Д . И

Э в а р н и ц к і й

О Ч Е Р К И

ПО ИСТОРІИ

ЗАПОРОЖСКИХЪ КОЗАКОВЪ

и

Н О В О Р О С С І Й С К А Г О К Р А Я .

—

___ ___

Д . И . Э в а р н и ц к і й .

О Ч Е Р К И

П О И СТОРІИ

и

Н О В О Р О С С І Й С К А Г О К Р А Я .

С.-П ЕТЕРБУРГЪ.

Типографія И. Н. Скороходова, Надеждинская, 39 .

1

8

9

.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

В ъ н астоящ ее изданіе вошли одиннадцать очерковъ, от

носящ ихся къ исторіи зап орож ски хъ ко зак овъ и новорос

сійскаго края; и зъ нихъ одна часть была напечатана въ

видѣ ж урн альны хъ и газе тн ы х ъ статей, д ругая только

была приготовлена къ печати; къ одиннадцати отдѣльнымъ

очеркам ъ приложено двѣнадцать дѣлъ, прямо или косвенно

касаю щ ихся исторіи бы вш аго запорож скаго к р ая. И зъ один

надцати очерковъ первы й— И ван ъ М аксимовичъ Синельни

ковъ — печатается в ъ третій р а зъ , что вполнѣ зависѣло отъ

м атеріала, которы й а в т о р ъ постепенно получалъ для біо

граф іи И . М . Синельникова: въ первый р а з ъ авторъ рас

полагалъ м атеріалом ъ, доставленнымъ ему А лексѣем ъ В а

сильевичемъ В асильевы м ъ; во второй р а зъ онъ имѣлъ подъ

рукой дневникъ А лександра Васильевича С трахова, свойствен

ника Синельникова, и в ъ третій р а зъ онъ пользовался свѣ

дѣніями, добытыми и зъ фамильныхъ бум агъ ген ералъ-м аіора

Алексѣя Н иколаевича Синельникова, н астоящ аго предста

вителя, по мужской линіи, поколѣнія И. М . Синельникова.

А вторъ съ большой охотой останавливался на личности

" перваго ек атеринославскаго п равителя" ,

т ак ъ какъ эта

— 11 —

личность представляется ему во всѣхъ отнош еніяхъ симпа

тичной: дѣльный, честны й, умный и разсудительны й, Си

нельниковъ дѣйствительно былъ " правой рукой свѣтлѣй ш аго"

при устройствѣ имъ новороссійскаго к р а я . В ъ очеркѣ а в

торъ не вы сказы ваетъ Синельникову ни похвалы , ни пори

ц ан ія, заставляя говорить з а себя ф акты . И зъ остальны хъ

очерковъ въ третій р азъ п еч атается «В ы боръ войсковой

старш ины у запорож скихъ Козаковъ»; в ъ первы й р а зъ

этотъ очеркъ былъ напечатанъ по русски; во второй р азъ

неизвѣстнымъ автору В. Сѣчевикомъ— по галицки, в ъ ж у р

налѣ «Зоря» 1889 года, и въ третій р азъ , въ исправлен

номъ и пополненномъ видѣ, в ъ настоящ ем ъ изданіи. З а пе

реводомъ встрѣчавш и хся в ъ очеркахъ турец ки хъ и т а т а р

скихъ словъ авторъ обращ ался къ спеціалисту турец ко-

татарски хъ язы ковъ, профессору императорскаго с .-пете р

бургскаго ун иверситета, Василію Д митріевичу С м ирнову,

которому и в ы р а ж ае тъ свою полную признательность.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

I.

Иванъ Максимовичъ Синельниковъ, 1784—1788............... 1

— 47

II.

Замѣчательная страница въ исторіи запорожскихъ козаковъ 47—69

III.

Выборъ войсковой старшины у запорожскихъ козаковъ . . . 70— 80

IY . Суды, наказанія и казни у запорожскихъ козаковъ.........

8 1— 92

V.

Одежда и вооруженіе у запорожскихъ козаковъ...............

92—111

УI.

Гдѣ дѣвались запорожскіе войсковые клейноды............... 112— 122

V II.

Мѣстечко К отовка и село Лычково екатеринославской г ... 123—134

VIII.

Изъ поѣздки по бывшимъ запорожскимъ вольностямъ....... 135—145

IX .

О лѣсахъ въ предѣлахъ запорожскихъ вольностей........ 146—167

X.

Илья Муромецъ въ пересказѣ малороссійскаго слѣпца ......168— 172

XI. Двадцати-семи - милліонный кладъ близъ города Херсона.... 173— 176

XII. Матеріалы къ исторіи запорожскаго края.............................. 177— 195

V

И ванъ Максимовичъ

Синельниковъ .

Доз. ц ена. Сп б ., 4 Нояб. 1889 г.

Тип. И . Скороходова, Н ад еж . 3 9 .

I.

И в а н ъ Максимовичъ Сине л ьниковъ, п ерв ы й ек а -

т е р и н о с л а в с к ій п р ав и те л ь , 1 78 4 —

1 7 8 8 г. 1).

Дворянскій родъ Синельниковыхъ становится документально

извѣстнымъ со второй половины ХУІІ вѣка. И зъ «Общаго гер

бовника дворянскихъ родовъ всероссійской имперіи» 1) мы узнаемъ

первѣе всего о Ѳедорѣ Акимовичѣ Синельниковѣ и тутъ же на

ходимъ описаніе герба Синельниковыхъ: въ щ итѣ, имѣющемъ

голубое поле, крестообразно изображены серебряная сабля, копье

и шпага, обращенныя острыми концами вверхъ: щитъ увѣнчанъ

дворянскимъ шлемомъ и короною; наметъ, на щитѣ голубой, под

ложенный серебромъ. Въ «Сыскныхъ и отказныхъ книгахъ 7200

года до Р. X. или 1692 года по Р. Х .» мы находимъ, что, по

указу царей Ивана и Петра Алексѣевичей, «Ѳедоръ Акимовъ

Синельниковъ верстанъ помѣстнымъ окладомъ» воронежской гу

берніи, полатовскаго уѣзда (теперь бирючинскаго) подъ боль

шою яругою и большимъ полатовскимъ лѣсомъ въ деревнѣ Ста-

рой-Пузиной.

«Въ 7200 году находился в ъ б ывшемъ городѣ Полатовѣ въ

приказѣ изъ дѣтей боярскихъ Ѳедоръ Акимовъ сынъ Синельни-

1) По фамильнымъ бумагамъ генералъ-маіора Алексѣя Николаевича

Синельникова, матерьяламъ Алексѣя Васильевича Васильева и печатнымъ

даннымъ.

2) Часть У ІІІ, отдѣленіе I, стр. 124.

Очерки по исторіи запорож. казак.

1

2

конъ, сы нъ боярскій ; денежный окладъ ему пять рублей да земли

двѣсти четвертей и третій жребій мельницы на рѣчкѣ Мосеѣ обще

съ полатовцемъ Евтихіемъ Ж дановымъ» 1). Изъ фамильныхъ

же документовъ теперешнихъ Синельниковыхъ dидно, xто у

Ѳедора Акимовича былъ старшій сынъ Ѳедоръ Ѳедоровичъ, у

Ѳедора Ѳедоровича — Максимъ Ѳедоровичъ, а у Максима Ѳедо

ровича— два сына Иванъ Максимовичъ и Алексѣй Максимовичъ.

Максимъ Ѳедоровичъ считался небогатымъ помѣщикомъ воро

нежской губерніи, служилъ сперва въ военной службѣ, потомъ

въ статской секретаремъ валуйской провинціальной канцеляріи

и только впослѣдствіи (1781 года, 3 сентября), чрезъ своего

сына и по представленію князя Г. А. Потемкина, получилъ

мѣсто прокурора въ верхнемъ земскомъ судѣ и сразу чинъ на

дворнаго совѣтника.

Иванъ Максимовичъ Синельниковъ родился въ 1741 году,

воспитаніе получилъ домашнее 2) и началъ свою службу при

отцѣ, въ должности повытчика той же валуйской канцеляріи.

Но статская служба не нравилась ему, и онъ нѣсколько разъ

просилъ позволенія у отца поступить въ военную службу. Отецъ

всякій разъ отказывалъ сыну; сынъ, однако, настаивилъ на своемъ

и въ концѣ концовъ успѣлъ привести въ исполненіе свое ж е

ланіе. Онъ воспользовался временнымъ пребываніемъ въ валуй-

скомъ уѣздѣ графа Петра Антоновича Девіера, въ свое время

пользовавшагося большимъ расположеніемъ императора Петра III.

Узнавъ, что графъ Девіеръ располагалъ уѣхать изъ имѣнія

въ Петербургъ, Иванъ Максимовичъ неожиданно явился къ нему

и обратился съ усердною просьбой взять его съ собой въ Петер

бургъ для поступленія въ полкъ. Девіеръ благосклонно выслу

шалъ просьбу Синельникова и согласился взять его съ собой.

Но, по пріѣздѣ въ Петербургъ, графъ Девіеръ почелъ за луч

шее отправить Синельникова въ военную службу на югъ. От-

1) Изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Синельникова.

2) Въ формулярномъ спискѣ И. М. Синельникова 1782 года показано:

"по россійски читать и писать умѣетъ".

з

пуская отъ себя Синельникова, графъ Девіеръ далъ ему на про

щанье письмо къ своему пріятелю, генералъ-маіору Христофору

Ѳедоровичу Ш тофельну . Генералъ Штофельнъ командовалъ ка

валерійскими полками на такъ называемой днѣпровской линіи,

отъ Бѣлевской крѣпости 1) до крѣпости Александровской на

Днѣпрѣ 2), имѣя свою штабъ-квартиру въ крѣпости Козлов

ской 3).

Синельниковъ явился къ генералу Ш тофельну и былъ при

нятъ имъ на службу ротнымъ писаремъ. Это было 1761 года

23 мая; въ этомъ же году Синельниковъ произведенъ былъ

сперва каптенармусомъ, потомъ вахмистромъ, а въ слѣдующемъ

1762 году генералъ Штофельнъ назначилъ его своимъ «фли

гель-адъютантомъ полковничьяго ранга» для разныхъ при своей

особѣ порученій Синельниковъ исполнялъ эту должность адъю

танта до 1764 года, когда получилъ чинъ поручика.

Сдѣлавшись поручикомъ, И. М. Синельниковъ изъявилъ жела

ніе поступить во фронтъ и, вопреки настояній генерала Ш то-

фельна, обѣщавшаго ему свою протекцію, перешелъ въ ямбургскій

карабинерный полкъ, состоявшій подъ командою графа Богдана

Антоновича де-Б альмена. Здѣсь 1 января 1764 года онъ былъ про

изведенъ въ чинъ ротмистра, послѣ чего, не переходя изъ этого

полка, числясь въ немъ оффиціально, получилъ въ командова

ніе донецкій пикинерный полкъ " для искорененія въ немъ свое

нравія" . Дѣло объясняется тѣмъ, что донецкій пикинерный полкъ,

стоя въ 1769 году на зимнихъ квартирахъ, взбунтовался про

тивъ своего начальства: онъ не хотѣлъ принимать названія

пикинернаго, не сталъ повиноваться своимъ начальникамъ и

оставилъ ввѣренный ему постъ противъ непріятеля. Синельни

кову предписано было, чтобъ онъ «всячески постарался возбу

дить прежнюю россійскихъ воиновъ къ своему монарху и отече

ству верность и усердіе, употребить при первомъ случаѣ въ

1) Теперь К онстантиноградъ полтавской губерніи.

2) Теперь городъ Александровскъ екатеринославской губ.

3) Теперь село того же имени.

4

нынѣ наставшую войну въ храбромъ сраженіи съ непріятелемъ

такой ихъ проступокъ и большое прегрѣшеніе омыть своею

кровію» 1). Назначеніе Синельникова въ донецкій пикинерный

полкъ состоялось по распоряженію бывшаго предводителя 2 ар

міи генералъ-аншефа графа П. И. Панина.

Въ 1770 году Синельниковъ принималъ участіе въ настав

шей въ то время первой русско-турецкой войнѣ, подъ началь

ствомъ генералъ-поручика Романіуса. Командуя донецкимъ пи-

кинернымъ полкомъ, Синельниковъ храбро сражался подъ Пере

копомъ и Колончакомъ, за что въ слѣдующемъ году произве

денъ въ премьеръ-маіоры. В ъ томъ же году былъ при взятіи

Перекопа, переходѣ русскихъ черезъ Сивашъ, покореніи Кафы

и поискахъ непріятеля въ горахъ, подъ начальствомъ генералъ-

поручика князя Прозоровскаго. Храбрые подвиги Синельникова

въ эту войну засвидѣтельствованы аттестаціями его команди

ровъ, генералъ-поручика Романіуса и генералъ-маіора князя

Прозоровскаго. "1771 года августа дня данъ ямбургского к а

рабинерного полку, господину премеръ-маиору Ивану Синелни-

кову втомъ, что оной с полкомъ донецкимъ пикинернымъ всю

прошлую компанію находясь у меня вкомандѣ велъ себя добро

порядочно и на бывшихъ подъ Перекопомъ июля 19 и 24 сра

женіяхъ равно и сентября 24 числа, когда я отряженъ былъ

со особливымъ деташементомъ къ преследованію хана идущаго

изъ Очакова чрезъ К инбурнъ, в Перекопъ, неустрашимостію

своею не одинъ разъ отличалъ себя храбро и предпріимчиво,

и что сей полкъ первую компанію служил безъ всякой регулы

козаками и не хотя принять названія пикинерного в зимнія свои

квартиры бунтовалъ; то оный маиоръ опредѣленъ будучи прош

лого 1770 году в февралѣ мѣсяцѣ по особливой ево Синелни-

кова способности бывшимъ предводителемъ второй арміи госпо

диномъ генералъ аншефомъ и разныхъ ординовъ кавалеромъ

графомъ Петромъ Ивановичемъ Панинымъ недоволно что ис

требилъ изъ нихъ своенравие, но и в столь короткое время тру-

1 ) И зъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Синельникова.

5

дами своими, не имея у себя ни единого изъ регулярныхъ по

мощника, сформируя ихъ по отряду регулярного войска и об

мундировавъ по данному отъ его сиятелства образцу : довелъ

до такого состоянія и исправности, что оной полкъ в делѣ про

тивъ неприятеля равными с прочими регулярными войсками; и

исполняя данное ему от помянутого бывшего предводителя особ

ливое повеленіе, чтоб оной полкъ вину свою заслужилъ предъ

ея императорскимъ величествомъ кровію: то сей маиоръ Синел-

никовъ столько былъ усерденъ оправдать ихъ проступокъ храб

рымъ ополченіемъ выраженный, что нередко подвергалъ себя

опасностямъ , а к олми паче во второе сраженіе, когда полкъ ево

окруженъ былъ великими толпами, в глазахъ моихъ самъ ру

билъ двухъ турокъ, и всемъ далъ образецъ симъ новымъ лю

дямъ удержать свое мѣсто и прогнать непріятеля с поражениемъ;

о чемъ от меня тогда и х командѣ засвидѣтельствовано. Гене

ралъ поручикъ Аврамъ Р оманіусъ» 1). Но самъ Синельниковъ

приписывалъ подвиги на войнѣ не себѣ лично, а своему полку,

для котораго онъ усердно хлопоталъ о всемилостивѣйшемъ про

щеніи. И его хлопоты увѣнчались успѣхомъ. О храбрыхъ по

ступкахъ донецкаго пикинернаго полка, подъ руководствомъ

премьеръ-маіора Ивана Синельникова, донесено было въ 1772

году 9 ноября въ военную коллегію сперва генералъ поручи

комъ Бергомъ, а потомъ генералъ-аншефомъ княземъ Долго

рукимъ. «Соображая нынѣшнѣе ихъ известное состояніе, ското-

рымъ действително уже сопряжено совершеннѣйшее ихъ пови

новеніе и по долгу верноподданической своей присяги, кслужбе

усердіе, а того болше подкрепивъ его премеръ маиора упованіе

безпрестанно изливающимся природнымъ вашего императорскаго

величества человеколюбіемъ и безпримѣрнымъ к подданнымъ сво-

имь милосердіемъ, осмѣливается онъ поставить себѣ прямымъ дол

гомъ к поощренію ихъ службѣ, а кольми паче офицеровъ, ко

торые раздѣляютъ с нимъ маіоромъ труды, а нанеименше,

чтобъ во оной и впредь охотнѣе входить могли вольноопределяю-

1) Изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н . Синельникова.

6

щіяся благородные люди, исходатайствовать оному полку отъ

высочайшей воли вашего императорскаго величества прощенія."

И зъ военной коллегіи просьба была передана на высочайшее

имя императрицѣ Екатеринѣ II. Императрица, прочитавъ до

несеніе военной коллегіи, отвѣтила всемилостивѣйшимъ проще

ніемъ: «Богъ проститъ, 4 ноября, 1772 года въ санкпетер-

бурге" 1).

Будучи премьеръ-маіоромъ, И. М. Синельниковъ избранъ былъ

въ 1772 году, 11 марта, валуйскимъ уѣзднымъ дворянствомъ

депутатомъ въ коммиссію «для сочиненія проэкта новаго уложенія».

За участіе въ этой коммиссіи онъ получилъ депутатскую золотую

медаль на золотой цѣпочкѣ для ношенія въ петлицѣ 2).

Въ 1773 и 1774 годахъ И. М. Синельниковъ продолжалъ

службу на Крымскомъ полуостровѣ. Во время прибытія туда ту

рецкаго дессанта и поднятія оружія татарами, на Синельникова

возлагались троякія обязанности: командованіе донецкимъ пики-

нернымъ полкомъ, развѣдываніе черезъ особыхъ военныхъ аген

товъ о непріятеляхъ и надзоръ «надъ отдѣльными легкаго войска

деташементами» 3).

Между тѣмъ въ это самое время въ юго-восточной Р оссіи

свирѣпствовалъ Емельянъ Пугачевъ со своею ватагою. Поло

женіе дѣлъ въ юго-восточномъ краѣ на столько казалось серьез

нымъ, что императрица тотчасъ послѣ мира съ Турціей, въ

1774 году, приказала двинуть туда полки. Это приказаніе по

лучилъ и донецкій пикинерный полкъ. Ивану Максимовичу Си

нельникову велѣно было оставить Крымъ и двинуться въ орен

бургскій край " на усмиреніе въ черни мятежа" ... Синельниковъ

оставилъ Крымъ въ ноябрѣ того же 1774 года и быстро при

шелъ къ мѣсту своего назначенія, расположившись ш табъ-

квартирою въ пригородѣ Тетюшахъ, казанской губерніи, въ домѣ

помѣщицы Страховой. Пребываніе въ домѣ Страховой имѣло

1) Изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Синельникова.

2) Съ этой медалью Иванъ Максимовичъ изображенъ и на фамиль

номъ портретѣ.

3) Изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Синельникова.

7

для Синельникова то значеніе, что здѣсь ему суждено было

найти подругу жизни, въ лицѣ дочери умершаго премьеръ-маіора

Василія Михайловича Страхова. Домъ Страховыхъ Синельниковъ

нашелъ сперва пустымъ, такъ какъ хозяева его, опасаясь зло

дѣйствъ со стороны пугачевцевъ, скрылись въ ближайшемъ

лѣсу; но потомъ, съ прибытіемъ въ Тетюши полка, Страховы

возвратились въ домъ, и тутъ въ 1775 году въ январѣ мѣсяцѣ,

къ общему удовольствію гостя и хозяевъ, состоялось бракосоче

таніе Ивана Максимовича Синельникова и дѣвицы Авдотьи Ва

сильевны Страховой . Синельникову въ это время было 34 года.

Младшій изъ братьевъ А. В. Страховой, Александръ Василье

вичъ Страховъ , остался при Синельниковѣ, впослѣдствіи посту

пилъ къ нему въ полкъ и не разлучался съ нимъ до самой его

смерти1). Ему мы обязаны первыми свѣдѣніями о жизни И. М.

Синельникова.

По усмиреніи мятежа, Синельниковъ весною 1775 года изъ

Тетюшъ выступилъ со своимъ полкомъ въ Симбирскъ. В ъ Сим

бирскѣ уже въ то время содержался въ желѣзной клѣткѣ пой

манный Емельянъ Пугачевъ. Когда Синельниковъ представился

мѣстному губернатору, то послѣдній пригласилъ его взглянуть

на страшнаго разбойника. Синельниковъ послѣдовалъ пригла

шенію и вмѣстѣ съ губернаторомъ вошелъ въ тюрьму, гдѣ со

держался Пугачевъ. Но едва онъ показался на порогѣ тюрьмы,

какъ Пугачевъ быстро привсталъ съ своего мѣста и громко

крикнулъ: " Здравствуй, батюшка Иванъ Максимовичъ!" Оказа

лось, что Пугачевъ служилъ у Синельникова козакомъ въ Крыму

и за дурное поведеніе часто подвергался отъ строгаго маіора

разнымъ взысканіямъ.

И зъ Симбирска Синельниковъ пришелъ съ полкомъ въ Са

ратовъ. Но здѣсь его постигло неожиданное несчастье: онъ былъ

арестованъ. Причина этого ареста остается намъ неизвѣстною;

1) Самъ Александръ Васильевичъ Страховъ скончался въ 1836 году.

Черезъ Страховыхъ Синельниковы стали свойственниками съ писателями

Державинымъ и Панаевымъ.

8

въ послужномъ спискѣ Ивана Максимовича на этотъ счетъ стоитъ

краткое замѣчаніе. "В ъ Саратовѣ находился въ арестованіи и въ

препровожденіи изъ Саратова на новоднѣпровскую линію двухъ

баталіоновъ, артиллерійскаго и гарнизоннаго». А. В. Страховъ ста

витъ этотъ арестъ въ связь съ бунтомъ донецкаго пикинернаго

полка. Не зная того, что Синельниковъ состоялъ въ ямбургскомъ

карабинерномъ полку и только временно командовалъ донецкимъ

пикинерны мъ полкомъ; не зная того, что онъ даже способствовалъ

усмиренію полка, новое начальство И. М. Синельникова, по сло

вамъ Страхова, получивши императорскую грамоту о прощеніи

полка, кромѣ нѣсколькихъ офицеровъ , подвергло аресту въ числѣ

другихъ офицеровъ и «премьеръ-маіора донецкаго пикинернаго

полка Ивана Синельникова" . Ему приказано было отправиться

на новоднѣпровскую линію въ крѣпость Александровскую и сдать

тамъ свой полкъ бригадиру Лалошу.

Видя, что это не больше, какъ ошибка, Иванъ Максимовичъ

подалъ просьбу своему начальству, въ которой объяснялъ, что

"царское прощеніе до него не можетъ относиться, ибо онъ со-

стоялъ въ ямбургскомъ карабинерномъ полку и, командуя до

нецкимъ пикинернымъ полкомъ, заслужилъ послѣднему всемило

стивѣйшее прощеніе" . Просьба Ивана Максимовича была раз

смотрѣна, и положеніе его съ этого времени даже улучшилось:

въ февралѣ мѣсяцѣ 1775 года онъ былъ произведенъ въ маіоры

кинбурнскаго драгунскаго полка, въ октябрѣ мѣсяцѣ того же

года въ подполковники астраханскаго драгунскаго полка. Однако,

въ астраханскомъ драгунскомъ полку Синельниковъ только чи

слился по списку, въ дѣйствительности же состоялъ въ Бѣлев-

ской крѣпости при азовскомъ губернаторѣ Васильѣ Алексѣевичѣ

Чертковѣ, послѣ открытія незадолго предъ этимъ (14 февраля

1775 года) азовской и новороссійской губерній.

Въ тоже время И. М. Синельниковъ выпросилъ и для сво

его брата премьеръ-маіора Алексѣя Максимовича Синельникова

сперва выше собственнаго имѣнія Николаевки, по правую сто

рону Днѣпра, 3,359 десятинъ и 361 квад. саж., гдѣ основана

была слобода Алексѣевка никопольскаго уѣзда; а потомъ 1,500

9

десятинъ земли по лѣвую сторону Днѣпра, между Самарскимъ

ретраншементомъ и крѣпостью Александровскою, по теченію рѣчки

Татарки съ лѣвой стороны, противъ порога Сурскаго, лежаща-

го въ Днѣпрѣ. На послѣдней землѣ А. М. Синельниковъ осно

валъ деревню Норовку, впослѣдствіи называвшуюся отъ имени

владѣльца Алексѣевкой и въ настоящее время именующуюся Лю

бимовкой 1).

Въ 1777 году И. М. Синельниковъ состоялъ уже при ново

россійскомъ губернаторѣ, генералъ-маіорѣ М атвѣѣ Васильевичѣ

Муромцевѣ и, по порученію Муромцева, въ началѣ этого же

года открылъ въ городѣ Полтавѣ такъ называемую «провин

ціальную канцелярію» новороссійскаго края съ правомъ прико

мандировать къ ней надлежащій ш татъ чиновниковъ. Дѣло объ

ясняется тѣмъ, что полтавская губернія, по своему географи

ческому положенію, входила въ это время въ составъ новорос

сійской губерніи , но такъ какъ въ послѣдней еще не было

устроено губернскаго города, то канцелярію губерніи велѣно

было временно открыть въ городѣ Полтавѣ . Обязанность открытія

«провинціальной канцеляріи» и была возложена на И. М. Си

нельникова, который вмѣстѣ съ этимъ былъ назначенъ вое

водою города Полтавы. Осенью этого же года Синельниковъ

по порученію того же генералъ-маіора Муромцева, открылъ

" провинціальную канцелярію" уже на мѣстѣ бывшей запорож

ской Сичи, послѣдней по времени, на рѣкѣ Подпильной , въ

городкѣ названномъ тогда Покровскомъ, и вмѣстѣ съ этимъ

назначенъ былъ командиромъ четырехъ пѣхотныхъ полковъ.

Въ это время императрицу Екатерину I I и князя Г. А.

Потемкина сильно занималъ вопросъ о колонизаціи пустыннаго и

ничѣмъ, послѣ паденія запорожской Сичи, незащищеннаго ново

россійскаго края. Чтобы заселить край, приказано было прини

мать отовсюду всякихъ выходцевъ и колонизовать ими пустыя

1) А. М. Синельниковъ не былъ женатъ и при жизни по духовному

завѣщанію передалъ свое имѣніе племяннику Василію Ивановичу Синель

никову.

10

степи, въ особенности черноморскія окраины. Чрезъ князя По

темкина Екатерина I I узнала о желаніи переселиться въ пре

дѣлы Россіи грековъ-христіанъ, оставившихъ свою родину, вслѣд

ствіе прит ѣсненій со стороны турокъ, въ Архипелагѣ и временно

удалившихся въ Крымъ. Императрица изъявила желаніе при

нять ихъ въ свое подданство и приказала отвести имъ мѣста

для поселенія около Азовскаго моря. Переселеніе грековъ-хри

стіанъ изъ Крыма на Азовское побережье она возложила на

знаменитаго князя А. В. Суворова, стоявшаго тогда съ полкомъ

въ Крыму. Суворовъ, исполняя царское повелѣнье, искалъ

себѣ помощниковъ; между другими лицами ему указали и на

И. М. Синельникова. Слыша отовсюду похвалы Синельни

кову, Суворовъ рѣшился остановиться на немъ и поручилъ ему

переселеніе грековъ изъ Крыма на указанныя имъ мѣста вмѣстѣ

съ обязанностію продовольствія переселенцевъ.

В ъ 1778 году для осмотра положенія дѣлъ и успѣховъ ко

лонизаціи въ новороссійскій край выѣхалъ двоюродный братъ

свѣтлѣйшаго князя Григорія Александровича Потемкина, графъ

Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ. Графъ Потемкинъ между про

чимъ произвелъ ревизію и у Синельникова; въ его распоряже

ніяхъ онъ нашелъ " какія-то неисправности" и грозилъ донести

объ этомъ князю Потемкину. Синельниковъ тщетно оправдывался

независящими отъ него обстоятельствами и подъ конецъ нашелъ

нужнымъ ѣхать въ Петербургъ для объясненія дѣлъ самому князю.

Но грозившее несчастье обратилось для него въ счастье. Синель

никовъ нашелъ себѣ въ Петербургѣ защитника въ лицѣ пра

вителя канцеляріи князя Потемкина, В. С. Попова и, когда

пріѣхалъ въ Петербургъ, то самъ графъ Потемкинъ, убѣдив

шись въ своей ошибкѣ, рекомендовалъ его князю Потемкину,

какъ человѣка честнаго и весьма необходимаго по устройству

новороссійскаго края. К нязь Потемкинъ давно искалъ такого

человѣка и пожелалъ лично видѣть Синельникова. Синельниковъ

былъ представленъ свѣтлѣйшему, и съ этихъ поръ роль его въ

новороссійскомъ краѣ ясно опредѣлилась: на него возлагались

спеціально обязанности колонизаціи и устройства края. Возвра-

11

тясь изъ Петербурга на югъ, Синельниковъ прежде всего, по

данному ему порученію, перевелъ «провинціальную канцелярію»

изъ города Покровска, мѣста бывшей Сичи, въ бывшее селе

ніе запорожскихъ к озаковъ , Никитино, наименовавъ его, по волѣ

князя Никополемъ, т. е. городомъ побѣдъ , и занялся его устрой

ствомъ .

За особое усердіе къ службѣ И. М. Синельниковъ въ 1779

году, 22 сентября, былъ произведенъ въ полковники и полу

чилъ въ командованіе херсонскій пикинерный полкъ, сформи

рованный изъ запорожскихъ козаковъ послѣ разоренія Сичи;

принявъ его отъ бригадира Маркова въ селеніи Петриковкѣ 1),

И. М. Синельниковъ перевелъ полкъ въ мѣстечко Новый-К одакъ,

лежащій на правомъ берегу Днѣпра, на восемь верстъ выше

теперешняго города Екатеринослава.

Уже въ это время, послѣ паденія запорожской Сичи, И. М.

Синельникову дано было у лѣваго берега рѣки Днѣпра, при

устьѣ рѣчки Вороной 6,742 десятины и 288 квадр. саженъ

земли 1); на пожалованной землѣ Синельниковъ основалъ село

Васильевку, названную имъ по имени старшаго сына, Василія,

съ лѣвой стороны Днѣпра, противъ Н енасытецкаго порога.

«Геометрическій спеціальный планъ азовской губерніи ека-

теринославскаго уѣзда деревни Васильевки съ принадлежащими

къ ней всѣми землями, которыя даны по указу азовской губерн

ской канцеляріи изъ дикопорозжихъ казенныхъ земель во вла

дѣніе полковнику Ивану Максимовову сыну Синельникову, ме

жеваніе учинено въ 1779 году сентября дня, межевщикомъ

подпорутчикомъ Емельяномъ Тимофѣевымъ, а внутри того вла

дѣнія обмежеваннаго отъ всѣхъ смежныхъ владѣльцевъ одною

окружною межею, по нынѣшней меже состоитъ пашенной земли

и степи подъ хлѣбопашество способной 4,300 десятинъ, сѣно

косовъ 525 десятинъ, мелкаго лѣсу 135 десятинъ, подъ посе-

1) Въ "Вѣдомости 1776 года, учиненной въ азовской губернской кан

целяріи", показано 9,374 десятины. См. "Екатеринославскій юбилейный

листокъ" 1887 года 16-го апрѣля.

12

леніемъ, огородами, гуменниками и коноплянникамн 40 десятинъ,

подъ столбовою дорогою, лежащею изъ города Екатеринослава

въ крѣ постъ Александровскую, 4 5 десятинъ, подъ проселочными

дорогами 17 десятинъ, подъ половиною рѣки Днѣпра, рѣчки Во

роной, озерами, оврага Ракова 86 десятинъ: подъ бичевникомъ

14 десятинъ, подъ песками и глинистою 858 десятинъ, камени

стой и гористой 722 десятины и 288 квадр. саженъ; состоящей

же деревни Васильевки податныхъ малороссіянъ мужскаго пола 45

и женска 25 душъ .»

В ъ 1780 году И. М. Синельникову пожалованы были новыя

земли въ количествѣ 3536 десятинъ и 750 квадр. саж ., да особо

женѣ его, Авдотьѣ Васильевнѣ Синельниковой, по правую сторону

Днѣпра въ соотвѣтствіе съ землями впервые дарованными. Здѣсь,

въ 1736 году, во время войны русскихъ съ турками, во всю

длину Н енасытецкаго порога, устроенъ былъ Ненасытецкій

ретраншемент ъ , а въ 1741 году у «Ненасытецкаго ретранше

мента» возникло уже поселеніе изъ малороссійскихъ козаковъ и

крестьянъ 2). И. М. Синельниковъ далъ этому поселенію назва

ніе села Ннколаеки, по имени другого своего сына Николая;

имѣніе же Авдосьп Васильевны Синельниковой получило назва

ніе деревни Войсковой, потому что населено было остатками

запорожскаго войска.

«Г еометричаскій спеціальный планъ новороссійской губерніи

никопольскаго уѣзда слободы Николаевки съ принадлежащими къ

ней всѣми землями, которыя даны по указу новороссійской гу

бернской канцеляріи изъ порозжихъ казенныхъ земель во вла

дѣніе полковнику Ивану Максимову сыну Синельникову, меже

ваніе учинено 1780 года декабря 15 дня, прапорщикомъ и ме

жевщиковъ Яковомъ Пономаревымъ, а внутри того владѣнія

обмежованнаго отъ всѣхъ смежныхъ земель одною окружною ме

жою по нынѣшней мѣрѣ по исчисленію земли состоитъ: степи

1) Теперь посадъ Новая—Прага, херсонской губерніи.

2) Записки одес, общ. ист. и древн., УІІ, 174, прим. 31; Полное со

браніе законовъ, X I, № 8813, 943.

13

способной къ хлѣбопашеству 3101 десятина, сѣнныхъ покосовъ

30 десятинъ 1000 квадр. саж., подъ поселеніемъ, огородами,

гуменниками и коноплянниками 3 десятины, подъ половиною

рѣки Днѣпра, праваго берега и протоками 88 десятинъ и 2611

квадр. саж ., подъ бичевниками 10 десятинъ и 200 квад. саж .,

подъ дорогами проселочными и полевыми 37 десятинъ, подъ кру

тыми косогорами и оврагами 148 десятинъ 900 квадр. саж,

подъ старымъ ретранжаментомъ называемымъ Ненасытецкимъ

50 десятинъ; всего 3536 десятинъ 760 квадр. саж ., а за исклю

ченіемъ неспособной къ пашнѣ земли во владѣніи слободы Ни

колаевки осталось 3180 десятинъ; въ той слободѣ Николаевкѣ

подданныхъ малороссіянъ мужска пола 20 душъ, ж енска 15

душъ».

" Геометрическій спеціальный планъ новороссійской губерніи

никопольскаго уѣзда слободы Войсковой съ принадлежащими

къ ней части острова Дубоваго и всѣми землями, которыя даны

по указу новороссійской губернской канцеляріи изъ порозжихъ

казенныхъ земель во владѣнье полковницѣ Авдотьѣ Васильевой

дочери Синельниковой, межеванія учиненнаго прапорщикомъ и

межевщикомъ Яковомъ Пономаревымъ; а внутри того владѣнія

обмежеваннаго отъ всѣхъ смежныхъ земель одною окружною

межою по нынѣшней мѣрѣ по исчисленію земли состоитъ: степи

способной къ хлѣбопашеству 2561 десятина, сѣнныхъ покосовъ

25 десятинъ 800 квадр. саж ., лѣсу дровяного и мелкого 230 де

сятинъ, подъ поселеніемъ, огородами, гуменниками и коноплян-

никами 3 десятины 1600 квадр. саж ., подъ половинною рѣки

Днѣпра праваго берега и протоками 136 десятинъ и 1075

квадр. саж ., подъ каменьями 128 десятинъ, подъ бичевниками

23 десятины 1600 квадр. саж ., подъ крутыми косогорами 52

десятины, подъ песками 4 десятины и 30 квадр. саж .; всего

3187 десятинъ и 1075 квадр. саж ., во владѣніи слободы Вой

сковой подданныхъ малороссіянъ мужеска пола 19, женска 13

душъ».

Въ 1781 году И. М. Синельникову велѣно было поселить

около теперешняго города Павлограда тысячу человѣкъ колони

14

стовъ , вышедшихъ съ острова Корсики. Въ 1782 году онъ по

лучилъ во владѣніе село Медвѣдовку, теперь полтавской губерніи,

константиноградскаго уѣзда 1), и около же этого времени земли

«около Плетеницкаго Рога», теперь таврической губерніи, мели

топольскаго уѣзда; на послѣднихъ основано было село Иванов

ское, названное по имени самаго владѣльца Ивана, Ивановскимъ.

"Геометрическій спеціальный планъ таврической губерніи,

днѣпровскаго уѣзда села Ивановскаго съ принадлежащими къ

нему всѣми землями, которые состоятъ во владѣніи маіора

и кавалера Василія Иванова сына Синельникова. Межеваніе

учинено въ прошломъ 1806 году старшимъ землемѣромъ ти

тулярнымъ совѣтникомъ Щелкуновымъ. А внутри того вла

дѣнія обмежеваннаго одною окружною отъ всѣхъ смежныхъ

дачъ и владѣльцевъ межею по нынѣшней мѣрѣ и по исчисленію

земли состоитъ: пашенной 656 десятинъ 300 квадр. саж ., сѣн

ного покосу и степи способной къ хлѣбопашеству 12,962 деся

тинъ 1102 квадр. саж., лѣсу мелкого дровяного 94 десятины

1700 квадр. саж ., подъ поселеніемъ, огородами, гуменниками

и коноплянниками, въ томъ числѣ и у священно и церковно

служителей 39 десятинъ 1200 квадр. саж., подъ церковью и

кладбищемъ, 1500 квадр. саж ., подъ большею столбовою дорогою

59 десятинъ 1200 квадр. саж ., подъ проселочными дорогами

16 десятинъ 1500 квадр. саж ., подъ песчаными и кучугури-

стыми мѣстами 2703 десятины 2287 квадр. саж .; подъ боло

тистыми мѣстами 12 десятинъ 269 квадр. саж ., подъ полови

нами пролива Днѣпровскаго, рѣки Конски, подъ рѣчкою Уш-

калкою, озерами, косогорами, крутостью горъ и береговъ 283 де

сятины 1700 квадр. саж ., а всего во всей окружной межѣ

удобной и неудобной земли 16,819 десятинъ 768 квадр. саж ., а

а за исключеніемъ неудобныхъ мѣстъ осталось одной удобной

земли 13742 десятины 1902 квадр. саж .; за исключеніемъ же

одной большой столбовой дороги осталось всякихъ угодій земли

1 ) " Въ 1782 года, а можетъ быть и раньше"; такъ показывалъ сынъ

Ивана Максимовича, Василій Ивановичъ Синельниковъ.

15

16759 десятинъ 1968 квадр. саж ., да изъ того числа вырѣзано

къ состоящей въ томъ селѣ церкви во имя преподобнаго Іоанна

Кущника... Да сверхъ сего въ силу даннаго правительствующаго

сената межевой экспедиціи землемѣрамъ наставленія 5 части

7 пункта повелѣно всѣмъ священно и церковно служителямъ,

кои дѣйствительно при церквахъ, въ лѣса принадлежащія

тѣмъ селеніямъ и деревнямъ, какъ въ той церкви въ приходѣ,

не исключая и на пустошахъ имѣющихся, въ коихъ владѣльцы

и сами лѣса рубятъ, а не въ заказные для рубки, имѣютъ

пріѣздъ въ лѣсъ безвозбранно; затѣмъ въ дѣйствительномъ

владѣніи

села Ивановскаго осталось всякихъ угодій: земли

16,693 десятины 144 квадр. саж .; въ томъ селѣ за маіоромъ и

кавалеромъ Синельниковымъ состоитъ господскій домъ, при немъ

дворовыхъ людей не имѣется, крестьянскихъ дворовъ 115, въ

нихъ по ревизіи мужеска 317, женска пола 282 душъ».

Въ томъ же 1782 году, " по учрежденіи на правой сторонѣ

Днѣпра двухъ провинцій словенской и херсонской" , И. М. Синельни-

ковъ несъ должность воеводы и коменданта обѣихъ провинцій,

съ правами заселенія новороссійскаго края на самыхъ широкихъ

началахъ. Въ то время поселеніе одного человѣка обходилось

Синельникову не дороже пяти рублей. В ъ 1782 году И. М. Си

нельникову особымъ ордеромъ отъ князя Г. А. Потемкина по

ручено было осмотрѣть во всей подробности новороссійскую гу

бернію и сдѣлать описанія и планы важнѣйшихъ мѣстъ ея.

Въ 1783 году И. М. Синельниковъ вызванъ былъ изъ Но-

ваго-Кодака княземъ Потемкинымъ въ Петербургъ, гдѣ полу

чилъ приказаніе перевести съ острова Даго тысячу человѣкъ

шведовъ для поселенія ихъ въ новороссійскомъ краѣ. Прика

заніе было исполнено немедленно: Синельниковъ привезъ и по

селилъ ихъ близь города Казыкерменя 1), давъ наименованье

ихъ поселку Шведской колоніи.

Въ томъ же 1783 году, 1 апрѣля, И. М. Синельниковъ

произведенъ былъ въ бригадиры, а 2 февраля назначенъ но

1) Теперь городъ херсонской губерніи и уѣзда.

16

вороссійскимъ вице-губернаторомъ или, какъ значится въ его

формулярномъ спискѣ, поручикомъ и товарищемъ, при губерна

торѣ, генералъ-поручикѣ Т. И. Тутолминѣ. Теперь, вслѣдствіе

новыхъ обязанностей, Синельниковъ долженъ былъ передать

свой полкъ подполковнику Алексѣю Депрерадовичу. Въ это

время И. М. Синельниковъ жилъ поперемѣнно то въ Кременчугѣ,

т о въ Никополѣ, то въ Херсонѣ.

В ъ этомъ же году 1 іюля отъ имени князя Потемкина

изданъ былъ ордеръ къ бывшимъ козакамъ запорожскаго войска:

" Объявляю чрезъ сіе тѣмъ изъ пребывающихъ въ азовской гу

берніи въ словенской и елисаветградской провинціяхъ жителямъ,

кои въ бывшемъ войскѣ запорожскомъ служили, что полковому

старшинѣ и арміи капитану Головатому препоручено отъ меня

приглашать изъ нихъ охотниковъ къ служенію въ козачьемъ

званіи подъ моимъ предводительствомъ. Число сихъ козаковъ

простираться будетъ конныхъ 500 и пѣшихъ въ лодкахъ тоже

число, которымъ опредѣляется довольное жалованье и пропи

таніе. Для сего желающіе да явятся въ Херсонъ къ господину

бригадиру Синельникову» 1). Сверхъ этого тогда же Синельни

кову поручено было заняться поселеніемъ въ городѣ Херсонѣ

мастеровыхъ людей, выдавъ каждому изъ нихъ по пяти рублей

на обзаведенье, и водворенныхъ московскихъ, стародубскихъ и

елисаветградскихъ раскольниковъ на рѣкѣ Бѣлозеркѣ близь

Днѣпра, почти противъ Никополя.

Въ это время императрицѣ Екатеринѣ II угодно было со

единить двѣ обширныя губерніи новороссійскую и азовскую въ

одно громадное съ 15 уѣздами намѣстничество, съ Екатерино

славомъ во главѣ , въ которое входили три теперешнія губерніи:

екатерннославская , херсонская, полтавская и одинъ у ѣ зд ъ —

маріупольскій—таврической. Первымъ дѣломъ предстояло по

строить новый городъ, Екатеринославъ. Хотя городъ уже и су

ществовалъ на рѣкѣ Кильчени (близь теперешняго города Но-

1) А. А. Скальковскій. Хронологическое обозрѣніе новороссійск. края,

Одесса, 1836, I, 159.

17

вомосковска), но онъ стоялъ на очень низменной мѣстности,

оттого ежегодно заливался весенней водой, и жители его стра

дали отъ гнилостныхъ испареній, развивавшихся какъ въ самомъ

городѣ, такъ и его окрестностяхъ . Поэтому высочайшимъ у ка

зомъ приказано было перенести городъ съ низменнаго берега

рѣчки Кильчени на возвышенный правый берегъ рѣки Днѣпра,

на мѣсто бывшаго селенія запорожскихъ козаковъ Половицы.

Въ 1784 году велѣно было новороссійскому правителю ге

нералъ-поручику Тимофею Ивановичу Тутолмину открыть ека-

теринославское намѣстничество. Открывъ намѣстничество, Ту

толминъ, однако, опредѣленъ былъ архангельскимъ и олонец

кимъ генералъ-губернаторомъ; назначеніе же перваго екатери-

нославскаго «правителя» получилъ 22 мая бригадиръ И. М. Си

нельниковъ. Ему опредѣлено было жить въ городѣ Кременчугѣ,

временномъ губернскомъ городѣ екатеринославскаго намѣстни

чества. Въ томъ же году 22 сентября И. М. Синельникову

пожалованъ былъ орденъ Владиміра 3-й степени: въ 1785 году

онъ былъ произведенъ въ генералъ-маіоры; въ 1786 году 22

сентября получилъ новый орденъ Владиміра 2-й степени.

Съ назначеніемъ въ правители екатеринославскаго намѣст

ничества на И. М. Синельникова возлагались самыя разнообраз

ны я обязанности по устройству новороссійскаго края: онъ былъ

охранителемъ края, колонизаторомъ степей, начальникомъ ко

миссіи по продовольствію переселенцевъ изъ разныхъ странъ въ

Новороссію и въ провинціи, вновь пріобрѣтенныя Россіей послѣ

войны съ Турціей, начальникомъ заготовленія провіанта для рус

ской арміи, находившейся тогда въ новороссійскомъ краѣ, глав

нымъ управителемъ всѣхъ соляныхъ и питейныхъ сборовъ въ

краѣ и наконецъ строителемъ городовъ , въ особенности самаго

города Екатеринослава.

Каковы въ частности были обязанности, возлагавшіяся на

Синельникова, и какъ онъ къ нимъ относился, это всего лучше

видно изъ его писемъ къ правителю канцеляріи князя Потем

кина, Василію Степановичу Попову. Синельниковъ заботился о

правильной организаціи пикинеровъ, несшихъ въ то время обя-

О ЧЕРКИ ПО ИСТОРІИ ЗАПОРОЖ . КАЗАК.

2

:дська обласна

і отека імені

Чижевського

1 0 0 9 4 8 7

18

занности пограничной въ Новороссіи стражи, о привлеченіи къ

пикинерной службѣ козаковъ-раскольниковъ, о вызовѣ изъ-за

Дуная въ предѣлы Россіи запорожскихъ козаковъ, о покупкѣ

въ Польшѣ лѣса для построекъ въ разныхъ городахъ и селахъ

новороссійскаго края, о сохраненіи драгоцѣнныхъ сосудовъ упразд

ненной, послѣ паденія Сичи, сичевой покровской церкви и въ

особенности объ искорененіи «заразительной болѣзни»— чумы,

въ то время страшно поразившей край, особенно города: Ели-

саветградъ, Кременчугъ, Крыловъ, мѣстечко Петриковку и др.

«Я теперь выписываю къ себѣ, извѣщалъ Синельниковъ Попова,

г. Самойловича, дабы онъ всмотрѣлся въ здѣш нія кременчуг

скія болѣзни, которыя хотя мною неусыпнѣйшимъ стараньемъ

пресѣкаются, однакоже не видя конца, долженъ я опасаться

наступающей осени и сырыхъ погодъ, ибо всѣми нами, здѣш

ними жителями, примѣчено, среди лѣта, а особенно въ жары

имѣетъ та болѣзнь дѣйствіе слабое, а въ сырыя погоды силь

ное; и потому хотя я и самъ называю тѣ болѣзни сомнитель

ными столько и прилипчивыми, но предосторожность въ городѣ

имѣю такж е, какой сильнѣе быть не можетъ, въ разсужденіи,

что наполнены всѣ кварталы медицинскими и квартальными

смотрителями и что ни одинъ изъ города и въ городъ, а паче

на квартиру безъ свѣдѣнія моего выѣхать не можетъ, и что я

о благосостояніи каждаго дома дѣйствительно извѣстенъ ; а также

и въ уѣздахъ взята же всевозможнѣйшая осторожностъ; словомъ

надѣясь на Бога, ничего нужнаго къ защ ищенію отъ сего зла

не упустить... Первая моя забота будетъ вникать съ г. Самой-

ловичемъ въ болѣзнь кременчугскую, ибо, благодаря Бога,

вездѣ благополучно, и какъ не могу я предъ свѣтлѣйшимъ

княземъ солгать ни въ чемъ, то и буду разсказывать истинную

правду... Теперь благодаря Бога, въ городѣ всѣ ж ители, и на

островъ Днѣпровскій выведенные здоровы и болѣзнь не оказы

валась пять дней; а только управлюсь съ колодниками, которые

обыкновенно чищивали домы и что въ острогъ выпущены были

послѣ; осми надѣль, бывшіе же колодники въ карантинѣ; и

потому, какъ видно, залѣзло къ нимъ сіе зло, не смотря на всѣ

19

чинимыя и крѣпкія предосторожности, изъ давнихъ временъ.

Да сильно я сомнѣваюсь въ домахъ, которые хотя и обмазываю

дегтемъ и известью и выкуриваю, но все однакожъ они ка

жутся мнѣ опасными, такъ какъ въ нѣкоторыхъ послѣ сей це

ремоніи и стоянія ихъ впустѣ девяти недѣль, вошедшіе полу

чали болѣзни" 1). " Н е знаю, какъ Богъ поможетъ нынѣ. А впро

чемъ прежде былъ щастливъ въ прогоненіи сей трясцы, обра

щаясь съ нею бѣдокуркою нерѣдко, и имѣлъ въ памяти, что на

огонь потребна вода, и съ огнемъ обходиться должно осторожно

и гасить его надобно поспѣшно. Кажется мнѣ, хотя бы чортова

была чума, то съ такою яростію, съ какою мы гоняемся за нею,

зарѣжемъ ее безъ ножа. Воровъ изъ острога гдѣ было ея

гнѣздо, вывелъ въ поле; корсиканцевъ , притащенныхъ изъ

Херсона и таскающихся по городу, перевелъ на Днѣпровскій

островъ, а гарнизонныхъ и мастеровыя роты, со всею ихъ рух

лядью, гдѣ всѣхъ вывѣтриваю и питаю; а чтобы дурно хлѣба

не ѣ ли, строятъ больницы, ко успокоенію впредь нищихъ. Пер

вый гренадерскій баталіонъ въ лагерѣ, и всѣмъ чиноначальникамъ

далъ по части дворовъ на обозрѣніе почти ежечасное... На по-

слѣдокъ истребя большой рынокъ, а опредѣля малыя во всякомъ

кварталѣ, для торговокъ избирая мѣста на подвозъ изъ другихъ

мѣстъ и на продажу съѣстныхъ припасовъ со осторожностію

особливо устроенною: кому когда продавать и какъ деньги при

нимать,—и сими, и всѣми средствами истребляю чуму и на

дѣюсь на Бога, что изчезнутъ злы я дѣянія и мерзкія слѣды

ея скоро... Данило Самойловичъ господинъ Самойловичъ сей

часъ пришелъ ко мнѣ въ роту, осмотрѣлъ больныхъ и увѣряетъ

что чума жало свое притупляетъ и просилъ о пожалованіи ему

обѣщанныхъ митроскоповъ (siс), посмотрѣть чрезъ нихъ: живот

ная ль или неживотная чума. Пожалуйте пришлите; и я на нее

окаяну посмотрю» 2). «Видно о чумѣ много накричали изъ Ма

лороссіи; да и правда, они резонъ имѣютъ; тамъ народъ непри-

1) Писано 1784 года іюля 31 дня.

2) Писано 1784 года августа 21 дня.

20

вычный употреблять себя на сокрушеніе ея; полиція, какъ

вижу, описывается однакожъ строго. Примѣчаю я , что есть тамъ

хотѣніе сдѣлать привязку къ нашей странѣ; но, совсѣмъ тѣмъ,

кажется мнѣ, удачи не будетъ. Я пишу на поспортахъ, чтобы

держали на ихъ границахъ карантинъ, по указу; но вмѣсто

того ѣ здятъ благополучно; и можно- ль имъ усмотрѣть такъ,

какъ должно, когда въ Городищѣ и въ Лубнахъ заставы, а

между тѣмъ пространное поле? Наша чума, ей-Богу изчезаетъ,

и, съ помощію Божіею и наступаемыхъ морозовъ, надѣюсь бу

детъ ей конецъ; что же не сдѣлаетъ она пораженія многимъ,

т о я увѣрить могу, что сего быть не можетъ: дѣйствія нашей

полиціи, право, хороши, а что не искореняютъ ея поспѣшно, то

чѣмъ же мы виноваты, что заведено доброе гнѣздо? Въ Кре

менчугѣ, въ новыхъ домахъ, нигдѣ не открывается; въ Петри-

ковкѣ 15, а въ Крыловѣ 8 дней не оказывается. В ъ сіи селе

нія, сколько постигаю, забрела изъ Александріи, нынѣ благо

получной, отъ разъѣхавшихся отсюда, послѣ открытія, секре

тарей и столоначальника" 1). «Слава Богу, болѣзнь у насъ ис

чезаетъ и, надѣюсь на Бога, что искоренимъ ее всеконечно.

Полиція у насъ такъ хороша, что никакъ возникнуть ей не

д аетъ , и мы среди опасностей, довольно веселы: а сказать вамъ

матку-правду, здѣсь она нарочитое было свила гнѣздо отъ не

доумѣнія жителей, таившихъ сіе зло въ домахъ своихъ, или

ближе сказать, какъ будто нарошно играя зломъ и нося его за

пазухой и сообщая другимъ не вѣрили, что умирают ь они отъ

того; а кто умретъ, о томъ говорили, что т олько ему ж ить по

ложено. Но нынѣ, однакоже разули свои глаза и смотрятъ ими

остро, каждый проклиная свое прежнее невѣріе и недоумѣніе.

Нуждъ мы никакихъ въ городѣ, а болѣе въ карантинѣ не имѣемъ

да и не повстрѣтимся съ ними, ибо забота сія есть у насъ изъ

первыхъ. Каждый призрѣнъ, и о довольствіи всякаго прости

рается испытаніе; а чтобъ при семъ случаѣ не имѣла казна

излишнихъ расходовъ, то взяты я мною 1000 рублей издержи-

1) Писано въ томъ же году, но безъ обозначенія числа и мѣсяца.

21

ваются хозяйственнымъ образомъ: по 6 копеекъ въ день на душу,

достаточно питаетъ бѣдныхъ, по мѣрѣ доставляемой провизіи.

Словомъ, надѣемся на Бога искоренить чуму, и не будетъ намъ

стыдно. И мнѣ хочется, чтобъ кременчугская полиція была

примѣромъ и могла указать, что гдѣ употребляется равнодуш

ное попеченіе и сильный присмотръ, тамъ язва не можетъ по

ж ирать много людей" 1 ) .

«Изъ препровождаемаго у сего, подъ открытою печатью, къ

его свѣтлости князю Григорію Александровичу рапорта моего

усмотрѣть изволите оказавшееся, близь Херсона, нѣкоторое со-

мнительство, въ разсужденіи примѣненныхъ въ слободѣ г. гене-

ралъ-маіора Репнинскаго болѣе обыкновеннаго больныхъ, гдѣ

хотя и не признано дѣйствительной опасности, я однакожъ при

нужденнымъ нашелся предпринять надъ тѣмъ селеніемъ долж

ную предосторожность со стороны земской. Сіе обстоятельство

побудило меня повторить вамъ, м. г ., мысль мою въ предшед

шемъ письмѣ изображенную, что край здѣшній не можетъ быть

безопасенъ, доколѣ не послѣдуетъ рѣшительнаго предписанія о

выдержаніи въ херсонскомъ карантинѣ всѣхъ безъ и зъятія,

приходящихъ изъ Турціи людей и всякого рода товаровъ чрезъ

шестинедѣльное время, сообразно карантину ольвіопольскому,

откуда никогда еще болѣзнь заразительная не могла быть при

носима въ наши границы; почему и прошу покорнѣйше распро

странить сію пользу и къ сторонѣ Херсона, ибо я крѣпко опа

саюсь военныхъ распоряженій и поспѣшно летающихъ оттоль

съ апельсинами и другими фруктами курьеровъ; и, кажется мнѣ,

что не можемъ мы здѣсь сказать смѣло о безопасности, кою на

силу мы стрясли съ шеи по тамошнимъ разнообразнымъ началь

ствамъ — N .B. Офицеръ карантинный ни о чемъ меня не рапортуетъ

и, кажется, прилично военную стражу имѣетъ впереди, а когда

придутъ въ карантинъ, то тамъ дѣло не ихъ; правда, сказать

могутъ , что промышленникамъ покажется карантинъ и всѣ пре

досторожности скучными; но намъ однакожъ тягостнѣе видѣть

1) Писано 1784 года августа 28 дня.

22

умирающихъ и быть цѣлымъ намѣстничествомъ въ ст ѣсненіи и

терпѣть во всѣмъ дороговизну. Сію часть я вижу въ такомъ по

ложеніи, что къ случаѣ несчастія не буду знать, кто просмот

рѣлъ и кто виноватъ; такъ какъ и было, что всѣ правы; къ

отвѣту же я поближе всѣхъ, и первому мнѣ сотворите оплеуху,

ибо между служивыми рѣдко найдутся больныя, такъ какъ и я

здѣсь находилъ чрезъ шпіоновъ и обысканіи, а мужики скоро

закричатъ, что " болѣзнь прошла, а отколь незнаемъ" 1).

И зъ тѣхъ же писемъ къ В. С. Попову мы узнаемъ, что

одновременно съ заботами объ искорененіи чумы И. М. Синель

никова занимали вопросы о заведеніи въ городѣ училища, учреж

деніи межевой экспедиціи, назначеніи переводчиковъ, объ устрой

ствѣ аптеки, мостовъ, перевозовъ, почтъ въ краѣ, объ увели

ченіи жалованья курьерамъ намѣстническаго правленія, о пере

водѣ смоленскаго драгунскаго полка въ бахмутскій и донецкій

уѣзды " для способствованія въ пресѣченіи донцамъ непозволи

тельнаго вывода людей изъ намѣстничества екатеринославскаго".

«Таковое въ сихъ обстоятельствамъ споспѣшествованіе тѣмъ

больше нужно, что хотя я, по мѣрѣ возможности старанія, съ

желаемымъ успѣхомъ возбудилъ охоту въ польскомъ украинскомъ

народѣ къ переселенію въ здѣшнюю губернію, который начи

наетъ стекаться сюда со многихъ тамошнихъ мѣстъ; но въ то

самое время, когда первая часть губерніи распространяется и

наполняется новыми жителями, лѣвая опустошается своими же

сосѣдями" 2).

Тѣ же письма говорятъ, сколько хлопотъ выпало на долю

И. М. Синельникова, когда ему сообщено было о намѣреніи

цесаревича и великаго князя Павла Петровича отправиться въ

путешествіе по Новороссіи, съ цѣлью обозрѣнія мѣстъ и нуждъ

народа 3), а еще больше того при передвиженіи раскольниковъ

1) Писано 1785 г. марта 3 дня. Записки одес. общ. истор. и древн.,

т. ІX, стр. 261—270.

2) Тамъ же, стр. 265.

3) Путешествіе это, однако, не состоялось.

села Знаменскаго таврической губерніи въ село Бѣлозерку 1),

о сооруженіи церквей въ слободѣ Дицовкѣ и селѣ Новогригорьев

скомъ, о построеніи таможни въ Краснолесьѣ и о колонизаціи всего

новороссійскаго края. Князь Потемкинъ особымъ ордеромъ писалъ

Синельникову, «Весьма желательно, чтобы з наменскіе раскольники

склонились проситься на таврической степи по рѣчкѣ Бѣлозерскѣ.

Вамъ извѣстны изящныя тамошнія мѣста, дайте объ нихъ знатї и ,

изъясня всѣ выгоды тамошняго пребыванія, посовѣтуйте имъ

у редить тамъ свое жительство; скажите, что домы имъ по

строятся отъ казны, церковь каменная и монастырь, и что до

ставятся разныя выгоды; сіе для того наипаче желательно, что

имѣвъ тамъ достаточное число земли, можно будетъ умножить

селеніе желающими съ ними поселиться, чево по скудности земли

въ настоящемъ пребываніи быть не можетъ. Я буду ожидать

отъ васъ скораго на сіе донесенія, а между тѣмъ съ особливымъ

пребываю почтеніемъ , 28 октября 1784 года" 2). Исполняя волю

князя Потемкина, И. М. Синельниковъ писалъ въ отвѣтъ на

его ордеръ В. С. Попову, что «Знаменскихъ раскольничьихъ

дворовъ 120, мужска пола 499 душъ и ежели дано будетъ

по 50 рублей на дворъ, полагая въ ономъ 4 души, а всего

6,250 рублей и льготы на 5 лѣтъ, то безъ сумнѣнія пере-

ведутца они на Бѣлозерку, давъ притомъ имъ время на из

браніе своихъ домовъ и на перелесеніе нынѣшнее лѣто, которымъ

начавъ весною, перейтить они совсѣмъ туда будутъ должны; и

сею малою потерею казенныхъ денегъ будетъ тамъ населеніе на

чаломъ ко умноженію народа; а церковь или обѣщанный мона

стырь какъ угодно строить; а къ тому же надобно знать, что

сія слобода правовѣрна, въ коей и священникъ Мартьяновъ сынъ,

то, мнѣ кажется, имъ монастырь ненадобно... Хотя и не полу

чилъ я отъ васъ на представленіе мое резолюціи его свѣтлости

о заплатѣ за сторгованные у знаменцевъ

70 дворовъ де

негъ, но какъ жители снаго села, изготовляясь къ извѣ

стному переселенію, не прочутъ уже своихъ жилищъ, слѣдо-

1) Теперь той же губерніи, мелитопольскаго уѣзда.

2) Записки одесскаго общ. ист. и древн., ІX, 283.

2

4

вательно и опустошать могутъ, а нѣкоторые распродываютъ въ

постороннія руки, то и принужденъ я учинить заплату имъ,

какъ за тѣ 70 дворовъ, въ коихъ имѣете вы доставленную отъ

меня вѣдомость, 1050 р ., 50 к ., такъ и за вновь сторгованные 8,

о коихъ также прилагается за рукою г. Стромберха, вѣдомость,

91 р ., 50 к ., а всего за 78 дворовъ 114 2 рубля, изъ имѣю

щейся у меня его свѣтлости суммы, съ такимъ намѣреніемъ,

что ежели обѣщанные его свѣтлостію русскіе крестьяне весною

сюда и не будутъ, т о до того будутъ въ тѣ домы впущены

формируемые изъ за границы поселенцы, могущіе, по прибытіи

крестьянъ, переселитца на другое мѣсто, дабы тѣмъ сохранить

и жилища и церковь готовую, отъ переселенія тѣ хъ знаменцевъ

остаться на мѣстѣ долженствующею. Начинаю также населять,

сверхъ нововозведенныхъ трехъ слободъ, третью, при самой

границѣ, противъ польскаго села Нерубая, на выгодномъ и для

вербованія поселянъ свободномъ мѣстѣ, для которой 14 семей

на первый случай уже и выбрано; только прошу покорно ис

просить у его свѣтлости повелѣніе, какое сей новой слободѣ

дать наименованіе... Въ слободѣ Дицовкѣ, онажъ и Гутницкая,

купленной у Семена Тимофѣевича Порошина, начинается стро

еніемъ церковь, по желанію мужиковъ, во имя святителя чудо

творца Николая, собственнымъ ихъ коштомъ; а другая будетъ

строитца въ новозаведенномъ селѣ Новогригорьевкѣ, также по

желаю мужиковъ, собственнымъ ихъ коштомъ изъ валежника

княжихъ лѣсовъ; так ъ прошу доложить: какому святому дѣ

лать оную, или обождать и дѣлать впередъ каменную, какъ

разбогатѣемъ, а на первый случай здѣлать часовню. Н а Само

ткани его свѣтлость изволилъ пожелать сдѣлать какой-то по

секрету домъ; а между тѣмъ не пришелъ бы въ гнилость лѣсъ,

тамъ припасенный: то не благоугодно ли будетъ повелѣть между

тѣмъ сдѣлать мнѣ и тамъ пріѣзжій домикъ готическій, дабы

возможно было хозяину имѣть пристанище, о коемъ и планъ у

сего слѣдуетъ. Присланнаго сюда отъ господина фонъ-Сталя 1)

кубовой краски мастера купца тульскаго Канилова, по обозрѣніи

1) Управляющій имѣніемъ князя Потемкина, въ могилевской губерніи.

25

имъ удобныхъ къ тому водворѣнію въ елисаветградскихъ его

свѣтлости деревняхъ мѣстъ, отправилъ я, по его (князя Потем

кина) желанію, для личныхъ объясненій къ вамъ, чрезъ Ду-

бровну, съ тѣмъ чтобы господинъ фонъ-Сталь при окказіи,

препроводилъ его изъ Дубровны далѣе, или же дождался объ

немъ вашего извѣщенія 1). Копію съ сенатскаго указа о лю

дяхъ и земляхъ, отшедшихъ сюда изъ Воронежа и раздѣлив

шихъ по душамъ (о запорожцахъ знаю что сказать), ибо о нихъ

былъ манифестъ, чтобъ шили по разрушеніи Сѣчи, куда по

желаютъ, изъ коихъ нѣкоторые пожелавшіе и записались за

помѣщиками, по ихъ желаніямъ... Въ слободѣ Гутницѣ или

Д ицовое дѣлаю церковь: и прислали мужики просьбу о постройкѣ-

же церкви въ Новогригорьевской слободкѣ вновь, съ прошлаго

года не желаемой, то и там ъ поговорю съ мужиками, довольно-ли

имѣютъ къ тому пріуговленія. Благодарю за позволеніе купить

сѣно; а о построеніи таможни въ Красносельѣ замолчали по бо

ярски; видно у васъ и зимою льда не выпросишь; а я, кажется,

дѣло представлялъ, когда таможня съ служителями квартируетъ

по мужицкимъ дворамъ, по очереди, и таможенного орла, какъ

будто вывѣску изъ улицы въ улицу переносятъ присутствующіе.

Въ Красносельѣ церковь хорошо будетъ окрашена; торги умно-

жаютца; все село покрывается вмѣсто соломы бывшей дубовою

гонтою изъ валежника; избы переправлены и у всякаго двора

поставлены большія ворота съ таковою же крышею, а усажены

улицы деревьями и ростутъ. Садъ, занятый въ прошломъ году

не меньше кременчугскаго, благодаря Бога, растетъ, и садов

никъ хорошъ; пруды подняты и воды много; а не дождавшись

резолюціи о таможнѣ, дѣлаемъ, для жилья своего, близь господ

скаго двора, три изрядныхъ дома: Комбурлея, Аникеева и Ка-

рамала, и Красноселье похоже на барское мѣстечко. Надобно

еще усилить торги и подѣлать каменныя лавки и прочее, съ

позволенія хозяина, какъ умножится кирпича и какъ, Богъ

дастъ, обзаведусь хлѣбопашествомъ . Раздѣляя земли для удоб-

1) Писано 1786 года марта 2-го дня.

26

наго владѣнія и господской экономіи, назначилъ слободки К а-

уновку и Титову свести въ село Михайловское (которое одна

кожъ люди называютъ Плоское), дабы сіе село съ селеніемъ

соединить съ хуторомъ, и чтобъ въ одномъ было 400 дворовъ

и построена въ немъ была другая церковь; и тутъ будетъ

главное хлѣбопашество, а красносельскіе жители доведены бу

дутъ, сверхъ хлѣбопашества, къ торгу. Дицовка, гдѣ теперь

кирпичной заводъ, и при коей будетъ сдѣланъ винной заводъ,

Русская Богданка, Новогригорьевское, Рудая, Пуховка оста

нутся при своихъ земляхъ, изъ коихъ кромѣ первой, надобно

много еще добавить по числу людей. У знаменскихъ всѣ 172

двора куплены; и домы цѣлы, и сады сбережены; и ожидаю

русскихъ крестьянъ обѣщанныхъ 1000 душ ъ. Прикосновенную

къ селу Плоскому деревушку съ 13 дворами и 120 десятинами

земли велѣлъ купить у попа за 800 р.; но священникъ хо

четъ 1000, а я не даю. Надобно необходимо еще купить три

слободы, одну у г. Араповой, другую у капитанши Радойчи-

ной, а третью близь Знаменки и прикосновенную къ землямъ

Русской Богдановки, о коихъ сторгуя ся пришлю подробное опи

саніе. В ъ Красносельи надобно сдѣлать магазины, чтобъ ску

пать изъ Польши хлѣбъ и, при удобномъ случаѣ, продавать

въ магазины удаленные. Водяныя мельницы переправлены; но

помышляю еще сдѣлать одну добрую вѣтряную и мастера нѣмца

выписываю. Дай Богъ только мнѣ собраться съ силами, хлѣ

бомъ и деньгам и,— а то будетъ хорошо. Имѣя помышленіе о

польскихъ выходцахъ и о строгости поляковъ ко удержанію

своихъ мужиковъ, коимъ однакожъ всѣхъ дорогъ пресѣчь ни

когда они не могутъ, не проминулъ я навѣдаться моимъ при

мѣчаніемъ о знатныхъ слободахъ, въ харьковской и воронеж

ской губерніи лежащихъ, и нашелъ, что нѣкоторые господа по

т ысячи, по двѣ и по три, душъ черкасъ, съ землями и со-

всѣми выгодами продаютъ, прося по 50 и 40 рублей мужска

полу душу. Сіи черкасы платятъ въ казну по 70 коп. съ души,

а рекрутъ дать на одинъ украинскій бывшій гусарскій полкъ,

комплектуя его тѣми помѣщичьими черкасами, коимъ доводится,

27

по множеству ихъ, давать рекрута съ 1000, а иногда и съ

1500 душъ; и мнѣ кажется, что казна мало имѣетъ отъ нихъ

прибыли, въ разсужденіи русскихъ крестьянъ; а еслибы упо

требить сумму, и, купя таковыхъ черкасъ у помѣщиковъ въ

казну, лучшихъ изъ нихъ людей оставить на тѣхъ -же самыхъ

мѣстахъ, положа на нихъ, сверхъ подушныхъ и рекрутъ, об

року по 2 р. съ душ и,— то много-бы было прибыли, напримѣръ:

2000 душъ дастъ нынѣ въ казну подушныхъ 1400 р ., а если

изъ сего числа перевести на пустыя земли, въ екатеринослав-

ское намѣстничество или таврическую область, 1429 душъ, а

оставить тамъ на прежнемъ жилищѣ съ вышеписаннымъ обро

комъ только 571 душу, то тоже самое получать-бы могла казна,

что и всѣ 2000 душ ъ платили оную, и тотъ -же самый ком-

плектовался-бы полкъ, который комплектуется изъ многаго числа

душъ, коихъ также останется множество-же, въ разсужденіи

многаго числа душъ сихъ черкасъ у помѣщиковъ. И такимъ

образомъ, не открывая сего публикѣ, легко можно ты сячъ де

сятка два душъ скупить. Поселеніе-жъ сихъ людей въ новыхъ

мѣстахъ стоило-бы развѣ только самой малости, въ разсужденіи

опредѣленія къ нимъ начальниковъ и вспоможенія частію лѣса.

А впрочемъ, давъ имъ льготы на 10 лѣтъ и показавъ выходы

земель и что оныя выдутъ изъ подданства въ казенныя обы

ватели, то сами они, своимъ иждивеніемъ,

переселятся, я ко

люди привычные съ мѣста на мѣсто къ переходамъ и не боя

щіеся болѣзней отъ здѣшняго воздуха. А здѣсь они будутъ

платить поземельный окладъ, и народъ лѣнивый и довольно

глупый выучится у насъ, пограничныхъ жителей, называться

воинскими обывателями, какихъ имѣемъ мы нынѣ, дающихъ

рекрутъ отъ 30 душ ъ и содержащихъ одною губерніею 10 по

лковъ. А къ тому-жъ и плодоноснаго нашего края земля, не

бывалая во многихъ мѣстахъ подъ плугомъ, увидѣла-бы въ

скоромъ времени на себѣ хлѣбопашцевъ" 1 ) .

Письма И. М. Синельникова къ В. С. Попову даютъ много

1) Записки одесскаго общества исторіи и древн., IX, 277—280.

28

указаній на заботы его и о другихъ , менѣе важныхъ, дѣлахъ:

о пріѣздѣ въ Тавриду молодаго графа Строганова, о прибытіи

въ Новороссію перессы миледи Кравенъ, «острякъ-молодицы» 1),

о результатахъ ученыхъ занятій секретаря Якимова, которому

порученъ былъ княземъ Потемкинымъ переводъ Иліады Гомера,

и о назначеніи ему, по его бѣдности и немощи, пенсіи въ

300 рублей, о поискахъ серебряныхъ рудъ «вмѣстѣ съ жидомъ-

мастеромъ , каторжнымъ колодникомъ, двумя купцами и пьянымъ

аптекаремъ», о посылкѣ четырехъ учениковъ мѣстныхъ казен

ныхъ училищъ въ Петербургъ для обученія скульптурѣ, о боль

шомъ весеннемъ наводненіи въ Днѣпрѣ, объ отпускѣ въ Бѣло

руссію 200,000 пудовъ соли, «для того, что здѣсь соль дешева

въ продажѣ 25, 26 и 28 копѣекъ за пудъ», о прибыли отъ

почтъ , мостовъ и перевозовъ. «Гдѣ содержатели почтъ брали

отъ пары по 117 рублей, тамъ нынѣ 65; мостъ кременчугскій

прежде содержался во всѣ четыре года по 7,200 рублей, а нынѣ

первый годъ, 6,825, а послѣдніе по 5,775 рублей. Такъ я ду

маю, на всякой всячинѣ будетъ барышъ; новой же казенной

палатѣ откры ть способы я готовъ 2). Тутъ же И. М. Синельни-

никовъ проситъ Б. С. Попова о наградахъ достойны хъ лицъ:

нѣкоего Быстрицкаго за переводъ богословскаго сочиненія съ

латинскаго язы ка на русскій, Ш пеера— «пограничной таможни

польнера», Титова. Наковальнина, Смирнова, Ш кляревича, Емцова,

Самойловича за особое усердіе къ службѣ. «Объ немъ—Самойло-

вичѣ— иначе промолвить нель зя, какъ герой чумной, или истин-

ный Эскулапій или, когда хотите, Иппократъ. Ей, ей, я передъ

вами не солгу» 3). Благодаритъ за снисхожденіе наказанія нѣ

коему Анисимову. «Благодарю за спасеніе отъ кнута и обрѣза

нія ушей Анисимова, коему добрая дана школа сидѣніемъ въ

мурьѣ, отъ ареста и отъ чумныхъ двухсрочныхъ карантиновъ,

да еще пошколитца. Нужно здѣсь учить и многихъ, но отѣ по-

1) Ученая англичанка, напечатавшая сочиненіе въ 1786 году о Крымѣ

и Константинополѣ.

2) Записки одесскаго общества исторіи и древностей. ІX, 271.

3) Тамъ же, стр. 270.

29

губленія сохрани насъ, Господь Богъ! Губить людей прилично

безумнымъ боярамъ и богачамъ, а нашему добродѣтельному князю

сіе несоотвѣтственно. К ъ намъ же та пословица, что въ ста

рину говорили: куда конь съ копытомъ, туда и ракъ съ клеш

ней—вовсе нейдетъ, ибо мы и не бояре и не богачи» 1). Про

ситъ о снисхожденіи къ проступку капитана Фридриха Геки.

" Вчерась привели въ Кременчукъ мужики съ дубинами препро

вождаемаго отъ мѣста до мѣста въ симбирскій драгунскій полкъ,

разжалованнаго изъ капитановъ , бывшаго волошскаго гусарскаго

полку въ драгуны, Фридриха Гека; я его вины не знаю, а

слышу, что онъ разжалованъ военною коллегіею за слабое со

держаніе своей команды, коя ограбила татаръ. А мнѣ кажется,

слабость съ глупостью родня; дуракамъ-же потребно наказаніе,

а не несчастіе, коего они чувствовать не умѣютъ, и имъ не

принадлежитъ. Здѣлай милость, естли его вина неважна, по

ходатайствуй, чтобъ его, отдавъ чинъ, выгнали изъ службы,

яко простака, и избавь несчастія жену, и дѣтей везущей з а

нимъ на телѣ гѣ и волахъ . Ей, Богу больно; сіе чудо или, ближе

сказать, нещастіе маршируетъ чрезъ губернію свѣтлѣйшаго и

человѣколюбиваго князя, душевно привязаннаго къ добру. Про

чти, Христа ради, письмо; а мнѣ многіе г оворили, что онъ по

гибъ отъ глупости» 2).

Въ тѣхъ-же письмахъ И. М. Синельниковъ сообщаетъ о нѣ

которыхъ затрудненіяхъ, которыя онъ встрѣчалъ при исполне

ніи своихъ обязанностей, въ особенности вслѣдствіе медленности

движенія курьеровъ, и сложности порученій, на него возлагаемыхъ.

Сейчасъ только пріѣхалъ курьеромъ господинъ Волховскій, съ

посылкою Осипа Михайловича де-Р ибаса, поѣхавшій прежде

Балка за три дня, и поспѣвшій послѣ его въ двѣнадцатыя сутки.

Я думаю, онъ подвигъ сей дѣлалъ скоро потому, что родня его

Петръ Степановичъ, приказалъ ему, какъ можно скорѣе спѣшить

и безъ сумнѣнія слѣдующими словами: «смотри-жъ, небоже, идь

1) Тамъ же, стр. 268.

2) Письмо 1786 года января 6 дня, тамъ-же, 273.

3 0

да худко идь, бо ты теперь не просто идешъ , а хурьеромъ»,—то

онъ так ъ и исполнилъ и ѣ халъ не просто, а натурально з а

ѣзж алъ къ родычамъ и въ домъ свой въ Полтаву оббанытысь

и попастысь галушками. Поклонитесь отъ меня Петру Степано

вичу и попросите его, чтобъ онъ родычамъ своимъ на дорогу

галушокъ не давалъ, а то онъ ихъ необычайными подвижно

стями занудить" 1). «Такъ ли я написалъ Коховскому о пору

ченіи ему провіантской тавричесской коммиссіи? Здѣлайте ми

лость, пишите, какъ надобно, только избавьте меня тавриче

скихъ магазиновъ, гдѣ одинъ маленькій чинъ безъ помощи гу

бернатора тамошняго, ничего успѣшнаго сдѣлать не можетъ.

Князь изволилъ приказать написать ордеръ отъ его свѣтлости,

что онъ Варыпаева, за неисполненіе Коховскаго повелѣній, на

пишетъ въ солдаты; то на семъ увѣдомляю, а также и покор

нѣйше прошу прочитать Коховскаго рапортъ и приложенныя къ

нему отъ Варыпаева, которыя кажутся мнѣ , что онъ возилъ

хлѣбъ безъ помощи его, хотя оной отъ него просилъ, да не

выпросилъ. Впрочемъ я , какъ не мастеръ вину слагать на ма

ленькихъ людей, то и не могу судить Варыпаева, не исполнилъ,

или нельзя было ему лучше произвесть, то есть: недано подводъ,

такъ надобно нанимать, и сколько успѣлъ , столько нанялъ, а

Коховскій могъ ему приказать, какъ хотѣлъ , ибо онъ и отъ

меня о сей матеріи два сообщенія имѣлъ, даже и цѣну поло

жилъ по его благоразсмотрѣнію; но онъ чуждался, какъ будто

посторонній, а обязанъ столько-же, по его званію, сколько и я,

пещися о продовольствіи войскъ» 2).

Работая энергично, безпрестанно и неусыпно, заботясь всего

больше о благѣ края, о нуждахъ другихъ лицъ, И. М. Синель-

пиковъ мало, однако, былъ отличаемъ въ Петербургѣ; въ пись

махъ къ А. С. Попову онъ замѣчаетъ о невниманіи къ себѣ началь

ства. «Посылаю къ вамъ поданную челобитную отъ Ларіона Спи

ридоновича 3) о Владимірскомъ орденѣ: а намъ съ старикомъ Воино-

1) Тамъ ж е, стр. 267.

2) Тамъ же, стр. 271.

3) Л. С. Алексѣева.

31

вы мъ 1) хотя бы уже изъ особой милости свѣтлѣйшаго князя

тутъ же пожаловали, причитая намъ въ работизну провіантское

ремесло2), и что есть въ насъ надежда и впредь къ собранію

денегъ; а для меня лестно было-бы больше, потому что извѣ

стно вамъ: два предводителя Панинъ и Долгоруковъ за драку

съ турками обѣщали, да не доставили; а свѣтлѣйшій благотво-

ритель и за новыя и за старыя службы награждать трудящихъ

успѣваетъ... Помнитца мнѣ и вы знаете, что я, премьеръ-ма-

іоромъ будучи, командовалъ и Ш теричемъ и Ш евичемъ, а Ду

нинъ часто былъ въ моей командѣ; да я не знаю, они какъ-то

выслужилися меня прежде, и потому далеко отъ нихъ отсталъ,

и осталося при немъ одно: что милостивъ Богъ и добръ свѣт

лѣйшій князь. Онъ мнѣ изволилъ сказать: «поѣзжай и поста

райся и будь мнѣ вѣренъ, а за мною дѣло не станетъ пещися

о награжденіи тебя»; сіе было тогда, какъ вы дружески уцѣ

пились защищать меня отъ клеветы. И такъ я, помня сіе веду

себя и вѣрнымъ и усерднымъ, день и ночь потѣю надъ бума

гами и надъ вычетами, какъ бы копѣйки не прощ итать...

Прескверно; я уже четвертую недѣлю кашляю и похожъ сталъ

на жирнаго и громогласнаго М атвѣя Аѳонина 3); уж ъ и баса

пѣть не могу! Апропо: сему Матвѣю Ф илозофову о жалованьи

ничего не упомянули; а онъ говоритъ, что желудокъ его воз

духа не варитъ. Іосифъ Михайловичъ де-Р ибасъ и за водами и

за дѣвками, гостилъ здѣсь до сего дня".

Таковы были обязанности И. М. Синельникова по устрой

ству края вообще, но на него возложено было кромѣ того и по

строеніе самаго города Екатеринослава на берегу Днѣпра. К ъ

постройкѣ Екатеринослава онъ долженъ былъ приступить немед

ленно, со всею скоростью, «гигантскими шагами». «Правителю

1) Вице-губернаторъ при И. М. Синельниковѣ, бригадиръ Воиновъ.

2) Не нужно забывать, что Синельниковъ завѣдывалъ и провіантомъ

войскамъ.

3) Товарищъ по университету Потемкина, отличавшійся особенною

худобою.

4) Тамъ-же, стр. 261, 265, 273.

32

намѣстничества екатеринославскаго, господину генералъ-маіору

и кавалеру Синельникову. Предложа екатеринославской казен

ной палатѣ объ отпускѣ вашему превосходительству 200,000 Руб

левъ на строеніе губернскаго города Екатеринослава, предлагаю

вамъ, по принятіи означенной суммы , приступить немедленно къ

заготовленію матеріаловъ и припасовъ сколь можно въ большемъ

числѣ по близости къ означенному отъ меня подъ тотъ городъ

"мѣсту, гдѣ теперь находится деревня Половица. Ваше пре

восходительство, примите также мѣры къ пріисканію мастеро

выхъ и рабочихъ людей, дабы такимъ образомъ ничего уже не

препятствовало открытію и произведенію работъ на семъ но

вомъ городѣ, посвященномъ славѣ имени величія нашея само-

державицы. Князь Потемкинъ, 10 октября, 1786 года» 1).

Постройка города Екатеринослава затѣвалась на самыхъ

широкихъ началахъ; въ немъ должны быть: университетъ2), му

зыкальная академія, академія художествъ, ботаническій садъ,

колоссальный городской соборъ 3), нѣсколько православныхъ и

неправославныхъ церквей, двѣнадцать различныхъ казенныхъ

фабрикъ, гостинный дворъ, городскія пропилеи съ биржею и

театромъ въ срединѣ, городскія палаты во вкусѣ греческихъ и

римскихъ, архіепископія съ дикастеріей и духовной схолой, дома—

инвалидовъ,

губернаторскій, вице-губернаторскій, дворянскій,

наконецъ аптека, колодцы, бассейны, фонтаны и плотины, а

въ остальныхъ городахъ намѣстничества по «одному главному

училищу для большихъ классовъ и для приготовленія самихъ

учителей какъ для русскихъ такъ и для тѣхъ, кои греческій

1) Владиміровъ. Первое столѣтіе г. Екатеринослава. Екатеринославъ,

1887, 56.

2) По преданію, на островѣ Монастырскомъ или Потемкинскомъ.

Ордеръ объ основаніи университета данъ былъ княземъ Потемкинымъ на

имя И. М. Синельникова. Записки одес. общ. исторіи и древн., ІІ, отд.

ІІ, 743.

3) Во имя Преображенія Господня, по плану архитектора Геруа.

71 саж. длины, 21 саж. съ аршиномъ ширины и 65 саж. съ однимъ ар

шиномъ съ третью высоты. Этотъ соборъ долженъ быть "на одинъ аршин

чикъ длиннѣе, чѣмъ соборъ Петра въ Римѣ" (слова Потемкина).

33

или татарскій язы къ употребляютъ, по примѣру с.-петербург

скихъ народныхъ школъ". Для самаго города и его предмѣстъевъ

отведено было пространство земли въ 20 верстъ длины и 15 ши

рины, т. е. площадь въ 300 квадратныхъ верстъ, и къ этому

особый выгонъ для пастбища скота въ 80 ты сячъ десятинъ;

кромѣ выгона къ городу предполагали еще присоединить острова

Монастырскій, для заведенія на немъ ботаническаго сада при

университетѣ, и Становой для увеселенія жителей и ловли рыбы

около него въ Днѣпрѣ, съ цѣлью увеличенія городскихъ дохо

довъ. Для постройки города единовременно отпущено было

200,000 рублей, выдача которыхъ продолжена была потомъ

еще на пять лѣтъ, высланы были на три года 12 полковъ,

опредѣлены всѣ суммы упраздненныхъ новороссійской и азов

ской губерній, всѣ деньги, поступавшія въ уѣздныя казначей

ства екатеринославскаго намѣстничества, и наконецъ, спеціально

ассигнованная ежегодная субсидія въ 2,000 рублей «на непред

видѣнныя надобности». Самому «правителю» екатеринославскаго

намѣстничества, И. М. Синельникову опредѣлено было «столо

выхъ денегъ» 250 рублей въ мѣсяцъ, т. е. 3,000 рублей въ

годъ, которые онъ должень былъ получать изъ строительной

суммы. «Правителю намѣстничества екатеринославскаго генералъ-

маіору и кавалеру Синельникову. По возложеніи на васъ строе

нія города Екатеринослава опредѣляю я вашему превосходитель

ству столовыхъ денегъ по двести по пятидесяти рублевъ на мѣ

сяцъ, которые имѣете получить изъ строительной суммы. Князь

Потемкинъ, октября 10 дня 1786 года.»

Для фабрикъ возникавшаго Екатеринослава выписывались

отовсюду мастеровые люди, для возведенія городскихъ зданій

назначена была «экспедиція построенія города» съ особымъ

штатомъ чиновниковъ, для скорѣйшаго сооруженія частныхъ

домовъ позволена была строителямъ ссуда казенныхъ матеріа

ловъ, выборъ лучшихъ мѣстъ и свобода отъ постоевъ сол

датъ, наконецъ для учено-эстетическихъ учрежденій опредѣлены

исторіографъ де-Гюень (de-Guenne) съ жалованьемъ въ 1,500 руб

лей въ годъ, профессора Ливановъ, Прокоповичъ и Гибалъ съ

Очерки по исторіи зАпороЖ. козак.

З

34

жалованьемъ по 800 рублей, художники Неретинъ, Захарченко

и Бухаровъ, съ жалованьемъ по 150 рублей каждому въ годъ

и наконецъ директоръ музыкальной академіи Сарти. «Прави

телю намѣстничества екатеринославскаго господину генералъ-

маіору и кавалеру Синельникову. Чтобы споспѣшествовать по

сей возможности созданію города Екатеринослава и побудить

частныхъ людей къ построенію домовъ, палатей, предполагаю я

преподавать онымъ способствованіе ссудою нужныхъ матеріа

ловъ отъ стороны казенной, ваше превосходительство, имѣете

о томъ объявить во всемъ намѣстничествѣ, присовокупивъ къ

сему, что кто прежде другихъ начнутъ строиться, тѣ восполь

зуются лучшимъ мѣстомъ и за таковое доброе начало получатъ

увольненіе отъ постоевъ. Князь Потемкинъ Таврическій, іюня

17 дня 1787 года». «Правителю намѣстничества екатерино

славскаго генералъ-маіору и кавалеру Синельникову. По пред

ставленію вашему считаю занужно учрежденіе экспедиціи для

строенія губернскаго города Екатеринослава утверждаю я пре

провождаемый здѣсь ш татъ оныя и деньги по тому штату на

чиповъ слѣдующія девятьсотъ пятьдесять рублевъ предписываю

отпустить изъ строительной суммы. Что-жъ принадлежитъ до

опредѣленія чиновъ, то имѣете на ваканцію присутствующаго

помѣстить одобряемаго вами надворнаго совѣтника Михаила

Замятина, въ казначеи титулярнаго совѣтника Ивана Нечаева,

на прочія же мѣста опредѣлить достойныхъ людей по вашему

разсмотрѣнію. Сія экспедиція состоя подъ точнымъ вашимъ

вѣдомствомъ долженствуетъ всемѣрно пещись объ успѣхахъ въ

строеніи города совсевозможнымъ наблюденіемъ пользы казенной.

Князь Потемкинъ Таврическій, іюля 5 дня 1787 года. Кремен

чугъ» 1). «Правителю екатеринославскаго намѣстничества гене-

ралъ-маіору Синельникову. Директоръ екатеринославской музы

кальной академіи господинъ Сарти отправленъ отъ меня въ

Кременчугъ, которому извольте приказать отвесть выгодную

1)

Владиміровъ. Первое столѣтіе города Екатеринослава, Екатеринославъ,

1837 г., 56 и 57.

35

квартиру и надлежащее по требованію его чинить удовлетво

реніе, для чего предлагается здѣсь переводъ "съ заключеннаго

съ нимъ контракта 1). Распоряженія его касательно музыки

долженствуютъ быть исполняемы. Князь Потемкинъ, 14 марта

1787 года» 2).

При постройкѣ города Екатеринослава И. М. Синельниковъ

встрѣтилъ разныя затрудненія и прежде всего со стороны са

мой стихіи—разлива весенней воды. Апрѣля 21 числа онъ пи

салъ В. С. Попову. «Я ѣду въ шлюпкѣ по улицамъ (Кремен

чуга) къ княжескому дому смотрѣть, какъ вода, прорвавъ пло

тину, ворвалась въ нижнюю куртину сада, а оттоль въ Крюковъ

на помощь къ Тебекину, изловившему и установляющему на

большіе якоря большія для соли здѣланныя суда, которыя вче

рашнею сильною бурею сорвало съ малыхъ якорей. Вотъ какъ

гуляетъ наша полая вода! Ц ѣлая половина города въ водѣ, а

еще п ребы ваетъ... Чуть не унесло мачтовыхъ деревъ, слѣду

ющихъ въ Херсонъ; каждую порознї, переловя привязали къ

канатамъ. Представьте ширину, болѣе семи верстъ, сильными

вѣтрами всколебавшуюся вчерась; строеніе и что могло быть

слабымъ ломаетъ вода... Божественными усты говорилъ свѣт

лѣйшій князь, что мы дураки для чего селились на низкихъ

мѣстахъ». Н ѣтъ ни единаго погреба и ледника, въ коемъ не

было бы воды; какое-же будетъ здоровье для людей, когда

сольетъ вода и наступятъ ж ары , станутъ парить прокислую

воду?» 3) «Однако же, какъ ни велика она была, но сыскались

такіе люди, кои большей водѣ показывали мѣста, гдѣ она бы

вала въ давнія времена и я вымѣривая нашелъ, что была

больше полтора аршина. Словомъ, теперешняя вода во многихъ

1) По контракту Сарти получалъ 3,500 руб. въ годъ, кромѣ подъем

ныхъ 2,500 руб. на проѣздъ изъ Петербурга въ Екатеринославъ, казен

ную квартиру и дрова, за что обязывался учить музыкѣ и сочинять

музыкальныя пьесы, въ которыхъ окажется надобность.

2)

Гавріилъ. Очеркъ повѣствованій о новороссійскомъ краѣ. Тверь,

1857 г., І І , 14.

3) Записки одесск. общ. истор. и древн., IX, 277.

36

домикахъ была подъ крышу, а та переѣхала бъ подъ пото

локъ» 1).

Это обстоятельство заставило И. М. Синельникова сдѣлать

распоряженіе о томъ, чтобы жители строившагося города Ека

теринослава селились на возвышенномъ берегу Днѣпра, ближе

къ Монастырскому острову. «Я перестану теперь планы на

дворы подписывать, не измѣривши самихъ мѣстъ, опасаясь,

чтобы не накостыляли мнѣ шеи. Теперь-то много охотниковъ

садиться на горѣ, гдѣ будетъ новый Екатеринославъ. Всякій

говоритъ, чтобъ садиться отъ Днѣпра повыше; однакожъ и

т амъ, селеніе Половицы, лежащаго надъ городомъ, вода не за

нимала» 2) . Разумѣется, это обстоятельство въ сильной степени

задерживало построеніе Екатеринослава. Не мало также задер

жало построеніе города и слишкомъ продолжительное разсма

триваніе плановъ, для сооруженія города, представленныхъ И. М.

Синельниковымъ на утвержденіе князя Потемкина въ Петер

бургъ. «Честь имѣю препроводить при семъ два плана, снятые

по инструменту: одинъ съ прожектомъ и раздѣленіемъ города

на кварталы, съ другой съ показаніемъ положенія мѣста,— то

и не будетъ ли благоугодно сей планъ апробовать и меня онымъ

снабдить для приступленія къ строенію. Я буду ожидать ва

шего разрѣшенія. Многіе изъ желающихъ строиться просятъ у

меня отводу мѣстї , къ чему такожъ безъ плана приступить не

можно; то симъ обстоятельствомъ не признано ль будетъ за

нужное означить на планѣ особо казенныя строенія отъ парти

кулярныхъ? К акъ же въ прошломъ году писано было ко мнѣ,

что присланы будутъ ко мнѣ планы и смѣті , то не угодно ли

будетъ прислать одни только планы, а смѣты я могу сдѣлать

на мѣстѣ, соображаясь къ здѣшнимъ цѣнамъ и найму рабочихъ

людей, а потому и означиться тамъ строеніе, сходно съ высо

чайшимъ указомъ» 3). Не малою также помѣхою для построенія

1) Тамъ же, 275.

2) Тамъ же, 275.

3) Тамъ ж е, 276.

37

города служила и медленная выдача казенныхъ субсидій, и еще

больше того— недостатокъ рабочихъ рукъ.

Тѣ мъ не менѣе, вскорѣ послѣ основанія Екатеринослава,

князь Потемкинъ писалъ императрицѣ: «Я, матушка, прошу

воззрѣть на здѣшнее мѣсто, какъ на такое, гдѣ слава твоя

оригинальная и гдѣ ты не дѣлишься ею съ твоими предше

ственниками; тутъ ты не слѣдуешь по стези другаго». И «ма

тушка-государыня» пожелала воззрѣть на вновь пріобрѣтенный

и устраиваемый южный край, чтобы самолично и воочію убѣ

диться, на сколько справедливы были толки придворныхъ з а

вистниковъ и недоброжелателей Потемкина, представлявшихъ

Новороссію безводной и безплодной пустыней, а дѣйствія князя

по ея устройству—химерой и фантазіей. Въ 1786 году было

объявлено, что императрица Екатерина II предпринимаетъ пу

тешествіе въ новороссійскій край, съ цѣлью лично обозрѣть

вновь заселенныя мѣста. Предъ этимъ князь Потемкинъ вы

звалъ изъ Екатеринослава въ Петербургъ И. М. Синельникова

и тутъ далъ ему приказаніе устроить дороги, поставить ка

менныя мили, насадить плантаціи, открыть кирпичные и чере

пичные заводы, вырыть колодцы, заготовить матеріалы для

постройки города Екатеринослава, соорудить временные дворцы

и тріумфальныя ворота въ мѣстахъ екатеринославскаго намѣст

ничества, гдѣ будетъ проѣзжать, по заранѣе составленному

маршруту, государыня 1). Возвратясь на мѣсто, И. М. Синель

никовъ отрядилъ подполковника Наковальнина и далъ ему о т ъ,

себя порученіе осмотрѣть дороги, мосты, переправы и мѣста для со

оруженія дворцовъ и тріумфальныхъ воротъ. Но Потемкинъ и

послѣ этого не оставлялъ Синельникова. Послѣ отъѣзда Ивана

Максимовича изъ Петербурга въ Екатеринославъ, князь отправ

лялъ ему частыя письменныя наставленія, въ виду " шествія

императрицы" , и, называя его въ своихъ ордерахъ «усерднымъ

1) Маршрутъ напечатанъ въ "Запискахъ одесскаго общества исторіи

и древностей», т. ІІ, от. ІІ и Ш ., 7—59; IX , 280.

38

и дѣ ятельнымъ слугою отечества 1), всячески побуждалъ къ

скорѣйшему окончанію необходимыхъ построекъ для встрѣчи

императрицы. Синельниковъ отвѣчалъ въ канцелярію князя жа

лобою на неимѣніе денегъ, на которыя онъ могъ бы закупить

матеріалъ и перевести его черезъ длинныя степныя пространства

къ опредѣленнымъ мѣстамъ. «Часто вы говорите: давай да по

давай, а денегъ нѣтъ ни копѣйки»; нѣтъ и рабочихъ силъ,

чтобы дѣлать дѣло. «Гдѣ крестьяне, обѣщанные въ домы

знаменскихъ раскольниковъ , кои куплены и караулятъ ихъ?

Хоть уже тѣхъ бы 300 душъ прислали, которыя сторгованы

Державинымъ; онъ ко мнѣ писалъ, что 1000 ищ етъ, да еще

не сыскалъ» 2). Синельниковъ жаловался на то, что у него

даже нѣтъ шлюпки, на которую можно было бы принять импе

ратрицу при выходѣ ея изъ судна въ Кременчугѣ, и нѣтъ до

статочнаго количества каретъ, и просилъ прислать изъ Петер

бурга по крайней мѣрѣ 6 каретъ «для господъ» 3).

Во время наставшаго въ 1787 году путешествія императрицы,

И. М. Синельниковъ былъ однимъ изъ видныхъ дѣйствующихъ

лицъ при особѣ государыни и князя Потемкина, какъ хозяинъ

новороссійскаго края.

И зъ Петербурга императрица Екатерина II, въ январѣ мѣ

сяцѣ 1787 года, прибыла сперва въ К іевъ. И зъ Кіева ранней

весной, 22 апрѣля, она отправилась внизъ по Днѣпру со всею

своею свитою, съ разными послами, на 80 галерахъ, нарочно

для ея путешествія устроенныхъ, ярко раззолоченныхъ, разу

крашенныхъ амурами и флагами, снабженныхъ музыкантами и

пѣвцами. И. М. Синельниковъ встрѣтилъ императрицу у мѣстечка

Крылова, на западной границѣ екатеринославскаго намѣстни

чества и потомъ послѣдовалъ за нею внизъ по Днѣпру въ го

родъ Кременчугъ, слободу Святотроицкую и мѣстечко Перево-

лочну. Плаванье сильно затруднялось поднявшимися на Днѣпрѣ

1) Тамъ же, 748.

2) Тамъ же, IX , 278.

3) Тамъ же, 281.

39

противными вѣтрами. Седьмаго мая, не доѣхавъ еще и до Но

ваго Кодака, императрица получила извѣстіе отъ графа М .П . Ру

мянцева, что на встрѣчу ей выѣхалъ изъ города Херсона ав

стрійскій императоръ Іосифъ II съ графомъ Кобленцомъ, при

бывшій въ Россію для переговоровъ о разныхъ политическихъ д ѣ

лахъ, подъ именемъ графа Фалькенштейна. Императрица тот

часъ вышла на берегъ, сѣла въ карету и, въ сопровожденіи

принца де-Линя, графа Дмитріева-Мамонова и графини Браниц-

кой, выѣхала въ спепь. Въ 30 верстахъ отъ Новаго-Кодака 1)

императрица и императоръ, по выраженію самой Екатерины,

встрѣтились «носъ съ носомъ», потомъ сѣли вдвоемъ въ одинъ

экипажъ и направились обратно, къ Новому-Кодаку 2). Въ Но-

вомъ-Кодакѣ для высокихъ гостей устроены были тріумфаль

ныя ворота и временный дворецъ. Тріумфальныя ворота разу

крашены были гирляндами всевозможныхъ цвѣтовъ и золотыхъ

колосьевъ и имѣли изъ большихъ золотыхъ буквъ надпись:

«Твоя отъ твоихъ, тебѣ приносящихъ». Здѣсь императрицу и

императора встрѣтилъ князь Потемкинъ и генералъ-маіоръ Си

нельниковъ: они стояли на колѣняхъ и держали въ рукахъ хлѣбъ-

соль.

Изъ Новаго-Кодака И. М. Синельниковъ послѣдовалъ за

императрицей въ село Половицу, гдѣ воздвигался городъ, дол

женствовавшій пр ославитъ имя ея, Екатеринославъ. В ъ то

время вся Половица представляла изъ себя громаднѣйшій складъ

разнороднаго строительнаго матеріала: даже предмѣстья ея были

загромождены множествомъ камней, извести, алебастра и кир

пича съ его заводами, а берега Днѣпра покрыты были плотами

сплавнаго строеваго лѣса. Тутъ, на возвышенности съ правой

стороны Днѣпра, гдѣ онъ, поворотивъ съ востока на югъ, обра

1 ) По преданію, близъ корчмы козака Галайды.

2) Изъ писемъ императрицы Екатерины II къ Гримму. С. и. общ. , XXII.

О томъ же самомъ см. "Журналъ путешествія императрицы Екатерины I I ,

(Москва. 1787 г.). По извѣстію первыхъ, свиданіе произошло въ 30 вер

стахъ отъ Новаго-Кодака, а по извѣстію втораго—въ 3 верстахъ. Намъ

кажется болѣе правдоподобнымъ указаніе самой императрицы.

40

зуетъ довольно широкій и возвышенный полуостровъ, среди зе

лени майскихъ цвѣтовъ, была устроена царская палатка съ по

ходной полковой церковью, у которой встрѣтилъ великую госу

дарыню архіепископъ екатеринославскій, херсонскій и тавриче

скій Амвросій съ крестомъ въ одной рукѣ и святою водой въ

другой. Выслушавъ литургію въ походной церкви, императрица

приложилась къ кресту и, поклонившись на всѣ четыре стороны

народу, положила первый камень въ основаніе соборнаго храма

Преображенія Господня въ городѣ Екатеринославѣ; второй ка

мень положилъ австрійскій императоръ Іосифъ II; третій—свѣт

лѣйшій князь Потемкинъ, четвертый— высокопреосвященнѣйшій

Амвросій и наконецъ пятый— генералъ маіоръ, правитель губер

ніи, Синельниковъ, какъ представитель всего народа екатерино-

славскаго намѣстничества. Такъ совершилась закладка екатери-

нославскаго собора, по своей величинѣ въ то время единствен

наго въ мірѣ 1). Теперешняя ограда екатеринославскаго собора

служитъ указаніемъ минувшихъ великихъ предначертаній импе

ратрицы Екатерины II, померкнувшихъ со смертью князя По

темкина и перваго правителя Екатеринослава, " правой руки и

лучшаго друга свѣтлѣйшаго", И. М. Синельникова.

Въ Екатеринославѣ императрицѣ поднесли, какъ издѣліе

мѣстной фабрики, шелковые чулки до того тонкіе, что ихъ можно

было вложить въ скорлупу грецкаго орѣха 2).

При громѣ пушекъ, грохотѣ ружей и восторженныхъ кли

кахъ радостнаго народа императрица съ императоромъ, послами

и свитой отправилась того же дня отъ мѣста Екатеринослава

въ имѣніе самого И. М. Синельникова, у праваго берега Днѣпра,

противъ Ненасытецкаго порога; здѣсь назначенъ былъ царскій

обѣдъ. Сюда же велѣно было привести и царскія галеры, ко

торыя были поручены управленію каменскихъ лоцмановъ, послѣ

того, какъ они замѣнили въ нихъ рули на стерна; мѣстомъ

1) Одинъ фундаментъ, выведенный для церкви, стоилъ 71,102 руб.

и 45 1/4 коп.

2) Впрочемъ, уже въ то время ходили слухи, что за этими чулками

свѣтлѣйшій посылалъ особаго курьера въ Парижъ.

41

сбора ихъ назначенъ былъ островъ Козловъ, стоящій при входѣ

въ самый порогъ Ненасытецъ. На всемъ пространствѣ своего

имѣнія, по обѣ стороны дороги, гдѣ должна была проѣзжать

государыня, И. М. Синельниковъ насадилъ въ окопанныхъ тре-

угольникахъ большіе кусты цвѣтущихъ розъ 1). А противъ са

мого Ненасытеца, на возвышенныхъ вершинихъ вѣковыхъ огром

ныхъ скалъ, сглаженныхъ наносною землей и покато вдавшихся

неправильными уступами въ порогъ , Синельниковъ соорудилъ для

пріема высокой гостьи великолѣпный деревянный дворецъ съ балко

номъ 2), съ котораго открывался чарующій видъ на дикій, гроз

ный, но вмѣстѣ съ тѣмъ величественный и могучій порогъ,

извѣстный у славянъ - язычниковъ подъ именемъ Неясыти, у

русскихъ христіанъ— Н енасытца, у мѣстныхъ лоцмановъ—"хму

рого, сердитаго Дида" .

Отобѣдавъ императрица вышла на балконъ и приказала

спустить свои галеры черезъ Ненасытецкій порогъ. Рѣшено

было, сперва, въ видѣ опыта и для указанія хода, пустить

черезъ порогъ два небольшихъ судна: большую рыбачью лодку

или такъ называемый дубъ и особенное судно подполковника

Ф алѣева. Въ дубъ сѣли пять человѣкъ рыбаковъ изъ мѣст

ныхъ крестьянъ И. М. Синельникова; изъ нихъ одинъ, по фа

миліи Бѣляй, былъ за кормчаго. Рыбаки безстрашно сѣли въ

дубъ, набожно перекрестились и быстро пустились въ порогъ.

Уже прошли они благополучно одиннадцать лавъ или уступовъ

порога, но вотъ на послѣдней, двѣнадцатой, лавѣ дубъ ихъ

быстро нырнулъ въ каскадъ кипучихъ волнъ и, казалось, со

вершенно безслѣдно исчезъ подъ водою. Императрица, сидѣв

шая въ это время на балконѣ дворца и слѣдившая съ живѣй

шимъ интересомъ за плывшимъ по Днѣпру дубомъ, съ испу

гомъ отворотилась и, взглянувъ на князя Потемкина, съ не

доумѣніемъ спросила: " К акъ развѣ они погибли?" Князь самъ

1) Треугольники эти сохранились до нашего времени и только лѣтъ

двадцать тому назадъ были безслѣдно перепаханы.

2) Въ томъ мѣстѣ, гдѣ у настоящей владѣлицы М. А. Синельниковой

калитка для выхода изъ сада на порогъ.

42

былъ встревоженъ, но И. М. Синельниковъ, привыкшій часто

видѣть подобныя явленія на порогѣ и знавшій ловкость и

находчивость своихъ рыбаковъ, спокойно указалъ князю на

отважныхъ пловцовъ, очутившихся уже далеко ниже порога.

Но государыня только тогда успокоилась, когда сама увидала

ихъ. Она тотчасъ призвала къ себѣ кормчаго Бѣляя и лично

пожаловала ему 50 рублей. Послѣ этого прошло судно подпол

ковника Ф алѣева; князь Потемкинъ и принцъ де-Линь тщетно

пытались спуститься на этомъ суднѣ черезъ Ненасытецъ: им

ператрица воспретила имъ. За судномъ Фалѣева пустились

царскія галеры, подъ управленіемъ каменскаго лоцмана Мойсея

Ивановича Полторацкаго и его помощника Непокрытенка. Суда

прошли благополучно, и императрица щедро наградила отваж

ныхъ лоцмановъ за ихъ подвигъ. Главный лоцманъ, Полторац

кій, управлявшій царскими судами,п роизведенъ въ дворяне и

пожалованъ землей и чиномъ поручика, 13-лѣтній сынъ его

прапорщикомъ, помощникъ Непокрытенко и остальные лоцмана

получили денежны я награды.

Послѣ этого, налюбовавшись Ненасытецомъ и безподобнымъ

видомъ, открывающимся съ него на Днѣпръ и ближайшія

окрестности, императрица того же дня 9-го мая оставила Нена

сытецъ и направилась дальше черезъ балку Канцлерку, слободу

Хортицу,— имѣніе тайнаго совѣтника Черткова, станцію Тома-

ковку, городъ Никополь, станцію Базавлукъ, слободу Еленскую-

Грушевку—имѣніе князя Вяземскаго, балку Золотую, слободу

Носоковку—имѣніе бригадира Перета, рѣку Каменку, городъ

Бериславъ, балку Бургунку, село Никольское при рѣкѣ Тягинкѣ,

слободу Николаевку и наконецъ 12-го мая прибыла въ Хер

сонъ. Во время путешествія императрицы Екатерины I I И. М.

Синельниковъ, какъ правитель намѣстничества, безотлучно на

ходился при особѣ государыни. Она съ большою любознатель

ностію разспрашивала его обо всемъ, что касалось края, оста

лась очень довольна его отвѣтами и еще больше того распоря

женіями.

И зъ Херсона И. М. Синельниковъ, въ числѣ другихъ, со

43

провождалъ государыню въ слободу Бѣлозерку, принадлежав

шую графу Александру Андреевичу Безбородку 1), потомъ снова

въ Херсонъ, изъ Херсона обратно въ Бериславъ. Въ Б ериславѣ

18-го мая императрица сѣла на шлюпку, объѣхала лежащій

среди Днѣпра противъ города островъ Тавань, находящійся

между Днѣпромъ и Конкой, и потомъ вышла на таврическій

берегъ, гдѣ ее встрѣтилъ таврическій правитель Михаилъ Ва

сильевичъ Коховскій . Здѣсь И. М. Синельниковъ былъ отпу

щенъ до времени возвращенія императрицы въ Бериславъ, т. е.

до 1-го іюня.

Перваго іюня И. М. Синельниковъ уже вновь встрѣтилъ

императрицу и потомъ отъ Берислава сопровождалъ ее въ де

ревню Новую-Почту , Давыдовъ-Бродъ, слободу Блакитную, Ш е

стерню, Пономареву, Кривой-Рогъ, Недай-Воды, Евстафіевку,

Анновку,— принадлежавшую тому же графу Безбородку, Желтую,

Курью-балку, село Зыбкое, Онуфріевку и наконецъ въ городъ

Кременчугъ. При отбытіи императрицы изъ Кременчуга, И.

М. Синельниковъ былъ всемилостивѣйше пожалованъ оршан

скимъ старостомъ въ Бѣлоруссіи съ 500 крѣпостныхъ душъ,

золотою табакеркою, украшенною брильянтами 2). Это староство

потомъ куплено было у Синельникова княземъ Потемкинымъ за

50 т. руб. «Въ семъ намѣстничествѣ , писала императрица изъ

Кременчуга въ Москву главнокомандующему генералу Еропкину,

вездѣ видна дѣятельностъ, которая увеселяетъ премного, 30 ап

рѣля 1787 года".

По отъѣздѣ императрицы Екатерины I I изъ новороссійскаго

края И. М. Синельниковъ, вновь обратился къ своимъ обязан

ностямъ, построенію города Екатеринослава и заселенію Ново

россіи. Князь Потемкинъ особымъ ордеромъ 1787 года пред

писалъ Синельникову «какъ для занятія пустыхъ мѣстъ области

1) Что село Бѣлозерка принадлежало въ то время графу Безбородку,

въ томъ убѣждаетъ насъ "Журналъ путешествія императрицы Екате

рины ІІ» (Москва, 1787, 68) и «Дневникъ Храповицкаго" (С.-Петербургъ,

1874 , 35).

2) Въ настоящее время хранится у генералъ-маіора А. Н . Синельникова.

44

таврической, такъ и для нужнаго къ тѣхъ мѣстахъ приста

нища и возбужденія къ выходу и поселенію на изобилующихъ

многими выгодами земляхъ переселить изъ екатеринославскаго

намѣстничества (прежде всего полтавскаго и кременчугскаго

уѣзда) и другихъ заграничныхъ людей до 7000 душъ, водво

ривъ оныхъ на лѣвомъ берегу Днѣпра, отъ урочища Мечетной

и Западной К аиръ внизъ по Днѣпру до Алешекъ, снабдит,

каждый дворъ по 24 рубля, давъ на каждую душу по 15 де

сятинъ земли, позволивъ имъ продать въ свою пользу дома и

строенія и о свободивъ отъ платежа поземѣльныхъ денегъ на

10 лѣтъ» 1).

Въ 1787 году, 21 августа, открылась вторая турецкая война

при императрицѣ Екатеринѣ II 2). Теперь, екатеринославскому

правителю, И. М. Синельникову особенно много выпало заботъ

по устройству черноморскаго флота и продовольстія арміи. Въ

тоже время ему вмѣнено было въ обязанность каждые пол

мѣсяца рапортовать князю Потемкину о дѣлахъ въ екатерино-

славскомъ намѣстничествѣ и въ особенности слѣдить за движе

ніями турокъ. Но дѣла казались на столько важны, что И. М. Си

нельниковъ вызванъ былъ, по особому ордеру князя Потемкина,

въ Петербургъ. При отъѣздѣ изъ Екатеринослава въ Петер

бургъ И. М. Синельниковъ поручилъ управленіе намѣстниче

ствомъ вице-губернатору бригадиру Воинову и далъ ему пору

ч ен ія: 1) заботиться о благосостояніи заведенныхъ училищъ,

2) о сохраненіи университетской суммы (800,000 рублей) и 3) от

правлять къ, нему каждый мѣсяцъ и каждую треть объ этомъ

вѣдомости.

Насталъ 1788 годъ; война была въ полномъ разгарѣ, самъ

свѣтлѣйшій былъ въ это время на югѣ, въ лагерѣ подъ Оча

ковомъ. И. М. Синельниковъ оставался пока въ Екатерино-

1) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, т. I , о тдѣлъ ІІ

и І І І , 764.

2) См. Записки одесскаго общества исторіи и древностей, т. II, от

дѣлъ II и I І I, стр. 762.

45

славѣ и слѣдилъ за движеніями рекрутъ черезъ Новороссію въ

Тавриду и Херсонъ, направлялъ ихъ движеніе но болѣе пря

мымъ путямъ сообщенія, очищалъ для больныхъ удобныя по

мѣщенія, заботился о томъ, чтобы они не спѣшили въ пути и

подольше бы жили въ хорошихъ квартирахъ, особенно въ виду

страшной распутицы отъ полой воды 1). Но князь Потемкинъ

нашелъ нужнымъ вызвать И. М. Синельникова подъ Очаковъ,

чтобы дать ему нѣкоторыя инструкціи по вопросу о доставленіи

въ русскій лагерь провіанта. Но эта поѣздка оказалась роковой

для Синельникова. 25 іюля 2) 1778 года князь Потемкинъ, въ

сопровожденіи генераловъ и полковниковъ, выѣхалъ для реког

носцировки укрѣпленій Очакова. Синельникову было приказано

явиться къ князю. Несмотря на головную боль, которую онъ

чувствовалъ съ самаго ранняго утра этого дня , Синельниковъ

немедленно явился на призывъ князя, сѣлъ верхомъ на лошадь

и поѣхалъ за княземъ вокругъ крѣпости. Въ этотъ моментъ

турки пустили со стѣны крѣпости нѣсколько ядеръ; одно пу

шечное ядро попало у проѣзжавшаго вблизи И. М. Синельни

кова: оно так ъ сильно ударило его выше колѣна правой ноги,

что вся нога его оказалась переломленною пополамъ. Раненый

немедленно унесенъ былъ въ палатку; тутъ прежде всего изъ

кармана его мундира вынули всѣ отчетныя бумаги, а затѣмъ

впустили къ нему шурина Александра Васильевича Страхова,

который доложилъ Синельникову, что всѣ его бумаги находятся

въ исправности и тутъ же подъ диктовку больного на особомъ

листѣ записалъ отчетъ суммъ, израсходованныхъ на продоволь

ствіе арміи, переселеніе колонистовъ и устройство Екатерино

слава. Между тѣмъ ему становилось хуже. Двадцать седьмаго

іюля тяжко больной Иванъ Максимовичъ сдѣлалъ духовное за

вѣщаніе своей женѣ, Авдотьѣ Васильевнѣ Синельниковой. В ъ

завѣщаніи, распредѣливъ имѣніе между сыновьями и женой,

1) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, IX , 282.

2) Въ показаніяхъ чиселъ мѣсяца разница противъ того, что ска

зано было нами въ статьѣ "Историческаго Вѣстника» 1887 г . , іюль, 638.

46

Синельниковъ давалъ послѣдней наставленіе 1) уплатить долгъ

27,000 рублей, взятый изъ университетской суммы города Ека

теринослава; 2) построить въ собственномъ селѣ Николаевкѣ,

церковь во имя чудотврца Николая; 3) обращаться за помощью,

въ случаѣ надобности, къ бригадиру Василію Степановичу По

пову, «расположеннаго ко мнѣ много дружбою», и къ брату

Алексѣю Максимовичу Синельникову; 4) воспитывать дѣтей не

жалѣя денегъ и 5) выдать племянницу Марью Акимовну Лука

шову за честнаго и добраго человѣка, давъ ей 3 ,0 00 рублей

приданаго. Завѣщаніе подписано было самимъ «генералъ-фельд

маршаломъ и кавалеромъ княземъ Потемкинымъ, въ лагерѣ при

Очаковѣ и духовникомъ игуменомъ Моисеемъ". Того же 27 іюля

операторъ Массотъ нашелъ нужнымъ отнять больному ногу.

Синельниковъ согласился и, по свидѣтельству доктора князя

Потемкина, Тимана, перенесъ операцію съ удивительною твер

достью: въ шутку называлъ врачей жидами-мучителями, шутя

говорилъ, что отрѣзанную ногу слѣдовало бы послать въ спирту

къ женѣ и послѣ; операціи серьезно просилъ у своего камерди

нера " понюхать табачку" . Однако рана оказалась такъ опасна,

что отнятіе ноги не помогло, и 29 іюля, на 47 году отъ роду,

И. М. Синельниковъ скончался. Князь Потемкинъ, находившійся

у постели умершаго, какъ гласитъ семейное преданіе, просле

зился и невольно сказалъ, что онъ "лишился правой руки, по

терялъ лучшаго друга, а отечество героя-воина и честнаго слугу" .

31 іюля Иванъ Максимовичъ былъ погребенъ, черезъ днѣпров

скій лиманъ отъ Очакова, въ церкви крѣпости Кинбурна, но

впослѣдствіи сынъ умершаго, Василій Ивановичъ, поставилъ ему

памятникъ въ оградѣ крѣпостной церкви города Херсона, по

строенной при императрицѣ Екатеринѣ II.

Послѣ; Ивана Максимовича Синельникова изъ мужскаго по

колѣнія остались три сына: Николай, Василій и Викторъ. У

Николая былъ сынъ Евдокимъ и внукъ Александръ, убитый на

К авказѣ; съ Александромъ линія Николая прекратилась. У Ва

силія, женатаго на дочери екатеринославскаго губернатора, тай

наго совѣтника Ивана Яковлевича Селецкаго, Софьѣ; Ивановнѣ

47

Селецкой, приходившейся по матери правнучкой бывшему ма

лороссійскомъ гетману Даніилу Апостолу 1), было три сына:

Иванъ, Николай и Василій; у перваго сыновей не было, по

слѣдній умеръ совсѣмъ бездѣтнымъ; отъ средняго генералъ-

лейтенанта Николая Васильевича Синельникова, кромѣ четырехъ

дочерей, остался одинъ сынъ, теперь генералъ-маіоръ Алексѣй

Николавичъ Синельниковъ, женатый на Надеждѣ Ивановнѣ Дур

ново и имѣющій сына Ивана Алексѣевича. Такимъ образомъ

Иванъ Алексѣевичъ Синельниковъ есть единственный предста

витель мужскаго поколѣнія послѣ Ивана Максимовича Синель

никова.

1) Другая сестра Софьи Ивановны, Варвара Ивановна Селецкая,

была замуж емъ за бывшимъ екатеринославскимъ губернскимъ предводи

телемъ дворянства, Дмитріемъ Илларіоновичемъ Алексѣевымъ.

ІІ.

З а м ѣ ч а т е л ь н а я страница изъ исторіи запорож

скихъ козаковъ.

Богданъ Хмельницкій умирая имѣлъ слабость передать гет

манскую булаву молодому и совсѣмъ неопытному сыну своему

Юрію Хмельницкому. Но «до булавы треба головы», а между

тѣмъ Юрій хотя и имѣлъ голову, но голову почти безъ здра

ваго смысла и совсѣмъ безъ политическихъ соображеній. «Тому

гетманишкѣ прилично бы гуси пасть, а не гетмановать» 1).

Это былъ «отъ природы евнухъ», «Юрась небожчикъ», нравомъ

злой, умомъ ограниченный, тѣломъ слабый юноша. Неудиви

тельно, что «при его боку» тотъ же часъ послѣ смерти отца

завелись честолюбцы, преслѣдовавшіе свои личные интересы, и

неудивитетьно, что и во всей Малороссіи настали въ то время

такіе раздоры, смуты и междоусобія, которые дали поводъ пи

сателямъ того времени назвать Украину «ярмаркой самолюбій».

Броженіе умовъ выражалось постояннымъ колебаніемъ «власт

ныхъ людей» Малороссіи то между Польшей и Россіей, то между

Россіей и Турціей: тогда какъ одни изъ малороссійскихь гетма

новъ старались играть въ одну руку съ польскими королями,

другіе простирали свои взоры къ московскому царю, а третьи,

болѣе дальновидные, открыто вступили въ союзъ съ турецкимъ

1) Самоилъ Величко. Лѣтопись, Кіевъ, 1851 г., ІІ, 10.

49

султаномъ и искали у него протекціи для всей Малороссіи. Въ

этомъ отношеніи запорожскіе козаки составляли исключеніе: они

твердо держались православнаго царя и православной Руси и

всячески сторонились польскаго короля и католической вѣры, а

еще больше того турецкаго султана и мусульманской вѣры. Эту

политическую программу они получили отъ Богдана Хмельниц

каго: за православную вѣру и православнаго царя сражался съ

поляками Богданъ Хмельницкій; за это же стояли, въ союзѣ

съ гетманомъ , запорожцы; за это же они рѣшили стоять и послѣ

«стараго Хмеля». И нужно сказать, что запорожцы строго выдер

жали свое политическое statu quo въ теченіи первыхъ трехъ

десятковъ лѣтъ послѣ Богдана Хмельницкаго. Отступленіе отъ

политической программы дѣлалось лишь временно, по капризу

отдѣльныхъ какихъ-либо личностей, и то по весьма уважитель

нымъ причинамъ, когда сами «московскіе люди» нарушали въ

чемъ-либо права малороссійскаго народа и запорожскихъ коза

ковъ, массовое же движеніе всегда было на сторонѣ русскаго

царя. Этого мало, з а порожскіе козаки даже выступали съ ору

жіемъ въ рукахъ противъ тѣхъ изъ малороссійскихъ гетмановъ,

которые шли въ разрѣзъ съ ихъ симпатіями къ русскому царю.

Въ свою очередь и гетманы , видѣвшіе осуществленіе политиче

ской свободы для своей родины чрезъ союзъ съ Польшей или Турціей

невозможнымъ , мстили запорожскимъ козакамъ. Но поднимать ору

жіе противъ запорожцевъ сами они, однако, не рѣшались, стараясь

только или пускать въ ходъ ложные доносы на невѣрность за

порожцевъ московскому царю, или же подстрекать противъ нихъ

заклятыхъ недруговъ, татаръ и турокъ. Яркимъ примѣромъ по

слѣдняго служитъ событіе 1675 года, происшедшее въ самой

Сичи по интригѣ малороссійскаго гетмана Петра Дорошенка,

сторонника турецкаго султана и врага московскаго царя, а вмѣстѣ

съ царемъ врага и всего запорожскаго визоваго войска.

Гетманъ Дорошенко, создавъ себѣ планъ отторженія всей Мало

россіи отъ Великой Россіи, передался со всею правобережной

Украйной подъ протекцію турецкаго султана, разсчитывая чрезъ

него возвратить своей родинѣ прежнюю политическую свободу,

О ч е р к и по и с т о ріи з а п о р о ж . к о з ак .

4

50

которой она пользовалась до Богдана Хмельницкаго. Но на этомъ

пути онъ встрѣтилъ страшныхъ противниковъ—запорожскихъ

козаковъ: склонить ихъ на сторону султана не было никакой

возможности для Дорошенка. Тогда онъ рѣшилъ тайно поднять

противъ нихъ турецкаго султана и крымскаго хана, внушивъ

послѣднимъ мысль внезапно напасть на самую Сичь и выбить

всѣхъ находившихся тамъ козаковъ. На ту пору султаномъ былъ

Магометъ IV (1 648— 1687), крымскимъ ханомъ— Селимъ Г ерай I

(1671— 1678), кошевымъ атаманомъ Иванъ Дмитріевичъ Сирко,

слава и гордость запорожцевъ, гроза и страхъ мусульманъ: самая

же Сичь находилась въ то время у устья рѣки Чертомлыка,

праваго притока Днѣпра, ниже его пороговъ. Эта Сичь носила

названіе Чертомлыцкой или Старой Сичи; она представляла изъ

себя городокъ всего лишь въ 900 саженъ кругомъ, обнесенный

землянымъ валомъ, въ шесть саженъ высоты. Въ срединѣ его

съ западной стороны бы ли набиты пали и устроены бойницы,

съ восточной сдѣланы деревянные коши, насыпанные землей,

съ правой поставлена башня , мѣрою двадцать саженъ кругомъ,

особая бойница близь нея и восемь «фортокъ» или «пролазовъ»

такой ширины, чтобы можно было одному человѣку пройт и по

воду на рѣку Чертомлыкъ 1). Ко всему этому— церковь во имя

Покрова Пресвятыя Богородицы и кругомъ всей площади трид

цать восемь куреней. Самые курени представляли изъ себя боль

ш ія избы, длины около 44 аршинъ, ширины около 8 аршинъ

съ равными имъ по длинѣ и по величинѣ сѣнями; въ стѣнѣ,

отдѣлявшей сѣни отъ куреня, устраивалась груба, т. е. изразцовая

для отопленія куреня печь, посреди самыхъ сѣней стояла кабыця

или очагъ, въ длину около пяти аршинъ и болѣе; чрезъ кабыцю

проводился на «переметныхъ» стѣнахъ сволокъ, куда вбивались

желѣзныя цѣпи съ крючьями для навѣшиванія на нихъ боль

шихъ казановъ, въ которыхъ козаки варили себѣ пищу. Въ

самомъ куренѣ во всю его длину, отъ порога до противополож

ной ему стѣны ставился столъ, называвшійся сырномъ, состояв-

1) Акты южной и западной Россіи, XІ, № 5, 12.

51

шій изъ одной доски больше трехъ четвертей аршина ширины,

прибитой желѣзными г воздями ко вкопаннымъ въ землю столбамъ;

противъ стола, съ трехъ сторонъ по надъ стѣнами настилался по-

мостъ или накатъ, замѣнявшій козакамъ кровати; на немъ могли

спать отъ 30 до 150 человѣкъ и болѣе; на «покути» т . е. въ крас

номъ углу висѣла неугасаемая лампада и тутъ же стояла " кар-

навка" для опусканія въ нее денегъ; по стѣнамъ куреня развѣшено

было оружіе. Близъ каждаго куреня стояла особо скарбница или

амбаръ, гдѣ всѣ козаки извѣстнаго куреня складывали свое добро,

считавшееся достояніемъ всего куреннаго товариства, а не отдѣль

ныхъ лицъ 1). Кромѣ скарбницы при каждомъ куренѣ были еще и

другія малыя жилья, въ одномъ мѣстѣ построенныя 2); нужно ду

мать, послѣднія пристраивались въ виду того, что далеко не всѣ

козаки могли помѣщаться въ главномъ куренномъ строеніи.

Итакъ, событіе произошло на Чертомлыцкой Сичи, по те

перешнему на мѣстѣ деревни К апуливки, екатеринославскаго

уѣзда. Вотъ какъ объ немъ разсказываетъ малороссійскій лѣто

писецъ Самойлъ Величко.

«Не насытившись поглощеніемъ премногаго козако-русскаго

народа, разореніемъ семнадцати городовъ во главѣ съ Лады-

ж инымъ и Уманью, не удовольствовавшись обращаніемъ ихъ въ

пепелъ и сравненіемъ съ землею, турецкій султанъ задумалъ

истребить все запорожское войско и разорить самый кошъ 3)

его; на это дѣло онъ прислалъ осенью 1674 г. на корабляхъ

изъ Константинополя въ Крымъ пятнадцать ты сячъ отборныхъ

стамбульскихъ яны чаръ и велѣлъ крымскому хану съ этими

янычарами и со всей крымской ордой, при наступленіи зимы,

постараться выбить всѣхъ запорожцевъ до конца, а самую Сичь

ихъ разорить до основанія. Ханъ, желая слышать о томъ прика-

1 )

Записки одес. общ. ист. и древ. , У I, 645; Д. И. Эварницкій. За

порожье въ остаткахъ старины, С.-Петербургъ, 1888 , ІІ, 16, 17, 189.

2) Щ екатовъ и Максимовичъ. Новый и полный георафическій сло

варь, Москва 1788 ІІ, 7 —47.

3) "Кошъ" на татарскомъ языкѣ означаетъ вообще всякое помѣщеніе,

потомъ становище, лагерь.

52

заніе изъ устъ самого султана и его визиря, бѣгалъ налегкѣ

тою же осенью въ Стамбулъ и, недолго оставаясь тамъ, по

вернулъ въ К ры м ъ: все время послѣ этого онъ совѣтовался со

своими крымскими солтанами, агами и мурзами и выискивалъ

способовъ, какими можно было бы исполнить свой злой умыселъ

надъ войскомъ низовымъ запорожскимъ и его кошемъ. Послѣ

совѣта постановлено было привести въ исполненіе злое прика-

заніе турецкой Порты непремѣнно въ предстоящую зиму, на

святкахъ Рождества Господня, когда войско запорожское при

выкло гулять и подпивать. И вотъ, какъ скоро тогдашняя зима,

«чрезъ майстерство крѣпкихъ морозовъ своихъ», замуровала

днѣпровскія глубины и рѣчки полевыя твердыми льдами и прі

одѣла достаточными снѣгами, тогда крымскій ханъ тотъ же

часъ приказалъ сорока тысячамъ крымской орды быть гото

выми для военнаго похода, а пятнадцати тысячамъ яны чаръ

велѣлъ дать лошадей, не объявляя никому, куда именно онъ

поведетъ ихъ въ походъ. Когда кончился Филипповъ постъ,

тогда самъ ханъ, снявшись изъ Крыма со всѣмъ названнымъ

войскомъ своимъ, пошелъ по направленію къ запорожской Сичи,

стараясь держаться въ нѣсколькихъ миляхъ отъ берега Днѣпра,

чтобы не быть замѣченнымъ запорожцами, зимовавшими по

днѣпровскимъ островамъ и вѣткамъ и чтобы все войско запо

рожское низовое какимъ - нибудь способомъ не узнало о томъ.

На третью или четвертую ночь Рождества Христова, въ самую

полночь, ханъ, приблизившись къ Сичи, захватилъ сичевую

стражу, стоявшую въ верстѣ или въ двухъ верстахъ отъ Сичи

на извѣстномъ мѣстѣ, и отъ этой стражи узналъ, что войско

пьяное спитъ безпечно по куренямъ и что другой стражи нѣтъ

ни около ни въ самой Сичи; ханъ очень обрадовался этому и

сейчасъ же, выбравши самаго лучшаго изъ пойманныхъ сторо

жевыхъ и пообѣщавъ ему свободу и большую награду, прака-

залъ ему провести пѣхотны хъ яны чаръ во внутрь запорожской

Сичи чрезъ ту форточку 1), которая, по показанію самихъ сто-

1) Фортка—въ смыслѣ калитки, прохода или "пролаза".

53

рожевыхъ, не была заперта на ту пору. И такъ, отправивши

всѣхъ янычаръ въ Сичу съ названнымъ запорожскимъ сторо

жевымъ, ханъ приказалъ имъ, вошедши въ нее, «учинить на-

лежитій воєнній надъ пьяноспящими запорожцами промыселъ" .

Самъ же между тѣмъ , объѣхавши съ ордой вокругъ Сичь и густо

обступивши ее, стоялъ неподалеку напоготовѣ, чтобы не вы

пустить и «духа имѣющихъ утекать» запорожцевъ. Но на этотъ

разъ надъ турками и татарами сбылась старая пословица: «що

человѣкъ себѣ обѣцуе, тое Богъ ницуе»: надежда хана выгу-

бить все запорожское войско и разорить самый кошъ не осу

ществилась. Хотя ханъ и зналъ, что войско запорожское при

выкло въ праздничные дни подливать и безпечно спать, но не

припомнилъ того, что множество этого же самаго войска имѣло

обыкновеніе собираться въ праздникъ Рождества Христова до

Сичи со всѣхъ низовыхъ днѣпровскихъ луговъ 1) и что боль

шинство изъ этого войска были трезвые, а не пьяные люди. Но

вотъ насталъ «полуночный часъ»; все войско не слыша ни о

какой тревогѣ и не имѣя вѣсти о намѣреніи бусурманъ, «зашпун-

товавшись» въ куреняхъ, безпечно опочивало; въ это самое время

янычары, тихо введенные чрезъ открытую фортку пойманнымъ

запорожскимъ сторожевымъ, вошли въ Сичу и наполнили собой

всѣ ея улицы и переулки и такъ стѣснились, какъ то бываетъ

въ церкви. Однако, имѣя въ рукахъ готовое оружіе, они помра

чены были всевидящимъ Богомъ въ ихъ разумѣ: войдя въ Сичу,

они и не подумали о томъ, что дальше дѣлать и какимъ спо

собомъ разорить то рыцарское гнѣздо низово-днѣ провыхъ коза-

заковъ, нашихъ мальтійскихъ кавалеровъ, и какъ ихъ всѣхъ

выбить до конца; или, быть можетъ, начальники янычаръ, за

тѣснотой, не могли сойтись и посовѣтоваться между собой, какъ

начать и кончить свой злодѣйскій умыселъ. Такъ или иначе,

но, наполнивъ собою всю Сичу, захвативъ всѣ сичевыя арматы,

заступивъ всѣ открытыя мѣста, яны чары стояли нѣсколько вре-

1) Въ виду предстоящихъ выборовъ войсковой старшины, происхо-

дившихъ у запорожцевъ 1 января каждаго новаго года.

мени въ недоумѣніи и тихомъ молчаніи; когда же повернуло съ

полночи и Богъ Вседержитель благословилъ соблюсти въ цѣлости

то православное и преславное низовое запорожское войско, тогда

онъ отогналъ сонъ нѣкоему Ш евчику, козаку одного куреня;

этотъ Ш евчикъ, вставши для своего дѣла и отворивши ква

терку 1), началъ сквозь оконную щель присматриваться, рано

ли еще или нѣтъ, и неожиданно увидѣлъ людей, непріятелей-

турокъ, всю улицу заполонившихъ собой; Ш евчикъ пришелъ въ

ужасъ; однако, тотъ же часъ тихо засвѣтилъ нѣсколько свѣчей въ

своемъ куренѣ, сообщилъ знаками пятерымъ или шестерымъ това

рищамъ своимъ, еще неложивншмся спать, но сидѣвшимъ въ углу

куреня, закрывшимся тамъ и игравшимъ въ карты. Товарищи,

услышавъ слова Ш евчика и побросавъ карты , заразъ бросились

тихонько ко всѣмъ окнамъ куреня своего и, не отворяя ихъ,

стали присматриваться въ оконныя щели, чтобы убѣдиться,

правда-ли то, что сказалъ Ш евчикъ. Когда же и сами уви

дѣли, что Сичь ихъ наполнена непріятелями-турками, то немед-

лено и возможно т ихо побудили всѣхъ товарищей своего куреня,

которыхъ было до полутороста человѣкъ, и сообщили имъ о

грозившей бѣдѣ. Товарищи быстро повставали, тихо поодѣва-

вались, осторожно забрали въ руки оружіе и потомъ послѣ со

вѣта съ куренымъ атаманомъ, рѣшили устроить слѣдующее:

поставить къ каждому окну по нѣсколько человѣкъ лучшихъ

стрѣль цовъ , чтобы они безпрестанно стрѣляли, а другіе, чтобы

только заряжали ружья и первымъ подавали. Устроивши все

это безъ великаго шума и помолившись Богу, козаки сразу поотво-

ряли всѣ окна и оконницы и начали густо и безпрестанно стрѣ

лять въ самое скопище янычаръ, сильно поражая ихъ; тогда дру

гіе курени, услышавъ выстрѣлы и увидѣвши непріятеля, тотъ

же часъ открыли со всѣхъ сторонъ чрезъ куренныя окна густой

и безпрестанный мушкетный огонь, и какъ бы молніей освѣтили

темную ночь въ Сичи, тяжко поражая турокъ, кои отъ одного

1) «Кватерка съ польскаго" собственно значитъ «четвертая часть»

окна, въ нашемъ смыслѣ "форточка" окна.

55

выстрѣла падали по двое и по трое человѣкъ. Янычары же, не

имѣя возможности, вслѣдствіе своей тѣсноты, направлять ору

жія прямо противъ куренныхъ оконъ, стрѣляли на воздухъ и,

«аки козлы между собою мятущ ися», падали на землю убитыми

и утопали въ собственной крови. Когда же толпы янычаръ

стали рѣдѣть по улицамъ и переулкамъ, такъ что ихъ едва

третья часть осталась въ ж ивыхъ, тогда запорожцы, видя, что,

стрѣляя изъ куреней на непріятелей, они стрѣляли другъ про-

тивъ друга и наносили себѣ тѣмъ вредъ, крикнули единогласно

до ручнаго боя; и такъ по той командѣ тотчасъ всѣ; разомъ,

высыпавши изъ куреней, съ мушкетами, луками, копьями, саб

лями и дрекольемъ, начали доканчивать ручнымъ боемъ еще

оставшихся въ живыхъ турокъ, нещадно поражая ихъ. На са

момъ разсвѣтѣ дня они покончили съ турками, и всю Сичь и

и всѣ курени со всѣхъ сторонъ, и всю божественную церковь и всѣ

арматы окрасили и осквернили бусурманскою кровію, а всѣ си-

чевыя улицы и переулки непріятельскими трупами завалили;

трупы тѣ лежали, облитые ихъ же собственною кровію, склеен

ные и замороженные сильнымъ морозомъ, бывшимъ въ то время;

какъ велико было ихъ число, видно изъ того, что изъ пятнад

цати тысячъ янычаръ едва полторы тысячи ушло изъ Сичи и

спасено татарами на лошадяхъ. А между тѣмъ ханъ, стоявшій

около Сичи и ожидавшій конца задуманной облавы, увидя не

счастный конецъ неудавшагося замысла, взвылъ, какъ волкъ,

подобно древнему Мамаю, побѣжденному русскими на Кулико-

вомъ полѣ при рѣкѣ Н епрядвѣ, видя, какое великое ч исло

отборныхъ стамбульскихъ яны чаръ онъ потерялъ и выгубилъ,

разсчитывая завоевать запорожскую Сичу. Пораженный, вслѣд

ствіе этого несчастья великимъ страхомъ, онъ бросился отъ

Сичи, днемъ и ночью спѣшилъ въ Крымъ, боясь, чтобы раз

драженные запорожцы, сѣвши на коней, не догнали и не раз

громили его самого.

Скоро послѣ смутной и кровопролитной ночи пришлось люд

скимъ очамъ увидѣть пасмурный и невеселый день. Въ тотъ

день, послѣ войсковаго совѣта, а болѣе всего послѣ приказа

56

кошеваго Сирка, около двухъ ты сячъ добраго панцырнаго за

порожскаго товариства, сѣвши на коней и объѣхавъ всю Сичу

кругомъ, бросились по слѣдамъ хана. Но потомъ, пройдя отъ

Сичи миль " о полтретѣ" и убѣдившисъ, что ханъ о т , боязни дѣй

ствительно убѣжалъ въ Крымъ, товариство повернуло назадъ

къ Сичѣ и пришло назадъ какъ разъ къ концу божественной

службы. По окончаніи службы все войско отпѣло общій благо

дарственный молебенъ пресвятой Дѣвѣ Богородицѣ и своей

всеблагоутробной защ итницѣ, а затѣмъ приступило къ похоро

намъ своихъ товарищей, сраженныхъ въ бою; всѣхъ ихъ было

убито въ ночной «заверусѣ» пятьдесятъ человѣкъ, а ранено до

осьмидесяти; убитыхъ товарищей тогда же, прежде похоронъ

яны чаръ, предали землѣ " честнымъ и знаменитымъ погребе

ніемъ" и приказали сичевымъ священникамъ служить по нимъ

сорокоустъ неотлагаемо и безпрестанно съ приличнымъ за труды

вознагражденіемъ, а раненыхъ распорядились отдать на излѣ

ченіе сичевымъ цырульникамъ съ награжденіемъ изъ войско-

ваго скарба. Послѣ этого козаки разошлись по своимъ куренямъ

и весь тотъ, день гуляли въ своихъ куреняхъ, стрѣляли изъ

ружей, налили изъ пушекъ, такъ густо окропленныхъ бусур-

манскою кровію; трупы смерзшихъ янычаръ пока оставались на

улицахъ и переулкахъ и представляли изъ себя настоящіе валы

и могилы.

Н а другой день, какъ только стало свѣтать, тотъ же часъ,

по приказу кошеваго, ударили въ котлы на раду. Собравшееся

на раду войско держало совѣтъ о томъ, какъ поступить съ трупами

янычаръ; одни совѣтовали повыволакивать трупы изъ Сичи и

сжечь ихъ по бусурманскому обычаю; другіе находили удобнымъ

предать ихъ на снѣденіе звѣрямъ и птицамъ, подальше отта

щивъ отъ Сичи; третьи предлагали въ землю позагребать, а

четвертые въ воду повкидать. Изъ этихъ совѣтовъ три не были

приняты: первый, если въ землю погребать, т о много времени

придется употребить да и никто даромъ работать не станетъ,

мерзлой земли копать; другой, если палить, много дровъ приш

лось бы истребить; третій, если отдать на снѣденіе звѣрямъ,

57

то звѣри разстервившись и живому войску могутъ принести

шкоду; а на четвертомъ совѣтѣ все войско остановилось: повы

тащивъ изъ Сичи всѣ трупы убитыхъ яны чаръ, отдать ихъ

днѣпровскимъ глубинамъ и быстринамъ.

Тотчасъ послѣ этой рады отправлено было нѣсколько сотъ

человѣкъ на Днѣпръ для рубки «полонокъ»; другимъ приказано

было раздѣлить смерзшіеся вмѣстѣ трупы и приготовить ихъ

для выволакиванія изъ Сичи, а третьимъ велѣно быть гото

выми съ конями и арканами. Такъ около условленнаго часа ко

заки, работавшіе на Днѣпрѣ, дали знать кошевому и куреннымъ

атаманамъ, что они уже приготовили пять или шесть обшир

ныхъ " полонокъ" на Днѣпрѣ. Тогда немедленно приказано

было цѣплять арканами окровавленные собственной кровью и

смерзшіеся отъ сильныхъ морозовъ трупы яны чаръ, привязывать

ихъ до кульбачныхъ стремянъ по десять, по двадцать и больше

того, «плитами и брилами» прочь изъ Сичи таскать и около

" полонокъ" оставлять; а бывшей на Днѣпрѣ пѣхотѣ велѣно тѣ

смерзшіеся трупы яны чаръ въ «полонки» втаскивать и подъ

ледъ пускать. А такъ какъ того дня всѣхъ труповъ выволокти

изъ Сичи не могли, то и на другой день до обѣденной поры

войско должно было заниматься тѣмъ же.

Изъ добычи отъ убитыхъ яны чаръ, кромѣ оружія, осталось

запорожцамъ очень мало; ибо на мертвыхъ и смерзшихся тру

пахъ кафтаны, кунтуши, кожухи, шаровары, шапки, пояса, са

поги были точно вымочены въ бусурманской крови и казались

сплошными смерзшимися плитами, такъ что если бы кто захо

тѣлъ снять съ нихъ что-либо и тѣмъ осквернить руки свои,

то развѣ отрубливалъ бы одинъ трупъ отъ другаго топоромъ,

а дорогое одѣяніе сдиралъ бы шматками; также, если кто хо

тѣлъ вынуть изъ-подъ труповъ оставшееся оружіе (первое оружіе

тотъ же часъ по окончаніи битвы вынуто было изъ подъ труповъ

еще несмерзшихся), то опять-таки долженъ былъ разрубывать

трупы, а рога и шабелтасы 1) просто обрѣзывать около нихъ.

1) Шабелтасы съ татарскаго "шабультасъ" на русскій значитъ по

роховая сумка, носимая при помощи ремня чрезъ плечо.

58

Когда же, наконецъ, всѣ трупы отданы были днѣпровскимъ

глубинамъ, тогда все войско, вмѣстѣ собравшись, поочищало и

повыскабливало всѣ улицы и переулки въ Сичи и за Сичь все

съ снѣгомъ повы метало, также пообтесывало и пообмывало

всѣ страшно облитыя кровью стѣ ны куренныя и арматы сиче-

выя; а переночевавши и отправивши рано заутреню, за ней

божественную службу и за божественной службой молебенъ от

пѣвши и воду освятивши, всѣ сичевые священники со всѣмъ

церковнымъ клиромъ пошли по улицамъ, переулкамъ и куренямъ

безпрестанно молитвы читая и святой водой всѣ; мѣста окропляя.

По окончаніи очистительной церемоніи, все войско до самаго

вечера весело гуляло и подпивало, простые козаки , собравшись

въ куреняхъ, а знатные у кошеваго атамана Сирка, но гу

ляло тихо, безъ арматныхъ и мушкетныхъ громовъ 1).

На другой день п ослѣ всего этого запорожцы поднялись

рано, вновь собрались на раду, п одѣ ли ли по жребію все оружіе,

найденное между трупами яны чаръ и до времени сложенное въ

общую кучу, и затѣмъ р ѣ ш и л и написать гетману Дорошенку

«прикрое и досадительное» письмо, приписывая злодѣйскій умы

селъ нападенія татаръ и турокъ на Сичь его злобѣ; и коварству.

Отправка п и сьм а Дорошенку возложена была на кошеваго Сирка.

Сирко послалъ его ч и ги ри н ск и м и чумаками, сл у ч и в ш и м и ся на

ту пору въ Сичи. Дорошенко, прочитавъ то письмо, страшно

разъярился на запорожскихъ Козаковъ, но потомъ, одумавшись

и успокоившись отъ гнѣва, послалъ имъ съ своей стороны про

странное письм о, увѣряя клятвами и присягами, что онъ чистъ

въ отношеніяхъ къ нимъ; напротивъ того, питаетъ дружбу и

особенную пріязнь ко всему запорожскому войску. Запорожцы,

получивъ отъ гетмана это письмо, смягчились и въ свою оче

редь увѣряли, что они кромѣ пріязни ничего другаго не п и т а ю т ъ

къ гетману.

Послѣ страшной и кровавой битвы, кромѣ; тринадцати ты

сячъ пятисотъ человѣкъ убитыхъ въ Сичи, осталось еще въ

1) Самоилъ Величко. Лѣтопись, Кіевъ, 1851, II, 358—364.

59

плѣну полтараста человѣкъ яны чаръ и четыре аги: они скры

лись въ разныхъ мѣстахъ между строеніями. Крымскій ханъ,

узнавъ объ этомъ, т отъ же часъ написалъ Сирку и всему запо

рожскому войску письмо, въ которомъ усердно просилъ отпустить

невольниковъ въ Крымъ. Сирко и все войско согласились. Тогда

ханъ прислалъ за ними подводы, а вмѣстѣ съ подводами и по

дарки низовому товариству: двѣнадцать тысячъ киндяковъ и

шесть большихъ бутъ добраго крымскаго вина. Запорожцы,

принявъ подарокъ, отпустили полтараста невольниковъ яны чаръ,

снабдивъ ихъ въ дорогу хлѣбомъ, мясомъ и рыбою, но четы

рехъ аговъ оставили у себя, потому что хотѣли получить за

нихъ выкупъ по двѣ тысячи левовъ съ каждаго. Но какъ

скоро деньги пришли, тогда и четыре аги, получивъ вспомо

женіе на дорогу, были честно отпущены въ Крымъ. Между

тѣмъ турецкій султанъ, услышавъ о гибели своихъ янычаръ

въ запорожской Сичи, страшно озлился на своего визиря, ко

торый посовѣтовалъ ему отправить на запорожцевъ янычаръ;

онъ готовъ былъ предать его смертной казни, но, потомъ, однако,

даровалъ ему жизнь; зато забралъ все его имущество въ цар

скую казну, а самого отправилъ въ вѣчную ссылку на островъ

Родосъ.

Послѣ этого истребленія янычаръ въ Сичи, турки на все

время не осмѣливались предпринимать походовъ противъ запо

рожскихъ козаковъ съ цѣлью искорененія ихъ войскового коша.

Напротивъ того, нападеніе татаръ и турокъ на Сичь дало по

водъ самимъ запорожцамъ вторгнуться въ Крымъ. «Того же

1675 года въ послѣднихъ числахъ іюля мѣсяца, созвавъ въ

Сичь запорожское товариство изъ ближнихъ и дальнихь поле

выхъ вѣтокъ и рѣчекъ, кошевой атаманъ всего низоваго запо

рожскаго войска, Иванъ Сирко, предложилъ ему на главной

радѣ идти на Крымъ и отомстить крымскому хану за прошло-

зимнее нападеніе, вредъ и безпокойства, причиненные имъ всему

низовому войску; а именно за то, что ханъ, пришедъ ночью съ

турецкими янычарами и ворвавшись, подобно злодѣю, въ запо

рожскую Сичь, хотѣлъ разрушить ее до основанія, а все нахо-

60

дившееся въ ней низовое войско истребить и въ плѣнъ забрать.

На предложеніе Сирка все войско охотно согласилось, прося его

вести на такое доброе дѣло. Тогда Сирко распустилъ изъ Сичи

все войско по рѣкамъ и вѣткамъ, приказалъ ему изготовиться

въ походъ на Крымъ на три недѣли, запастись харчей и про

чими военными принадлежностями, и чрезъ двѣ недѣли я виться

въ Сичу. Войско, охотно исполнивъ приказаніе, явилось въ Сичь

со всѣмъ необходимымъ; тогда Сирко, выбравъ лучшихъ изъ

козаковъ, числомъ около двадцати ты сячъ и перешедъ Днѣпръ

на крымскую сторону, двинулся со всевозможною поспѣшностью

въ предстоящій путь. Но, не желая идти прямо къ Перекопу,

онъ взялъ налѣво въ степь, остерегаясь встрѣчи съ блукавшими,

ради промысловъ, по степи татарами. Р азсчетъ его вполнѣ

удался: татары дѣйствительно не замѣтили его и не могли дать

знать о томъ въ Крымъ. Между тѣмъ Сирко, быстро прошедъ

со всѣмъ своимъ войскомъ длинныя степи и переправившись въ

крымское царство чрезъ Сивашъ, на мѣстѣ ему хорошо извѣст

номъ, оставилъ Перекопъ далеко въ правой рукѣ.

Потомъ, оставивши при себѣ самыхъ лучшихъ молодцовъ, три

или четыре тысячи, и расположившись съ ними внутри Крыма

надъ Сивашемъ, у названной переправы, Сирко все остальное

войско, подъ начальствомъ добрыхъ вождей, знавшихъ хорошо

всѣ крымскія мѣста и осѣдлости, отправилъ въ самый Крымъ,

приказавши тѣмъ вождямъ весь Крымъ, «несчадно струс

нути» и на пятый день возвратиться къ сивашской переправѣ.

Тогда войско, сѣвъ на своихъ «вѣтроногихъ» коней, внезапно

ворвалось внутрь крымскихъ селеній и, раздѣлившись съ общаго

совѣта на нѣсколько частей, засѣяло и наполнило собой весь

Крымъ, предавая огню и мечу какъ самый Крымъ, такъ и го

рода его Козловъ, Карасевъ, даже столицу ханскую Бахчисарай

и другіе города, причиняя вездѣ страшныя бѣды и разоренія.

Ханъ, узнавъ «о такой фуріи несподѣванныхъ и недишкретныхъ

гостей», едва успѣлъ выхватиться изъ Бахчисарая со всѣми

своими солтанами, мурзами и крымскими начальниками и убѣ

жать въ крымскія горы; туда же бѣжала къ хану одна часть

61

татаръ, успѣвшая спастись отъ запорожскаго оружія; другая

часть ушла въ крѣпкіе города, а третья часть боевымъ ору

жіемъ положена была на крымскихъ поляхъ и селахъ. Послъ

этого, когда ханъ узналъ отъ пойманныхъ запорожскихъ я зы

ковъ, какое то было войско, кто надъ нимъ былъ начальникомъ

и главнымъ вождемъ и какимъ трактомъ пришло оно въ крым

скую державу; тогда, поднявшись со всѣмъ своимъ крымскимъ

войскомъ, котораго пришло къ нему въ горы до пятидесяти

ты сячъ человѣкъ, устремилси къ той самой сивашской переправѣ,

чрезъ которую вторглись въ Крымъ запорожскіе козаки; онъ не

зналъ, что тамъ стояла другая часть запорожскаго войска. У

сивашской переправы ханъ имѣлъ остановиться и ждать воз

вращенія всего запорожскаго войска, грассовавшаго по Крыму.

И дѣйствительно, ханъ прибылъ со своей ордой какъ разъ

въ тотъ самый день, когда и запорожское войско разсчитывало

возвратиться изъ Крыма къ Сирку на переправу. Увидя у пе

реправы запорожское войско подъ начальствомъ Сирка, ханъ во

образилъ, что здѣсь собралось все козацкое войско, приказалъ

спѣшиться и готовиться къ бою. А между тѣмъ кт. Сирку по

ворачивало изъ Крыма съ большой добычей и плѣнниками то

самое войско, которое тамъ гостило и оставило въ немъ послѣ

себя великія руины. Узнавъ отъ пойманнаго татарскаго язы ка,

что ханъ пошелъ къ Сивашу на переправу, войско сейчасъ же

свернуло въ сторону, оставило съ отрядомъ часть своей добычи

и денегъ, потомъ подняло для обмана татаръ мусульманскія зна

мена, взяты я въ добычу, и поспѣшило вслѣдъ за ханомъ.

Ханъ, видя позади себя съ ордынскими знаменами войско и

воображая, что то идутъ къ нему на помощь разогнанные та

тары , крѣпко и со всею силою ударилъ на Сирка; но, не смогши

сломить его, напротивъ того потерявши въ одинъ разъ до че

тырехъ ты сячъ орды, сдѣлалъ отступленіе. Сирко, увидя по

зади хана войско и узнавъ, что то было его собственное,

сталъ строиться, чтобы вторично схватиться съ ханомъ; ханъ

въ свою очередь, ожидая, что позади его идетъ къ нему на по

мощь орда, также выстроился противъ Сирка. Но, ударивъ вто-

62

рично на Сирка, онъ подобно первому разу, встрѣтилъ такой

отпоръ, что съ большимъ для своей орды урономъ вновь отсту

пилъ. Тогда Сирко, сѣвши со всѣмъ своимъ войскомъ въ одно

мгновеніе на коней, сильно ударилъ на орду и началъ налегать

и разить ее. Орда, бывшая съ ханомъ, увидя позади себя не

ордынскія, а козацкія войска, сразу потеряла мужество и воин

скую доблесть, стремительно разсы палась по крымскимъ полямъ

и прямо попала въ глаза козацкому войску, бывшему позади нея.

А козаки, гоняясь за перепуганными по полю татарами, нѣ

сколько ты сячъ изъ нихъ убили, нѣсколько ты сячъ забрали въ

плѣнъ, за малымъ не поймавъ и самого хана.

Послѣ такой счастливой и блестящей побѣды надъ ханомъ,

все козацкое войско, соединившись съ Сиркомъ и забравши свою

добычу, оставленную на время въ сторонѣ, пришло къ сиваш-

ской переправѣ какъ разъ около полудня. Отдохнувъ здѣсь не

много послѣ военныхъ подвиговъ и подкрѣпившись пищею, оно

немедленно двинулось изъ Крыма чрезъ Сивашъ на ту сторону,

которая идетъ отъ Сиваша до Запорожья. Пройдя Сивашъ пе

редъ заходомъ солнца и уже не слѣдуя тѣмъ трактомъ, которымъ

шло изъ Сичи въ Крымъ, войско вдалось отъ переправы на

Колончакъ, къ Черной долинѣ и Кочкарамъ, оставивъ Перекопъ

въ лѣвой сторонѣ. Струснувши около Черной долины и Кочкаръ

всѣ п оля и крымскія скотныя пастбища, захвативши много ро

гатаго скота и овечьихъ ватагъ вмѣстѣ съ бывшими при нихъ

татарами, войско запорожское двинулось вверхъ по Днѣпру, до

своей Сичи, имѣя у себя множество добычи и тринадцать ты

сячъ ясыру 1)—плѣнныхъ татаръ и бывшихъ въ крымской не

волѣ христіанъ. Отдалившись со всѣмъ войскомъ и добычею на

нѣсколько миль отъ Крыма и остановившись въ удобномъ для по

луденнаго попаска мѣстѣ, Сирко однимъ изъ козаковъ приказалъ

побольше наварить каши, чтобы ея было достаточно какъ для

войска, такъ и для ясыра, а другимъ велѣлъ разлучить надвое

ясырь, христіанъ особо, а бусурманъ особо. Когда это было

1) «Ясырь» съ арабскаго «эсырь» значитъ плѣнникъ.

63

сдѣлано, тогда Сирко п ри к азал , всѣхъ бусурманъ повязать, а

къ христіанамъ, которыхъ было мужескаго и женскаго пола

семь тысячъ, сказалъ такое слово, испытывая ихъ: " Кто хочетъ,

идите съ нами на Русь, а кто не хочетъ , возвращайтесь въ

Крымъ" . Христіане и родившіеся отъ христіанъ въ Крыму

" тумы», услыша то слово Сирка, раздѣлились на двѣ половины:

одни, числомъ три ты ся ч и, нашли за лучшее вернуться въ Крымъ,

нежели идти въ христіанскую землю; другіе, ч исломъ четыре

тысячи, пожелали вернуться въ свою землю на Украину. Сирко

приказалъ всѣхъ ихъ накормить и потомъ однихъ оставилъ при

себѣ, а другихъ отпустилъ въ Крымъ; отпуская послѣднихъ,

спросилъ у нихъ, зачѣмъ они стремятся въ Крымъ; спрошен

ные отвѣчали, что въ Крыму у нихъ есть осѣдлости и госпо

дарства, и потому тамъ имъ лучше будетъ жить, нежели на

Руси, гдѣ они ничего не имѣютъ. Отпуская тѣхъ людей, Сирко

не вполнѣ еще вѣрилъ, чтобы они дѣйствительно пошли въ

Крымъ, но надѣялся, что они вернутся на Русь, и, поднявшись

на бывшую тамъ могилу, смотрѣлъ на нихъ до тѣхъ поръ , пока

ихъ не стало видно. Когда же убѣдился въ ихъ твердомъ на

мѣреніи идти въ Крымъ, тогда приказалъ молодымъ козакамъ

сѣсть на коней, догнать отпущенныхъ и всѣхъ до единаго и

безъ всякой пощады выбить и вырубить, имѣя намѣреніе и

самъ тотъ же часъ за ними поѣхать и посмотрѣть, все-ли бу

детъ исполнено по его приказу. Получивъ отъ Сирка такое при

казаніе, козаки, догнавъ названныхъ людей, поступили сообразно

приказу, не оставивъ въ живыхъ ни одной души. Немного по

годя и самъ Сирко, сѣвъ на копя, поскакалъ туда, гдѣ испол

нялось его приказаніе. Прибѣжавъ на мѣсто и увидѣвъ, что его

воля въ точности исполнена, онъ поблагодарилъ трудившихся

тамъ козаковъ, а къ мертвымъ трупамъ сказалъ слѣдующія

слова: «Простите насъ, братія, а сами спите тутъ до страшнаго

у д а Господня, вмѣсто того, чтобы размножаться вамъ въ Крыму

между бусурманами на наши христіанскія молодецкія головы и

на свою вѣчную безъ крещенія погибель». Послѣ этого Сирко

вернулся къ войску и двинулся въ путь от ъ становища; прибли-

64

з ившись къ Сичи, онъ подуванилъ все свое войско добычею и

добромъ. Прибывши же въ самую Сичу, первымъ дѣломъ со

всѣмъ своимъ войскомъ отдалъ хвалу всесильному Богу, своему

помощнику, и молебное благодарствіе пресвятой Дѣвѣ Богородицѣ.

Потомъ, приготовивъ на всѣ курени довольное число мяса изъ

крымскаго скота и овецъ, которыхъ было захвачено до восем

надцати т ы сячъ, устроилъ со всѣмъ войскомъ въ Сичи гене

ральный банкетъ; два дня гуляли Сирко и все войско и тѣши-

лись безпрерывными арматными и мушкетными громами. Послѣ

этого разошлись въ рѣчки и вѣтки, а выведенные изъ Крыма

христіанскіе плѣнники съ новокрещенными въ Сичи бусурма

нами, которыхъ обоего пола было полторы тысячи, отправлены

въ Малую Россію. Изъ бусурманскаго же ясыра одна часть по

слана въ Москву, другая къ гетману Самойловичу, а третья,

числомъ четыре ты сячи, оставлена въ Сичи. Послѣднимъ Сирко

съ атаманами объявилъ, чтобы каждый изъ нихъ, если желаетъ

быть въ Крыму, постарался о скоромъ выкупѣ; если же неволь

ники не будутъ стараться о своемъ выкупѣ, то всѣ они скоро

будутъ отосланы въ Москву въ вѣчную неволю. Услыша эти

слова Сирка, всѣ татары вздрогнули и сейчасъ же начали тор

говаться съ Сиркомъ и атаманами и предлагать за себя выкупъ

по своему состоянію. Итакъ всѣ, отъ мала до велика, пообѣ

щавъ за себя выкупъ, написали по-татарски реестръ своихъ

именъ и обѣщаннаго выкупа, выпросили у Сирка трехъ татаръ

и послали черезъ нихъ тотъ реестръ хану съ горячимъ проше-

ніемъ поскорѣе собрать выкупъ и прислать его въ Сичу. Че

резъ этихъ же татаръ и Сирко со всѣмъ товариствомъ на

писалъ письмо хану; въ этомъ письмѣ онъ сообщалъ о причинѣ

вторженія Козаковъ въ Крымъ, происшедшаго по винѣ самихъ

же татаръ, а не по винѣ запорожскихъ козаковъ , и тутъ же

напомнилъ хану о древней доблести и рыцарствѣ войска запо

рожскаго.

«Ясневельможнѣйшій мосце хане крымскій со многими орда

ми, близкій наш ъ сосѣде! Не мыслили бы мы, войско низовое

запорожское, входить въ войну и непріязнь съ вашею ханскою

65

милостью и со всѣмъ крымскимъ панствомъ, если бы не увидѣли

начала ея съ вашей стороны; ваша ханская милость, послушавъ

дурного совѣта сумасброднаго и безумнаго цареградскаго визиря,

а по немъ и приказанія найяснѣйшаго и найвельможнѣ йшаго

султана своего, начали съ нами войну прошлой зимы. Вы при

ходили къ намъ, низовому запорожскому войску, съ султанскими

янычарами и со многими крымскими ордами; подкравшись ноч

нымъ временемъ къ нашей Сичѣ и снявъ стоявшую за ней нашу

стражу, вы отправили въ Сичь пятнадцать ты сячъ яны чаръ,

которымъ приказали (что стыдно было вамъ дѣлать) не " по ка-

валерству» выбить и истребить всѣхъ насъ молодцовъ, войско за

порожское, сонныхъ и нечающихъ никакой бѣды, а кучку нашу

сичевую до основанія раскопать и разорить; сами же вы съ ор

дами стали было около Сичи, чтобы и духа уходившихъ молод

цовъ не упустить. Но ваше намѣреніе и замыселъ Христосъ Богъ

и премилосерднѣйшій нашъ Спаситель обратилъ на благо, а бо

лѣзнь и бѣдствія наши въ болѣзнь и бѣдствія на головы турец

кихъ янычаръ, о чемъ ваша ханская мощь хорошо знаетъ. Не

предвидя отъ васъ никакого злаго умысла и скрытнаго

дѣйствія (ибо вы хотѣли дѣйствовать тайно въ отношеніи

тѣхъ людей, которые занимаются рыцарскимъ дѣломъ), мы нигдѣ

не ожидали васъ, не брали предосторожности и не были готовы

къ тому, чтобы дать вамъ отпоръ. Одинъ Господь Богъ Спа

ситель сохранилъ и защитилъ насъ отъ вашей напасти и на

шего крайняго бѣдствія. И так ъ какъ ваш ъ поступокъ огорчилъ

насъ и причинилъ намъ, войску запорожскому, досаду, то мы,

по примѣру древнихъ предковъ и братьевъ нашихъ, рѣшили

постараться за обиду и огорченіе воздать и отомстить вашей хан

ской мосцѣ и всему ханству равнымъ за равное, но не тайно,

какъ вы поступили, а явно, по рыцарски. И Богъ сердцевѣдецъ

за нашу правду помогъ намъ лучше погостить въ вашемъ крым

скомъ панствѣ, нежели вамъ въ нашей сичевой кучкѣ. И если

та " гостина" наша въ вашемъ панствѣ показалась вамъ «недиш-

кретною», то, быть можетъ, так ъ оно и есть, ибо козаки, какъ

не одной матери дѣти, так ъ и не одного нрава: одни стрѣляли

О ч е р к и по и с т о р іи за п о р о ж . к о за к .

5

66

направо, другіе налѣво, а третьи прямо, но такъ добре, что

всѣ въ цѣль попадали. Да и " недишкреціи" той мы отъ васъ

научились, а не сами выдумали, ибо, непринявши насъ за гостей

и добрыхъ кавалеровъ въ самомъ Крыму, ваша ханская мосць

поспѣшили было со своими сильными ордами до Сивашу, къ той

самой переправѣ, чрезъ которую мы вошли въ ваше панство;

стоя здѣсь и ожидая нашего возвращенія, вы хотѣли насъ

истребить, не пустить черезъ переправу. Но и тутъ опять тоже

всемогущій Богъ не допустилъ исполниться вашему намѣренію,

а намъ за нашу правду явилъ свою милость и далъ возможность

восторжествовать надъ вами. И если мы въ этомъ торжествѣ

чѣмъ нибудь обезпокоили вашу ханскую мосць и вамъ показа

лось что нибудь съ нашей стороны "недишкретнымъ" , то из

вини насъ на томъ, ваш а ханская мосць; не забывай, однако,

что всякая «недишкреція» обыкновенно платится за такую же

"недишкрецію". Разумѣется, вашей ханской мосцѣ ничего по

добнаго и не снилось, чтобы наше низовое запоржское войско,

въ такомъ маломъ и ничтожномъ числѣ, осмѣлилось наступать

войной на знаменитое и многолюдное крымское панство. Но это

го и не могло бы быть (конечно, не вслѣдствіе нашей боязни,

а вслѣдствіе сосѣдственной съ Крымомъ пріязни), если бы съ

нашей стороны не было подано повода и причинъ для вражды

и войны съ нами, запорожскимъ низовымъ войскомъ. Не изволь,

ваша ханская мосць, смотрѣть на сраженіе, какъ на пугало и

насъ, войско запорожское, ни во что ставить, а впредь на насъ

открытой войной наступать; въ противномъ же случаѣ, если

будешь поступать иначе, то и мы взаимно, собравшись уже го

раздо лучше и въ большей силѣ, я вимся въ крымское панство

не на сивашскую переправу, а прямо въ самый Перекопъ, выломавъ

къ немъ и отворивъ для себя ворота, на что имѣемъ всі; сред

ства, и до тѣхъ поръ изъ него не выйдемъ, пока, при всесиль

ной божьей помощи, не увидимъ конца своего дѣла. Ибо если

и прежніе отважные кавалеры и мужественные вожди войска

запорожскаго, наши предки и славные антецессоры, издавна вое-

67

вали К ры мъ и царство турецкое 1), то намъ ихъ наслѣдникамъ,

кто же можетъ запретить идти тѣмъ же славнымъ воинским

путемъ нашихъ

предковъ? И такъ мы, войско запорожское ни

зовое, не желаемъ воевать и быть въ распрѣ съ вашею мило

стію и со всѣмъ крымскимъ панствомъ: однако, если снова уви

димъ съ вашей стороны поводъ къ войнѣ, то мы взаимно не

побоимся напасть на крымское панство. А что до того, что нѣ

которыя ватаги вашихъ и нашихъ охочихъ молодцовъ, гуляя

по широкимъ и дикимъ степямъ, будутъ сходиться и вступать

между собою въ борьбу, того намъ и вамъ не слѣдуетъ ставить

въ причину великой войны. Не будемъ распространяться больше

въ нашемъ письмѣ къ вашей ханской мосцѣ; сообщимъ лишь,

что вашихъ крымскихъ невольниковъ, начальныхъ и простыхъ,

у насъ въ кошу найдете еще четыре ты сячи. Эти невольники,

сами, написавъ списокъ своихъ именъ и обозначивши за себя

выкупъ, выпросили у насъ, войска, трехъ татаръ и посылаютъ

чрезъ нихъ свой списокъ въ руки вашей ханской милости. Если

ты изволишь, ваша ханская милость, приказать родственникамъ

невольниковъ доставить тотъ выкупъ какъ можно скорѣе и

прислать его къ намъ въ кошъ съ особымъ отъ вашей ханской

дишкреціи на насъ, войско запорожское, подаркомъ, то мы

всѣхъ невольниковъ вашихъ немедленно отпустимъ въ Крымъ.

А если же далѣе полутора мѣсяца того выкупа не будетъ, то

объявляемъ , что мы отошлемъ всѣхъ невольниковъ до пресвѣтлѣй-

шаго его царскаго величества, добраго и богатаго государя и

добродѣтеля нашего, который несомнѣнно вознаградитъ насъ

изъ своей монаршей казны за присылку тѣхъ татаръ. Изложивъ

все это, желаемъ вашей ханской мосцѣ добраго здоровья и сча

стливой жизни. Писанъ въ запорожской Сичи 1675 года, сен

тября 23 дня. Вашей ясневельможной ханской мощѣ доброжела-

1) Самоилъ Кошка, Ѳедоръ Богданко, Петро Конашевичъ Сагайдач-

ни й, Богданъ Хмельницкій, Иванъ Сулима "коснулись мужественно и

самыхъ стѣнъ константинопольскихъ, довольно мушкетнымъ дымомъ оку

ривши; Синопъ и Трапезонтъ выстинали; мощному Бѣлагороду не разъ

крылья осмаливали".

*

68

тельные пріятели Иванъ Сирко, Атаманъ кошовый со всѣмъ

войска низоваго запорожскаго товариствомъ 1 ) .

Видимо объ этой самой побѣдѣ, въ томъ-же году, 1 сен

тября, кошевой Иванъ Дмитріевичъ Сирко писалъ гетману Ивану

Самойловичу: «Прежде этого мы извѣщали тебя, нашего бла

годѣтеля, сообщая о первомъ нашемъ изъ-подъ Перекопа воз

вратѣ. Такъ и нынѣ, божіею милостію и счастіемъ великаго

государя нашего, будучи въ Крыму вмѣстѣ съ помянутыми

(московскими) войсками, мы разбили немалое число непріятелей,

вышедшихъ противъ насъ, опустошили села огнемъ, взяли много

добычи, захватили ихъ самихъ живьемъ, немало освободили

душъ христіанскихъ изъ неволи, и сами со всею цѣлостью и

безъ всякаго урона своего войска возвратились въ кошъ» 2).

Однако ненависть мусульманъ къ запорожскимъ козакамъ и

всему христіанскому населенію Украйны послѣ этого событія

такъ сильно возгорѣлась, что турки въ 1680 году рѣш ились

предпринять или, по крайней мѣрѣ, распускали слухъ, что имѣютъ

предпринять походъ на запорожскую Сичу и разорить ее до осно

ванія. Существуетъ преданіе, что прежде чѣмъ отправить войска

на запорожскую Сичу, турецкій султанъ Магометъ IV послалъ

запорожцамъ письмо съ требованіемъ добровольно покориться

ему, какъ непобѣдимому рыцарю; на это письмо запорожцы , не

стѣсняясь въ выраженіяхъ, отвѣтили султану письмомъ, въ ко

торомъ отрицали всякую доблесть у него и жестоко смѣялись

надъ кичливостью "непобѣдимаго ры царя". У многихъ любите

лей южно-русской старины и до сихъ поръ хранятся копіи этого,

можетъ быть, мнимаго письма турецкаго султана и курьезнаго

отвѣта на него запорожцевъ. Одно изъ такихъ писемъ открыто

было извѣстнымъ нашимъ историкомъ Н. И. Костомаровымъ въ

московскомъ архивѣ коллегіи иностранныхъ дѣлъ и напечатано

имъ въ журналѣ " Русская Старина" 3). Нѣсколько подобныхъ

писемъ имѣется въ распоряженіи автора настоящей статьи:

1) Самоимъ Величко. Лѣтопись, Кіевъ, 1851, ІІ, 372—382.

2) Акты южной и западной Россіи, XII, 259, № 89, 2.

3) Русская Старина, 1872, УI, 450.

69

изъ нихъ здѣ сь приводится письмо, доставленное автору свя

щенникомъ села Выше - Тарасовки, екатеринославскаго уѣзда,

отцомъ Іоанномъ Курилинымъ, добытое имъ сорокъ лѣтъ тому

назадъ въ архивѣ екатеринославской духовной семинаріи. «Сул

танъ Махмудъ I У запорожскимъ козакамъ въ 1680 году. Я ,

султанъ, сынъ Магомета, братъ солнца и луны, внукъ и намѣ

стникъ божій, владѣлецъ царствъ—македонскаго, вавилонскаго,

іерусалимскаго, Великаго и Малаго Египта, царь надъ царями,

властелинъ надъ властелинами, необыкновенный рыцарь, никѣмъ

непобѣдимый, неотступный хранитель гроба Іисуса Христа, по

печитель самаго Бога, надежда и утѣшеніе мусульманъ, сму

щеніе и великій защитникъ христіанъ,— повелѣваю вамъ, за

порожскіе козаки, сдаться мнѣ добровольно и безъ всякаго со

противленія и меня вашими нападеніями не заставлять безпо

коить. Султанъ турецкій Махмудъ ІУ " . «Запорожскіе козаки

турецкому султану. Ты— шайтанъ турецкій 1), проклятаго чорта

братъ и товарышъ, и самого люцыперя секретарь! Якій ты въ

чорта лыцарь? Чортъ выкидае, а твое війско пожирає . Не бу

д е шъ ты годенъ сынивъ хрестьянскихъ надъ собою мати 2); твого

війська мы не боимось, землею и водою будемъ бытьця зъ то

бою. Вавилонскій ты кухарь, македонській колесныкъ, іеруса-

лимській броварныкъ 3), александрійскій козолупъ, Великого й

Малого Египта свынарь, армянська свы ня, татарскій сагайдакъ 4),

каминецькій катъ, подолянській злодіюка, самого гаспида 5) внукъ

и всего свиту и пидсвиту блазень 6), а нашого Бога дурень,

свыняча морда, кобыляча с. ..а, ризныцька собака, нехрешеной

лобъ, хай бы взявъ тебе чортъ! Оттакъ тоби козаки видказали,

плюгавче 7)! Невгоденъ еси матери вирныхъ хрестіянъ. Числа

не знаемъ, бо календаря не маемъ, мисяць у неби, годъ у кнызи,

а день такій у насъ, якъ и у васъ, поцилуй за те ось-куды

н асъ!.. Кошовый атаманъ Иванъ Сирко зо всимъ коштомъ за-

порожськимъ».

1) Шайтанъ—чортъ; 2) Мати—имѣть; 3) Броварныкъ—пивоваръ.

4) Сагайдакъ—козелъ. 5) Гаспидъ—дьяволъ. 6) Блазень—глупецъ. 7) Плю

гавецъ—поганецъ.

ІІІ.

В ы б о р ы в о й с к о в о й с т а р ш и н ы у зап ор ож ск и хъ

козак овъ 1).

У каждаго народа свои нравы и обычаи, и чѣмъ первобытнѣе

народъ, тѣмъ устойчивѣе его нравы и обычаи; народъ, стоящій

на самой низшей ступени развитія, возводитъ исполненіе обы

чаевъ въ культъ; народъ, хотя и болѣе развитой, чѣмъ перво

бытный, но еще не создавшій себѣ опредѣленныхъ законовъ,

живущій только преданіями, считаетъ свои обычаи непрелож

нымъ закономъ. Для человѣка, живущаго преданіями, отступить

отъ какого либо обы чая—значитъ потерять честь и навлечь не

только на себя , но и на весь свой родъ и даже на самое обще

ство, среди котораго онъ живетъ, вѣчную поруху и вѣчное без

славіе. Т ак ъ бываетъ у всѣхъ народовъ въ первыя времена

ихъ общественнаго развитія. Запорожскіе козаки, съ ихъ обще

ственнымъ устройствомъ, основывающемся на преданіи, не со

ставляли въ этомъ отношеніи исключенія. Въ основѣ всей козац-

1) Источники: Исторія о козакахъ запорожскихъ князя Мшнецкаго.

(Одесса, 1852); Записки о Россіи Манштейна (Москва, 1832, I, 27); Новый и

полный географическій словарь Максимовича и Щекатова (Москва,

1788,І I); Три книги хотинской войны Якова Собѣскаго (Данцигъ, 1646); Вы

боры въ кошевые атаманы, судьи, писаря и есаулы въ 1749 году— изъ

собственнаго архива; Народныя преданія, лично собранныя.

71

кой общины ихъ лежалъ обычаи; по обычаю они не допускали

въ Сичь женщинъ, по обычаю судили преступниковъ, но обычаю

раздѣлялись на курени и паланки, по обычаю ежегодно мѣняли

всю свою старшину. Дѣлежъ земли и выборъ старшины про

исходили у запорожскихъ Козаковъ перваго января каждаго но

ваго года. Вотъ какъ это дѣлалась. Еще за нѣсколько дней до

наступленія новаго года всѣ козаки, бывшіе въ зимовникахъ, на

рѣкахъ, озерахъ, степяхъ и занимавшіеся там ъ, кто домашнимъ

хозяйствомъ, кто рыбною ловлею, а кто звѣриной охотою,—всѣ

спѣшили, въ виду предстоящаго дѣлежа земли и выбора стар

шины, въ столицу своей козацкой общины, Сичу. Въ самый

день перваго января новаго года они поднимались на ноги осо

бенно рано, тотъ -же часъ умывались холодною водой, выряжа

лись въ самое лучшее платье штофныя узорчатыя черкески,

красные съ широкими вылетами кафтаны, сафьяновые сапоги,

высокія шапки, пестрые шелковые пояса, вооружались саблями,

пистолетами, кинжалами, ятаганами и спѣшили, по звону ко

локоловъ, въ сичевую церковь, непремѣнно Покрова пресвя

той Богородицы; въ церкви они слушали сперва заутреню,

потомъ обѣдню. Божественную службу у нихъ правили всегда

два іеромонаха кіевскаго спасо-преображенскаго Межигородскаго

монастыря, отъ которыхъ требовалась особенная трезвость жизни

и умѣнье краснорѣчиво говорить проповѣди; при іеромонахахъ

были два діакона, непремѣнно голосистыхъ, два дьячка, поно

марь и цѣлый хоръ пѣвчихъ, старшаго и младшаго возрастовъ,

учившихся чтенію и пѣнію въ сичевой школѣ и ж ившихъ на

особыхъ общинныхъ правахъ, независиио отъ общаго сичеваго

управленія. Войдя въ церковь, козаки становились по особымъ

мѣстамъ: старшина— за такъ называемыми бокунами, или ста-

сидіями, простые козаки длинными рядами, одинъ за другимъ,

среди церкви. Служба происходила въ этотъ день съ особенною

торжественностью и благолѣпіемъ: во время заздравной ектеніи,

послѣ членовъ царской фамиліи россійскаго дома, назывались по

именамъ четыре человѣка сичевой старшины: кошевой, судья,

писарь и асаулъ; во время заупокойной ектеніи прочитывались,

72

имена убитыхъ на брани козаковъ , написанныя на особой лопа

точкѣ, которую діаконъ держалъ въ рукѣ во время чтенія предъ

алтаремъ; а при чтеніи священникомъ евангелія, козаки бра

лись за ручки своихъ сабель и вынимали ихъ до половины

изъ ноженъ, въ знакъ готовности сражаться за слово божіе съ

невѣрными народами.

По окончаніи божественной службы, козаки расходились изъ

церкви но куренямъ для обѣда. Придя въ курень, они молились

на иконы, поздравляли одинъ другого съ праздникомъ, потомъ

снимали съ себя на время дорогое верхнее платье и садились

за общій столъ, называвшійся у нихъ сырномъ, уступая всегда

куренному атаману мѣсто въ красномъ углу подъ образами, гдѣ

висѣла неугасаемая лампада и стояла карнавка, т. е. кружка

для опусканія въ нее денегъ. Отобѣдавъ, чѣмъ Богъ послалъ—

соломахой, тетерею, щербою, ухой, рыбой, иногда дичиной,

рѣдко галушками и еще рѣже варениками, и обильно запивъ,

ради большаго праздника, горилкою, пивомъ, медомъ, брагою

или варенухою, козаки вставали изъ-за стола, молились Богу,

благодарили атамана, куреннаго кухаря, одинъ другого, бросали

по одному, иногда по два, по три ш ага въ карнавку для за

купки провизіи къ слѣдующему дню, потомъ, поодѣвавшись въ

верхнее платье, всѣ высыпали изъ куреней на площадь для

предстоящей войсковой рады. Между тѣмъ, кошевой атаманъ

отдавалъ приказаніе войскому довбышу или барабанщику идти

въ свой курень взять оттуда всегда хранившіяся у него литаврныя

палки, затѣмъ идти въ церковь, гдѣ у запорожскихъ козаковъ

находились всѣ ихъ войсковые клейноты, или войсковые знаки,

отыскать тамъ же литавры и потомъ бить въ нихъ для сбора

козаковъ на раду. Довбышъ шелъ въ церковь, выносилъ оттуда

литавры, билъ въ нихъ сперва одинъ разъ " мелкою дробью":

на бой литавръ являлся прежде всего войсковой асаулъ, кото

ры й также входилъ въ церковъ, бралъ оттуда большое войсковое

знамя, иначе стягъ, корогву или прапоръ, выносилъ его на

площадь и ставилъ около церкви. Тутъ довбышъ снова билъ

въ литавры уже два раза . На его бой спѣшили, какъ пчелы на

73

медъ, козаки на радную или вѣчевую площадь, гладко выров

ненную, усыпанную пескомъ, обставленную кругомъ, въ видѣ

правильной подковы , тридцатью-восьмью куренями, имѣвшую

одну пушкарню или артиллерійскій цейхгаузъ, цѣлую сотню

торговыхъ лавокъ и оканчивающуюся обыкновенно на южной

сторонѣ сичевою церковью съ особою при ней колокольнею, за

мѣнявшею собой боевую башню, а на сѣверной окраинѣ — пред

мѣстьемъ съ особыми дворами для пришлыхъ мастеровыхъ и

торговыхъ людей. За простыми козаками выступала на пло

щадь

сичевая старшина: кошевой атаманъ, войсковой судья,

войсковой писарь, войсковой асаулъ и тридцать восемь курен

ныхъ атамановъ, каждый со знакомъ своего достоинства: ко

шевой съ большой палицей или булавой, судья съ большой се

ребряною печатью, писарь съ перомъ и серебрянымъ калама-

ремъ или чернильницей, асаулъ съ малой палицей. Довбышъ,

завидя идущую старшину, отдавалъ ей честь боемъ въ ли

тавры. Вся старшина шла съ открытыми головами и, выйдя

на средину, становилась на площади въ одинъ рядъ, другъ

подлѣ друга, по старшинству своихъ членовъ, и кланялась на

всѣ четыре стороны собравшемуся «славному низовому това

риству" . Товариство, также съ открытыми головами, становилось

за куренными атаманами, кругомъ церкви, зачиная правымъ

флангомъ отъ кошеваго, кончая лѣвымъ флангомъ у войсковаго

асаула; а иногда при полномъ войсковомъ сборѣ, не вмѣстясь

въ городкѣ Сичи, влазило на курени, колокольню, канавы или

становилось по валу и по рѣкѣ. На поклоны старшины отвѣчало

поклонами. Вслѣдъ за этимъ на площадь являлся священникъ

и предъ начатіемъ рады служилъ церковную службу. Послѣ окон

чанія службы кошевой атаманъ объявлялъ собравшемуся това

риству о цѣли рады.

— Паны молодцы! у насъ теперь новый годъ; надлежитъ

намъ, по древнему нашему обычаю, произвести раздѣлъ между

товарищами рѣкъ , озеръ, урочищъ, звѣриныхъ уходовъ и рыб

ныхъ ловель.

74

— Да, слѣдуетъ, слѣдуетъ ! Будемъ дѣлить, какъ искони

заведено у насъ, по жребію, по лясамъ.

Тутъ выступалъ на сцену войсковой писарь, который забла

говременно расписывалъ по куренямъ всѣ угодья на маленькихъ

ярлыкахъ, клалъ въ шапку всѣ ярлыки, встряхивалъ ихъ и

предлагалъ куреннымъ атаманамъ подходить къ шапкѣ и раз

бирать ярлыки. Атаманы подходили и разбирали, писарь про

читы валъ и что какому куреню доставалось, тѣмъ онъ и вла

дѣлъ въ теченіе всего года, до новаго раздѣла; тутъ споровъ

и прекословій не бывало: атаманы благодарили старшину и ста

новились на свои мѣста. Такъ дѣлилась вся земля запорожскихъ

козаковъ отъ устья рѣки Самары до верховья рѣки Конки и отъ

порожистой части Днѣпра до устья Буга. Этотъ ежегодный по

жребію дѣлежъ земли происходилъ въ виду неодинаковаго бо

гатства запорожскихъ урочищъ: одни изъ нихъ были слишкомъ

изобильны, д ругія—слишкомъ бѣдны. Поэтому, чтобы долго

временное владѣніе богатыми угодіями не возбуждало зависти и

не подавало повода къ раздорамъ въ средѣ товариства, ихъ д ѣ

лили каждый годъ по жребію. Въ такомъ случаѣ всякъ дово

ленъ былъ доставшимся ему угодьемъ и не думалъ завидовать

товарищу, которому, по счастью, доставался лучшій жребій.

Послѣ дѣлежа угодій довбышъ вновь билъ въ литавры, и

козаки вновь прибывали,— иногда ихъ собиралось до пяти т ы

сячъ человѣкъ. Тутъ кошевой атаманъ опять обращался съ

рѣчью къ сичевому товариству.

— Паны молодцы! у насъ сегодня новый годъ; не желаете

ли вы, по старому обычаю, перемѣнить свою старшину и вмѣсто

нея выбрать новую.

Если товариство довольно было своею старшиною, то въ т а

комъ случаѣ на предложенный кошевымъ вопросъ отвѣчало:

— Вы, добрые паны, пануйте еще надъ нами!

Тогда кошевой, судья, писарь и асаулъ кланялись козакам ъ,

благодарили ихъ за честь и расходились по куренямъ. Если ж е

товариство было недовольно чѣмъ-нибудь на свою старшину, то

тогда, послѣ вызова кошеваго, объявляло ему, чтобы онъ отнесъ

75

свою булаву или палицу къ знамени и положилъ бы ее на шапку.

Съ кошевымъ, оказавшимся несправедливымъ или въ чемъ-либо

провинившимся, козаки не церемонилисъ.

— Покинь, скурвый сыну, свое кошевье, т ы уже козацкого

хлиба наивс я ! Иди себѣ прочь, негодный сыну, ты для насъ

неспособенъ! Положи! Положи!..

Кошевой немедленно повиновался: онъ бросалъ на землю

свою шапку, сверхъ шапки клалъ палицу, кланялся товариству,

благодарилъ его за честь, которую оно оказывало ему въ те

ченіе года, и уходилъ въ свой курень. Тоже самое дѣлали судья,

писарь и асаулъ. Впрочемъ, если изъ послѣднихъ кто-либо былъ

угоденъ козакамъ, то они кричали, чтобы онъ «не складывалъ

съ себя своего чина " , и онъ безпрекословно повиновался. Иногда,

прежде чѣмъ отпустить старшину, товариство требовало отъ нея

отчета въ разныхъ дѣйствіяхъ и предагало ей разные вопросы.

Въ результатъ, однако, рѣдко старшина оказывалась виновною:

пользуясь своею властью всего лишь одинъ годъ и имѣя въ

виду въ концѣ года отчетъ, она рѣдко дѣйствовала по соб

ственному произволу, больше же по желанію всего войска, и по

тому рѣдко оказывалась виновною. Въ случаѣ удаленія старой

старшины приступали къ избранію новой. При этотъ выступали

на сцену чисто народныя начала: ни куренные атаманы, никто

другой изъ лицъ начальственныхъ не имѣли въ этомъ случаѣ

никакого значенія, всѣмъ дѣломъ руководила чернь, такъ на

зываемая «сиромашня». Естественно, что при этомъ поднима

лись споры, пререканія и раздоры, тѣмъ болѣе, что многіе въ

этотъ день, праздника ради, иногда чрезъ край хватали «пьяного

зилья»—горилки. Спорили прежде всего о томъ, кого именно

выбрать въ кошевые атаманы — каждый курень выставлялъ

своего кандидата и настаивалъ на выборѣ именно его, а не

другого кого-либо. Споры длились иногда по нѣскольку часовъ.

Всѣ кандидаты , имена которыхъ выкрикивались на площади,

должны были тотъ же часъ оставлять площадь и уходить въ свои

курени, чтобы своимъ личнымъ участіемъ не помогать своему избра

нію . Наконецъ, послѣ долгихъ споровъ , останавливались на одномъ

76

изъ всѣхъ названныхъ кандидатовъ. Тогда изъ всего товариства

отдѣлялись десять человѣкъ козаковъ или больше и шли въ тотъ

куренъ, гдѣ сидѣлъ выбранный въ кошевые козакъ. Пришедшіе

объявляли избранному волю всего товариства и просили его принять

предлагаемую ему честь. Если избранный станетъ отговари

ваться, то двое изъ пришедшихъ козаковъ берутъ его подъ руки,

двое или трое пихаютъ сзади, нѣскольво человѣкъ толкаютъ въ

бока и ведутъ на площадь приговаривая: «Иды, скурвый сыну,

бо намъ тебе треба, ты теперь нашъ батько, ты будешь у

насъ паномъ». Такъ приводятъ избраннаго въ раду, тутъ вру

чаютъ ему палицу и объявляютъ желаніе всего войска видѣть

его кошевымъ атаманомъ. Избранный, однако, по древнему

обычаю, долженъ былъ сперва два раза отказаться отъ предла

гаемой ему чести и только послѣ третьяго предложенія бралъ

въ руки палицу. Тогда войско приказывало довбышу пробить

честь новому кошевому атаману, а старые сичевые козаки,

«славные низовые лыцари", поочередно подходили къ нему и

сыпали на бритую голову его песку или мазали макушку головы

грязью, если на ту пору случится дождливая погода, въ знакъ

того, чтобы онъ не забывалъ о своемъ низменномъ происхож

деніи и не стремился бы къ возвышенію надъ всѣмъ товари-

ствомъ. Кошевой долженъ былъ кланяться на всѣ четыре сто

роны и благодарить товариство за честь, на что товариство

отвѣчало ему крикомъ: " Б удь, пане, здоровый та гладкый! Дай

тоби, Боже, лебедыный викъ, а журавлыный крыкъ!» Тѣмъ

избраніе кошеваго и оканчивалосъ. Въ тотъ же день перваго

января и такимъ же порядкомъ происходило избраніе судьи, пи

саря, асаула и куренныхъ атамановъ, съ тою только разницею,

что войсковому судьѣ при избраніи вручали печать, войсковому

писарю— чернильницу, а войсковому асаулу—жезлъ. Втораго

января избирали довбыша, потомъ слѣдующихъ за нимъ чи

новъ: пушкаря, шафаря, кантаржея и др.

Далеко, однако ж е, не всегда т а к ъ мирно и т а к ъ скоро окан

чивались вы боры новой старш ины. Иногда, при общемъ голо

сованіи, страсти козаковъ до того разгорались, что дѣло дохо

дило и до смертоубійствъ . Спорящіе въ такомъ случаѣ раздѣ

лялись въ концѣ концовъ на двѣ половины: одну составляли

такъ называемые нижніе курени, а другую такъ называемые

верхніе курени, и каждая сторона, желая видѣть кошевымъ ата-

маномъ своего кандидата, не признавала другого. Тогда начи

нался споръ, за споромъ слѣдовала ссора, за ссорой драка. Де

рущіеся въ своемъ ожесточеніи доходили до того, что даже

бросались на курени, разоряли ихъ, ломали все на своемъ пути

и наносили одни другимъ великія обиды. Въ это время канди

даты той или другой стороны немедленно оставляли площадь и

скрывались въ свои курени, сидя на запорахъ. Но это не спа

сало ихъ. Вотъ, козаки одной какой-либо стороны вскакиваютъ

въ курень, гдѣ сидитъ ихъ кандидатъ, тащ атъ его на площадь

и объявляютъ кошевымъ. Но противная сторона не желаетъ ви

дѣть объявленнаго кандидата кошевымъ; самъ выбранный от

казывается отъ предлагаемой ему чести, не идетъ на площадь

и упирается ногами. Но его сторонники не успокаиваются: они

толкаютъ его въ шею, пихаютъ въ спину, бьютъ кулаками подъ

бока и, когда онъ все так ъ же будетъ упираться ногами,

порвутъ на немъ все платье, выщиплютъ на головѣ чупрыну,

помнутъ ему всѣ ребра и, можетъ статься, что все-таки против

ная сторона не признаетъ его своимъ кошевымъ. Въ подобныхъ

случаяхъ перевѣсъ, разумѣется, остается всегда за болѣе силь

ною стороной.

Ч астая смѣна старш ины происходила, конечно, в ъ видахъ

гаран тіи политической свободы въ средѣ запорож скихъ козаковъ;

т а к ъ понимало это и само сичевое товариство, но лица, не при

надлеж авш ія к ъ запорожской общинѣ, объясняли это т ѣ м ъ , что,

часто мѣняя кош евы хъ, запорожскіе начальные козаки соблю

дали будто бы свою личную вы году, т ак ъ к ак ъ русскій дворъ

обязанъ бы лъ дѣлать всякому новому кошевому подарокъ 7,0 0 0 р .,

которые онъ, обыкновенно, разд ѣлялъ между начальными коза

ками для расположенія и хъ в ъ свою пользу 1). И збраніемъ

войсковой старш ины запорож ская сиромашня иногда пользова-

1) Манштейнъ. Записки о Россіи, Москва, 1823, I, 27.

г

78

лась, какъ случаемъ поживиться чужимъ добромъ. Въ предмѣстьѣ

Сичи, на крамномъ базарѣ, у запорожцевъ всегда жили разнаго

рода и различныхъ національностей ремесленники и торговцы:

котляры , кузнецы, пушкари, шинкари, купцы, мелкіе торговцы

изъ грековъ, армянъ, великороссіянъ и малороссіянъ , наѣзжав

шіе въ Сичь для занятій ремеслами, промыслами и торгов

лею. Сиромашня, завидовавшая богатству ремесленниковъ и тор

говцевъ, во время избранія старшины дѣлала между собою

стачку, съ цѣлью нападенія на " базарныхъ людей" . Пользуясь

всеобщей безурядицей , она неожиданно нападала на нихъ, р аз

гоняла изъ предмѣстья, бросалась на ихъ лавки и шинки, вы

таскивала оттуда товары, выпускала изъ бочекъ напитки и за

бирала все, что попадалось подъ руку. " Базарные люди" ста

рались защ ищать свое добро. Они въ свою очередь составляли

стачку, вооружались ружьями, дубинами, становились у сиче

вой колокольни и старались не впускать сиромашню въ свое

предмѣстье, простаивая по днямъ и по ночамъ у воротъ, вед

шихъ изъ самой Сичи въ предмѣстье ея. Но сиромашня не уни

малась. Тогда противныя стороны схватывались между собой, и

нерѣдко дѣло доходило до жестокихъ дракъ и смертоубійствъ.

Кошевой атаманъ, судья, писарь и асаулъ всѣми мѣрами ста

рались унять враждовавшихъ, дѣйствуя, однако, не лично, а

чрезъ куренныхъ атамановъ и старыхъ «сивоусыхъ» козаковъ.

Послѣдніе, дѣйствуя частію палками, частію увѣщаніями, от

вращали подъ конецъ сиромашню отъ хищныхъ намѣреній и

водворяли спокойствіе въ Сичи. Но такія явленія были, какъ

исключенія; обыкновенно же запорожцы заканчивали важное

дѣло избранія старшины генеральной попойкой и самымъ без

шабашнымъ весельемъ, какое только можетъ выдумать вольная

голова запорожца.

Послѣ окончанія избранія войсковой старшины, съ площади

уносятся всѣ войсковые и властные знаки, и тутъ сцена сразу

перемѣняется. На площадь выходятъ пѣвчіе, являются музы

канты, выкачиваются съ разными питьями бочки, вытаскиваются

груды бубликовъ, выставляются куски сала, вывозятся цѣлые

79

возы рыбы , колбасъ и всякаго рода лакомства на счетъ выбран

ной старшины, и тогда начинается настоящее разливанное море

во всей Сичи: и въ куреняхъ, и на площадяхъ, и на козацкихъ

слободахъ. Тутъ звенитъ кобза, свиститъ сопилка, глухо гудитъ

б убенъ, а тамъ раздается пѣсня изъ устъ цѣлой сотни сичевыхъ

школяровъ,—пѣсня, громко, отчетливо и звонко разливающаяся

по чистому морозному воздуху. А подъ звуки музыки уже но-

сятся, какъ легкія тѣни, удалые козаки. И чего они не выдѣлы

ваютъ своими неутомимыми ногами? Иной, прежде чѣмъ пуститься

въ плясъ, неожиданно присядетъ на корточки, потомъ моментально

подскочетъ вверхъ, снова спустится внизъ, затѣмъ молодецки

возьмется въ боки и потомъ пойдетъ писать и передомъ, и за

домъ, и скокомъ, и бокомъ, и направо, и налѣво, и на головѣ,

и на рукахъ. Другой выскочитъ въ средину плящущихъ, круто

заломитъ на затылокъ свою красную, съ острымъ верхомъ шапку

и начнетъ выбивать своими сафьяновыми на серебряныхъ под

ковахъ сапогами мелкаго козачка, поддерживая одной рукой

свою звенящую саблю въ дорогой съ каменьями оправѣ, а дру

гой, взявшись за свой усъ, черный, какъ смоль, а длинный

какъ " д ивоча" коса. Только и видно отъ него, какъ то туда,

то сюда мотается на козацкой головѣ, точно въ зеленомъ ого

родѣ созрѣвшій макъ, кончикъ красной шапки. А третій и

шапку бросилъ " къ нечистой матери" и носится какъ толкачъ,

чѣмъ сало толкутъ, съ открытой, гладко выбритой головой, вы

с око вскинувъ свою чупрыну на макушку, плотно заложивъ свои

«страшенныя усища» за оба уха и сбросивъ съ себя верхнее

платье, кунтушъ. Гуляй, душа, безъ кунтуша!.. Четвертымъ и

танцы ни почемъ: они закупили нѣсколько бочекъ горилки и

раздаютъ ее даромъ всякому встрѣчному и поперечному. Всякъ

с пѣшитъ къ даровому «пойлу», кто съ котлами, кто съ горш

ками, кто съ ведрами, кто съ коновками, а кто съ цѣлыми ку-

фами.

И тогда чего только не выдумаетъ изобрѣтательная фан

т азія запорожца? Вотъ подкатили запорожцы огромную бочку

горилки къ хатѣ, что строится при всякомъ куренѣ, вылили въ

80

нее горилку, повскакивали сами въ хату, заперли за собою дверь

и плаваютъ по горилкѣ , какъ по настоящей р ѣ кѣ ... А вотъ

цѣлый десятокъ добрыхъ молодцевъ уставили среди площади

преогромный казанище, налили въ него водки и деревянными

ложками черпаютъ изъ него «пьяное питье», какъ черпаютъ

борщъ, опрокиды вая ложки подъ свои длинныя усища и заку

сывая любимымъ лакомствомъ—бубликами. И тутъ же около

нихъ какой-нибудь «химерный запорожецъ» переродился въ чорта

съ коротенькими рожками, куцымъ хвостикомъ, собачьями ког

тями, на тонкихъ ножкахъ, и, для большаго сходства съ нечи

стымъ, облился съ ногъ до головы дегтемъ. Настоящій чортъ!..

А рядомъ съ «химернымъ запорожцемъ» какой-нибудь «моло

кососъ» споритъ со старымъ козакомъ, кто скорѣе вскарабкается

на высокій, гладко выструганный столбъ, врытый въ, землю и,

чтобы обмануть стараго «козарлюгу», мажетъ свои шаровары

медомъ, быстро поднимается на самый верхъ столба и заливается

веселымъ хохотомъ отъ, неудачи «сивоусаго лыцаря». А тамъ,

за городкомъ Сичи, гарцуютъ на бойкихъ коняхъ нѣсколько

человѣкъ лихихъ наѣздниковъ: они обгоняютъ другъ друга на

коняхъ, стрѣляют , на всемъ скаку изъ пистолетовъ въ воздухъ

и тутъ же, бѣшено разгоняя своихъ коней, перепрыгиваютъ

невѣроятно высокіе барьеры. Но были и такіе, которые пред

почитали всякими, «скокамъ, спивамъ и вы гадкамъ» на площади

игру въ «чупрундырь» въ куренѣ: они садились среди куреня,

раздѣлялись на партіи и съ страшнымъ задоромъ рѣзались въ

карты, при чемъ побѣдившая сторона всякій разъ усердно тя

гала побѣжденнную за чубы; въ куренѣ стоялъ здоровый друж

ный и веселый хохотъ счастливыхъ побѣдителей, безмѣрно тор

жествовавшихъ свою побѣду надъ противниками.

Вездѣ шумъ, гамъ, крикъ, невообразимое веселье. А надъ

всѣмъ этимъ опрокинулось высокое чистое небо, на которомъ

плаваютъ миріады мигающихъ звѣздъ, и въ ночномъ холодномъ

воздухѣ разливается мягкій, серебристый свѣтъ луны .

І У.

Суды, наказания и казни у запорож ских ко-

заковъ.

К ак ъ въ вы борѣ войсковой старш ины и разд ѣлѣ земель, т акъ

и въ судахъ, н ак азанія х ъ и к азн ях ъ запорож скіе козаки руко

водились не писанными законами, а " стародавнимъ обы чаем ъ,

словеснымъ правомъ и здравы м ъ смысломъ" . Писанныхъ зако

новъ отъ нихъ нельзя было ож идать прежде всего потому, что

община козаковъ слишкомъ мало имѣла за собой прош лаго,

чтобы вы работать такіе или иные законы , привести ихъ въ

систему и вы рази ть на бумагѣ, а затѣ м ъ и потому, что вся

историческая ж и знь запорож скихъ козаковъ была наполнена

почти

безпрерывными

войнами, непозволявшими имъ много

останавливаться на устройствѣ внутреннихъ порядковъ своей

жизни. Оттого сам ы я н аказан ія и казни у запорож скихъ коза

ковъ всего больше касались уголовныхъ и имущ ественныхъ пре

ступленій; эт о — общее правило у всѣхъ народовъ, стоявш ихъ и

стоящ ихъ на первы хъ ступеняхъ общественнаго разви тія: прежде

всего человѣку нужно огради ть свою личность и свое имущество,

а потомъ уже думать о други хъ болѣе сложныхъ сочетаніяхъ

общественной ж изни. Оттого ж е у запорож скихъ к озаковъ за

такое преступленіе, к а к ъ воровство, влекущ ее за собой в ъ бла

гоустроенномъ государствѣ ш траф ъ или лиш еніе свободы пре

ступника, опредѣлялась смертная казнъ: " у них ъ за едино путо

О ч е р к и п о и с т о ріи за п о р о ж . к о за к .

6

82

или плѣть вѣ шаютъ на деревѣ» 1). Обычай, въ замѣнъ писан

ныхъ законовъ, признавался, какъ гарантія прочныхъ поряд

ковъ въ Запорожьѣ, и русскимъ правительствомъ; такъ импе

ратрица Екатерина II, вооружаясь противъ возстанія гайдама

ковъ, въ своемъ указѣ 1768 года, 12 іюля, повелѣвала «поступать

съ ними, по всей строгости запорожскихъ обрядовъ» 2). Нельзя

сказать при этомъ, однако, чтобы запорожскіе судьи, руковод

ствовавшіеся въ своей практикѣ исключительно обычаемъ, до

зволяли себѣ произволъ и допускали волокиту дѣлъ: и незначи

тельное число запорожскаго товарищества, и чисто народное

устройство его, и полнѣйшая доступность всякаго члена козац-

кой общины къ высшимъ начальникамъ дѣлали судъ въ Запо

рожьѣ простымъ, скорымъ и правымъ въ полномъ и т очномъ

смыслѣ этихъ словъ; обиженный и обидчикъ словесно излагали

передъ судьями сущность своего дѣла, словесно выслушивали

рѣшеніе ихъ и тутъ же прекращали свои распри и недоразумѣ-

иія, причемъ передъ судьями были одинаково равны —и простой ко-

закъ и з нач ный товарищ ъ. Дошедшіе до насъ акты , касающіеся

судебныхъ козацкихъ дѣлъ, показываютъ, что у запорожцевъ при

знавались право перваго займа (jus prim ae occupationis), право

договора между товарищами, право давности владѣній,— послѣднее,

впрочемъ, допускалось только въ ничтожныхъ размѣрахъ, и то въ

городахъ; оно касалось не пахотныхъ земель и угодій, бывшихъ

всеобщимъ достояніемъ козаковъ, а небольшихъ при домахъ огоро

довъ и усадебныхъ мѣстъ: признавался обычай увѣщанія преступ

никовъ отстать отъ худыхъ дѣлъ и жить въ добромъ поведеніи; допу

скались слѣдствія «по самой справедливости, зрѣлымъ окомъ» во

всякое время, кромѣ постныхъ дней первой седьмицы; практикова

лись предварительныя заключенія преступниковъ въ войсковую

тюрьму или пушкарню и пристрастный судъ или пытки; наконецъ

дозволялась порука всего войска и духовныхъ лицъ за преступни

ковъ, особенно если эти преступники выказывали себя раньше

1) Лѣт. дѣйствія презѣльной брани Григорія Грабяки, Кіевъ, 1854, 19.

2 ) Скальковскій. Исторія Новой Сичи, Одесса, 1885, І, 157, 160,165, 167, 168.

83

cъ выгодной д ля всего войска стороны или почему-либо нужны

были ему. Тѣже акты и свидѣтельства современниковъ даютъ нѣ

сколько примѣровъ гражданскаго и уголовнаго судопроизводства

у запорожскихъ козаковъ. Изъ преступленій гражданскаго судо

производства важнѣйшими считались дѣла по неправильной де

нежной претензіи, неуплатному долгу, обоюднымъ ссорамъ, раз

наго рода шкодамъ или потравамъ. Изъ преступленій уголов

ныхъ самымъ большимъ считались убійство козакомъ товарища;

побои, причиненные козакомъ товарищу въ трезвомъ или пьяномъ

видѣ; воровство чего-либо козакомъ у товарища и укрыватель

ство краденной вещи 1); связь съ женщиной и содомскій грѣхъ

въ виду обычая, запрещавшаго бракъ сичевымъ козакамъ;

обида, когда козакъ «опорочитъ не по пристойности» женщину,

потому что подобное преступленіе «къ обезславленію всего войска

запорожскаго простирается» 2); дерзость противъ начальства,

особенно въ отношеніи чиновныхъ людей русскаго правительства3);

насилія, когда козакъ отнималъ у товарища лошадь, скотъ и

имущество; дезертерство, т. е. самовольная отлучка козака подъ

разными предлогами въ степь во время похода противъ непрі

ятеля; гайдамачество, т. е. воровство лошадей, скота и иму

щества у мирныхъ поселенцевъ польскихъ и татарскихъ областей

и проѣзжавшихъ по запорожскимъ степямъ купцовъ и путеше

ственниковъ; пьянство во время походовъ на непріятеля, счи

тавшееся уголовнымъ преступленіемъ и ведшее за собой стро

жайшее наказаніе 4).

Судьями у запорожскихъ козаковъ была вся войсковая стар

шина 5), т. е. кошевой атаманъ, судья, писарь, войсковой асаулъ

довбышъ, паланочный полковникъ и иногда весь кошъ. Коше

вой атаманъ считался высшимъ судьей, потому что онъ имѣлъ

1

)Мышецкій. Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 57, 58.

2) Скальковскій. Исторія Новой Сичи, Одесса, 1885, I, 161.

3) Скальковскій. Исторія Новой Сичи, Одесса, 1885, I, 162,

4 ) Адмиралъ Корнелій Крюйсъ. Сѣверный Архивъ, 1824 , X I .

5) Мышецкій. Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 56.

верховную власть надъ всѣмъ запорожскимъ войскомъ 1); рѣше

ніе суда кошемъ иногда сообщалось особой бумагой, на которой

писалось: «съ повелѣнія господина кошеваго атамана такого-то

войсковой писарь такой-то»; войсковой судья только разбиралъ

дѣла, давалъ совѣты ссорившимся сторонамъ, но не утверждалъ

своихъ опредѣленій; войсковой писарь иногда излагалъ приго

воръ старшины на радѣ; иногда извѣщалъ осужденныхъ, осо

бенно когда дѣло касалось лицъ, жившихъ не въ самой Сичи ,

а въ паланкахъ, иначе отдаленныхъ отъ Сичи округахъ или

станахъ; войсковой асаулъ выполнялъ роль слѣдователя, испол

нителя приговоровъ, полицейскаго чиновника: онъ разсматривалъ

на мѣстѣ жалобы, слѣдилъ за исполненіемъ приговоровъ атамана

и всего коша, преслѣдовалъ вооруженной рукой разбойниковъ ,

воровъ и грабителей; войсковой довбышъ былъ помощникомъ

асаула, «приставомъ при экзекуціяхъ, тѣмъ, что называлось въ

западной Европѣ P re v оt» ,— онъ читалъ опредѣленія старшины

и всего войска публично на мѣстѣ казни или на войсковой радѣ;

куренные атаманы, весьма часто выполнявшіе роль судей въ

средѣ козаковъ собственныхъ куреней,— при куреняхъ имѣли

такую силу, что могли разбирать тяжбу между спорившими сто

ронами и тѣлесно наказывать виновнаго въ какомъ-либо про

ступкѣ 2); наконецъ паланочный полковникъ, съ его помощни

ками—писаремъ и асауломъ, жившій вдали отъ Сичи, завѣды -

вавшій пограничными разъѣздами и управлявшій сидѣвшими въ

степи въ особыхъ хуторахъ и слободахъ козаками 3), во многихъ

случаяхъ, за отсутствіемъ сичевой старшины, въ своемъ вѣ

домствѣ также выполнялъ роль судьи.

Наказанія и казни опредѣлялись у запорожскихъ козаковъ,

смотря по характеру преступленій. И зъ наказаній практиковались

привязываніе къ пушкѣ на площади за оскорбленіе начальства 4)

1) Записки о хотинской войнѣ Якова Собѣскаго. Данцигъ, 1646.

2) Мышецкій, Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 43.

3) Василій Чернявскій, Описаніе запорожской Сѣчи, Одесса, 1852, 82.

4) А. А. Скальковскій, Исторія Новой Сѣчи, Одесса, 1885, I, 162.

85

и особенно за денежный долгъ: если козакъ будетъ долженъ ко

казу и не захочетъ или не будетъ въ состояніи уплатить ему

долгъ, то виновнаго приковываютъ къ пушкѣ и оставляютъ до тѣхъ

поръ, пока или онъ самъ не заплатитъ своего долга или кто другой

не поручится за него 1); битье кнутомъ подъ висѣлицей за во

ровство и гайдамачество; поврежденіе членовъ — «изломленіемъ

одной ноги на сходкѣ» за нанесеніе ранъ въ пьяномъ видѣ но

жомъ 2); ссылка въ Сибирь, вошедшая, впрочемъ, въ употребленіе

только въ послѣднія времена историческаго существованія за

порожскихъ к озаковъ въ предѣлахъ Россіи, при императрицѣ

Екатеринѣ II; наконецъ, преданія столѣтнихъ стариковъ ука

зываю тъ еще на одинъ видъ судебныхъ наказаній у запорож

скихъ козаковъ,— сѣченіе розгами 3), но акты о томъ не гово

рятъ, и потому можно думать, что подобнаго рода наказаніе

допускалось только какъ единичное явленіе, къ тому же мало

гармонирующее съ честью запорожскаго «лыцаря».

К азн и, какъ и наказанія также опредѣлялись у запорожскихъ

козаковъ, смотря по роду преступленій, совершенныхъ тѣмъ или

другимъ лицомъ. Самою страшною казнью было за к а п ы в а н іе пре-

ступнка живымъ въ землю; это дѣлали съ тѣмъ, кто убивалъ

своего товарища: убійцу клали живого въ гробъ вмѣстѣ съ уби

тымъ и обоихъ закапывали землей; впрочемъ, если убійца былъ

храбрый воинъ и добрый козакъ, то его освобождали отъ этой

страшной казни и опредѣляли штрафъ 4). Но наиболѣе по

пулярною казнью было забиваніе у позорнаго столба кіями;

к ъ позорному столбу и кіямъ приговаривались лица, совершив

шія воровст во или скрывшія уворованныя вещи, позволившіе

себѣ прелюбодѣяніе, содомскій грѣхъ, побои, насилія, дизер-

терства. П озорн ы й ст олбъ стоялъ на сичевой площади близъ си

чевой колокольни; около него всегда лежала связка сухихъ ду

бовыхъ бичей съ головками на концахъ, называвшихся кіями и

1) Мышецкій, И сторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 58.

2) А. А. Скальковскій, Исторія Новой Сѣчи, Одесса, 1885, I, 163.

3) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб., 1888, ІІ. 1—5.

4) С. И. Мышецкій, Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одееса, 1852, 57.

86

похожихъ на бичи, привязываемые къ цѣпамъ; кіи замѣняли у

запорожцевъ великорусскіе кнуты. Если одинъ козакъ украдетъ

что-либо маловажное у другого, въ самой ли то Сичи или внѣ

ея, и потомъ будетъ уличенъ въ воровствѣ, то его приводятъ

на площадь, приковываютъ къ позорному столбу и по обыкно

венію держатъ въ теченіе трехъ дней, а иногда и больше того,

пока онъ не уплатитъ деньги за украденную вещї . Во все время

стоянія преступника у столба мимо него проходятъ товарищи;

причемъ одни изъ нихъ молча смотрятъ на привязаннаго, дру

гіе, напившись пьяными, ругаютъ и бьютъ его, третьи пред

лагаютъ ему деньги, четвертые, захвативши съ собой горилку

и калачи, поятъ» и кормятъ его принесеннымъ; и хотя бы пре

ступнику не въ охоту было ни пить, ни ѣ сть, тѣмъ не менѣе

онъ долженъ былъ это дѣлать: " Пій, скурвый сыну, злодію!

Якъ не будешь пить, то будемъ тебе, скурвого сына, бить!» кри

чали проходившіе. Но когда преступникъ выпьетъ, то приста

вавшіе къ нему козаки говорятъ: «Теперь же, брате, дай мы

тебе трохи попобьемъ!" Напрасно тогда преступникъ будетъ

молить о пощадѣ; на всѣ просьбы его о помилованіи козаки

упорно отвѣчаютъ: «За то мы тебе, скурвый сыну, и горилкою

поили , что намъ тебе треба попобить!» Послѣ этого они нано

сили нѣсколько ударовъ привязанному къ столбу и уходили; за

ними являлись другіе. Обыкновенно бывало такъ, что уже черезъ

одни сутки преступника убивали до смерти, послѣ чего имущество

его отбирали на войско; случалось, впрочемъ, что нѣкоторые

изъ преступниковъ не только оставались въ живыхъ, но даже

получали отъ пьяныхъ своихъ товарищей деньги 1). Иногда на

казаніемъ кіями замѣнялась смертная казнь; въ такомъ случаѣ

у наказаннаго отбирали скотъ и движимое имущество, одну часть

скота отдавали на войско, другую— паланочному старшинѣ,

третью часть и все движимое имущество виновнаго женѣ и д ѣ

тямъ его, если онъ былъ женатымъ человѣкомъ. Рядомъ съ по

зорнымъ столбомъ практиковались у запарожцевъ шибеница и же

1) Мышецкій Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 57—58-

87

лѣзный гакъ; къ нимъ присуждались за «великое» или нѣсколько

разъ повторяемое воровство 1). Ш ибени ц ы или висѣлицы ставились

въ разныхъ мѣстахъ запорожскихъ вольностей надъ большими

дорогами или шляхами и представляли изъ себя два столба съ

поперечной перекладиной наверху и съ веревочнымъ сильцомъ,

т. е. петлей на перекладинѣ; для того, чтобы совершить казнь,

преступника сажали верхомъ на лошадь, подводили подъ висѣ

лицу, набрасывали на шею его петлю, лошадь быстро прого

няли вонъ, и преступникъ оставался висѣть въ петлѣ. Ж е л ѣ з

ны й гакъ или желѣзный крюкъ (съ нѣмецкаго «H aken»— крюкъ)

таже висѣлица, но съ замѣною петли веревкой съ стальнымъ

острымъ крюкомъ на концѣ; преступника приводили къ висѣ

лицѣ, продѣвали подъ ребра острый крюкъ и оставляли его

въ такомъ положеніи висѣть до тѣхъ поръ, пока на немъ не

разлагалось тѣло и не разсыпались кости, на страхъ злодѣямъ и

ворамъ; снять трупъ повѣшеннаго не позволялось никому подъ

угрозою смертной казни 2). О ст р а я п а л я или острый колъ прак

тиковалась у поляковъ и у татаръ 3) и, вѣроятно, отъ нихъ

заимствована запорожскими козаками: это— высокій деревянный

столбъ съ желѣзнымъ шпицемъ наверху; для того, чтобы по

садить на острую палю преступника, его поднимали нѣсколько

человѣкъ по круглой лѣстницѣ и сажали на колї ; острый конецъ

кола пронзалъ всю внутренность человѣка и выходилъ между

позвонками на спину; запорожцы рѣдко, впрочемъ , прибѣгали къ

такой казни, и о существованіи ея у нихъ есть только указа

нія въ преданіяхъ глубокихъ стариковъ, въ дошедшихъ же до

насъ актахъ нѣтъ свидѣтельствъ . Зато поляки очень часто при

бѣгали къ этой казни для устрашенія козаковъ; запорожцы на

зывали смерть на острой палѣ «столбовой смертью: так ъ умеръ

покійникъ мій батько, такъ и я умру потомственною столбовою

смертью».

1) Тамъ же, 57; Д. И. Эварницкій, Сборникъ матеріаловъ, Спб. 1888, 171,

2) Н. Коржъ. Журналъ минист. народн. просв., 1838, ХѴШ, 487—513.

3) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, XI, 482.

88

Очевидецъ судебныхъ порядковъ у запорожскихъ козаковъ.

104-лѣтній старецъ Никита Леонтьевичъ Коржъ, разсказываетъ

объ этомъ слѣдующее. «Права запорожскія, по которымъ они

судили и рѣшали тяжебныя дѣла, суть слѣдующія. Когда слу

чалось, примѣрно сказать, что два козака промежъ собою по

спорятъ или подерутся , или одинъ другому по сосѣдству шкоду

сдѣлаютъ, т. е. своимъ скотомъ потравятъ хлѣбъ или сѣно, или

другую какую - нибудъ обиду другъ другу причинятъ, и между

собою не могутъ примириться, то оба, купивши на базарѣ по

калачу, идутъ позываться въ паланку, къ которой принадлежатъ,

и, положивши калачъ на сырно, становятся возлѣ порога, кла

няются низехонько судьямъ 1) и говорятъ: «Кланяемся, панове,

хлѣбомъ и солью». Судьи начинаютъ спрашиватъ: «Яке ваше

дило, панове молодцы?» Тогда обиженный говоритъ первый,

указывая на своего товарища: «Отъ, панове, яке наше дило.

Отъ-цей мене обидывъ, отъ-стилько-то шкоды мини своимъ

скотомъ зробывъ и не хоче мини уплати ть и поповни ть, що

слидуе за спашъ сина и за выбой хлиба». Судьи обращаются къ

обидчику: «Ну, братчику, говори, чи правда то, що товарищъ

на тебе каж е" ? На что обидчикъ отвѣчаетъ: «Та що ж ъ , па

нове? Те все правда, що я шкоду сдилавъ моему сосиду и не

отрекаюсь, но не могу его удовольствовать за тимъ, що винъ

лишне одъ мене требуе и шкоды немае стильно». Выслушавъ

ихъ, паланка посылаетъ отъ себя козаковъ для освидѣтельство

ванія шкоды. По возвращеніи ихъ, ежели жалоба оказывалась

справедлива, судьи говорили обидчику: «Ну що-жъ т ы , братчику;

согласенъ-ли заплатить шкоду своему сосѣду или нѣтъ»? Обид

чикъ тогда опять кланяется судьямъ и возражаетъ : «Та що ж ъ ,

панство, лишне винъ зъ мене требуе, я несогласенъ уплатить,

въ воли вашей" . Судьи долго обѣ стороны уговариваютъ прими

риться и если тяжущіеся согласны, то паланка сама дѣло ихъ

рѣш аетъ и отпускаетъ по домамъ. Если же обидчикъ упрямится

1) Очевидно, здѣсь разумѣются паланочные полковникъ, писаръ и

асаулъ.

89

и не примирится въ паланкѣ, то ихъ отсылаютъ въ Сичь.

Когда тяжущіеся пріѣдутъ въ кошъ, то другъ у друга спра

шиваютъ: «А въ чій же куринъ попереду пойдемъ». Обиженный

обыкновенно отвѣчаетъ: «Ходимъ, брате, до нашего куриня».—

" Ну, добре, ходимъ и до вашего куреня», отвѣчаетъ обидчикъ.

Вошедши въ курень, являются оба къ атаману (куренному) и

говорятъ ему: «Здоровъ, батьку!»—«Здоровы булы, паны мо

лодцы!"— отвѣчаетъ атаманъ,— «сидайте». «Та ни, батьку, ни-

коли сидити, мы дило до тебе маемъ». «Ну, говорите, яке ваше

дило?» спрашиваетъ атаманъ, и тогда обиженный разсказы ваетъ

все происшествіе и свою обиду и то, какъ они судились въ па-

ланкѣ. Атаманъ, выслушавши его, спрашиваетъ обидчика, какого

онъ куреня и узнавъ закричитъ на хлопцивъ: «Пидите лишь

такого-то куреня атамана попросите до мене». Когда этотъ ата

манъ явится и усядется, то первый атаманъ его спрашиваетъ:

«Чи це нашого куреня козакъ?» Второй атаманъ, справившись

о томъ у козака, получаетъ въ отвѣтъ, «Такъ, батьку, вашего

куреня». Послѣ чего дѣло опять разсказывается, и атаманы го

ворятъ другъ другу: «Ну що, брате, будемъ робыть съ сими

козаками?» а второй атаманъ обращается къ нимъ: «Такъ васъ

уже, братчики, и паланка судила?" «Судыла, батьку" , отвѣчаютъ

они и кланяются. Атаманы уговариваютъ тяжущихся: «Помири

тесь, удовольствуйте тутъ же одинъ другаго, да не мордуйте

начальства». Когда же обидчикъ отвѣчаетъ: «Та що ж ъ, батьки,

коли винъ лишне требуе»— то атаманы, видя его упрямство, го

ворятъ своимъ козакамъ : «Ну, теперь ж е, братчики, сходимъ

всѣ четыре до судьи, що ще скаже судья».— " Добре" ,—отвѣ

чаютъ козаки,—«обождите-жъ, батьки, мы пидемъ на базаръ да

купимъ калачи». Такимъ образомъ, всѣ четверо отправляются

къ судьѣ. Сперва входятъ атаманы и поклонившись говорятъ:

«Здорови булы, пане добродію!» Судья отвѣчаетъ: «Здорови и

вы , панове атаманы! прошу сидать ". Потомъ являются тяжу

щіеся козаки, кланяются судьѣ, кладутъ калачи на сырно и

говорятъ: «Кланяемся вамъ, добродію, хлибомъ и силью».— «Спа

сибо, паны-молодцы, за хлибъ и за силь», отвѣчаетъ судья и,

90

обращаясь къ атаманамъ, спрашиваетъ: «Щ о се у васъ за ко-

за к и? яке дило маютъ?» Одинъ изъ атамановъ разсказываетъ

подробно все дѣло, рѣшеніе паланки и ихъ собственное. Тогда

судья обращается къ обидчику; «Такъ як ъ же ты , братчику,

рѣшився съ симъ козакомъ, когда уже васъ судили и паланка

и атаманы и я присуждаю обиженнаго подовольствовать, а ты

не хочешь того зробыть зъ упрямства, даромъ що зо всихъ сто

ронъ виноватъ». Но случается, что обидчикъ несогласенъ, стоитъ

на одномъ упрямствѣ и повторяетъ тоже, что и прежде: «Та

що-жъ, добродію, коли винъ лишне требуе». «Такъ ты несогла

сенъ, братчику?" — Ни, добродію!" «Ну, теперь же вы , панове

атаманы, идите съ ними до кошевого, тамъ уже будетъ имъ

конечный судъ—рѣшеніе; ступайте съ Богомъ, панове атаманы,

а вы , братци, забирайте съ собою и свій хлибъ съ сы рна».

«Да ни, добродію, мы соби купимъ на базари" .— «Забирайте, за

бирайте», съ гнѣвомъ повторяетъ судья, «и не держите атама

новъ, бо имъ не одно дило ваше». Наконецъ, взявъ свои ка

лачи, козаки съ атаманами идутъ въ курень кошевого; всѣ кла

няются, приговаривая: «Здоровії булы, вельможный пане!» Ко

заки, положивъ калачи, присовокупляю тъ: «Кланяемся, вельмож

ный пане, хлибомъ и солью»— и, остановясь у дверей, еще разъ

низехонько кланяются; на что кошевой отвѣчаетъ: «Здоровы,

па ны атаманы! спасибо, молодци, за хлибъ, за силь, а що се,

панове атаманы, у васъ за козаки?» Атаманы опять разсказы

ваютъ подробно все дѣло. Кошевой, помолчавъ немного, обра

щается къ обидчику и говоритъ ему: «Ну, як ъ же ты , братчику,

думаешь рѣшиться съ симъ козакомъ? васъ рѣшила паланка,

васъ рѣшили атаманы, васъ рѣшилъ и судья войсковой, и те

перь дило дошло и до мене. И я, розслухавшись, признаю, що

паланка рѣшила ваше дило добре, которое и я утверждаю и на

хожу тебе во всемъ виновнымъ. Такъ що-жъ ты мини скажешъ?

Согласенъ ты обиженнаго подовольствовать" ? — Ни, вельможный

пане, требуе лишне». Кошевой повторяетъ громко и съ гнѣвомъ:

«Такъ ты , братчику, несогласенъ»?— «Такъ, вельможный пане,

несогласенъ, у воли вашей». «Ну, добре», вставъ и выходя изъ

91

куреня, говоритъ кошевой; атаманы и козаки дѣлаютъ тоже и

кланяясь говорятъ ему: "Прощай, вельможный пане"!— " Прощайте,

паны молодцы, прощайте да и насъ не забывайте" , говоритъ

кошевой, и вышедъ изъ куреня, сзы ваетъ» свою дворню: «Сто-

рожа, к іивъ!» Слуги бѣгутъ и несутъ кіи оберемками (т. е. связ

ками). Тогда вельможный скажетъ: «Ну, лягай, братчику! ось

мы тебе проучимъ, як ъ правду робыты и панивъ шанувати»!—

«Помилуй, вельможный пане!» возопіетъ тогда козакъ не своимъ

голосомъ. «Ни, братику, нема уже помилованья, коли ты такій

упрямый. Козаки, на рукахъ и на ногахъ станьте! Сторожа,

быйте его добре кіями, щобъ знавъ, почомъ кившъ лиха!» Когда

кіи начнутъ» между собою разговоривать по ту и по другую

сторону, виновный козакъ все молчитъ да слушаетъ, що ска

жутъ. И когда виновнаго уже добре употчиваютъ, т. е. дадутъ

50 или 100 кіивъ, тогда кошевой крикнетъ: «годи»! Сторожа,

поднявши кіи свои на плеча, стоятъ какъ солдаты съ ружьями

на часахъ, но козаки еще придерживаютъ виновнаго, дожидаясь

послѣдняго рѣшенія. Кошевой опять обращается къ виновному:

«Послухай, братчику, як ъ тебе паланка рѣшила и скилько оби

женный требуе, заплаты ему безпремѣнно, да сей-часъ заплаты,

при моихъ очахъ!» Тогда виновный отвѣчаетъ : «Ч ую, вельмож

ный пане, чую и готовъ все исполнить, що прикажешь!» Ко

шевой продолжаетъ : «А що це тебе выбыли, то сноси здорово,

щобъ т ы недуже мудрувавъ и не упрямывся. А може тоби еще

прибавить кіивъ?» Но виновный съ крикомъ и воплемъ проситъ:

"Б уде зъ мене и сего, до вику не буду противиться, буду ша-

новати панство!» Тогда наконецъ кошевой угамуется и скажетъ

козакамъ и сторожамъ: «Ну, буде, вставайте и козака на волю

пускайте, а кіи подальше ховайте» 1).

1) А. А. Скальковскій, Исторія Новой Сѣчи, Одесса, 1885, I, 170—175.

V.

Одежда и вооруженіе у запорожскихъ козаковъ.

Одежда у запорожскихъ козаковъ въ первое время была

слишкомъ проста; на первыхъ порахъ своего историческаго су

ществованія запорожскіе козаки серьезно и не могли думать о

томъ, чтобы заниматься своею внѣшностъю и выряжаться въ

дорогія «ш аты»: тогда нищета и козакъ были синонимы; къ

тому времени вполнѣ могутъ быть приложимы къ состоянію ко

зака слова малорусской пѣсни— «сыдыть козакъ на могыли тай

штаны латае», или слова козацкой вирши: «козакъ— душа

правдыва—сорочки не мае». Гоняясь за звѣремъ по безмѣрнымъ

степямъ, глубокимъ балкамъ, непролазнымъ лѣснымъ трущобамъ,

проводя ночи большею частію подъ открытымъ небомъ, высижи

вая по нѣскольку часовъ въ топкихъ болотахъ и густыхъ камы -

шахъ, запорожцы были скорѣе похожи на жалкихъ оборвышей,

чѣмъ на «славныхъ лыцарей», имя которыхъ уже въ раннюю пору

ихъ существованія гремѣло въ Европѣ. Даже и въ поздній пе

ріодъ запорожской исторіи, когда у козаковъ уже вошли въ

силу извѣстные обычаи и извѣстный костюмъ, многіе изъ нихъ,

въ силу разнаго рода случаевъ на войнѣ или у себя дома, въ

силу бѣдности и нищеты, даже иногда въ силу особаго жела

нія шикнуть нищенскимъ убранствомъ своего костюма, часто

одѣвались черезчуръ просто: «бывало обрѣетъ себѣ запорожецъ

93

голову, з а правитъ оселедецъ свой за ухо, завяж ется тряпицей,

натянетъ на себя епанчу, надѣнетъ изъ свиной кожи опорки,

да и ходитъ себѣ; а иной поймает ъ козу, обдеретъ ее, облупитъ

кожу, очиститъ отъ шерсти, одѣнется, обуетъ постолы изъ

кожи, толщины въ вершокъ, а длины въ двѣ четверти, да и

блукаетъ по степи. А другой еще и лучше: или вырядится

въ такія постолы, что въ нихъ можно Днѣпръ переплыть, или

на одну ногу натянетъ постолъ, а на другую сафьяновый са

погъ да еще и припѣваетъ.

"Одна нога у постоли, а друга въ сапьяни—

Подывыся, Ганно, якій постилъ гарный:

Чи сей, чи сей, чи сей, чи сей?"

Бывало и того краше: совсѣмъ голый ходитъ; тогда и вы

ходило, какъ тамъ говорятъ: «увесь Хвёсь— куды схоче, туды

и скаче, нихто за нимъ не заплаче". " Днемъ человѣкъ, а ночью

звѣрюка» 1). Въ какомъ видѣ, являлись запорожцы послѣ войны,

это всего лучше рисуетъ извѣстная народная дума «О Г а нджѣ

Андыберѣ».

«Гей гулявъ козакъ-нетяга симъ годъ ще й чотыри,

Та потерявъ съ-пидъ себе три кони вороніи.

На четвертый годъ навертає,

Козакъ-нетяга до города до Черкасъ прибуває,

Що на козаку, бидному нетязи, три сыромязи:

Опончина рогозовая,

Поясына хмелевая,

Одна негожа, а третя й на хливъ незгожа,

А ще на козаку, бидному-нетязи,

Сапьнъяци—ви дны пьяты й пальци,

Шапка бырка—зверху дирка,

Хутро голе

Околици Бигъ мае

Вона дощемъ покрыта,

Травою пошита,

А витромъ пидбита:

Куды віе—туды и провивае,

Молодого козака тай прохоложае».

1) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старина, Спб., 1888, І, 24.

94

Вначалѣ, по свидѣтельству малоросійсскаго лѣтописца, одеж

дой у запорожскихъ козаковъ было одно или два платья, и,

только потомъ, когда они повоевали турецкую и татарскую землю,

очень одобычились и сдѣлались богаты всякимъ достаткомъ 1).

Въ ХУІІ вѣкѣ оршанскій староста Филонъ Кмита описываетъ

черкасскихъ козаковъ оборвышами 2), а французъ Дельбурку—

нищими 3). Современникъ Петра Великаго, раскольничій попъ,

Иванъ Лукьяновъ, проѣзжая изъ Москвы въ Іерусалимъ черезъ

Малороссію и видя у Фастова козацкую ватагу полковника Се

мена П алія, изображаетъ ее въ своемъ дневникѣ въ такихъ

словахъ : «Городина то хорошая , красовито стоитъ на горѣ;

острогъ деревянной кругъ ж илья всего; валъ земляной, по виду

не крѣпокъ добре, да сидѣльцами крѣпокъ, а люди въ немъ,

что звѣри. По земляному валу ворота частые; а во всѣхъ воро-

тѣ хъ копаны ямы, да солома послана въ ямы; тамъ Палѣев-

шина лежитъ, человѣкъ по двадцати, по тридцати; голы, что

бубны, безъ рубахъ, нагіе, страшны зѣло; а въ воротѣхъ изъ

селъ проѣхать нельзя ни въ чемъ; все рвутъ, что собаки: дрова

солому, сѣно, съ чѣмъ ни поѣзжай... А т ого дня у нихъ слу

чилось много свадебъ, такъ насъ обступили, какъ есть около

медвѣдя; всѣ козаки, Палѣевщина, и свадьбы покинули; а все

голудба безпорточная; и на иномъ и клока рубахи нѣтъ; страшны

зѣло, черны, что арапы и лихи, что собаки: изъ рукъ рвутъ.

Они на насъ стоя дивятся, а мы имъ и втрое, что такихъ уро

довъ отроду не видали; у насъ на Москвѣ и на Петровскомъ

кружалѣ не скоро сыщешь такова хочь одного" 4). Въ тойже

мѣрѣ и вполнѣ справедливо можно приложить описаніе попа

Лукьянова и къ запорожскимъ козакамъ; сами запорожцы гово

рили о себѣ: "у насъ проклята мате ма— ни сорочки, ни шта-

1) Григорій Грабянка, Лѣт. дѣйствія презѣльной войны, Кіевъ, 1854, 19.

2) Антоновичъ и Драгомановъ. Историческія пѣсни, Кіевъ, 1874, І, 175.

3) Anecdotes de Pologne ou memoires secretes du regne de Jean Sobieski.

4) Путешествіе въ святую землю, Москва, 1862, 15.

95

нивъ—одна проклята сирома » 1). «На нихъ ни побитъ, ни шта-

нивъ, ни сорочки не було: а на иншоему сами рубци высять;

мовъ той цыганъ идё, пьятами свите» 2). «Запорожецъ якъ на-

дивъ сорочку, так ъ увесь годъ и не скида ій, покы сама не

спаде съ плечъ, и йде банитьця, штанивъ не скиде: «не го-

д ытця»— каже".

Съ теченіем ъ, однако, времени съ одной стороны богаты я

удачи на войнѣ, съ другой и самое развитіе жизни многое измѣ

нило въ понятіяхъ и обстановкѣ запорожскихъ козаковъ: разбивъ

т атар ъ» или турокъ, пограбивъ пановъ или ж идовъ, козаки, воз

вращ аясь въ Сичу, привозили

съ собой множество д ен егъ,

платьевъ и дорогихъ м атерій. Дошедшія до насъ свѣдѣнія по

к азы ваю тъ , что именно и зъ одежды добывали себѣ запорож

ск іе козаки на войнѣ— ш убы , каф таны , ш аровары , рубаш ки,

ш апки, сапоги, чекмени, бараш ковы я ш куры и т. и. 3); тогда

довольство добычи выражалось тѣмъ , что запорож цы рвали шел

ковую и китайчатую матерію на куски и обертывали этими ку

сками вмѣсто онучъ ноги.

П ервы я у казан ія объ одеж дѣ запорож скихъ козаковъ нахо

дим ъ въ путевы хъ запискахъ X V I вѣка германскаго посла Эриха

Л асоты; Ласота говоритъ, что у запорож цевъ были въ употреб

леніи татарскіе кобеняки— K ep en ik h — или мантіи, составлявш ія

г лавное ихъ одѣяніе, и ту тъ ж е прибавляетъ, что главны й на

чальникъ козаковъ, отпуская посла и зъ Сичи, д ал ъ ему въ по

д арок ъ кунью шубу и мѣховую изъ черн ы хъ лисицъ ш апку 4).

В ъ X V II вѣ кѣ находимъ указан ія объ одеж дѣ козаковъ въ со

чиненіи французскаго инж енера Боплана; Бопланъ говоритъ о

руб ахахъ, ш ароварахъ, ш апкахъ и каф танахъ, сдѣланн ы хъ изъ

толстаго сукна и составлявш ихъ повседневное одѣяніе козаковъ 5).

1) Устное повѣствованіе Н ики ты К оржа, Одесса, 1840, 51.

2) Кіевская Старин а, 1883, V , 763, 764.

3) Д. И . Эварниц кій, Сборникъ матеріаловъ для исторіи запорож

с к ихъ козаковъ, Спб, 1888, 19, 20, 21.

4) П утевы я записки, Одесса, 1873, 45, 46.

5) Описаніе У крайны, Спб. 1882, 64.

96

Однако, указанія эти слишкомъ общи и мало опредѣленны. Въ

X V III вѣкѣ польскіе писатели говорятъ уже подробнѣе о запо

рожскихъ костюмахъ; по имъ словамъ, запорожскіе козаки но

сили шаровары съ широкимъ золотымъ галуномъ вмѣсто опушки,

суконные съ откидными рукавами полукунтуши, бѣлые шелко

вой матеріи жупаны, шелковые съ золотыми кистями пояса и

высокія шапки съ смушковыми околышами сѣраго цвѣта и крас

нымъ шелковымъ вершкомъ, оканчивающимся золотой кисточ

кой 1). Въ концѣ тогоже столѣтія современникъ запорожскихъ

козаковъ, запорожецъ Никита Коржъ называетъ главнымъ одѣя

ніемъ запорожцевъ каптанъ, черкеску, саетовые яркихъ цвѣ

товъ шаровары, ширины четыре аршина, сафьяновые цвѣтные

сапоги, шалевый поясъ, шапку кабардинку изъ рѣчного звѣря

каборги или виднихи, иначе выдры, обложенную накрестъ позумен

томъ, и наконецъ косматую шерстяную, для ненастнаго времени,

бурку, называвшуюся у поляковъ вильчурой ; такое одѣяніе, по

словамъ Коржа, запорожцы носили дома въ Сичи и на походахъ

во время войны 2). Лица, жившія гораздо позже Никиты Кор

жа и видѣвшія запорожское платье, описываютъ его так ими

словами: " Ж упаны у нихъ были синіе и дѣлались изъ такого

хорошаго сукна, что оно никогда не линяло; отворы на рука

вахъ (ихъ звали прежде «закаврашами») красные, и поясъ крас

ный, а шаровары синія китайчатыя на очкурѣ. Вотъ такой

самый жупанъ былъ и у моего отца: сине-темный, а закавраши

зеленые, застегивался онъ до самаго верха посредствомъ гапли

ковї , воротничекъ въ немъ былъ тоненькій въ два пальца и на

воротничку два крючечка и двѣ бабки; гаплички шли отъ верха

каптана до самаго пояса и такъ густо были усажены, что за

ними не было видно и крючечковъ. К акъ у кого, поясъ былъ

зеленый или другой какой, но мой батька всякій разъ носилъ

красный, и ему это очень шло; звалъ онъ свой жупанъ каптан

комъ; рукава въ немъ были узенькіе и на концахъ застегива-

1) А. А. Скальковскій, Исторія Новой Сѣчи, Одесса, 1885, I, 267.

2) Изустныя преданія, Журналъ мин. нар. просв., 1839, н. 2, 186.

97

л и с ь крючечками при самой рукѣ. Т ак ъ же точно одѣвался

и

дѣдъ» 1). Однако и эти описанія неполны: дошедшія до насъ

письменные документы въ числѣ запорожскаго одѣянія назы

ваютъ еще суконныя широкія киреи и короткія юбки, на ма

неръ турецкихъ куртокъ 2), а старинныя картины представ

ляютъ кромѣ того запорожскихъ козаковъ въ короткихъ курт

кахъ изъ кожи, называемыхъ кожанками 3).

Ясное и болѣе или менѣе точное представленіе о запорож

скомъ одѣяніи даютъ дошедшія до насъ гравюры, иконы , зна

мена и портреты. Таковы: три гравюры въ приложеніяхъ къ

сочиненію А. Р игельмана «Лѣтописное повѣствованіе о Малой

Россіи», гдѣ представленъ выборъ войсковой старшиы и два

изображенія запорожскихъ козаковъ; запорожцы одѣты здѣсь

въ широкія шаровары, длинные каптаны, низкія шапки и кос

матыя бурки 4). Двѣ иконы, одна въ публичномъ одесскомъ

музеѣ древностей, другая въ церкви села Покровскаго екатери-

нославскаго уѣзда, гдѣ нѣкогда была послѣдняя по времени

запорожская Сича; на первой представлена группа запорожцевъ ,

молящихся Богоматери и одѣтыхъ въ красныя нижнія черкески

и верхніе темно-зеленые съ откидными рукавами каптаны, ши

рокія, низко опущенныя, краснаго цвѣта шаровары, опоясанныхъ

разноцвѣтными, съ наборами и безъ наборовъ, поясами, и обутыхъ

въ красные съ острыми носками сапоги; на другой иконѣ

представлены два запорожца, стоящіе на колѣняхъ, и одѣтые

въ нижніе узкаго покроя черкески и въ верхніе, очень широкіе

жупаны, похожіе на киреи 5). Большое войсковое знамя, хра

нящееся въ императорскомъ эрмитажѣ въ Петербургѣ, на кото

ромъ запорожцы изображены въ разноцвѣтныхъ каптанахъ,

1) Кіевская Старина, 1886, XV, 760.

2) А. А. Скальковскій. Исторія Новой Сѣчи, Одесса, 1885, I, 271.

3) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб., 1888, І, 58.

4) Гравюра, приложенная къ сочиненію "Вооруженія россійскихъ

войскъ", кажется, сильно утрирована.

6 ) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб., 1888,

ІІ, 58, 192.

Очерки по исторіи запорож. козак.

7

98

нижнихъ черкескахї , шелковыхъ поясахъ, разныхъ видовъ

шапкахъ

низкихъ придавленныхъ и высокихъ остроконечныхъ,

съ барашковымъ околышемъ и суконнымъ или шелковымъ верш

комъ, въ широкихъ шароварахъ и непремѣнно съ длинной

хусткой, т. е. платкомъ у пояса вдоль шароваръ. Портреты за

порожскаго полковника Афанасія Ѳедоровича Колпака и двухъ

незначныхъ запорожцевъ, Ивана и Якова Ш іяновъ, писанные

масляными красками почти во весь ростъ съ натуры и нахо

дящіеся первый въ Самарскомъ пустынно-николаевскомъ мона

стырѣ, близъ города Новомосковска екатеринославской губерніи,

два другіе въ одесскомъ публичномъ музеѣ древностей; здѣсь

представлены запорожцы съ открытыми головами, съ шапками

или подъ мышкой или въ рукѣ, въ красныхъ каптанахъ, шел

ковыхъ штофныхъ съ узорами черкескахъ, широкихъ краснаго

шелка поясахъ и сафьяновыхъ красныхъ или желтыхъ сапо

гахъ 1). Эти портреты всего вѣрнѣе передаютъ костюмъ запо

рожскихъ козаковъ; къ ихъ описанію можно прибавить лишь то,

что хранится въ собственномъ собраніи автора настоящей статьи,

и немного изъ того, что находится въ другихъ частныхъ со

браніяхъ запорожскихъ древностей по части одѣянія. Запорож

ское платье собственнаго собранія состоитъ изъ двухъ нижнихъ

одѣяній, такъ называемыхъ черкесокъ, на человѣка большого

роста и малаго; одно изъ нихъ бураковаго цвѣта 2), другое

краснаго; оба длиною нѣсколько ниже колѣнъ; оба имѣютъ по

два уса назади, какъ кафтаны черкесовъ или кубанскихъ коза

ковъ, и шелковыя бабки на коротенькихъ шелковыхъ снуркахъ

спереди; оба имѣютъ на концахъ рукавовъ небольшіе отвороты

изъ темнаго бархата, прикрѣпленные къ рукаву металлическими

крючками; оба въ плечахъ довольно широки и въ перехватѣ

довольно узки; наконецъ, оба подбиты клѣтчатой китайчатой

матеріей; достоинство покроя этихъ черкесокъ состоитъ въ томъ,

1) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб. , 1888, І,

100; І І , 62, 64.

2) Буракомъ называютъ въ Малороссіи то, что на сѣверѣ извѣстно

подъ именемъ свеклы.

99

что онѣ даютъ полную свободу человѣку махать рукой впередъ

и назадъ, нисколько не стѣсняя его дѣйствій; отъ этихъ же черке

сокъ имѣются и пояса, одинъ вытканный изъ шелковаго персид

скаго сырца, шириною двѣ съ половиной четверти 1), длиною один

надцать аршинъ, бураковаго цвѣта, съ позолоченными концами,

д лины въ три четверти каждый конецъ, и съ шелковыми плете

ными снурками, длиною въ аршинъ, прикрѣпленными къ каж

дому изъ концовъ пояса; другой вытканный также изъ шелка,

такой же ширины, но семь аршинъ длины,

лиловаго цвѣта,

съ посеребренными концами и шелковыми снурками на концахъ;

третій такой же ширины и такой же длины, но безъ позолоты

на концахъ и вытканный изъ великолѣпной шелковой матеріи

съ цвѣтами и узорами, подобно матеріямъ шалей, и потому на

зываемый шалевымъ. Черкески и два первыхъ пояса добыты

у внука запорожца, крестьянина села Лапинки екатеринослав

скаго уѣзда, Мокія Лося, хранившіеся у него отъ дѣда по на

стоящее время безъ всякой передѣлки, ч то засвидѣтельствовано

всею волостью села 2); теперь эти черкески и пояса находятся

въ частномъ музеѣ собирателя козацкихъ древностей Георгія

Петровича Алексѣева въ Петербургѣ. К ъ этому описанію остается

только сказать

нѣсколько словъ о кожаныхъ поясахъ; н ѣ

сколько кожаныхъ запорожскихъ поясовъ находится въ собра

ніи древностей Александра Николаевича Поля въ Екатерино

славѣ; длина ихъ не больше той, какая необходима для того

только, чтобы охватить животъ, но внѣшняя отдѣлка—самая

разнообразная, состоящая изъ различныхъ металлическихъ на

кладокъ, подобно черкескимъ поясамъ на Кавказѣ.

Сто-восемнадцати-лѣтній старикъ, Иванъ Игнатовичъ Рос-

солода, самъ запорожецъ, родившійся на отцовскомъ зимовникѣ,

часто видѣвшій своего отца въ запорожскомъ одѣяніи, долго

хранившій потомъ это одѣяніе у себя, и до сихъ поръ еще

живущій въ селѣ Чернышовкѣ екатеринославскаго уѣзда, описы-

1) Для опоясыванія онъ складывался втрое изнанкою въ средину.

2) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб., 1888,

II, 68, 70.

*

100

ваетъ его въ такихъ словахъ: «Ходили запорожцы хорошо, одѣ

вались и роскошно и красиво; головы они, видите ли, брили;

обрѣютъ да еще и мыломъ намажутъ, чтобы, видишь, лучше

волосы росли; одну только чупрыну 1) оставляли на головѣ,

длины, вѣроятно, съ аршинъ, черную да курчавую. Заправитъ

ее, замотаетъ раза два или три за лѣвое ухо да и повѣситъ,

она и виситъ у него до самаго плеча, да так ъ за ухомъ и жи

в е т ъ ... А иной возьметъ да перевяжетъ свою чупрыну ленточ

кой, закрутитъ ее на лбу, такъ и ляжетъ спатъ, а утромъ какъ

встанетъ да какъ распуститъ ее, такъ она точно хвостъ у овцы

сдѣлается. То все на выхвалку! Дѣвчата косы отращиваютъ,

а запорожцы чупрыны. А если уже черезчуръ длинная выро-

ститъ, тогда козакъ замотаетъ ее сперва за лѣвое ухо, а по

томъ проведетъ по-за затылкомъ на правое ухо, да так ъ и хо

дитъ. Бороды тоже брили, только одни усы оставляли и рос

тили ихъ долгіе-предолгіе. Вотъ это какъ нафабритъ ихъ, какъ

начернитъ да какъ расчешетъ гребнемъ , такъ хоть онъ и ста

рый будетъ козакъ, а такой выйдетъ козарлюга, что только

хить-хить! Страшно долгіе усы отрощали! Иной возьметъ ихъ

обѣими руками, подниметъ вверхъ да и позакладаетъ на самыя

уши, а они еще ниже ушей висятъ. Вотъ какіе они были

усари! Правда, у нѣкоторыхъ были и маленькіе усы — такъ,

какъ у кого волосъ растетъ, а только усы они очень любили...

Вотъ это какъ запорожецъ чупрыну замоталъ, усы расчесалъ,

тогда уже одѣвается въ свое платье. А платье было у нихъ

на дроту 2), на ватѣ, на шелковыхъ снуркахъ да на пугови

цахъ, изъ тонкаго сукна разныхъ цвѣтовъ: тотъ надѣнетъ го

лубое, тотъ зеленое, тотъ красное, кто какого пожелаетъ; только

сорочки были собственнаго рукодѣлія, потому что бумажной

ткани они тогда не знали. На голову надѣвали высокую шапку

1) Чупрына отъ слова "чубъ", а слово "чубъ" съ персидскаго "чобъ

гроздь, кисть, пучекъ».

2) «Дротъ вставлялся въ средину: сколько хочешь, столько й бей, а

не пробьешь».

101

острую, со смушковымъ околышемъ, въ четверть ширины, съ

суконнымъ краснаго или зеленаго цвѣта дномъ 1), въ полторы

четверти высоты, на ватѣ , съ золотыми перекрестами, съ се

ребряной китицей на самомъ вершку и съ крючкомъ для ки-

тицы, пристегивать, чтобы не моталось. Околышъ шапки часто

служилъ козаку вмѣсто кисета или кармана: туда онъ иногда

клалъ табакъ, огниво, люльку или рожокъ съ табакомъ; осо

бенно люльку: какъ вынулъ изо-рта, так ъ и заткнулъ ее за

околышъ. Ш апки больше всего дѣлались по куренямъ: какой

курень, такая и шапка, такой и цвѣтъ на ней. Прежде чѣмъ

надѣть на себя шапку, козакъ заматываетъ свою чупрыну за

ухо и потомъ уже надѣваетъ шапку на голову; какъ надѣлъ

шапку, то онъ уже и козакъ; это—самое первое и самое глав

ное одѣяніе козака. Потомъ уже надѣваетъ черкеску,

длины

до колѣнъ, красную, съ пуговицами, на шелковыхъ снуркахъ,

съ двумя сборами назади, съ двумя крючками для пистолетовъ

на бокахъ и съ небольшими отворотами изъ бархата на кон

цахъ рукавовъ, пристегиваемыхъ желѣзными крючками. Застег

нетъ ту черкеску пуговицами, завяж етъ поясомъ, и готовъ. А

пояса дѣлались или изъ шали или изъ турецкаго и персидскаго

шелка, широкіе и долгіе; не такіе, что теперь парубки носятъ,

которые они заматываютъ на срединѣ живота и завязываютъ

узломъ, а такіе, напримѣръ, какъ монахини дѣлаютъ попамъ:

длины аршинъ десять или больше того, а ширины четверти

полторы, а то и совсѣмъ двѣ; концы на нихъ золотились или серебри

лись, а къ самымъ краямъ привязывались шелковые снурочки.

Вотъ какъ надо козаку опоясаться, то онъ привяжетъ поясъ

снуркомъ къ гвоздю да и качается кругомъ, так ъ и намотаетъ,

весь поясъ на себя. Потомъ снурки завяж етъ или позади себя

на спинѣ, или на боку, а позолоченные концы оставитъ спереди,

на животу, да такъ и ходитъ, кокъ истый лыцарь. Пояса были

разныхъ цвѣтовъ: зеленые, красные, голубые, коричневые.

1)

Краснымъ вершкомъ, называвшимся у нѣкоторыхъ "солодкимъ

дномъ".

102

Кромѣ долгихъ поясовъ, носили запорожцы и короткіе, сдѣлан

ные изъ кожи или волоса; на нихъ сзади нашивались китицы,

а спереди крючки, пряжки, ремни для кинжаловъ, сабель и

люлекъ. Вотъ какъ надѣлъ запорожецъ красную черкеску, опоя

сался поясомъ, навѣсилъ на себя кинжалъ, приладилъ саблю,

тогда онъ надѣваетъ каптанъ или жупанъ. Это уже одежда про

сторная и долгая, почти до самыхъ косточекъ, съ широкими рука

вами, такъ какъ будто цодризникъ у попа или то платье, что

архіерейскіе пѣвчіе надѣваютъ но городамъ. Каптанъ уже былъ

другого цвѣта, чѣмъ черкеска: если черкеска красная, то кап

танъ голубой или синій; онъ тоже былъ на сборахъ и на снур-

кахъ, весь гаптованъ золотомъ, съ разными росписными и узор

чатыми полосками, позументами, гапликами, пуговицами, съ тон

кимъ дротомъ въ срединѣ и съ широкими-преширокими рука

вами или, какъ тамъ говорятъ, роздёрами или роспорами 1 ).

Роспоры эти дѣлались какъ разъ въ томъ мѣстѣ , гдѣ сгибалась

рука по локтю, четверти полторы въ длину; внизъ за роспо

рами шелъ уже сшитый рукавъ до самаго конца. Въ, такіе

рукава просовывали руки пли прямо черезъ концы ихъ, или

черезъ роспоры, что по срединѣ рукавовъ. Когда руки просу-

нуты прямо черезъ концы рукавовъ каптана, то тогда изъ-

подъ нихъ выдавались бархатные отвороты черкески и на каж

дой рукѣ выходило по два рукава 2); а когда руки просовыва

лись черезъ роспоры, тогда выходило, будто на каждой рукѣ

козака надѣто по четыре рукава: два лежатъ, а одинъ сзади

" метляется" . Тѣ , что " метлялись" сзади, можно было заложить

за спину и вмѣстѣ связать. Отъ этого и выходило, что какъ

ѣдетъ бывало запорожецъ верхомъ съ завязанными рукавами,

то кажется, какъ будто на спинѣ его придѣланы крылья; по

тѣмъ-то крыльямъ и узнаютъ издали запорожца. Поверхъ кап-

1) То, что у поляковъ извѣстно подъ названіемъ вылётовъ и у мало-

росовъ заковрашъ.

2 )

Годъ тому назадъ, записывая слова И. И. Россолоды, мы передали

ихъ неточно, теперь, вновь увидясь съ Россолодой, исправляемъ свою

неточность.

103

тана иногда надѣвалась кирея, это совсѣмъ долгое одѣяніе, по

самыя пятки, сдѣланное, или изъ кожи или изъ волны, безъ

рукавовъ, похожее на плащъ. Вотъ какая у нихъ была одежда!

Такая одежда, что онъ одной сорочки не продастъ за сто руб

лей; какъ идетъ, по улицѣ, такъ какъ будто убранъ звѣздами

или цвѣтами. До этой широкой и просторной одежды приста

вали широкія и просторныя шаровары, суконныя, нанковыя,

кожаныя, съ обѣихъ сторонъ съ карманами: и тутъ карманъ

и тутъ карманъ, оба обложенные по краямъ сверху золотыми

позументами, разныхъ цвѣтовъ, а больше всего синяго цвѣта;

матни въ штанахъ дѣлались такія, что до самой земли каса

лись: какъ будто что волочится. К акъ идетъ козакъ, то и слѣдъ

за собой мететъ. К ъ шароварамъ пригонялись долгіе очкуры,

шелковые или шерстяные, съ золотыми китицами на обоихъ

концахъ. Холоши шароваръ носились поверхъ голенищъ не такъ,

какъ теперь дѣлаютъ, что вкладываютъ ихъ въ сапоги, а по

верхъ сапогъ; онѣ привязывались къ голенищамъ серебряными

подвязками или шелковыми снурками съ золотыми и серебря

ными китицами на концахъ; а самыя подвязки привязывались

такъ, что отъ нихъ видны были только китицы. К акъ идетъ

запорожецъ, то такъ и видишь, какъ тѣ китицы изъ-подъ ш а-

роваръ мотаются. Подъ шаровары уже надѣвались сафьяновые

чоботы, желтые, зеленые, красные, съ золотыми, серебряными

и мѣдными подковками, съ узенькими носками; отъ сапогъ вид

нѣлись одни носки или каблуки: такъ запорожцы напускали на

нихъ низко свои шаровары 1): издали кажется, точно баба въ

юбкѣ стоитъ ; а как ъ идетъ козакъ, точно парусъ роспускаетъ;

а ширина так ая, что въ иныя шаровары можно штукъ трид

цать арбузовъ вложить; какъ двадцать аршинъ матеріи, то

такія шаровары называются «рясными», а какъ пятнадцать,

называются шароварами «зъ достатку» 2).

1) На портретахъ Колпака и братьевъ ІПіяновъ шаровары, однако, не

такъ низко опущены.

2) Д. И. Эварницкій. Запорожье въ остаткахъ старины. Спб., 1888,

І І . 20—24.

104

Изъ всѣхъ приведенныхъ свидѣтельствъ видно, что самыя

дорогія платья запорожскихъ козаковъ дѣлались изъ шелка,

польскаго и англійскаго сукна, кармазина и аксамита. Платья

изъ шелковой штофной съ узорами матеріи, подобной матеріямъ

шалей, назывались у запорожцевъ шалевыми; платья изъ поль

скаго и англійскаго суконъ назывались сайтами отъ польскаго

слова " sajeta" съ тѣмъ же значеніемъ: платья изъ красныхъ

восточныхъ суконъ назывались кармазинными отъ татарскаго

слова «кырымызы»—красный; наконецъ платья изъ аксамита на

зывались аксамитными; аксамитъ — это дорогая ткань, приго

товляемая изъ шести нитокъ, почему и получившая свое названіе

отъ греческаго слова,

составленнаго изъ двухъ словъ

— шесть и

— платье, откуда латинское "exam itum ",

нѣмецкое «samet», нижне-лужицкое " samot"; аксамитъ— золотая

или серебряная матерія, плотная, ворсистая, похожая на бар

хатъ, съ травами, разводами и разныхъ цвѣтовъ узорами, какъ

парча, шитая золотыми и серебряными петлями; аксамитъ до

бывался главнымъ образомъ изъ Византіи и у древнихъ рус

скихъ шелъ на церковныя облаченія, одежды князей и бога

ты хъ бояръ 1), а у запорожцевъ главнымъ образомъ на нижнее

платье, черкеску.

И зъ оружій были въ употребленіи у запорожскихъ козаковъ

арматы, ружья, пистолеты, коп ъ я сабли, келепа, стрѣлы, са

гайдаки, якирьци, кинжалы и ножи. Первыя указанія объ

оружіи у запорожскихъ козаковъ находимъ у Якова Собѣскаго

начала XУ II вѣка; Яковъ Собѣскій говорит ъ , что многіе изъ

запорожскихъ козаковъ не употребляли сабель, но ружьями

владѣли всѣ 2); далѣе въ томъ же вѣкѣ объ оружіи козаковъ

говоритъ Бопланъ; по словамъ Боплана у запорожцевъ были

въ употребленіи фальконеты, ядра, порохъ, пищали и сабли:

каждый козакъ, отправляясь въ походъ, бралъ одну саблю,

1) Труды московскаго археологическаго общества, т. I У , вып. I, 31.

2) Записки о хотинской войнѣ; Черниговк. губерн. вѣд., 1849, ноября

25 и декабря 16.

105

двѣ пищали, шесть фунтовъ пороху, причемъ тяжелые боевые

снаряды складывалъ въ лодку, легкіе оставлялъ при себѣ 1);

въ томъ же XYII вѣкѣ въ дошедшихъ до насъ актахъ есть

указанія, что у запорожскихъ козаковъ, были въ ходу пушки и

пищали для охраны крѣпостей: «въ Сѣчѣ пушечнаго наряду:

пушка мѣдная ломовая, а къ ней сто ядръ вѣсомъ по восемь

гривенокъ ядро, одиннадцать пушекъ полевыхъ, а къ нимъ по

сто ядръ, вѣсомъ по четыре и по три гривенки ядро; да затин-

нинныхъ пищалей двѣ мѣдныхъ да три желѣзныхъ, а къ нимъ

двѣсти ядръ свинцовыхъ, вѣсомъ по гривенкѣ и полугривенкѣ

яд ро... Городокъ К одакъ—пушекъ въ немъ двѣ желѣзные го

родовые да двѣ затинные пищали» 2); въ томъ же X Y II вѣкѣ

объ оружіи запорожскихъ Козаковъ находимъ указанія въ лѣто

писи Самовидца; по свидѣтельству Самовидца у запорожцевъ были

въ ходу самопалы, сабли, снисы, т. е. копья, стрѣлы и обухи,

т. е. калепа или боевые молотки 3); въ половинѣ X УI I I вѣка

находимъ свѣдѣнія о вооруженіи запорожскихъ козаковъ въ исто

ріи князя Семена Мышецкаго; по его словамъ, въ войскѣ запо

рожскомъ, какъ у стараго, такъ и у малаго, имѣется огненное

оружіе—рушницы или флинты, пистолеты, холодное о р у ж іе—

копья и сабли; а порохъ и свинецъ покупаютъ въ Польшѣ и

Малороссіи, свой же хотя и дѣлаютъ, но онъ не отличается хо

рошимъ качествомъ 4). Большинство изъ этого оружія добыва

лось запорожцами у поляковъ, русскихъ и особенно у татаръ и

турокъ 5); главнѣйшіе же запасы пороха шли сперва отъ поль

скаго правительства, а потомъ, съ переходомъ запорожскихъ ко

заковъ, въ подданство русскому царю, при Богданѣ Хмельниц

комъ, отъ русскаго: отправляя ежегодно изъ Москвы въ Сичу

1) Описаніе Украйны, С.-Петербургъ, 1832, 64.

2) Акты южной и западной Россіи, XI, 13, 14.

3) Лѣтопись Самовидца, Кіевъ, 1854, 20.

4) Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 56.

5) Д. И. Эварницкій, Сборникъ матеріаловъ для ист. зап. коз., Спб.,

1888, 19, 21, 22.

106

жалованье запорожскимъ козакамъ, русское правительство съ

тѣмъ вмѣстѣ отправляло имъ извѣстное количество пудовъ

пороху 1).

И зъ дошедшихъ до насъ такъ называемыхъ запорожскихъ ар

матъ или пушекъ большая часть польскаго издѣлія; въ самой

Польшѣ пушки стали выливаться впервые при королѣ Сигизмундѣ-

Августѣ (1548— 157 2 ); оттого въ первой половинѣ XУI вѣка онѣ

были весьма рѣдки какъ въ самой Рѣчи-Посполитой, такъ и въ

запорожскихъ вольностяхъ: имъ знали счетъ, знали, сколько было

поставлено пушекъ въ каждой изъ польскихъ крѣпостей и сколько

въ каждой изъ крѣпостей запорожскихъ. Сохранившіяся до нашего

времени пушки запорожскихъ Козаковъ имѣютъ четыре вида:

мортиры, мѣдныя пушки, желѣзныя кованныя и чугунныя; об

разцы всѣхъ этихъ видовъ пушекъ мы имѣемъ въ обществен

ныхъ и частныхъ музеяхъ козацкихъ древностей 2); мортира

мѣдная представляетъ изъ себя мѣдную ступку длины 100, ши

рины 90 и отверстія 40 миллиметровъ; пушка мѣдная состоитъ

изъ мѣднаго ствола длины пять, толщины четыре четверти,

отверстія одной четверти, со шпилемъ съ глухой стороны длины

полторы четверти 3); пушка желѣзная состоитъ изъ желѣзной

кованной трубы, скрѣпленной осьмью желѣзными кольцами и

открытой съ обоихъ концовъ: къ одному изъ этихъ концовъ (от

куда заряжаютъ пушки) придѣланы желѣзныя скобы, въ кото

ры я вкладывался желѣзный ящ икъ для зарядовъ пушки; длина

трубы 640 миллиметровъ, длина самаго ящика 240 миллимет

ровъ, слѣдовательно длина всей пушки 880 миллиметровъ, ши

рина ящ ика съ верхняго конца — 175, съ нижняго—110 мил

лиметровъ, внутренній діаметръ трубы 60 миллиметровъ, тол

щина стѣнокъ трубы —по 20 миллиметровъ; пушка чугунная

состоитъ изъ чугуннаго ствола съ хвостомъ и подставкою для

1) Тамъ же, страницы 90, 129, 160, 173, 185.

2) Въ частномъ музеѣ Александра Николаевича Поля въ Екатерино

славѣ, въ общественномъ въ городѣ Одессѣ.

3 )

Въ мѣстечкѣ К ачановкѣ черниговской губерніи, въ собраніи В. В.

Тарновскаго.

107

прицѣла; длина ствола— 64 0 , длина хвоста— 120 миллиметровъ,

слѣдовательно длина всей пуш ки— 760 миллиметровъ, діам етръ

при х в о ст ѣ — 160, при дулѣ— 125 миллиметровъ, діам етръ са-

маго дула— 55 миллиметровъ 1). Р у ж ь я или руш ницы (правиль

нѣе ручницы отъ слова «рука») употреблялись запорожскими ко

заками всевозможныхъ видовъ; большинство из ъ нихъ имѣли

длинные стволы, оправленныя серебромъ съ насѣчками и чернью

ложи, и стрѣляли посредствомъ положеннаго на полку пороха и

прилаженнаго к ъ полицѣ и курку кремня. В ъ такомъ же видѣ,

только меньше размѣрами, обыкновенно до пяти четвертей длины,

съ «просторыми» дулами, были и пистолеты, назы вавш іеся у

запорожскихъ Козаковъ пистолями; каж ды й козакъ имѣлъ при

себѣ по два пистолета и носилъ ихъ или з а поясомъ, или в ъ

кож аны х ъ кобурахъ, (съ татарскаго "кубур" — кожаный чехолъ,

футляръ), придѣланны хъ снаружи к ъ ш ароварамъ 2). Руж ьями,

пистолетами д а саблями запорож скіе козаки особенно любили

щ еголять и потому большее вниманіе обращали на нихъ, при

д авая имъ дорогую оправу и украш енія и всегда стараясь дер

ж а т ь ихъ въ большой чистотѣ (отчего и сложилось вы раж е

ніе " ясная зброя"); «оруж іе у нихъ все было убрано въ золото

да въ серебро, на оружіе они все богатство свое покладали: то

и не ко зак ъ , коли у него скверное оружіе» 3); только въ виду

походовъ запорожцы смачивали руж ья и пистолеты разсоломъ,

чтобы д ат ь имъ рж авчиву и не заставлять «играть вражеское

око на ясной зброи ». Копья или списы и р ат ища (отъ слова

«рать») были такж е въ большомъ употребленіи у запорожскихъ

козаковъ; и зъ сохранившихся до наш его времени копій видно,

что есѢ они дѣлались и зъ тонкаго и легкаго древка, въ п ять

арш инъ длины, окраш еннаго спирально красною и черною кра-

1) Образцы пуш екъ см. "Запорож ье" , Д. И. Эварницкаго, Спб., 1888,

I , 54.

2) Т а к ъ запорожцы изображ ены н а большомъ войсковомъ знамени,

хранящемся въ Петербургѣ, въ эрмитажѣ, и на гравю рѣ Ригельмана "Изо

браженіе запорожскаго козака" № 25.

3) Д. И . Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб. 1888, І I, 24.

108

скою и имѣ ющаго на верхнемъ концѣ желѣзный наконечникъ

и на нижнемъ двѣ небольшія, одна ниже другой, дырочки для

ременной петли, надѣваемой на ногу 1). Н а нѣкоторыхъ древ

кахъ копій дѣлалась еще желѣзная перепонка для того, чтобы

проткнутый копьемъ врагъ сгоряча не просунулся по копью до

самыхъ рукъ козака и не схватился бы снова драться съ нимъ,

ибо случалось, что иному и животъ распорятъ, а у него кровь не

брызнетъ, онъ даже не слышитъ и продолжаетъ лѣзть въ драку.

Нѣкоторыя копья дѣлались съ остріями на обоихъ концахъ, кото

рыми можно было и сюда класть враговъ и туда класть. Часто у

запорожскихъ козаковъ копья служили во время переходовъ черезъ

болота вмѣсто мостовъ; когда дойдутъ они до топкаго мѣста, то

сейчасъ же кладутъ одинъ за другимъ два ряда копій— въ каж

домъ ряду копье и вдоль и поперекъ, да по нимъ и переходятъ:

когда пройдутъ чрезъ одинъ рядъ, то сейчасъ же станутъ на

другомъ, а первый снимутъ и изъ него помостятъ третій; да

такъ и переберутся 2). Сабли употреблялись не особенно кри

выя и не особенно длинныя, средней длины пять четвертей, но

зато очень острыя: " какъ рубнетъ кого, то такъ надвое и раз

сѣ ч етъ,—одна половина головы сюда, а другая туда" ; лезвія

сабель вкладывались въ деревянныя обшитыя кожей или об

ложенныя металломъ пихвы (отъ слова " пихать") или ножны,

украшенныя нерѣдко на концѣ рукоятки какимъ-нибудь вырѣзан

нымъ изъ дерева звѣремъ или птицей; на самыхъ лезвіяхъ часто

дѣлались золотыя насѣчки; сабли носились у лѣваго бока и

привязывались посредствомъ двухъ колецъ, одного вверху, дру

гого ниже средины, узенькимъ ремнемъ подъ поясъ 3) . Сабля

столь необходима была для запорожскихъ козаковъ, что въ пѣс

няхъ ихъ она называется всегда «шаблею-сестрицею, ненькою-

ридненькою, панночкою молоденькою».

1) Такое копье добыто авторомъ у купца города Бериславля И. П.

Шила, внука запорожца.

2) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старины, Спб. 1888, І І , 25.

3)

См. Лѣтописное повѣствованіе о Малой Россіи Ригельмана, Мо

сква, 1847, приложеніе № 26.

109

О й, панночка наша шаблюка!

Зъ бусурменомъ зустривалась,

Не разъ, не два цилуваласъ".

К акъ истинный " льц арь" , запорожецъ саблю предпочиталъ

всякому другому оружію, особенно пулѣ, и называлъ ее " чес-

нымъ оружіемъ" . К елепа или боевые молотки, чеканы —руч

ное оружіе, состоявшее изъ деревянной, въ аршинъ д лины, ручки

съ желѣзнымъ на верхнемъ концѣ молоткомъ, имѣвшимъ съ

одной стороны тупой обушокъ, съ другой острый носъ; какъ

боевое оружіе, келепа употреблялись въ Россіи, напримѣръ у

" воровскихъ" козаковъ Стеньки Разина, одновременно съ этимъ

у турокъ ХY II вѣка 1) и у запорожскихъ козаковъ: «сегожъ

де, государь, числа ( 3 сентября 1658 года) въ ночи пришли

въ село Крупецъ изъ Глухова черкасы (т. е. черкасскіе козаки)

пѣши и его—драгуна Ваську К ондратова— били и мучили...

битъ онъ чеканомъ по головѣ и рука правая отшиблена" 2).

Въ народныхъ козацкихъ думахъ есть также двустишіе, въ ко

торомъ келепу приписывается значеніе боеваго оружія.

"А козакъ козачій звычай знае —

Келепомъ по ребрахъ торкае.

Якирьци или рогульки, извѣстные еще подъ именемъ желѣзнаго

или троицкаго чеснока 3), также считались у запорожцевъ иногда

принадлежностью вооруженія; якирьци похожи на четыре толстыхъ

гвоздя, къ концу сильно заостренныхъ и въ центрѣ вмѣстѣ

соединенныхъ; видимо якирьци дѣлались изъ продолговатаго

куска желѣза до самой средины расщепленнаго на три части и

потомъ отдѣльно ручнымъ способомъ выкованнаго4); какъ бое-

1) Сказанія Сахарова, т. ІI, Путешествіи, 216: А. Поповъ, Матеріалы

для исторіи Ст. Разина, Москва, 1857, 24. Множество келеповъ находится

въ музеѣ Соловецкаго монастыря видѣнныхъ мной въ 1887 году.

2) Акты южной и западной Россіи, IV , 140.

3) Такъ прозвали ихъ монахи Троицко-Сергіевской лавры во время

осады ея поляками, въ началѣ ХѴП вѣка.

4) Д. И. Эварницкій, Запорожье въ остаткахъ старина, Спб., 1888,

ІІ , 26.

110

вое орудіе, они употреблялись въ древнее время у русскихъ 1),

поляковъ 2) и затѣмъ несомнѣнно у татаръ и запорожскихъ ко

заковъ; назначеніе ихъ было ранить копыта лошадямъ, поэтому

они разбрасывались запорожцами по степи въ виду движенія

вражеской конницы, чтобы замедлить движеніе кавалеріи: " какъ

ни положить его, а все одинъ рожокъ якирьця будетъ торчать

вверхъ и непремѣнно вонзится въ копыто лошади". Стрѣлы видимо

употреблялись запорожскими козаками въ очень раннюю нору

ихъ историческаго существованія и были заимствованы отъ та

таръ и турокъ; извѣстный кошевой запорожскихъ и гетманъ

•

малороссійскихъ Козаковъ, Петръ Конашевичъ Сагайдачный

(1605— 1622) на старой гравюрѣ ХУІІ вѣка представленї вер

хомъ на конѣ съ булавой въ рукѣ, съ сагайдакомъ при боку и

съ стрѣлами въ немъ за спиной 3). Сагайдакъ съ татарскаго

«сагайдакъ» или «саадакъ»—дикій козелъ или кожа съ дикаго

козла для обшиванія лука и даже самый лукъ—употреблялся

запорожскими козаками для той же цѣли, к акъ у татар ъ —для

храненія въ немъ стрѣлъ— и носился посредствомъ ремня за пле

чами; сагайдаки добывались запорожскими козаками главнымъ

образомъ у татаръ 4).

Ко всему описанному вооруженію запорожскихъ козак ахъ надо

прибавить ещ е я таган ы , кинж алы и ножи, которые т ак ж е

были въ употребленіи у запорож скихъ козаковъ, хотя и не со

ставляли и х ъ , т а к ъ сказать, національнаго вооруженія, заноси

лись и зъ отдаленныхъ отъ запорож скихъ вольностей земель и

странъ; наконецъ к ъ вооруженію запорожскихъ к озаковъ нужно

отнести так ж е лядунки и череса. Лядунки или пороховицы

употреблялись запорожцами разны хъ родовъ и р азн ы х ъ видовъ:

1) Филаретъ, Описаніе харьковской епархіи, Москва и Р ига, 1848,

IV , 3 .

2) А. Н. Поповъ, И зборникъ хронографовъ, Москва, 132.

3) Историческіе дѣятели сѣв.-зап. Руси Антоновича и Б еца, К іевъ,

1885, обложка.

4) Д. И. Эварницкій, Сборникъ матеріаловъ для исторіи зап. коз.,

Спб., 1888, 19.

111

костяныя, металлическія, кожаныя, въ видѣ ты квъ, рожковъ,

фляжекъ и т. и.; онѣ во множествѣ сохранились до нашего

времени и наполняютъ собой частные музеи собирателей козац-

кихъ древностей; кожаные широкіе череса носились запорож

цами на груди, наполнялись въ два или въ три ряда патро

нами съ пулями и потому замѣняли собой патронташи.

Соотвѣтственно вооруженію самого козака дѣлалась и сбруя

его боевого коня: на коней надѣвались кульбаки 1), т. е. сѣдла

съ дорогимъ разукрашеннымъ чапрак омъ, съ подвѣшенными по

бокамъ сѣдла, на пряжкахъ, нерѣдко тисненными и расписан

ными, подтебеньками, т. е. кожаными полами или лопастями—

отъ татарскаго " тебенёкъ, тебеньки" — кожаныя лопасти въ

сѣдлѣ— 2) и съ ременными тороками— отъ татарскаго слова " терки"

ремни — прикрѣпляемыми сзади сѣдла для привязыванія къ нимъ

мѣшка, сумы съ вещами или какой-либо поклажей; такъ дѣ

лали татары еще въ 1283 году, послѣ побѣды надъ русскими:

«начат а бесурмане вязати головы боярскы я къ торокомъ, р укы

вкладоша въ судно» 3); такъ дѣлали и запорожскіе козаки,

привязывая къ торокамъ разную одежду во время отправленія

въ походъ и разное добро послѣ похода; наконецъ для поход

ной ѣзды необходимы были запорожцамъ и плети, называемыя

у нихъ то малахаями, то ногаями и сохранившіяся до нашихъ

временъ въ частныхъ собраніяхъ козацкихъ древностей 4).

1) «K ulbaka» — польское слово, что значитъ «сѣдло»; вѣроятно это

слово сложено изъ двухъ татарскихъ «кол»—рука и «баг» завязка, т е

семка, ремень.

2) А . А . Потебня, К ъ исторіи звуковъ русскаго я зы к а, Варш ава,

1883, IV , 49.

3) Лѣтопись по Лаврентьевскому списку, Сп. , 1872, 457.

4 ) Напримѣръ въ музеѣ А. Н. Поля въ городѣ Екатеринославѣ.

Гдѣ д ѣ в а лись запорожскіе войсковые клейноды.

Клейнодами или клейнотами, съ нѣмецкаго «Kleinod", польскаго

«Kleinot» —драгоцѣнная вещь или драгоцѣнность, назызались у за

порожскихъ козаковъ войсковые знаки, регаліи или аттрибуты вла

сти, при которыхъ происходили у нихъ большія или малыя рады и

которые употреблялись старшинами, сообразно должности каж

даго изъ нихъ. Но что же именно разумѣлось подъ этими вой

сковыми знаками въ частности? На этотъ вопросъ прежде всего

даетъ отвѣтъ малороссійскій лѣтописецъ Самоилъ Величко. Подъ

1648 годомъ, апрѣля 9 дня, у нег о сказано слѣдующее: «По

якой елекціи (послѣ прибытія Богдана Хмельницкаго на Сичу

Никитинскую и объясненія его съ запорожцами), заразъ отъ ко

шевого посланъ до скарбницѣ войсковой писарь сѣчовій, зъ нѣ-

сколькома атаманами курѣнними и инимъ значнимъ товариствомъ,

взявши тамъ и принесши въ раду клейноти войсковіи, т іи прето

посланніи въ скарбницѣ бывши и клейноти приказанніе взявши,

вскорѣ принесли до рады и вручили ихъ заразъ Хмельницкому.

Клейноти зась именно были тіи: короговъ королевская, злато-

писанная, барзо красная; бунчукъ, тожъ велце модній , зъ позло-

цѣстою галкою и древцемъ; булава срѣбная позлоцѣетая, зѣло

майстерно здѣланная и каменіемъ честнимъ украшенная; печать

сребная войсковая и котли новій мѣдніи великіе зъ добошемъ;

113

къ тому тежъ и три штуки арматъ полевыхъ легкихъ, зъ до-

статкомъ пороху до нихъ и куль (т. е. нуль), зъ арматами и

пушкарами» 1). Затѣ мъ въ грамотѣ о запорожскихъ клейнодахъ ,

данной императрицей Екатериной I I запорожскимъ козакамъ, въ

1768 году, февраля 6 дня, мы читаемъ: «Имяннымъ нашимъ

указомъ сего 1763 года, февраля 6 дня, повелѣно взнакъ квойску

запорожскому нашего императорскаго благоволенія и высочайшей

милости тому войску попрошенію ихъ дать войсковые клейноты,

яко-то: булаву, знамя, бунчукъ, печать, перначъ, литавры,

значки и трости» 2). Такимъ образомъ здѣсь прибавлены три

новые знака: перначъ, значки и трости, зато не названы арматы

или пушки. Слѣдуетъ прибавить еще то, что спеціальный исто

рикъ запорожскихъ козаковъ, князь Семенъ Ивановичъ Мышеп-

кій, находившійся въ Сичѣ съ 1738 по 1740 годъ, принадлеж

ностью кошеваго считаетъ не булаву, а палицу, «въ которой ко-

шеваго вся честь состоитъ" 3 ). Также изображенъ кошевой ата

манъ и въ лѣтописи Ригельмана, въ ея приложеніяхъ къ чет

вертой части 4).

Впервые клейноды пожалованы были войску запорожскому

еще польскимъ королемъ Стефаномъ Баторіемъ, какъ знаки на

независимое существованіе низовыхъ козаковъ отъ польскаго

правительства. «Въ лѣто 1576 за Стефана Баторія короля поль

скаго козаки въ лучшій еще строй учиненії... Видя у козаковъ

мужество великое и зъ татари на бранехъ, постави имъ гетмана

и присла имъ короговъ , бунчукъ и булаву и на печати гербъ

рицерь зъ самопаломъ и на головѣ колпакъ перекривленній,

арматъ и всякихъ военнихъ припасовъ» 5). Затѣмъ клейнодами

жаловали запорожцевъ и русскіе цари: въ 1708 году Петръ I,

въ 1734 году Анна Ивановна и въ 1763 году Екатерина II.

Булавой назывался серебряный позлащенный, иногда уни-

1) Лѣтопись Самоила Величка, Кіевъ, 1848 г ., I, ст. 51.

2) Д. И. Эварницкій, Сборникъ матеріаловъ, Спб., 1888 года, 183.

3) Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852 г., стр. 37.

4) Лѣтописное повѣствованіе о Малой Россіи, Москва, 1847 года.

5) Лѣтопись Григорія Грабянки, Кіевъ, 1854 года, стр. 21.

Очерки по исторіи запорож. козак.

8

114

з а нный драгоцѣнными камнями ш аръ, надѣтый на металличе

скую или деревянную изъ орѣха палку, гладко выструганную,

окрашенную въ темную краску и имѣющую до трехъ съ поло

виной четвертей длины 1). Теперь дознано, что употребленіе бу

лавы извѣстно было уже въ самыя отдаленныя отъ насъ вре

мена, въ концѣ неолитической эпохи и въ началѣ бронзоваго

вѣка; каменныя булавы находились при раскопкахъ Трои; жи

тели Кавказа, Сибири, Финляндіи, Западнаго края знали ее

задолго до Р. X .; затѣмъ послѣ Р. X. употребленіе булавы сдѣ-

лалось извѣстнымъ татарамъ, черезъ татаръ— полякамъ, а черезъ

поляковъ—и запорожскимъ козакамъ 2). Знаменемъ, хоругвью

или корогвою и прапоромъ назывался шелковый ярко-краснаго

цвѣта платокъ съ изображеніемъ на немъ въ срединѣ или бѣ

лаго іюльскаго орла, когда запорожцы были за польскимъ коро

лемъ , или двуглаваго русскаго орла, когда запорожцы перешли

къ московскому царю, а по бокамъ Спасителя и архангела Ми

хаила. Бунчукомъ называлась простая, окрашенная въ черную

краску палка, длины четыре съ половиной аршина, на верхній

конецъ которой набивался мѣдный ш аръ, а подъ самый шаръ

вкладывались волосы изъ конскаго хвоста съ четырьмя или

шестью косами поверхъ волосъ. Печать войсковая — круглой

формы, сдѣлана изъ серебра съ изображеніемъ козака въ остро

конечной шапкѣ на головѣ, въ кафтанѣ съ пуговицами на груди,

съ саблей и пороховницей при боку, съ ружьемъ черезъ лѣвое

плечо, съ копьемъ "стоящимъ пред рицеромъ, воина бодрствую

щаго знаменующимъ" и съ надписью по краямъ съ лицевой

стороны: " Печать славного воіска запорозкого нізового», или

«Печать войска ея імператорскаго величества запорожскаго ни

зового». Печати паланочныя или куренны я —серебряныя круглыя

или четыреугольныя съ изображеніями львовъ, оленей, коней,

1) Яковъ Собѣскій въ своемъ сочиненіи "Три книги о хотинской

войнѣ» говоритъ, что атаманская булава дѣлалась изъ тростника. Разу

мѣется, это возможно было въ началѣ X УІІІ вѣка, когда запорожцы про

стоту считали выше всякаго богатства и блеска.

2) Труды московскаго археологическаго общ., 1885 г. , т. X, стр. 1—7.

115

луны, звѣздъ, коранъ, копій, сабель и луковъ. Перначъ, иначе

шестоперъ или ж е зл ъ —таже булава, только меньшихъ размѣ

ровъ, съ серебрянымъ или желѣзнымъ шаромъ на верхнемъ

концѣ палки, съ вертикальными вырѣзками вдоль шара, или

же съ особыми, въ видѣ желѣзковъ отъ копій, возвышеніями,

насаженными поперекъ шара, иногда съ шестью перьями надъ

шаромъ. Перначи, какъ и булавы, употреблялись также въ

очень древнія времена; желѣзные и бронзовые перначи извѣстны

были осетинамъ и сванетамъ до Р . X. отъ V до У II вѣка,—

особенно много ихъ было въ Сванетіи, которая можетъ считаться

родиной перначей; затѣмъ они встрѣчались у татаръ и другихъ

азіатскихъ народовъ, какъ знакъ начальственной власти; по та

тарски " буздыханъ" или " буздычанъ" —воеводскій жезлъ, у ко

тораго яблоко набито было острыми гвоздями и который вмѣ

стѣ означалъ и булаву и перначъ 1). Литаврами назывались

сперва желѣзные, а потомъ серебряные котлы съ натянутою

на нихъ кожею и съ деревянными палочками для удара по

кожѣ и извлеченія звука. Значки— знамена куреней или сотенъ.

Трости —обыкновенныя палки, толстыя, гладко выструганныя,

выкрашенныя подъ орѣхъ, съ обоихъ концовъ оправленныя се

ребромъ и съ тупымъ желѣзкомъ на концѣ. Арматы, или пу

шки и мортиры—мѣдны я, желѣзныя, окованныя обручами, неболь

шихъ раз мѣровъ , большію частію польскаго и турецкаго издѣлія.

Каждый изъ клейнодовъ составлялъ принадлежность только

извѣс тнаго лица изъ запорожской старшины. Булава давалась

кошевому, она держалась имъ въ правой рукѣ; во время вой

сковыхъ р ад ъ ,—отсюда сложилась малоросійская пословица; «до

головы треба булавы»; знамя или хоругвь жаловалось всему

войску, но носилось хорунжимъ; бунчукъ — кошевому, но но

сился бунчужнымъ или бунчуковымъ товарищемъ, державшимъ

его надъ головою атамана; войсковая печать—войсковому судьѣ;

куренная или паланочная печать—куренному атаману или па-

ланочному полковнику; перначъ или жезлъ— полковнику, кото-

1) Тамъ же, стр. 1—7.

116

ры й носилъ его у себя за поясомъ и иногда вручалъ его про

ѣзжему черезъ запорожскія степи путнику для полной его без

опасности въ пути; литавры— всему войску запорожскому, но

въ особое вѣдѣніе довбыша или политаврщика; значки для

всѣхъ тридцати осьми запорожскихъ куреней, но въ вѣдѣніе

значковыхъ товирищей; трости—войсковому асаулу; арматы—

всему войску, но въ вѣдѣніе войскового пушкаря . Всѣ эти клей-

ноды, исключая " палокъ до литавръ" и войсковыхъ арматъ,

хранились запорожцами или въ сичевой покровской церкви или

въ войсковой скарбницѣ, откуда выносились только по особому

приказу кошеваго атамана въ виду общей или частной рады;

литаврныя палки находились всегда въ куренѣ войсковаго дов

быша, а всѣ арматы—въ артиллерійскомъ цейхаузѣ или сиче

вой пушкарнѣ, на рукахъ особаго старшины, пушкаря.

Послѣ этого естественно спросить: гдѣ же искать всѣ эти

запорожскіе войсковые клейноды? Всѣхъ вмѣстѣ взяты хъ, вой

сковыхъ клейнодовъ нигдѣ нельзя найти; только въ отдѣльно

сти, по частямъ, можно видѣть ихъ прежде всего въ частныхъ

музеяхъ нашихъ южно-русскихъ собирателей древностей, каковы:

въ Екатеринославѣ А. Н. Поль; въ Котовкѣ, екатеринослав-

ской губерніи, новомосковскаго уѣзда, Г. П. Алексѣевъ; въ К а-

чановкѣ; черниговской губерніи, борзенскаго уѣзда, В. В. Тар-

новскій; затѣмъ можно видѣть ихъ въ одесскомъ музеѣ исторіи

и древностей, въ музеѣ московской оружейной палаты, въ Пре

ображенскомъ всей гвардіи соборѣ въ Петербургѣ и въ собраніи

с.-петербургскаго импера торскаго єрмитажа.

Музеи частны хъ лицъ еще ж дутъ своего описанія; музеи

одесскій и московскій уже описаны; въ числѣ прочихъ древно

стей описаны и запорожскіе клейноді , но древности Преображен

скаго собора и императорскаго єрмитажа далеко не всѣ приве

дены в ъ извѣстность. Такъ, между прочимъ, неизвѣстны и на

ходящ іеся въ нихъ запорожскіе войсковые знаки.

Въ П р е о б р а ж е н с к о м ъ в с е й гвардіи с о б о р ѣ 1), надъ б о к о в ы м и

1) Н а Спасской улицѣ, близъ Литейнаго проспекта.

117

дверями съ правой стороны, размѣ щены, по рисунку архитек

тора Стасова, слѣдующіе запорожскіе войсковые знаки: двадцать

куренныхъ знаменъ, на простыхъ деревянныхъ древкахъ: три

бунчука, длиною каждый четыре съ половиной аршина, одна се

ребряная булава, три съ половиной четверти длиною; одинъ се

ребряный позлащепный жезлъ, три четверти аршина длины.

Внизу подъ каждымъ изъ этихъ знаковъ сдѣлана на таб

личкѣ соотвѣтствующая надпись: "Бунчукъ запорожской Сѣчи

и знамена». " Булава запорожской Сѣчи" . " Ж езлъ запорожской

Сѣчи". Кромѣ клейнодовъ, въ томъ же Преображенскомъ соборѣ

находятся еще восемь запорожскихъ паникадилъ, риза съ епит-

рахилемъ, шитая золотомъ и серебромъ, серебреная позлащен

ная кадильница, серебряный позлащенный напрестольный крестъ

и одно евангеліе, въ великолѣпной серебряной позлащенной оп

равѣ, печатанное въ Москвѣ, въ 1825 году. Всѣ эти вещи пе

решли въ Преображенскій соборъ въ 1829 году при императорѣ

Николаѣ. Павловичѣ, во время войны русскихъ съ турками. Онѣ

принадлежали запорожцамъ, жившимъ въ Дунавцѣ, подъ верхо

венствомъ турокъ, послѣ разоренія послѣдней Сичи императри

цею Екатериною I I въ предѣлахъ Россіи. Въ происшедшую ме

жду русскими и турками войну (1828— 1829) нѣкоторая часть

запорожцевъ, съ кошевымъ атаманомъ Осипомъ Михайловичемъ

Гладкимъ во главѣ, перешла на сторону русскаго царя и вы

везла съ собой значительную часть своего сичеваго добра, а въ

томъ числѣ, очевидно, и находящіеся въ Преображенскомъ со-

борѣ названные клейноды и церковныя вещи.

Въ императорскомъ єрмитажѣ находятся семнадцать запорож

скихъ значковъ и одно войсковое знамя, хоругвь или корогва

Послѣднее замѣчательно въ двухъ отношеніяхъ: и само по себѣ,

и какъ матеріалъ для историка и художника. Это знамя сдѣ

лано изъ шелковой ярко-красной матеріи и имѣетъ въ длину три

аршина и четыре вершка, а въ ширину два аршина и четыре

съ половиной вершка. Съ лицевой стороны на немъ сдѣланы

изображенія: въ срединѣ большаго двуглаваго орла со звѣздами

надъ нимъ и вокругъ него съ правой стороны—Спасителя, бла-

118

гословляющаго на брань, съ семнадцатью звѣздами кругомъ

него, съ лѣвой стороны— архангела Михаила съ огненнымъ ме-

чомъ въ правой рукѣ. По краямъ знамени сдѣлана золотыми

буквами по церковно-славянски надпись: «Сіе знамя въ войско

ея императорскаго величества запорожское низовое здѣлано кош

томъ пѣхоты воюющей тогожъ войска по черном морю такожъ

по рѣкам Днепру и дунаю". Ниже двуглаваго орла, Спасителя

и архангела Михаила изображено большое военное судно. Это—

такъ называемый трехмачтовый,

двухдечный

корабль;

съ

лицевой стороны этого корабля видны: бортъ съ четырьмя кают

ными люминаторами, на подобіе правильныхъ кружковъ, и вы

сокая двухъ ярусная рубка, имѣющая видъ палатки, для помѣ

щенія находящихся на суднѣ главныхъ лицъ команды , съ восьмью

отверстіями, на подобіе дверей, въ каждомъ ярусѣ по четыре.

Въ нижнемъ декѣ корабля сдѣлано семь большихъ люковъ, въ

верхнемъ декѣ— три малыхъ люка; въ соотвѣтствіе этому столько

же должно быть люковъ и на другой сторонѣ. Итого, всѣхъ

люковъ съ обѣихъ сторонъ нижняго и верхняго дековъ судна двад

цать; изъ нихъ видны концы выставленныхъ пушекъ. Сзади

судна поставлена толстая, но низкая корма съ разными вырѣз

ками и рисунками и съ однимъ военнымъ флагомъ, разрѣзан

нымъ пополамъ и прикрѣпленнымъ на невысокомъ древкѣ къ

кормѣ. На носу корабля лежитъ такъ называемый якорный зна-

чекъ, къ которому прикрѣпленъ такой же флагъ, только нѣ

сколько меньше по величинѣ, чѣмъ на кормѣ. Между кормой и

носомъ поставлены три высокія мечты для трехъ парусовъ, съ

двумя веревочными лѣстницами къ каждому; на каждой изъ

трехъ мачтъ высится по одному развѣв ающемуся флагу, такой

же величины и формы, какъ и на кормѣ.

Представленное на знамени судно несходно ни съ однимъ изъ

тѣхъ судовъ, какія употреблялись у запорожскихъ козаковъ.

Изъ судовъ, бывшихъ въ употребленіи у запорожцевъ, мы

знаемъ челны и кадриги. Но ни тѣ, ни другія не подходятъ къ

судну, изображенному на знамени. «Челны сіи безъ киля: дно

ихъ состоитъ изъ выдолбленнаго бревна ивоваго или липоваго

119

длиною около 45 футовъ: оно обшивается съ боковъ на 12 фу

товъ въ вышину досками, которыя приколачиваются одна къ

другой такъ точно, какъ при постройкъ рѣчныхъ судовъ , до

тѣ хъ поръ, пока челнъ не будетъ имѣть въ вышину 12, а въ

длину 60 футовъ. Длина его постепенно увеличивается кверху.

На ономъ можно замѣтить толстые канаты изъ камыша, кото

рые обвиты лыками или боярышникомъ и, какъ связанные бо

ченки, обхватываютъ челнъ отъ кормы до носа. Козаки осма

ливаютъ ихъ и придѣлываютъ къ каждой по два руля, чтобы

не терять напрасно времени при поворотѣ своихъ длинныхъ су

довъ, когда нужда заставитъ отступать. Челны козацкіе, имѣя

съ каждой стороны по 10 и 15 веселъ, плывутъ на греблѣ ско

рѣе турецкихъ. галеръ. Ставится также и мачта, къ которой

привязываютъ въ хорошую погоду довольно плохой парусъ, но

при сильномъ вѣтрѣ козаки охотнѣе плывутъ на веслахъ. Челны

не имѣютъ палубы; если же ихъ зальетъ волнами, то камыш е-

вы е канаты предохраняютъ отъ потопленія" 1). " К адриги (или

галеры, каторги) турецкія имѣли по три паруса и по два тента,

которыми, какъ палатками, покрывалась галера. На простыхъ

галерахъ они были изъ бѣлаго холста, но иногда нижній тентъ

на кармѣ дѣлался изъ египетскаго полосатаго бѣлаго съ си

нимъ холста. Пушекъ имѣла галера обыкновенно большихъ тр и

и меньшихъ четыре; флаги были большею частію желтые и

красные. Снаружи суда турецкія часто разрисовывались яркими

красками... На простой галерѣ бываетъ людей 180— 200, если

туда не сажаютъ большаго числа яны чаръ, до 120 гребцовъ,

и отъ 30 до 40 ghimini, т. е. свободныхъ моряковъ, 20 бом

бардировъ, которымъ даетъ жалованье хозяинъ. Обычное число

пушекъ на большой галерѣ, баштардѣ семь... Это—плоское,

длинное, очень

узкое,

двухмачтовое

судно, длиною

почти

50 метровъ, на 10 метровъ ширины, идущее въ одно время на

веслахъ и на парусахъ. Гребцы сидѣли прикованные на 25 или

30 скамьяхъ, пересѣкавшихъ и заграждавшихъ палубу на по-

1) Бопланъ, Описаніе Украйны, Спб., 1832 годъ, стр. 62.

120

ловину съ лѣвой, на половину съ правой стороны. Пять или

шесть гребцовъ на каждой скамьѣ приводили въ движеніе одно

весло, которое опиралось на подставку, торчащую сверхъ па

лубы» 1).

Очевидно, корабль, представленный на запорожскомъ знамени,

совсѣмъ ничего не имѣетъ сходнаго съ запорожскими челнами

и весьма отдаленное съ кадригами или галерами. Это есть со

вершенно новый видъ судна, на которомъ запорожцы едва-ли

могли плавать въ ХУІІ и даже въ первой половинѣ XУI I I вѣка

и который, какъ надо думать, дарованъ былъ имъ русскимъ

правительствомъ для войны противъ турокъ уже при императ

рицѣ Екатеринѣ II. Въ немъ можетъ помѣститься, по меньшей

мѣрѣ, до 250 человѣкъ команды при пяти или десяти человѣкахъ

начальниковъ.

К акъ матеріалъ, знамя интересно тѣмъ, что на суднѣ, пред

ставленномъ на немъ, изображено двадцать фигуръ запорожскихъ

козаковъ, при чемъ каждая фигура представляетъ изъ себя на

стоящую выставку козацкой одежды и вооруженія. Всѣ они пи

саны несомнѣнно съ натуры и представляютъ изъ себя весьма

разнообразные и весьма характерные типы запорожскихъ коза

ковъ. Впереди всѣхъ стоитъ фигура запорожца съ чупрыной на

бритой головѣ, съ закрученными усами, одѣтаго въ бѣлую хол-

щевую сорочку и такія же шаровары; одежда этого перваго за

порожца мало, впрочемъ, чѣмъ отличается отъ одежды любаго

малоросса какого-нибудь изъ глухихъ уѣздовъ полтавской или

екатеринославской губерніи нашего времени. За нимъ слѣдуетъ

запорожецъ, также съ открытой, низко выбритой головой, съ

чупрыной на лбу, съ черными, какъ смоль, на концахъ закру

ченными кверху, въ видѣ колецъ, усами; на немъ сверху кап

танъ съ откидными рукавами сѣраго цвѣта и подъ каптаномъ

красная черкеска съ тремя гудзыками на груди; черкеска опоя

сана поясомъ краснаго цвѣта, ширины нѣсколько меньше, по-

1) Антоновичъ и Драгомановъ, Историческія пѣсни малор. народа,

Кіевъ, 1874 г., I, 220.

121

видимому, поповскихъ поясовъ, застегнутымъ при помощи двухъ

пряжекъ напереди; на груди фигуры изъ-подъ черкески вид

нѣется сорочка, застегнутая красной стежкой; правой рукой

фигура держится за мачту, лѣвой придерживаетъ саблю съ ви

тою ручкою съ кисточкой. Изъ-за плечъ этой фигуры виднѣется

фигура третьяго козака съ поднятымъ вверхъ указательнымъ

пальцемъ, обращеннымъ ко лбу: онъ о чемъ-то какъ-будто разсуж

даетъ . З а тремя первыми представленъ четвертый; на головѣ его

большая, на подобіе архіерейской митры, шапка, зеленаго цвѣта съ

вертикальными полосами вверхъ отъ околицы къ вершку и съ

красною звѣздою напереди. Онъ одѣтъ въ сорочку, а можетъ

быть, въ кожанокъ темно-синяго цвѣта и широкія ярко-краснаго

цвѣта шаровары, за очкуромъ которыхъ виситъ платокъ розо

ваго цвѣта, спускающійся до самаго колѣна лѣвой ноги; съ

лѣваго бока у него виднѣется ручка сабли; съ правой, тамъ ,

гд ѣ у насъ дѣлается карманъ, кобура, въ которую вложены

два пистолета съ ручками, расходящимися въ противоположныя

стороны; выше ручекъ пистолетовъ свѣшивается лядунка, т. е.

пороховница, надѣтая при помощи ремня черезъ лѣвое плечо

козака. В ъ правой рукѣ его копье съ желѣзнымъ трехгран-

нымъ наконечникомъ на деревянномъ древкѣ, книзу очень тонко

заостреннымъ; лѣвая рука свободна. За этою четвертою фигу

рою стоитъ пятая, па плечахъ которой виднѣется лишь одинъ

кафтанъ желтаго цвѣта и на головѣ шапка, совершенно отлич

ная отъ шапокъ на другихъ фигурахъ: она состоитъ изъ бѣлаго

барашковаго околыша, довольно значительной ширины, къ ко

торому придѣланъ вершокъ изъ какой-то, видимо, суконной ма

теріи желтаго цвѣта. Въ общемъ эта шапка похожа на тепе

решнія шапки донскихъ козаковъ, только въ этихъ послѣднихъ

околыши нѣсколько больше околыша нарисованной на знамени

шапки, и

на тѣ

высокія шапки, которыя

изображены у

Н иколая

Сементовскаго

въ извѣстномъ его сочиненіи " Ма

лороссійская, запорожская и донская старина"

1).

Д алѣе

1) С.-Петербургъ, 1846, 12, 14.

122

слѣдуетъ шестая фигура запорожца, одѣтая въ свѣтло-го

лубую черкеску изъ узорчатой штофной матеріи, опоясанная

поясомъ такой ширины, какіе теперь носятся простыми мало

россійскими крестьянами. Эта фигура важная типичная, можетъ

быть, атамана всей ватаги; онъ стоитъ безъ шапки и смотритъ

куда-то вверхъ, поднявъ высоко свою голову, на которой раз

вивается черная чупрына. При лѣвомъ боку у него сабля съ

витою ручкою, при правомъ боку желтаго цвѣта лядунка, н а

дѣтая также черезъ лѣвое плечо, а ниже лядунки пара писто

летовъ; за поясомъ платокъ бѣлаго цвѣта, спускающійся до ко

лѣнъ. Затѣмъ слѣдуютъ остальныя фигуры въ такихъ же ко

стюмахъ, но съ варіаціей цвѣтовъ: одинъ представленъ во всемъ

малиновомъ съ платкомъ за поясомъ, кромѣ самаго пояса синяго

цвѣта, съ концами, завязанными напереди. Другой , совсѣмъ

молодой, еще безусый козакъ изображенъ одѣтымъ въ темно-

зеленую бурку или епанчу и зеленовато-желтый кожанокъ, или

же матроскую сорочку, съ большою низкаго вершка шапкою на

головѣ, наподобіе архіерейской митры; онъ оперся правымъ ко

лѣномъ о бортъ лодки и держитъ въ правой рукѣ такое же копье,

какое держитъ и описанная уже четвертая фигура запорожца.

Наконецъ, тутъ же есть фигуры въ темно-синихъ кожанкахъ (а

можетъ быть матроскихъ сорочкахъ) и коричневыхъ шарова

рахъ, въ сорочкѣ зеленоватаго цвѣта и красномъ поясѣ, въ со

рочкѣ голубаго цвѣта и шапкѣ зеленаго цвѣта, въ сорочкахъ

синихъ («жандармъ-цвѣтъ»), съ красной застежкой, бѣлыхъ и

коричневыхъ; въ темно-синихъ шапкахъ и безъ шапокъ. Въ

большинствѣ случаевъ фигуры представлены съ открытыми

шеями, въ шапкахъ низкихъ, но широкихъ. По всему этому

знамя представляетъ изъ себя богатый матеріалъ какъ для

историка за порожскихъ козаковъ, такъ и для художника, ко-

торый бы пожелалъ взять сюжетомъ для своей картины какой-

либо моментъ изъ исторіи низовыхъ запорожскихъ козаковъ.

итажѣ.

эрм ъв

мени

зна

со

къоминС

УІІ.

М

ѣст

е

ч

к

о

К

о

т

о

в

к

а

и

с

е

л

о

Л

ы

ч

к

о

в

о

е к а т е р и н о - с л а в с к о й г у б е р н і и ,

н

о в о м

о с к

о в с к

а г о у ѣ з д а .

Мѣстечко Котовка нѣкогда составляло одно изъ селеній воль

ностей запорожскихъ низовыхъ козаковъ; но когда оно возникло

и кѣмъ основано, на то нѣтъ документальныхъ данныхъ. Ни

на генеральной картѣ инженеръ-полковника Дебоксета 1751 года,

ни на картѣ елисаветградской провинціи 1772— 1774 года, ни

въ показаніяхъ запорожца Никиты Леонтьевича Коржа Котовки

вовсе н ѣ т ъ ,— у Никиты Коржа по рѣкѣ Орели названы только

два селенія: Гупаловка и Петриковка 1). Только на картѣ А. А.

Скальковскаго 1770 года, въ числѣ девяти запорожскихъ селе

ній по-надъ лѣвымъ берегомъ рѣки Орели, въ вѣдомствѣ орель-

ской паланки запорожскихъ вольностей, стоитъ и селеніе Ко

товка 2). Народное преданіе говоритъ, что основателемъ Котовки

былъ какой-то запорожецъ Василь Котъ; онъ жилъ «на двѣ

половины»,—въ одной, гдѣ стояла старая церковь, въ другой,

гдѣ теперь панскій капустникъ; первый поселокъ назывался

Васькивка, а второй—Котивка; этотъ К отъ имѣлъ переправу

1) И зустныя преданія о новороссійскомъ краѣ, «Журналъ м. н. пр. ,

1838, II , 512.

2) А. А. Скальковскій, «Исторія Новой Сѣчи», Одесса, 1886, I, 36;

III, приложеніе.

124

черезъ рѣку Орель и , какъ былъ человѣкъ очень домовитый,

держалъ при себѣ очень много собакъ; какъ-то эти собаки на

пали на переправлявшагося черезъ Орель купца и разорвали

его; хозяину собакъ, запорожцу Коту, грозила бѣда; тогда онъ

обратился за покровительствомъ къ сосѣднему помѣщику Але

ксѣеву, котораго " держава" была на рѣчкѣ Очеретоватой: Але

ксѣевъ обѣщалъ защитить К ота, но подъ условіемъ: «оддай мини,

каже, свою землю, я тебе вызволю»; К отъ согласился и усту

пилъ пану свою землю, а самъ устроилъ себѣ селище по правую

сторону Орели, гдѣ и теперь живетъ его поколѣніе 1). Изъ до

шедшихъ до насъ актовъ видно, что въ селеніи Котовкѣ въ

1774 году было уже семьдесятъ три двора, гдѣ жили вышед

шіе изъ Сичи и поженившіеся запорожскіе козаки. И зъ тѣхъ же

актовъ и тогоже 1774 года, 5 октября, видно, что по представле

нію кошеваго атамана войска запорожскаго Петра Ивановича

Калнишевскаго со всею старшиною и товариствомъ и по донесенію

генералъ-фельдмаршала и главнокомандующаго первою россій

скою арміей, графа Петра Александровича Румянцева митропо

литу кіевскому и галицкому Гавріилу, въ селеніи Котовкѣ за

ложена была первая деревянная церковь во имя Преображенія

Господня; въ слѣдующемъ году къ строющейся церкви уже

рукоположенъ былъ священникомъ бывшій запорожскій козакъ

кисляковскаго куреня Иванъ Андреевичъ Высота, восемнадцать

лѣтъ проживавшій въ числѣ церковниковъ при войсковой сиче

вой школѣ и потому «въ сраженіяхъ небывшій и никого на

войнѣ неубившій» 2). В ъ это время въ духовномъ отношеніи

Котовка принадлежала старокодацкой духовной «намѣстніи».

До 1775 года Котовка оставалась во владѣніяхъ земель войска

низоваго запорожскаго;

съ 1775 года она сдѣлалась

соб

ственностью «гвардіи поручика» Илларіона Спиридоновича Але

ксѣева, впослѣдствіи псковскаго губернатора. Семейное преданіе

1) Преданіе записано мной отъ крестьянъ Котовки Степана Сатаны и

Якова Колваха.

2) Ѳеодосій, Матеріалы, Екатеринославъ, 1880, I, 346.

разсказы ваетъ, будто первый изъ владѣльцевъ Котовки, Илла

ріонъ Спиридоновичъ Алексѣевъ, купилъ ее у запорожца Кота

еще въ 1758 году при императрицѣ Елизаветѣ Петровнѣ; но

съ этимъ преданіемъ согласиться нельзя по двумъ причинамъ:

во-первыхъ, потому, что земли запорожскаго войска не были до

стояніемъ отдѣльныхъ лицъ, а составляли «вольности» всего

низового войска и никогда не продавались и не отдавались въ

частныя руки, особенно же въ руки пановъ; во-вторыхъ, и по

тому, что гораздо позже означеннаго 1758 года, въ 1774 году,

Котовка считалась собственностію запорожскихъ козаковъ, такъ

какъ въ это время хлопочетъ объ устройствѣ въ ней церкви

не владѣлецъ, о которомъ н ѣ т ъ и рѣчи въ церковныхъ актахъ,

а кошевой атаманъ всего войска запорожскаго низоваго П . И. Кал-

нишевскій вмѣстѣ съ фельдмаршаломъ графомъ П . А. Румян

цевымъ. Послѣ паденія Сичи Котовка нѣкоторое время остава

лась пока въ вѣдѣніи старокодацкой духовной " намѣстніи"; въ

1776 году священнику слободы Котовки, Ивану Высотѣ, при

слано было изъ правленія духовной старокодацкой «намѣстніи»

предложеніе о представленіи дѣтей священно и церковно-служи

тельскихъ въ кіевскую академію для высшихъ наукъ , вслѣдствіе

малолюдства въ ней студентовъ 1). Въ этомъ же году слобода

Котовка считалась уже отчисленной къ самарскому духовному

правленію: седьмого января этого года изъ самарскаго духов

наго правленія пришло предложеніе священникамъ и церковно

служителямъ слободъ Котовки, Личковки, Гупаловки, Бабай-

ковки, Могилева, Ш ульговки, Петриковки, Каменки и Новосе-

лицы о томъ, «чтобъ они, естли какая кому церковная или своя

надобность будетъ къ его преосвященству или вдуховную сло

венскую консисторию спрощениями минуя духовное правленіе, ни

подъ какимъ видомъ под описениемъ великого штрафа, не вхо

дили, а являлись бы в оное духовное правление и оттуда по-

луча полное наставление, в то время представляли ли бы или

къ его преосвященству или въ словенскую духовную конси-

1) Изъ бумагъ церковнаго архива Котовки.

126

сторию» 1). В ъ 1784 году Котовка именуется слободой ека-

теринославскаго наме стничества алексапольскаго уѣзда 2), а

церковь ея считается зависимой отъ духовнаго алексаполь

скаго правленія; въ 1785 году въ слободѣ Котовкѣ окон

чена была первая церковь во имя Преображенія Господня, за

ложенная еще при запорожцахъ, но оконченная на собственныя

средства помѣщика статскаго совѣтника и кавалера Илларіона

Спиридоновича Алексѣева; тогда на дьячковскую должность при

новой церкви К отовки опредѣленъ былъ церковникъ Ѳедоръ Чер

нявскій. Въ 1791 году въ слободѣ Котовкѣ. было уже сто трид

цать пять "подданническихъ" дворовъ, церковь ея все еще находи

лась въ вѣдомствѣ алексапольскаго духовнаго правленія; тогда алек-

сапольское духовное правленіе сдѣлало представленіе архіепископу

екатеринославскому Амвросію о необходимости устройства въ

слободѣ Котовкѣ новой церкви вмѣсто старой обветшавшей; ре

золюція послѣдовала 10 сентября 1791 года: церковь приказано

было устроить во имя тогоже праздника Преображенія Господня,

но на новомъ мѣстѣ. Въ 1797 году Котовка считалась уже въ

числѣ населенныхъ слободъ новомосковскаго уѣзда. Въ настоя

щее время— это одно изъ многолюдныхъ селеній того же ново-

московскаго уѣзда екатеринославской губерніи; оно считается

мѣстечкомъ, расположено по лѣвому берегу рѣки Орели, въ

семидесяти пяти верстахъ отъ города Екатеринослава и принад

лежитъ владѣльцу Гофмейстеру Высочайшаго Двора, Георгію

Петровичу Алексѣеву, извѣстному въ новороссійскомъ краѣ соби

рателю древностей и нумизмату, располагающему большой кол

лекціей всякаго рода доисторическихъ древностей.

Отъ пребыванія въ Котовкѣ запорожскихъ козаковъ сохра-

нилось нѣсколько воспоминаній въ видѣ серебряной утвари, бо

гослужебныхъ книгъ въ мѣстной церкви и нѣсколькихъ названій

могилъ и урочищъ. Въ церкви Котовки отъ запорожскихъ коза

1) Изъ бумагъ церковнаго архива мѣстечка Котовки.

2) Теперь мѣстечко Царичанка полтавской губерніи, на правомъ бе

регу Орели.

1 2 7

ковъ осталась большая серебряная позлащенная чаша, одинъ

деревянный кипарисовый въ серебряной оправѣ напрестольный

крестъ съ надписью: " Сей: крестъ и сею чашу отмѣниль(ъ)

рабъ божій Андрей за упокой раба божия І осіпа у сло ( = сло-

боду) Котивку до храму Спаса 1775 году" ; изъ книгъ— три еванге

лія, одно въ красномъ бархатѣ и серебряномъ окладѣ по уг

ламъ, московской печати 1760 года при императрицѣ Елизаветѣ

Петровнѣ; другое въ сплошномъ серебряномъ позлащенномъ ок

ладѣ, тойже печати 1764 года, и третье въ зеленомъ бархатѣ

съ серебрянымъ окладомъ по угламъ, кіевской печати 1773 года;

двѣнадцать книгъ общей минеи, кіевской печати 1750 года,

общая минея московской печати 1763 года и книга постовой

тріоди съ надписью по листамъ: " Купленъ Семеономъ... за цену

3 р. 50 к. до храму преображенія господня 1775 году мѣсяца

іюня 2-го дня в село Котовку». И зъ могилъ, связанныхъ съ

пребываніемъ запорожцевъ въ Котовкѣ, интересны двѣ— Пилип-

чина и Настина, обѣ ниже усадьбы владѣльца, близъ лѣваго бе

рега рѣки Орели. Пилипчина могила получила свое названіе отъ

запорожца Осипа Пилипенка: " Винъ бувъ колысь хлопцемъ у

козакивъ, варывъ имъ йсти, а живъ незабаромъ, передъ тимъ,

якъ запорожцивъ вы гоныли видциля; а воны, якъ бигли звид-

ц иля, то закопували у могылахъ клады; закона та щей закляття

положе: " хто визьме оцей кладъ, тому хай заразъ очи повылазють" ;

ото й закопали вони суму у могыли за ричкою З а плавкою 1) на

Ш агаривськимъ хутори: закопали и подались соби г еть, а Пи

ли пенко зоставсь тутъ; бачивъ винъ, де сховали запорожци суму,

тай сивъ тамъ хуторомъ, сивъ и живе; прыживъ сына, диждавсь

и онука; а якъ онукъ зроби всь уже чималымъ парубкомъ, то

дидъ ему и розскажи про те, шо заховали запорожци въ могыли;

а той и давай прохати дида, шобъ винъ выкопавъ гроши. «Я бъ,

каже дидъ, и выкопавъ, такъ очи повылазють».— «Та ничого,

дидусь, я васъ догодую до смерти». Дидъ и выкопавъ, якъ вы-

1) Заплавка— притокъ Орели съ лѣвой стороны, ниже усадьбы вла

дѣльца.

128

копавъ, такъ и ослипъ, та й живъ слипымъ , онукъ таки до-

годувавъ ёго до смерти" 1). Настина же могила, разсказываютъ,

получила свое названіе отъ какой-то дивки Насти. " Тамъ жила

дивка Настя; вона держала у себя ватагу козакивъ, а нихто

того не знавъ, шо вона дивка; кажутъ у неи вусыки манёньки

були, то и считали ій за свого брата, и скильки, може, годъ

вона правы ла за козака, а якъ умерла, то тоди тильки й ди-

знали, шо вона дивка» 1). Изъ урочищъ съ названіемъ отъ за

порожскихъ козаковъ самое интересное урочище Левенцево къ

сѣверу отъ усадьбы владѣльца, у лѣваго берега Орели. Уро

чище Левенцево получило свое названіе отъ какого-то Левенца,

сына вдовы Левенчихи; онъ бѣжалъ изъ Гетманщины отъ при

тѣсненія пановъ, поселился на Орели и былъ не то гайдамака,

не то запорожецъ. «Давно - давно те було, якъ казали наши

батьки, въ старовыну. Ж ивъ-бувъ на Орели, биля самой горы

не то казакъ, не то гайдамака, славный молодець Левенець. Тоди

времья було погане, — нехрещена орда буйнувала: то попалыть

сёла, то зруйнує святи церквы, то оджене багацько народу въ

неволю; одна бида була: ныхто не знавъ, що зъ нимъ и буде

завтра. Ото Левенець молодець якъ побачивъ, що дило погане"

перехрыстывсь трычи тай каж е: «ну, проклята орда, я ж ъ тоби

докажу правды! недовго ж ъ тоби мудрувать мижъ нами»! Зро-

бывъ соби на майдани биля рички Орили куринь тай ставъ вою

вать зъ нехрыстами. То бувало прыйде татарва, обступе той

куринь та й ну гукать на Левеньця молодця: «Здавайся, сучій

сыну, а то мы тебѣ зак ыдаемъ стрилками". А Левенець моло

дець и крычить имъ: «А кидайте, кидайте, погани сыны»! А

голосъ у его такый бувъ, шо одъ него уси дерева у лисахъ и

очереты у ричкахъ, наче видъ витру, заколышутця. Тоди татарва

одскоче одъ Левеньця, стане де-нёбудь подальше видъ куриня

тай ну кидать стрилами. А ӫму й байдуже: стоить соби, сер

дешный, та сміетця, а стрилки округъ него тилько свыстять та

на землю падають. «А що, каже, настриляли багацько? Ну, те-

1) З а п и с а н о отъ стар и к а К отовки С тепана С атаны .

129

перь я буду стриляти"! Та якъ пальне изъ рушныци, або зъ

лука на поганыхъ нехрыстивъ , то такъ и повале зразу цилу

тысячу. Побаче татарва, що ничого не зробе зъ такимъ лыца-

ремъ та навтикача видъ него; а винъ визьме ломаку та за ними,

та й ну дубасыть по чимъ попало, аж ъ поки вся земля свята

не застелется ихъ трупомъ. Такъ довго Левенець молодець мурду-

вавсь зъ ордою и беригъ нашу святу землю видъ поганыхъ.

Бачить погана татарва, що силою ничого не визьме та и ну лу

кавить. Почула, шо у Левеньця було два сыны, таки, що вже

й помогаютъ батькови бытьця противъ супостатъ, та й давай

клята погань пидлащатись до сынивъ. Такъ и тутъ ничого не

зробыла. Тилько на лыхо соби, кажуть, Левенець молодець давъ

таке закляття сынамъ, щобъ вони усю жисть не знались зъ

дивчатами; колы ж ъ одинъ изъ ёго сынивъ визьми та крадькома

видъ батька и поженыхайсь зъ дивкою; а та дивка черезъ па

рубка и роспизнала, де Левеньця молодця можно було захопить

нышкомъ, узнала тай переказала поганій татарви, а татарва и

пидстерегла его сердешного у Плавахъ 1), як ъ винъ лигъ спати;

а якъ вивъ бувъ дуже сильный чоловикъ, то противъ него

выйшовъ самъ ханъ поганый, та й не одинъ, а зибравъ коло

себе аж ъ пьятцотъ чоловика орди; выйшовъ, пидстеригъ Ле

веньця, накинувсь на него ничью, звязавъ руки сырицею, пры-

вивъ на могылу та й давай ёго пекти та мучити; пикъ-пикъ,

мучивъ-мучивъ, а дали вбывъ его и голову одрубавъ. Якъ покоти

лась же та голова по земли, то вся земля задрижала и пиднявсь

велыкій-превелы кій витеръ, шо уси дерева до низу похылылысъ,

а вся татарва на землю повалы лась, та съ тихъ пиръ, кажуть,

и заги нула проклята. Отъ якій бувъ той Левенець, а теперь

якъ згадаеш ъ про него, то слезы такъ и ижать изъ очей. Винъ

лежить закопани й десь у могилы, середъ лиса, у самому Левен-

цевому, биля Орили, видъ т ого по Левеньцю молодцю и Левен-

цево прозвалось. Балакають, будьто винъ дуже богатый бувъ

чоловикъ и богатство свое закопавъ десь биля озера Домахи

1) Плавы—озеро, на лѣвомъ берегу Орели, недалеко отъ Левенцева.

О ч е р к и по и с то ріи з а п о р о ж . к о за к .

9

130

надъ Ориллю у Левенцевому, коло тихъ дубивъ, що три вкупи

зрослысь. Колысь прыиздыли люде изъ К ры му шукать биля

ты хъ трехъ дубивъ казны Левеньця, та ничого не найшли" 1).

Въ Котовкѣ и теперь старыя бабы поютъ пѣсню о Левенцѣ

молодцѣ: въ пѣснѣ онъ изображается ненавистникомъ пановъ,

любителемъ чужого добра и разбойникомъ, однимъ словомъ, тѣмъ,

что называютъ теперь гайдамакою; изображая его гайдамакою,

народъ, однако, симпатизируетъ ему, какъ можно видѣть изъ

самой пѣсни, гдѣ къ нему не прикладывается ни одного позо

рящаго имени эпитета, напротивъ того, имя его называется въ

уменьшительномъ и даже какъ бы ласкательномъ видѣ.

"Ой снигъ иде , то зима буде,

На тебѣ, Левенцю, та бида буде,

На тебе, Левенцю, паны встали,

З ъ порадою хотятъ взяти та зъ громадою.

Ой хочъ бида й буде, та тилъко не заразъ,

Та тильки не заразъ, а трошки згодивши,

Ведуть Левенчика, ведутъ у ловывши.

Скували ноги зализами, зъязали руки сырыцею,

Везутъ Левенчика, везутъ вулыцею.

Сырыця сухая руки истягае,

За нимъ иде ненька та плаче рыдае :

«Чи я тоби, сынку, тай не говорила,

Не рубай лиса, лиса Лебедина,

Та не гниви пана, пана господина,

Та не суши серця, мого юдовина.

Коли рубавъ лиса, було бъ зволочити,

Коли вгнивывъ пана, було бъ упросити.

Ажъ ты порубивъ-зволочивъ, зволочивши-запаливъ,

Зволочивши-запаливъ, самъ соби славы наробывъ".

— «Годи тоби, мамо, мене вговоряти,

Печаль къ серцю годи прикладати;

Якъ укравъ я соби, мамо, чепелынку,

Ты сказала, мамо: "гараздъ буде, сынку".

Якъ укравъ я, мамо, корову рябую,

Ты сказала, мамо: "украдъ ще другую"!

Якъ укравъ я, мамо, коня вороного,

1) З а п и са н о Г . П . А лексѣ евы м ъ о тъ стар и к а К о то в к и , д и да Д у н ь к и .

131

Ты сказала, мамо: " иди по другого".

Якъ укравъ я, мамо, та пару жупанивъ,

Ты, мамо, сказала: "порубай ще й панивъ"

Тоди паны були милостыви,

Узяли Левенця, на волю пустыли,

Левенця пустили, Левенцеву неньку въ кайданы забыли.

Якъ пишовъ Левенчикъ темными лугами,

Та темными лугами, съ тугыми луками;

Лежать паны порублены-попечени,

Левенцевыхъ ручекъ невтечени.

«Оце жъ вамъ, паны, та за ваши кары,

Щобъ вы, паны, якъ треба карали:

Було бъ же вамъ, паны, Левенця не брати,

Вы жъ ёго вловили, кары не зробили,

Левенцеву неньку въ кайданы забыли,

Було бъ же вамъ, паны, Левенця карати,

Та зъ плечъ головку зняти" 1).

Кромѣ урочища Левенцева близъ Котовки есть еще урочище

Закляты й К утъ, ниже усадьбы владѣльца; тамъ «заклятые» люди

жили, запорожцы. «О, то бидовый народъ бувъ; вони оце заду

мають кого-нибудь обибрати, то выберутъ темну-претемну ничъ,

схоплютця чоловикъ дванадцять умисти та й гайда до хаты; якъ

пидберутця до хаты, то заразъ одинъ стане коло викна, а дру

г и й роздинетця увесь до-гола, визьме въ руку шаблю, пидни-

метця першому на плечи, ускоче черезъ викно въ хату, стане

середъ стола тай кричитъ: «Ось и я! треба вамъ комышника?» А

кругомъ хаты ще десять чоловикъ. Тоди хозяинъ сюды-туды,

та никуды; подавай и гроши и все добро, чого забажають»2 ).

Самое названіе рѣки Орели ведетъ свое начало будто бы

отъ тѣхъже запорожцевъ. «Тутъ колысь живъ змій та запо

рожець; змій по ту сторону, а запорожець по цю сторону; жили

вони, жили та якось и не поладнали—давай споритьця за гря-

ныцю: спорили-спорили, бились-билисъ, а дали змій и каже:

«давай проведемъ гряницю, тоди у насъ и спорки не буде; " «да-

1) Записана А. П. Базаряниновой отъ крестьянки мѣстечка Котовки

Марьи Якимовны Чапчихи.

2) Записано мной отъ старика мѣстечка Котовки Летючаго. *

132

вай " каже запорожець. Та ото змій запрягся у плугъ тай про

оравъ гряныцю, а по тій р и л л и и пишла ричка О р и л ъ" 1). Р аз

сказываютъ, что въ старпну близъ Котовки по степи росли такія

травы , что какъ пустишь было пастись воловъ, то въ другомъ гонѣ

и не увидишь ихъ, а когда свернетъ возъ съ дороги, то за тр а

вой и не вылѣзешь; близъ рѣки водились дикія козы, а въ са

мой рѣкѣ было видимо-невидимо рыбы; тогда и озеръ го

раздо больше было и рѣчки полноводнѣе текли: " чи воно земля

росте, шо теперь меньшъ воды стало, чи воно шо друге въ

свити божому діетця; мабуть, земля росте, человикъ же росте,

то й земля повынна рости, видъ т ого й воды теперь меньше

стало, чимъ у стари годы».

Близъ мѣстечка Котовки стоитъ село Лычково. Село Лычково—

старѣйшее изъ селъ, находящихся но лѣвому берегу рѣки Орели

новомосковскаго уѣзда: начало ему положено запорожскими козаками

во второй половинѣ ХУІ І вѣка, а документально извѣстнымъ оно

становится въ началѣ XУII I вѣка; въ то время оно входило въ со

ставъ вѣдомства орельской паланки, т. е. округа запорожскихъ зе

мель, и уже въ 1706 г оду имѣло у себя деревянную церковь; съ

1709 по 1734 годъ въ селѣ Лычковомъ нашли себѣ пріютъ тѣ изъ

запорожскихъ козаковъ, которые остались вѣрными русскому

царю Петру первому, послѣ измѣны гетмана Ивана Мазепы и

кошеваго атамана Константина Гордієнка, и не послѣдовали за

своими собратьями въ Турцію на новыя Сичи Каменскую и

Алешковскую; въ 1737 и 1738 годахъ Лычково подверглось

страшнымъ бѣдствіямъ— моровой язвѣ и набѣгу татаръ, разо

рившихъ въ немъ дома, церковь и истребившихъ много жите

лей мужчинъ, женщинъ и дѣтей. Но эти бѣдствія не были,

однако, роковыми для села: черезъ три года послѣ нашествія

татаръ и спустя два года послѣ страшной чумы въ селѣ Лыч

ковомъ устроена была часовня, въ которую назначенъ былъ изъ

ближайшаго запорожскаго монастыря на рѣкѣ Самарѣ іеромо

нахъ для отправленія въ ней богослуженія, а спустя тридцать

1) З а п и сано мной от ъ стар и к а м ѣ стеч к а К о то в к и С теп ан а С атаны .

1 3 3

два года, въ 1772 году, въ немъ сооружена бы ла и церковь,

во имя Покрова пресвятой Богородицы. Церковь эта была пе

ренесена въ Лычково изъ села Бригадировки, основаннаго въ

1767 году, между лѣвымъ берегомъ рѣки Орели и Днѣпра, но

залитаго днѣпровскими водами и засыпаннаго рѣчнымъ иломъ

и береговымъ пескомъ. «Будучи на низкомъ очень къ Днѣпру

и песковатомъ мѣстѣ учреждена, каждой весны полонною водою

обливается такъ, что во время весенняго залива въ церковь бро

дятъ водою, съ лѣтняго времени окружена оная жъ церковь

кучугурами и пескомъ; отъ песку аппаратовъ церковныхъ, да и

самыхъ божественныхъ т а йнъ уберечь никакъ (не) можно, при

томъ же и вся церковь, причиною нетвердости земли и раз

давшагося подъ нею песку, на одну сторону повернулась такъ,

что и дверей съ одной стороиы отворить насилу можно. И мы

(т. е. войсковая запорожская старшина)... разсудили за при

стойное сей церквѣ перенесенной быть здѣшнихъ вольностей—

изъ села Бригадировки— въ село Лычково, какъ мѣсто, ради

сооруженія церкви, не низкое и не песковатое, но со всѣми удоб

ствами самопристойнѣйшее" 1 ).

Въ настоящее время отъ прошлыхъ временъ въ церкви села

Лычкова хранятся два колокола и шесть священныхъ книгъ

съ характерными надписями, сдѣланными на нихъ. Колоколъ

большой съ надписью: «Сей звонъ: в слободу Благодировку до

храму Покрови пресвятой Богородици коштомъ козаковъ леч-

ковскихъ Павла Брехаря да Хоми и Ивана Чорного здѣланъ

1756 года»; колоколъ меньшій съ надписью: «1756 року божія»;

евангеліе кіевской печати 1733 года, временъ императрицы

Анны Ивановны, въ серебряномъ окладѣ съ надписью: "Си

лами и трудами Афанасея Емельянова сына Сенюкова»; цвѣто

словъ, московской печати 1763 года, съ надписью по листамъ:

«1764 году купленна сия книга цвѣтословъ стараниемъ и кош

томъ Козаковъ Іоаномъ і братомъ его Іоавраамомъ куреня ки-

слаковскаго до храму покрови пресвятия Богоматере в вольность

1) Ѳеодосій. Матеріалы, Екатеринославъ, 1880, I, 325.

134

запорожскую в брегадировку; трудомъ Іоанномъ Мовчаномъ въ

Киевѣ»; житія Іоанна Дамаскина, Варлаама пустынножителя и

Іосафа лидійскаго, московской печати 1680 года, съ двумя пре

восходными гравюрами, исполненными знаменитымъ представи

телемъ русской школы живописи, называемой «царской школой»,

второй половины Х У ІІ вѣка, Симономъ Ушаковымъ; изъ нихъ

одна изображаетъ " миръ", т. е. женщину, стоящую на головѣ

барашка съ цвѣтами въ рукѣ; другая изображаетъ " брань;"

т. е. воина съ копьемъ и мечемъ въ рукѣ и со шлемомъ на

головѣ; подъ фигурами означено имя гравера: «Н ачерталъ

Симонъ Ушаковъ ,

а внизу книги на первомъ же мѣст ѣ

сдѣлана по-польски надпись: «1773 Miesionca Apryla 11 W yda-

lem I eskarbcu C erhiewica»; поученія епископа Ильи Минятія,

московской печати 1759 года; бесѣды Іоанна Златоустаго, тойже

печати 1768 года; трофолой безъ обозначенія года напечатанія,

но съ длинною надписью по листамъ: «Во имя отца и сына и

святаго духа и нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ аминь. По

благословенію Его Преосвященщаго (siс) митрополита Кіевскаго,

Галицкаго, Малия Росии отменилъ сию книгу трофолой (и) к у

пилъ его Степанъ Порошко до веси Каетановки до храму Пре-

святія Богородици нашея Покрови (,) купленъ цѣною рублѣй

десять и купилъ его за свои власніи денги при честному отцу

иерею Михаилу (;) а хто бъ его моглъ отдалити отъ храму

святого покрови ( ,) отъ той будетъ судимъ во второе прише

ствіе (,) 1754 года мѣсяца февраля дня 6 (;) по которой ( послѣ

которой) куплѣ сея книги нарицаемой трофолой козакомъ запорож

скимъ и товарищемъ куреня Доньского Даниломъ Махиновскимъ

отдалъ ко храму святаго чудотворца Николая вѣдомства орель-

скаго, личковской часовне честному отцу Іерею ... 1776 года

мѣсяца ноября 22 д н я".

Послѣ паденія Сичи, въ 1775 году, село Лычково, по раз

дѣлу земель, было пожаловано маіору Михаилу Семеновичу Ко

чубею, а въ настоящее время состоитъ во владѣніи княгини

Натальи Ивановны Черкаской.

V ІІ.

И з ъ п о ѣ зд к и по бывшимъ запорожскимъ воль-

ностямъ.

Осенью 1885 года, послѣ продолжительныхъ и трудныхъ

раскопокъ кургановъ въ одномъ изъ мѣстъ бывшихъ вольностей

запорожскихъ козаковъ, близъ теперешней деревни Вороной,

имѣнія владѣльца А. М. Миклашевскаго, пониже города Ека

теринослава, медленно тащился я на парѣ захудалыхъ лошаде

нокъ, запряженныхъ въ огромную нѣмецкую бричку, имѣющую

видъ длиннаго ящика съ придѣланнымъ къ нему дышломъ. Мой

путь лежалъ отъ села Славгорода, павлоградскаго уѣзда, къ

селу Покровскому, александровскаго уѣзда. День былъ превос

ходный; на небѣ ни облачка; солнце хотя и припекало, но не

жгло и не палило такъ, какъ оно жж етъ и палитъ въ лѣтніе

мѣсяцы; въ степи было такъ тихо, точно природа погрузилась

на время въ сладкую дремоту, въ легкій полусонъ, послѣ долгаго

знойнаго лѣта. Я сидѣлъ на такъ-называемомъ креслѣ, попросту

сказать, люлькѣ, навѣшенной при помощи толстыхъ ремней

на поперечныя стѣнки брички, и слегка покачивался, то нави

сая всѣмъ тѣломъ напередъ, то наклоняясь правымъ или лѣ

вымъ бокомъ на ту или на другую сторону брички; покойное

сидѣніе и тихая ѣзда убаюкивали меня. Передо мною на перед

ней дощечкѣ сидѣлъ кучеръ, типичный новороссійскій хохолъ,

бѣлокурый, съ длинными русыми усами, съ короткой рыжеватой,

136

давно небритой бородой, съ остриженной вплотную круглой го

ловой, въ широкихъ темнаго цвѣта шароварахъ, надѣтыхъ по

верхъ бѣлой съ мережками сорочки и опоясанныхъ суконнымъ,

зеленаго цвѣта, поясомъ. И выраженіе лица, и отрывочныя,

бросаемыя какъ бы на ходу и вскользь, замѣчанія моего воз

ницы сразу дали мнѣ понять, что я имѣю дѣло съ человѣкомъ

не безъ юмора.

— Пане!

— А что?

— Я хотѣлъ спросить васъ о чемъ-то, да и самъ не знаю,

какъ оно вамъ покажется.

— Спроси, можетъ быть и хорошо покажется?

— Вы подчасъ не изъ тѣхъ, что курганы копаютъ?

— Н ѣ тъ , братецъ не изъ тѣхъ; цуръ имъ совсѣмъ. Я съ

тѣми и знаться не знаюсь и вѣдаться не вѣдаюсь. А что, развѣ

ты знаешь кого-нибудь изъ нихъ?

— Самъ-то ихъ не знаю, а вотъ слыхать объ нихъ— слыхалъ.

— А что же именно ты объ нихъ слыхалъ?

— Да слыхалъ, будто они много золота выкапываютъ въ

курганахъ. Вотъ тамъ, надъ Днѣпромъ, близъ Лоханскаго по

рога, стоитъ деревня пана Миклашевскаго, и близъ той деревни

Богъ насѣялъ страшное множество кургановъ. Такъ вотъ до

этихъ-то кургановъ выѣхалъ изъ Петербурга панъ; говорятъ,

и молодой еще, а бѣдовый, каторжный человѣкъ... Ну, такъ

этотъ панъ и выѣхалъ до кургановъ, выѣхалъ онъ до курга

новъ и давай ихъ копать. И что бы вы думали, что онъ вы

копалъ? Выкопалъ сорокъ пудовъ золота!.. Выкопалъ, навалилъ

на воловъ да и посунулъ въ губернію. Кожа на волахъ тре

щ итъ, а онъ сунетъ; а изъ губерніи прямо до царя повезъ.

Вотъ оно что!.. И какъ вы думаете, спрошу я васъ, своею онъ

то силою выкопалъ тѣ деньги? Думаю, что не своею. Потому,

видите ли, прежде чѣмъ копать курганъ, онъ всходитъ на са

мую вершину его, вынимаетъ изъ кармана какую-то стрѣлочку

и на нее смотритъ, а она уже ему и показываетъ, гдѣ и клады

137

лежатъ, гдѣ и что другое 1). Она такъ и «типается» у него

въ рукахъ; онъ говоритъ: тутъ кладъ! А она показуетъ : нѣтъ,

неправда, вотъ тутъ!

— Н ѣ тъ братику, я не изъ такихъ. И неужелижъ-таки

правда тому, что въ тѣхъ курганахъ богатство зарыто?

— Вѣроятно, что правда, коли у насъ всѣ такъ говорятъ;

сорока—сорокѣ, ворона— воронѣ, а за ними уже и мы.

— Да кто же зары валъ его тамъ?

— Гм! Кто зарывалъ? Куцые черти да чубатые запорожцы!

— К акъ такъ?

— А вы не знаете, какъ? Дивно мнѣ; вы , кажется, и гра

мотный человѣкъ, а той причты , какъ чортъ да запорожскій

кузнецъ зарывали въ курганы деньги и не знаете.

— И слыхомъ не слыхалъ.

— Э, такъ вы , значитъ, не знаете и того, какъ старыхъ

людей передѣлываютъ на молодыхъ?

— Ну, ужъ этого, братику, я и понять-то не могу, не т о

что не знаю.

— А коли не знаете, такъ послушайте! Вотъ какъ оно было.

Ж илъ когда то между запорожцами одинъ кузнецъ, да

не такой кузнецъ, какіе теперь повелись,—пьянюги да мошен

ники,— а кузнецъ настоящій, честный, трезвый человѣкъ, еще

стариннаго завѣту. И ковалъ онъ коней чуть-ли не на всю

Сичь. Чуть свѣтъ, а онъ уже и въ кузницѣ, уже й «гукаетъ»

молотомъ. Только сколько онъ ни дѣлалъ, сколько ни годилъ

себѣ и козакамъ, а все бѣднякомъ былъ: ни на немъ, ни подъ

нимъ. Вотъ какъ-то разъ приходитъ онъ къ своей кузницѣ

«у-досвита», а на дворѣ было еще такъ темно, что хочь въ

глазъ коли, такъ ничего не видно. Отомкнулъ кузнецъ дверь;

вошелъ въ средину А тамъ, у него, видите-ли, всегда висѣло

двѣ картины: на одной срисованъ былъ Господь Іисусъ Хри

стосъ, а на другой намалеванъ чортяка съ рогами; первая кар-

1) Рѣчь идетъ о моихъ собственныхъ раскопкахъ; ра з сказчикъ разу

мѣетъ магнитную стрѣлку, которую я употребляю при раскопкахъ кур

гановъ для опредѣленія точекъ ихъ положеній.

138

тина прибита была на стѣнѣ, что прямо противъ дверей , а

вторая на стѣнѣ, что надъ дверьми. Такъ вотъ какъ бывало

войдетъ кузнецъ въ кузницу, то сейчасъ же станетъ лицомъ къ

иконѣ и помолится Богу, а потомъ обернется назадъ и плюнетъ

чорту, да и плюнетъ какъ разъ въ самую рожу. Такъ онъ д ѣ

лалъ каждый день: Богу помолится, а чорту плюнетъ. Такъ

сдѣлалъ и на этотъ разъ: вошелъ въ кузницу, перекрестился

на икону, плюнулъ въ самую харю чорту, потомъ взялъ въ

руки молотокъ и началъ гукать. Но только ударилъ раза два

или три, коли гулькъ, а передъ нимъ стоитъ парняга, здоро

вый, красовитый, съ такими черными усами, что они такъ у

него и "вылыснуются», а на видъ нѣсколько смугловатый.

— Здоровъ, дядьку!

— Здоровъ, парняга!"

— Часъ добрый тебѣ ковать и не перековать, брать деньги

и не перебрать.

— Хорошо говоришь, да не ладно выходитъ.

— А что такъ?

— А то, что сколько я ни работаю, а нѣтъ ни на мнѣ, ни

подо мною.

— Ж алко мнѣ тебя, дядьку, но что дѣлать, коли у тебя такая

скверная наука? Вотъ если бы ты зналъ той науки, которую я

знаю, тогда бы ты и горемъ объ землю покатилъ.

— А какая же твоя наука?

— Моя такая наука, что я по ней могу старыхъ людей пе

редѣлывать на молодыхъ.

— Неужели можешь?

— Могу!

— Научи меня, спасибо тебѣ!

— Э, не хотѣлось мнѣ, но жаль ужь очень тебя. Т акъ вотъ

же что: пойдемъ вмѣстѣ по свѣту, посмотришь ты , какъ я дѣло

дѣлаю, то и себѣ научишься.

— Пойдемъ.

Вотъ и пошли они. Иду ть -идутъ; приходятъ въ одну сло

боду и сейчасъ же спрашиваютъ: «А что это панская слобода?»—

139

"Панская"— «А есть тутъ панъ?"— "Естъ!— «А что онъ старый

или молодой?"— «Да лѣ тъ съ девяносто будетъ».— «Ну, вотъ это

и нашъ; идемъ къ нему.» Пришли, доложились объ себѣ. Вотъ

и вылазитъ панъ, старый-престарый, сморщенный, на силу

ноги волочитъ. «А что вы скаж ете мужички?"— "Да мы при

шли, пане, называться вамъ работою» «А какую же вы ра

боту можете исполнять.— Мы можемъ, пане, старыхъ людей

передѣлывать на молодыхъ.

— Неужели можете?

— Можемъ.— «Сдѣлайте милостъ, передѣлайте меня !— «А что

дадите?» «А что возьмете?»— «Да съ васъ тысячу рублей надо,

потому что вы ужъ больно стары " — «Нельзя-ли взять восемь

сотъ?—«Н ѣтъ, пане, никакъ нельзя, струментъ дорого стоитъ".

Сюды-туды, сторговались за тысячу. Тогда тотъ молодой пар

няга взялъ долбню «ошелешилъ» ею пана по лбу, изрѣзалъ

его на куски, повкидалъ т ѣ куски въ бочку, налилъ туда

воды , насыпалъ золы, взялъ весилку да и давай все это мѣ

шалъ весилкою. М ѣшалъ-мѣшалъ, мѣшалъ -мѣшалъ, а потомъ ду

нулъ — плюнулъ да какъ крикнетъ: «Стань передо мною какъ листъ

передъ травою»! Тутъ по этому слову изъ бочки выскочилъ та

кой молодецъ, что аж ъ любо на него посмотрѣть, молоденькій-

молоденькій, какъ будто ему лѣтъ семнадцать Получилъ пар

няга тотъ деньги, часть далъ кузнецу, а часть зарылъ зачѣмъ-

то въ курганъ. Пошли дальше. Идутъ -идутъ ; приходятъ въ

другую слободу и сейчасъ же спрашиваютъ: «А что это панская

слобода?»— «П анская.»—" А кто тутъ живетъ— панъ или паня?»—

«Паня.» «А старая она?" — " Да лѣтъ сто, а то и больше бу

д е т ъ " — «Вотъ это и наша; идемъ.» Пришли, доложились объ

себѣ. Вотъ и выносятъ имъ паню на подушкахъ. Такая старая,

такая старая смотрѣть на нее нельзя. «Что вы скажете, му

жички?"— «Да мы пришли называться работою." «А что вы мо

жете работать?"— "Можемъ старыхъ людей передѣлывать на мо

лодыхъ.— «Можете?»— «Можемъ!"—Сдѣлайте божескую милостъ,

передѣлайте меня!»— «А чтожъ, можно! Только дадите вы намъ

двѣ тысячи рублей?»— «Нельзя-ли полторы?»— Никакъ нельзя,

140

струментъ дорого стоитъ ». Ну, вотъ, такъ-сякъ, за двѣ тысячи

договорились. Вотъ тотъ парняга вновь взялъ свою долбню, хва

тилъ ею паню по лбу, порѣзалъ тѣло на куски, повкидалъ ку

ски въ бочку, налилъ воды, насыпалъ золы, взялъ весилку и

давай ею мѣшать. Мѣшалъ-мѣшалъ , мѣшалъ-мѣшалъ , а потомъ

плюнулъ-дунулъ да какъ крикнетъ: "Стань передо мною, какъ

листъ передъ травою!» а оттуда и вышла такая красавица, та

кая красавица, что аж ъ " сіяетъ": точно ей годовъ шестнадцать.

Получили деньги, подѣлили; опять часть ихъ парняга зачѣмъ-то

зары лъ въ курганъ, и пошли въ третью слободу. Тутъ они тоже

нашли какого-то пана и передѣлали его изъ стараго на молодого.

Вотъ кузнецъ видитъ, что наука того парня не особенно мудра,

и говоритъ самъ себѣ: «Э, катъ тебя бери! Я и самъ теперь

могу тоже самое сдѣлать! Положились спать. Вотъ т олько-что

нашъ парняга заснулъ, а кузнецъ поднялся да и ушелъ. При

ходитъ въ первую слободу и сейчасъ же спрашиваетъ: «А есть-ли

тутъ панъ?»—«Есть— «А старъ онъ?»— «Да годовъ семьдесятъ бу

д е т ъ ."— «Вотъ это и мой.» Приходитъ; доложился объ себѣ. В ы

ходитъ панъ хилый-прехилый, да еще и сгорбленный. «А что

скажешь, мужичекъ?» — «Да пришелъ работою называться,

пане.— " А какую ты работу можешь дѣлать?»—«Могу изъ ста

рыхъ людей дѣлать молодыхъ." — " Можешь." — " Могу!"— "А что

ты возьмешь передѣлать меня?»— «Тысячу рублей!» «О, какъ

дорого! возьми восемьсотъ— «Никакъ нельзя, пане, струментъ

дорого стоитъ.» Такъ—сякъ, за тысячу согласились. Вотъ тотъ

кузнецъ взялъ долбню, убилъ ею пана, изрѣзалъ его на кусочки,

побросалъ тѣ кусочки въ бочку, налилъ воды, насыпалъ золы,

взялъ весилку и давай мѣшать ею. Мѣшалъ-мѣшалъ, мѣшалъ-

мѣшалъ, а потомъ какъ свистнетъ, какъ крикнетъ: «Стань передо

мною, какъ листъ передъ травою!" А оно ничего и не выходитъ.

Онъ вновь мѣшать; мѣшалъ-мѣшалъ, мѣшалъ-мѣшалъ , потъ

бѣднягу прошибаетъ, снова какъ свистнетъ, какъ крикнетъ:

" Стань передо мною, какъ листъ передъ травою!" и снова ни

чего не выходитъ. Онъ и въ третій разъ, и въ третій не вы

ходитъ. Что тутъ дѣлать? А дѣти убитаго пана пристаютъ,

141

чтобы кузнецъ воротилъ имъ отца, а не воротитъ, то въ Си

бирь зададутъ. " Погодите, " —говоритъ кузнецъ,—«старъ онъ

черезчуръ: не вкипѣлъ!» Да снова мѣшать. Вотъ уже и ночь

обняла его; усталъ бѣдный кузнецъ, сѣлъ и задумался. «Эхъ,

побила бы меня лихая година! И на что я ушелъ отъ этого

парня? И гдѣ онъ теперь есть?» Только онъ сказалъ эти слова,

коли тутъ кто-то торкъ его за руку! Оглянулся кузнецъ, а это

парняга, тотъ самый съ блескучими глазами и черными усиками.

— Чего это ты , дядьку, так ъ зажурился?

— Э, голубчикъ мой сивый, выручъ изъ бѣды ! Покарала

меня нечистая година: я думалъ, что уже научился твоей наукѣ,

взялъ да ушелъ отъ тебя и давай передѣлывать старыхъ лю

дей на молодыхъ, а вотъ оно вышло такъ, что я ничего не

умѣю: убилъ человѣка, а теперь и не воскрешу. Сдѣлай ми

лость, помоги въ бѣдѣ! До вѣку не забуду!» Задумался пар

няга, а кузнецъ все проситъ, все молитъ его.

— Ну, вотъ же что: я тебѣ помогу, только дай мнѣ одинъ

зарокъ .

— Какой твоей душѣ угодно, такой и д ам ъ: что именно

тебѣ нужно?

— Да что? Не будешь ты плевать на ту картину, которая

виситъ у тебя въ кузницѣ надъ дверьми?

— Да это та, что чортъ на ней намалеванъ?

— Та самая.

Понялъ тогда кузнецъ, что у него за товарищъ и какая его

наука... Ну, что же было дѣлать?

— Не буду!.. До вику не буду».

Съ тѣхъ поръ пересталъ кузнецъ плевать чорту въ рожу,

съ тѣхъ же поръ люди и пословицу сложили: «Бога не забы

вай, да и чорта не обижай».

Это сдѣлалось между запорожцами, а отъ нихъ уже и къ

намъ перешло... А что хороша моя баечка?

— Хороша твоя баечка, но только я не пойму, зачѣмъ же

чортъ зарывалъ заработанныя имъ деньги въ курганы?

— А затѣмъ, что то христіанскія деньги,— онѣ бы его спалили.

1 4 2

— Ну, а слыхали ж ъ вы, пане, какъ можно достать тѣ

деньги изъ кургана, что зары валъ чортъ съ запорожскимъ куз

нецомъ?

— Н ѣ тъ , не слыхалъ.

— Зубомъ изъ мертвеца!

— К акъ такъ?

— А такъ, что нужно вырвать изо рта мертвеца кутній

зу б ъ ,—так ъ съ тѣмъ зубомъ можно находить клады, отпирать

замки, " обертать" къ себѣ дивчатъ. На этотъ счетъ тоже есть

старинная банка.

— К акая такая?

— А вотъ слушайте. Когда-то въ очень давнюю давину,

тутъ-таки у насъ, на Запорожьѣ, былъ себѣ безродный, не

имущій козакъ, сирома, голякъ. Только й богатства у него, что

конь, кресало да люлька. И такой онъ былъ безстрашный чело

вѣкъ, что вездѣ бывало бродитъ то по степи, то по балкамъ,

то по лѣсу; день или ночь, лѣто или зима,— ему все равно.

Вотъ какъ-то, въ зимнее время, ночью выѣхалъ онъ изъ З а

порожья въ " Гетманщину на городы" . В ыѣхалъ, погода была

хорошая, а потомъ поднялась такая «хуртеча», что, Боже, со

храни! И свѣта божьяго невидно! Одно куритъ, одно куритъ,

и все дальше больше, дальше больше. А козакъ все ѣдетъ;

ѣ халъ-ѣхалъ, наконецъ, сбился съ пути. Сюды-туды, сюды-туды,

нѣтъ дороги; пришлось такъ, что хоть Богу душу отдавай...

«Ну, что-жъ теперь дѣлать? Пущу коня, пусть онъ самъ ѣдетъ,

куды знаетъ». Пустилъ коня и опять ѣ детъ; ѣхалъ-ѣхалъ,

вдругъ конь т ы ць и сталъ. Что такое? Смотритъ козакъ, ограда,

а за оградой церковь. «А, слава Богу! Вѣроятно, тутъ же

гдѣ-то и слобода». Привязалъ козакъ коня до ограды, а самъ

пошелъ искать слободы; искалъ-искалъ, нѣтъ слободы да и

только! Хотѣлъ было вернуться до коня, но и тутъ бѣда: слѣдъ

потерялъ. «Вотъ когда уже такъ смерть»! Что-жъ теперь-то ужъ

дѣлать?.. А дай позову коня». Позвалъ коня, конь заржалъ гдѣ-

то вдали. Козакъ пошелъ на голосъ коня и наконецъ кое-какъ

добрался до него. «Н ѣтъ, теперь я вотъ что сдѣлаю: коня за

143

веду подъ колокольню, самъ сяду подъ дверь церкви, закурю

люльку и буду сидѣть до утра; хоть грѣхъ, хоть два курить

подъ церковью, а вж е-же пусть Богъ проститъ: не буду ку

рить, —засну, а засну, замерзну». Вотъ завелъ онъ коня подъ

колокольню, самъ сѣлъ спиной къ церковной двери и куритъ

люлечку. Сидитъ себѣ и сидитъ, изъ люлечки попыхиваетъ.

Вдругъ слышитъ, въ церкви какъ будто что-то сорвалось со

стѣны и шарахнулось объ полъ. Такъ по всей церкви и раздался

гулъ ... Козакъ вздрогнулъ и сталъ прислушиваться... Не с лышно

ничего: все тихо. «Это, вѣроятно, мнѣ вздремнулось да въ дре

мотѣ и пригрезился какой-то стукъ». Поправилъ козакъ на

головѣ шапку, пощупалъ чупрыну, наложилъ табачку, прида

вилъ его пальцемъ, накрылъ крышечкой и опять сидитъ и по

пыхиваетъ люлечку. Но вдругъ чудится ему, какъ будто кто-то

ходитъ по церкви... Такъ тихо идетъ, не спѣша: " шамъ-шамъ-

ш амъ" ... " Что же это такое? Н ѣтъ, это уже не во-снѣ" ...

Козакъ вскочилъ съ мѣста и сталъ осматривать церковную

дверь. Видитъ, въ двери

торчитъ ключъ. «Эге, тутъ что-

то неладно!» Тотчасъ же досталъ

изъ сапога соломенную

«устильку», выкресалъ огню, приложилъ трутъ къ " устилькѣ",

помахалъ ею, чтобы зажечь, нѣсколько разъ въ рукѣ, по

томъ отворилъ дверь, вошелъ въ церковъ, нащупалъ тамъ свѣчу,

заж егъ ее и сталъ осматривать церковь. Видитъ, среди церкви

стоитъ гробъ, а около гроба на полу лежит ъ крышка. Козакъ

подошелъ къ гробу, заглянулъ въ него, въ гробу лежитъ мерт

вецъ, лежитъ такъ, какъ и слѣдуетъ ему лежать. «Значитъ ,

это не онъ стучитъ; кто-жъ бы это могъ?» Пошелъ козакъ по

церкви, заглянулъ въ углы, никого нѣтъ. На одномъ клиросѣ—

никого нѣтъ, на другомъ— тоже нѣтъ; пошелъ въ алтарь; за

глянулъ подъ жертвенникъ, никого нѣтъ; поднялъ одѣяніе на

престолѣ, смотритъ подъ престолъ, а тамъ сидитъ какая-то жен

щина. «Чего ты сюда забралась? А вылазь да скажи, кто ты

так ая и чего ты вобралась ночью въ церковь?» Вылѣзла та

женщина изъ-подъ престола да заразъ бухъ въ ноги козаку.

Голубчикъ, такой сякой, не губи меня, я все тебѣ разскажу.

144

Я пришла сюда, чтобы вырвать у мертвеца «кутній» зубъ, бо

такимъ зубомъ можно отмыкать замки, доставать изъ земли

клады, привертать дивчатъ. Такъ вотъ я украла у попа ключи,

пробралась въ церковь, гдѣ стоялъ покойникъ, и уже совсѣмъ

было наладилась, чтобы вырвать у него зубъ, какъ тутъ услы-

хала, будто кто-то идетъ въ церковь, побѣжала въ алтарь

и спряталась тамъ подъ престолъ. Теперь, если хочешь, я до

стану для тебя зубъ, и будешь ты богачемъ на весь міръ: чего

хочешь, т ого и просишь».—" Богъ съ тобой и с ъ т воимъ зубомъ!

Былъ я сиромой-голякомъ и умру такимъ же, а ты выходи

изъ церкви, я тебѣ покажу, какъ заниматься такимъ ремесломъ" .

Тутъ козакъ выволокъ изъ церкви женщину, изрубилъ ее въ

мелкіе куски, бросилъ куски въ снѣгъ, заперъ церковь, самъ

сѣлъ на коня и, такъ какъ было уже къ свѣту, скоро нашелъ

слободу, гдѣ и разсказалъ о своемъ приключеніи людямъ, а тѣ

люди своему поколѣнію, а то поколѣніе намъ, а мы уже вамъ.

Вомъ чѣмъ добываютъ клады изъ земли! Не захотѣлъ ко

закъ попользоваться, а былъ бы и богатъ и счастливъ. А

отчего не попользовался? Боялся, вѣроятно, заклятія; какъ зак а

пывали люди клады, то клали на нихъ огонь, а на огонь баран

чика, связаннаго по ногамъ желѣзнымъ дротомъ; жарили того

баранчика да й приговаривали: " Вотъ какъ этому баранцю, свя

занному дротомъ, тяжко та нудно лежать на огнѣ, такъ пусть

будетъ тяжко и нудно тому, кто осмѣлится взять изъ-подъ него

закопанные гроши".

Послѣ этого мой разсказчикъ умолкъ. Тутъ бричка наша

подняласъ на небольшой пригорокъ, потомъ скатилась внизъ, и

черезъ десятъ— пятнадцать минутъ мы очутились въ селѣ Ни

колаевкѣ. Передъ нами потянулись вереницы чистенькихъ, вы

бѣленныхъ хатъ съ ихъ зеленѣющими садиками и высокими,

стройными тополями, то тамъ, то сямъ пирамидально поднимаю

щимися кверху. А вотъ , среди села, у самой дороги, показалась

и корчма, съ большой бутылкой, привязанной къ палкѣ, воткну

той подъ стрѣху хаты , и съ желѣзной вывѣской, стоящей на

соломенной крыш ѣ, съ изображеніемъ бочки и ухаживающаго

145

возлѣ нея полупьянаго хохла съ огромнымъ рожкомъ для табаку

въ лѣвой рукѣ.

— Пане, а пане! что я вамъ скажу?

— Говори, если что есть.

— Вы не знаете, какъ я страдаю животомъ?

— Н ѣтъ, не знаю; но если ты страдаешь животомъ, то ты

бы побывалъ у доктора.

— Я былъ у доктора.

— Что же онъ тебѣ сказалъ?

— Да что онъ мнѣ сказалъ? Ты, говоритъ, хлопче, ничѣмъ

другимъ не можешь вылѣчиться, какъ горилкою: какъ будешь

ѣ хать мимо корчмы, такъ и не минай.

— Ну, коли тебѣ так ъ докторъ сказалъ, то подвертай къ корчмѣ.

... Уже солнце совсѣмъ склонялось къ горизонту, когда мы

оставили корчму и потянулись дальше по направленію къ востоку

отъ Николаевки. Лошаденки наши, переступая съ ноги на ногу,

едва-едва тащили тяжелую бричку.

— Охъ, пане, пристанутъ наши кони!

— Такъ что же намъ дѣлать?

— Что намъ дѣлать? Съѣдемъ вотъ въ ту балочку, что впе

реди насъ, отпряжемъ коней да и заночуемъ въ ней.

— И то дѣло.

Скоро мы сползли въ балку, отъѣхали немного въ сторону

съ дороги, распрягли коней, пустили ихъ въ степь, а сами рас

положились подъ бричкой, между колесами, на голой землѣ, под

мостивъ лишь подъ головы по клочку душистой степной травы.

Ночь была тихая—тихая; изъ-за горизонта выплывала пол

ная и чистая луна, на небѣ мигали и переливались миріады

звѣздъ, дикіе степные цвѣты отдѣляли отъ себя пахучіе аро

маты и напояли ими прозрачный воздухъ, а вдоль всей балки

тянула пріятная, послѣ жаркаго дня, прохлада. Среди ночной

тишины только и слышно было, какъ фыркали да пощипывали

травку наши лошади. Я долго прислушивался къ этому звуку,

потомъ мало-по-малу сталъ забываться и наконецъ заснулъ мир

нымъ и безмятежнымъ сномъ...

Очерки по исторіи запорож . козак.

10

VIII.

О л ѣ с а х ъ въ пр е д ѣ л а х ъ зап орож скихъ вольно-

стей .

Запорожцы занимали огромное пространство степей , прилежа

щихъ къ обоимъ берегамъ Днѣпра въ его нижнемъ теченіи

между Бугомъ на западной и Калміусомъ на восточной сторонѣ:

все это пространство запорожскихъ вольностей носило характеръ

степной по преимуществу; лѣса же въ немъ росли только по

мѣстамъ низменнымъ, наиболѣе влажнымъ или же наиболѣе

суглинистымъ и супесчанымъ, т. е. по берегамъ рѣкъ, озеръ,

лимановъ или рѣчнымъ островамъ и по склонамъ балокъ, овра

говъ, пригорковъ; всѣ другія мѣста представляли изъ себя без

лѣсную равнину, покрытую въ лѣтнее время травой, въ зимнее

замурованную глубокими снѣгами. У запорожскихъ козаковъ раз

личались собственно лѣсъ, потомъ гай, чагарникъ и байракъ;

гай—небольшая роща, преимущественно на ровномъ мѣстѣ изъ

деревьевъ небольшихъ, легкихъ, скоро зеленѣющихъ; чагар

никъ (отъ тюркскаго " ч агал")— мелкій, тернистый кустарникъ,

перелѣсокъ, иногда молоднякъ, выросшій вмѣсто срубленнаго:

байракъ (отъ тюркскаго корня «баир»—косогоръ)— небольшой

лѣсъ, но изъ толстыхъ и тяжелыхъ деревьевъ, преимущественно

въ оврагахъ и по склонамъ ихъ. Сколько и въ какимъ именно

мѣстахъ росло въ запорожскихъ вольностяхъ лѣсовъ, на этотъ

счетъ мы имѣемъ лишь отрывочныя указанія разныхъ писате-

147

лей прошлыхъ вѣковъ, случайно или намѣренно посѣщавшихъ

земли запорожскихъ козаковъ, и только со второй половины

Х У ІІІ вѣка, послѣ паденія Сичи, начиная съ 1777 года, р а с

полагаемъ точными данными, заключающимися въ геометриче

скихъ спеціальныхъ планахъ владѣльческихъ земелъ. Изъ этихъ

данныхъ видно, что сѣверовосточная окраина запорожскихъ

вольностей, паланки протовчанская, орельская и самарская, те

перешній

новомосковскій и частію павлоградскій уѣзды, по

справедливости считались самыми лѣсистыми паланками всего

Запорожья: тутъ лѣсъ тянулся двумя полосами— узкою полосою

по лѣвому берегу рѣки Орели 1), отдѣлявшей границы запо

рожскихъ владѣній отъ границъ владѣній гетманскихъ, и ши

рокою полосою по обоимъ берегамъ рѣки Самары, составлявшей

центръ самарской паланки. Свѣдѣній объ орельскихъ лѣсахъ

мы не находимъ ни у Ласоты въ Х У І вѣкѣ, ни у Боплана въ

первой половинѣ XУII вѣка; о существованіи лѣсовъ на Орели

упоминаютъ лишь русскіе послы Тяпкинъ и Зотовъ во второй

половинѣ X V II вѣка, и подробныя даютъ указанія геометриче

скіе спеціальные планы конца X V III вѣка. И зъ геометриче

скихъ плановъ видно, что орельскіе лѣса тянулись почти на про

тяженіи ста сорока двухъ верстъ, начиная выше того мѣста,

гдѣ впадаютъ въ Орель рѣчки Богаты я съ обѣихъ сторонъ ея,

по теперешнему отъ села Черноглазовки - Стешиной, павлоград

скаго уѣзда, и кончая устьемъ Орели, шириною отъ лѣваго бе

рега въ степь иногда до двѣнадцати верстъ, т. е. въ общемъ

до 5,000 десятинъ всего лѣса. Въ настоящее время этотъ лѣсъ

распредѣляется слѣдующимъ образомъ по селамї , слободамъ, дерев

нямъ и усадьбамъ павлоградскаго и новомосковскаго уѣздовъ екате-

ринославской губерніи: въ Черноглазовкѣ Чернявщинѣ , Ш анд-

ровкѣ 2), Татарбранкѣ и Кирносовкѣ идутъ небольшіе пере

лѣски; ниже начинаются уже настоящіе лѣса; въ Афанасьевкѣ—

1 ) Были лѣса и по правому берегу Орели, но они принадлежали гет

манскимъ, а не запорожскимъ козакамъ.

2)

Первыя три села павлоградскаго, а послѣдующія села новомосков

скаго уѣзда.

148

5 десят инъ "дровяного лѣсу"; въ хуторѣ А. А. Г ан а— 4 деся

тины лѣсу; въ хуторѣ Давыдовкѣ - Нѣметчинѣ— 2 десятины и

1,700 квадратныхъ саженъ; въ селѣ Перещепинѣ— 117 десятинъ

и 1/10 часть десятины, сверхъ того " 2 десятины и 7/10 лѣсныхъ

полянъ»; въ деревнѣ Александріи— 45 десятинъ и 1,700 квад

ратахъ саженъ, сверхъ того 165 десятинъ и 120 квадратныхъ

саженъ «сѣнокосу съ поросшимъ на немъ лѣсомъ»; въ селѣ Ко-

зы рщинѣ— 125 десятинъ; въ селѣ Лычковомъ — 561 десятина и

869 квадратныхъ саженъ; въ селѣ Бузовкѣ— «лѣсу листвен

наго» 120 десятинъ и 200 квадратныхъ саженъ и «лѣсу дро

вяного» 230 десятинъ; въ деревнѣ Степановкѣ— 18 десятинъ 1);

въ селѣ Колпаковкѣ— 36 десятинъ; въ мѣстечкѣ Котовкѣ—

" дровяного лѣсу" 375 десятинъ и 158 квадратныхъ саженъ; въ

деревнѣ Марковой-Горкѣ— 154 десятины 1,326 квадратныхъ са

женъ; въ хуторѣ Сулимовкѣ— «мѣшаннаго строевого и дровяного

лѣсу» 82 десятины и 560 квадратныхъ саженъ; въ хуторахъ

Ж ученка и Хижняка— 41 десятина; въ Степановкѣ-Ш агаров-

кѣ — 239 десятинъ и 158 квадратныхъ саженъ; въ слободѣ Чер-

нетчинѣ— 193 десятины и 9 квадратныхъ саженъ; въ слободѣ

Гупаловкѣ— «мелкаго кустарнику» 11 десятинъ и 2,359 квадрат

ныхъ саженъ; въ хуторѣ Ж и тецкомъ— «лѣсу, между коимъ сѣн

ной покосъ» 130 десятинъ и 1,057 квадратныхъ саженъ; въ

слободѣ Михайловкѣ— 15 десятинъ; въ хуторѣ Войновкѣ— «лѣсу

строевого и дровяного»— 22 десятины; хуторѣ Ключниковомъ—

25 десятинъ; въ деревнѣ Ненадовкѣ — 60 десятинъ; въ селѣ

Бабайковкѣ— 400 десятинъ; въ деревнѣ Плавещинѣ— 179 деся

тинъ, которыя въ настоящее время раздѣляются между семью

владѣльцами: Е. М. Новохацкой — 67 десятинъ въ трехъ уча

сткахъ, М. Г. Яковца— 31 десятина, М. Г. Степановой и

Е. М. Новохацкой совмѣстно 42 десятины, М. Г. Степановой—

2 десятины, Л. И. Юрьевой — 17 десятинъ, П. П. Базилев

скаго— 7 десятинъ, Григорія Лысенка и Глафиры Курдюковой—

1 ) На правомъ берегу Орели къ владѣнію Степановки принадлежитъ

12 д. лѣсу.

149

30 десятинъ; наконецъ въ слободѣ Ш ульговкѣ— 2,225 десятинъ

и 1,150 квадратныхъ саженъ, изъ коихъ въ настоящее время

осталось только 130 десятинъ.

Преобладающей породой лѣсной растительности по лѣвому

берегу рѣки Орели былъ дубъ, который достигалъ здѣсь до

вольно значительныхъ размѣровъ; такъ въ мѣстечкѣ Котовкѣ,

владѣльца Г. И . Алексѣева, въ урочищѣ Левенцевомъ и гос

подскомъ саду есть дубы , имѣющіе въ окружности по шести

аршинъ при корнѣ; а въ деревнѣ Степановкѣ, имѣніи А. Н . Си

нельникова, годъ тому назадъ срубленъ былъ дубъ, имѣвшій

въ окружности 6 аршинъ и 1 вершокъ, въ діаметрѣ 1 аршинъ

и 10 вершковъ; послѣднему, по опредѣленію спеціалистовъ лѣс

ного дѣла, было не менѣе 150 лѣтъ. Кромѣ дуба по Орели

росли: берестъ , ясень, кленъ, верба, дикія яблоки и дикія

груши.

К ъ востоку отъ орельскихъ лѣсовъ , на разстояніи прямою

линіей около пятидесяти верстъ, въ томъ же направленіи отъ

сѣвера къ югу, тянулись самарскіе лѣса. О существованіи лѣ

совъ по рѣкѣ Самарѣ знали Бопланъ 1), Т япкинъ и Зотовъ 2),

московскіе ратные люди Иванъ Коломнинъ и товарищи 3 ) и се-

кретарь московской иностранныхъ дѣлъ коллегіи Василій Чер

нявскій въ 1766 году 4). Самарскіе лѣса начинались по рѣчкѣ

Терновкѣ, далѣе шли вдоль береговъ Самары и захватывали

нѣкоторые изъ ея притоковъ— Кильчень, Самарчикъ, Волнянку,

Волчью, Кочережку, Гнѣздище, Великую Терновку, Малую Тер-

новку, Татарку, Песчанку, Ч аплынку и Бы къ; все это простран

ство до устья рѣки составляло 182 версты, при наибольшой ши-

1) Описаніе Украйны, Спб., 1832, 18; также карта Украйны Боплана.

въ Исторіи Малороссіи Маркевича, 1842, Ш .

2) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, т. ІІ, от. II и

ІII , 573.

3) Лѣтопись занятій археографической коммиссіи, Спб. 1861, I, 60—63.

4) Мышецкій, Исторія о коз. зап, Одееса, 1852, 80. В. Чернявскій

посланъ былъ въ 1760 году къ запорожцамъ для разбора взаимныхъ ж а

лобъ между козаками и татарами.

150

ринѣ въ 20 верстъ. Самарскіе лѣса по справедливости считались

«знатными», запорожскими лѣсами, "несходимыми» и «неви

димыми», въ своемъ родѣ " муромскими дебрями." "Окрестности

Самары, говоритъ Бопла нъ , замѣчательны чрезвычайнымъ бо

гатствомъ въ лѣсѣ, такъ что едва -ли какое-либо мѣсто мо

ж етъ сравниться въ семъ съ окрестностями Самары. Оттуда до

ставляемъ былъ лѣсъ для построекъ на Кодакѣ 1)". «Вѣдомо да

будетъ впредь ходящимъ тѣмъ путемъ (чрезъ рѣку Самару и

далѣе), какъ посломъ, такъ и рати царскаго величества, дуб

ровы и прочія дровяныя угодья до того помянутаго стану (ниже

Самары) кончились. А отъ того стану даже до Крыму по р ѣ

камъ и рѣчкамъ и по удоліямъ многіе тальники и терники, гдѣ

звѣря и птицъ и рыбы множество есть, и по нуждѣ безъ боль

шихъ простоевъ великимъ ратемъ дровами пронятца мочно. Н а

тѣхъ Овечьихъ-Водахъ и на всѣхъ вершинахъ Конскихъ и Са

марскихъ и Орельскихъ, и на степяхъ дубравы суть великія и

лѣса, и терники, и тальники и камыши 2). «И зъ сихъ лѣсовъ,

а главнѣйше изъ находящихся по рѣкѣ Самарѣ, запорожскіе ко

заки не только дома и зимовники свои созидали, но и въ 1756 году,

послѣ пожара, который большую часть Сѣчи въ пепелъ обра

тилъ, главные курени козацкіе, купеческіе и мастеровые дома

вновь построили и всегда на согре ваніе и на прочія свои по

требности дрова употребляютъ" 3)

Самарскіе лѣса состояли изъ деревьевъ самыхъ разнообазныхъ

породъ: ясеня, клена, липы, береста, груши, яблони, сосны, тер

новника, орѣшника, съ преобладаніемъ, однако, какъ и на Орели,

дуба; между деревьями лѣса, близъ рѣкъ, были обширные луга,

сѣнокосы, озера, болота, покрытые высокими камышами и непро

ходимою травой; по лугамъ паслись дикія козы, кабаны, туры ,

въ чемъ убѣждаютъ насъ и въ настоящее время находимые

здѣсь турьи рога 4). То, что сказано было о самарскихъ лѣсахъ

1) Бопланъ. Описаніе Украйны, Спб. 1832, 18, 19.

2) Записки одес. , общества исторіи и древ., т. ІІ, от. ІІ, 573.

3) В. Чернявскій. Исторія о козакахъ зап. Мышецкаго, 1852, 85.

4) Д. И. Эварницкій. Запорожье въ остаткахъ старины, Спб., 1888г. I, 236.

151

250 лѣтъ тому назадъ французскимъ инженеромъ Бопланомъ,

почти тоже можно сказать о нихъ и въ настоящее время. Не

смотря на варварское обращеніе владѣльцевъ съ самарскими

лѣсами, они все же поражаютъ человѣка даже и въ настоящее

время и особенной высотой, и особенной т олщиной своихъ

деревьевъ: въ нихъ и теперь растутъ сосны, имѣющія въ обхватѣ

6, дубы — 9 и вербы — 10 аршинъ. Что же тутъ было въ

далекомъ прошломъ? Объ этомъ можно судить по тѣмъ окаме-

не лымъ гигантскимъ дубамъ, которые находятся въ разныхъ

мѣстахъ на днѣ русла рѣки Самары. Такихъ дубовъ можно

видѣть цѣлую сѣть, при пониженіи воды въ рѣкѣ, близъ села

Вольнаго. Въ настоящее время самарскій лѣсъ тянется на про-

тяженіи около ста верстъ по обѣимъ сторонамъ рѣки Самары,

съ нѣкоторыми, однако, перерывами, начиная отъ того мѣста,

гдѣ Самара принимаетъ въ себя рѣку Волчью, на границахъ

новомосковскаго и павлоградскаго уѣздовъ, и кончая нѣсколько

выше устья ея.

Подвигаясь далѣе отъ Самары къ востоку, находимъ указа

нія на существованіе «лѣсныхъ чащей и дубравъ» по рѣчкѣ

Нижней Терсѣ и «тальниковъ» по рѣчкѣ Соленой, притокахъ

рѣки Волчьей 1), и особенно по самой Волчьей: въ селѣ Маври

номъ, близъ города Павлограда, гдѣ въ настоящее время счи

тается «лѣсу и кустарнику» 40 десятинъ и 190 квадратныхъ

саженъ; деревнѣ Осиновой, имѣніи Лацины-Мартыненка, гдѣ

считается " лѣсу дровяного» 10 десятинъ, «рогозу и лозы "

187 десятинъ и шелюгу 48 десятинъ 2); деревнѣ Катериновкѣ,

александровскаго уѣзда, имѣніи Н . Н. Мазаракія, въ семи вер

стахъ отъ помѣщичьей усадьбы, въ урочищѣ Святомъ, 25 де

сятинъ и ниже того урочища столько же " терновнику, д икихъ

грушъ, яблонь, вербъ и отчасти татарскаго клена" ; деревнѣ

Богодарѣ, имѣніи Ѳ. И. Михеева, при впаденіи рѣчки Ганчула

1) Ѳеодосій, Матеріалы, Екатеринославъ, 1880, I, 523, 538.

2) Изъ фамильныхъ плановъ княгини Н. И. Черкаской, владѣлицы

Маврина.

152

въ Волчью, 33 десятины, «татарскаго клена, осинъ, терновника,

бузины, дикихъ груш ъ и яблонь»; въ томъ же Богадарѣ въ

балкѣ Каменоватоіі " лѣсу четыре верты въ длину" ; лѣтъ семь

десятъ тому назадъ въ Каменоватой балкѣ, по словамъ старо

жиловъ, росъ такой лѣсъ, чрезъ который и н е просунешься",

а на самомъ днѣ ея стояли криницы «чистой, какъ серебро, воды»;

въ настоящее ж е время отъ того лѣса ни пня, а отъ криницы

и слѣда не осталось; въ мѣстѣ соединенія рѣчки Ганчула съ

съ Я нчуломъ , по Байковскому оврагу, въ Прасковейской пустоши,

и въ трехъ мѣстахъ сельца Косовцова, владѣльца Н. Г. Косов-

цова, теперь хутора Родзянки , «мелкаго лѣса терновыхъ ку

старниковъ 24 десятины и 90 саженъ

въ селѣ Большой-Ми-

х айловкѣ или Дибривкѣ «естественнаго лѣса, стараго запорож

скаго, дуба 107 десятинъ и 2,000 квадратныхъ саженъ, шелюга

264 десятины 1650 квадратныхъ саженъ, осины, осокоря и пира

мидальнаго тополя 17 десятинъ и 1,350 квадратныхъ саженъ,

сосны 11 десятинъ и 1,630 квадратныхъ саженъ, шелковицы 2

десятины и 1,500 квадратныхъ саженъ; т ерну и татарскаго клену

18 десятинъ и 280 квадратныхъ саженъ, всего 424 десятины

и 1,060 кв. саж .; кромѣ того вновь насажденнаго 186 десятинъ

и 260 кв. саж ." 2) Самые толстые дубы д ибривскаго лѣса имѣютъ

сверхъ четырехъ аршинъ въ окружности; по опредѣленію спе

ціалистовъ лѣснаго дѣла, старѣйшіе изъ дибривскихъ дубовъ

имѣютъ по 121 году; въ деревнѣ Евграфовкѣ, имѣніи М. Н.

Ж ебуневой, на той же Волчьей, противъ лѣса Б олышой-Михай-

ловки, «дуба и терноваго кустарника 13 десятинъ и 1,700 квад

ратныхъ саженъ» 3); и здѣсь преобладалъ дубъ, средняя тол

щина котораго въ окружности два аршина и три четверти; во

всемъ александровскомъ уѣздѣ дибривскіе и жебуневскіе лѣса

составляютъ единственное богатство уѣзда, если исключить лѣса

при самомъ Днѣпрѣ въ томъ же уѣздѣ. Еще восточнѣе шли лѣса

1) Владѣльческія бумаги поручика Н. З . Мух ортова.

2) Свѣдѣнія добыты въ лѣстничествѣ отъ И. Г. Несмѣянова.

3) Спеціальный геометрическій планъ 1791 года, въ деревнѣ Евгра-

фовкѣ.

по рѣчкѣ Мокрымъ-Яламъ , гдѣ теперь села Федоровка, Времьевка.

Маіорское, Большой-Янисоль, Веселое, Клевцово; тутъ росли:

б ереза, осокорь, дикія яблони, груши, и отсюда прямо на югъ

по берегамъ рѣки Калміуса и ея притокамъ , по склонамъ Азов

скаго побережья. Склоны Азовскаго побережья и калміусская низ

менность нѣкогда покрыты были лѣсами, гдѣ находили себѣ убѣ

жище волки и дикіе кабаны. «И теперь еще на поверхность без

лѣснаго прибрежнаго взгорья выступаютъ мѣстами толстые пни

вѣковыхъ деревьевъ, преимущественно берестовъ. Мало того, есть

очевидныя доказательства, что въ болѣе отдаленныя времена

лѣсная растительность распространялась далеко въ глубь уѣзда

(маріупольскаго) по рѣчнымъ долинамъ: по рѣчкѣ Западному

Нальчику, между селомъ Малымъ-Янисолемъ и колоніей Кирш-

вальдомъ встрѣчаются

подъ

глубокимъ рѣчнымъ наносомъ

огромные дубовые стволы» 1).

Въ западной окрйннѣ з а порожскихъ вольностей, въ бывшихъ

паланкахъ кодацкой, ингульской и буго-гардовской, лѣса шли

также по рѣчкамъ и балкамъ; и тутъ, однако, ни Ласота, ни

Бопланъ, ни М ышецкій, ни Чернявскій, ни Величко не даютъ

точныхъ указаній количества десятинъ лѣса и породы его де-

ревъ; по ихъ словамъ, лѣса шли по двумъ рѣчкамъ Сухому и

Мокрому Омельникамъ, въ теперешнемъ верхне-днѣпровскомъ

уѣздѣ, екатеринославской губерніи; зд ѣсь росъ дровяной дубо

вый, осиновый, липовый и терновый лѣсъ 2 ): въ настоящее

время остатки этихъ лѣсовъ едва лишь можно возстановить по

разсказамъ старожиловъ: по Омельницкой балкѣ, близъ Плах-

тіивки, Бутивскому урочищу, близъ Троицкой, и по ярамъ близъ

Каменно-Потоцкаго было около 500 десятинъ дубоваго лѣса; по

балкамъ и оврагамъ противъ Мишурина-Р ога росли также ду

бовые лѣса—Долгое-Провалье, Лѣ щина, Заячій, Кислый, Дол-

жикъ, Михайловскій, Голоднивскій, Криничны й, Скотоватый,

Рядовой, Липовый, Россоховатый, Калужный, Глубокій, Бѣло

1) Александровичъ. Краткій обзоръ маріуп. узд., Маріуполь, 1884, 11.

2) Экономическія примѣчанія къ верхне-днѣпровскому уѣзду, 42.

усовъ, Косый , П атериловъ, Ш естигривинный, Лысый, Дры-

щальный и Западный— всего до 250 десятинъ; далѣе лѣса шли

по рѣкамъ Домоткани, Самоткани, притокамъ Днѣпра: это были

небольшіе участки, называвшіеся у Козаковъ байраками; ниже

Домоткани до Сухой-Суры шла почти совершенно голая и со

вершенно безлѣсная степь 1); затѣмъ по рѣчкѣ Сухой-Сурѣ «лѣсъ

дровяной, дубовый, кленовый, липовый и ивовый» 2); по балкѣ

Княжимъ - Байракамъ , падающей въ рѣчку Переволочанскій-

Омельникъ, на протяженіи 15 верстъ, особенно въ вершинѣ

балки, гдѣ была непроходимая трущоба; по балкѣ Глубокой,

падающей въ рѣчку Ж елтыя-Воды, ниже деревни Камчатки,

11 десятинъ 1,350 кв. саж.; затѣмъ близъ рѣчки Зеленой, въ

теперешнемъ селеніи Березовкѣ, имѣніи П . М. Селиванова, быв

шемъ Орлая, «250 десятинъ лѣсу дуба, береста и бука»; далѣе по

рѣчкамъ Каменочкѣ и Терновкѣ, притокамъ Инг ульца, и по са

мому Ингульцу; къ верховьямъ послѣдняго выходили два зна

менитые лѣса Черный и Чута, считавшіеся, какъ надо думать,

спорными лѣсами между гетманскими и запорожскими козаками:

"По объявленію запорожскихъ старожиловъ попа Максима Кол-

ниболотскаго да Алексѣя Вербицкаго, въ Черномъ лѣсѣ прежде сего

запорожское войско владѣли Чернымъ лѣсомъ или нѣтъ, о томъ

не знаютъ; а была въ прежніе годы отъ кошевого атамана

Сѣрка въ ономъ лѣсу пасика; а тому назадъ лѣтъ около 80-ти» 3);

тутъ же былъ и лѣсъ Кругликъ, «о которомъ также не было

извѣстно, владѣло-ли имъ войско запорожское или н ѣ тъ ".

В ъ настоящее время отъ Чуты и Чернаго лѣса остались

слѣдующіе лѣса въ александровскомъ уѣздѣ херсонской губерніи:

Цырульниковскій 93 десятины; Хрящеватый 38 десятинъ; Григо-

рашевскій 82 десятины—всѣ три ниже села Вершаца;Ч ута, 5 , 9784)

десятинъ; Кринечеватскій 97 десятинъ, ниже урочища Старый—

1) Эрихъ Ласота, Путевыя записки, Одесса, 1873, 54.

2) Экономическія примѣчанія къ екатеринославскому уѣзду.

3) Мышецкій, Исторія о козакахъ зап., Одесса, 1852, 74.

4) Казенной Чуты 3,078 десятинъ, частной 2,900 десятинъ, итого

5,978 десятинъ.

155

Курень и вы ше урочища Чернечьяго; Краснокутскій 76 десятинъ,

ниже лѣса Чуты и между урочищъ Стѣнковское и Веселый-Кутъ;

Черный 7,824 десятины; Кругликъ, Должмкъ и К ушниревъ 210 де

сятин ъ—всѣ три около Чернаго лѣса, между селами Цыбулевомъ и

желѣзнодорожной станціей Богдановкой; Коротянскій, Половинка,

Хвощевой-Довжко 115 десятинъ—всѣ три около того же Чернаго

лѣса, близъ желѣзно-дорожной станціи Знаменки; Больше-Заруд-

невскій и Мало-Зарудневскій 176 десятинъ—оба близъ желѣзно-

дорожной станціи Медеровой ; Линейцевъ и Объѣздной 45 деся

тинъ— оба ниже лѣса Мало-Зарудневскаго и села Краснаго-Яра;

Б ѣ шевскій 94 десятины, Нерубай 2,870 десятинъ— оба вдоль гра

ницы кіевской и херсонской губерній; Бобошковскій 178 десятинъ,

ниже лѣса Нерубая и между селъ Федваремъ и Сентовымъ; З а йцев-

скій 160 десятинъ, ниже села Сентова; Довжко и Срибковскій 129 де

сятинъ, Гончаровскій 25 десятинъ и Срубанскій 37 десятинъ—

всѣ три ниже села Ф едваря, и наконецъ Плоскій лѣсъ 450 деся

тинъ, выше села Елисаветградки 1). И зъ этихъ лѣсовъ Чута и

Черный нѣкогда составляли одинъ сплошной лѣсъ, служили про

долженіемъ знаменитаго въ исторіи малороссійскихъ козаковъ

Мотронинскаго лѣса кіевской губерніи Чигиринскаго уѣзда 2) и

тянулись до теперешней желѣзно-дорожной станціи Знаменки;

они пересѣкались лишь двумя рѣчками, Ирклейцемъ, отдѣляю

щимъ кіевскую губернію отъ херсонской и Ингульцомъ, иду

щимъ отъ кіевской границы къ правому берегу Днѣпра: въ на

стоящее время этотъ лѣсъ, послѣ громадныхъ порубокъ, носитъ

три названія: Медвѣдовки отъ Мотронинскаго монастыря до

рѣчки Ирклейца, Чуты отъ, рѣчки Ирклейца до рѣчки Ингульца

и Чернаго отъ рѣчки Ингульца до станціи Знаменки 3).

1) Свѣдѣнія добыты въ лѣсничествѣ города Александріи отъ Д. И. Кру

това.

2) Здѣсь стоялъ Мотронинскій монастырь, гдѣ съ 1753 по 1766 годъ

былъ архимандритомъ Милхедисекъ Значко-Я ворскій, святившій ножи

гайдамакамъ на брань противъ ляховъ и жидовъ.

3) Свѣдѣнія сообщены священникомъ города Александріи, отцемъ

Василіемъ Никифоровымъ.

Черный лѣсъ и Чута состоитъ и зъ дуба, клена, береста, осины,

орѣшника и д р.; въ немъ водятся волки, лисицы зайцы, дикіе ка

баны, дикія козы и множество разнаго рода птицъ; въ исторіи запо

рожскихъ козаковъ Черный и Чута-лѣсъ игралъ ту важную роль,

что въ немъ часто скрывались запорожцы отъ преслѣдованія та

таръ, турокъ и поляковъ; тутъ же находили себѣ пристанище пра

вославные монахи отъ притѣсненія католиковъ и страшные гай

дамаки, поднимавшіе оружіе противъ польскихъ пановъ на защиту

своихъ человѣческихъ правъ; гайдамаки особенно любили Черный

и Чуту-лѣсъ ; у козаковъ X V III вѣка сложилось даже особое

выраженіе «утикъ до Чорного лису»—значит , сдѣлался гайда

макою. Неудивительно поэтому, почему на счетъ Черного и Чуты-

лѣса ходитъ и въ настоящее время такое множество разнаго

рода преданій о выры ты хъ въ немъ погребахъ, скрыты хъ ско

пищахъ кладовъ, страшныхъ голосахъ, слышимыхъ въ лѣсу

и т. и..

Далѣе, лѣса шли по притоку Ингульца, Саксагани и по

балкамъ, впадающимъ въ него; такъ въ Дубовой Балкѣ или З а

порожскомъ ущельѣ, имѣніи А. Н. Поля, и теперь уцѣлѣли

столѣтніе дубы, имѣющіе въ окружности до шести аршинъ и

растущіе между громадныхъ скалъ по обоимъ склонамъ балки

на протяженіи двѣнадцати десятинъ; кромѣ того по берегу

самой рѣки Саксагани, противъ Дубовой Балки, имѣется «лѣсу

и кустарниковъ» двѣнадцать десятинъ. Ниже Саксагани по

Беш кѣ— «лѣсу достаточно»,—Аджамкѣ — «лоза и терны»,

Ингулу, Сугаклеѣ, Сугаглейчику, Мертвоводу, — въ послѣд

ней, впрочемъ, весьма немного: «дровъ здѣсь претрудно» 1).

Далѣе лѣса по Чечаклеѣ и Громоклеѣ: «по рѣкѣ Аргамаклы

(т. е. Громоклеѣ) есть нѣсколько лѣса, годнаго для строенія:

главный —осокорь, ясень, таволга, липнякъ, илимъ или берестъ,

кленъ, ветла, ивнякъ, вязникъ, цвѣдина, а также груши, яблони,

хмель, шиповникъ и немало терновнику, мелкій дубнякъ, но все

1) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, ІІІ, 578.

157

изрѣдка» 1)". Въ настояще время, близъ впаденія рѣчки Громоклеи

въ рѣку Ингулъ, у деревни Полковничьей или Воеводской хер

сонскаго уѣзда,

есть лѣсъ, состоящій изъ 400 десятинъ,

извѣстный еще съ 1740 года, когда заключенъ былъ " погра

ничный инструментъ" между Россіей и Турціей, и занесенный

въ 1770 году на карту Риччи-Заннони подъ названіемъ Соко

линой дубравы. Затѣмъ, между Кагарлыкомъ и Терновой росъ

какой-то лѣсъ, называвшійся Наумовымъ 2), и наконецъ по Бугу

у Песчанаго брода «терновники и чащники малые» 3), въ уро

чищѣ Виноградная-Криница «строевой лѣсъ» 4), по Семенову-

Рогу " терны " 5), на островѣ Андреевомъ и «не далѣе полумили

отъ Кременцова острова «строевой лѣсъ» 6). Вообще говоря,

западная окраина запорожскихъ вольностей менѣе была богата

лѣсами, чѣмъ восточная, по крайней мѣрѣ, если исключить Ч ер

ный и Чуту-лѣсъ, какъ кажется, непринадлежавшіе de ju re за

порожскимъ козакамъ. «Отъ сѣвера къ устью рѣк и Буга лѣсовъ

довольныхъ нѣтъ, только по балкамъ мѣстами растутъ яблони,

груши, шиповникъ, хмель, виноградъ, крысберсень, вишня, ив

някъ, осокорь, боярышникъ, гордина , а болѣе всего терновникъ,

все рѣдкими кустарниками"7).

Кромѣ лѣсовъ, росшихъ по степнымъ рѣчкамъ, балкамъ и

оврагамъ, были, разумѣется , лѣса и по берегамъ самаго Днѣпра,

также какъ и по островамъ и балкамъ, въ него впадающимъ,

начиная сверху, внизъ по т еченію рѣки, отъ границъ запорож

скимъ вольностей. Однако, перечислить всѣ лѣсныя мѣста Днѣпра

нѣт ї возможности, и потому надлежитъ упомянуть лишь о значи-

тельныхъ лѣсахъ Днѣпра. Таковы: лѣсъ Ш ошиновскій выше селе-

1) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, ѴІІ, 186 .

2) С. И. Мышецкій, Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852, 75

3) Д. И. Эварницкій, Сборникъ матеріаловъ для ист. зап. коз.. Спб.,

1888, 75.

4) Бопланъ, Описаніе Украины, Спб. 1832, 30.

5) Сементовскій, Запорожская рукопись о кладахъ, Кіевъ, 1857, 14.

6) Бопланъ, Описаніе Украйны, Спб., 1832, 31.

7) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, УІI, 186.

158

нія Шошиновки, верхне-днѣпровскаго уѣзда, 200 десятинъ;

лѣсъ Сомовка, по теченію рѣки Соловки, противъ села Каменки

новомосковскаго уѣзда, у лѣваго берега Днѣпра, 550 десятинъ;

лѣсъ Орловъ по балкѣ Орловой, тамъ же 154 и три десятыхъ

десятины, лѣсъ Чернетчино, тамъ же, 265 и двѣ десятыхъ

десятины, всего 969 десятинъ и 236 квадратныхъ саженъ; тутъ

же, противъ Брянцевскаго завода, на островахъ Подмежевномъ —

102 десятины и 2140 квадр. саженъ; Спорномъ—118 десятинъ

и 30 саженъ, Свинячьемъ— 117 десятинъ и 530 квадр. саженъ,

Муравомъ—59 десятинъ и 320 квадр. саженъ; лѣсъ по рѣчкѣ.

Половицѣ, на которой стояла запорожская слобода Половица 1),

теперь губернскій городъ Екатеринославъ , гдѣ въ настоящее

время стоятъ сады Волоцкаго, Техническій и Городской, чему до

казательствомъ служатъ столѣтніе дубы, вязы , груши и тополи

екатеринославскихъ садовъ; на острову Монастырскомъ, гдѣ

преобладалъ дубъ, остатки котораго сохранились и въ настоящее

время; на островахъ Конскомъ 2), Становомъ, Я цевомъ и рѣчкѣ

Татаркѣ, падающей въ Днѣпръ съ лѣвой стороны ниже Кодац-

каго порога— 120 десятинъ «мелкаго и дровяного лѣсу» 3); на

острову Демекѣ—груши, яблони— «черное дерево и родючеє» 4);

по всему возвышенному берегу Днѣпра отъ Новаго-Кодака и до

Стараго-Кодака «большіе лѣса и чагарники, а между ними по

ляны сѣнокоса» 5); по оврагу, впадающему въ вершину рѣчки

Суры, праваго притока Днѣпра, до 4 десятинъ лѣса: здѣсь

стояли запорожскій зимовникъ и пасѣка, отъ коихъ и въ на

стоящее время сохранились слѣды и подземные ходы, можетъ

быть, погреба для пчелъ 6); по балкамъ Лоханской— 90 деся

тинъ и 280 квад ратныхъ саженъ; сорокъ лѣтъ тому назадъ

лѣсъ въ балкѣ Лоханской представлялъ изъ себя настоящую

1) Планъ города Екатеринослава 1786 года А. П. Струкова.

2) Бопланъ, Описаніе Украйны, Спб., 1832, 18.

3) Изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Синельникова.

4) Екатеринославскій юбилейный листокъ, 1887, 17 мая, 170 .

5) Н . Коржъ, Сочиненія Гавріила, архіеп. тверс. и кашин. , Москва, 1854.

6) Изъ бумагъ А. Н. Поля, владѣльца Любомировки, верхнедн. уѣзда.

159

чащу, гдѣ стояли дубы до двухъ аршинъ въ діаметрѣ при корнѣ;

тутъ росли дубъ, липа, кленъ, берестъ, осина, чернокленъ,

серебристый тополь, калина, дикія вишни, глодъ, жостеръ, бу

зина, барбарисъ и д р .: по балкѣ Большой Стрѣльчьей— 24 де

сятины, по лѣвому берегу Днѣпра, въ урочищѣ Дубровѣ— 93 де

сятины и 440 квадратныхъ саженъ, въ урочищѣ Кучугурахъ у

устья рѣчки Вороной— В десятины и 660 квадратныхъ саженъ 1 );

далѣе по балкѣ Т ягинской, у праваго берега Днѣпра, въ тепе

решнемъ селѣ Васильевкѣ., противъ Ненасытецкаго порога—

13 5 десятинъ «мелкаго лѣсу» и въ деревнѣ Алексѣевкѣ, про

тивъ того же порога, 92 десятины " лѣсу дровяного и мелкаго"2);

по рѣчкѣ Осокоровкѣ, впадающей въ Днѣпръ съ лѣвой стороны

ниже Ненасытецкаго порога, на острову Дубовомъ— 120 деся

ти нъ дубоваго строеваго лѣса; по балкамъ лѣваго берега Днѣпра—

Р оссошкамъ, Диденковой и Балчанской, между Дубовымъ остро

вомъ и Волниговскимъ порогомъ; здѣсь, особенно въ балкѣ Рос-

сошкахъ, сохранились отъ старыхъ дубовъ пни сверхъ шести

аршинъ въ окружности; по правому берегу Днѣпра, на протя

женіи около десяти верстъ, отъ верхняго конца острова Дубо

ваго внизъ, гдѣ въ настоящее время одни ничтожные намеки

на нѣкогда существовавшій лѣсъ; по балкѣ Орловой лѣваго бе

рега Днѣпра, около тридцати десятинъ дубоваго строеваго лѣса 3);

на островѣ Таволжанкѣ, «гдѣ растетъ во множествѣ тавала» 4);

на островѣ Большомъ-Дубовомъ, ниже послѣдняго, Вильнаго, по

рога; онъ заключаетъ въ себѣ до пятнадцати десятинъ земли и

весь покрытъ большимъ строевымъ дубовымъ лѣсомъ; въ уро

чищѣ Сагайдачномъ, на лѣвомъ берегу Днѣпра, между попели-

щемъ Сагайдака и скелями Середней и Дурной: здѣсь считалось

до пятидесяти десятинъ превосходнаго дубоваго лѣса, въ на

стоящее время уже почти совершенно истребленнаго; на островѣ

Маломъ-Дубовомъ въ Новомъ Днѣпрѣ противъ острова Хортицы,

1 ) Изъ бумагъ А. М. Миклашевскаго, владѣльца деревни Вороной.

2) Геометрическій спеціальный планъ 1779 года.

3) Изъ владѣльческихъ бумагъ села Свистунова-Петровскаго.

4) Бопланъ. Описаніе Украйны, Спб. 1832, 23.

1 6 0

и Большомъ-Дубовомъ , тамъ-же, ниже поперечныхъ траншей на

островѣ Хортицѣ: Большой- Дубовый островъ имѣлъ длины одну

версту и двѣсти-сорокъ саженъ, ширины сто-шестьдесятъ са

женъ, и весь покрытъ былъ дубовымъ лѣсомъ 1); на островѣ

Хортицѣ, именно въ средней и нижней части его; о существо

ваніи на островѣ Хортицѣ лѣса зналъ еще греческій импера

торъ Константинъ Багрянородный (905— 959): разсказывая о

плаваніи древнихъ руссовъ по Днѣпру, онъ говоритъ, что, спу

стившись ниже пороговъ, они приставали къ острову св. Гри

горія, теперешней Хортицѣ, и тутъ совершали свои жертвопри

ношенія: на немъ СТОЯЛЪ огромной величины дубъ,

у

котораго и собирались руссы; видимо, это—

тотъ самый дубъ, который стоялъ въ ста-пятидесяти саженяхъ

отъ Острово-Хортицкой колоніи, на югъ, у самой дороги, иду

щей чрезъ островъ въ длину; онъ имѣлъ въ окружности при

корнѣ до трехъ саженъ и въ 1876 году былъ срубленъ нѣм-

цами-колонистами, вслѣдствіе того, что усохъ; у запорожскихъ

козаковъ онъ считался «святымъ дубомъ»: подъ его священною

сѣнью они собирались на шумныя рады и подъ его же могу

чими и многовѣковыми вѣтвями лили горькія слезы, прощаясь

въ послѣдній разъ, въ 1775 году, послѣ «троицкаго свята», съ

свою «Матерью-Сичею» и расходясь въ далекіе края «доживать

вику—хто на Динъ, хто на Дунай, а хто до ридной осели».

Ниже острова Хортицы по лѣвому берегу Днѣпра начинался

знаменитый у запорожскихъ к озаковъ Великій-Лугъ, т. е. гро

мадный вѣковой лѣсъ, раскинувшійся по береговой днѣпровской

низинѣ, изрѣзанной въ разныхъ направленіяхъ рѣками, рѣчками,

лиманами, ериками, озерами и покрытой непроходимой болотной

травой и высокими камышами, на протяженіи семидесяти верстъ

въ длину при двадцати пяти верстахъ наибольшей въ ширину;

вначалѣ, отъ рѣчки Мокрой-Московки въ Великомъ-Лугу преобла

далъ дубъ, далѣе дубъ смѣнялся лѣсною растительностію мяг

кой породы, какова: верба, осокорь, шелковица, лоза и т. и.

1) Т а к ъ показан о н а геом етр ич еском ъ спеціальн ом ъ планѣ 17 7 9 г о д а .

1 6 1

Есть основаніе думать, что въ теперешней плавнѣ отъ Алексан

дровска внизъ по лѣвому берегу Днѣпра, или въ запорожскомъ

Великомъ Лугѣ, кроется знаменитая Гилея Геродота; иначе го

воря, въ Г илеѣ Геродота нужно видѣть вообще всѣ плавни

лѣваго берега Днѣпра, начиная отъ теперешняго города Але

шекъ, таврической губерніи, днѣпровскаго уѣзда, и кончая Ве

ликимъ-Лугомъ у города Александровска, екатеринославской гу

берніи. Въ самомъ дѣлѣ: во-первыхъ, тому доказательствомъ слу

житъ положеніе мѣстности, почва и характеръ лѣса: лѣсъ у города

Алешекъ и лѣсъ у города Александровска идетъ по одному и

томуже лѣвому берегу Д нѣпра, растетъ на одной и тойже

песчаной съ древесными и травяными отложеніями почвѣ и

представляетъ изъ себя одну и туже мягкой породы лѣсную

растительность; во-вторыхъ, только допустивъ конецъ Гилеи

близъ города Александровска, т. е. противъ острова Хортицы,

можно указать и мѣсто называемой Геродотомъ Змѣиной пе

щеры — въ сѣверо-западной оконечности Хортицы , тогда какъ,

ограничивъ Гилею окрестностями Алешекъ, мы тщетно будемъ

искать въ Гилеѣ Змѣиной пещеры: на всемъ протяженіи лѣваго

берега Днѣпра до самой Хортицы нѣтъ ни одной пещеры, да

нѣтъ и такого возвышеннаго скалистаго мѣста, гдѣ бы могла

быть какая бы то ни было пещера; въ-третьихъ, если Г еро

дотъ поднимался по Днѣпру до пороговъ, въ чемъ, кажется,

сомнѣваться нельзя, то онъ не могъ не обратить вниманія и

не отмѣтить потомъ въ своей исторіи присутствія громаднѣй

шаго лѣса у лѣваго берега Днѣпра, ниже острова Хортицы и

около него, того лѣса, который впослѣдствіи у запорожскихъ

козаковъ назывался Великимъ-Лугомъ и въ которомъ они, какъ

въ наши дни раскольники въ муромскихъ лѣсахъ, находили себѣ

надежнѣйшій и вполнѣ безопасный пріютъ отъ окружавшихъ

ихъ враговъ— поляковъ, татаръ , турокъ, а отчасти и русскихъ:

" Сичъ-Мате, а Великій-Лугъ батько!" ...

Въ соотвѣтствіе Великому-Лугу на лѣвомъ берегу шли лѣса

и на правомъ: ниже рѣчки Нижней Хортицы , гдѣ въ 1784 году

была деревня Р азумовка, считалось, «мелкого дровяного лѣсу»

Очерки по исторіи запорож. козак.

1 1

162

129 десятинъ и 489 квадр. саженъ; на островахъ Канивскомъ,

Крутоярскомъ и Наливачѣ «равнаго рода дровяной и мѣлкій

лѣсъ, и частію фруктовыя деревья, яблоки и груши, а всего

лѣсу въ деревнѣ Бѣленькой 508 десятинъ»; близь рѣчки Б ѣ

ленькой, по правому берегу рѣки Днѣпра, гдѣ «обрывистый и

мѣстами крутой и отлогій косогоръ, а далѣе овраги называются

Заломы, внизу косогора по Заломамъ разнаго рода дровяной и

мелкой лѣсъ, частію рѣдко фруктовыя деревья, яблони и груши»;

по балкѣ Червонной съ ея боковой Дубовой, 2400 квадратныхъ

саженъ рѣдкій лѣсъ— груши, берестъ, дикая яблонь; далѣе по

всему правому берегу Днѣпра, особенно при впаденіи въ него

рѣчки Бѣленькой, вѣтокъ Тараса и Ненажоры «лѣсу листвен

наго по болоту» 447 десятинъ и нѣсколько вдали отъ Днѣпра,

на островѣ Томаковкѣ, гдѣ была Тамаковская Сичъ: «островъ То-

маковка, по свидѣтельству Боплана, весь былъ покрытъ лѣсомъ» 1);

потомъ отъ перваго соединенія вѣтки Подпильной съ Днѣпромъ

у Никитина-Гога и далѣе по-надъ правымъ берегомъ Днѣпра

до впаденія въ него рѣки Б азавлука, что составляетъ около со

рока пяти верстъ, слѣдуя по теченію рѣки, при двадцати-пяти

верстахъ наибольшей ширины: тутъ въ одной экономіи села

Покровскаго и деревни К апуливки считается въ настоящее время

до 26 ты сячъ десятинъ плавенъ, покрытыхъ непроходимымъ

лѣсомъ, исключительно, однако, мягкой пороры: осокоремъ, вер

бой, шелковицей, лозой и только изрѣдка, на возвышенныхъ

мѣстахъ, дикими столѣтними грушами; ниже Базавлука лѣса шли

по острову Каиру, гдѣ въ 1786 году считалось 1,500 десятинъ

лѣса 2), по рѣчкѣ Бургункѣ и вѣткѣ Дремайловкѣ, падающихъ

въ Днѣпръ съ правой стороны 3); по лѣвому берегу Днѣпра,

между Конкой, и далѣе, гдѣ въ настоящее время стоитъ городъ

Алешки; здѣсь-то и начиналась знаменитая Гилея Геродота:

«Съ переходомъ черезъ Борисөенесъ вступаемъ въ ближайшую

1) Бопланъ, Описаніе Украйны, Спб. , 1832, 25.

2) Екатеринославскія губернскія вѣдомости, 1889, № 40, 266.

3) Карта Украйны Боплана въ Исторіи Малороссіи Маркевича,І І І .

163

отъ моря землю Г илею. .. что подлѣ Ахиллова бѣга 1), изоби

лующую всевозможнымъ лѣсомъ» 2). Слово «Гилея» происходитъ

отъ греческаго слова— лѣсъ и означаетъ собой лѣсное про

странство, извѣстную лѣсную мѣстность. За начало этого лѣс-

наго пространства нужно принять окрестность названнаго города

Алешекъ, въ чемъ убѣждаютъ насъ какъ самое названіе города,

такъ и общія соображенія. Алешки, или древне-русское Олешье,

есть коренное славянское слово, происходящее или отъ слова

" лѣсъ" и означающее собой " мѣсто подлѣсное", " мѣсто около лѣса";

или же отъ слова «ольха», " елоха" , означавшаго въ старинномъ

топографическомъ язы кѣ болото, водяное, поёмное мѣсто, покры

тое кустарникомъ, именно лѣсьемъ 3), то, что теперь приднѣп-

ровскіе жители разумѣютъ подъ словомъ плавни. «Нынѣ лѣвый

низменный берегъ Днѣпра, говоритъ Ѳ. К. Врунъ, на протяженіи

около 20 верстъ вокругъ Алешекъ, опутывается нерѣдко болѣе или

менѣе густыми кустами лѣсной растительности: дубами, осиной, лоз

някомъ, а преимущественно ольхой и березой. Б езъ сомнѣнія эти

лѣски были настоящими лѣсами въ древности, когда масса водъ въ

колоссальномъ бассейнѣ была несравненно обильнѣе, а потому и

сила прозябанія береговаго края гораздо могущественнѣе, осо

бенно на луговой сторонѣ рѣки. По мѣрѣ уменьшенія этой силы,

разныя породы деревьевъ, нѣкогда здѣсь встрѣчавшіяся, легко

могли вывестись, а это т ѣмъ скорѣе, что климатъ нашихъ

степей подвергся измѣненіямъ еще болѣе ощутительнымъ , чѣмъ

перемѣна, происходившая въ ихъ отношеніяхъ гидрографиче

скихъ. Гилея могла представлять въ древности взорамъ путе

шественниковъ, кромѣ древесныхъ породъ, еще и нынѣ тамъ по

падающихся, и другія породы, въ настоящее время, быть мо-

ж етъ, уже совершенно чуждыя этой мѣстности . К ъ таковымъ

породамъ могли принадлежать европейскія породы хвойныхъ

деревьевъ, какъ напримѣръ, ель или сосна, поелику онѣ тре

1) Ахилловъ бѣгъ, какъ думаютъ, соотвѣтствуетъ Тендерской косѣ.

2) Геродотъ, въ переводѣ Ѳ. Г. Мищенка, Москва, 1885, I, 305 и 331.

3) И. Е. Забѣлинъ, Исторія русской жизни, Москва, 1876, 16. *

1 6 4

буютъ почвы песчаной, а таковою именно отличаются окрестно

сти Алешекъ 1). К ъ физическимъ причинамъ, измѣнившимъ

видъ Г илеи, нужно прибавить то, что она въ теченіе столь мно

гихъ вѣковъ подвержена была разрушительному вліянію наро

довъ, и не однихъ только ногайцевъ, какъ полагаетъ баронъ

Тоттъ, который въ проѣздѣ своемъ чрезъ эту мѣстностъ, узналъ

отъ туземцевъ , что она нѣкогда была покрыта густымъ лѣсомъ.

Такъ какъ остатки сего лѣса тому назадъ болѣе ста лѣтъ, безъ

сомнѣнія, были значительнѣе, чѣмъ теперь, то и легко объяс

няется, почему турки могли сказать, что запорожцы, которые

послѣ сраженія при Полтавѣ, искали убѣжища въ Алешкахъ,

поселись въ " лѣсѣ братьевъ" . Въ среднихъ вѣкахъ лѣсъ этотъ

долженъ былъ занимать еще болѣе пространства и поэтому могъ

соотвѣтствовать тому, въ которомъ переночевалъ бургундскій

рыцарь Гилльбергъ де-Ланнуа въ своемъ путешествіи изъ Мон-

кастро въ Кафу въ 1421 году. Лѣсъ не могъ не обратить на

себя вниманія современныхъ рыцарю итальянскихъ промышлен

никовъ, посѣщавшихъ Черное море и образовавшихъ рядъ поселе

ній на берегахъ его, равно какъ и при нижнемъ Днѣпрѣ, столь важ

номъ съ давнихъ поръ, по рыбной ловлѣ, которая въ немъ произво

дилась» 2). «Есть поводъ думать, замѣчаетъ Д. И. Иловайскій, что

европейская Скиѳія въ древнія времена не была такою почти безлѣс

ною степью, какъ въ наше время, а потому и не страдала такимъ

недостаткомъ влаги, какъ теперъ. Глубокія балки, въ настоящее

время сухія, когда-то были прорыты водными потоками и слу

жили ложбинами для многочисленныхъ рѣчекъ и ручьевъ. Хотя

Геродотъ указалъ на величественныя рѣки и недостатокъ лѣса,

какъ на отличительныя черты Скиѳіи, однако онъ упоминаетъ

о лѣсистой ея части, которая называлась Гилея и лежала, по

его словамъ, къ востоку отъ Днѣпра, на разстояніи трехъ или

1) Вѣроятность этого предположенія подтверждается между прочимъ

и тѣмъ, что у Стефана Византійскаго Гилея называется словомъ

что значитъ "страна елей": «abies» съ латинскаго на русскій значитъ «ель».

2) Ѳ. К. Врунъ, О позднѣйшихъ названіяхъ древней Гилеи. Записки

одес. общества исторіи и древностей, IV, 235—239.

165

четырехъ дней пути отъ его устья. Эта лѣсистая и довольно

холмистая полоса, невидимому, простиралась отъ нижняго теченія

Днѣпра почти до береговъ Азовскаго моря. Остатки лѣсовъ,

разсѣянные по холмамъ, видѣлъ еще въ X III вѣкѣ латинскій

монахъ Рубруквисъ на пути своемъ въ Татарію. Іосафатъ Бар-

баро, итальянскій путешественникъ X У вѣка, говоритъ о зна

чительныхъ лѣсахъ на нижнемъ теченіи Дона и Волги и вообще

въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ нынѣ представляется голая степь. Оче

видно, густые лѣса средней Россіи въ древности простирались

на югъ гораздо дальше, чѣмъ въ наше время, и посылали отъ

себя отдѣльныя группы до самыхъ береговъ Понтійскихъ и

Каспійскихъ» 1).

Но какъ бы далеко н и простиралась Гилея, каковы бы ни

были породы ея деревьевъ, во всякомъ случаѣ можно сказать,

что въ ней росли громадныя деревья: о величинѣ ихъ можно

судить по тѣмъ окаменѣлымъ дубамъ, которые находятся те

перь въ Великомъ-Лугу: дубы эти свидѣтельствуютъ, что на

стоящіе днѣпровскіе лѣса только ничтожная пародія тѣхъ испо

линовъ-лѣсовъ, которые нѣкогда своей могучею головой осѣняли

широкій Днѣпръ 2). Наконецъ, ниже Гилеи шли лѣса въ мѣст

ности около К инбурна и на островахъ днѣпровскихъ гирлъ, но

здѣсь была исключительно мягкая порода деревьевъ: «лознякъ

березовый, ольха, яблони, дикія груши, ивнякъ, верба, а всего

болѣе тернъ и все изрѣдка кустами, самый мелкій, а на остро-

вахъ камыши и мелкая ольха, между песками и около озеръ

тростникъ, въ берегахъ около острововъ много земляныхъ орѣ

ховъ» 3). «На островахъ, что въ Гирлахъ, довольно ольхи, бе

резы, лознику, вербы, терну, но все мелкіе» 4).

И зъ общаго обзора лѣсовъ въ запорожскихъ вольностяхъ

1) Д. И. Иловайскій. Розысканія о началѣ Руси, Москва, 1876, 4, 6 , 7.

2) Таковы колоссальнѣйшіе дубы, которые вытащены были лѣтъ шесть

тому назадъ въ Великомъ-Лугу, противъ села Балабина-Петровскаго, имѣ

нія графа В. И. К анкрина.

3) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, УІІ, 170.

4) Записки одесскаго общества исторіи и древностей, УП, 186.

166

слѣдуетъ прямой выводъ тотъ, что земли, доставшіяся запорож

скимъ козакамї , носили характеръ по преимуществу степной: на 200

тысячахъ квадратныхъ верстъ степей лѣса представлялись только

оазисами и то въ низменныхъ и влажныхъ мѣстахъ—балкахъ,

оврагахъ, берегахъ рѣкъ и островахъ. Впрочемъ, нельзя умол

чать о томъ, что во время запорожцевъ лѣсовъ было больше,

чѣмъ теперь, и въ началѣ историческаго существованія козаковъ

больше, чѣмъ въ концѣ; причинами этого были чисто случай

ныя явленія: пожары, истребленіе татарами, польскими и рус

скими войсками, во время большихъ походовъ на югъ. «Оттого,

что боръ нѣсколько кратъ горѣлъ, а наипаче отъ татарскаго

въ ономъ зимованія и безъ разбору порубленія, всѣ знат

ные лѣса гораздо рѣдки стали. Во всѣхъ тѣхъ мѣстахъ — на

Самарѣ, Конкѣ и Калміусѣ— лѣса крайне разорены не только

огрѣваніемъ отъ строгости зимы, кормленіемъ скота, порублен

ными верхушками и вѣтвями деревъ, употребленіемъ на по

стройку для скота загородовъ и вывозомъ въ свои аулы не

малаго числа лѣсу, не обходя и садовыя деревья; но и насиль

нымъ забраніемъ при нѣсколькихъ зимовникахъ заготовленныхъ

на строеніе колодъ, брусьевъ и досокъ, которые они въ свои

степные аулы, подъ прикрытіемъ татаръ, привозили. Сіи дикіе

и голодные народы... около зимовниковъ и на лугахъ выби

ваютъ травы и истравляютї сѣно, разоряютъ молодой лѣсъ...

чрезъ всю зиму крадутъ и грабятъ все, что только могутъ...

заготовленный къ строенію лѣсъ, не щ адя и садовыхъ деревьевъ.

Одинъ изъ мурзъ, прошедшею весною, забравъ найденный при

нѣкоторыхъ зимовникахъ заготовленный на строеніе лѣсъ, на

сорока возахъ, съ пятьюдесятью вооруженныхъ татаръ самъ до

своихъ ауловъ проводилъ, отбивая Козаковъ, въ провозѣ препят

ствовать хотящихъ» 1). Не мало истребили лѣса и первые по

селенцы, явившіеся въ новороссійскомъ краѣ послѣ паденія З а

порожья , особенно при постройкахъ такихъ городовї , какъ Ека

1) В. Чернявскій, Исторія о козакахъ запорожскихъ Мышецкаго,

Одесса, 1852, 84, 85, 89, 90.

167

теринославъ, Херсонъ, Николаевъ, Одесса, Никополь, Алешки,

и др. Сами помѣщики, получившіе послѣ изгнанія запорожцевъ

земли въ Новороссіи, частію даромъ, частію за ничтожную плату

казнѣ, также много извели лѣсовъ или вслѣдствіе неправильнаго

веденія хозяйства или же вслѣдствіе дробленія большихъ лѣс

ныхъ участковъ на малые, достававшихся нѣсколькимъ лицамъ

сразу 1). Сверхъ того не нужно забывать и того, что мѣ стами

степными часто называются такія, въ которыхъ лѣса немного

менѣе по количеству всей земли, чѣмъ въ губерніяхъ, назы

ваемыхъ нестепными.

Относительно флоры лѣсной въ странѣ запорожскихъ воль

ностей нужно сказать, что здѣсь росли почти всѣ тѣ породы

деревьевъ, которыя свойственны Сѣверной Америкѣ, что про

исходитъ, быть можетъ, отъ сходства климата той и другой

страны: суровая зима, палящее лѣто, вѣтреная и непостоянная

погода обусловливали и произрастаніе извѣстныхъ видовъ дре

весной растительности, изъ коихъ господствующими здѣсь были:

липа, кленъ, грабъ, вязъ, дубъ, берестъ, иначе илимъ, ясень,

верба, осокорь, шелковица, яблонь, груша, вишня, дули, к а

лина, ива, ольха, береза, сосна, орѣшникъ, чернокленъ, тополь

серебристый, глодъ, боярышникъ, кизилъ, кожевенное дерево,

желтинникъ, крушина, жостеръ, таволга (sipiraca crenota), бу

зина, лоза, яворъ (чинаръ, нѣмецкій кленъ, ложнокленъ), бар

барисъ, гордовое дерево (viburnum la nt a n a), жежевика, дикій

чай, шалфей, персикъ, бружмель, толокнянка, пищальникъ и

другія 2).

1) Струковъ, О новороссійскихъ лѣсахъ. Ж. М. Г. И ., 1853, февраль,

167, 169, 170.

2) С. И. Мышецкій, Исторія о козакахъ запорожскихъ, Одесса, 1852,

78; Н. К. Среднискій, Матеріалы для флоры новороссійскаго края, Одесса,

1872.

IX.

Илья Муромецъ въ пе р еск азѣ малор оссійскаго

слѣ пца.

Около полугода тому назадъ, въ разговорѣ съ извѣстнымъ

славистомъ профессоромъ О. Ѳ. Миллеромъ, я случайно сооб

щилъ ему о томъ, что въ одну изъ своихъ поѣздокъ по Ма

лороссіи мнѣ удалось слышать былину объ Ильѣ Муромцѣ изъ

устъ слѣпца-разсказчика. Профессоръ Миллеръ былъ немало

удивленъ моимъ сообщеніемъ и не замедлилъ передать объ этомъ

профессору-академику А. Н. Веселовскому. Въ свою очередь, и

профессоръ Веселовскій пріятно удивился слышанному и просилъ

меня лично, а потомъ и письменно, напечатать записанную мной

былину цѣликомъ по-малороссійски въ одномъ изъ столичныхъ

журналовъ или газетныхъ органовъ. Я далъ обѣщаніе удовле

творить желаніямъ почтенныхъ ученыхъ и въ настоящее время

исполняю желанную просьбу. Былина объ Ильѣ Муромцѣ пере

дана мнѣ въ формѣ сказки; записана она въ екатеринославской

губерніи, александровскаго уѣзда, въ деревнѣ Б огодарѣ, имѣніи

Ѳ. II. Михеева, отъ крестьянина Ѳомы Проворы— слѣпца отъ

рожденія; въ настоящее время ему сверхъ 50 лѣтъ; онъ отлично

играетъ на «сопилци», превосходно поетъ пѣсни и мастерски

разсказываетъ сказки, преданія. Память у него положительно

феноменальная; голову Ѳомы Проворы можно сравнить съ безко

нечнымъ лабиринтомъ: онъ можетъ разсказывать каждый день

169

въ теченіе цѣлаго года и всякій разъ непремѣнно что-нибудь

новое; повтореній не терпитъ: съ большимъ трудомъ можно за

ставить его повторить какой-нибудь разсказъ: «Ц е вже я ка

завъ; я лучче шо-небудь друге прокажу»— обыкновенно отвѣ

чаетъ Ѳома въ подобныхъ случаяхъ. Сказку объ Ильѣ Муромцѣ

онъ слышалъ отъ своего отца, а отецъ— отъ дѣда. И тотъ и

другой были люди неграмотные, и, стало быть, усвоили ее не

книжнымъ путемъ, а путемъ пересказа. Сказка эта важна въ

виду сложившагося въ наукѣ убѣжденія, что наши былины, не

смотря на ихъ видимую южно-русскую обстановку— К іевъ, князь

Владиміръ и др., всѣ записаны не близъ Кіева, въ Малороссіи,

а близъ Москвы, въ сѣверной Великороссіи. Для объясненія

этого страннаго явленія строились разныя гипотезы и предпо

ложенія; многіе пришли къ убѣжденію, что, вообще, на югѣ

Россіи нѣтъ даже и слѣдовъ былинъ. В ъ виду-то этого сказка

объ Ильѣ Муромцѣ и заинтересовала спеціалистовъ дѣла; въ

виду же этого она и предлагается вниманію какъ ученыхъ, такъ

и вообще всѣхъ интересующихся произведеніями народнаго твор

чества, но предлагается не въ малорусской рѣчи, далеко не

всѣмъ доступной, а въ рѣчи великорусской. Впервые эта сказка

записана пять лѣтъ тому назадъ; теперь она вторично выслу

шана мной 9-го апрѣля, 1889 года, въ томъ же Б огодарѣ и

отъ того же еще и нынѣ здра вст вующаго слѣпца, Ѳомы Про

воры, и записана дословно, безъ всякаго измѣненія во фразахъ

и отдѣльныхъ словахъ.

«Ж и лъ себѣ человѣкъ да жинка; имѣли они себѣ одного

сына да и того калѣку, а званіемъ Илью Муромца; тридцать

лѣтъ сидѣлъ онъ въ калѣчествѣ; только того и дива, что очи.

А въ то время люди така, жили, то выкопаютъ въ лѣсу пни, по

сѣютъ хлѣба, сожнутъ, поѣдятъ да тѣмъ и живутъ. Такъ жили

и родители Ильи Муромца. Передъ тѣмъ какъ идти въ лѣсъ,

они накормятъ , напоятъ своего сына, посадятъ его подъ хатой,

положатъ ему пирожковъ да и пойдутъ въ лѣсъ. Вотъ разъ на

кормили, напоили, положили въ голову пирожковъ да и пошли

въ лѣсъ; лежитъ онъ и ж детъ, пока они придутъ обратно домой.

170

Коли вотъ приходятъ къ Ильѣ два старичка. "Здравствуй,

сынаш у!" —Здравствуйте, старички!»—«Дай намъ , сынашу,

милостыни!»— «Я-бъ вамъ радъ подать милостыни, такъ я уже

лѣтъ тридцать лежу въ калѣ ч ествѣ; вотъ тамъ у меня подъ

головой лежатъ пирожки, возьмите ихъ

себѣ и идите съ

Богомъ.» — " А

можетъ быть, сынъ,

ты и самъ

подашь

намъ, протяни-ка руку"..." Онъ протянулъ...— " Ну, теперь встань-

ка на ноги!" Онъ всталъ и на ноги.— «Ну, теперь же иди въ

погребъ да наточи намъ квасу." Илья пошелъ и наточилъ квасу.

«Пей же теперь самъ». Илья выпилъ. «А какъ въ твоемъ здо

ровьѣ?"— "Да такъ, что если-бъ былъ столбъ отъ земли и до

неба, то я бы повернулъ и землю, и небо" . «Ну, это для тебя

многонько; поди-ка да наточи еще квасу, половину того, что ты

сейчасъ принесъ.» Илья пошелъ и наточилъ.— «Пей снова.» Илья

выпилъ. «А какъ теперь въ твоемъ здоровьѣ?» «Теперь въ поло

вину того, что было раньш е" — Ну, вотъ этого для тебя довольно

будетъ.» Послѣ э т о г о старички выпили сами квасу и пошли себѣ

Илья Муромецъ, проводивъ старичковъ, вошелъ въ хату, на

шелъ тамъ въ печи борщъ, кашу и курятину; завязалъ все это

въ скатерть и понесъ въ лѣсъ къ отцу да къ матери. А отецъ и

мать корчатъ себѣ пни и ничего не знаютъ, что дома дѣлается.

Коли смотрятъ, кто-то идетъ къ нимъ. «Отъ же, старикъ, то нашъ

хлопецъ идетъ!»— «Тю-тю! что ты говоришь?»— «Я-жъ тебѣ

говорю, что нашъ хлопецъ идетъ" — «Да какъ же онъ можетъ

ходить?» Коли точно Илья подходитъ. «Ну, садитесь же вы,

батько да мать, отдыхать, а я вмѣсто васъ потружусь.» Отецъ и

мать сѣли. Пока они отдыхали, так ъ Илья за часъ или за два

надѣлалъ столько, что они и за два дня того не могли сдѣлать:

вырвалъ множество пней и нерегатилъ цѣлую рѣчку. Но у лю

дей есть очи: люди стали Ильѣ завидовать. Тогда Илья и го

воритъ родителямъ: «Напечите мнѣ сухарей да сдѣлайте сумку ,—

я пойду отсюда въ чужіе края, да смотрите, когда прилетятъ

два голубя и побѣжитъ вотъ по этому ручнику кровъ, тогда по

минайте меня: я уже не буду въ ж ивыхъ». Отецъ и мать спекли

ему хлѣба, насушили сухарей, повѣсили сумку на плечи, и по

1 7 1

шелъ Илья въ чужіе края; поплакали-поплакали старики и отпу

стили сына. Приходитъ Илья въ чужую слободу, а тамъ вся

вода " запрещена" : сидитъ змѣй и не позволяетъ брать изъ рѣки

воды; какъ приведутъ ему утромъ и вечеромъ одну душу на

" прожереніе" , то наберутъ воды. Пришелъ Илья въ слободу,

упросился къ одной старухѣ въ хату спать и заснулъ. И захо

тѣлось ему нить; онъ и сталъ просить у старухи воды. «А вотъ

сегодня будутъ вести царевну на прожереніе съ хоругвями, съ

крестами, послѣ того только и можно будетъ набрать воды" —

«Этого я знать не хочу; иди ты , старуха, къ змѣю, да скажи

ему,

пусть

непремѣнно дастъ мнѣ воды.»

Старуха взяла

«кухлыкъ» и пошла. «Подорожный человѣкъ проситъ у тебя

воды.»— «Кто же смѣетъ просить у меня воды? Есть на бѣломъ

свѣтѣ Илья Муромецъ, такъ его сюда и воронъ костей не за

несетъ; такъ развѣ онъ? Ну, набери кухлыкъ поды и понеси.»

Коли вотъ ведутъ царевну «на прожереніе» змѣю; привели, стали

служить службу. Въ это время Илья обошелъ незамѣтно сзади,

да лѣвою рукою черкъ царевну, а правою хвать голову змію,—

такъ и снесъ по самыя плечи! Послѣ этого посадили ихъ въ

карету и везутъ къ царю; тутъ Илья и говоритъ : «Мы съ ца

ревною полюбуемся, потомъ и придемъ;" ихъ выпустили изъ

кареты. Тогда церевна надѣла Ильѣ Муромцу на средній па

лецъ кольцо и сѣла на землю; Илья положилъ ей голову въ ко

лѣни—а голова точно б о ч к а— положилъ голову и лежитъ; ца

ревна стала «искать» ему въ головѣ. «Ну, смотри-жь, царевна,

когда я засну, такъ ты меня ничѣмъ не буди, а только иглой:

колни въ пятку, я и проснусь». Сказалъ эти слова и заснулъ.

Въ это время пріѣзжаетъ къ царевнѣ бондаръ. Видитъ онъ, что

Илья Муромецъ крѣпко спитъ, и говоритъ: «Брось т ы этого

Илью, поди лучше за меня замужъ, а своему отцу скажи, что

то я отвелъ тебя отъ смерти.» Царевна испугалась отъ этихъ

словъ и стала будить Илью Муромца: качала она ему голову,

качала, никакъ не разбудитъ, а то и забыла, что онъ ей гово

рилъ: кольнуть иглой въ пятку. Тутъ бондарь подскочилъ къ

Ильѣ, отрубилъ ему голову и откатилъ прочь далеко отъ туло-

172

вища. Въ это время прилетѣли къ отцу и матери Ильи два го

лубя, а по рушничку потекла кровь. " Ну, не стало нашего сына,

старикъ! Давай служить по немъ службу». Господь и услыхалъ

ихъ молитву. Тѣмъ часомъ бондарь посадилъ царевну на тачку

и везетъ,— чтобы жениться на пей, а самъ такой «занюханый,

засопляный», что страшно на него и смотрѣть: такъ изъ-подъ

носа табакъ и теч етъ. Пріѣхали къ царю, царевна и говоритъ:

" Вотъ человѣкъ, который избавилъ меня отъ смерти, я должна

идти за него замужъ.» Взяли того бондаря "обхаили", обмыли,

послѣ того стали ихъ «дружить, да свадьбу гулять». В ъ это

время идетъ Господь со святымъ Петромъ по пОЛЮ и видитъ

убитаго Илью Муромца. «Э, вотъ гдѣ положилъ свою голову

нашъ Илья Муромецъ!" Подошелъ Господь Богъ къ Ильѣ, дох

нулъ на него, Илья и ожилъ. «Ну, долго же я спалъ!»— гово

ритъ Илья. «Спалъ бы ты и еще дольше, спалъ бы цѣлый

вѣкъ, если бы мы не встрѣтили тебя; иди же теперь, справляйся

съ злодѣемъ». Илья пошелъ на свадьбу; а тамъ пируютъ пол-

ковники, генералы, к нязья, графы; И лья пришелъ на пиръ, да

и сталъ у порога комнаты; видитъ, царевна плачетъ-надры-

вается, а у бондаря изъ-подъ носа таб ак ъ течетъ . Плакала ца

ревна, плакала, потомъ подняла глаза, д а прямо на двери и смо

тритъ; смотритъ она, а тамъ стоитъ человѣкъ, и у него на сред

немъ пальцѣ кольцо горитъ огнемъ. К ак ъ увидѣла она это

кольцо, тогда прыгъ, какъ сорока, черезъ столъ прямо къ Ильѣ.

Всѣ изумились этому, а царевна и говори тъ:" Вотъ кто меня

отъ смерти отвелъ, а не этотъ поганецъ бондарь! «Тутъ бон

даря схватили, а царевну за Илью отдали, и ж ивутъ они себѣ :

постоломъ 1) добро возятъ, а у насъ хлѣба просятъ, а бондарь

пошелъ на покаяніе".

1) Постоль—кож аная обувь безъ подметокъ и каблуковъ, подобно

лаптю.

X.

Д вадц ати-с еми-милліонный кладъ.

Исканіе сокрытыхъ въ землѣ кладовъ распространено было у

насъ съ очень давнихъ временъ, еще съ тѣхъ поръ, когда на

сыпались надъ прахомъ умершихъ могилы. Видя, напримѣръ,

съ какою обстановкою погребались тѣла умершихъ скиѳскихъ

царей, многіе изъ современниковъ и еще больше изъ ближай

шихъ поколѣній, знавшихъ о т омъ по слуху, нерѣдко подкапы

вались подъ курганы царей и похищали оттуда главнѣйшія со

кровища, положенныя въ нихъ. Такъ, при раскопкѣ знаменитой

Чортомлыцкой или Толстой могилы, близь Никополя екатерино-

славскаго уѣзда, найденъ былъ скелетъ кладоискателя, подкопав

шагося подъ курганъ и уже успѣвшаго было похитить изъ него

дорогую вазочку, но потомъ засыпаннаго землей и истлѣвшаго

съ вазой въ одной рукѣ и съ свѣтильникомъ въ другой. Впослѣд

ствіи исканіемъ кладовъ въ могилахъ стали заниматься, видимо,

цѣлыя правильно организованныя партіи людей. Въ этомъ отно

шеніи большую извѣстность пріобрѣли генуэзцы, имѣвшіе съ

ХІІІ по ХУ вѣкъ свои колоніи въ нашемъ Крыму и нѣсколько

сѣвернѣе отъ него, между нижнею частью Дона и Днѣпра.

Этимъ объясняется то весьма печальное обстоятельство, что

очень многіе изъ кургановъ , послѣ научнаго вскрытія ихъ, ока

зываются ограбленными отъ самой вершины ихъ и до чернаго

пятна. Запорожскіе козаки, жившіе съ конца X У по ХУШ вѣкъ

174

на югѣ теперешней Россіи, въ приднѣпровскихъ новороссій

скихъ степяхъ, какъ говорятъ очевидцы, не мало скрывали

кладовъ на островахъ и въ руслахъ рѣкъ 1) и тѣмъ подавали

поводъ разнымъ любителямъ легкой наживы къ исканію кла

довъ. Особенно много, по разсказамъ столѣтнихъ стариковъ, запо

рожцы зарыли въ землѣ кладовъ въ то время, когда въ 1775 году

удалялись изъ предѣловъ Россіи въ предѣлы Турціи, за Дунай:

поспишно уходя изъ своихъ земель, запорожцы, будто бы со

крыли несмѣтныя сокровища въ разныхъ мѣстахъ бывшихъ

своихъ вольностей; но, чтобы не забыть мѣстъ зары ты хъ кла

довъ, они оставили будто бы подробныя записи съ точнымъ обо

значеніемъ мѣстъ, количества и качества кладовъ. Впослѣдствіи

такія записи стали ходить изъ рукъ въ руки и по нимъ люби

тели легкой наживы пытались отыскивать зарытые въ землѣ

клады. Б ы ть можетъ, такія записи и составлялись запорожскими

козаками, но несомнѣнно и то, что рядомъ съ подобными запи

сями существовали и ложныя, завѣдомо сочиненныя досужей

фантазіей. Во время частыхъ разъѣздовъ по бывшимъ владѣ

ніямъ запорожскихъ козаковъ, авторъ настоящей замѣтки не

рѣдко слышалъ о существованіи записей, указывающихъ на со

крытые клады, но видѣть ему долго ни одной не удавалось;

около полугода тому назадъ, однако, ему посчастливилось добыть

одну изъ многихъ записей о кладахъ въ селѣ Покровскомъ,

екатеринославской губерніи, александровскаго уѣзда, у мѣстнаго

народнаго учителя И. И. Чайкина. Подлинникъ писанъ на сѣ

рой бумагѣ, довольно безграмотно и несомнѣнно однимъ изъ

людей великороссійскаго происхожденія, судя по пристрастію

переписчика къ буквѣ " ѣ " , по замѣнѣ окончаній «ево» вмѣсто

«его», буквы «и» вмѣсто «е» (напримѣръ «каминь» вмѣсто «ка

мень», «сажинь» вмѣсто «сажень» и т. п.); при записи прило

женъ подробный планъ для отысканія клада и въ самомъ концѣ

помѣченъ годъ 1764-й. Запись передается почти буквально, съ

ничтожными измѣненіями въ правописаніи и знакахъ препина

нія, и то лишь въ мѣстахъ мало доступныхъ для пониманія.

1) Бопланъ. Описаніе Украйны, Спб., 1832, 27.

«Милостію и счастіемъ божіимъ мы ж илаемъ , чтобы наши греш

ныя души были помянуты и молили о нашихъ душ ахъ истин

наго, вечнаго и всемогущаго Бога, вообще за сорокъ братіевъ,

которые лишены вѣчно страны россійской. Отъ города Херсона

въ восьмидесяти верстахъ, на дачи Дюфимской деревни Одарен-

кова, въ двухъ верстахъ отъ оной деревни есть трактиръ, а отъ

трактира въ одной верстѣ; есть кошара, а отъ кошары есть ди

кой камень пять саженъ длины, на немъ надписъ; на томъ мѣстѣ

погрѣбѣны сорокъ козаковъ запорожскихъ; отъ камня того есть

плита около трехъ аршинъ, а другая плита въ полтора аршина

отнесена 12 саженъ; еще 12-ть аршинъ плита ребромъ въ ко

пана (= вкопана); еще 12-ть аршинъ камѣнь стоя въ копанъ;

ещѣ отъ того камня 12-ть шаговъ камѣнь круглый, а отъ

того камня круглова отмерей 12 саженъ въ доль (= вдоль)

балки; какъ кончишь 12 сажинъ, то всторону крута ( = круто)

повѣрни прямо направо, тоже 12 сажинь, будетъ небольшой

бугоръ, заваленный соромъ и землей. Всѣ сіи примѣты въ доль

(= вдоль) балки, а по сторонамъ небольшіе пригорки, а по сре

динѣ тропочка пѣшаму ходить. А потомъ клятвенное обѣщаніе

наше вамъ въ точности исполнить: поминать насъ всегда; на

церкви божіи и на нищію братію раздать одинъ милліонъ, по

невольникамъ и тюрьмамъ раздать милліонъ; по банкрутамъ и

беднымъ раздать милліонъ; написать въ мѣсто нищей братіи

сорокъ человѣкъ, ково будѣ вамъ угодно, тоже сорокъ человѣкъ

и раздѣлить милліонъ; на построеніе домовъ бедныхъ раздать

милліонъ. Буде же кто не выполнитъ сего повиленія, то не бу

детъ ему благополучія на вѣки. Заклинаемъ васъ, доброжела

тельные съ чесливѣцы (= счастли вц ы ), вѣчно молить Бога. А

всѣй суммы д в а д ц а т ъ семъ милліоновъ, золотомъ и серебромъ

полтора милліона да разны хъ вещей на пить ( = пять) милліоновъ.

Просимъ васъ, любезныя наши поминатели, не исчезать въ мы

сляхъ вашихъ и утверждаемъ живымъ нашимъ Богомъ выпол

нить въ точности подъ великимъ нашимъ заклятіемъ; а естли

вы не выполните, то вечная вамъ будетъ погибель. Богъ васъ

благословитъ искать то, что выше показано и упомянуто, 1764 года,

1 7 6

12 дня, Херсонъ». Странно, однако, что запись помѣчена 1764 го

домъ въ городѣ Херсонѣ: Херсонъ въ 1764 году вовсе не существо

валъ; онъ заложенъ въ 1778 году, спустя четыре года послѣ

паденія запорожской Сичи; уже одно это обстоятельство подаетъ

поводъ къ сомнѣнію въ подлинности записи о кладѣ и смотрѣть

на нее, какъ на плодъ досужей фантазіи; очевидно, она инте

ресна лишь какъ литературный памятникъ, характерный въ из

вѣстномъ родѣ и въ извѣстное время.

. V

I.

Матеріалы къ исторіи з а поржскаго кра я .

1 8 7 0 года , м а р т а 3 дн я . Д а р с т в е н н а я гр а м о т а ц а р е й И в а н а

и П е т р а А л ек с ѣ е ви ч е й п о л к о в н и к у Д а н и л у А п о с т о л у 1).

«Божіею милостію мы пресвѣтлѣйшіе и державнѣйшіе, ве

ликіе государи цари, и великіе князи, Іоаннъ Алексіевичъ, Петръ

Алексіевичъ, всея великія, и малыя, и бѣлыя Россіи самодер

жцы 2) пожаловали миргородскаго полковника Данила Апостола

повелѣли ему дать сию нашу великихъ государей и нашего цар

ского величества жалованную грамоту на села Хомутецъ да на

село Б акумовку и на Ѳридровку и на мельницы и на всякие

угодья, для того, билъ челомъ намъ великимъ государемъ и на

шему царскому величеству онъ Данило, что въ прошлыхъ годахъ

служилъ онъ Данило отцу нашему государствовавшему блажен

ныя и вѣчно достойны я памяти великому государю нашему и

великому князю Алексѣю Михайловичю всеа великия и ма

лыя и бѣлыя росиі самодержцу и брату нашему блажен

ныя і вѣчнодостойныя памяти великому государю царю і вели

кому князю Ѳеодору Алексѣевичю всеа великия и малыя и бѣ

лыя росиі самодержцу ихъ царскому величеству, также ныне и

1) Подлинникъ; изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н. Си

нельникова.

2) Слѣдуетъ полный царскій титулъ.

Очерки по исторіи запорож . козак.

12

178

намъ великимъ государемъ нашему царскому величеству слу-

житъ со всякимъ усердномъ и въ прошлыхъ Чигиринскихъ і

выныхъ ВОМНОГИХЪ, также І влѣто

в

о

обоихъ крымскихъ походехъ былъ и за тѣ ево службы по нашему

великихъ государей указу нашего царскаго величества подданной

войска запорожскаго обоихъ сторонъ Днепра гетманъ Иванъ Сте

пановичъ Мазепа подтвердилъ ему листомъ своимъ прежние его

отчины въ миргородскомъ уѣзде села Хомутець и Бакумовку и

новопоселенную слободу Ѳридровку съ мелницы пожитками ево

построенными, а нашей де великихъ государей нашего царского

величества жалованной грамоты въ укрепление и утверждение

того всего ему недано; и чтобъ мы великие государи наше цар

ское величество пожаловали ево Данила велѣли на тѣ ево выше-

писанные села и мелницы и на всякие угодья дать нашу цар

ского величества жалованную грамоту; а влисту подданного на

шего войска запорожского обоихъ сторонъ Днепра гетмана Ивана

Степановича прошлого лѣта

написано, по нашему вели

кихъ государей указу разсмотря онъ, знатные ввойске запорожскомъ

службы миргородского полковника Данила Апостола подтвердилъ

ему села Хомутецъ да Бакумовку и Ѳридровку съ плотинами и

смелницами, и тѣми селами ему Данилу владѣть и повинность

всякую обыклую и послушание и подати съ нихъ имати и чтобъ

и намъ великимъ государемъ и нашему царскому величеству

служилъ со всякимъ усердиемъ и въ прошлыхъ Чигиринскихъ і

в ы н ы х ъ

во многихъ, также і влѣто і влѣто

во

обоихъ ему въ томъ нихто из старшины и черни нимало не чинилъ

препоны, а козаки въ тѣхъ селахъ живущие были бъ сохранены

при своихъ козацкихъ волностяхъ. И мы пресвѣтлѣйшие и дер-

жавнѣйшие великие государи цари и великие князи Іоаннъ Алек-

сѣевичь, Петръ Алексѣевичь всеа великия і малыя и бѣлыя

росиі самодержцы наше царское величество слушавъ того ево

Данилова челобитья і подданного нашего войска запорожского

обоихъ сторонь Днепра гетмана Ивана Степановича листа, по

жаловали ево Данила и жену ево и детей повелѣли имъ тѣми

селами і мелницами со всякими къ нимъ надлежащими угодьі,

179

которые по нынешнему великихъ государей нашего царского ве

личества указу далъ ему подданной нашъ гетманъ Иванъ Сте

пановичъ и въ даномъ ево листу написаны такожде и куплен

ными ево мелницами и грунтами въ розныхъ мѣстехъ обрѣтаю

щимися со всѣмъ принадлежащимъ къ нимъ угоды , какъ они

въ себѣ изстари ограничение имѣютъ, буде от кого въ чемъ

спору какова не будетъ владѣть и всякіе съ нихъ пожитки упо

треблять, на что исю нашу великихъ государей нашего царскаго

величества жалованную грамоту дать ему указали на память

впредь будущимъ роду ево, и то все мы великие государи наше

царское величество силою сей нашей царского величества жало

ванной грамоты ему Данилу и женѣ его и детемъ и роду ево

укрепляемъ и утверждаемъ, и быти тѣмъ селамъ и мелницамъ

и всякимъ угодьямъ за нимъ в вотчинѣ, потому что онъ ту

нашу великихъ государей нашего царского величества милость и

жалованье получилъ за свои вѣрные и радѣтелные и знатныя

къ намъ великимъ государемъ и нашему царскому величеству

службы и чтобъ впредь смотря на тѣ ево службы и вѣрное ра-

дѣние дѣти ево и внучата и правнучата и кто по немъ роду ево

будутъ также намъ великимъ государемъ нашему царскому ве

личеству и нашимъ государскимъ наслѣдникомъ служили і выше

помянутому Данилу и женѣ ево и дѣтямъ и внучатомъ и пра

внучатамъ тѣми селами и мелницами и со всѣми къ нимъ при

надлежащимі угодьі владѣть и всякие доходы имать и пожитки

употреблять и тѣ вышеписанные села и мелницы съ надлежа

щими къ нимъ угодьи ему Данилу и женѣ ево и дѣтямъ и вну

чатомъ и правнучатамъ вроды ихъ неподвижно, и волно имъ тѣ

вотчины продать і заложить и вприданые дать и во всякие крѣ

пости укрепить; а для вящего утверждения нашей царского ве

личества милости і вѣчного владѣния тѣми селами со всѣми

угодьи ему Данилу и женѣ ево и дѣтямъ ево сее нашу вели

кихъ государей нашего царского величества жалованную грамоту

утвердить нашею царского величества печатью повелѣли; писана

ся наша царского величества жалованная грамота государствия

нашего во дворѣ въ царствующемъ граде Москвѣ лѣта году

180

мѣсяца октября 3 дня, государствия нашего и году. Великихъ

государей ихъ царскаго величества Думной Дьякъ Емельянъ

Игнатьевичь Украинцов ъ " .

Эта грамота подтверждена была другой грамотой, данной Да

нилу Апостолу въ 1710 году съ прибавленіемъ, однако, новыхъ

девяти селъ. Новая грамота повторяетъ буквально слова старой

кромѣ того мѣста, гдѣ перечисляются села и мельницы.

"

Наше царское величество пожаловали миргородского пол

ковника Данила Апостола за многие вѣрные службы отца ево Да

нилова Павла Апостола, такъ и за ево Даниловы къ намъ великому

государю вѣрные и знатные службы, а особливо въ нынѣшнюю

ізмѣну вора і измѣнника Мазепы, повелѣвъ ему дать сию нашу

царского величества жалованную грамоту на прежніе і вновь

данные маетности по универсаломъ войска запорожского преж

нихъ гетмановъ и нынѣшняго гетмана Ивана Ильича Скоропад-

скаго, а именно на городище Крыловъ совсѣми принадлежно

стями і смелницы на реке Тясмине, на села Хомутецъ, Баку-

мовку, Савинцы, Поповку, на Перевозъ, на слободу Ѳрировку,

Сухаробовку, Вергуны, Овдѣевку, Ш абалтасовку, Хлопяники,

Лузики і на мелницу войсковую і на мелницу Павловского і на

хуторъ і со всѣми къ тѣмъ вышепомянуты мъ селамъ і мелни-

цамъ грунта і на всякіе угодья, для того что въ нынѣшнемъ

году генваря въ 15 день билъ челомъ намъ великому го

сударю нашему царскому величеству онъ полковникъ миргород

скій Данила Апостолъ 1 ) ... Того ради разсмотря и видя ево пол

ковника миргородского въ нынѣшнемъ чрезъ измѣнника Мазепу

учинившемся замѣшаніи при достоинствѣ намъ великого госу

даря нашего царского величества неотступную і неізмѣнную вѣр

ность, тѣ всѣ вышепомянутые мѣстности і со всѣми къ нимъ

надлежащими угодьи подтверждаемъ в вѣчное ему владѣніе. Да

вновь дали ему полковнику миргородскому за разоренія и обиды

вымѣніяхъ ево отъ войскъ непріятелскихъ швецкіхъ чрезъ на-

1) Далѣе идетъ описаніе заслугъ Данила а

постола во в ремя Чигирин-

скихъ походовъ, о которыхъ упоминается и вь предыдущей грамотѣ.

1 8 1

ущеніе измѣнника Мазепу немало понесенныхъ: село Ш абалта-

совку, село Хлопяники, село Лузики і мелницу войсковую, межъ

Обловкою и К изіловкою на реке Убеде стоящую, д а въ черні-

г овскому полку мелницу умершого Павловского съ хуторомъ, и

со всѣми до тѣхъ выш епомянутыхъ селъ і мелницъ належащими

грунтами і угодьямі, і чтобъ около села Хлопяніковъ посторон

ніе жители того села въ пущахъ никакого дерева не рубили і не

пустошіли і дабы войты и тяглы е люди в выш еписанныхъ преж

нихъ і нынѣ вновь данныхъ селехъ обретающіеся, что яко власт

ные подданные ему полковнику миргородскому всякое належащее

впріходахъ и поборахъ отдавали послушаніе, опричь Козаковъ

въ тѣхъ сѣлехъ ж івущихъ, которые при своіхъ стародавніхъ

волностяхъ сохранены быть імѣютъ і во отбираніи стѣхъ со

всехъ селъ і мелницъ і всякихъ угодей, также і смелницы Хо-

міной всякихъ пожитковъ, чтобъ ни отъ кого не было німалого

препятствия и противности. И мы пресветлѣйш ій і державнѣй-

шій великій государь царь і великій князь Петръ Алексѣевичь

всеа великія і малыя и бѣлыя Россіи самодержецъ наше цар

ское величество слушавъ подданного нашего гетмана Ивана

Ильича Скоропадского і прежнихъ гетмановъ универсаловъ і че

лобитья того миргородского полковника Данила Апостола, пожа

ловалі повелѣвъ ему тѣ мі всѣми вышеименованными селы и де

ревни і мелницы и грунты со всякими принадлежащими угоды

како изстари ко онымъ во ограниченіи належатъ по универса

ломъ нынѣшняго гетмана Ивана Ильича, владѣть і всякіе по

житки со оныхъ потреблять какъ въ сей нашей Царского вели

чества жалованной грамоте написано выше сего; чего ради и

сію нашу великого государя жалованную грамоту и нашею цар

ского величества печатію подтвердить повелѣли. Дана сія на

шего царского величества грамота въ нашемъ царствующемъ ве-

лицемъ граде Москвѣ лѣта отъ Рождества Христа Спасителя

нашего 1710 года марта 3 дня. Канцлеръ Графъ Гаврило Го

ловкинъ" .

182

ІІ.

172 8 го д а , сен т я б р я 7 д н я . Г р а м о т а Д а н и л у А п о с т о л у н а

п о д т в е р ж д ен іе его гет м а н с к а го у р я д а и м п е р а т о р а П е т р а .

"Поспѣ шествующею милостью мы всепресвѣтлѣйшій держав-

нѣйшій великій государь Петръ вторый імператоръ и самодер

жецъ всероссійскій пожаловали подданного нашего войска запо

рожскаго обоихъ сторонъ Днепра гетмана Данила Апостола, по

велѣли ему дать сию нашу імнераторского величества жалован

ную грамоту для того. В ъ прошломъ 1727 году нюня 20 дня

мы великій государь наше імператорское величество милосердуя

о подданныхъ нашихъ малороссійскаго народа, повелѣли вмалой

Россіи быть гетману і генеральной старшинѣ, і послана наша

імператорскаго величества грамота малороссійскаго народа кду-

ховнымъ и мирскимъ. А особливо войско нашего запорожскаго

обоихъ сторонъ Днепра к полковникамъ і кгородовой старшинѣ і

козакамъ і ко всему посполству, дабы они попрежнему обыкно

венно обрали въ гетманы кого ізмалороссійскаго народа, на ко

торое обрание отъ нашего імператорского величества посланъ

былъ нашъ тайной совѣтникъ Ѳедоръ Наумовъ. И потому на

шего імператорскаго величества всемилостивѣйшему соизволению

они малороссійского народа духовные, і полковники, і старшина

свойскомъ і все посполство будучие для помянутаго обрания гет

манскаго вглухове по прежнимъ своимъ войсковымъ обыкнове

ніямъ волнымі голосы выбрали вгетманы ево Данила Апостола

при вышепомянутомъ нашемъ тайномъ совѣтнике, которой по

нашему імператорскаго величества указу ему гетману і клейноты

войсковые: булаву, знамя, бунчукъ і литавры отдалъ. И онъ

подданной нашъ гетманъ потомъ обраніи своемъ учинилъ намъ

великому государю нашему імператорскому величеству ввѣрности

своей вглухове вцеркви присягу предъ святы мъ евангеліемъ при

крестномъ цѣлованіи. И прошлого 1727 году ноября въ 27 день

1) Подлинникъ; изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора А. Н . Синель

никова.

1 8 3

намъ великому горударю нашему імператорскому величеству до

носилъ онъ подданной наш ъ гетманъ сприсланны ми своими н ѣ-

жинскаго полку с судьею полковымъ, с Михаиломъ Забѣлою, при-

луцкаго полку с сотникомъ Григорьемъ Стороженкомъ , перея

славскаго полку съ есауломъ полковымъ с Лукою Васильевымъ,

гадячского полку с судьею полковымъ с Мартыномъ Ш ти шев-

скимъ, прося наше імператорское величество пожаловали ево

подданного нашего гетмана повелѣли на урядъ гетманскій і на

маетности на булаву определенные д атъ ему нашу імператор-

ского величества жалованную грамоту. И мы всепресветлѣйшій

державнѣйшій великій государь императоръ і самодержецъ все

россійскій наше императорское величество призірая на выше пи

санное ево подданного нашего гетмана прошение всемилости

вѣйше і вѣдая ево кнашему імператорскому величеству по учи

ненному обѣщанию вѣрность і службу повелѣли сию нашу гра

моту на подтверждение уряду гетманского дать і силою сей на

шей іимператорского величества жалованной граматы соизво

ляемъ ему подданному нашему гетману войсковую армату іли

артилерию і клейноты, данные при обраніи, імѣтъ такъ какъ

прежние гетманы ввѣрности своей к намъ бывшие содержали і

всякие воинские і гражданские вмалой Россіи дѣла управлять

по войсковымъ правамъ і по постановленнымъ пунктамъ, на ко

торыхъ приступилъ подъ державу прадѣда нашего блаженныя

памяти великого государя царя і великаго князя Алексѣя Ми

хайловича всеа великия і малыя і бѣлыя Россіи самодержца его

царского величества гетманъ Богданъ Хмельницкой со всѣмъ вой

скомъ запорожскимъ і народомъ малороссійскимъ і по нашимъ

імператорского величества указомъ определеннымъ і впредь опре-

деляемымъ і к нему присылаемымъ і маетностми на булаву опре

деленными противъ иныхъ подданныхъ нашихъ бывшихъ гет

мановъ владѣть со всякою пристойною повинностью. И дабы видя

онъ подданной нашъ гетманъ къ себѣ сию нашу імператорскаго

величества милость, нашему імператорскому величеству і нашимъ

наслѣдникомъ служилъ вѣрно і постоянно со всѣмъ подданнымъ

нашимъ войскомъ запорожскимъ і народомъ малороссійскимъ

1 8 4

противъ всѣхъ нашихъ непріятелей, во всѣмъ противъ данной

своей вышеимянованной при обраніи присяги, за что наша ве

ликого государя нашего імператорского величества милость і при

зрѣніе і впредь от него подданного нашего отъемлема не будетъ,

но і паче умножится і для вящей кнему подданному нашему

гетману нашей милости і утверждения сию нашу імператорского

величества грамоту собственнаго нашего імператорскаго вели

чества рукою подписали і нашею государственною печатью утвер

дить повелѣли. Данъ в Москвѣ лѣта от рождества Христова

1728 сентября 7 дня, государствования нашего 2-го году. Петръ.

Графъ Головкинъ".

Эта грамота подтверждена такою же точно грамотою въ

1730 году 15 мая императрицей Анной Іоанновной, вступившей

на русскій престолъ послѣ смерти Петра II; какъ и первая гра

мота, вторая также подписана собственноручно императрицей

Анной и ниже ея графомъ Головкинымъ.

III.

1 7 5 9 года , се н т я б р я 1 3 дня. А т т е с т а т ъ зн а ч ко во го т о в а р и щ а

В а с и л і я Х р и с т о ф о р о в а 1).

«Ея Императорскаго Величества Малой Россіи обоихъ сторонъ

Днѣпра и войскъ запорожскихъ Гетьманъ дѣйствительный ка

мергеръ Императорской Санктъ-Петербургской Академіи наукъ

президентъ графъ Кириллъ Разумовскій. Господамъ генеральнымъ,

малороссійскимъ старшинамъ, полковникамъ, бунчуковымъ това

рищамъ, полковымъ старшинамъ, войсковымъ товарищамъ, сот

никамъ съ сотенными старшинами и всѣмъ, кому о семъ вѣдать

надлежитъ, объявляется. Полтавскій житель грекъ Василій Хри

стофоровъ подалъ намъ доношеніе, а въ немъ написалъ: въ

давныхъ де годахъ вышелъ онъ съ другими товарищами его

греками съ турецкой области въ Малую Россію въ подданство

самодержавной всероссійской имперіи и имѣлъ жительство и

1) Копія; изъ фамильныхъ бумагъ владѣльца села Лошкаревки ека-

теринославскаго уѣзда, Димитрія Васильевича Христофорова.

185

осѣдлость въ городѣ Полтавѣ, въ той осѣдлости служилъ все

россійскому престолу съ оказаньемъ немалаго усердія, особливо

въ бытность при россійской арміи въ послѣднюю бывшую съ

турками войну по употребленію его отъ господъ фелдмаршаловъ

и другаго генералитета въ посилки въ сосѣдственныя области

по секретнымъ экспедиціямъ, въ засвидѣтельствованіе чего даны

ему отъ генералитета самой гвардіи, якіе какъ указомъ прави

тельствующаго сената 1749 года, такъ и присланною къ намъ

1754 года изъ государственной колегіи иностранныхъ дѣлъ гра

мотою подтвержденны, а кромѣ того и послѣ въ разныхъ годахъ,

отъ командующаго генералитета посилан ь былъ Христофоровъ,

въ Крымъ для секретныхъ развѣдываній на собственномъ его

коштѣ, съ послѣдованіемъ немалой траты , какъ то и въ прош

ломъ 1758 году по письму господина генерала лейтенанта графа

Девіера отъ генеральной войсковой канцеляріи наряженъ и кт,

тому развѣдыванію употребленъ былъ и отпущенъ отъ него ге

нерала лейтенанта съ тѣмъ, чтобы къ такому ж ъ употребленію

всегда находился въ готовности; и что де протчіе его товарищи

за таковые службы награждены чинами, а онъ Христофоровъ

себѣ никакого награжденія не имѣетъ. Де того просилъ о на

гражденіи и его Христофорова за показанныя службы чиномъ

войсковыхъ товарищей съ увольненіемъ отъ всѣхъ службъ на

шего разсмотрѣнія. И мы гетьманъ и кавалеръ по данной намъ

отъ Е я Императорскаго Величества власти респектуемъ, за та

ковыя означеннаго грека Василія Христофорова оказанныя къ

пользѣ государственныхъ интересовъ службы (о которыхъ и намъ

небезъизвѣстно есть) въ разсужденіи его Христофорова нынѣш

ней старости и въ здравіи слабости со званіемъ войсковыхъ

товарищей увольняемъ его отъ всѣхъ службъ до возрасту дѣтей

его, поощряя тѣмъ и протчихъ къ ревностнымъ и вѣрнымъ Ея

Императорскаго Величества службамъ; и дабы господа генераль

ные малороссійскіе старшины , полковники, бунчуковые и вой

сковые товарищи, такожъ полковые старшины и сотники и прот

чіе чины о семъ вѣдали , предлагаемъ для сего и сей нашъ уни

версалъ за подписомъ нашимъ и при національной малороссійской

186

печати ему Василію Христофорову. Данъ въ Санктъ-Петербургѣ

сентября 13 дня, 1759 года " .

IV.

1 7 6 5 года , а п р ѣ л я 1 2 д н я . З а п р о д а ж н я я з а п и с ь ц а р и ч а н с к а го

к о за к а М а к с и м а Л у ценка к о за к а м ъ К и р и л л у и Д а в и д у М а н д р ы -

к а м ъ 1).

«1765 году апрѣля 12 дня я ниже подписавшійся далъ сию

в городской царичанской канцеляріи царичанскимъ козакамъ

Кирилу и Давиду Мандрикамъ росписку втомъ, что доставшійся

мне понаслѣдію отца моего царичанского жителя Григория Лу-

ценка дѣдизній свой грунтъ, а именно лѣсъ стоячій над рекою

Орѣллю высше Помозановихъ мелницъ зсенокосамн и рибними

ловлями всмежность съ едной сторони по Орѣлъ , здругой по

лѣсъ и сѣнокосъ царичанского жителя Данила Ярѣза, стретей

чрезъ озеро нрозиваемое Подполне по сенокосъ царичанского

козака Марка Портянки, а счетвертой сторони царичанекого жи

теля Алексѣя Кулика лѣсъ и сѣнокосную луку даже до Орели,

показаннимъ Мандры камъ по согласию жени и дѣтей продалъ

въ вѣчное владѣніе ценою за восемъдесятъ рублевъ, и непови

ненъ я , жена и дѣти мои в ономъ грунтѣ никакова препятствия

чинити, а нѣ откуновати, для лутшого ж ъ вѣроятия и твердости

имеющійся вмене от покойного отца моего вы ш еписанного Лу-

ценка врученной ему от покойной жени его, а моей мачухи ца

ричанской жителки Софьи Палагутовни духовной дестаментъ

показаннимъ Мандрикамъ вручилъ и что на ономъ духовномъ

дестаменти за ветхостію его надписѣ о вышеписанной продажѣ

учинить неможно, для того вышеписаннимъ покупщикамъ Ки

рилу и Давиду Мандрикамъ сию росписку в городской царичанской

канцеляріи даю и подписуюсь къ сей росписки царичанскій

жителъ и козакъ Максимъ Луценко, а вмѣсто его негра

мотного по его прошенію царичанскій же житель и козакъ Ѳома

1) Подлинникъ; изъ фамильныхъ бумагъ С. А. И лъяшенка, владѣльца

села Афанасьевки екатеринославской губерніи, новомосковскаго уѣзда.

1 8 7

Рудяга руку прыложылъ. При више писанной продажи были

и во свидѣтельство подписались царичанские козаки Степанъ и

Власъ Мантули и Мусѣй К алниболотскій, а вмѣсто ихъ негра-

мотнихъ, по ихъ прошенію царичанскій житель козакъ Монейло

руку приложилъ. 1765 году апрѣля 12 д. сия росписка от пока

занныхъ продавца Максима Луценка и покупщиковъ Кирила и

Давида Мандриковъ въ городской царичанской канцеляріи была

представленна, которуй росппску признаю за правилную указамъ

и малороссійскимъ правамъ непротивную, подписомъ рукъ и при

ложеніемъ обыкновенной печати на сполонное владеніе сътвер-

жена; Сотникъ царичанскій Алексѣй Руновскій, Сотенный ца

ричанскій канцеляристъ Иванъ Николаевъ" .

У.

1 7 7 7 года , м а р т а 6 дн я. В л а д ѣ л ь ч е с к іе д о к у м е н т ы р о т м и с т р у

И в а н у Б а й д а к у 1).

" Предъявителю сего елисаветградскаго пикинерного полку рот

мистру Ивану Байдаку елисаветградской провинціи крюковскаго

уезда вокругѣ тогожъ елисаветградского полку 12 роты омел-

ницкой приречкѣ Омелникѣ к заселенію слободы на двадцать

восемь дворовъ восемъ сотъ сорокъ десятинъ земли владеть доз

воляется, считая оную льготными летами съ 1774 года, сен

тября съ 24 числа; а мерою ему ротмистру Байдаку начиная

отъ вышеописанной речки Омельника по смежности К апканце-

выхъ хуторовъ триста пятдесят ь саженъ , потомъ поворотъ влево

посмежности техъ же хуторовъ до угла слободской дачи подпо-

рутчика Ильи Иванова одна верста, и отъ оного угла прямою

линіею по смежности оного подпорутчика Иванова три версты

триста пятдесятъ саженъ, отселѣ поворотъ влево по смежности

порозжей земли в ширину две версты. Потомъ поворотъ въ лѣво

до вышесказанной речки Омелника и по оной до первопочин-

ного пункта; почему ему ротмистру Байдаку въ владеніи никому

1) Копія; изъ фамильныхъ бумагъ владѣльца Г. А. Байдака.

188

никакого п р е п я т с т в і я н е ч инить и сей билетъ объявить вы ше-

писанной о к р у г и с м о тр и тел ю и кому надлежитъ чрезъ сіе дается

знать всѣмъ и з м е ж е в о й экспедиціи вгородѣ Кременчугѣ. Марта

6 дня 1777

г о д у .

Г ен ералъ майоръ Муромцовъ, землемѣръ

майоръ А раповъ » . " 1 7 77 году іюля 8 , по указу Е я Император

скаго В е л и ч ес тв а н овороссій ская губернская канцелярія по ре

порту здеш ней

м е ж е в о й экспедиціи, которымъ на посланной в

оную изъ сей к а н ц е л я р і и прошлого 1776 году октября 1 дня

указъ о о т в е д е н н ы х ъ п одъ слободу ротмистру Ивану Байдаку

въ округе е л и с а в е т г р а д с к о г о пикинерного полку слободы Омел-

ницкой при р е к е О м е л н ичкѣ и урочищѣ Канканцевомъ дачѣ, на

которой и г о с у д а р с т в е н н ы х ъ поселянъ до двадцати хатъ посе

леніе имѣютъ о б я в л е н о , что, по резолюціи его превосходитель

ства господина г е н е р а л ъ - м а йора новороссійской губерніи губер

натора и к а в а л е р а М а т в е я Васильева Муромцова, велѣно какъ

де и ево р о т м и с т р а Б а й д а к а тамъ уже немалое число дворовъ,

поселено, то и р а з д ѣ л и т ь ихъ, которая межевая экспедиція смотря

по карте и р а з д ѣ л е н а , чтобъ де оное и внатурѣ учинено было

сотводомъ зе м л и к а к ъ Байдаку на двадцать же четыре двора

от межевой э к с п е д и ц і и прапорщику и межевщику Степанову данъ

ордеръ; п р и к а з а л и :

о вышеописанномъ для сведѣнія вкрюков-

скую воеводскую к а н ц е л я р ію указъ послать».

VI.

1 7 7 8 года , і ю н я 3 0 д н я . А т т ес т а т ъ с е к у н д ъ -м аіор у И в а н у

Б а й д а к у 1) .

«По указу Е я В е л и ч е с т в а Государыни Императрицы Екате

рины А лек сѣ евн ы С а м о д е р ж и ц ы всероссійской и прочая и прочая

и прочая и зъ г о с у д а р с т в е н н о й военной коллегіи отставному от-

службы с е к у н д ъ м а и о р у Ивану Байдаку, которой въ елисавет-

градскомъ пи к и н е р н о м ъ полку ротмистромъ состоялъ и по списку

объ немъ п р е д с т а в л е н н о м у вколлегію откоманды обще съ его

1) П одлинникъ; и з ъ ф а м илььныхъ бумагъ владѣльца села Байдаковки

верхне-днѣпровскаго

у ѣ з д а , екатеринославской губерніи, Г. А. Байдака.

180

челобитною показано: отъ роду ему 30 летъ изъ молороссіянъ,

въ службе съ 1764 года, ротмистромъ за урядъ 1773 августа

26, армейскимъ 1774 октября съ 24 былъ вминувшемъ ту

рецкомъ походѣ и всраженіяхъ снепріятелемъ, вштрафахъ не

бывалъ, а челобитною просилъ за имеющимися у него болезньми

оботставке отслужбы на ево пропитаніе, по которому ево про

шенію, а по определенію государственной военной коллегіи учи

ненному минувшаго апреля 20 дня оной Байдакъ отвоинской

службы отставленъ вовсе по беспорочной во оной бытности и

по удостоинству откоманды снагражденіемъ секундъ маиорского

чина, на которой получени присяги и по взятіи за повышеніе

с симъ Ея Императорскаго Величества указомъ по выключеніи

исполку отпущенъ на ево собственное пропитаніе. Данъ всанк тъ -

бетербурге іюня 30 дня 1778 года. Генералъ поручикъ и ка

валеръ Н ик., Генералъ маіоръ Веревкинъ. Генералъ маіоръ

Бороздинъ".

У II.

1 7 7 8 год а , а в г у с т а 8 дн я . А т т е с т а т ъ за п о р о ж ск а го п ол к о ва го

Х о р у н ж а г о С ер г ȵья М а х н а 1).

«Предъявитель сего бывшаго войска запорожскаго полковой

хоружій Сергей Леонтиевъ сынъ Махновъ продолжалъ службу

втомъ войскѣ запорожскомъ смалихъ возвраста своего лѣтъ внут-

ренны хъ изаграничнихъ командираціяхъ, а потому будучи впо-

ходахъ сначала 769 по 774 годъ всторонѣ крѣпостей ачаков-

ской, каджибейской и при взятіи аджидера и другихъ разнихъ

понад Чернимъ моремъ мѣстахъ имѣлъ съ непріятелемъ впартияхъ

иподъездахъ дѣйствителныя сраженіи поспѣвая и прислучаяхъ

противъ неприятеля (,) какъ бывшие въ сихъ походахъ стар

шины и почотные запорожские козаки объявили мнѣ незакрито

здолжнимъ командѣ повиновениемъ неимѣя притомъ никакихъ

пороковъ и какъ онъ всходство состоявшегося по разрушеніи быв-

1) Подлинникъ; изъ фамильныхъ бумагъ купца города. Новомосковска.

Степана Михайловича Махна.

190

ш ей Сѣчи запорожской прошедшаго 775 года августа 3 дня

высочайшаго ея императорскаго величества манифеста заслужи

ваетъ противу товарищей своихъ воздаянія, то свидѣтелствуя

отомъ всепокорнѣйше прошу властей и правителствъ не оставить

его Махна заслужбы впрозбахъ его пожалованиемъ . Данъ за-

подписомъ моимъ исприложениемъ печати. Августа 8 дня 1778

году. Е я императорскаго величества всемилостивѣйшей госуда

рыни моемъ (моей?) отъ арміи полковничей Филипъ Федоровъ".

V III.

1 7 7 8 года , се н т я б р я 2 дня

А т т е с т а т ъ за п о р о ж ск а го а с а у л а

Г р и г о р ія П л а с т у н а 1).

«Бывшаго войска запорожскаго низового полковому асаулу

Григорію Якимову сыну Пластуну въ томъ, что зашедше онъ въ

оное войско въ 1735 году, продолжая всероссійскому престолу

службу, былъ въ прежнихъ турецкихъ походахъ очаковскомъ,

крымскомъ, днѣпровскомъ и хотѣнскомъ, имѣлъ снепріятелемъ

сраженіи, между чемъ въ днѣпровскомъ въ грудь стрѣлою ра

ненъ и по выздоровленіи стого (отъ того) по усмотрѣнію его

храбрости и проворства командированъ былъ отъ предводитель

ствовавшаго тогда войсками его сіятельства князя Никиты Юрье

вича Трубецкого спрепорученными ему пристойнымъ числомъ за

порожскими козаками подъ Царьградъ къ поимкѣ турецкаго

язы ка, гдѣ поймавъ турецкихъ двухъ визѣровъ и трехъ суль-

тановъ, которыхъ по повелѣнію помянутаго князя Трубецкого,

доставилъ онъ Пластунъ самолично къ ея императорскому ве

личеству блаженныя и вѣчной славы достойныя памяти госу

дарыни Елисаветъ Петровны, а по возвратѣ, оттоль и по окон-

чаніи съ турецкой войны и по прибытіи въ Сѣчь запорожскую

употребленъ былъ по его вѣжливости (знанію или опыту) въ

разные государственные и войсковые внутренніе и заграничные

1) Копія, списанная въ 1874 году А. Н . Полемъ съ подлинника, хра

нящагося въ селѣ Діевкѣ екатеринославскаго уѣзда у крестьянина Плас

туна, внука означеннаго въ аттестатѣ Григорія Пластуна.

191

командировки, между чемъ въ награжденіе его продолженныхъ

службъ и по усмотренію его зъ годности (згодности) выбранъ

былъ отъ цѣлаго войска въ 1752 году въ бывшую при турец

кой границѣ бугогардовскую паланку полковымъ асауломъ и

потомъ 1763 году вкуренѣ коренѣвскомъ т ого куреня товарист-

вомъ и козаками атаманомъ (т. е. выбранъ), которую должность

исправляя порядочно и недавно кончившейся стуркомъ войны былъ

1770, 1771, 1772, 1773 и 1774 годовъ всторонѣ Очакова въ

походахъ, имѣя снепріятелемъ дѣйствительные сраженія, стоялъ

мужественно какъ долгъ вѣрно подданному ея императорскаго

величества довлѣетъ зъ должнымъ у командѣ повиновеніемъ безъ

всякаго порока и подозрѣнія; въ засвидѣтельствованіе вьіше-

писанныхъ его Пластунова службы и честнаго поведенія сей ему

вручая атестатъ, прошу властей и правительствъ о неоставленіи

его въ высочайшей ея императорскаго величества въ сходство

состоявшагося о разрушеніи бывшей запорожской Сѣчи мани

феста милости пожалованіемъ Данъ въ благополучномъ лагерѣ

Т аманѣ (?), 1778 году сентября 2 дня. Ея императорскаго вели

чества всемилостивѣйшей государыни моей отъ арміи полковни

ч ей Филиппъ Федоровъ».

IX.

1 7 8 0 го д а , д е к а б р я 2 д н я . Г е о м е т р и ч е с к ій с п е ц іа л ь ны й п л а н ъ

н а в л а д ѣ н іе п р е м ъе р ъ -м а іо р а А л е к с ѣ я М а к с и м о в и ч а С и н е л ь н и

к о в а сл ободой А л е к с ѣ е в к о й н а п равом ъ б ер егу Д н гь п р а ,

н и к о -

п ол ьск аго у ѣз д а .

«Геометрическій спеціальный планъ новороссійской губерніи

никопольскаго уѣзда слободы Алексѣевки съ принадлежащими

к ъ ней островами, называемыми Ш улаевымъ, Песковатымъ и

всѣми землями, которыя даны по указу новороссійской канце-

ляріи изъ порозжихъ казенныхъ земель во владѣніе премьеръ-

маіора Алексѣя Максимова Синельникова, межеваніе учинено въ

1780 году декабря 20 дня прапорщикомъ и межевщикомъ Яко

вомъ Пономаревымъ, а внутри того владѣнія обмежеваннаго отъ

1 9 2

всѣхъ смежныхъ земель одною окружною межою, по нынѣшней

мѣрѣ по исчисленію земли состоитъ степи способной къ хлѣбо

пашеству 2868 десятинъ, сѣнныхъ покосовъ 36 десятинъ, лѣсу

дровяного и мелкого 92 десятины, подъ населеніемъ, огородами,

гуменниками и коноплянниками 4 десятины, подъ половиною

рѣки Днѣпра праваго берега 124 десятины, 200 квадр. саж.,

подъ бичевниками 16 десятинъ 1600 квадр. саж ., подъ ка

меньями 19 десятинъ 1400 квадр. саж., подъ дорогами просе

лочными и полевыми 35 десятинъ 150 квадр. саж ., подъ кру

тыми косогорами и оврагами 157 десятинъ, подъ песками 6 де

сятинъ. Всего 3359 десятинъ и 361 квадр. сажень; въ той сло

бодѣ Алексѣевкѣ подданныхъ малороссіянъ мужеска пола 28 душъ,

женска пола 22 души».

X.

1 7 8 2 го д а ,

м а р т а 1 8 дни.

Д а р с т в е н н а я гр а м о т а премъеръ-

м а іо р у А л е к с ѣ ю М а к с и м о в и ч у С и н е л ь н и к о в у н а вл а д ѣ н іе д е

р е в н и Н о р о в ки , т о жъ А л е к с ѣ е в к и , и л и Л ю б и м о вк и , н а лѣвомъ

б е р е гу Д н ѣ п р а , новом осковскаго у ѣ з д а 1).

" По указу ея императорскаго величества самодержавицы

всероссійской изъ азовской губернской канцеляріи деревни Но

ровки помѣщику господину премѣръ маіору Алексѣю Максимо

вичу Синельникову... Прошлого 1776 года февраля 29 дня братъ

вашъ астраханскаго драгунскаго полку подъполковникъ Иванъ

Максимовичъ Синельниковъ по доверенности вашей поданнымъ

в сію канцелярію доношеніемъ просилъ объ отводѣ вамъ изъ

найму испусты хъ и иннихъ незанятыхъ земель полторы тысячи

десятинъ при реке Днепрѣ между Самарскимъ ретранжементомъ

и крепостью Александровскою по теченію реки Татарки с лѣвой

стороны, зачавъ отъ устья оной речки внизъ рекою Днепромъ

мимо лежащаго в Днепрѣ порога Сурскаго три версты и двесьтѣ

сажень, а отъ оной реки Днепра в открытую степь от почин-

1) Подлинникъ; изъ фамильныхъ бумагъ генералъ-маіора, владѣльца

села Любимовки, А. Н . Синельникова.

193

н о г о м ѣ с т а у с т ь я р е ч к и Т а т а р к и в в е р х ъ по о н о й н а п я т ь с п о л о -

в и н ою в е р с т ъ , а о т о к о н ч а т е л ь н а г о по т о й р е к ѣ п у н к т а с о е д и н я я

т у д а ч у в о т к р ы т у ю ж е с т е п ь н а с т о л ь к о д л и н н и к у , с к о л ь к о н а

в ы ш е о з н а ч е н н о е ч и с л о д е с я т и н ъ ,

в ы к л ю ч а я н е у д о б н у ю з е м л ю ,

с ы щ е т с я п о м ѣ р ѣ ,

п о к о т о р о м у у ч и н е н н ы м ъ в с е й к а н ц е л я р іи

т о г о ж е г о д у м а р т а 1 0 д н я о п р е д ѣ л е н и е м ъ и п о с л а н н ы м ъ к ъ з е м

л е м ѣ р у к а п и т а н у И л ь м іо н о в у у к а з о м ъ в е л ѣ н о в а м ъ ( А л е к с ѣ ю

М а к с и м о в у С и н е л ь н и к о в у ) в п р о с и м о м ъ в а м и у р о ч и ц ѣ т ы с я ч у

п я т ь с о т ъ д е с я т и н ъ з е м л и , б у д е т а м ъ

н и к а к о г о с е л е н ія и н и к а

к и х ъ п р е п я т с т в ій н е о к а ж е т с я , в н а е м ъ с п л а т е ж о м ъ в г о д ъ з а

к а ж д у ю д е с я т и н у по п я т и д е н е г ъ о т в е с т и и н а п л а н ѣ н а з н а ч и т ь ; а в 1 7 7 8 г о д у и ю л я 3 0 д н я в ы п о д а н н ы м ъ в си ю к а н ц е л я р ію д о -

н о ш е н іе м ъ п р о с и л и о д о б а в л е н іи в а м ъ к ъ о т м е ж о в а н н о й п р и р е к ѣ

Д н е п р ѣ и р е ч к е Т а т а р к е з е м л и е щ е , с к о л ь к о м е ж д у п о м е ж н и -

к а м и в а ш и м и п о р а з м е ж е в а н іи с ы с к а т ь с я м о ж е т ъ , и п о т о м у

у ч и н и т ь н ы н ѣ ж е в с е й к а н ц е л я р іи о п р е д ѣ л е ні е м ъ и п о с л а н н ы м ъ

в г у б е р н с к у ю

м е ж е в у ю э к с п е д и ц ію у к а з о м ъ

в е л е н о , к а к ъ п о

с п р а в к ѣ о к а з а л о с ь , ч т о п р о с и м а я в а м и в 1 7 7 6 г о д у в в ы ш е п и -

с а н н ы х ъ у р о ч и ц а х ъ з е м л я с о с т о я щ а я в т р е х ъ т ы с я ч а х ъ д е с я

т и н ъ , д а п р о с и м а я в а м и в т о м ъ ж е 1 7 7 6 г о д у и по д о в ѣ р е н н о с т и

о т ъ в а с ъ б р а т о м ъ в а ш и м ъ п о д п о л к о в н и к о м ъ И в а н о м ъ С и н е л ь н и

к о в ы м ъ в п р о ш л о м ъ 1 7 7 7 г о д у м е ж е в щ и к о м ь п р а п о р щ и к о м ъ Т и -

моф ѣ е в ы м ъ ф о р м а л ь н о о т м е ж е в а н а , т о о н у ю з е м л ю и о с т а в и т ь з а

н ам и в в ѣ ч н о е в л а д ѣ н і е , к а к ъ е г о с в ѣ т л о с т ь г о с п о д и н ъ г е н е р а л ъ -

а н ш е ф ъ ч е т е р е х ъ г у б е р н ій г е н е р а л ъ - г у б е р н а т о р ъ в с ѣ х ъ р о с с ій

с к и х ъ и р а з н ы х ъ о р д и н о в ъ к е в а л е р ъ к н я з ь Г р и г о р ій А л е к с а н д р о

в и ч ъ П о т е м к и н ъ п р и с л а н н ы м ъ к ъ г е н е р а л ъ - п о р у ч и к у с е й г у б е р

н іи г у б е р н а т о р у и к а в а л е р у Ч е р т к о в у о т ъ 2 6 д е к а б р я п р о ш л о г о

1 7 7 7 г о д у о р д е р о м ъ п о в е л ѣ т ь и з в о л и л ъ : д л я у д о б н ѣ й ш а г о и с к о -

р е й ш а г о в п у с т ы х ъ м ѣ с т а х ъ з а в е д е н і я с е л е н ій н а з н а ч е н н ы я в л а

д е л ь ц а м ъ к а з е н н ы я з е м л и у т в е р ж д а т ь з а н и м и в ѣ ч н о з д е с я т и

л е т н е ю

л г о т о ю ( ; ) на о с н о в а н іи

п о л о ж е н ія о

с е м ъ в ш т а т а х ъ

у ч и н е н н ы м ъ в с е й к а н ц е л я р іи п р о ш л о г о 1 7 8 0 г о д у а в г у с т а 1 0 д н я

о п р е д ѣ л е н іе м ъ и п о с л а н н ы м и в о в с ѣ п р и с у т с т в е н н ы я с е й г у б е р

н іи м ѣ с т а у к а з а м и в е л е н о в с ѣ м ъ в л а д ѣ л ь ц а м ъ , а в н е б ы т н о с т ь

13

194

ихъ прикащикамъ объявитъ с подписками, чтобъ они, не вы-

мышляя никакой претензіи яко о земляхъ еще ихъ в границахъ

неутвержденныхъ , по требованію межевщиковъ къ планамъ и

межевымъ книгамъ подписывались безотговорочно, а ежели кто

по здѣланнымъ отъ межевщиковъ повѣсткамъ не явится, то

оканчивать планы межевые и книги без ихъ рукоприкладства,

по сходству котораго опредѣлены межевщикомъ и межевою

экспедиціей... Того ради приказали за четыре тысячи восемъ

сотъ пятьдесятъ девять десятинъ пятьсотъ квадратныхъ са

жень сто сорокъ пять рублевъ, семьдесятъ семъ копеекъ и три

чети и по взысканіи оные денги отослать при указѣ губерн

скому казначею секундъ маіору Ходоревскому, велеть принявъ

записать въ приходъ и всю губернскую канцелярію рапортовать,

подписавъ о полученіи оныхъ на планахъ и межевыхъ книгахъ

при даче вамъ плана по содержанію межевой инструкціи 7 главы

9 пункта о береженіи межевыхъ признаковъ обязать васъ в сей

канцеляріи подпискою с тѣ м, ежели на межахъ просѣки будутъ

заростать, то оные должны быть вашимъ коштомъ разчищены,

а когда ямы заровняются и столбы выгниютъ, о томъ объяв

лять въ ближайшихъ присутственныхъ мѣстахъ, отъ которыхъ

вмѣсто прежнихъ таковые же вновь ставить и по межѣ сохою

или плугомъ проходить, а притомъ вамъ дать знать, чтобъ вы

за оказавшуюся нынѣ во владѣніи вашемъ удобную землю три

тысячи девять сотъ десятинъ земли за каждую десятину по пяти

денегъ, по минованіи лготныхъ девяти лѣтъ, то есть будущаго

1789 года генваря съ перваго числа, взносили ежегодно, всего

по 97 рублевъ, по 50 к. в сию канцелярію бездоимочно, в уве

рение чего сей ея императорскаго величества указъ за подпи

саниемъ и с приложеніемъ печати данъ изъ азовской губернской

канцеляріи в Екатеринославѣ, показанные ж ъ планъ и межевая

книга при семъ прилогаемая, марта 18-го, 1782 году. Генералъ

порутчикъ Н иколай Чертковъ».

Эти свѣдѣнія дарственной грамоты А. М. Синельникову по

полняются данными межевыхъ книгъ 1779 и 1828 годовъ. Изъ

межевой книги 1779 года видно, что въ Норовкѣ считалось

195

пашенной земли 3,400, сѣнныхъ покосовъ 360, мелкаго лѣса

120 десятинъ по рѣчкѣ Т атаркѣ, по островамъ Днѣпра, по горѣ

надъ Днѣпромъ, но выше мелкаго показанъ и «дровяной» лѣсъ;

остальная земля была подъ Днѣпромъ, Татаркою, деревнею и

дорогами. Въ Днѣпрѣ ниже селенія показанъ большой островъ

Я ц евъ и противъ него въ степи оврагъ Яцевъ. Выше Норовки,

между деревней Чаплями и деревней Черняковской, показанъ

оврагъ Войсковой. Мужскаго пола въ Норовкѣ показано 45 душъ,

женскаго пола 35 душъ. Смеживши съ Норовкой селеніями на

званы: деревня Петровская, маіора Ивана Петровича Тургенева;

деревня Скотоватая, прапорщика Степана Ивановича Степанова:

деревня Вороная, инженеръ-капитана Ѳедора Алексѣевича На-

ковальнина; деревня Чапли, князя Александра Александровича

Прозоровскаго. Эти данныя межевой книги 1779 года попол

няются данными такой же книги 1827 года. В ъ ней мы чи

таемъ: " Прошедъ проливъ реки Днѣпра и взошедъ на стоящій

на рекѣ Днѣпрѣ островъ, направо отъ реки бичевникъ, а за

онымъ пещаное мѣсто, а на островѣ древесный лѣсъ села Лю

бимовки, что прежде была Алексѣевская, а налѣвѣ рѣка Днѣпръ

и на оной островъ съ лѣсомъ, а за рѣкой екатеринославскій

уѣздъ... Направѣ (идя вверхъ противъ теченія) отъ рѣки

Д нѣпра дровяной лѣсъ села Любимовки» 1). К ъ этому еще при

бавлено 109 десятинъ подъ селеніемъ, огородами и «легуляр-

ными и нелегулярными садами». Въ послѣдней межевой прибав

ленъ также оврагъ Терноватый , между Петровкой и Любимов

кой. Сосѣдними селеніями названы: Петровка и Чапли, тогоже

князя Александра Александровича Прозоровскаго, Вороная вдовы

полковницы Марьи Петровны Наковальниной; Скотоватая и Ива

новка, совмѣстное владѣніе ротмистра Козьмы Семеновича Си

нельникова, прапорщика Василія Кондратьевнча Алексѣева и

колежскаго регистратора Якова Михаиловича Черняка.

1) Должно думать, тотъ же самый, что показанъ въ межевой книгѣ

1779 года, по горѣ надъ Днѣпромъ, выше мелкаго лѣса.

Въ книжномъ магагинҍ А. С. Суворина, Петербургъ,Невскій про-

спектъ, домъ № 38, контора " Новаго Времени", продаются

сочиненія Д. И. Эварницкаго:

Запорож ье въ о ста тк а х ъ старины , в ъ д в у х ъ т о м а х ъ , с ъ

7 5 к а р т и н а м и и п л а н а м и , и з ъ

к о и х ъ

з н а ч и т е л ь н а я

ч а с т ь и с п о л н е н а и з в ѣ с т н ы м ъ х у д о ж н и к о м ъ Р ѣ п и н ы мъ ;

ц ѣ н а з а о б а т о м а 6 р у б л е й .

Сборникъ матеріаловъ для исторіи запорожскихъ козаковъ;

ц ѣ н а 1 р . 5 0 к.

Очерки по исторіи запорожскихъ козаковъ, с ъ д ву м я

к а р т и н а м и ; ц ѣ н а 1 р . 5 0 к.

Число и порядокъ запорож скихъ Сѣчей с ъ то п о граф и чески м ъ

о ч е р к о м ъ ; ц ѣ н а 7 5 к .

О стровъ Х ортица (первая С ѣчь) н а р ѣ к ѣ Д н ѣ п р ѣ ; ц ѣ н а

4 0 к о п .

П ослѣдній кошевой атам анъ П . И. К ал н и ш ев ск ій ; ц ѣ н а

3 5 коп .

П ереправа черезъ днѣпровскіе пороги; ц ѣ н а 3 0 коп.

Публичныя лекціи по археологіи Россіи; ц ѣ н а 8 0 коп.

Археологическія раскопки кургановъ; ц ѣ н а 2 5 коп.

Цѣна 1 р. 50 к.