныхъ проблемъ».

He такимъ преждевременнымъ кажется проектъ самому

Вагенену. «Калифорнскій законъ, рѣшающій «асексуализацію»,

ни въ коемъ случаѣ не можетъ быть названъ совершеннымъ,

но и при помощи его удалось убѣдить часть публики въ полез-

ности операціи»,—говоритъ Вагененъ 1).

Вагененъ жалуется на то, что общество никакъ не можетъ

и не хочетъ стать на точку зрѣнія евгенистовъ. «Римско-католи-

ческая церковь, пользующаяся громаднымъ вліяніемъ у ир-

ландскаго населенія Соединенныхъ Штатовъ, абсолютно противъ

стерилизаціи»,—скорбитъ докладчикъ. Католическіе священ-

ники въ Соединенныхъ Штатахъ говорятъ, что государство не

должно и не уполномочено отнимать у индивидуума Б огомъ

дарованное право. Когда въ Пенсильваніи былъ внесенъ зако-

нопроектъ о стерилизаціи, онъ былъ отвергнутъ только вслѣд-

ствіе рѣзкой оппозиціи со стороны депутатовъ-католиковъ,

считающихъ «васектомію» несправедливымъ и противнымъ Б огу

калѣченьемъ человѣка. Вагененъ выражаетъ надежду, что, по

1 )

«Надъ осужденными мужчинами производится васектомія. При-

мѣняется мѣстная анестезія. Затѣмъ перерѣзывается канатикъ такъ,

что сперматоза извергается въ мошонку и потомъ всасывается. Надъ

женщинами обычно производится салъпингектомія. Былъ одинъ случай

смерти: послѣ операціи развился-острый нефритъ. Въ общемъ, въ Кали-

форніи съ ноября 1910 г. произведено 220 операцій асексуализаціи. Изъ

подвергшихся операціи тридцати четыремъ—меньше девятнадцати лѣтъ,

сорока пяти было отъ 20—24 лѣтъ; пятидесяти четыремъ—отъ 25—29

лѣтъ; тридцатисеми—отъ 30—34 лѣтъ. Изъ женщинъ 47 были замужнія,

a 38—одинокія. Изъ мужчинъ подвергшихся операціи, большинство—хо-

лостые. Пятьдесятъ процентовъ оперированныхъ мужчинъ—душевно-боль-

ные или наслѣдственные алкоголики. Многіе изъ подвергшихся операціи

отпущены и съ удобствомъ (in comfort) живутъ дома. Въ общемъ, боль-

шинству операція пошла на пользу. Операція не дѣлаетъ половыя сно-

шенія невозможными: она препятствуетъ лишь оплодотворенію. Ши-

рокое пользованіе операціей стерилизаціи принесетъ несомнѣнную пользу

всему человѣчеству... Для блага человѣчества необходимо стерилизо-

вать привычныхъ преступниковъ, пьяницъ, морфинистовъ, эпилепти-

ковъ и страдающихъ половыми извращеніями».

(«Problems in Eugenics». Appendix, p. 470.)

242

мѣрѣ того, какъ евгеника будетъ находить больше сторонни-

ковъ, человѣчество приметъ выводы, которые авторъ услуж-

ливо формулируетъ:

«Стерилизація мужчинъ при помощи васектоміи, не препят-

ствуя половымъ функціямъ, является простымъ и практичнымъ

средствомъ, предупреждающимъ возможность оплодотворенія.

Къ сожалѣнію, средство только временное. Лишь кастрація

является абсолютно вѣрнымъ средствомъ.

«Стерилизація женщинъ при помощи сальпингектоміи, ова-

ріотоміи, гистеректоміи, или при помощи всѣхъ трехъ средствъ

вмѣстѣ, всегда сопровождена съ извѣстной опасностью для ор-

ганизма и даже для жизни.

«Стерилизація при помощи одного изъ упомянутыхъ про-

цессовъ, повидимому, не измѣняетъ сильно прежнихъ привычекъ

и сексуальнаго характера. У женщинъ половое чувство послѣ

операціи усиливается, а у мужчинъ ослабляется.

«Очень мало шансовъ за то, чтобы результатомъ стерили-

заціи тѣхъ, которые явно непригодны быть родителями, яви-

лось усиліе половой безнравственности. Наши наблюденія показа-

ли, что непригодные индивидуумы никогда не считаются ни съ

какими соображеніями, когда находятся подъ вліяніемъ страсти.

Стерилизація сдѣлаетъ безвреднымн для общества эти взрывы

страсти.

«Наши знанія покуда еще такъ ограничены, что мы теперь

можемъ намѣтить только нѣсколько типовъ, которые можно

безопасно выбрать для принудительной стерилизадіи. Эти ин-

дивидуумы, по всей вѣроятности, находились бы всю жизнь

подъ тою или иною формою надзора. Стерилизація ихъ имѣетъ

евгеническую цѣнность, такъ какъ представляетъ гарантію

противъ появленія на свѣтъ малоцѣннаго въ общественномъ

смыслѣ потомства.

«Васектомія можетъ превратиться въ евгеническую мѣру

большой цѣнности, если будетъ находиться подъ покровитель-

ствомъ закона и если врачамъ дозволено будетъ вообще убѣждать

неприспособленныхъ согласиться на операцію. (Если неприспо-

собленный не въ состояніи оцѣнивать своихъ поступковъ, то

согласіе должны дать родители или опекуны).

«Въ виду того, что законы, предписывающіе стерилизацію,

подобные тѣмъ, которые дѣйствуютъ теперь въ восьми шта-

тахъ,—подвергнутся сильному нападенію и будутъ оспари-

243

ваться въ верховномъ судѣ, евгенисты должны быть пригото-

влены къ энергичной защитѣ ихъ» 1).

VI.

«Приспособленные» классы — это богатые; «непригодные»,

обреченные природой на гибель, это—бѣдные. Одни богаты по-

тому, что родились отъ хорошихъ «производителей» и здоровы;

сильны, умны, энергичны. Другіе бѣдны потому, что имѣютъ

«кровь низшаго качества», слабы, глупы, и безвольны. Улуч-

шеніе окружающихъ условій только ухудшаетъ расу, такъ

какъ содѣйствуетъ выживанію неприспособленныхъ. Вотъ по-

чему евгенисты должны возставать противъ такихъ реформъ,

какъ государственная пенсія для стариковъ и обязательное

страхованіе. Такъ говоритъ сэръ Джемсъ Барръ. Итальянскіе

евгенисты на конгрессѣ были, пожалуй, еще болѣе прямоли-

нейны, чѣмъ англо-саксонскіе. Профессоръ неаполитанскаго

университета Альфредо Ничефоро раздѣляетъ въ своемъ до-

кладѣ все человѣчество на классы въ зависимости отъ эконо-

мическаго благосостояніе, придавая каждому классу особую

психологію и особую физіологію. Въ большихъ городахъ,—

говоритъ докладчикъ,—мы имѣемъ населеніе богатыхъ квар-

таловъ (classes supericures) и населеніе кварталовъ бѣдныхъ

(classes pauvres, classes inferieures).

«Индивидуумы, принадлежащіе къ низшимъ классамъ, от-

личаются въ сравненіи съ индивидуумами, принадлежащими

къ высшимъ классамъ, болѣе слабымъ организмомъ, меньшимъ

черепомъ, меньшимъ сопротивленіемъ умственной усталости,

медленностью развитія и больш и

мъ числомъ разныхъ аномалій.

Вообще говоря, въ бѣдныхъ кварталахъ мы имѣемъ индивидуу-

мовъ низжаго типа. Б ѣдные классы, кромѣ того, отличаются

демократическими чертами, хорошо извѣстными статистикамъ:

большею смертностью и повышеннымъ коеффиціентомъ рождае-

мости, преобладаніемъ случаевъ смерти отъ извѣстныхъ болѣз-

ней, слабо развитымъ стремленіемъ къ передвиженіямъ изъ

одной страны въ другую, ранними браками, и т. д.

1) «Problems in Eugenics», p. 479.

244

He «евгенистъ» объяснилъ бы всѣ эти черты вліяніемъ среды

и экономическими условіями. «Евгенистъ» видитъ тутъ «законъ

Менделя» и наслѣдственность. «Возникаетъ вопросъ,—говоритъ

проф. Ничефоро,—какія причины создаютъ соціальныя группы

низшаго типа, характерныя черты которыхъ мы только что

намѣчали?—Нѣтъ сомнѣнія, что мезологическія условія явля-

ются въ извѣстномъ смыслѣ одною изъ причинъ вырожденія;

но существуетъ также другая, болѣе важная категорія при-

чинъ. Мы имѣемъ передъ собою индивидуальный характеръ

приносимый каждымъ при рожденіи. Этотъ характеръ— на-

слѣдственное владѣніе, отъ котораго индивидуумъ не можетъ

отдѣлаться до самой смерти... Люди, появившіеся на свѣтъ

съ физическими и умственными чертами низшаго порядка,

обречены на то, чтобы опуститься въ низшіе слои общества

или чтобы остаться тамъ, если ихъ родители принадлежатъ

къ этимъ слоямъ. Съ другой стороны, люди выдающихся спо-

собностей (les hommes qui naissent porteurs de caracteres supe-

rieurs) стремятся подняться вверхъ или удержать то высокое

экономическое, соціальное и интеллектуальное

положеніе,

которое уже заняли ихъ родители». Въ докладѣ проф. Ничефоро

всѣ эти строки набраны курсивомъ. Итальянскій ученый, по-

видимому, убѣжденъ, что открылъ новый, важный соціальный

законъ.

Вслѣдствіе этого постояннаго процесса подниманія при-

способленныхъ вверхъ и опусканія неприспособленныхъ внизъ,

мы имѣемъ, по словамъ проф. Ничефоро, возможность наблюдать

индивидуумовъ высшаго типа среди богатыхъ классовъ, а низ-

шаго—среди бѣдныхъ. По мнѣнію докладчика, надо создать

новую науку: «Anthropologie des classes pauvres». (Антропологію

бѣдныхъ классовъ 3). И когда я слушаль докладъ проф. Ни-

чефоро, предо мною всталъ князь Ипполитъ Курагинъ (Война

и Миръ»), съ лицомъ «затуманеннымъ идіотизмомъ». Тѣломъ

князь хилъ и тщедушенъ. Передъ нами типичный «неприспо-

собленный», «обреченный природой на гибель». Но такъ какъ

Курагинъ князь и сынъ министра, то вмѣсто того, чтобы «по

закону Альфредо Ничефоро» (евгенисты знаютъ не гипотезы,

1) Prof. Alfredo Niceforo. La Cause de l ’inferioritе des caracteres psy-

cho-physiologiques des classes interieures» (Докладъ, прочитанный на

первомъ конгрессѣ евгенистовъ въ Лондонѣ).

245

а только законы, незыблемые, какъ законъ Ньютона), опу-

ститься внизъ къ неприспособленнымъ,—Ипполитъ получаетъ

какой-то важный дипломатическій постъ при вѣнскомъ дворѣ.

Мое воображеніе забѣжало впередъ. Я представилъ себѣ об-

щество, въ которомъ берутъ верхъ евгенисты. Назначается ко-

митетъ оздоровленія расы для отбора всѣхъ неприспособлен-

ныхъ. Въ комитетъ входятъ: сэръ Джемсъ Барръ, находящій,

что только идіоты и дегенераты могутъ восторгаться геніемъ,

проявляющимъ признаки безумія (напр., Бетховеномъ); гене-

ралъ, прославившійся сожженіемъ ста деревень; другой гене-

ралъ, ничего не сжегшій, но потерявшій въ первомъ же сраже-

ніи всѣ пушки и весь обозъ; торговецъ, нажившій милліоны

доставкой въ армію испорченныхъ консервовъ, отъ которыхъ

солдаты гибли больше, чѣмъ отъ непріятельскихъ пуль; фи-

нансистъ, придумавшій геніальную комбинацію, пустившую

по міру сотни людей и ученый типа Альфредо Ничефоро. Пред-

сѣдателемъ Комитета Оздоровленія расы единодущно избранъ

князь Ипполитъ Курагинъ. И въ засѣданіе этого комитета при-

водятъ Леопарди, Вольтера, Достоевскаго, Бетховена, Ницше

и многихъ другихъ. И Комитетъ Оздоровленія расы признаетъ

существованіе всѣхъ ихъ опаснымъ для будущихъ поколѣній.

Однихъ осуждаютъ, какъ слабоумныхъ, другихъ, какъ безум-

цевъ, эпилептиковъ или калѣкъ. Князь Ипполитъ Курагинъ,

заплетаясь языкомъ, произноситъ термины «агрегація», «васек-

томія», «евтаназія», какъ нѣкогда въ кабинетѣ Билибина въ

Брюннѣ, такимъ же образомъ путаясь языкомъ, говорилъ:

«Le cabinet de Berlin», «notre depеche», «la derniere note». И

если въ жизни возможно, что глупымъ, невѣжественнымъ и

жестокимъ людямъ отдается во власть счастье и даже жизнь

десятковъ тысячъ гражданъ; что развратники и растлители

становятся опорой церкви; что безчестные люди, ошельмован-

ные судомъ, какъ взяточники, воры и хищники, становятся

единственными охранителями общества,—если все это воз-

можно, то почему князю Ипполиту Курагину не стать пред-

сѣдателемъ Комитета Оздоровленія расы?

На конгрессѣ выступили многіе критики ученія евгени-

стовъ. Тутъ были люди діаметрально противоположныхъ взгля-

довъ, какъ напр., Бальфуръ и П. А. Кропоткинъ. Они указывали,

что «евгеника» не наука, а только родъ отдѣльныхъ наблюденій,

нуждающихся еще въ провѣркѣ; что «законы», которымъ при-

246

дается такое универсальное значеніе, относятся лишь къ очень

ограничительной сферѣ явленій. П. А. Кропоткинъ выставлялъ,

кромѣ того, еще этическія возраженія. Съ крайне серьезными

аргументами противъ «евгеники» выступилъ извѣстный италь-

янскій экономистъ Лорія, явившійся на конгрессъ, какъ евге-

нистъ. Предо мною теперь его докладъ, прочитанный на кон-

грессѣ «Elite fisio-psichica ed elite есоnоmіса». Извѣстный эко-

номистъ не находитъ словъ для восхваленія заботъ евгенистовъ

о томъ, чтобы будущія поколѣнія являлись болѣе совершенными,

чѣмъ современное человѣчество; но, по мнѣнію докладчика,

цѣль эта не будетъ достигнута до тѣхъ поръ, покуда сфера

дѣйствій евгенистовъ не будетъ точно опредѣлена. «Насколько

я понимаю ученіе евгенистовъ, человѣчество надо раздѣлить

на группы въ зависимости отъ его умственныхъ и физическихъ

качествъ. Затѣмъ необходимо всячески поощрять размноженіе

однѣхъ группъ и всѣми силами препятствовать тому, чтобы

индивидуумы другихъ группъ оставляли потомство. Но вы-

полненіе этого плана на практикѣ въ высшей степени трудно,

такъ какъ не легко распредѣлить людей по степени ихъ талант-

ливости. Физическія свойства еще поддаются извѣстному учету

и оцѣнкѣ; но совсѣмъ другое мы имѣемъ, когда переходимъ

къ моральнымъ и умственньм ъ качествамъ, такъ какъ динамо-

метръ интеллектуальности еще не изобрѣтенъ (un dinamometro

dell’ intelletto non e stato ancora scoperto). Правда, сдѣланы

были евгенистами попытки группировки людей на основаніи

того, какъ они сдавали экзамены въ школѣ, а Гальтонъ вывелъ

даже законы изъ изученія экзаменаціонныхъ списковъ Кэм-

бриджскаго университета; но методъ этотъ очень не точенъ и

пользующійся имъ могъ легко сдѣлать большія погрѣшности».

Студенты, отличившіеся на экзаменахъ, очень часто оказы-

ваются въ научной или общественной дѣятельности посред-

ственностями или дураками. Мѣриломъ умственныхъ способ-

ностей не могутъ быть и литературныя произведенія, такъ

какъ, во-первыхъ, многіе выдающіеся по уму люди ничего не

пишутъ, а во-вторыхъ, оцѣнка чужого произведенія всегда

крайне субъективна. «Въ виду всѣхъ этихъ страшныхъ затруд-

неній, возникающихъ при попыткѣ раздѣлить людей по сте-

пени ихъ умственныхъ способностей,—говоритъ Лорія,—есте-

ственнымъ образомъ явилось желаніе опредѣлить способности

индивидуума на основаніи его общественнаго или имуще-

247

ственнаго положенія. Явилось стремленіе поставить калибръ

умственныхъ способностей въ зависимости отъ размѣра дохода,

легко подающагося учету. Многіе предлагаютъ намъ смотрѣть

на преуспѣяніе матеріальное, какъ на результатъ психо-физи-

ческаго отбора. Евгенисты совѣтуютъ намъ взять возможно

большее количество мужчинъ и женщинъ и группировать ихъ

по размѣру ихъ дохода. Такимъ образомъ, будто бы,—говорятъ

намъ,—мы получимъ скалу умственныхъ способностей и мас-

штабъ для опредѣления приспособленности. Затѣмъ останется,

съ одной стороны, поощрять людей, имѣющихъ хорошій доходъ,

вступать въ бракъ и производить на свѣтъ возможно больше

дѣтей, а людей бѣдныхъ удерживать отъ этого. И все это, по

мнѣнію евгенистовъ, общество возродитъ». Лоріа отмѣчаетъ,

что эта теорія, по существу, совпадаетъ съ ученіемъ Мальтуса,

который тоже желалъ, чтобы въ бракъ вступали люди высшихъ

классовъ, а бѣдняки чтобы воздерживались отъ обзаведенія

семьей.

Евгенисты строятъ свои выводы на предположеніи, что

отборъ экономически независимыхъ людей и отборъ психо-

физическій—одно и то же, и что одно понятіе можно свободно

замѣнить другимъ. «Оrа e сіо precisamente che іо nego»,—энер-

гично восклицаетъ Лоріа (но именно это я рѣшительно отрицаю).

Экономическій отборъ отнюдь не является результатомъ обла-

данія высшихъ умственныхъ способностей. Передъ нами лишь

простое слѣдствіе слѣпой борьбы доходовъ 1), выносящей на

поверхность тѣхъ, которые съ перваго начала обладали боль-

шимъ состояніемъ. Передъ нами процессъ, совершенно не зави-

сящій отъ выдающихся умственныхъ способностей.

«Экономическій высшій классъ,—говоритъ Лоріа въ своей

книгѣ «Sinteso есоnоmіса»,—не является высшимъ въ психо-

физическомъ отношеніи и поэтому можетъ произвести мало-

цѣнное и худосочное потомство. Результатомъ браковъ очень

богатыхъ людей являются дегенераты. Все это, конечно, раз-

рушаетъ утвержденіе евгенистовъ, что отборъ экономическій

и психо-физическій одно и то же».

Евгеника указала на нѣкоторыя явленія, на которыя не-

сомнѣнно слѣдуетъ обратить вниманіе. Она выяснила, въ из-

вѣстной степени, при помощи цифръ, какъ отражаются на по-

1) «II risultato della сіеса lotta fra і redditi».

248

томствѣ алкоголизмъ родителей или венерическія болѣзни

(сифилисъ и гонорея). Евгеника дала намъ нѣсколько важныхъ

изслѣдованій о наслѣдственности слабоумія 1). Она собрала

интересные факты; но оказалась совершенно несостоятельной,

когда захотѣла дѣлать обобщенія. Евгеника не могла доказать,

что примѣненіе окружающихъ условій не отражается на воз-

рожденіи расы. Напротивъ, всѣ факты, накопленные до сихъ

поръ, доказываютъ обратное. Знаменитый тезисъ: «наши дѣды

были здоровѣе»,—противорѣчитъ фактамъ. Въ Англіи, напри-

мѣръ, отошли въ область преданій такія эпидеміи, которыя

четыреста лѣтъ назадъ содѣйствовали вырожденію цѣлыхъ

областей (напр. «потная эпидемія»). Теперь чаще чѣмъ раньше

люди доживаютъ въ Англіи до глубокой старости. Физически

теперь англичане здоровѣе, чѣмъ раньше. Это вообще отно-

сится ко всѣмъ культурнымъ народамъ, живущимъ при нор-

мальныхъ условіяхъ. Blonde Bestie, сильная, здоровая и воль-

ная—только фантазія. Люди каменнаго вѣка напоминали не

жизнерадостныхъ «кентавровъ», а скорѣе современныхъ остя-

ковъ, изъѣденныхъ болѣзнями и вшами.

«Звѣриная философія», изложенная въ этомъ

письмѣ,

очень часто порождена примитивнымъ нежеланіемъ платить

подоходные налоги. Каждый «евгенистъ» исходитъ изъ положенія,

что онъ «приспособленный», а потому имѣетъ право производить

надъ своими ближними самые дикіе, самые жестокіе и совер-

шенно безцѣльные эксперименты. Во всякомъ случаѣ, «приспо-

собленный» считаетъ себя въ правѣ подавать совѣты. Въ лучшемъ

случаѣ, «евгеника» представляетъ собою классическій примѣръ

того, какъ люди сковываютъ свой умъ ими же придуманной

доктриной.

По поводу пуганья вырожденіемъ мнѣ припоминаются

строки, написанныя великимъ русскимъ публицистомъ и эко-

номистомъ, разбиравшимъ законъ Мальтуса. «Не бойтесь...

Неужели вы думаете мѣрить далекое будущее вашими обы-

чаями, понятіями, средствами производства? Неужели вы по-

лагаете, что ваши праправнуки будутъ такими же, какъ вы?

Небойтесь, они будутъ умнѣе васъ. Думайте о томъ, какъ вамъ

устроить вашу жизнь, а заботу о судьбѣ праправнуковъ оставьте

1) Henry Н. Goddard, «Heredity of Feeble-Mindedness», London.

249

праправнукамъ. Вы можете видѣть, что не только вы можете,

что и ваши дѣти и внуки могутъ уже обезпечить себя отъ ни-

щеты,—ну, пусть этого и будетъ довольно съ васъ: черезъ 200

лѣтъ люди будутъ смѣяться надъ вашими надеждами на буду-

щее, какъ надеждами слишкомъ мелкими, надъ вашими опасе-

ніями за будущее, какъ опасеніями, проистекавшими только

изъ вашей дикости» 1).

1) Н. Г. Ч е р н ы ш е в с к і й, «Основанія политической эко-

номіи Д. С. Миля». Полное собраніе сочиненій. Томъ VII, стр. 280.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Границы прилива.

I .

Чтобы понять Левитана и быть захваченнымъ грустнымъ

настроеніемъ его картины, надо знать—

«Суровость рѣкъ всегда готовыхъ

Съ грозою выдержать войну,

И ровный шумъ лѣсовъ сосновыхъ,

И деревенекъ тишину,

И нивъ широкіе размѣры».

Подражать манерѣ Левитана въ Англіи было бы дикой без-

смыслицей, все равно, что перекладывать, напр., на плясовой

мотивъ похоронную пѣсню. Чтобы понять Тернера, надо изу-

чить англійскій пейзажъ, съ землею, упоенною избыткомъ

жизненныхъ силъ, съ рядами громадныхъ буковъ, мощныхъ,

какъ общественный строй свободной страны, съ легкой дымкой

тумана, застилающей солнце даже въ погожій день, и съ блѣдно-

голубымъ небомъ. Эти соображенія приходятъ мнѣ въ голову

на берегу Темзы, выше Hampton Court, гдѣ широкая, мутная,

торговая рѣка становится узкой, сравнительно чистой и ареной

спорта. Купы вязовъ, буковъ и дубовъ на противоположномъ

берегу, да ивовый подсѣдъ у воды совершенно не говорятъ о

близости колоссальнаго города. Подъ нависшими ивами всюду

видны громадные ялики, нарядныя пунты и изящные канадскіе

челноки. Въ лодкахъ, на коврахъ и на цвѣтныхъ подушкахъ

лежатъ нарядныя, красивыя англичанки. Мужчины, безъ сюр-

туковъ, въ бѣлыхъ фланелевыхъ панталонахъ, подвернувъ

251

рукава цвѣтныхъ сорочекъ такъ, что видны выпуклые, хорошо

развитые мускулы, гребутъ или подталкиваютъ пунту шестомъ.

Лучи іюньскаго солнца играютъ то на пепельной зелени ивъ,

то на ярко-зеленыхъ, алыхъ, малиновыхъ и голубыхъ лодуш-

кахъ, зонтикахъ и коврахъ, образуя дикую, но радостную сим-

фонію красокъ. У того берега, которымъ я иду, ошвартованы

ряды плавучихъ дачъ на баркахъ. Тутъ постройки въ самомъ

фантастическомъ стилѣ: мавританскомъ, индійскомъ, китай-

скомъ. Въ глаза бросаются позолота, алая киноварь и серебро

куполовъ. Палубы-балконы плавучихъ дачъ убраны цвѣтами,

пестрыми коврами и китайскими фонарями. Названія плавучихъ

дачъ свидѣтельствуютъ или о тѣхъ далекихъ мѣстахъ,по кото-

рымъ путешествовали владѣльцы, или о знакомствѣ ихъ съ

арабскими сказками: тутъ «Ла Гранха», «Мансурія», «Арзила»,

«Эль-Искандарія», «Мерсъ-Эль-Кебиръ». Съ каждой барки кра-

сивыя сходни ведутъ на берегъ, на огороженную лужайку,

гдѣ, развалившись въ складныхъ креслахъ, сидятъ хозяева

и ихъ гости. Вотъ плавучая дача «Ласъ-Уэртасъ», куда я званъ

на «garden-party». Я разыскиваю хозяйку, чтобы сказать ей

неизбѣжное: «How do you do?»—и обмѣняться столь же неиз-

бѣжными метеорологическими замѣчаніями. Я нахожу лэди

Пикфордъ (титулъ сэра Джона Пикфорда не старше шести

мѣсяцевъ) на балконѣ-стардэкѣ, выходящемъ на рѣку. Выра-

женіе лица лэди Пикфордъ говоритъ: «Я всѣхъ умнѣе. Это

доказано разъ навсегда, и сомнѣваться могутъ только не «classy».

Такъ называетъ она всѣхъ, которыхъ отказывается причислить

къ обществу. У лэди Пикфордъ глаза плохи. И когда она го-

воритъ, то какъ-то особенно водитъ пальцами у носа. И поэтому

все кажется, что лэди Пикфордъ ловитъ удивительно увертли-

вую муху.

Рѣка тихо хлюпала внизу. Слабыя волны ударяли въ бортъ

«Ласъ-Уэртасъ», и казалось, что невидимые рѣчные духи иг-

раютъ на солнцѣ и подбрасываютъ пригоршнями огнецвѣтную

водяную пыль. Приливъ до этого мѣста Темзы доходитъ слабо,

но все еще чувствуется; ниже по рѣкѣ, ближе къ городу, онъ

очень силенъ. Тамъ водоплескъ отмѣченъ далеко отъ берега

клочками высохшей травы, высоко повисшими на прирѣчномъ

ивнякѣ.

Въ Лондонѣ теперь идетъ также другой приливъ—приливъ

новыхъ идей. «Ласъ-Уэртасъ» находится «въ верхнемъ теченіи»,

252

но этотъ «приливъ» чувствуется и здѣсь. И не только на дачѣ

лэди Пикфордъ, но также въ «Ла-Гранха», «Мансурія» и въ дру-

гихъ мѣстахъ. Въ этомъ можно немедленно убѣдиться, присое-

динившись къ одной изъ группъ на палубѣ или на лужайкѣ.

Въ «Парерга и Паралипомена» Шопенгауэръ дѣлитъ мыслящихъ

людей на такихъ, которые думаютъ сами за себя, и такихъ,

которые думаютъ черезъ посредство другихъ. Здѣсь, на плаву-

чихъ дачахъ, лежащихъ въ верхнемъ теченіи, куда «колышень

идей» доходитъ слабо, живутъ не «Selbstdenker» (пo термино-

логіи Шопенгауэра); здѣсь не думаютъ даже черезъ посредство

другихъ, а берутъ мысли готовыми, въ видѣ парадоксовъ, какъ

выбираютъ себѣ ботинки. Но эти готовыя мысли показываютъ

направленіе теченія. Теперь хозяйки, устраивающія по случаю

лондонскаго сезона «parties», стараются показать, что и онѣ

захвачены умственнымъ «колышнемъ». Въ англійскомъ обще-

ствѣ считается признакомъ очень дурного тона поднимать во

время «party» вопросы политическіе или религіозные; но ка-

ждая свѣтская женщина на своихъ собраніяхъ даетъ теперь

понять, что и она захвачена малыптремомъ идей. И это даже

въ томъ случаѣ, если она «заштилѣла въ Сарагосовомъ морѣ

индифферентизма». «Колышень» приноситъ сюда, на плавучія

дачи, главнымъ образомъ эксцентричное: послѣдній манифестъ,

подписанный Маринетти и Нивенсономъ, вызываніе сатаны,

балы въ supper clobs, куда гости являются не во фракахъ и

не въ открытыхъ платьяхъ, а въ шелковыхъ «pyjamas» (спаль-

ныхъ костюмахъ), поэзію Деламара или экзотическія фигуры.

Вотъ, напр., одна изъ нихъ, являющаяся львомъ нынѣшняго

сезона. Во Франція былъ когда-то большой поэтъ, «шалившій»

съ шайкой удалыхъ ребятъ на большихъ дорогахъ. О своей

изобрѣтательности въ «шалостяхъ» онъ писалъ:

«C’estoit la mere nourriciere

De ceux qui n’avoient point d’argent;

A tromper devant et derriere

Estoit un homme diligent».

Изобрѣтательность и увертливость не всегда выручали поэ-

та изъ бѣды, и Виллонъ сидѣлъ въ тюрьмѣ за грабежъ на

большой дорогѣ. Арчи Белтъ, герой нынѣшняго сезона, тоже

поэтъ и тоже знаетъ большія дороги, ведущія въ тюрьму, но

только не французскую, а американскую. Арчи Белтъ пишетъ

стихи, какъ Виллонъ, но въ тюрьму онъ попалъ только за бро-

253

дяжество и за назойливое прошеніе милостыни. Побродивъ

по Соединеннымъ Штатамъ, Арчи Б елтъ р ѣ ш и

лъ посмотрѣть

Англію, куда прибылъ тоже бродягой, безъ копейки денегъ,

спрятавшись въ трюмъ большого пассажирскаго парохода.

Въ Англіи онъ напечаталъ нѣсколько своихъ стихотвореній

и получилъ за нихъ гонораръ, но въ общемъ ему пришлось

здѣсь такъ круто, что Белтъ совсѣмъ рѣшилъ было отправиться

обратно въ Америку, благо представился случай. Соотечествен-

никъ Б елта отправлялъ на грузовомъ кораблѣ пять скаковыхъ ло-

шадей въ Нью-Іоркъ и предложилъ поэту присмотрѣть за ними

въ пути. Наканунѣ отъѣзда поэтъ сильно кутнулъ, пропилъ

остатки своего гонорара, подрался въ кабакѣ и попалъ въ по-

лицію. Когда онъ вытрезвился и выспался, было уже поздно:

пароходъ ушелъ. И Белтъ остался въ Лондонѣ. Черезъ мѣсяцъ

онъ сталъ героемъ дня и львомъ сезона въ великосвѣтскихъ

салонахъ. Его талантъ, его цинизмъ, его красочные разсказы

про приключенія на большой дорогѣ и въ кабакахъ, его не-

брежный туалетъ—все это дѣйствуетъ обаятельно на свѣтскихъ

дамъ.

Я спускаюсь со сходень на тщательно выстриженную лу-

жайку, на которой группами расположились дамы въ юбкахъ

въ видѣ абажуровъ и мужчины въ фланелевыхъ костюмахъ.

Подъ большимъ вязомъ модный беллетристъ, извѣстный своими

стилизованными произведеніями, въ которыхъ импортируетъ

съ континента новый для англіиской литературы плодъ—ост-

рую, пряную чувственность, сверкая черными, какъ будто

лакированными зубами, разсказываетъ нѣсколькимъ мужчи-

намъ про арабскіе танцы, которые онъ видѣлъ въ Тунисѣ, у

«прекрасной Фотьмы». Потомъ онъ декламируетъ, нараспѣвъ,

растягивая слова:

«О femme! etrange objet de joie et de supplice!

Mysterieux autel, оu, dans le sacrifice,

On entend tour a tour blаsрhemеr et prier!

— Лэди и джентльмэны,—возглашаетъ co сходень лэди

Пикфордъ,—мистеръ Кэркпатрикъ былъ столь любезенъ, что

согласился подѣлиться съ нами своими впечатлѣніями, выне-

сенными отъ послѣдней встрѣчи съ Анри Бергсономъ въ Эдин-

бургѣ, гдѣ знаменитый философъ читалъ лекціи о «Проблемахъ

личности». Вы знаете, конечно, что мистеръ Кэркпатрикъ на-

писалъ прекрасную книгу о философіи Бергсона.

254

Комментаторъ моднаго философа—тщательно одѣтый моло-

дой человѣкъ лѣтъ 28,—сдѣлалъ привычную гримасу, чтобы

лучше ввинтить въ глазъ стеклышко, затѣмъ отчасти съ недо-

умѣніемъ, отчасти нѣсколько покровительственно, началъ:

— Собственно, я нѣсколько затрудняюсь, съ чего начать?

— Вы намъ, мистеръ Кэркпатрикъ, вкратцѣ скажите, въ

чемъ заключается наиболѣе оригинальное бергсонизма!—под-

сказала одна изъ дамъ въ трехъ юбкахъ, одна короче другой.

— Боюсь, что мнѣ трудно будетъ формулировать въ нѣсколь-

кихъ словахъ оригинальное ученіе Бергсона, но я все-таки

попробую,—манерно началъ молодой человѣкъ.—Прежде всего,

философская оригинальность ученія французскаго философа

заключается въ доктринѣ о живомъ времени. Что такое время?

Что мы подразумѣваемъ, говоря о немъ? Бергсонъ говоритъ

намъ, что есть два рода времени. Есть время математическое,

протяженіе котораго измѣряется карманными и стѣнными

часами. Этимъ временемъ пользуются астрономы и математики

въ своихъ вычисленіяхъ. Это время—не настоящее. Это—аб-

страктное время, условное, пользованіе которымъ предста-

вляетъ удобства. Время, какъ оно есть въ дѣйствительности,

живое время—это продолжителъностъ его. Только это дѣй-

ствительное время мы знаемъ въ нашей душѣ. Только оно на-

стоящее. Другое время—условное, время часовое. Дѣйствитель-

ное время отличается тремя характерными признаками. Во-

первыхъ, постоянною новизною. Во-вторыхъ, оно накопляетъ

въ себѣ прошедшее и не можетъ повторяться. Въ-третьихъ,

живое время не подается исчисленію. Каждый знаетъ, что все,

случающееся въ матеріальномъ мірѣ, можетъ быть повторено,

предусмотрѣно и вычислено. На этой увѣренности основаны

наши машины. Но въ живыхъ тѣлахъ жизнь никогда не повто-

ряется. Когда мы постигнемъ то, что показываетъ намъ Берг-

сонъ, т.-е. когда мы узнаемъ, что помимо математическаго вре-

мени, образованнаго вращеніемъ земли въ пространствѣ и

измѣряемаго часами, есть еще спиритуальное время, или дѣй-

ствительная и живая продолжительность, постигаемая нами

въ себѣ,—тогда мы убѣждаемся въ фактѣ существованія души.

Мы постигаемъ тогда безконечность. Бергсонъ идетъ дальше

своихь предшественниковъ въ критикѣ старой теоріи парал-

лелизма. Онъ говоритъ, что вибрація свѣта можетъ произвести

только соотвѣтственное движеніе въ мозгѣ. Вибрація звука

255

тоже производитъ только движеніе въ мозгѣ. Одно движеніе,

по Бёргсону, производитъ другое движеніе, но ничего больше.

Вибрація не можетъ создать психическое состояніе. Вибрація

скрипки вызываетъ вибраціи въ мозгу; но послѣднія не могутъ

дать намъ тотъ этюдъ или ноктюрнъ, которымъ мы восхи

щ а -

емся. Въ силу этого необходимо допустить существованіе души.

Она претворяетъ физическія движенія въ удивительное психи-

ческое представленіе. Б удь у насъ мозгь и ничего больше,

кромѣ мозга, мы воспринимали бы вибрацію свѣта и звука,

но они не превращались бы въ идеи.

Стеклышко выскользнуло изъ глаза свѣтскаго истолко-

вателя моднаго философа, и онъ принялся ввинчивать монокль.

— How nice! Is it not wonderful!—раздался восторженный

шепотъ нарядныхъ дамъ. (Какъ хорошо! Какъ чудесно!)

— Бергсонъ, дальше, учитъ, что душа накопляетъ въ видѣ

памяти всѣ наши опыты въ жизни. И этотъ безпрерывно нако-

пляемый капиталъ опыта составляетъ нашъ характеръ. Душа

можетъ продолжать свою жизнь внѣ зависимости отъ машины,

въ которую вложена. Душа—не мозгъ. Она имъ только поль-

зуется. Существованіе души не подлежитъ сомнѣнію; вполнѣ

возможно, что она переживаетъ физическое распаденіе машины.

Бергсонъ согласился быть предсѣдателемъ Общества психиче-

скихъ изысканій 1) и произнесъ рѣчь, какъ таковой. Это свидѣ-

тельствуетъ, что онъ вѣритъ въ возможность доказательства

жизни д у ш и

послѣ смерти тѣла.

Жизнь создала разумъ; поэтому жизнь выше разума. Разумъ

необходимъ намъ въ математикѣ, біологіи, зоологіи и т. д.,

но онъ не можетъ объяснить намъ красоту и тайну жизни. Можно

сказать, что разумъ необходимъ для постиженія вещей въ жизни,

но безполезенъ для постиженія самой жизни. Б ергсонъ ослѣп-

ляетъ нашу душу сознаніемъ, что мы живемъ не разумомъ,

но чѣмъ-то болѣе высокимъ, чѣмъ разумъ. Жизнь, когда она

развивалась, изобрѣла разумъ. Я вамъ дамъ образное пред-

ставленіе Б ергсона о жизни. Философъ сравниваетъ ее съ гро-

маднымъ океаномъ, ударяющимъ свои волны о скалы. Эта ка-

менная стѣна отбрасываетъ постоянно набѣгающіе валы, и

океанъ остается, гдѣ раньше. Но вотъ въ одномъ мѣстѣ океанъ

1) «Psychical Research Society» (Лондонское спиритическое обще-

ств о).

256

находитъ брешь въ упрямыхъ скалахъ, прорывается черезъ нее

и заливаетъ страну, лежащую за каменной грядой. Скалы

эти представляютъ сопротивленіе матеріи, весь животный и

растительный міръ. Океанъ, это—творческая эволюція. Един-

ственная брешь, это—человѣкъ. Жизнь,—говоритъ Бергсонъ,—

спитъ въ растеніяхъ, бродитъ во снѣ въ животныхъ и пробу-

ждается въ человѣкѣ. Можно подумать, что Нѣчто или Нѣкто

пытается осуществить себя черезъ посредство человѣка. Нѣчто

или Нѣкто должны были пройти черезъ всѣ низшія формы

существованія, чтобы потомъ въ человѣкѣ осуществить себя

вполнѣ.

— Скажите, мистеръ Кэркпатрикъ,—начала лэди Пик-

фордъ,—меня и, надѣюсь, всѣхъ здѣсь интересуетъ одинъ важный

вопросъ: вѣритъ ли Бергсонъ въ личное безсмертіе?—и лэди

Пикфордъ зашевелила пальцами у носа, какъ будто ловила

что-то.

— Вѣрующій въ личное безсмертіе, приступающій къ изу-

ченію Бергсона, не будетъ разочарованъ,—нѣсколько крити-

чески отвѣтилъ Кэркпатрикъ.

Маленькая дѣвочка съ распущенными огненными волосами

показалась на сходняхъ. Она постояла съ минуту, какъ бы

выглядывая кого-то, потомъ побѣжала внизъ, на лужайку,

прямо къ пожилому джентльмэну, который, застѣнчиво улы-

баясь, слушалъ свѣтскаго философа.

— Здравствуйте, Sunshine (Солнечный лучъ),—обрадовался

джентльмэнъ, увидавъ дѣвочку.

— Какъ вы поживаете, профессоръ?—интимно спросила

маленькая дѣвочка.—Когда вы мнѣ опять разскажете про ры-

жихъ дикихъ людей, что ходили пѣшкомъ изъ Парижа въ Лон-

донъ?

— Про кого, Флори?—переспросила лэди Пикфордъ.

— Я разсказалъ дѣвочкѣ про людей эолитическаго вѣка,

когда Ламанша еще не было,—усмѣхнулся профессоръ.

— Ну, а вы, профессоръ, что думаете о личномъ безсмер-

тіи?—спросила толстая, нарядно одѣтая дама. Пожилой джентль-

нэнъ нѣсколько растерянно улыбнулся. Ему, повидимому,

совершенно не хотѣлось говорить; но дама ждала.

— Я не думаю, чтобы кто-нибудь могъ дать рѣшительный

отвѣтъ на подобный вопросъ.

— Но все-таки ваше мнѣніе!

257

— Я сказалъ бы вмѣстѣ съ Лукреціемъ:

«Post mortem nihil est, ipsaque mors nihil».

Когда Кэркпатрикъ перевелъ дамѣ стихъ, она заахала.

Видно было, что Бергсонъ въ интерпретаціи свѣтскаго фи-

лософа не вполнѣ удовлетворилъ эту публику, пребывающую

на границѣ прилива. Джентльмэны и дамы, сидѣвшіе въ соло-

менныхъ и складныхъ креслахъ, заговорили о томъ, что теперь

необходимо нѣчто болѣе понятное, нѣчто болѣе говорящее

душѣ, чѣмъ творческая эволюція. Такимъ ученіемъ, удовлетво-

ряющимъ душу, является мистицизмъ.

— Мистикъ—это человѣкъ, который въ жаркій день идетъ

длинной и утомительной дорогой,—началъ коренастый старикъ

съ выпученными глазами и лиловыми щеками, какъ у діабе-

тика. — Путнику очень захотѣлось пить. И вотъ онъ видитъ

у дороги хорошенькую, уютную, чистенькую таверну. Онъ

вошелъ, освѣжился и пошелъ дальше, благословляя Господа

за то, что Онъ создалъ хорошее пиво.

Слишкомъ реалистическій образъ, повидимому, не понра-

вился.

— Мистицизмъ, это—пріобщеніе къ невидимому,—попра-

вила пожилая, худощавая дама съ блѣдными, поджатыми гу-

бами.—Это постиженіе божества, находящагося внѣ насъ,

черезъ посредство Бога, находящагося внутри насъ. Вы слиш-

комъ реальны, мистеръ Приди,—обратилась она къ старику

съ лиловыми щеками.

— Мистикъ—очень часто практичный человѣкъ,—отвѣтилъ

Приди.—Кромвель былъ мистикъ и практичный человѣкъ.

Практичный мистикъ—величайшая сила въ мірѣ. Только онъ

можетъ создать имперіи.

— Нѣтъ. Постиженіе высшей истины и практичность—

не совмѣстимы,—начала другая дама.—Правда лишь во все

мірномъ братствѣ, въ теософіи.

Волнуясь, дама стала объяснять, что цѣлью всѣхъ познав-

шихъ истину должно быть стремленіе сдѣлаться Mahatma,

хотя это ужасно трудно. Надо вести жизнь аскета; надо отречься

отъ обманчивыхъ радостей бытія. И когда такой человѣкъ,

стремящійся къ истинѣ, какимъ былъ, напримѣръ, Стэдъ, уто-

нувшій на Титаникѣ, умретъ, его я распадается на два начала :

хорошее и злое. Послѣднее становится зловреднымъ «spook»

(духомъ), обманывающимъ спиритовъ во время сеансовъ. «Spook»

258

бродитъ пo землѣ и, въ концѣ концовъ, разлагается и уничто-

жается. Что же касается до добраго начала, то оно погружается

въ «devanchan» или «розовый сонъ», въ которомъ пребываетъ

ровно 1500 лѣтъ. Затѣмъ доброе начало воплощается и снова

является на землю. Если новое воплощеніе тоже стремится

стать Mahatma, то послѣ смерти его я опять распадается на

два начала и т. д. Процессъ этотъ повторяется восемьсотъ разъ.

Такимъ образомъ, процессъ формированія «Mahatma» продол-

жается 1.260.000 лѣтъ. Зато это существо совершенное. Ma-

hatma проводитъ свою жизнь далеко отъ міра, въ снѣжныхъ

горахъ, оторванный отовсюду. Mahatma молится и въ подзем-

ныхъ книгохранилищахъ изучаетъ тайныя силы

природы.

Такъ какъ Mahatma поборолъ все земное, то не нуждается ни

въ пищѣ, ни въ огнѣ. Астральное тѣло Mahatma можетъ, по

желанію, оставить матеріальное тѣло и со стремительной

быстротой перенестись изъ одной страны въ другую. Mahatma

живутъ въ Тибетѣ. Хотя, большею частью, они по происхо-

жденію индусы, но въ Индіи не могутъ жить вслѣдствіе поро-

ковъ и безнравственности этой страны. Въ недоступныхъ горахъ

Тибета Mahatma живутъ въ обществѣ чистыхъ и благочестивыхъ

ламъ и мудрыхъ, святыхъ отшельницъ, надѣленныхъ чудесной

спиритической силой 1).

— Какими именно науками занимаются «магатмы» въ своихъ

горахъ?—спросилъ профессоръ.

— Электричествомъ, астрономіей и химіей.

— Гдѣ же результаты этихъ работъ?

1) Экспедиціи Янгсхесбанда и Свена Гедина въ Тибетъ разрѵшили

много сказокъ про эту страну, пущенныхъ въ обращеніе теософистами,

въ особенности покойной Блаватской. Между прочимъ, развѣяна по

всѣмъ четыремъ вѣтрамъ сказка о кроткихъ, святыхъ и мудрыхъ подру-

гахъ, въ обществѣ которыхъ «магатмы» молятся и изучаютъ тайны при-

роды. Свенъ Гединъ говоритъ намъ про невѣроятныхъ, грязныхъ вши-

выхъ бабъ, которыхъ видѣлъ въ монастыряхъ. По приказу Далай Ламы,

эти вшивыя отшельницы мажутъ лица смѣсью жира съ коровьимъ на-

возомъ, чтобы остановить хоть такимъ образомъ любовный пылъ благо-

честивыхъ монаховъ. Путешественникъ прибавляетъ, что своеобразное

притираніе не помогаетъ: ламы состоятъ въ связи съ отшельницами. Всѣ

эти женщины похожи скорѣе на скотъ. Никто изъ нихъ не умѣетъ читать.

Таковы, въ дѣйствительности, кроткія, мудрыя, святыя подруги вели-

кихъ «магатмъ» (W. Lancelot Hollaud, «The Theosophic Heresy» Лон-

донъ, 1913, стр. 74).

259

— Co временемъ они будутъ опубликованы. Человѣчество

еще не подготовлено для воспринятія этихъ тайнъ.

Дама дальше объяснила, что магатма имѣетъ нѣсколько

переходныхъ формъ. Точно такъ же, какъ лягушка бываетъ

сперва безногимъ, потомъ двуногимъ, потомъ четвероногимъ

головастикомъ, всякій «магатма» сперва достигаетъ степеней

«суами» и «іоги». Этихъ уже и теперь много въ Англіи и въ

Америкѣ. «Суами» и «іоги» могутъ, между прочимъ, приго-

товлять амулеты, такъ какъ, сконцентрировавъ волю, могутъ

передать свой магнетизмъ неодушевленнымъ предметамъ, напр.

медальону или ладонкѣ. Въ журналѣ Theosophsit за декабрь

1912-го года подробно изложено

даже, какъ

приготовлять

волшебныя ладонки. Послышалось скептическое замѣчаніе.

— Если я говорю: «Вотъ подложная картина Рафаэля, я

этимъ не отрицаю существованія настоящихъ картинъ того же

художника,— съ жаромъ отвѣтила дама.— Вы упоминаете о

ложныхъ чудесахъ, но развѣ существованіе ихъ опровергаетъ

возможность настоящихъ чудесъ? Если вы скажете: «Этотъ

банковый билетъ въ пять фунтовъ фальшивый», то развѣ вы

этимъ опровергаете существованіе англійскаго банка, выпускаю-

щаго настоящіе билеты?

Аргументація была прервана нѣсколько неожиданно.

— Правда ли, профессоръ, что тигръ это—дикая пусси

(кошечка)?— спросила довольно громко Флори.

—■ Нѣтъ, но они изъ одного семейства. Тигры, львы, пан-

теры и кошки принадлежатъ къ тому же семейству, — отвѣ-

тилъ профессоръ.— Собаки, волки, шакалы и лисицы тоже со-

ставляютъ одно семейство.

— Одно семейство?—задумчиво переспросила Флори.— Зна-

читъ, имъ не скучно въ большомъ семействѣ. А дерутся они

въ семействѣ, какъ мы съ Джоржи?

Раздался смѣхъ на лужайкѣ, и диспутъ прекратился. Тѣни

удлинились. Надвигался вечеръ. Подулъ неизвѣстно откуда

сорвавшійся теплый, шаловливый вѣтерокъ; широко и легко

заволновалась трава. Потомъ вѣтерокъ столь же неожиданно

затихъ, какъ будто раздумалъ шалить; поникли деревья и

травы. Красный край громаднаго глаза въ послѣдній разъ

взглянулъ на землю и скрылся. Противоположный берегъ

сталъ полонъ сумерекъ, причудливыхъ формъ и простора. Надъ

успокоившейся, опустѣвшей рѣкой въ послѣдній разъ всполох-

260

нулась чайка, крикнула пронзительно по-своему, что рада

отдыху, и скрылась. Промчалась по водѣ длинная, какъ при-

чудливое водяное насѣкомое, «гичка», гонимая восьмью веслами,

взлетавш и

ми разомъ. Стало темнѣть, и гости начали расхо-

диться.

II.

— Well?—началъ я, обращаясь къ профессору, съ которымъ

мы шли вмѣстѣ.

— Очень интересно!—съ чуть замѣтной улыбкой отвѣтилъ

онъ и замолчалъ.

— Намъ, соціологамъ, ужасно трудно быть мистиками,—■

началъ онъ послѣ нѣкоторой паузы:—мы изучаемъ генезисъ

и эволюцію явленія, поэтому мы видимъ его постоянно безъ

покрова, кажущагося такимъ таинственнымъ для многихъ.

Но упрощенный Бергсонъ, а въ особенности теософы и мистики

ужа-асно интересны.

Когда я поинтересовался спросить, что именно заинтере-

совало профессора, онъ обстоятельно, не торопясь, началъ мнѣ

развивать такую теорію. Геологія точно установила теперь

существованіе въ Европѣ не одного, а нѣсколькихъ леднико-

выхъ періодовъ. Обусловливалось это, вѣроятно, тѣмъ, что

въ Америкѣ, вслѣдствіе геологическихъ катастрофъ, Мисси-

сиппи то была рѣкой, то становилась громаднымъ, морскимъ

рукавомъ, выходившимъ на югѣ въ Мексиканскій заливъ, a

на сѣверѣ—въ Гудзоновъ заливъ. И когда рѣка становилась

морскимъ рукавомъ, Гольфштремъ направлялся не черезъ

Атлантическій океанъ къ берегамъ Европы, а въ Ледовитый

океанъ. Это, по вычисленію профессора, должно было пони-

зить температуру Европы на 10°. И такъ какъ каждое океани-

ческое теченіе должно образовать другое, встрѣчное, то Гольф-

штремъ, направившійся черезъ морской рукавъ, вызываль

холодное теченіе, шедшее съ сѣвера къ берегамъ Европы. Оно,

въ свою очередь , понижало среднюю температуру на 3°. Такимъ

образомъ на нѣсколько тысячелѣтій Европа до 50° с. ш. ста-

новилась арктической страной. Льды отступали, когда Мис-

сисиппи становилась рѣкой, и Европа пользовалась снова тепло-

той Гольфштрема. Въ зависимости отъ смѣны климатовъ мѣ-

261

нялись флора и фауна. Когда арктическій климатъ смѣнялся

субтропическимъ, человѣкъ неандертальскаго типа укочевы-

валъ вслѣдъ за сѣвернымъ оленемъ, и ему на смѣну являлся

съ юга другой, напр.,тотъ, черепъ котораго найденъ въ Solutre.

Потомъ, когда льды снова надвигались, раса, удалившаяся

на нѣсколько тысячелѣтій (или десятковъ тысячелѣтій), снова

являлась со своей матеріальной культурой и своимъ міропони-

маніемъ. Антропологи знаютъ теперь нѣсколько культуръ па-

леолитическаго каменнаго вѣка: шельскую (отъ Chelles, близъ

Парижа), ашёльскую (отъ Saint Acheul, близъ Аміеня), мустгер-

скую (Le Moustier, на Везерѣ,) оринъякскую, солютрескую (So-

lutre, въ департаментѣ Saone et-Loire) и магдаленcкую. Каждая

изъ этихъ культуръ совершенно ясно выражена. Мустіерская

культура, напр., характеризуется многочисленными неболь-

шими скребками для очищенія мездры обрабатываемой кожи,

ориньякская культура—длинными костяными инструментами,

заостренными съ одной стороны и утолщенными съ другой.

К аж дая культура имѣла свое міровоззрѣніе и міропониманіе ,

которыя тоже надвигались и отступали вмѣстѣ со льдами. И

точно такъ, какъ теперь, подъ современнымъ Лондономъ, на-

ходятъ костяныя ши

ла и кремневые скребки той эпохи, когда

люди рисовали съ натуры пещернаго льва, волосатаго носо-

рога и мамонта,—въ современной столицѣ наблюдаемъ міро-

воззрѣнія, соотвѣтствующія магдаленской эпохѣ. Надвиганіе

и отступленіе льдовъ обусловливалось опредѣленными причи-

нами; замираніе и возрожденіе міровоззрѣній, выработанныхъ

давно отошедшими эпохами, тоже подчинено точнымъ законамъ,

опредѣленіе которыхъ должно всецѣло поглотить ■ вниманіе

соціологовъ, когда будетъ накоплено достаточное количество

фактовъ. Въ Garten Party профессоръ усмотрѣлъ только матеріалъ

для соціолога.

Мы разстались.

II I.

Былъ, значитъ, «каменный вѣкъ» внѣшней культуры и «ка-

менный вѣкъ» въ міровоззрѣніи. Исчезновеніе ихъ дѣйстви-

тельно не совпадаетъ. Предо мною любопытные стенографи-

ческіе отчеты, выпущенные покойнымъ Стэдомъ въ 1909-мъ году.

Извѣстный журналистъ имѣлъ на томъ свѣтѣ пріятельницу

262

«Джулію», черезъ посредство которой устроилъ своего рода

почтовую контору («Julia’s Bureau») для сношеній съ міромъ,

лежащимъ по ту сторону познаваемаго. Вы являлись въ Б юро

и подавали заявленіе, что желаете поговорить на такую-то

тему съ вашей покойной бабушкой, съ Ганнибаломъ, съ Аль-

фредомъ Великимъ или съ Дизраэли. Черезъ посредство медіума

заявленіе передавалось на тотъ свѣтъ «Джули»,

имѣвшей

тамъ, повидимому, громадныя знакомства. Ей требовалось, на-

примѣръ, только два дня, чтобы разыскать въ самыхъ отдален-

ныхъ закоулкахъ дѣйствительнаго или миѳическаго героя

дѣйствовавшаго сорокъ вѣковъ тому назадъ. Еще черезъ день,

черезъ посредство, того же медіума, получался отвѣтъ, отби-

тый, по-дѣловому, на печатной машинѣ, на бланкѣ со штемпе-

лемъ Бюро. «Вызовъ къ телефону» съ того свѣта стоилъ двѣ

гинеи, т.-е. 20 р. «Почтовой конторой» пользовались адмиралы,

генералы, беллетристы, адвокаты, свѣтскія дамы. Осенью 1909-го

года борьба за «революціонный бюджетъ» достигла въ Англіи

высшаго напряженія, какъ въ парламентѣ, такъ и въ обществѣ.

У всѣхъ на устахъ былъ вопросъ: какъ поступятъ лорды? Про-

пустятъ ли они бюджетъ или отклонятъ его, т.-е. сдѣлаютъ

шагъ, безпримѣрный со времени революціи 1688 года?

Когда «политическій горизонтъ» въ древней Іудеѣ затуманился

царь Саулъ сказалъ своимъ слугамъ, чтобы они нашли ем у жен-

щину, владѣющую даромъ прорицанія.—Открой мнѣ, что бу-

детъ, и вызови мнѣ того, кого я назову тебѣ,—предложилъ

Саулъ прорицательницѣ изъ Ендора. Точь-въ-точь такъ же по-

ступилъ Стэдъ въ 1909-мъ году. Обратился онъ къ «Джуліи»

и предложилъ вызвать ему Гладстона. О томъ, что произошло,

составленъ стенографическій отчетъ, лежащій теперь передо

мною. «Протоколъ засѣданія, состоявшагося въ Бюро Джуліи

въ субботу, 30 октября 1909-го года. Присутствовали Вопло-

щенные (Incarnate): ясновидящій, стенографъ и почетный се-

кретарь Стэдъ-старшій. Освобожденные отъ плоти (Discarnate):

Джулія, Стэдъ-младшій, кардиналъ Маннингъ, Гладстонъ и др.

Исполнялся гимнъ: «Я знаю, что мой Искупитель живъ», Ген-

деля». Таковы первыя строки этого любопытнаго документа.

Дальнѣйшее не менѣе интересно. Вызвали «Джулію» и по-

просили ее разыскать Гладстона. Сперва къ телефону подошелъ

кардиналъ Маннингъ. Онъ, повидимому, на томъ свѣтѣ вышелъ

погулять, и услышавъ, что «освобожденные отъ плоти» кри-

263

чатъ: «который тутъ Гладстонъ?»—полюбопытствовалъ узнать,

въ чемъ дѣло.

— Отъ моего дорогого друга Джуліи я узналъ, что Гладстонъ

будетъ въ сообщеніи съ вами,—сказалъ кардиналъ,—Я васъ

не буду долго задерживать. Мнѣ хотѣлось только перекинуться

нѣсколькими словами Benedicite!

— Меня вызываютъ. Чего хотятъ отъ меня?—послышался

другой голосъ,—читаемъ мы въ протоколѣ. (Говоритъ яснови-

дящій, погруженный въ трансъ, а стенографъ записываетъ).

— Вы мистеръ Гладстонъ?—спраши

ваетъ Стэдъ.

— На землѣ меня звали такъ.

— Джулія, вѣроятно, объяснила вамъ все.

— Она сказала, что мнѣ хотятъ предложить рядъ вопро-

совъ, касающихся какъ партіи, во главѣ которой я нѣкогда

стоялъ, такъ и вообще политики. Такъ ли это? Спрашивайте.

Гладстону предложено было четырнадцать вопросовъ между

прочимъ слѣдующіе: «Нарушитъ ли новый бюджетъ равновѣсіе

фискальнаго обложенія? Одобряетъ ли Гладстонъ провозгла-

шенную земельную политику? Правильно ли поступятъ лорды,

если отклонятъ бюджетъ? Какой политики должны держаться

либералы, если Верхняя палата отклонитъ бюджетъ? Одобряетъ

ли Гладстонъ государственную пенсію для стариковъ? Думаетъ

ли онъ, что реформу можно осуществить безъ революціоннаго

бюджета, напр., путемъ введенія протекціонизма?»

«Сначала онъ принялъ было Антона Антоновича немного

сурово, да-съ; сердился и говорилъ, что и въ гостиницѣ все не-

хорошо, и къ нему не поѣдетъ; но потомъ... какъ покороче раз-

говорился съ нимъ, тотчасъ перемѣнилъ мысли и, слава Б огу,

все пошло хорошо». Эти слова Добчинскаго припоминаются

мнѣ при чтеніи стенографическаго отчета о засѣданіи въ Бюро

Джуліи. Сначала Гладстонъ сердился. «Арена политическаго

міра мнѣ ненавистна,—отвѣтилъ онъ черезъ посредство медіума

Стэду.—Б ольше скажу: я всегда ненавидѣлъ политику и зани-

мался ею только вслѣдствіе сознанія долга по отношенію къ

моему народу. Меня неизмѣримо сильнѣе интересуютъ попытки

постиженія удивительныхъ проявленій Б ожества. Мнѣ ужасно

непріятно, ужасно антипатично погрузиться снова въ политику».

Но великій старецъ, какъ и «ревизоръ», «потомъ перемѣнилъ

мысли», и «все пошло хорошо», хотя онъ указалъ предварительно,

что не слѣдитъ больше за политической борьбой партій. Пови-

264

димому, нумера «Daily Mail» еще не доставляются правильно

«освобожденнымъ отъ плоти» существамъ.

— По моему мнѣнію,—сказалъ Гладстонъ,—Верхняя па-

лата поступитъ крайне неблагоразумно, если отклонитъ бюд-

жетъ. Конечно, я понимаю, что въ бюджетѣ много пунктовъ,

противъ которыхъ лорды возражаютъ: но, я думаю, въ ихъ соб-

ственныхъ интересахъ принять его. Лично я вполнѣ одобряю

принципы, на которыхъ бюджетъ построенъ».

Такимъ же образомъ Гладстонъ послѣдовательно выражаетъ

свое мнѣніе о земельной реформѣ и протекціонизмѣ. Форма

выраженія—гладстоновская; но содержаніе отвѣтовъ такъ

шаблонно и такъ мелко, что ради полученія подобныхъ мыслей,

конечно, не стоило тревожить тѣнь великаго государственнаго

дѣятеля. Къ концу бесѣды Гладстонъ заявилъ, что въ немъ

разгорается кровь стараго вождя, когда онъ опять слышитъ

про жаркій бой, завязавшійся «между классами и массами».

— He находите ли вы сходство между настоящимъ момен-

томъ и гомеровскими временами, когда безсмертные, спустив-

шись съ Олимпа, спѣшили принять участіе въ борьбѣ подъ

стѣнами Трои?—спросилъ Стэдъ.

— Совершенно вѣрно,—отвѣтилъ Гладстонъ. Онъ похва-

лилъ организацію Бюро Д ж уліи и сказалъ, что оно приноситъ

громадную пользу, убѣждая скептиковъ.

— Cood morning!—закончилъ Гладстонъ.—Джулія затѣмъ

прибавила, что Гладстона нельзя узнать послѣ бесѣды: въ немъ

пробудился боевой духъ, и вождь обдумываетъ все, чѣмъ бы

онъ могъ помочь партіи, во главѣ которой нѣкогда стоялъ.

Бѣдняга Стэдъ! «Джулія» ему сообщала рѣшительно про все,

но только не про то, что не слѣдуетъ ему плыть на Титаникѣ!

Впрочемъ, третьяго дня я былъ на лекціи г-жи Энни Безантъ.

Докладчица сообщила, что «общество техническихъ изысканій»

вошло теперь въ правильныя сообщенія съ Стэдомъ, который

описалъ даже послѣдніе моменты Титаника. По словамъ Энни

Б езантъ, Стэдъ нашелъ теперь Джулію, и они постоянно вмѣстѣ.

IV.

Однимъ изъ наиболѣе замѣчательныхъ англійскихъ трудовъ

по соціологіи является только что законченная многотомная

265

работа профессора Фрэйзера: «The Golden Bough» 1). Вслѣдствіе

своего объема, и по другимъ причинамъ, этотъ капитальный

трудъ, вѣроятно, не скоро еще станетъ достояніемъ русской

публики. Въ первомъ томѣ, выясняя генезисъ магіи и религіи,

профессоръ Фрэйзеръ доказываетъ, что, точно такъ какъ ма-

теріальная культура всѣхъ расъ прошла черезъ каменный вѣкъ,—

у всѣхъ народовъ въ интеллектуальномъ отношеніи былъ вѣкъ

магіи.. Изслѣдуя теперь всѣ существующія расы, живущія

на протяженіи отъ Гренландіи до Огненной земли, и отъ Шот-

ландіи до Сингапура, мы замѣчаемъ, что онѣ отличаются другъ

отъ друга безчисленными культами. Послѣдніе не являются

общими разграничительными чертами между націями. Дѣленіе

заходитъ въ города, деревни и даже семьи. Такимъ образомъ,

въ отношеніи культа общество, такъ сказать, покрыто безчи-

сленными трещинами и подрыто во всѣхъ направленіяхъ. Но

если мы спустимся глубже этихъ религіозныхъ разногласій,

то всюду найдемъ подъ ними одинъ сплошной пластъ суевѣрій.

Окажется, что лѣнивые, слабые умомъ и невѣжественные люди,

т.-е. подавляющее большинство всего человѣчества, объединены

общимъ міровоззрѣніемъ, зарожденіе котораго отдѣлено отъ

насъ сотнями вѣковъ. Однимъ изъ наиболѣе замѣчательныхъ

завершеній девятнадцатаго вѣка являются «буровыя сква-

жины», проведенныя до этого нижняго умственнаго пласта въ

разныхъ частяхъ свѣта. Буровыя скважины доказали, что

этотъ подпластъ совершенно одинаковъ у разныхъ народовъ,

подъ какими бы широтами они ни жили. Пластъ этотъ нахо-

дится также у насъ подъ ногами въ настоящее время. Онъ вы-

ступаетъ наружу, когда только можетъ. Повидимому, мы на-

ходимся на очень тонкой корѣ интеллектуальной новой куль-

туры, которая въ любой моментъ можетъ быть взорвана дре-

млющими подъ нею подпочвенными силами. Глухой рокотъ,

доносящійся время отъ времени, да языкъ пламени, вырыва-

ющійся наружу, свидѣтельствуютъ о томъ, что происходитъ

въ пластѣ, лежащемъ подъ почвой.

Тѣ явленія, о которыхъ я говорю въ настоящемъ письмѣ,

доказываютъ, мнѣ кажется, не только наличность доистори-

1) Отдѣльные томы носятъ различное названіе: «The Magic Art and

the Evolution of Kings», «Taboo and the Perils of the Soul», «The Dying

Cod», «Adonis», Attis, Osiriss и т. д. Всѣхъ томовъ десять.

266

ческаго умственнаго пласта и выступаніе его наружу. Мы ви-

дѣли людей, несомнѣнно принадлежащихъ по складу ума къ

очень отдаленной эпохѣ; но сколько-нибудь внимательное на-

блюденіе убѣдитъ насъ, что умъ ихъ находится теперь въ дина-

мическомъ, а не въ статическомъ состояніи. Передъ нами люди,

захваченные великимъ умственнымъ движеніемъ и старающіеся

посильно принять въ немъ участіе. Въ своей «Gescbichte der

Karthager» Мельцеръ разсказываетъ, что произошло въ послѣднія

недѣли осады Карѳагена. Неизвѣстно какимъ образомъ, по всей

Сѣверной Африкѣ разнеслась тогда вѣсть, что римляне осаждаютъ

Карѳагенъ и что великій городъ долженъ скоро пасть. И со всѣхъ

концовъ континента, изъ дремучихъ лѣсовъ, изъ пустынь и изъ

темныхъ пещеръ Атласа тронулись къ стѣнамъ города такія ди-

к ія племена, о существованіи которыхъ даже никто н е зналъ. Они

пришли голые, уродливые, вооруженные дубинами и черепами,

привязанными къ палкамъ, но быстро переодѣлись въ алыя и си-

нія нарядныя туники, добытыя въ разграбленныхъ пригородахъ.

Когда штурмъ бывалъ удаченъ, дикари, переодѣтые культур-

ными людьми, кидались съ пронзительнымъ воемъ вслѣдъ за

римскими легіонерами. Когда осажденные отбивали приступъ, и

римляне вынуждены были удалиться, дикари съ отчаяннымъ

визгомъ бѣжали впереди. Они проклинали тогда легіонеровъ,

называли ихъ трусами, и кричали, что Эшмунъ, Молохъ и

Аштарота сильнѣе Юпитера, Марса и Діаны. Дикари убѣгали въ

лѣсъ и сидѣли тамъ, покуда не убѣждались, что побѣда Карѳа-

гена временная и что легіонеры опять идутъ на приступъ.

To же самое происходитъ теперь въ Англіи. До людей, жив-

шихъ всегда за чертой достиженія всякихъ интеллектуальныхъ

приливовъ, дошли вѣсти, что «штурмуютъ Карѳагенъ», что идетъ

гигантскій «колышень» новыхъ идей. И со всѣхъ концовъ яви-

лись умственные дикари, наряженные въ великолѣпные хи-

тоны, вытканные другими. Эти люди пытаются даже воевать

своимъ первобытнымъ оружіемъ, т.-е. тѣми методами мыш-

ленія, которые создались еще, когда по Англіи бродили ма-

монты. Иногда это «оружіе» грубо и неуклюже, а иногда отдѣ-

лано очень красиво, даже художественно. Когда «Римъ» побѣ-

ждаетъ, дикари бѣгутъ вслѣдъ, когда онъ отступаетъ, они бѣгутъ

впереди и громче всѣхъ кричатъ про «банкротство науки».

Вотъ что, мнѣ кажется, означаютъ явленія, которыя я на-

блюдалъ на «границѣ прилива».

267

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

В ъ плавильномъ Тиглѣ .

Es ist ein grosser Augenblick der Zeit.

(Die Piccolomini).

I.

Послѣ Лондона Парижъ всегда кажется мнѣ городомъ безъ

цѣли суетящихся, безъ надобности кричащихъ и неизвѣстно

почему волнующихся людей. Лондонская толпа всегда стре-

мительно мчится, молча, сосредоточенно глядя въ землю. На

всѣхъ лицахъ можно прочесть: «Ужъ вы меня не останавливайте,

иначе оборвется нить мыслей!» Ницше, вычитавъ, кажется, у

Флобера, что думать можно только сидя, восклицаетъ: «Я пой-

малъ тебя, нигилиста! Сидячее прилежаніе—это грѣхъ противъ

Духа Святого. Цѣнность имѣютъ мысли, являющіяся только

на ходу». По этому критерію, лондонцамъ, всегда мчащимся,

должны приходить геніальныя мысли. Англичанинъ до такой

степени проникнутъ сознаніемъ необходимости сп ѣ ш и

ть, что

въ Лондонѣ на улицахъ нѣтъ даже скамеекъ. Я люблю смот-

рѣть съ имперіала омнибуса на живой потокъ, заливающій

улицы Лондона. И, когда я гляжу на толпу, мнѣ постоянно

приходитъ въ голову одинъ образъ. Мнѣ кажется тогда, что

по Оксфордъ-стритъ, Чипсайдъ или по Флитъ-стритъ катится

чудовищная машина, оси которой утыканы косами, какъ это

было въ боевыхъ римскихъ колесницахъ. Называется она—

успѣхъ въ жизни, а смастерилъ ее умный, энергичный, жестокій,

наглый, безсовѣстный и безстыдный духъ большихъ городовъ,

умывающійся чужими слезами и густо вымазанный, какъ гигант-

скій идолъ карѳаген скаго Ишмуна, человѣческой кровью. Запы-

268

хавшаяся толпа гонится за машиной, норовя вскочить на нее.

«Прыгайте скорѣе! Иначе погибнете подъ колесами»!—кри-

читъ духъ-строитель. Но мало вскочить на ходу. Надо еще и

удержаться, потому что машина вздрагиваетъ, какъ-будто

весь громадный корпусъ ея колышется отъ хохота. Стальному

чудовищу смѣшно безуміе людей и ихъ выпученные отъ сосре-

доточеннаго усилія глаза. Успѣвшіе вскочить на корпусъ ма-

шины одной рукой держатся, а другой втаскиваютъ наверхъ

сыновей, чтобы не дать имъ очутиться подъ колесами. Недавно въ

S p e c t a t o r ’ѣ печатались крайне интересныя письма клер-

ковъ, населяющихъ безчисленныя «виллы» на окраинахъ Лондона

и всю жизнь одержимыхъ вѣчнымъ страхомъ, не дай Богъ, по-

терять респектабельность и уподобиться рабочимъ. И вотъ

только изъ этихъ писемъ я понялъ, какъ силенъ въ Англіи про-

цессъ погруженія на дно изъ верхнихъ общественныхъ слоевъ.

Вслѣдствіе законовъ о майоратѣ и другихъ особенностей ан-

глійской жизни внуки маркизовъ и племянницы епископовъ

(въ Англіи это—санъ, дающій неизмѣримо болѣе высокое об-

щественное положеніе, чѣмъ на континентѣ), если не имѣютъ

никакихъ талантовъ и ничего другого, кромѣ происхожденія

служатъ клерками, получая два фунта въ недѣлю. Вы видите,

какъ легко упасть съ машины.

На машину удается вскочить очень немногимъ. Милліоны

людей должны довольствоваться только тѣмъ, что бѣгутъ за

ней и болѣе или менѣе успѣшно уклоняются отъ косъ, кото-

рыми утыканы колеса. «Не убиты на мѣстѣ. И на томъ спа-

сибо!»—думаютъ они. И если они сравниваютъ свою жизнь

съ адомъ, то все же приходятъ къ заключенію, что въ этомъ

аду добились извѣстнаго положенія. По русской поговоркѣ:

«И въ аду хорошо—ину пору хоть кочергой вмѣсто вилъ подса-

дятъ,—все легче». Кстати, у англичанъ есть поговорка, что

адъ ужасно похожъ на Лондонъ.

Лихорадочная стремительность, затѣмъ процессъ вскаки-

ванія на машину и вѣчная боязнь сорваться съ нея ужасно

изнуряютъ. Нервы въ концѣ концовъ отказываются служить

и требуютъ отдыха. Точно такъ, какъ въ деревнѣ кукушка

возглашаетъ наступленіе весны, въ Лондонѣ странные люди,

появившіеся неизвѣстно откуда съ пучками душистой лавенды

на продажу, возвѣщаютъ стремительно бѣгущей толпѣ, что

лѣто кончается и что наступило время отдыха. Герольды эти—

269

обломки старины. Свою лавенду они предлагаютъ нараспѣвъ.

Мотивъ, говорятъ, сложенъ еще въ тѣ далекія времена, когда

Англія была веселой и когда пѣсни складывались въ дерев-

няхъ, а не въ мюзикъ-холлахъ.

И, какъ только появятся на улицахъ Лондона герольды

съ пучками лавенды, городъ пустѣетъ. Иныхъ изъ бѣгущихъ

за машиной можно найти въ маленькихъ рыбачьихъ деревуш-

кахъ на берегахъ Атлантическаго океана, пролива св. Георга

или Сѣвернаго моря. Тамъ врачи, адвокаты, учителя и него-

ціанты, засучивъ панталоны, ловятъ съ дѣтьми креветокъ или

ищутъ во время отлива подъ камнями крабовъ. Если дѣтей у

отдыхающаго нѣтъ, онъ просто лежитъ часами на горячемъ

пескѣ, смотритъ на бѣлыя кружева, оставляемыя набѣгающими

волнами, или въ тысячный, вѣроятно, разъ перечитываетъ

изъ любимаго поэта англійской интеллигенціи Омаръ Хаяма

стихи в ъ родѣ слѣдующихъ: «Старайся имѣть хорошее вино и

возлюбленную, прекрасную, какъ гурія... если есть гуріи.

Ищи вмѣстѣ съ нею чистый, пѣвучій ручей, ступай къ его истоку,

протянись на коврѣ изъ моха,.. если существуетъ коверъ изъ

моха. Люби, пой, пей и не думай объ адѣ. Вотъ лучшее, что

ты можешь сдѣлать. Вѣрь мнѣ: нѣтъ другого рая, если толь-

ко рай вообще есть. Пой, люби и пей, пей».

Вотъ уже давно, какъ слышится на улицахъ протяжная

пѣсня продавцовъ лавенды. Скоро душистая трава отцвѣтетъ.

Лѣто приходитъ къ концу. Въ паркахъ громадные дубы и раз-

вѣсистые буки застыли въ тяжелой думѣ о приближающейся

осени и отъ глубокой заботы роняютъ съ каждымъ днемъ все

больше и больше высохшихъ листьевъ. Но Лондонъ въ этомъ

году не замираетъ. Напротивъ, въ немъ кипитъ теперь особая,

странная жнзнь, полная затаенной тревоги. Всюду на стѣ-

нахъ прокламаціи, возвѣщающія всѣмъ гражданамъ «отъ во-

семнадцати до тридцати лѣтъ», что «король и страна» нуждаются

въ ихъ услугахъ. У казармъ, гдѣ производится вербовка сол-

датъ, молодые люди въ твидовыхъ шапочкахъ, въ соломенныхъ

шляпахъ, въ котелкахъ и въ цилиндрахъ образуютъ хвостъ,

какъ у кассы театра. Все это добровольцы, оставившіе мастер-

скія, фабрики, прилавки, конторы, университетскія аудито-

ріи и даже церковь, чтобы записаться въ солдаты. Въ Гайдъ-

паркѣ, на улицахъ, въ поѣздахъ, словомъ, всюду видны сол-

даты, солдаты и солдаты. Населеніе съ любопытствомъ смотритъ

270

на необычное зрѣлище: на сухопутныхъ и флотскихъ офице-

ровъ въ мундирахъ. Десять дней тому назадъ газеты писали про

необыкновенный урожай и сокрушались по поводу того, что не

хватитъ сельскихъ работниковъ, чтобы убрать хлѣбъ. Теперь

если бы кто вспомнилъ о недостающихъ жнецахъ, ему, вѣроят-

но, привели бы слова знаменитаго стихотворенія, написаннаго

знаменитымъ американскимъ поэтомъ во время великой борь-

бы федералистовъ съ конфедератами:

«Who shall stay to reap the harvest when the autumn days have come?

But the drum answered come,

Death shall reap a braver harvest when the autumn days have come!»

(Кто останется,

чтобы собрать жатву, когда наступитъ

осень? Но барабанъ отвѣтилъ: «Пойдемъ! Смерть уберетъ болѣе

обильную жатву, когда наступитъ осень»).

О тревожномъ настроеніи населенія говорятъ газеты, вы-

ходящія теперь каждые два часа. Подъ заглавіями, состоящими

изъ шести, семи строчекъ, помѣщаются сообщенія о передви-

женіяхъ войскъ и о сраженіяхъ, въ сравненіи съ которыми

битва народовъ на Каталаунской равнинѣ—чуть ли не дѣтская

игра. Въ самомъ дѣлѣ, у Аттилы было около пятисотъ тысячъ

воиновъ, столько же ихъ было и Валентиніана Аэція и у вест-

гостскаго царя Теодориха. Теперь же вечернія газеты говорятъ

о десяти милліонахъ вооруженныхъ людей. Я вижу въ газе-

тахъ характерные «картоны», т.-е. рисунки, долженствующіе

выразить воинственное настроеніе и рѣшительность Велико-

британіи. Она представляется художникамъ то однимъ изъ

львовъ, набрасывающихся на одноглаваго орла, то Британіей,

какъ она изображается на англійскихъ монетахъ; но только

Британія не сидитъ спокойно, а мчится впередъ съ обнажен-

нымъ мечемъ, едва поспѣвая за разъяреннымъ львомъ. Третій

художникъ изображаетъ стоящаго у дымящейся пушки Джона

Булля, но только не во фракѣ и въ цилиндрѣ, а въ мундирѣ

матроса. Джонъ Булль вооруженъ съ головы до ногъ. В ъ одной

рукѣ у него обнаженный палашъ, а въ другой—національное

знамя; тотъ «Union jack», который восторженно привѣтствуется

всѣми друзьями свободы. Надъ «картономъ» значится: «Защита,

но не вызовъ», подписью же служитъ совѣтъ, который Полоній

даетъ Лаэрту: «Остерегись, чтобъ не попасться въ ссору. Пo-

пaлъ—такъ чтобъ врагъ остерегался».

271

Великое движеніе народовъ къ новому каталаунскому полю

кажется колоссальнымъ безуміемъ тѣмъ немногимъ странамъ,

которыя не захвачены гигантской борьбой. Въ «Heraldo де Mad-

rid», напр., отъ девятаго августа я видѣлъ рисунокъ, изобра-

жающій Европу, кидающуюся въ припадкѣ безумія съ высокой

скалы въ пучину. Надъ рисункомъ значится «Е1 suicidio de

Е urора (самоубійство Европы), а подъ нимъ: «L оса!» (Безумная.)

Тысячи признаковъ свидѣтельствуютъ о той великой тре-

вогѣ, въ которой пребываетъ теперь Англія, и о томъ, что вся

жизнь ея измѣнилась. Англія, прежде всего, страна звонкихъ

денежныхъ знаковъ. Нигдѣ въ Европѣ золото не находилось

въ такомъ обращеніи, какъ въ Англіи. Самый низкій бумажный

денежный знакъ здѣсь—пять фунтовъ ст. Но золотыя деньги

похожи на озера, образовавшіяся въ кратерахъ потухшихъ

вулкановъ: при первыхъ признакахъ изверженія они исче-

заютъ совершенно. Какъ только въ Англіи появились первые

признаки стремительно надвигающейся грозы, золотыхъ де-

негъ не стало въ обращеніи. У публики очутились въ рукахъ

крупные бумажные денежные знаки, которыхъ не хотѣли мѣ-

нять ни въ лавкахъ, ни на почтѣ. Пришлось закрыть банки

на пять дней, чтобы спасти ихъ отъ краха: вкладчики требовали

золота. Теперь появились новые денежные знаки крайне стран-

наго характера: наскоро отпечатанныя на обыкновенной бу-

магѣ фунтовыя и десятишиллинговыя бумажки, затѣмъ почто-

вые переводы, т.-е. ордеры стоимостью отъ 1% до двадцати

шиллинговъ.

Сразу, въ одинъ день, измѣнился весь укладъ страны, гра-

ж д а нский по преимуществу: введена цензура; для выѣзда и

въѣзда въ Англію требуется паспортъ; часть иностранцевъ

(нѣмцы и австрійцы) помѣщены на положеніи досрочно осво-

божденныхъ каторжниковъ; по телефону нельзя переговари-

ваться иначе, какъ по-англійски; спокойные англичане видятъ

повсюду шпіоновъ, которыхъ ловятъ десятками. Но это еще не

все. Б огатая торговая и промышленная страна отрѣзана въ почто-

вомъ отношеніи почти отъ всего міра. Мы сидимъ безъ иностран-

ныхъ газетъ, безъ писемъ съ континента. Свѣдѣнія о послѣднемъ

приносятся къ намъ, какъ въ XV в., только путешественниками,

которые проѣзжаютъ очень рѣдко, такъ к акъ пробраться изъ

Швейцаріи

въ Англію теперь почти такъ же трудно, какъ со-

рокъ лѣтъ тому назадъ отъ Занзибара до берега Танганайки.

272

Еще недавно люди негодовали, когда поѣздъ опаздывалъ на

четверть часа, а теперь приходится днями сидѣть на станціяхъ,

какъ-будто бы Женева, Ліонъ и Парижъ глухіе «станки», за-

брошенные въ глубину тундръ и тайги, какъ напр., Курулякъ

и Тостакъ по пути и з Якутска съ Средне-Колымскъ. Мы, рус-

скіе, живущіе въ Англіи, совершенно не знаемъ, что дѣлается

въ Россіи. До насъ оттуда не доходитъ рѣшительно ничего и

мы совершенно изолированы, какъ-будто вся Англія—казе-

матъ въ Петропавловской крѣпости.

II .

На лужайкѣ въ нашемъ округѣ, подъ каштанами, я ви-

дѣлъ вчера вечеромъ обычное въ Лондонѣ зрѣлище: уличный

проповѣдникъ, сіяя лысиной и размахивая руками, объяснялъ

нѣсколькимъ нянькамъ, дожидавшимся своихъ возлюбленныхъ,

и двумъ-тремъ клеркамъ, вышедшимъ, чтобы выкурить тру-

бочку въ прохладѣ, Откровеніе: «И услышалъ я изъ храма

громкій голосъ, говорящій седми Ангеламъ: идите, и вылейте

седмь чашъ гнѣва Божія на землю»,— выкликалъ старикъ.

«Шестый Ангелъ вылилъ чашу свою въ великую рѣку Евфратъ,

и высохла въ ней вода, чтобы готовъ былъ путь царямъ отъ

восхода солнечнаго». Старикъ читалъ про бѣсовъ, вышедшихъ

къ царямъ земли и вселенной, чтобы собрать ихъ на брань въ

великій день. И шестой ангель повелъ всѣ эти воинства на

мѣсто, н а з іваемое Армагеддонъ. Потрясая старческими ру-

ками, плохо сгибавшимися въ кулаки, такъ какъ пальцы опу-

хли отъ подагры, проповѣдникъ доказывалъ, что именно теперь

наступилъ великій день, предсказанный св. Іоанномъ: народы

стараго міра собрались на Армагеддонъ.

Въ Англіи этотъ великій день предсказывался уже много

лѣтъ тому назадъ. Въ послѣднія девять лѣтъ здѣсь постоянно

указывали на стремительный ростъ германскаго флота. Вотъ,

напримѣръ, табличка, показывающая параллельное увели-

ченіе германскаго и британскаго флотовъ.

Въ 1906 году, въ отношеніи броненосцевъ, Англія была

сильнѣе Германіи на 121% , а въ 1913 году—на 47% ; въ отно-

шеніи бронированныхъ крейсеровъ Англія была сильнѣе въ

273

1906 году на 366%, а въ 1913 году—на 220%; въ отношеніи

небольшихъ крейсеровъ у Англіи въ 1906 году было преиму-

щество надъ Германіей на 75%, а въ 1913 году—никакого.

Что касается истребителей миноносокъ, то въ 1906 году Англія

имѣла преимущество на 132%, въ 1913 году — только на

13% 1) . Въ англійской литературѣ, въ парламентѣ и съ плат-

формы указывалось не только на стремительный ростъ гер-

манскаго флота, но выяснялась также та цѣль, съ которой это

дѣлается. Англичанамъ приходилось только цитировать нѣ-

мецкихъ авторовъ. Послѣдніе указывали, что населеніе Герма-

ніи стремительно возрастаетъ. Ежегодно сотни тысячъ нѣм-

цевъ, которымъ становится тѣсно на родинѣ, эмигрируютъ;

но такъ какъ у Германіи нѣтъ колоній, которыя могли бы при-

влечь европейскихъ переселенцевъ, то потокъ эмигрантовъ

направляется въ Соединенные Штаты, въ Б разилію и въ Юж-

ную Африку. Такимъ образомъ Германія, не имѣющая подхо-

дящихъ колоній, теряетъ ежегодно самыхъ энергичныхъ и пред-

пріимчивыхъ гражданъ. Но это еще не все. Германская про-

мышленность стремительно развивается, и такъ какъ внутренній

рынокъ переполненъ, то нѣмецкіе фабриканты вынуждены

искать внѣшнихъ рынковъ. Послѣдніе большею частью за-

щищены высокими покровительственнім и тарифами. Англій-

скій рынокъ, конечно, открытъ для германскихъ товаровъ по

причинѣ свободы торговли; но такъ какъ это почти единственный

рынокъ, то нѣмецкіе заводчики принуждены часто продавать

на немъ свои продукты по своей цѣнѣ или даже себѣ въ убы-

токъ во избѣжаніе перепроизводства. Тѣ колоніи, которыя

достались Германіи послѣ раздѣла Африки, никуда не годятся,

какъ рынки. Странѣ съ высоко развитой промышленностью

необходимы колоніи съ культурнымъ, зажиточнымъ, трудолю-

бивымъ населеніемъ. Зачѣмъ фабрикантамъ Тоголэндъ, Каме-

рунъ, Дамаралэндъ (юго-зап. Африка) или земли, лежащія

между Викторія-Ніанца и Индѣйскимъ океаномъ, населенныя

первобытными племенами? Можно ли вывозить электрическіе

двигатели на берега рѣки Вольту, гдѣ населеніе не пошло еще

дальше лука и стрѣлъ? Можно ли отправлять эльберфельд-

скія сукна герерамъ, не признающимъ еще необходимости

панталонъ? Всѣ подходящія колоніи на земномъ шарѣ уже

1) P e r c i v a l A. Hi s l a m, «The Horth Sea Problem», стр. 10.

274

разобраны. Германія явилась сли

шкомъ поздно. Она нацѣли-

лась было на богатѣйшій рынокъ Дальняго Востока; на рынокъ,

многомилліонное населеніе котораго, казалось, ждало только

смѣлаго захватчика. Германія захватила въ Китаѣ кусокъ;

но на Дальнемъ Востокѣ она неожиданно встрѣтила могучаго

противника, тоже ищущаго колоній. Послѣ русско-японской

войны Германія должна была измѣнить свои виды на Китай.

Рядомъ съ Германіей лежитъ маленькое, слабое, нейтраль-

ное государство, сохранившее отъ прежняго величія богатѣй-

шія колоніи. Суматра, Ява, Целебесъ, южная часть Борнео

и Молуккскіе острова представляютъ громадную цѣнность

сами по себѣ; но два острова имѣютъ еще другое значеніе вслѣд-

ствіе положенія своего у входа въ Великій океанъ. Торговый

путь изъ Европы въ океанъ, на берегахъ котораго лежатъ вели-

чайшіе и богатѣйшіе въ мірѣ рынки, ведетъ черезъ узкій про-

ливъ, отдѣляющій Суматру отъ Малаккскаго полуострова.

Другой путь черезъ Торресовъ проливъ опасенъ и кромѣ того,

всецѣло находится въ рукахъ англичанъ. Третій путь, кругомъ

Австраліи, мимо Новой Зеландіи и островъ Фиджи, очень до-

логъ и тоже находится въ рукахъ англичанъ. Такимъ образомъ

государство, обладающее Суматрой, контролируетъ входъ въ

Великій океанъ. Зондскій проливъ запираетъ этотъ океанъ

съ востока, какъ Гибралтаръ запираетъ Средиземное море.

Большому, честолюбивому, военному государству Голландія,

владѣющая входомъ въ Великій океанъ, представлялась по-

этому желаннымъ призомъ. Въ Германіи давно уже появилась

школа, доказывающая въ печати, въ рейхстагѣ и въ универси-

тетѣ, что первоклассное, сильное государство не можетъ допу-

стить, чтобы устье его единственной большой, судоходной рѣки

находилось въ рукахъ слабаго, маленькаго, нейтральнаго го-

сударства. Школа эта требовала, чтобы Голландія была вклю-

чена въ германскій союзъ. И въ самой Голландіи было много

лицъ, указывавшихъ, что такое включеніе неизбѣжно. Они ре-

комендовали добровольное присоединеніе, указывая, что Гол-

ландіи выгоднѣе быть на положеніи Баваріи, чѣмъ Ганновера.

Итакъ, присоединеніе Голландіи съ ея колоніями къ Герман-

ской имперіи само по себѣ не представляло бы никакихъ

трудностей, если бы это не являлось угрозой для интересовъ

Англіи. Для нея нѣтъ опасности, если входъ въ Великій океанъ

принадлежитъ нейтральному, слабому государству; но совсѣмъ

275

инымъ представляется дѣло, если бы Суматра досталась Гер-

маніи, которая превратила бы, скажемъ, Дуріанскій проливъ

въ новыя Дарданеллы. Кромѣ того, Германія, утвердившись

на Суматрѣ, явилась бы одновременно угрозой для Индіи и

для Австраліи. Включеніе Голландіи въ германскій союзъ

означало бы еще превращеніе Флешинга въ первоклассную

крѣпость, угрожающую берегамъ Англіи. И въ силу всего

этого партія, стоявшая въ Германіи за захватъ Голландіи,

поняла, что Англія пожертвуетъ послѣднимъ кораблемъ раньше,

чѣмъ допуститъ это. Германія поэтому начала стремительно

готовиться къ войнѣ съ Англіей, какъ только встрѣтила на

Дальнемъ Востокѣ такого опаснаго соперника, какъ Японія.

Въ нѣсколько лѣтъ Германія создала громадный военный флотъ;

въ десять лѣтъ она выстроила колоссальные коммерческіе ко-

рабли въ 35, 45 и 50 тысячъ тоннъ, которые въ случаѣ надоб-

ности могутъ быть превращены въ транспорты. Такъ какъ уве-

личеніе германскаго флота вело къ росту англійскаго флота,

то въ Германіи, порою, повидимому, являлось сомнѣніе: мо-

жетъ ли она быстро подготовиться къ тому, чтобы сразу нанести

Великобританіи р ѣ ш и

тельный ударъ на морѣ? Въ такіе мо-

менты сомнѣнія военная партія въ Германіи, повидимому,

приходила къ заключенію, что безопаснѣе начать съ Франціи,

которая въ тридцать лѣтъ создала прекрасную колоніальную

имперію на сѣверномъ берегу Африки. Военная партія, какъ

выяснилось) недавно, очевидно, разсчитывала, что Англія ни-

чего не будетъ имѣть противъ разгрома Франціи, если только

Германія дастъ гарантію не присоединять новыхъ провинцій

въ Европѣ.

Съ 1906 года въ Англіи шла непрерывная полемика между

пацифистами, отрицавшими завоевательныя стремленія Гер-

маніи, и партіей, доказывавшей, что эта страна усиленно и

систематически готовится къ войнѣ съ Великобританіей. Па-

цифисты утверждали, что, въ концѣ концовъ, никакая опас-

ность не можетъ угрожать Англіи, охраняемой ея плавучими

крѣпостями. «Можетъ ли Германія найти столько транспор-

товъ, чтобы усадить на нихъ армію въ двѣсти тысячъ чело-

вѣкъ?—спрашив али пацифисты.—Возможно ли усадить такую

армію на транспорты такъ, чтобы никто не замѣтилъ? Могутъ

ли транспорты съ войскомъ выйти незамѣтно въ Сѣверное море?

Можетъ ли эта армія незамѣтно высадиться въ Англіи?» На

276

всѣ эти вопросы пацифисты отвѣчали отрицательно. И изъ

этого дѣлали выводъ, что Англіи лучше не вмѣшиваться въ

континентальныя дѣла, даже если тамъ честолюбіе Германіи

приведетъ къ войнѣ. Противники пацифистовъ отвѣчали утвер-

дительно на всѣ вопросы, приведенные выше. Громадные пас-

сажирскіе корабли, какъ Фатерландъ, Императоръ, К айзеръ

Вильгельмъ и др., представляютъ собою транспорты, могущіе

перевезти многочисленную армію,—говорили тѣ, которые пре-

дупреждали Англію.— Что касается того, можно ли усадить

незамѣтно войска на транспорты, то отвѣтомъ на это является

Эмденъ. Рѣка Эмсъ, какъ извѣстно, при впаденіи въ Сѣверное

море образуетъ широкій лиманъ, загражденный цѣлымъ ря-

домъ песчаныхъ Фрисландскихъ острововъ. На берегу лимана

лежитъ рабочій городокъ Эмденъ, скрытый островами. Въ по-

слѣднія десять лѣтъ Германія превратила этотъ городокъ въ

громадный лагерь, соединенный сѣтью желѣзныхъ дорогъ съ

главными военными центрами. Въ двадцать четыре часа сюда

можно доставить стотысячную армію. Новый каналъ соеди-

няетъ Эмденъ, съ Вильгельмсгафеномъ, давая возможность

передвинуть незамѣтно не особенно большія военныя суда изъ

устьевъ Эмса къ Бременгафену. Никто, кромѣ нѣмцевъ, не

знаетъ «тайны песчаныхъ острововъ»,—говорили противники

пацифистовъ. Германія можетъ привести въ Эмденъ транспорты

и усадить въ нихъ двѣсти тысячъ человѣкъ, прежде чѣмъ кто-

нибудь узнаетъ, что дѣлается за барьеромъ Фрисландскихъ

острововъ. И это въ мирное время. ГІри помощи канала Гер-

манія можетъ произвести ложный маневръ судовъ, чтобы от-

влечь вниманіе Британскаго флота, если онъ будетъ блокиро-

вать устье Эмса. И вотъ въ туманную ночь флотилія громад-

ныхъ нѣмецкихъ транспортовъ незамѣтно выходитъ въ Сѣвер-

ное море. Такъ какъ плаваніе недалекое, то солдаты набиты,

какъ сельди въ бочкѣ. Армія высаживается, конечно, не въ

Дуврѣ и не въ Квинборо, т.-е. не у крѣпостей. Безчисленные

германскіе шпіоны заранѣе изслѣдовали весь англійскій бе-

регъ, отъ устьевъ Темзы до Гулля. Всюду они сдѣлали промѣры

и отмѣтили всѣ мелкія мѣста, пригодныя для того, чтобы вы-

садиться. Транспорты останавливаются на рейдѣ у какой-

нибудь глухой рыбачьей деревни между Ярмутомъ и Гримсби.

Безчисленныя шаланды подвозятъ войска къ болѣе мелкому

мѣсту, гдѣ солдаты выскакиваютъ въ море и бродомъ добираются

277

до берега. Шпіоны, извѣщенные заранѣе, перерѣзываютъ всѣ те-

леграфныя и телефонныя проволоки и, кромѣтого, захватываютъ

всѣ сигнальныя станціи на берегу. Разъ германская армія

успѣетъ высадиться, Лондонъ будетъ взятъ в ъ двадцать четыре ча-

са, такъ какъ дороги въ Англіи совершенно открыты и защищать

ихъ невозможно. Вся Англія к и ш и

тъ нѣмецкими шпіонами (къ

несчастыо, это оказалось вѣрнымъ), которые составили полную

карту. На ней отмѣчены не только всѣ тропинки и мосты, но так-

же мѣста, гдѣ вторгшаяся армія можетъ найти запасы всякаго

рода, напр., магазины всякаго рода консервовъ, фуражъ и т. д.

Война съ Германіей и вторженіе нѣмцевъ предсказыва-

лось цѣлымъ рядомъ публицистовъ разнаго направленія,

какъ Гайндмэнъ, Блэтчфордъ, Фредерикъ Гаррисонъ, Уэльсъ

и др. Фантазія многихъ талантливыхъ и бездарныхъ романи-

стовъ старалась изобразить картину этого вторженія. Спокой-

ные изслѣдователи, какъ напр., капитанъ перваго ранга Не-

виль, рисовали картины, превосходившія своею яркостью даже

плодъ фантазіи Уэльса. Онъ изобразилъ германскіе летучіе

корабли, прибывающіе въ Лондонъ и взрывающіе, чтобы на-

гнать панику, англійскій банкъ, парламентъ и вуличскій

арсеналъ. Невиль нарисовалъ также картину, пригодную для

поэмы «Разрушеніе міра». Верстахъ въ двадцати ниже Лондона

на берегу Темзы находятся гигантскіе металлическіе пріемники,

заключающіе безконечное количество нефти. Фактически почти

вся нефть, привозимая въ Англію изъ Россіи, Америки и Ру-

мыніи, содержится въ этихъ пріемникахъ Отъ Лондона до

пріемниковъ берега Темзы сплошь застроены гигантскими

складами, въ которыхъ хранятся товары на сотни милліоновъ

ф. ст., привезенные изъ разныхъ портовъ. Тутъ же верфи, доки

съ безчисленными кораблями, громадные водочные заводы.

Значительная часть богатствъ Англіи находится на берегахъ

Темзы отъ Лондона до металлическихъ пріемниковъ. Невиль

предвидитъ возможность прибытія германскихъ аэроплановъ

на берегъ великой англійской рѣки. При помощи нѣсколькихъ

бомбъ металлическіе пріемники взрываются и въ Темзу во

время прилива устремляется Ніагара нефти. Теперь пред-

ставьте, говоритъ капитанъ Невиль, что этотъ потокъ поджи-

гается. Тогда Темза превратится въ адскую огненную рѣку.

Пламя будетъ подвигаться вмѣстѣ съ приливомъ къ Лондону ,

уничтожая корабли, верфи, склады, заводы...

278

II I.

Пацифисты, возражая своимъ противникамъ, указывали

прежде всего на то, что обсужденіе серьезныхъ международ-

ныхъ вопросовъ должно производиться «безъ примѣси беллетри-

стики и поэзіи». Дальше они утверждали, что причинъ для

войны между Германіей и Англіей не существуетъ, такъ какъ

никто и ничто не препятствуетъ первой мирно завоевывать

нейтральные рынки. Пацифисты указывали на то, что многія

страны, бывшія прежде промышленными вассалами Англіи,

становятся теперь германскими рынками. Сама Англія и ея

колоніи являются обширнымъ рынкомъ для германскихъ фа-

брикатовъ. Въ 1912 году, напр., Германія ввезла въ Англію

товаровъ на 74,2 мил. ф. ст., а въ британскія колоніи на 24,3

мил. ф. ст. Для достиженія этого не надобны были ни пушки,

ни дрэдноты, ни субмарины, ни летучіе корабли. Такимъ об-

разомъ аргументъ, что промышленный ростъ Германіи неукос-

нительно ведетъ ее къ войнѣ за рынки, не выдерживаетъ кри-

тики. Указывалось также на то, что теперь всѣ культурныя

страны, а въ томъ числѣ и Германія, связаны вмѣстѣ крайне

чувствительной сѣтью международнаго кредита. Малѣйшіе при-

знаки войны въ самомъ отдаленномъ уголкѣ земного шара

производятъ потрясеніе всюду въ странахъ, связанныхъ чув-

ствительной сѣтью. Вотъ почему всѣ германскіе фабриканты,

заводчики, банкиры и негоціанты должны всѣми силами стоять

за миръ, такъ какъ даже слабые предвѣстники европейской

войны вызовутъ страшную катастрофу на денежномъ рынкѣ.

Все громадное зданіе кредита рухнетъ прежде, чѣмъ раздастся

первый выстрѣлъ германской пушки. Пацифисты указывали

дальше на то, что всѣ германскіе соціалъ-демократы противъ

войны и не разъ заявляли объ этомъ. Полемизируя съ па-

цифистами, Блэтчфордъ и Фредерикъ Гаррисонъ указывали

имъ, что они слишкомъ переоцѣниваютъ значеніе экономиче-

скихъ факторовъ и не обращаютъ вниманія на крайне важные

факторы другого порядка. Пацифисты, напр., не учитываютъ

громаднаго вліянія прусской военной касты, съ одной сто-

роны, а, съ другой — пропаганды крайняго шовинизма. Па-

цифистамъ указывали, напр., на такіе извѣстные труды,

какъ «Deutschland und der nachste Krieg» генерала фонъ-Берн-

279

гарди,1) или какъ «Основы девятнадцатаго вѣка» Хаустонъ Стю-

арта Чэмберлэна «Мирное соглашеніе съ англіей является лишь

блуждающимъ огонькомъ, за которымъ ни одинъ серьезный

германскій государственный дѣятель ни на минуту не послѣ-

дуетъ,—пишетъ генералъ фонъ-Бернгарди.—Передъ нами всегда

должна быть возможность войны съ Англіей и въ зависимости

отъ этой возможности намъ надлежитъ строить планы буду-

щаго... Мы должны отложить въ сторону всѣ другія сообра-

женія и съ крайнимъ напряженіемъ энергіи готовиться къ не-

избѣжной войнѣ, которая должна рѣшить все будущее нашей

политики и цивилизаціи... Твердо слѣдуетъ помнить, что намъ

ни въ коемъ случаѣ не миновать войны за наше положеніе въ

мірѣ. Важно не отлагать войну насколько возможно, а начать

ее при наиболѣе выгодныхъ и благопріятныхъ для насъ усло-

віяхъ». Хаустонъ Стюартъ Чэмберлэнъ въ своей книгѣ даетъ

философію воинственнаго германскаго шовинизма. Передъ нами

попытка своеобразной исторіи тевтонской цивилизаціи, которую

авторъ открываетъ у древнихъ арійскихъ народовъ и доводитъ

до поворотнаго пункта въ исторіи человѣчества: до рожденія

Христа. Затѣмъ потокъ тевтонской цивилизаціи прослѣженъ

авторомъ черезъ всю смутную эпоху разложенія Римской имперіи.

Вмѣстѣ съ готами, т.-е. съ тевтонами, въ Европѣ, по утвержде-

нію Чэмберлэна, врывается новая жизнь. Чэмберлэнъ освѣ-

щаетъ вліяніе христанства такъ же, какъ и Ницше. И любо-

пытнѣе всего, что несмотря на это, «Основы девятнадцатаго

вѣка» стали настольной книгой крайнихъ консерваторовъ,

выступающихъ защитниками установленнаго культа. По мнѣ-

нію Чэмберлэна, воинственная и мужественная тевтонская

цивилизація подверглась значительной опасности отъ втор-

женія въ нее семитической теологіи и «рабской морали» про-

щенія. Въ концѣ концовъ однако практическій и воинствен-

ный мистицизмъ тевтонскаго племени одержалъ верхъ надъ

семитической теологіей и вышелъ побѣдителемъ въ X IX вѣкѣ.

Результатомъ явилось побѣдное шествіе германскаго племени.

По мнѣнію философа германскаго шовинизма, тевтонская раса

отличается отъ всѣхъ другихъ расъ многими характерными

1) Подъ рукою у меня только англійскій переводъ этой книги, ко-

торая разошлась въ Германіи въ количествѣ 90 тысячъ экземпляровъ.

Вильгельмъ II считаетъ эту книгу настольной и пріобрѣлъ три тысячи

экземпляровъ ея.

280

признаками. И наиболѣе важнымъ изъ нихъ является то, что

эта раса, въ отличіе отъ прочихъ, имѣетъ исторію, представляю-

щую собою нѣчто иное, чѣмъ хронологическія таблицы и спи-

сокъ династій. Чэмберлэнъ признаетъ только такую исторію,

которая связана съ нашимъ временемъ и съ нашей жизнью.

«Исторія въ высшемъ смыслѣ этого слова означаетъ такое прош-

лое, которое дѣятельно живетъ еще въ сознаніи человѣка и по-

могаетъ ему формировать себя,—говоритъ Чэмберлэнъ.—Въ до-

христіанскія времена поэтому исторія пріобрѣтаетъ научный

и общечеловѣческій интересъ только тогда, когда она касается

народовъ, содѣйствовавшихъ моральному возрожденію, извѣст-

ному подъ названіемъ христіанства. Вотъ почему изъ народовъ

древности научное значеніе имѣетъ только населеніе Эллады,

Рима и Іудеи. Только съ ними связанъ сознаніемъ девятнадцатый

вѣкъ» 1). Эти народы представляютъ значеніе для насъ, потому

что сознали необходимость личнаго героизма, стремились къ

творческой дѣятельности и были способны на дерзаніе. Но тев-

тонская раса выше всѣхъ другихъ расъ, являвшихся когда-либо

раньше, потому что она одна соединила науку съ искусствомъ и

цивилизацію съ культурой. Мало того, она присоединила ко

всему этому еще концепцію, что человѣкъ несетъ въ себѣ дѣйстви-

тельное царство Б ожіе. Германская вѣтвь тевтонскаго племени

наиболѣе войнственна и лучше всего выражаетъ идеалы этой

расы. Основными характерными чертами германскаго племени,

по мнѣнію Чэмберлэна, являются активность, свободолюбіе и

лойяльность. Ключемъ къ пониманію натуры германца является

именно его особенное пониманіе лойяльности. Мнѣ припоми-

нается ядовитое стихотвореніе Гейне о нѣмецкой лойяльности.

lch bin ein Esel, und will detreu,

Wie meine Vater, die Alten,

Und der alten, lieben Eselei,

Am Eseltume halten,—

съ гордостью заявляетъ оселъ-избиратель. Чэмберлэнъ видитъ

нѣмцевъ подъ другимъ угломъ зрѣнія. Лойяльность, по мнѣ-

нію философа г ерманскаго шовинизма, это—признакъ, отличаю-

щій чистыя расы отъ ублюдочныхъ. Но есть разные виды лойяль-

ности. И благородный песъ можетъ быть лойяленъ; но это не

1) Н. S. C h a m b e r l a i n , «The Foundations of the Nineteenth

Century», vol. I, стр. 12.

281

то качество, которое отличаетъ нѣмцевъ отъ всѣхъ остальныхъ

народовъ. Природа этой лойяльности понимается только тогда,

когда мы постигаемъ, что свобода представляетъ собою интел-

лектуальный базисъ души нѣмца,—говоритъ Чэмберлэнъ. «Ха-

рактерной чертой этой лойяльности является свобода само-

опредѣленія. Лойяльность и свобода не проистекаютъ одна

изъ другой, но представляютъ собою два проявленія того же

характера... Негръ и собака служатъ своему хозяину, кто бы

онъ ни былъ. Это—лойяльность слабыхъ или, какъ говоритъ

Аристотель, людей, рожденныхъ быть рабами. Тевтонъ выби-

раетъ самъ своего повелителя. Лойяльность германца поэтому

есть лойяльность самому себѣ. Такова мораль человѣка, ро-

жденнаго, чтобы быть свободнымъ» 1). Свобода въ выборѣ быть

лойяльнымъ и стремленіе къ лойяльности объясняютъ какъ

величіе мощныхъ движеній тевтонской расы, подобныхъ напр.,

реформаціи, такъ и глубокое отвращеніе, питаемое германской

вѣтвью ко всему деспотическому, все равно, будутъ ли выра-

зителями послѣдняго король, папа или капиталистъ. «Мы,

тевтоны, не всегда живемъ согласно нашей расовой особенности,—

говоритъ Чэмберлэнъ—у насъ бываютъ моменты слабости (исто-

рическіе моменты, могущіе продолжаться вѣка), когда мы под-

даемся вліянію извнѣ; но неизгладимой характерной чертой

нашей расы является вѣра въ свободу выбора. И въ великіе

моменты эта вѣра преобразовываетъ міръ. На ней основана

наша цивилизація, т.-е. та, которой живутъ Европа и Америка».

Тевтонскій духъ, по словамъ Чэмберлэна, создалъ X IX вѣкъ

и нашелъ свое выраженіе въ «торжествѣ метода», и въ этомъ

послѣднемъ, больше, чѣмъ въ политическихъ учрежденіяхъ,

мы видимъ побѣду демократическаго принципа... Германская

армія является логическимъ результатомъ примѣненія «метода».

Тріумфъ Гогенцоллерновъ объясняется, по мнѣнію Чэмбер-

лэна, тѣмъ, что они являются наиболѣе совершенными вырази-

телями духа германскаго народа. Воинственный Вильгельмъ

II это—символъ величія тевтоновъ, которымъ предопредѣлено

властвовать надъ міромъ...

Странно читать, конечно, про «демократизмъ», Вильгельма

II , ненавидящаго соціалъ-демократовъ больше, чѣмъ какихъ-

либо другихъ враговъ своихъ.

1) ib., стр. 116.

282

Противники пацифистовъ, указывая на германски х ъ фило-

софовъ шовинизма, обращали вниманіе на то, что въ этой

сферѣ воспиталось цѣлое поколѣніе; оно привыкло къ мысли,

что Германіи предопредѣлено властвовать въ Европѣ, что славян-

ская и латинская раса «низшія», долженствующія подчиниться

тевтонской, что только нѣмцы чистые тевтоны, а потому должны

взять верхъ надъ «смѣшанной расой», какой являются англичане.

И все же, не смотря на стремительное вооруженіе Германіи,

не смотря на то, что возможность войны безпрерывно обсужда-

лась восемь лѣтъ въ литературѣ и парламентѣ,—для подавляю-

щаго боль

ши

н

ства населенія Англіи этотъ вопросъ представлялъ

чисто академическій, совершенно абстрактный, ужасно отда-

ленный интересъ. Милліоны англичанъ относились къ этимъ

обсужденіямъ точно такъ же, какъ къ соображеніямъ, какая

судьба ждетъ въ концѣ концовъ земной шаръ черезъ нѣсколько

милліоновъ лѣтъ. Здравомыслящему дѣловому англичанину

казалось совершенно невѣроятнымъ вооруженное столкновеніе

наиболѣе культурныхъ европейскихъ

народовъ.

ІV .

Когда въ концѣ іюля (по новому стилю) надвинулся со стре-

мительною быстротою ужасный кризисъ, значительная часть

населенія Англіи была противъ войны. Радикалы вообще не

питаютъ особой симпатіи къ Сербіи и не допускали поэтому

даже и мысли, чтобы изъ-за этого маленькаго государства,

почти неизвѣстнаго въ Англіи, было поставлено на карту само

существованіе Британской имперіи. Англія — говорили ради-

калы—должна остаться нейтральной, такъ какъ необходимо спа-

сать европейскую цивилизацію. «Если всѣ народы примутъ уча-

стіе въ борьбѣ, въ которой погибнетъ больше людей, чѣмъ во

время Столѣтней войны, то это можетъ означать гибель европей-

ской цивилизаціи, писала радикальная газета.—Властителями

Европы могутъ тогда очутиться, въ концѣ концовъ, народы

Китая, Японіи и Индіи. На карту поставлена западно-евро-

пейская цивилизація. Великобританія лучше всего защититъ

интересы Франціи, если сохранитъ нейтралитетъ» 1).

1) «Daily Chronicle», August I, 1914.

283

«Мы видимъ въ Англіи организованный заговоръ, имѣю-

щій цѣлью втянуть насъ въ войну, если переговоры о мирѣ

не дадутъ положительныхъ результатовъ,—писалъ M a n c h e s -

t e r G u a r d i a n , выражающій интересы всего промышленнаго

міра, обрабатывающаго волокнистыя вещества.—Заговорщи

ки

дѣйствуютъ черезъ посредство нѣкоторыхъ газетъ». M a n c h e -

s t e r G u a r d i a n доказывалъ дальше, что такая война, веду-

щая къ полному нарушенію европейскаго равновѣсія, можетъ

кончиться лишь къ невыгодѣ Великобританіи.

Остальная печать, напротивъ, настоятельно доказывала, что

Англія должна принять активное участіе въ войнѣ. T i m e s ,

напримѣръ, въ нумерѣ отъ перваго августа выяснялъ причины

надвигающейся войны и почему Англія не можетъ стоять въ

сторонѣ. Австрія и Германія—говорила газета—увѣряютъ,

будто война возникла изъ-за того, что Россія не допустила на-

казать Сербію, замѣшанную въ убійствѣ въ Сараевѣ. Въ дѣй-

ствительности дѣло обстоитъ не такъ. Австрія объявила войну

Сербіи, мѣшающей ей пододвинуться къ Эгейскому морю, чтобы

такимъ образомъ установить полный германскій контроль на

Б алканскомъ полуостровѣ, Дарданельскомъ проливѣ, въ Ма-

лой Азіи и надъ путями, ведущими въ Египетъ и въ Индію.

Хотя въ послѣднее время Германія и Австрія напрягли каждый

нервъ, чтобы добиться нейтралитета Англіи, — продолжалъ

T i m e s—но въ сущности теперь ударъ направленъ противъ

Великобританіи. Когда германскій императоръ посѣщеніемъ Тан-

жера въ 1905 г. бросилъ вызовъ Франціи и втянулъ ее потомъ

въ международную конференцію въ Алжезирасѣ, Британія

стояла рядомъ съ великой республикой. Вслѣдствіе этого всѣ

планы Германіи были разстроены. Въ 1911 г. Германія, съ тою

же цѣлью провоцированія Франціи, послала П а н т е р у въ

Агадиръ. Великобританія опять поддержала республику и

спасла такимъ образомъ ее и себя. Теперь Германія снова на-

носитъ ловкій ударъ. Умышленно выбрано ослож

н е н іе на Балкан-

скомъ полуостровѣ, не касающееся непосредственно Англіи.

И вотъ теперь поднятъ крикъ: «Неужели Великобританія объ-

явитъ войну изъ-за Сербіи?!» «Дѣло идетъ теперь не о Сербіи

и не о Россіи,—продолжалъ T i m e s—а о томъ, чтобы временно

изолировать Англію и диктовать ей потомъ условія. Дѣло идетъ,

объ уничтоженіи британскаго контроля надъ Средиземнымъ

моремъ, т.-е. надъ путями въ Египетъ и въ Индію. Дѣло идетъ

284

наконецъ, о Бельгіи, Голландіи и Люксембургѣ, неприкосно-

венность которыхъ гарантирована Англіей». T i m e s дальше

доказывалъ, что, если Англія сохранитъ теперь нейтралитетъ,

Германія, разгромивъ Францію, присоединитъ сѣверный бе-

регъ ея до Дюнкирхена, а можетъ быть, даже и до Гавра. Гер-

манія захватитъ тогда Данію, Бельгію и Голландію со всѣми

колоніями и утвердится на близкомъ разстояніи отъ Австраліи

и Индіи. Тогда наступитъ очередь Англіи, съ которой Германія

справится, какъ справилась въ 1870 г. съ Франціей сохранившей

нейтралитетъ въ 1866 г. во время прусско-австрійской войны.

Кто поможетъ Англіи впослѣдствіи во время неминуемой войны

съ Германіей, если теперь Соединенное Королевство будетъ

стоять въ сторонѣ? Нейтралитетъ будетъ сочтенъ во Франціи

за измѣну и на континентѣ поэтому пораженіе Англіи, когда

придетъ ея очередь, вызоветъ только злорадство.

Тѣмъ не менѣе еще перваго августа (по новому стилю) пар-

тія мира была страшно сильна въ Англіи. Большинству насе-

ленія казалось совершенно невозможнымъ, чтобы Англія на-

чала войну изъ-за Сербіи. «Безъ сомнѣнія, мы наблюдаемъ

здѣсь теперь легкое раздраженіе противъ Германіи, обусловлен-

ное нашими симпатіями къ Франціи,—читаемъ мы перваго

августа въ журналѣ, издаваемомъ супругами Веббъ.—Раздра-

женіе это очень поверхностное я всѣ усилія печати должны

быть направлены къ тому, чтобы это чувство не превратилось

въ военную лихорадку. Британское правительство совершитъ

ужасную ошибку, если оно пойдетъ за Франціей и Россіей...

Британскій народъ не желаетъ вмѣшиваться въ споры на кон-

тинентѣ и не имѣетъ никакого интереса слѣдовать за тою или

другою страною» 1). Черезъ два дня Англія узнала, что Германія

вторглась въ нейтральную Бельгію. Въ парламентѣ министръ

иностранныхъ дѣлъ разсказалъ о тѣхъ усиліяхъ, которыя онъ

употребилъ, чтобы сохранить европейскій миръ. И тогда, всему

населенію Великобританіи сразу стало ясно, что увѣренія

Германіи, будто она желаетъ мира, притворны, что она тщательно

подготовилась къ войнѣ и искала только предлога. Убѣжден-

ные пацифисты поняли, что они ошиблись, когда учитывали

только экономическіе факторы и не обращали вниманія на

вліяніе военной касты въ Германіи. Въ одинъ часъ исчезло

1) «The New Statesman», № 69, стр. 513.

285

различіе между партіями въ Англіи. Либералы, радикалы,

націоналисты и рабочіе соединились вмѣстѣ для защиты общей

родины. Въ Ирландіи сразу исчезъ ольстерскій вопросъ, ко-

торый, внѣ сомнѣнія, былъ учтенъ и переоцѣненъ въ Германіи.

Тамъ разсчитывали, что Англія не сможетъ принять участіе

въ войнѣ, такъ какъ будетъ слишкомъ занята революціей

въ Ольстерѣ. И, чтобы ускорить эту гражданскую войну, оран-

жистамъ были доставлены изъ Гамбурга маузеровскія вин-

товки. Но, какъ только стала извѣстна опасность, угрожаю-

щая Великобританіи, оранжисты и націоналисты соединились.

Второго августа Редмондъ заявилъ въ парламентѣ, что теперь

британское правительство можетъ вывести изъ Ирландіи всѣхъ

солдатъ до послѣдняго, такъ какъ націоналисты, вмѣстѣ со

своими сѣверными братьями, т.-е. съ оранжистами, будутъ вмѣ-

стѣ защищать берега общей родины отъ непріятеля. И рѣчь

Редмонда показала самымъ ожесточеннымъ противникамъ гом-

руля, что правительство поступило правильно, даруя ирланд-

цамъ самоуправленіе. Раньше ирландцы считали бы, что война,

которую ведетъ Англія, ихъ не касается. Крайніе націона-

листы въ 1899 г. радовались даже пораженіямъ Англіи въ Юж-

ной Африкѣ. Такимъ образомъ дарованіе ирландцамъ само-

управленія является актомъ не только справедливости, но и

государственной выгоды... Самоуправляющіяся колоніи, пред-

ставляющія собою независимыя республики, узнавъ про то,

что Англія объявила войну Германіи, поспѣшили по собствен-

ной иниціативѣ на помощь къ метрополіи; онѣ послали ей деньги

и солдатъ. Всѣ партіи соединились, чтобы поддержать прави-

тельство въ борьбѣ съ германскимъ милитаризмомъ. Мотивы,

заставившіе Англію начать войну, формулированы величайшимъ

современнымъ англійскимъ законникомъ сэромъ Фредерикомъ

Поллокомъ. «Великобританія защищаетъ отъ безстыднаго по-

сягательства международное право и неприкосновенность трак-

татовъ... Прусская военная партія, пріобрѣтя, къ несчастію,

контроль надъ германской политикой, создала общеевропей-

скую войну. Теперь ясно,—продолжаетъ сэръ Фредерикъ—

что ссора Австріи съ Сербіей явилась для берлинской военной

партіи только предлогомъ. Вообразивъ, что ссора сѣвера Ирлан-

діи съ югомъ займетъ все вниманіе Англіи, германскіе мили-

таристы поспѣши

ли объявить войну. Они всячески тормозили

мирные переговоры, создавали разныя препятствія и въ то же

286

время усиленно готовились къ войнѣ. Когда Георгъ V пред-

ложилъ германскому императору свое посредничество, чтобы

сохранить миръ, то оказалось, что война Россіи уже объявлена.

И немедленно послѣдовало вторженіе передовыхъ германскихъ

отрядовъ во Францію, хотя дипломатическія сношенія съ нею

еще не были порваны. Германія какъ и другія великія дер-

жавы, была связана торжественнымъ обѣщаніемъ охранять

нейтралитетъ Б ельгіи; но прусская военная партія думаетъ,

что трактатъ не связываетъ воюющую страну, когда это ей

выгодно. Германскій канцлеръ цинично заявилъ, что необхо-

димость не признаетъ законовъ. Если б ы былъ признанъ такой

взглядъ, никакая нація не могла бы больше довѣрять самымъ

торжественнымъ обѣщаніямъ другого народа. Британское пра-

вительство говорило отъ имени всего народа, когда сказало

Германіи, что не допуститъ нарушенія нейтралитета Б ельгіи.

Франція обѣщала, что будетъ считаться съ неприкосновен-

ностью Бельгіи. Что же отвѣтилъ Б ерлинъ? Онъ сказалъ, что

Германія желаетъ т о л ь к о чтобы Бельгія пропустила ея

войска. За это Германія обѣщала не присоединять Бельгіи,

но умолчала о колоніяхъ. До тѣхъ поръ, покуда существуетъ

на землѣ какое-нибудь понятіе о правѣ, отвѣтъ на безстыдное

заявленіе Германіи могъ быть только одинъ и Англія дала его,

начавъ войну» 1).

Англія, какъ Россія и Франція, пошла «за шестымъ ангеломъ

на поле, именуемое Армагеддонъ». Сдѣлала она это крайне

серьезно, съ полнымъ сознаніемъ всей важности предпринятаго

шага. Въ 1899 г. во время бурской войны было бахвальство,

были патріотическіе куплеты, сложенные въ мюзикъ-холлахъ,

были военныя сатурналіи или «мэффекинги», которыя я описы-

валъ тогда въ «Русскомъ Богатствѣ». Ничего подобнаго нѣтъ

теперь. Населеніе спокойно и вдумчиво. Всѣ партіи глубоко

убѣждены, что война была неизбѣжна въ интересахъ самоза-

щиты. Правительство раскрыло въ парламентѣ всѣ карты и

напечатало всѣ дипломатическіе документы, относящіеся къ

переговорамъ между Англіей и Германіей. И въ результатѣ

даже соціалистическій журналъ New Statesman пишетъ: «Англія

начинаетъ войну съ совершенно чистыми руками». У населенія

1) S i r F. P o l l o c k , «Why England is fighting?» A statemant on

the European war.

287

Великобританіи нѣтъ теперь ненависти къ нѣмцамъ, а есть

только страстное желаніе покончить разъ навсегда съ герман-

скимъ милитаризмомъ, создавшимъ въ Европѣ совершенно

невыносимое положеніе...

Я вижу здѣсь всюду готовность пожертвовать всѣмъ, чтобы

добиться полнаго пораженія, германскаго милитаризма; но

населеніе сознаетъ весь ужасъ борьбы. Шовинистическихъ

рѣчей не слышно совершенно и, странное дѣло, куплеты, на-

вѣянные джингоизмомъ, слагаются теперь не актерами въ мю-

зикъ-холлахъ, какъ пятнадцать лѣтъ тому назадъ, а служите-

лями церкви.

Вотъ, напримѣръ, нѣсколько строкъ изъ воинственнаго сти-

хотворенія, написаннаго архіепископомъ Армаскимъ (Armagh,

въ Ольстерѣ):

And, as I note how nobby natures form

Under the war’s red rain, I deem it true

That He who made the earth quake and the storm

Perhaps made battles too

(И когда я вижу, какіе благородные характеры выростаютъ

подъ кровавымъ дождемъ войны, я начинаю думать, что Тотъ,

кто создалъ землетрясеніе и бурю, сотворилъ, быть можетъ,

также и битвы). Какъ видите, архіепископъ переложилъ въ

стихи знаменитый тезисъ, развитый когда-то

Жозефомъ де-

Местромъ въ его «Петербургскихъ вечерахъ».

V.

Началась, такимъ образомъ, великая борьба. Еще Вольтеръ

доказывалъ, что война—ужасная болѣзнь, поражающая одну

націю за другой; эпидемія, которую природа излечиваетъ впо-

слѣдствіи. Можно было бы прибавить еще, что война обнару-

живаетъ сразу, какъ тонокъ въ сущности слой культуры, лежа-

щій на многихъ. Это обстоятельство засвидѣтельствовано,

между прочимъ, всѣми англійскими корреспондентами, кото-

рыхъ объявленіе войны захватило въ Берлинѣ. «Про то, что

война съ Англіей объявлена, толпа въ Берлинѣ узнала четвер-

таго августа изъ вечернихъ газетъ, вышедшихъ въ половинѣ

девятаго,—пишетъ корреспондентъ D a i l y C h r o n i c l e .—Извѣ-

288

стіе подѣйствовало сперва, какъ ударъ электрической батареи,

такъ какъ въ послѣдніе дни всѣ молились о томъ, чтобы Англія

сохранила нейтралитетъ. Затѣмъ, когда первое впечатлѣніе

прошло, объявленіе войны превратило нѣмцевъ въ разъярен-

ныхъ дикарей. Громадная толпа устремилась немедленно къ

британскому посольству на Вильгельмштрассе. Уже четыре

дня прошло со времени разрыва между Германіей, Франціей

и Россіей. Въ эти дни нѣмцы проявили много грубости и жесто-

кости въ отношеніи къ мирнымъ русскимъ и французамъ, не

успѣвшимъ выѣхать изъ Германіи; но все это можно назвать

почти мягкостью въ сравненіи съ демонстраціями противъ

англичанъ. Собравшись передъ британскимъ посольствомъ,толпа

стала кричать: «Коварная Англія!» «Смерть измѣнникамъ!»

Затѣмъ въ окна полетѣли камни, палки, зонтики, ключи, ножи,

словомъ, все, что можно было бросить. Демонстрація продол-

жалась до часа пополуночи. Полицейскіе дѣлали только очень

слабыя попытки остановить толпу... Германія, безъ сомнѣнія,

поражена военнымъ бѣшенствомъ... Вся страна распѣваетъ

теперь «Die Wacht am Rhein» и «Deutschland, Deutschland tiber

alles»... Ha вагонахъ, отправляемыхъ къ границѣ и н абитыхъ

поющими резервистами, солдаты написали мѣломъ; «Прямой

поѣздъ въ Москву и Петербургъ», «Увеселительный поѣздъ

въ Парижъ», «Мы скоро будемъ ѣсть настоящіе англійскіе биф-

штексы въ Лондонѣ» и т. д. На поляхъ колосится неубранный

хлѣбъ. Газеты пишутъ, что это ничего: «скоро русскіе и фран-

цузскіе плѣнные уберутъ жатву». Послѣ разгрома посольства

берлинская толпа бросилась искать и ловить англичанъ. «Вою-

щая толпа собралась у гостиницы Адлонъ, что на Unter den

Linden,—пишетъ корресподдентъ D a i l y N e w s Невинсонъ.—

На меня и на другого корреспондента указали сыщики. По-

лиція арестовала насъ въ отелѣ; когда насъ вели, толпа била

насъ палками и кулаками. Полиція проявила къ намъ такую

грубость и такую свирѣпость, какъ будто бы мы были страшные

преступники, захваченные на мѣстѣ преступленія. Обыскивая

насъ, чтобы убѣдиться, нѣтъ ли оружія, она кричала, что насъ

слѣдуетъ разстрѣлять. Насъ погнали ударами кулаковъ въ

полицію, несмотря на то, что мы предъявили паспорта и другіе

документы, подписанные высокопоставленными лицами.

Въ

городѣ между тѣмъ толпа громила лавки, принадлежащія англи-

чанамъ». Корреспондентъ D a i l y M a i l тоже описываетъ,

289

какъ его били разъяренные нѣмцы, какъ полиція раздѣла его

донага подъ предлогомъ обыска и какъ толпа разгромила его

квартиру въ Шарлоттенбургѣ. Корреспондентъ говоритъ, что

въ день четвертаго августа въ Берлинѣ вполнѣ выяснился гру-

бый характеръ толпы, воспитанной прусскимъ милитаризмомъ.

Такія же сцены и даже еще болѣе грубыя описывали мнѣ

тѣ русскіе, которые бѣжали изъ Берлина въ Лондонъ. Тутъ

было жестокое избіеніе мирныхъ путешественниковъ, безстыд-

ное ощупываніе подъ предлогомъ обыска женщинъ, безконеч-

ныя издѣвательства, ограбленія и угрозы разстрѣлять. Объ-

явленіе войны въ одинъ день смыло съ пруссаковъ (я не слы-

шалъ жалобъ отъ туристовъ, прибывшихъ изъ другихъ госу-

дарствъ Германіи) тонкій слой культуры. Явился тотъ гру-

бый, жестокій и наглый прусскій солдатъ, котораго описываетъ

Гюи де-Мопассанъ въ «Boule de Suif» или въ «М-lle Fifi».

Надо признаться, что во Франціи отплатили мирнымъ нѣм-

цамъ если не такою же крупною монетой, то приблизительно

равноцѣнною. «Сегодня рано утромъ пять тысячъ нѣмцевъ и

австрійцевъ отправлены въ далекіе города на юго-западѣ Фран-

ціи, какъ, Герэ, Шатору, Лебланъ, Лиможъ и Либурнъ,—сооб-

щаетъ спеціальный корреспондентъ D a i l y M a i l .—Я видѣлъ

ихъ, какъ они понуро брели въ два часа утра по плохо освѣ-

щеннымъ улиwамъ Парижа. Отцы и матери несли на плечахъ

узлы, а рядомъ бѣжали маленькія дѣти. Они не сознавали по-

ложенія и смѣялись, тогда какъ родители плакали. На малень-

кой товарной станціи Иври нѣмцевъ и австріяковъ ждали длин-

ные поѣзда, составленные изъ скотскихъ вагоновъ. Каждый

поѣздъ состоялъ изъ тридцати вагоновъ, а въ каждый вагонъ

загоняли тридцать человѣкъ. Можно себѣ представить, какова

была атмосфера въ этихъ запертыхъ вагонахъ, когда поѣздъ

тронулся. Публика составляла смѣсь всѣхъ классовъ и состояній.

Вотъ старикъ-сапожникъ со слезами на глазахъ разсказывавшій

мнѣ, что прожилъ въ Парижѣ двадцать лѣтъ. Война сразу ра-

зорила его. Многіе другіе тоже говорили мнѣ, что они уже давно

французы по симпатіямъ... Тутъ были лавочники, гувернантки,

работницы и даже одинъ австрійскій банкиръ... Здоровыхъ

людей, не имѣющихъ средствъ, пошлютъ убирать поля и вино-

градники».

Лучше всего, повидимому, участь невоюющихъ непріятелей

въ Англіи. Несмотря на то, что Германія оказалась класси-

290

ческой страной шпіоновъ и наслала цѣлую тучу ихъ въ Англію;

несмотря на то, что шпіоновъ ловили и ловятъ здѣсь постоянно,—

съ нѣмцами обращаются здѣсь неизмѣримо лучше, чѣмъ нѣмцы

съ англичанами, застигнутыми въ Германіи. Нѣмцевъ заста-

вляютъ регистрироваться въ полиціи и они не могутъ безъ раз-

рѣшенія выѣзжать изъ города, но имъ не препятствуютъ за-

ниматься мирными дѣлами. Они издаютъ даже «Local Anzeiger»,

въ которомъ я видѣлъ перепечатку изъ К ельнской Газеты, крайне

характерную для психологіи германскаго милитаризма и для

свободы печати въ Англіи даже въ военное время. Героизмъ

бельгійскаго населенія, отчаянно защищающаго свой очагъ

отъ захватчика, который самъ признается, что нарушилъ за-

коны,—представляется нѣмцамъ тяжкимъ преступленіемъ, до-

стойнымъ казни. Въ перепечаткѣ изъ Кельнской Газеты гово-

рится о «гнусныхъ» (abscheulich) дѣяніяхъ бельгійскаго насе-

ленія. Статья озаглавлена «Бельгійскіе ужасы». Авторъ ви-

дитъ «ужасы» не в ъ томъ, что Германія вызвала обще-европейскую

войну, не въ грубомъ нарушеніи трактата о нейтралитетѣ и не

въ сожженіи нѣмцами бельгійскихъ деревень, а въ другомъ.

Германскія войска, по словамъ статьи, перепечатанной въ Лон-

донскомъ «Local Anzeiger» изъ Кельнской Газеты, сильно стра-

даютъ отъ бельгійскаго населенія. «Только дикари могутъ посту-

пать такъ, какъ поступаютъ мужчины, женщины й дѣти

въ Бельгіи». «Изъ каждаго дома, изъ каждой канавы и изъ ка-

ждаго куста стрѣляютъ въ германскихъ солдатъ,—ужасается

Келънская Газет а. —Въ первые же дни кампаніи мы потеряли

такимъ образомъ много людей. Женщины принимаютъ участ іе

въ борьбѣ наравнѣ съ мужчинами». Авторъ повѣствуетъ про

молодую женщину, застрѣлившую изъ револьвера военнаго

автомобилиста. «Разумѣется, ее тутъ же казнили, но ни истребле-

ніе домовъ, ни казни не устрашаютъ этихъ людей... Населеніе

стрѣляло въ германскихъ солдатъ, пытавшихся расчистить

тоннель. Женщины глумились надъ солдатами и бросали въ

нихъ камнями. Такъ понимаютъ бельгійцы, называющіе себя

цивилизованнымъ народомъ, войну!—негодуетъ К ельнская Га-

зета. —Наша кровь кипитъ отъ негодованія. И бельгійцы еще

удивляются, если мы сурово поступаемъ съ обывателями, за-

подозрѣнными въ враждебномъ отношеніи къ намъ. Сердце

каждаго нѣмца усиленно бьется, когда онъ читаетъ про по-

двиги нашихъ солдатъ; но какимъ горемъ преисполняется оно

291

отъ сознанія, что наши герои могутъ погибнуть отъ дубины

грубаго бельгійскаго мужика или отъ кухоннаго ножа бель-

гійской бабы фанатички! Кто же можетъ порицать насъ за уни-

чтоженіе деревень, въ которыхъ наши солдаты подверглись

нападенію? Мы желаемъ воевать, какъ цивилизованный народъ,

т.-е. съ солдатами, а не съ обывателями».

Эта психологія показываетъ, какъ ужасны будутъ четвертый

и пятый актъ трагедіи, изъ которой мы знаемъ покуда только

первую строку пролога. Двѣнадцать милліоновъ солдатъ идутъ

на бой на востокѣ и на западѣ Европы. И въ сравненіи съ этими

цифрами всѣ воины Ксеркса, Ганнибала, Цезаря, Чингисъ-хана,

Аттилы, Саладина и Наполеона, собранные вмѣстѣ, кажутся

только горстью. Содержаніе колоссальной арміи обходится

Европѣ въ 120 милліоновъ рублей въ день. «Послѣ потопа не

было болѣе поразительнаго событія, чѣмъ то, которое пере-

живаетъ теперь земля!»—восклицаетъ знаменитый американскій

журналистъ. Старый міръ ведетъ большую игру, въ которой

ставкой является, быть можетъ, вся европейская цивилизація.

Европа брошена теперь въ плавильный тигель, куда, какъ

олово къ мѣди, прибавлены въ изобиліи человѣческая кровь

и золото. И мы, поставленные зрителями этой ужасной траге-

діи, съ замираніемъ сердца спрашиваемъ себя: что выйдетъ

изъ плавильнаго тигля? Конечно, могутъ оправдаться скепти-

ческія слова великаго французскаго поэта:

L ’avenir, fan tome aux mains vides,

II promet tout et n’a rien».

Мы не хотимъ даже и думать о такой страшной катастрофѣ

для европейской культуры, какъ побѣда германскаго милита-

ризма, потому что тогда старый міръ былъ бы отброшенъ ко

времени Тридцатилѣтней войны. Демократія въ Европѣ была

бы раздавлена подъ тяжелымъ ботфортомъ прусскаго офицера.

Къ счастью, такой исходъ войны мало вѣроятенъ. Во время войны

важнымъ факторомъ является настроеніе арміи и населенія,

а это настроеніе обусловливается сознаніемъ, что война была

неизбѣжна, что она идетъ во имя освобожденія отъ ига. Евро-

пейская демократія должна избавиться отъ ярма германскаго

милитаризма, вотъ почему подъемъ будетъ наблюдаться только

въ рядахъ союзниковъ. Для успѣшности войны надо только

заинтересовать всѣхъ гражданъ; всѣ они должны имѣть гаран-

292

тію, что ихъ родина выйдетъ изъ страшной борьбы обновлен-

ной,—болѣе счастливой и болѣе свободной. На крови и желѣзѣ

нельзя строить имперію, что доказала Германія. Мощь госу-

дарства обусловливается тѣмъ, что всѣ его граждане одина-

ково свободны и потому одинаково заинтересованы въ охра-

неніи его культуры, его цивилизаціи, его величія. При первыхъ

раскатахъ грома свободная Австралія сформировала двадца-

титысячную армію и послала ее на помощь Англіи; точно такимъ

же образомъ поступили колоніи со смѣшаннымъ населеніемъ,

какъ Канада и Южная Африка, тогда какъ Австрія въ то же

время должна военной силой удерживать собственныя провин-

ціи отъ возстанія.

293

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

Изъ Англіи.

I.

Когда я нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ писалъ про бѣ-

совское навожденіе, какъ называлъ произведеніе Адольфа Зом-

мерфельда «Frankrеich

lis Ende im Jahre 19??», тo не думалъ,

что страшный бредъ про европейскую войну станетъ скоро явью,

хотя о неизбѣжной войнѣ Германіи съ Англіей пишутъ уже

съ 1900 года. Просмотрѣвъ цѣлый рядъ книгъ Трейчке, Дана,

Беттихера, Чемберлэна, Людвига Вольтмана, Раймера и ге-

нерала Бернарди, мнѣ хочется на основаніи ихъ выяснить

психологію, результатомъ которой явилась война. Въ статьѣ

«Бѣсовское навожденіе» я указалъ отчасти на эту психологію

наступательнаго націонализма, порожденнаго милитаризмомъ,

но теперь я располагаю большимъ количествомъ фактовъ.

Человѣчество всегда грезило, такъ какъ, недовольное на-

стоящимъ, оно уносилось мечтой въ будущее. Прежде оно ви-

дѣло сны про общее братство и про сліяніе народовъ въ одну

семью. Подъ вліяніемъ наступательнаго націонализма и мили-

таризма командующіе классы въ Германіи начали видѣть дру-

гіе сны, чѣмъ, напримѣръ, народы въ сороковыхъ годахъ прош-

лаго вѣка. Предо мною недавно вышедшая книга «Germany

and England», написанная бывшимъ профессоромъ лондонскаго

университета Крэмбомъ (теперь покойнымъ). Авторъ—кон-

серваторъ и націоналистъ и, какъ таковой, является востор-

женнымъ поклонникомъ Германіи, точнѣе Пруссіи. Крэмбъ—

болѣе способный и знающій дубликатъ тѣхъ нашихъ отечествен-

ныхъ пруссофиловъ, которые теперь сразу превратились въ

ярыхъ пруссофобовъ. Профессоръ Крэмбъ съ восторгомъ го-

294

воритъ про девизъ Германіи:«Стремленіе къ власти» и выясняетъ,

что онъ взятъ у Ницше. Ученый авторъ поучаетъ насъ дальше,

что «Германія готовится создать новую міровую религію» 1).

Что же она будетъ проповѣдывать при помощи пулеметовъ

и бомбъ, брошенныхъ съ Цеппелиновъ? To, что Крэмбъ считаетъ

теперь необходимымъ: своеобразно понятыя слова Ницше—

стремленіе къ власти. «Такова вѣра молодой Германіи теперь,

въ 1913 году,—пишетъ проф. Крэмбъ.—Лучшіе профессора

въ университетахъ, равно какъ властители умовъ образован-

ныхъ классовъ и арміи проповѣдуютъ то, что можно назвать рели-

гіей доблести. Истолкователями ея были Наполеонъ и Ницше.

Эта религія прославляетъ смѣлыя дѣянія, героизмъ, великія

выступленія. Въ метафизикѣ эта религія—«Amor F orte» За-

ратустры. Въ политикѣ и этикѣ это—наполеонизмъ». Герман-

ская молодежь видитъ въ Наполеонѣ угнетателя, во востор-

гается его дерзаніемъ, его огненными выступленіями, его

умѣніемъ вести жизнь, полную опасностей. «Корсика побѣдила

Галилею!» (Corsica has conquered Galilee!)—восторженно воскли-

цаетъ проф. Крэмбъ.

Познакомимся ate съ новымъ германскимъ евангеліемъ,

написаннымъ кровью на пергаментѣ изъ человѣческой кожи;

съ тѣмъ евангеліемъ, которое должно, по мнѣнію «властителей

умовъ», вдохновившихъ проф. Крэмба, принести міру обновле-

ніе подъ громъ нѣмецкихъ пушекъ. Чтобы познакомиться съ но-

вой религіей силы, мы обратимся къ тѣмъ апостоламъ ея, ко-

торые обратили профессора Крэмба. «Будущее принадлежитъ

германскому народу,—читаемъ мы у проф. Трейчке 2).—Когда

германскій флагъ станетъ развѣваться всюду и осѣнять громад-

ную имперію, кому будетъ принадлежать скипетръ вселенной?

Какая нація будетъ диктовать свое желаніе, какъ законъ,

ослабленнымъ и выродившимся народамъ? Ею можетъ быть

только Германія. Россія, этотъ громадный колоссъ на глиня-

ныхъ ногахъ, находящійся еще въ процессѣ формированія,

будетъ слишкомъ занята своими внутренними дѣлами и эко-

номическими затрудненіями. Англія, болѣе сильная наружно,

чѣмъ въ дѣйствительности, будетъ поглощена борьбой съ своими

1)

Germany is preparing to create a world-religion».

2) «Zehn Jahre deutscher Kampfe. Schriften zur Tagespolitik», Лейп-

цигъ, 1896 г., стр. 114 и дальше.

295

колоніями, стремящимися стать независимыми государствами.

Франція выродится еще больше и придетъ въ совершенный

упадокъ. Она будетъ всецѣло занята борьбой партій. Что ка-

сается до Италіи, то ей участвовать въ борьбѣ за власть надъ мі-

ромъ не придется, такъ какъ все вниманіе страны будетъ занято

улучшеніемъ матеріальнаго благосостоянія умирающаго отъ

голода населенія. Будущее принадлежитъ Германіи, къ кото-

рой по необходимости присоединится и Австрія, такъ какъ

въ этомъ единственный шансъ послѣдней на существованіе».

Германія должна властвовать надъ міромъ, потому что нѣмцы

избранный народъ, предки котораго спасли уже разъ міръ.

«Эти варвары тевтоны, предпочитавшіе итти въ бой не только

безъ брони, но и совершенно безъ одежды; эти дикари, внезапно

объявившіеся изъ своихъ лѣсовъ и болотъ, чтобы безпощадно

ринуться на высококультурный міръ, тѣмъ не менѣе являются

законными преемниками по крови и по духу эллиновъ,—пи-

шетъ Чемберлэнъ въ своей книгѣ «Основы X I X вѣка» 1).—

To, что они вырывали изъ чужихъ рукъ, принадлежало, въ

сущности, имъ по праву. He будь этихъ тевтоновъ, дни арій-

ской расы въ Европѣ были бы сочтены. Рабъ, терпѣвшій неволю

въ Азіи и въ Африкѣ, предательски подползалъ къ трону Рим-

ской имперіи; сирійскій ублюдокъ захватывалъ законодательство,

а еврей Филонъ пользовался библіотекой въ Александріи, чтобы

примѣнить греческую философію къ закону Моисея. Скоро

долженъ былъ явиться монголъ Аттила, чтобы растоптать окро-

вавленными ногами пышный цвѣтъ арійской поэзіи и арійской

мысли. Скоро предстояло бедуину, опьяненному хмелемъ опу-

стошенія, сжечь эдемскіе сады Ирана и превратить въ пустыню

роскошную страну, гдѣ выросъ символизмъ всего міра. Искус-

ство давно уже перестало существовать. Вмѣсто него богатые

люди имѣли застывшіе образы, а бѣдные—бои въ циркахъ.

Въ Римской имперіи не было больше людей: были лишь твари.

И въ это время явились спасители міра, тевтоны. Если можно

сожалѣть о чемъ, то развѣ о томъ, что они не истребили тогда

совершенно съ корнемъ старый міръ, чтобы предупредить ла-

тинизацію, т.-е. скрещиваніе двухъ міровъ. Тогда не было бы

противоестествевной метизаціи кипучей юности съ немощной

1) У меня подъ рукой только англійскій переводъ любимой книги

императора Вильгельма II.

296

старостью». Теперь Германіи предопредѣлено опять спасти

міръ. Нѣмцы сдѣлаютъ это такъ, какъ ихъ отдаленные предки,

т.-е. путемъ захвата вооруженною рукой. Міръ принадлежить

по праву нѣмцамъ: «Они—лучшіе воины, лучшіе моряки, лучшіе

колонизаторы, лучшіе ученые, лучшіе художники и даже луч-

шіе торговцы,—говоритъ Чемберлэнъ.—Нѣмцы теперь самый

воинственный народъ на землѣ». «Нѣмецъ—душа европейской

культуры,—продолжаетъ Чемберлэнъ.—Европейскіе народы те-

перь распространились по всему земному шару. Что связываетъ

ихъ вмѣстѣ? Нѣмецкая кровь. To, что германцы—высшая раса,

доказывается и умѣніемъ ея властвовать. Въ жилахъ всѣхъ

потентатовъ течетъ только нѣмецкая кровь! Вся современная

исторія только пролегомена. Новый томъ всемірной исторіи

начнется тогда, когда Германія вступитъ, наконецъ, во владѣніе

своимъ законнымъ наслѣдствомъ, т.-е. тогда, когда ей будетъ

принадлежать скипетръ власти надъ всѣмъ міромъ». Всѣ ве-

ликіе люди, всѣ тѣ, которые оставили неизгладимый слѣдъ

въ исторіи,—нѣмцы или германскаго происхожденія,—увѣ-

ряетъ Чемберлэнъ. Несомнѣнно германскаго происхожденія

были Данте («достаточно для этого взглянуть на лицо вели-

каго флорентинца»,—говоритъ авторъ книги «Основы X IX

вѣка»), св. Францискъ Ассизскій и Паскаль «иначе нельзя

было бы объяснить его выступленіе противъ іезуитовъ».

Нѣмецкій профессоръ Людвигъ Вольтманъ написалъ въ

1905 году большую книгу «Die Germanen und die Renaissance

in Italien» для доказательства, что эпоха Возрожденія въ Ита-

ліи и во Франціи создана нѣмцами. Авторъ пользуется «антро-

пологическими» доказательствами, которыя усвоены теперь

вообще сторонниками наступательнаго націонализма. Дока-

зательства Людвига Вольтмана сводятся къ слѣдѵющему. Ав-

торъ принимаетъ за неоспоримый фактъ существованіе въ Европѣ

чистыхъ въ антропологическомъ смыслѣ, обособленныхъ расъ.

Изъ нихъ самой чистой будто бы является сѣверная или гер-

манская раса, отличающаяся удлиненнымъ черепомъ (доли-

хокефалы), русыми волосами и голубыми глазами. Въ такой же

степени, пo мнѣнію Людвига Вольтмана, ясно выражена другая,

средиземная раса, брахокефалическая (круглоголовая), черно-

волосая, смуглая и черноглазая. И, опираясь на эти факты,

Вольтманъ производитъ тщательный осмотръ «статейныхъ спис-

ковъ» всѣхъ великихъ людей временъ Возрожденія. И какъ

297

только ученый профессоръ находитъ какого-нибудь знаменитаго

итальянца съ удлиненнымъ черепомъ или русыми волосами,

онъ тотчасъ же причисляетъ его къ нѣмцамъ. Остается толъко

разыскать нѣмецкихъ предковъ великаго человѣка. Если же

это не удается Вольтману, то онъ оставляетъ въ подозрѣніи

мать, бабушку или прабабушку великаго человѣка. «Бабушка

такого-то жила въ 1415 году во Флоренціи, а въ это время тамъ

квартировалъ нѣмецкій полкъ. Ясно, почему внукъ этой дамы

сталъ геніемъ». Такова схема доказательствъ Людвига Вольт-

мана. Приведу нѣсколько фактовъ. Вотъ Бенвенуто Челлини,

который умѣлъ такъ великолѣпно чеканить кубки, такъ ловко

отравлять людей и такъ увлекательно описывать это. Людвигъ

Вольтманъ изслѣдуетъ портретъ геніальнаго отравителя, на-

писанный Васари и висящій въ Palazzo Vecchio во Флоренціи.

Точнѣе изслѣдуетъ описаніе этого портрета и фотографическій

снимокъ съ него. «Волосы у Бенвенуто Челлини были кашта-

новые и слегка вились, а бороду имѣлъ онъ русую, съ рыжева-

тымъ оттѣнкомъ. Судя по фотографіи, Бенвенуто Челлини

имѣлъ свѣтлые глаза, повидимому, голубые». Ясно, какъ день,

что геніальный золотыхъ дѣлъ мастеръ, медальеръ, скульпторъ,

отравитель и писатель былъ не итальянецъ, а нѣмецъ 1). Вотъ

одинъ изъ величайшихъ геніевъ конца X V и первой половины

X V I вѣковъ Микель Анджело Буонарроти. Жилъ въ началѣ

X I I I вѣка во Флоренціи нѣмецъ Бернгардъ или Бернгарди.

Были у него два сына Берлингіери и Буонарроти, предокъ

Микель Анджело. Буонарроти чисто германское имя, составлен-

ное изъ словъ Бона и Hrodo-Roto-Rohde-Rothe. «Микель Анд-

жело былъ хорошаго тѣлосложенія, жиловатъ и широкъ въ

кости,—говоритъ Людвигъ Вольтманъ.—Лицомъ онъ былъ ру-

мянъ. Въ маленькихъ глазахъ его мы видимъ по портрету желто-

ватый отблескъ. Въ этомъ можно убѣдиться, изслѣдовавъ пор-

третъ, висящій въ Museo Buonarroti и принадлежащій кисти

Буджардини. Особенно замѣтенъ этотъ огонекъ въ правомъ

глазу. Что касается лѣваго глаза, то онъ несомнѣнно голубой...

Въ Museo Сіѵіса въ Павіи есть фреска, изображающая Микель

Анджело. Тутъ особенно замѣтенъ свѣжій цвѣтъ лица геніаль-

наго ваятеля и художника» 2). Развѣ не ясно отсюда, что Буонар-

1) Die Germanen und die Renaissance in Italien, стр. 75.

2) lb., стр. 73—74.

298

роти былъ добрый нѣмецъ! Или вотъ еще болѣе геніальный

и еще болѣе разносторонній современникъ Микель Анджело—

Леонардо да Винчи. «Самъ онъ себя называлъ Леонардо Винчи.

Родился онъ въ 1452 г. въ старомъ замкѣ, на сѣверъ отъ Эмполи,

одна изъ башенъ котораго уцѣлѣла. Въ старину замокъ этотъ

назывался Кассероди Винчи, очевидно, по имени нѣмецкаго

рыцаря Винко (Winke-Vincke-Vinci). По сосѣдству съ этимъ

замкомъ нѣсколько другихъ, тоже съ именами нѣмецкаго проис-

хожденія: Лампорречіо (очевидно Лампрехтъ), Тиццона (Tiz-

zana-Tizzо-Tietz). Такимъ образомъ Леонардо да Винчи родился

въ мѣстности, гдѣ жила цѣлая нѣмецкая колонія. На откосахъ

Monte Albano до сихъ поръ можно встрѣтить крестьянъ, голу-

бые глаза и русые волосы которыхъ свидѣтельствуютъ о проис-

хожденіи отъ какого-нибудь готскаго племени. И именно отсюда

была мать Леонардо Катерина, «que era di bon sangue» (уже

одни эти слова свидѣтельствуютъ о ея нѣмецкомъ происхожденіи).

«Леонардо былъ высокъ ростомъ, волосомъ русъ, лицомъ ру-

мянъ и бѣлъ... Всѣ современные писатели восторгаются прекрас-

ными русыми волосами Леонардо да Винчи... Въ антрополо-

гическомъ отношеніи портретъ его таковъ: высокаго роста;

сильное тѣлосложеніе; длинный и узкій черепъ; носъ съ легкой

горбинкой; бѣлый цвѣтъ кожи; большіе голубые глаза; русая

борода» 1). Ну, какъ же не нѣмецъ! «Изъ всѣхъ великихъ итальян-

скихъ дѣятелей эпохи Возрожденія Леонардо да Винчи пред-

ставляетъ собою наиболѣе чистый отпрыскъ германской расы»,—

говоритъ Людвигъ Вольтманъ.

Еще болѣе смѣлъ въ своихъ выводахъ Реймеръ, авторъ книги

«Еіn Pangermanisches Deutschland». Еще Чемберлэнъ въ своемъ

трудѣ «Основы девятнадцатаго вѣка» категорически заявлялъ,

что Іисусъ Христосъ не могъ родиться отъ еврейки. «Утверждаю-

щій, что Іисусъ былъ еврей, расписывается въ своемъ невѣ-

жествѣ или въ безстыдствѣ,—говоритъ Чемберлэнъ,—Такой

человѣкъ невѣжественъ, если смѣшиваетъ религію и расу;

онъ безстыденъ, если дѣлаетъ свое утвержденіе, зная исторію

Галилеи того времени... Вѣроятность того, что Іисусъ не былъ

евреемъ и не имѣлъ въ жилахъ ни капли еврейской крови, такъ

велика, что превращается почти въ увѣренность. Къ какой же

расѣ онъ принадлежалъ! На этотъ вопросъ нѣтъ отвѣта». «То-есть

1) Іb., стр. 83—86.

299

нѣтъ отвѣта у онѣмеченнаго англичанина Чемберлэна, ученость

котораго подъ большимъ сомнѣніемъ 1). Но вотъ выступаетъ

настоящій нѣмецъ и даетъ точный отвѣтъ на вопросъ, поста-

вленный Чемберлэномъ. Іисусъ не могъ быть евреемъ по той

простой причинѣ, что онъ былъ германскаго происхожденія.

Какъ докторъ филоссфіи, изучавшій филологію, Реймеръ до-

казываетъ свой тезисъ такимъ образомъ. Возьмемъ имя Христа—

Iesus. Такъ какъ J и G—то же самое, то мы получимъ Gesus.

Всѣ филологи знаютъ, что буква r часто переходитъ въ s; та-

кимъ образомъ, имя Спасителя слѣдуетъ читать не Gesus, a Ge-

rus. Идемъ дальше. Gesus=Ger+us. Что такое us, какъ не ла-

тинскій суффиксъ, означающій мужской родъ имени существи-

тельнаго. «Us» то же самое, что тевтонское окончаніе «man».

Замѣнимъ же въ имени Іисуса латинскій суффиксъ равнозначу-

щимъ тевтонскимъ. Мы получимъ тогда Iesus=G er+m an=Germ an.

Другими словами, имя Іисуса Христа показываетъ, что онъ.

былъ германскаго происхожденія 2).

Такъ какъ германцы высшая раса; такъ какъ она предста-

вляетъ собою цвѣтъ человѣчества; такъ какъ искусство, куль-

тура, литература, наука, религія и въ особенности военное

искусство даны міру нѣмцами, то имъ нечего церемониться

съ низшими расами, а въ особенности съ славянами. Въ 1907 году

Yorwarts помѣстилъ рѣчь, произнесенную профессоромъ бо-

гословія Леціусомъ, доказывавшимъ, что съ познанскими по-

ляками слѣдуетъ обращаться какъ съ китайцами. «Соломомъ

доказывалъ, что не слѣдуетъ быть ни слишкомъ добрымъ, ни

чрезмѣрно справедливымъ,— сказалъ профессоръ Леціусъ.—

Польскую печать слѣдуетъ поэтому попросту уничтожить. Надо

безъ всякой церемоніи закрыть всѣ польскія общества. Такимъ же

образомъ надо поступить съ французской и датской печатью,

1) «Онъ не историкъ и не мыслитель,—читаемъ мы про того, кто

написалъ евангеліе пангерманизма.—Его работа, въ дѣйствительности,

представляетъ собою худшій образчикъ хлесткаго дилетантизма. Предъ

нами авторъ, который при помощи энциклопедическаго словаря и огла-

вленій разныхъ трудовъ составилъ книгу, полную нелѣпостей, не вы-

держивающую даже снисходительной критики... И эта жалкая компи-

ляція имѣла поразительный успѣхъ въ Германіи». (Emil Reich, «Ger-

many’s Swelled Head», London, 1907. Стр. 13).

2) I. Z. Reimer. «Ein Pangermanisches Deutschland», стр. 232—233.

300

а равно съ просвѣтительными обществами въ Эльзасѣ, Лота-

рингіи и въ Шлезвигь-Гольштейнѣ. Въ особенности же никакого

попустительства не слѣдуетъ оказывать полякамъ. По отношенію

къ нимъ надлежитъ измѣнить безъ всякаго стѣсненія консти-

туцію. Съ поляками слѣдуетъ обращаться, какъ съ илотами.

Имъ надо предоставить только три права: платить налоги,

служить въ арміи и молчать. Разрушеніе нѣмцами бельгійскаго

Оксфорда— Лувена показываетъ, что при первой возможности

теоріи профессора Леціуса прилагаются на дѣлѣ съ ужасающими

результатами. Цѣлый беззащитный городъ методически превра-

щенъ въ груду развалинъ. Взорваны нѣмцами великолѣпная

старинная ратуша, величественный готическій соборъ X V вѣка,

знаменитый университетъ и драгоцѣнная библіотека, хранившая

единственныя рукописи. «Даже Аттила поступалъ болѣе вели-

кодушно,— справедливо пи

ше тъ сегодня (29 августа) T i m e s ;-

онъ пощадилъ Миланъ. О вождѣ гунновъ сказано, что онъ,

безжалостно разрушая города, щадилъ законы націй, какъ они

тогда понимались. Современный Аттила не щадитъ ни человѣ-

ческихъ, ни божескихъ законовъ. Злодѣянія его вопіютъ къ небу

и къ націямъ, пораженнымъ ужасомъ. Неслыханному преступле-

нію, какимъ является разрушеніе Лувена, нѣтъ подобія даже

въ мрачные в ѣ к а ... Городъ съ 45-тысячнымъ населеніемъ сравненъ

съ землей. Лувенъ пересталъ существовать».

II.

Быть можетъ, однако, Вольтманъ, Реймеръ и другіе профес-

сора, проповѣдующіе пангерманизмъ, только законные потомки

тѣхъ безобидныхъ докторовъ философіи, которые въ сороко-

выхъ годахъ прошлаго вѣка, по остроумному замѣчанію совре-

менника, имѣли одно занятіе: «вводить въ святилище des reinen

Denkens und des deutschen Кneipes»? Можно ли серьезно счи-

таться съ учеными благоглупостями, развиваемыми ими? Пре-

докъ Вольтмана или Реймера былъ, вѣроятно, герценовскій

«нѣмецъ, дававшій уроки музыки, латыни, всѣхъ литературъ

и всѣхъ искусствъ изъ насущнаго пива, атеистъ, космополитъ,

презиравшій всѣ націи, кромѣ Куръ-Гессена или Гессенъ-

301

Касселя, смотря потому, въ которомъ изъ Гессеновъ ро-

дился» 1).

Обратимся поэтому къ знаменитомѵ труду, вышедшему

въ 1911 году и написанному генераломъ фонъ-Бернгарди. Пе-

редъ нами едва ли не самый авторитетный курсъ воинственнаго

пангерманизма и того единственнаго въ своемъ родѣ милита-

ристскаго ницшеніанства, которое должно, по мнѣнію командую-

щаго класса Германіи, дать міру новую религію машинныхъ

пушекъ, Цеппелиновъ и нѣмецкаго владычества. Тезисы, разви-

ваемые генераломъ фонъ-Бернгарди, могутъ быть формулиро-

ваны такъ:

1. Первая обязанность гражданина это—его отношеніе къ

государству.

2. Такъ какъ война представляетъ собою не только отличи-

тельную человѣческую черту , но также преобладающій фак-

торъ, создающій цивилизацію, то обязанностью какъ гражданъ,

такъ и государства является вѣчная готовность воевать.

3. Англія не прогрессируетъ больше, а скорѣе даже регрес-

сируетъ, тогда какъ Германія стремительно подвигается впе-

редъ. Германія дастъ міру новую цивилизацію, искусство,

науку и торговлю. Вотъ почему для всего человѣчества крайне

важно, чтобы Германія стала міровой державой.

4. Между тѣмъ стремительное развитіе Германіи вызываетъ

зависть у Франціи и Англіи; зависть дряхлыхъ стариковъ къ

сильному, талантливому юношѣ.

5. И такъ какъ завистливыя государства готовы помѣшать

Германіи, то она обязана всѣми средствами защитить свои

законные интересы.

Посмотримъ же, какова та «высшая цивилизація», кото-

рую несетъ міру пангерманизмъ, и каково философское обосно-

ваніе ея. Передъ нами философія войны и насилія. «Стремленіе

къ миру сдѣлало большинство цивилизованныхъ народовъ

анемичными; оно обозначаетъ упадокъ духа и политическаго

мужества,—говоритъ генералъ фонъ-Бернгарди.—Мечта о вѣч-

номъ мирѣ прельщаетъ всегда народы уставшіе, выродившіеся

и лишенные бодрости... Стремленіе уничтожить войну находится

въ прямомъ антагонизмѣ съ великими общими законами, упра-

1) «Лондонская вольница». Сочиненія А. И. Герцена, т. X, стр. 102

(Женева, 1879).

302

вляющими жизнью. Война—біологическая необходимость пер-

вой важности, это неизбѣжный регулирующій элементъ въ жизни

человѣчества, безъ котораго остановится всякое развитіе расы,

а стало быть прекратится и дѣйствительная цивилизація.

Б езъ войны послѣдуетъ ненормальное, нездоровое развитіе,

исключающее поступательное движеніе расы, а потому и дѣй-

ствительную цивилизацію... Въ природѣ борьба за существо-

ваніе является базисомъ всякаго здороваго развитія,—продол-

жаетъ генералъ Бернгарди.—Все существующее представляется

результатомъ состязающихся силъ. Такимъ образомъ въ жизни

человѣка борьба представляетъ собою не только разрушитель-

ный, но творчески-созидающій принципъ. Еще Гете сказалъ:

«Сущностью жизни является принципъ: замѣщай или ты бу-

дешь замѣщенъ». Дѣйствительно, сильные и приспособлённые

берутъ верхъ въ жизни. Всюду мы замѣчаемъ справедливость

этого закона. Выдерживаютъ тѣ виды, которые въ состояніи

создать себѣ наиболѣе благопріятныя условія жизни и утвер-

дить себя такимъ образомъ въ экономіи природы. Б олѣе сла-

бый долженъ погибнуть. Эта борьба регулируется и сдерживается

безсознательнымъ дѣйствіемъ біологическихъ законовъ и спле-

теніемъ противоположныхъ силъ. Въ мірѣ растеній и низшихъ

животныхъ этотъ процессъ носитъ характеръ безсознательной

трагедіи, тогда какъ человѣческая раса можетъ сдѣлать борьбу

сознательной и упорядоченной... Покуда есть люди съ человѣ-

ческими чувствами и стремленіями; покуда существуютъ націи,

желающія расширить сферу своей дѣятельности,—до тѣхъ

поръ будутъ противоположные интересы, доводящіе время отъ

времени народы до войны».

Основнымъ закономъ природы, къ которому могутъ быть

сведены всѣ остальные законы, является, по мнѣнію генерала

фонъ-Бернгарди, борьба за существованіе. Всѣ теоріи, изобрѣ-

тенія, учрежденія, вся соціальная система наша является ре-

зультатомъ интрасоціальвой борьбы, въ которой одни выжи-

ваютъ, а другіе отброшены. Война это—«экстрасоціальная,

суперсоціальная борьба, опредѣляющая внѣшнее развитіе об-

щества, націй и расъ. Что касается повседневвой работы че-

ловѣческой, борьбы въ области идей, чувствъ, желаній, науки,

то все это относится къ сферѣ внутренняго развитія». Словомъ,

война это—«schaffendes Weltprinzip». Въ чемъ же состоитъ

созидательная сила борьбы? Въ ростѣ и въ паденіи, отвѣчаетъ

303

генералъ Бернгарди; въ побѣдѣ одного фактора и въ пора-

женіи другого. Эта борьба создаетъ, потому что уничтожаетъ

все отжившее.

Такъ какъ борьба составляетъ общій законъ природы, то

инстинктъ самосохраненія расы, или война,—ея существенное

состояніе. Человѣкъ—борецъ по своей натурѣ. Самоотреченіе,

это—призпаніе собственнаго банкротства, все равно, про-

является ли оно индивидуумомъ или аггломератомъ индивиду-

умовъ. Основнымъ и верховнымъ закономъ является утвержденіе

собственнаго независимаго существованія. Только однимъ са-

моутвержденіемъ государство можетъ не только создать под-

ходящія условія для своихъ согражданъ, но и поддерживать

эти условія. Обязанность государства утверждать себя не мо-

жетъ проявиться только въ от раженіи непріятельскаго напа-

денія. Здоровая, сильная и энергичная нація увеличивается

численно. Наступаетъ опредѣленный моментъ, когда ей ста-

новится необходимымъ расширить свои границы и пріобрѣсти

новыя территоріи для излишка своего населенія. И такъ какъ

на земномъ шарѣ почти уже нѣтъ ненаселенныхъ территорій,

то земля можетъ быть пріобрѣтена только войною. Такимъ обра-

зомъ война съ цѣлью завоеванія становится неизбѣжнымъ за-

кономъ. Право завоеванія, говоритъ генералъ фонъ-Бернгарди,

признано поэтому всѣми. Государство, желающее удержать

у себя приростъ населенія и не желающее, чтобы на счетъ его

увеличивались и богатѣли другія государства, должно воевать

съ цѣлью пріобрѣтенія новыхъ колоній. Словомъ, инстинктъ

самосохраненія приводитъ націю къ войнѣ. Право поэтому

на сторонѣ побѣдителя, а не того, кому принадлежитъ земля.

Сила даетъ націи право занять необходимую ей территорію.

Вопросъ же о томъ, что такое право, рѣшается третейскимъ

судомъ, которому имя война. Она выноситъ біологически-спра-

ведливый приговоръ, основанный на природѣ вещей.

Разъ мы знаемъ, что война основана на біологическихъ

законахъ,—продолжаетъ въ другомъ мѣстѣ генералъ фонъ-

Бернгарди,—то неизбѣжно должны притти къ слѣдующему

заключенію: всякая попытка исключить войну изъ между-

народныхъ отношеній не можетъ быть ничѣмъ оправдана. Война

представляетъ собою не только біологическій законъ, но и

нравственное обязательство, а потому—необходимый факторъ

нашей цивилизаціи. Надо выяснить отношеніе къ жизни ин-

304

дивидуума вообще. Еели признать, что жизнь индивидуума

и націи представляетъ собою инцидентъ, заканчиваемый смертью

и внѣшнимъ разложеніемъ, то мы дѣйствительно логически

придемъ къ выводу, что наслажденіе—высшая цѣль. На го-

сударство мы должны смотрѣть, какъ на своего рода страховое

общество, гарантирующее каждому полученіе извѣстной пре-

міи. Государство превратится тогда только въ судебную па-

лату, оберегающую права каждаго. Въ такомъ случаѣ, про-

должаетъ генералъ Бернгарди,—индивидуумъ дѣйствительно

будетъ избѣгать войны и станетъ смотрѣть на нее, какъ на ве-

личайшее зло.

Если же мы будемъ разсматривать жизнь человѣка и госу-

дарства только какъ частицу коллективнаго существованія,

конечною цѣлью котораго является не наслажденіе, а развитіе

интеллектуальныхъ и моральныхъ силъ; если мы станемъ смо-

трѣть на наслажденіе только какъ на случайный элементъ,—

то роль государства предстанетъ передъ нами въ новомъ свѣтѣ.

Государство тогда не будетъ больше для насъ лишь страховымъ

обществомъ и политическимъ союзомъ, желающимъ доставить

каждому блага цивилизаціи. Мы тогда предоставимъ госу-

дарству болѣе благородную роль поднятія интеллектуаль-

наго и моральнаго уровня націи и обезпеченія за нею того

вліянія въ мірѣ, которое необходимо для прогресса. Госу-

дарство—сообщество, объединенное моральными цѣлями. Оно

воспитываетъ человѣчество путемъ совершенныхъ дѣяній и за-

ботится о томъ, чтобы нація для государства и при помощи

государства выработала одинъ общій характеръ... Высшее

развитіе никогда не можетъ быть осуществлено въ чистомъ

индивидуализмѣ. Человѣкъ можетъ только тогда развить въ

полной степени свои способности, когда составляетъ единицу

въ коллективномъ организмѣ, для котораго живетъ и работаетъ.

Индивидуумъ долженъ быть членомъ семьи, общества, госу-

дарства. Послѣднее извлекаетъ индивидуума изъ его узкаго

круга, въ которомъ онъ иначе замкнулся бы, и заставляетъ

его работать въ интересахъ человѣчества. Только государство

возводитъ индивидуума на высшую ступень развитія жизни.

Ставъ на эту точку зрѣнія, говоритъ генералъ фонъ Бернгарди,

мы увидимъ, что война—нравственная необходимость, если

ведется для защиты высшихъ и наиболѣе цѣнныхъ интересовъ

націи. Война является результатомъ политическаго идеализма,

305

тогда какъ матеріализмъ отвергаетъ войну, во всякомъ случаѣ—

теоретически.

Когда государство отказывается отъ расширенія своихъ

владѣній и отступаетъ передъ войною, могущею привести къ

такому расширенію; когда оно довольствуется тѣмъ, что суще-

ствуетъ, не желая больше расти; когда населеніе начинаетъ

больше всего цѣнить покой, тогда начинается вырожденіе и

общее отупѣніе. Идеалы тогда суживаются. Нагляднымъ дока-

зательствомъ являются всѣ маленькія государства; каждая

великая страна, не довѣряющая своимъ силамъ и отступающая

передъ войной, неминуемо выродится, какъ маленькія страны.

Во время долгаго періода мира на первый планъ выступаютъ

всѣ мелочные, личные интересы, увѣряетъ генералъ Берн-

гарди. Верхъ берутъ интриги и роскошь затушевываетъ идеа-

лизмъ. Деньги получаютъ преобладающее значеніе, а доблесть

пребываетъ въ пренебреженіи. Все это прекрасно выражено

Шиллеромъ въ Мессинской невѣстѣ:

«Мельчаетъ средь мира мужчина;

Отдыхъ досужій—отваги могила;

Только со слабыми друженъ законъ:

Все совершаетъ одинъ только онъ,

Сглаженный имъ цѣлый міръ покоренъ,

Но лишь въ войнѣ проявляется сила,

Все возвышаетъ она сверхъ мѣрила,—

Даже и трусу отвагу даетъ».

У того же Шиллера генералъ фонъ-Бернгарди могъ бы найти

гораздо больше вдохновенныхъ строкъ, восхваляющихъ не

войну, а миръ:

«Миръ прекрасный

Душъ согласье!

Вѣчно, вѣчно

Охраняйте городъ нашъ!

Да не явится вовѣки

День, въ который громъ оружій

Возмутитъ нашъ мирный край,

Грозный день, когда сводъ неба,

Гдѣ теперь зари пурпурной

Лучъ горитъ,

Городовъ и весей бурный

Огнь пожаровъ озаритъ»! 1).

1) «Пѣснь о колоколѣ», переводъ Д. Мина.

306

III.

Войны ужасны, но онѣ необходимы, такъ какъ спасаютъ

государства отъ соціальнаго гніенія и отъ застоя, продолжаетъ

генералъ фонъ-Бернгарди. Для человѣчества полезно не только

■слышать почаще, но и убѣждаться на опытѣ, что все земное

преходяще. Только война можетъ учить этому. Война, а не миръ,

напрягаетъ до крайней степени силы націи и дѣлаетъ жизнь ея

болѣе интенсивной. Правда, она причиняетъ много матеріальнаго

ущерба и приноситъ съ собою безчисленное множество заботъ,

но въ то же время пробуждаетъ наиболѣе благородныя стремле-

нія человѣческой природы. Въ особенности это можно сказать

о войнѣ теперь, такъ какъ нынѣ война является уже не жела-

ніемъ одного лишь государя или правительства, но выраженіемъ

объединенной воли цѣлой націи. Передъ громаднымъ вопросомъ,

выдвигаемымъ войною, всѣ маленькіе частные интересы отодви-

гаются и теряютъ всякое значеніе. Общая опасность объединяетъ

всѣхъ въ одно коллективное усиліе, и человѣкъ, уклоняющійся

отъ него, подвергается справедливому презрѣнію. Это усиліе

порождаетъ движеніе, оставляющее глубокій слѣдъ въ жизни

націи. Стоитъ только вспомнить, говоритъ генералъ фонъ-Берн-

гарди, войну за освобожденіе Германіи и Франко-прусскую

войну. Жестокіе инциденты, неразрывно связанные съ каждою

войною, исчезаютъ совершенно передъ идеализмомъ главной

цѣли борьбы. Всѣ ложныя славы, созданныя въ эпоху мира,

сразу обнажаются и раскрываются въ истинномъ свѣтѣ, а дѣй-

ствительно великіе люди занимаютъ приличествующее имъ

мѣсто. На первый планъ выступаютъ сила, правда и честь.

«Тысяча трогательныхъ инцидентовъ свидѣтельствуетъ о свя-

щенной мощи любви, пробуждаемой у благородныхъ націй

войною»,—говоритъ Трейчке. Въ числѣ знаменитыхъ нѣмцевъ,

признававшихъ облагораживающее значеніе войны, былъ Фрид-

рихъ Великій, говоритъ Б ернгарди. «Война,—писалъ этотъ

король,—открываетъ широкое поле для всѣхъ добродѣтелей, по-

тому что каждый моментъ ея сіяетъ героизмомъ, величіемъ,

настойчивостью, жалостью, милосердіемъ. Каждый моментъ

даетъ возможность воинамъ проявить эти добродѣтели». Соціаль-

ный эгоизмъ и партійная борьба прекращаются, какъ только

государство возглашаетъ, что существованіе его находится въ

307

опасности. Индивидуумъ забываетъ тогда свои личные интересы

и вспоминаетъ, что онъ членъ цѣлаго общества. Онъ признаетъ

тогда, что его собственная жизнь теряетъ всякую цѣнность

сравнительно съ благосостояніемъ всего общества. Война возвы-

шаетъ, потому что индивидуумъ исчезаетъ въ великой концепціи

государства. Взаимная преданность индивидуумовъ никогда не

проявляется съ такою силою и очевидностью, какъ во время

войны. Пацифисты, стремящіеся уничтожить войну, т.-е. ге-

роизмъ, проявляютъ полное извращеніе моральныхъ представле-

ній. Даже пораженіе можетъ принести націи богатую жатву.

Иногда оно, правда, ведетъ къ полному вырожденію и къ гибели;

но за то часто также пораженіе имѣетъ своимъ послѣдствіемъ

здоровое возрожденіе. Ничто такъ не формируетъ національный

характеръ, какъ война. Нѣтъ большей опасности для талантли-

вой и сильной націи, какъ продолжительный миръ. Къ подоб-

ному же заключенію мы приходимъ, отправляясь отъ предпосы-

локъ, поставленныхъ христіанствомъ,—полагаетъ генералъ фонъ-

Б ернгарди. Въ самомъ дѣлѣ. Христіанская мораль основана

на ученіи о любви. «Люби Бога выше всего, а твоего ближняго,

какъ самого себя»,—учитъ христіанство. Это требованіе, по

толкованію богослова въ генеральскомъ мундирѣ, не касается

отношеній государства къ государству, ибо примѣненіе хри-

стіанскаго правила въ подобномъ случаѣ повело бы къ столкно-

венію обязанностей. Гражданинъ, проявляя слишкомъ большую

любовь къ чужой странѣ, обнаруживаетъ такимъ образомъ не-

достаточную привязанность къ собственной родинѣ. Такая не-

нормальная любовь можетъ сбить человѣка съ правильнаго

пути, опасается генералъ фонъ-Бернгарди.—Христіанство тре-

буетъ любви къ ближнему; оно накладываетъ соціалъныя, но

не политическія обязательства. Христіанское ученіе имѣетъ

цѣлью развить моральное чувство въ индивидуумѣ, дабы укрѣ-

пить человѣка и научить альтруизму въ интересахъ того госу-

дарства, къ которому онъ принадлежитъ. Христіанство пове-

лѣваетъ намъ любить н а ш и

хъ личныхъ враговъ, но оно ничего

не говоритъ о врагахъ нашей родины. Ихъ самъ Христосъ велитъ

ненавидѣть, иначе развѣ бы Онъ сказалъ: «Я принесъ землѣ

не миръ, а мечъ?» Ученіе Іисуса Христа ни въ коемъ случаѣ

не можетъ быть истолковано, какъ аргументъ противъ мірового

закона борьбы. Въ дѣйствительности, никогда не было болѣе

боевого, воинственнаго ученія, чѣмъ христіанство. Каждый

308

стихъ евангелія говоритъ о борьбѣ, составляющей сущность

христіанства. И если мы перенесемъ идеи христіанства въ

сферу политики, то повысимъ такимъ образомъ власть го-

сударства. Мы увидимъ тогда, что оно имѣетъ право требо-

вать отъ индивидуума всякихъ жертвъ, до жизни включи-

тельно. Такимъ образомъ христіанское ученіе не только не

можетъ ничего имѣть противъ войны, но, напротивъ, всячески

поощряетъ ее. Послѣднее доказывается, какъ справедливо за-

мѣчаетъ генералъ Бернгарди, безчисленными историческими

примѣрами. Выставивъ эти общія предпосылки, авторъ прихо-

дитъ къ заключенію, что война въ особенности необходима

Германіи.

«Война положила основаніе власти Пруссіи и создала

наслѣдство, которое никѣмъ не можетъ быть оспорено те-

перь. Война выковала крѣпкую, какъ сталь, Пруссію, и со-

здала прочный остовъ для наиболѣе могущественной европей-

ской державы, которой суждено стать міровой имперіей. Въ

данномъ случаѣ мы опять видимъ войну, какъ созидающую

силу. Знакомство съ исторіей даетъ намъ много аналогичныхъ

примѣровъ». Суммируя всѣ эти данныя, генералъ фонъ-Берн-

гарди приходитъ къ заключенію, что требованіе объ уничто-

женіи войны не только «безумно», но даже «абсолютно безнрав-

ственно». Всѣхъ пацифистовъ слѣдуетъ поэтому заклеймить,

такъ какъ они недостойны причисляться къ роду человѣче-

скому. Нѣмцы должны заботиться о томъ, чтобы «цѣлью гер-

манской политики никогда не сдѣлалось сохраненіе мира».

«Пусть о вѣчномъ мирѣ мечтаютъ разслабленные. Лозунгомъ

германцевъ является слово война».

Генералъ фонъ-Бернгарди, какъ и другіе пангерманисты,

доказываетъ, что нѣмцы высшая раса. «Наступательный націо-

нализмъ», влюбленный въ себя, выразился при этомъ во весь

ростъ. «Во всемъ мірѣ нѣтъ другой націи, мышленіе которой

было бы такъ чуждо предразсудковъ и такъ вполнѣ гармониро-

вало бы съ законами исторіи, какъ нѣмцы,—говоритъ генералъ

фонъ-Бернгарди.—Ни одна другая раса не сочетала такъ гармо-

нично умственную свободу съ ограниченіями въ практической

жизни. Такимъ образомъ германцы всегда являлись знаменонос-

цами свободной мысли, представляя въ то же время собою оплотъ

противъ всѣхъ революціонныхъ и анархическихъ взрывовъ.

Въ борьбѣ за интеллектуальную свободу германцы иногда тер-

309

цѣли пораженія и проливали лучшую кровь своего сердца.

Бывали времена, когда нѣмцы терпѣли отъ стѣсненія умственной

свободы; революціонныя содроганія потрясали жизнь народа,

какъ, напримѣръ, крестьянскія войны въ X V I вѣкѣ и буря

1848 года. Но въ концѣ концовъ революціонное движеніе регу-

лировалось и его направляли по руслу здороваго, естественнаго

развитія. Являлось это послѣдствіемъ сознанія германцами

своего значенія въ исторіи и своей міровой роли. Умственная

свобода германскаго народа породила два великихъ движенія:

реформацію и критическую философію. Первая разбила ярмо,

наложенное на умы католической церковью и мѣшавшее про-

грессу. Что касается критическаго или чистаго разума, то онъ

остановялъ капризы философскаго умозрѣнія, опредѣливъ гра-

ницы познаваемаго. Чистый разумъ указалъ также путь, по

которому должно слѣдовать знаніе. На этихъ завоеваніяхъ ре-

формаціи и чистаго разума зиждется вся современная интеллек-

туальная жизнь, пытающаяся примирить науку съ религіоз-

ными порывами д у ш и

». Только германцы нашли это примиреніе.

У народовъ, стоящихъ умственно ниже, чѣмъ нѣмцы, мы наблю-

даемъ ожесточенную борьбу науки съ религіей. И такъ какъ

нѣмцы нашли примиреніе, то на нихъ лежитъ также великая

отвѣтственность за будущность человѣчества, которому Герма-

нія должна указать путь. «Мы должны быть вождями человѣ-

чества,—восклицаетъ генералъ фонъ-Бернгарди.—На земномъ

шарѣ нѣтъ другой націи, кромѣ нѣмцевъ, которая такъ быстро

схватывала бы элементы культуры и такъ хорошо перерабаты-

вала бы ихъ добавленіемъ новыхъ, оригинальныхъ чертъ. Гер-

манская нація обогатила европейскую культуру новыми и не-

зависимыми идеями; она намѣтила новые идеалы и заняла въ

рядахъ цивилизованныхъ народовъ мѣсто, которое не можетъ

быть замѣнено никѣмъ». Въ данномъ случаѣ фонъ-Бернгарди

опять повторяетъ слова оракула пангерманизма—профессора

Трейчке. «Характерными особенностями германцевъ во всѣ

времена были глубина убѣжденія, идеализмъ, всеобъемлемость,

мощь смотрѣть по ту сторону познанія, симпатія ко всему гу-

манному и способность постигать благородныя идеи всѣхъ.

народовъ»1).

1) Treitshke, «Deutsche Geschichte», т. I, стр. 95.

310

IV.

Большому кораблю—большое плаваніе, поэтому нѣмецкій

народъ долженъ создать міровую исторію, чтобы всюду при

помощи пятнадцатидюймовыхъ пушекъ, пулеметовъ и бомбъ,

бросаемыхъ съ Цеппелиновъ, доказать преимущества германской

культуры надъ цивилизаціей низшихъ націй. «Въ географи-

ческомъ отношеніи Германія, какъ мы ее видимъ теперь, пред-

ставляетъ собою искалѣченный торсъ прежнихъ владѣній гер-

манскихъ императоровъ,—говоритъ генералъ фонъ-Бернгарди.—

Только часть народовъ германскаго происхожденія входитъ

теперь въ составъ Германской имперіи, тогда какъ многіе род-

ственные народы находятся запредѣлами ея. Иные образуютъ не-

зависимыя политическія единицы, какъ, напримѣръ, голландцы,

но языкъ ихъ и нравы свидѣтельствуютъ объ общихъ предкахъ.

У Германіи силой отняли ея естественныя границы. Даже истоки

и устье ея національной рѣки, упоминаемой въ столькихъ пѣс-

няхъ, находятся не на германской территоріи. На востокѣ,

гдѣ Германская имперія создавалась вѣками послѣ ряда войнъ,

нѣмецкой націи угрожаютъ славяне. Никогда раньше волны

славянскаго моря не бросались съ такою яростью на германскій

берегъ, какъ въ настоящее время. Можно даже подумать, что

на востокѣ побѣдный германизмъ потерялъ свою прежнюю силу».

Германская имперія колеблется на востокѣ и останавливается

передъ р а сш и

реніемъ до естественныхъ границъ, въ то время

какъ приростъ населенія отливаетъ въ другія страны, обогащая

ихъ. Германцы, переселяясь въ другія земли, проникаются

взглядами чужихъ народовъ. Германская имперія не имѣетъ

колоній, въ которыхъ нѣмецкіе переселенцы могли бы найти

выгодную работу и родныя условія. Могущественная нація съ

такою первенствующею культурой, какъ Германія, не можетъ

примириться съ подобнымъ существованіемъ. И такъ какъ

господство германской мысли, столь необходимой міру , можетъ

установиться только при наличности политической силы, то

Германія обязана пробиться впередъ. Если она не будетъ вое-

вать, чтобы расширить свои владѣнія, то совершитъ, по мнѣнію

фонъ-Б ернгарди, «преступленіе противъ человѣческсй расы».

«Такимъ образомъ первымъ долгомъ нашимъ является охране-

ніе германскихъ границъ въ ихъ настоящемъ видѣ; враги не

должны имѣть ни пяди нашей земли. На западѣ мы остановили

311

честолюбивые замыслы латинской расы,—продолжаетъ гене-

ралъ фонъ-Б ернгарди.—Трудно даже представить, чтобы мы

когда-нибудь отдали наши завоеванія, добытыя въ 1871 году.

На юго-востокѣ совершенно отброшены турки, угрожавшіе

когда-то цивилизованнымъ европейскимъ народамъ. Турція

играетъ теперь въ европейской политикѣ совсѣмъ другую роль,

чѣмъ во времена своего побѣдоноснаго шествія на западъ. Вла-

дычество турокъ на Средиземномъ морѣ совершенно уничтожено.

Но, съ другой стороны, славяне стали страшной силой. Подъ

власть славянъ подпали теперь громадныя территоріи, кото-

рыя прежде находились всецѣло подъ вліяніемъ Германіи.

Когда-то балтійскія провинціи Россіи представляли собою

цвѣтущіе оазисы нѣмецкой культуры. Въ Австріи, являющейся

естественной союзницей Германіи, славянскій элементъ является

постоянной угрозой для элемента нѣмецкаго. Сама Германія

подвержена непрерывному мирному вторженію работниковъ

славянъ. Въ сердцѣ Вестфаліи прочно утвердились поляки.

Чтобы остановить славянскій потокъ, Германія принимаетъ

только полумѣры. А между тѣмъ борьба съ славянами не только

обязанность, оставленная нѣмцами ихъ предкамъ, но и долгъ въ

интересахъ самоохраненія и защиты европейской цивилизаціи».

Германія должна воевать на востокѣ и на западѣ какъ съ

цѣлью сохраненія въ неприкосновенности германскаго духа,

такъ и для созданія новыхъ очаговъ нѣмецкой, т.-е. всемірной

культуры. И генералъ Бернгарди наконецъ договариваетъ все

до конца: «мы обязаны бороться за господство надъ всѣмъ міромъ».

Германія естественная наслѣдница Англіи, у которой должна

отнять ея колоніи. По мнѣнію фонъ-Бернгарди, Канада, Австра-

лія, Южная Африка и Новая Зеландія ждутъ только случая,

чтобы отдѣлиться отъ метрополіи. Въ такомъ случаѣ, конечно,

эти самостоятельныя колоніи достанутся Германіи и превра-

тятся въ очаги нѣмецкой культуры. «Въ высшей степени сомни-

тельно, чтобы эти страны надолго сохранили слѣды англійскаго

вліянія и англійской цивилизаціи», говоритъ фонъ-Бернгарди.

Другими словами, надъ Австраліей, Канадой и Южной Африкой,

если онѣ достанутся нѣмцамъ, наступательный націонализмъ

продѣлаетъ такіе же опыты, какъ въ восточной Пруссіи надъ

поляками или въ Лотарингіи надъ французами; новозеландскимъ

колонистамъ, гордящимся тѣмъ, что они «самые чистые англи-

чане», трансваальскимъ бургерамъ-голландцамъ и квебекскимъ

312

французамъ, сохранившимъ языкъ Раблэ и нравы Франціи

временъ Людвига X IV , отдадутъ приказъ «быть нѣмцами».

Война далеко не оправдала ожиданій фонъ-Бернгарди. Вмѣ-

сто того, чтобы воспользоваться благопріятнымъ предлогомъ

и отдѣлиться отъ метрополіи, колоніи поспѣши

ли къ ней на

помощь. Канадскіе англичане и французы въ одинаковой сте-

пени искренно выразили свою лойяльность. Они сформировали

отрядъ въ двадцать тысячъ человѣкъ и вербуютъ еще восемь-

десятъ тысячъ охотниковъ. Все это войско будетъ содержаться

на счетъ колоніи, которая, кромѣ того, послала еще метрополіи

въ подарокъ 2% милліона пудовъ муки. Въ Южной Африкѣ

бургеры, на возстаніе которыхъ нѣмцы разсчитывали, выразили

свою лойяльность имперіи. И, когда нѣмцы попробовали втор-

гнуться въ Б ечуналэндъ (англійскій протекторатъ въ Южной

Африкѣ) изъ Дамараланда (германскія владѣнія на юго-запад-

номъ берегу Африки), разсчитывая на помощь голландцевъ,

бургеры-фермеры нанесли представителямъ германской куль-

туры жестокое пораженіе. Австралійская федерація сформирова-

ла, какъ только получилось извѣстіе о войнѣ, армію въ тридцать

тысячъ человѣкъ и стянула свой маленькій флотъ, но не для

того, чтобы воевать съ метрополіей. Республика предложила

свой флотъ и свою армію метрополіи. Австралійскія войска

будутъ содержаться все время на счетъ федеративной республики.

Новая Зеландія, послѣ объявленія войны, немедленно снарядила

маленькую морскую экспедицію, чтобы отнять у Германіи архи-

пелагъ Самоа, лежащій въ трехъ тысячахъ верстъ отъ англій-

ской колоніи. И тутъ мы видимъ очень интересное явленіе,

наводящее на размышленіе о «политическихъ векселяхъ» и о

томъ, что выгоднѣе для правительства: платить ли по своимъ

политическимъ долговымъ обязательствамъ или нѣтъ? Многія

правительства въ затруднительныя для себя минуты выпускаютъ

«политическіе векселя», т.-е. обѣщаютъ реформы всякаго рода.

И такъ какъ кредиторъ находится въ такомъ отношеніи къ долж-

нику, что не всегда можетъ предъявить вексель, то уплата иногда

затягивается на безконечное количество лѣтъ. Иногда должникъ

даже приходитъ въ страшную ярость, когда ему смиренно на-

поминаютъ: «а должокъ?» Иногда, какъ купецъ изъ комедіи

Островскаго, должникъ предлагаетъ «по пятачку за рубль»,

при чемъ норовитъ и эту уплату произвести стертой, слѣпой

монетой, которая почти не имѣетъ никакой цѣнности. Примѣ-

313

ровъ можно было бы привести очень много. Когда 17 марта

1813 года прусскій король призвалъ своихъ подданныхъ къ

оружію для борьбы съ Наполеономъ, то обратился къ нимъ,

какъ къ гражданамъ. «Вспомните ваше прошлое,—читаемъ

мы въ манифестѣ.—Вспомните тѣ блага, за которыя боролись

и проливали кровь н а ш и

предки: свобода совѣсти, честь, не-

зависимость, промышленная дѣятельность, любовь къ искус-

ствамъ и наукѣ. Даже мелкіе народы брались за оружіе ради

такихъ правъ, противъ болѣе сильныхъ враговъ, и побѣждали.

Вспомните о героической Швейцаріи и Нидерландахъ. Отъ

всѣхъ потребуются большія жертвы. Но эти жертвы ничтожны

по сравненію съ тѣмъ священнымъ наслѣдіемъ, ради котораго

мы ихъ приносимъ и ради котораго мы должны бороться и по-

бѣдить или перестать быть нѣмцами». Король выдалъ тогда

политическій вексель, т.-е. обѣщалъ народу либеральную кон-

ституцію. Тогда нѣмецкая наука не была еще пьяна отъ побѣдъ

и не выпускала манифестовъ въ защиту насилія, какъ это сдѣлалъ

теперь Лампрехтъ. Выразителемъ мнѣнія нѣмецкой науки и

отвѣтственности ученаго явился тогда Фихте. Въ его глазахъ

ученый это—общественный дѣятель, жрецъ истины, борецъ

за свободу и культуру, самая жизнь котораго должна отступать

на второй планъ, когда ему приходится защищать принципъ.

Индивидуальная жизнь лишь тогда дѣлается жизнью, когда

она свободно отдается на служеніе правдѣ и разуму. Требова-

ніе, чтобы каждый индивидуумъ имѣлъ одинаковую со всѣми

возможность вложить свою долю участія въ общее дѣло, является

непреложнымъ требованіемъ справедливости1). Разумная жизнь,-

доказываетъ Фихте, заключается въ томъ, чтобы человѣкъ

позабылъ о себѣ, погрузившись въ жизнь всего человѣчества,

пожертвовалъ своимъ существованіемъ ради существованія цѣ-

лаго;—въ то время, какъ ирраціональная жизнь характери-

зуется тѣмъ, что индивидуумъ уважаетъ и любитъ только самого

себя, посвящая всю свою жизнь своему собственному благопо-

лучію. Если разумное есть добро, а неразумное—зло, то въ

такомъ случаѣ существуетъ только одна добродѣтель: позабыть

о себѣ; и только одинъ порокъ: думать о самомъ себѣ. Фихте

призывалъ тогда своихъ студентовъ къ борьбѣ, указывая на

всю важность побѣды для народа.

1) См. Куно Франке, «Исторія нѣмецкой литературы», стр. 446.

314

Политическій вексель, выданный тогда королемъ, былъ на

очень крупную сумму; но должникъ, какъ извѣстно, объявилъ

потомъ, что ничего не заплатитъ: вмѣсто либеральной консти-

туціи, населеніе получило Священный Союзъ. Въ концѣ кон-

цовъ, прусское правительство само убѣдилось въ 1848 году, какъ

невыгодно отказываться отъ платежа по своимъ долговымъ обя-

зательствамъ. Съ другой стороны, Англія выдала долговыя

обязательства сперва Канадѣ, потомъ Южной Африкѣ. По

этимъ политическимъ векселямъ уплата была произведена честно

и Англія въ тяжелыя для себя минуты имѣла полную возмож-

ность убѣдиться, какъ выгодно для правительства признавать

свои долговыя обязательства. Въ 1900 году, в о время южно-афри-

канской войны, Канада поспѣшила на помощь къ метрополіи.

Самымъ рѣшительнымъ моментомъ этой войны былъ бой при

Паардебергѣ, гдѣ генералъ Кронье собралъ наибольшее число

бургеровъ. И побѣду при Паардебергѣ, рѣшившую участь

Блёмфонтейна и Преторіи, одержали канадцы.

Ради того, чтобы добыть колоніи, Германія должна воевать,

говоритъ генералъ фонъ-Бернгарди. «Мы находимся въ абсо-

лютной зависимости отъ другихъ государствъ, когда дѣло идетъ

о привозѣ сырого матеріала. Германія въ значительной степени

зависитъ также отъ нихъ, когда должна продавать свои фабри-

каты. Даже нѣкоторые предметы первой необходимости Герма-

нія получаетъ изъ-за границы. У нея нѣтъ такихъ обезпечен-

ныхъ рынковъ, какъ у Англіи. Наши рынки,— продолжаетъ

фонъ-Бернгарди,—не могутъ поглощать значительную часть

нашихъ фабрикатовъ. Великія державы къ тому же стремятся

защитить себя цѣной таможенныхъ пошлинъ отъ товаровъ, вы-

возимыхъ изъ другихъ странъ, а въ особенности изъ Германіи.

Ограждая себя такимъ образомъ, государство стремится стать

экономически независимымъ и развить свою собственную про-

мышленность. Существованіе рабочихъ классовъ въ Германіи

зависитъ всецѣло отъ расширенія вывозной торговли. Для Гер-

маніи колоніи являются вопросомъ жизни или смерти. Скоро

придется искать для все растущаго населенія еще другіе источ-

ники существованія, кромѣ промышленности. Но въ предѣлахъ

Германской имперіи это не можетъ быть осуществлено. Превра-

щеніе въ пашни прежде непригодныхъ земель дастъ занятіе

сравнительно лишь немногимъ; но весь приростъ населенія не

найдетъ для с ебя занятій въ предѣлахъ Германской имперіи,

315

какъ бы ни были благопріятны международныя отношенія.

Очень скоро передъ Германіей возникнетъ дилемма такого рода:

или отдать весь свой приростъ населенія другимъ странамъ,

или добыть для него мечомъ новую родину, связаннѵю со ста-

рой. Внѣ сомнѣ нія , какъ слѣдуетъ разрѣшить эту дилемму...

Все, что Германіи необходимо теперь, она должна отнять у

другихъ». Во второй половинѣ X I X вѣка Германія воевала,

чтобы проникнуть въ семью великихъ народовъ. Теперь она

должна, говоритъ фонъ-Бернгарди, воевать, чтобы стать міро-

вой имперіей и добыть для германскаго духа и для германскихъ

идей то признаніе, въ которомъ другіе народы ей отказывали.

У читателя, конечно, навертывается рядъ замѣчаній. «Гер-

манскій духъ и германскія идеи» проникали въ другія страны

безъ посредства осадныхъ пушекъ и пулеметовъ. Гете, Шиллеръ,

Кантъ, Фихте, Гегель и др. создавали нѣмецкому духу міровую

имперію, хотя не опирались на милліоны штыковъ. Германская

промышленность захватывала мирнымъ путемъ нейтральные

рынки. Въ 1913 году, напримѣръ, Германія ввозила товаровъ на

десять милліардовъ марокъ, а вывозила приблизительно на

такую же сумму. Германскіе товары завоевали англійскій ры-

нокъ: въ одно только Соединенное Королевство Германія отпра-

вляла товаровъ на 1,6 милліарда марокъ. Такимъ образомъ

распространеніе не только «германскихъ идей», но и «германской

торговли» не находится въ зависимости отъ силы арміи. Можно

также было бы указать на то, что наиболѣе воинственныя госу-

дарства совсѣмъ не были самыми культурными. Даже наобо-

ротъ. Б удь государства, всегда готовыя начать воину, самыми

совершенными, какъ утверждаетъ фонъ-Бернгарди, надо было

бы признать очагами міровой культуры Венес уэлу, Гватемалу,

Гондурасъ, Б оливію и другія южно-американскія республики,

которыя всегда не прочь подраться. Точно такъ, какъ дамы изъ

этихъ странъ, попадая въ Парижъ, пріобрѣтаютъ самыя послѣд-

нія моды, какъ бы смѣлы онѣ ни были, мужчины у себя на родинѣ

примѣняютъ въ безпрерывныхъ войнахъ всѣ новѣйшія орудія

истребленія, какой бы ужасный характеръ они ни носили. Вспо-

минается, кромѣ того, общеизвѣстный фактъ, что громадныя

имперіи, созданныя силою оружія и поддерживаемыя имъ,

очень недолговѣчны. Долго ли просуществовали имперіи Але-

ксандра Македонскаго, Карла Великаго, Тимучина, Наполеона?

Всѣ эти вопросы, повидимому, не смущаютъ генерала Бернгарди.

316

Надо воевать, чтобы добыть себѣ «мѣстечко на солнечной сто-

ронѣ»; надо воевать, чтобы держать это мѣстечко; надо воевать,

чтобы захватить себѣ какія есть мѣстечки; надо воевать, чтобы

утвердить свое достоинство; надо воевать, чтобы предупредить

другихъ отъ нападенія на себя. «Если болѣе сильный непріятель

нападетъ на насъ въ неблагопріятный для Германіи моментъ

и если счастье будетъ противъ насъ, то гибель Германской импе-

ріи неминуема,—говоритъ фонъ-Бернгарди.—Все будущее гер-

манской національностей погибнетъ, а независимая германская

цивилизація перестанетъ существовать. Погибнутъ для человѣ-

чества умственная и религіозная свобода, все то, ради чего про-

ливалось столько благородной крови. Всюду наступитъ вѣкъ

варварства». Какъ же предупредить такую ужасную катастрофу?

Германія должна требовать себѣ новыхъ владѣній; требовать

настойчиво, рискуя даже войной съ болѣе многочисленнымъ

противникомъ. Имѣя новыя владѣнія, Германія быстро на-

селитъ ихъ. Такимъ образомъ она станетъ сильнѣе и, вслѣд-

ствіе этого, цивилизація не только въ Европѣ, но и во всемъ

остальномъ мірѣ будетъ спасена. «При нынѣшнихъ условіяхъ

безполезно пытаться добыть новыя территоріи въ Европѣ.

Прибалтійскія провинціи, заселенныя нѣмцами, утрачены для

Германіи. Если даже предположить, что ихъ можно отнять

послѣ побѣдоносной войны, то внѣ сомнѣнія, что она пове-

детъ къ ряду новыхъ войнъ. Такимъ же образомъ присоединеніе

территорій, составлявшихъ раньше южную Пруссію, явится

очень труднымъ дѣломъ по причинѣ польскаго населенія. Въ силу

всего этого завоевательныя стремленія Германіи должны быть

направлены по другому руслу. Прежде всего,—говоритъ фонъ-

Бернгарди,—политическое положеніе наше значительно упро-

чится, если Германія окончательно отдѣлается отъ опасенія,

что Франція только выжидаетъ благопріятнаго момента для

нападенія. Этотъ моментъ наступитъ, когда Германія будетъ

воевать съ какой-нибудь другой страной. Такъ или иначе

поэтому Германія должна свести окончательные счеты съ Фран-

ціей, чтобы развязать себѣ руки. Только покончивъ съ Фран-

ціей, Германія сможетъ энергично вмѣшаться въ міровую поли-

тику. Францію необходимо добить окончательно, чтобы она

больше уже никогда не переступала дорогу Германіи. Затѣмъ

необходимо всѣми силами укрѣпить политическое значеніе

союзниковъ Германіи; выгодно также поддержнвать Турцію...

317

Сдѣлавъ все это, Германія можетъ спокойно заняться своей

исторической миссіей, состоящей въ томъ, что это государство,

какъ самое культурное, самое жизнеспособное, сильное, та-

лантливое и смѣлое, должно занимать первое мѣсто и играть

рѣшающую роль въ семьѣ всѣхъ народовъ. Германія должна

забрать всѣ подходящія для европейцевъ территоріи въ Африкѣ.

Въ сущности говоря, черный континентъ долженъ быть гер-

манскимъ континентомъ, какъ нѣкогда Южная Америка была

ис панскимъ материкомъ. И если черный континентъ можетъ

быть добытъ только послѣ европейской войны, то надо готовиться

къ ней. Надо твердо помнить, что не только сѣверная Африка

и южная часть ея пригодны для нѣмецкихъ колонистовъ, но даже

въ центрѣ чернаго континента есть возвышенныя мѣста съ от-

личнымъ климатомъ». И, когда читаешь эти строки у фонъ-Берн-

гарди, невольно является вопросъ: зачѣмъ вся Африка Германіи,

если послѣдняя не можетъ справиться съ тѣми владѣніями,

которыя уже имѣетъ? Чужой кусокъ всегда вкуснѣе. Германія,

не умѣющая совершенно устраивать колоніи, ждала, покуда

Франція завела въ Африкѣ громадную имперію. И если Гер-

манія выйдетъ побѣдительницей, въ числѣ другой добычи она

заберетъ себѣ Тунисъ, Алжиръ и Марокко. За чернымъ конти-

нентомъ на очереди Малая Азія и Месопотамія. Кому же воз-

водить древнюю имперію на берегахъ Тигра и Евфрата, какъ

не самому геніальному и самому воинственному изъ всѣхъ на-

родовъ? Сила—это право. Сила въ рукахъ Германіи, а потому

у нея право на все. Политическіе трактаты, заключенные въ на-

чалѣ или въ серединѣ прошлаго вѣка, когда всѣ условія были

иныя, не должны связывать Германію теперь, говоритъ фонъ-

Бернгарди, имѣя въ виду маленькія нейтральныя государства.

Фонъ-Бернгарди, Вольтманъ, Чемберлэнъ и др. постоянно

говорятъ отъ имени всего германскаго народа, но въ дѣйстви-

тельности выражаютъ интересы только одной касты. Когда то

глава этой командующей касты совершенно откровенно говорилъ

своимъ подданнымъ, какъ король Долгоухій I у Гейне:

Ich rat’euch, bekummert

Euch nicht ob meinen Schalten und Walten

Ich rat’euch, ganz das Maul zu halten!

При чемъ въ скобкахъ напоминалъ, что въ его владѣніяхъ

есть прекрасные лѣса, въ которыхъ растутъ отличныя березы

318

и дубы. «Woraus man die schonsten Galgen zimmert, auch gute

Stocke». Теперь to же самое говорится въ нѣсколько измѣ-

ненной формѣ. Нѣтъ другого народа, который былъ бы такъ

мало приспособленъ для веденія собственныхъ дѣлъ, все равно,

будетъ ли это въ имперіи или въ республикѣ, какъ нѣмцы,

говоритъ фонъ-Бернгарди. Ни одному другому народу го-

товое платье парламентскаго строя не подходитъ такъ мало,

какъ намъ. Нагляднымъ доказательствомъ неприспособленности

Германіи къ представительному строю является рейхстагъ.

Онъ подтверждаетъ только то, что мы выносимъ изъ изученія

исторіи. Германскій народъ всегда проявлялъ полную неспо-

собность совершать великіе акты, хотя бы послѣдніе подска-

зывались интересами самосохраненія. Исключеніемъ является.

говоритъ фонъ-Бернгарди, только 1813 годъ. Нѣмцы дѣйствують

правильно и героически только тогда, когда ихъ ведутъ «силь-

ныя личности, знающія, какъ поднять энтузіазмъ массъ, какъ

взволновать до самаго дна море германскаго духа, какъ ожи-

вить идею національности и какъ объединить въ одинъ союзъ

противоположныя силы». Необходимо поэтому устроить такъ,

чтобы эти сильныя личности, понимающія, что необходимо

германскому народу, имѣли всю полноту власти. Государство

благодѣтельно и мудро, если оно даетъ широкій просторъ ини-

ціативѣ такихъ сильныхъ людей; оно близоруко, если сковы-

ваетъ великихъ индивидуумовъ въ интересахъ массъ.

Словомъ, необходимъ командующій классъ, ведущій Герма-

нію путемъ войнъ и насилія надъ народностями къ міровому

владычеству. Массамъ предоставляется право жертвовать жизнью

своихъ дѣтей и результатомъ своей работы. Кромѣ того, имъ

не только не возбраняется, но даже поощряется кричать:

«Es lebe der Konig! Hurra! Hurra!»

Чѣмъ объясняется такая психологія, какъ у генерала фонъ-

Бернгарди? Одинъ англійскій авторъ напоминаетъ о долгихъ

униженіяхъ командующаго класса въ Пруссіи. В ъ теченіе цѣлаго

ряда вѣковъ пруссаковъ били всѣ: поляки, шведы, французы,

англичане, а когда-то—даже венгерцы. Въ теченіе цѣлаго ряда

вѣковъ нѣмецкіе владѣтельные князья обивали пороги всѣхъ

европейскихъ дворцовъ, раболѣпствовали тамъ, унижались,

цѣловали руки и ноги вліятельныхъ любовницамъ королей

319

и министровъ, выклянчивая себѣ подачки и субсидіи. Владѣ-

тельные германскіе князья очень долго были лакеями у королей

и императоровъ. Въ особенности же это относится къ Пруссіи.

«Великій электоръ» въ X V II вѣкѣ, Фридрихъ-Вильгельмъ I

въ X V III вѣкѣ и Фридрихъ-Вильгельмъ IV въ X I X вѣкѣ, всѣ

вынуждены были проглотить не одну горькую пилюлю. Половина

англійскаго государственнаго долга накопилась вслѣдствіе того,

что германскимъ князьямъ и королямъ въ X V II, X V III, а от-

части и въ X I X вѣкахъ давали щедрыя подачки, субсидіи, жа-

лованія... Князьямъ давали деньги, но ихъ унижали; надъ

ними смѣялись. Все это отравляетъ сердце и выжигаетъ въ немъ

г лубокій слѣдъ. И вотъ, наконецъ, приходитъ стремительный,

головокружительный успѣхъ. Въ X V II и въ X V III вѣкахъ

нѣмецкіе владѣтельные князья выгодно подторговывали солда-

тами, которыхъ продавали французскимъ и англійскимъ коро-

лямъ. Въ X IX вѣкѣ найдено было болѣе выгоднымъ восполь-

зоваться самимъ услугами этихъ солдатъ. Командующій классъ

Германіи создалъ тогда страшную разруш и

тельную машину.

Изъ обивателей пороговъ, попрошаекъ и приживаловъ при

европейскихъ дворахъ владѣтельные князья съ стремительной

быстротою превратились въ вождей колоссальной арміи, пе-

редъ которыми всѣ трепещутъ. Отъ стремительнаго успѣха,

отъ неожиданной власти у прежняго приживальщика закру-

жилась голова. Онъ вспомнилъ всѣ обиды, вынесенныя когда-то,

и захотѣлъ, чтобы другіе унижались передъ нимъ 1).

1) Emil Reich, «Germany’s Swelled Head», стр. 37—39.

320